Yorik

Корея на старых фото. "Средневековая" Корея на фотографиях, сделанных в конце 19 - начале 20 веков. Все фото кликабельны. http://maximus101.livejournal.com/32438.html

Женские фото... http://prophotos-ru.livejournal.com/1332295.html http://maximus101.livejournal.com/17844.html

Из русской жизни начала XIX века Первая реакция Кутузова Когда Кутузов получил повеление прибыть к императору для назначения на должность командующего русскими армиями, он сказал: "Мне предстоит великое и весьма трудное поприще. Я противу Наполеона почти не служил. Он всё шёл вперёд, а мы ретировались. Может быть, по обстоятельствам нельзя было иначе". После назначения главнокомандующим русскими армиями Кутузов, выходя из кабинета императора, вспомнил, что у него нет средств, чтобы добраться до армии. Сам Кутузов рассказывал об этом так: "Затворяя уже дверь кабинета, я вспомнил, что у меня ни полушки нет денег на дорогу. Я воротился и сказал:"Mon maitre, je n'ai pas un sou d'argent (Государь, у меня нет денег ни копейки)". Государь пожаловал мне 10000 рублей". Негодование ямщиков Когда Наполеон уже вошел в Москву, негодование ямщиков московской дороги достигло ушей императора. Ямщики жаловались на то, что крестьян берут на военную службу, а ямщиков нет. А ямщики обещали отдать на военную службу каждого второго сына, снарядить их за свой счёт и дать им лучших своих лошадей. Император дал согласие на формирование частей из ямщиковых детей, и через некоторое время было создано несколько таких полков. Случай в Житомире Командующему Житомирским батальоном внутренней стражи полковнику Зелепуге был доставлен некто Ржевусский, который был смотрителем русских провиантских складов, но при наступлении французов передал им эти склады в целости и сохранности. Главнокомандующий русской армии адмирал Чичагов прислал Зелепуге предписание, в котором Ржевусский обвинялся в измене, и приказывалось изменника расстрелять. Местные поляки были сильно взволнованы этим известием, тем более что незадолго до этого события был издан манифест императора, в котором была дарована амнистия тем военным преступникам, которые обвинялись в мелких и неважных преступлениях. Поляки требовали, чтобы к императору была отправлена эстафета с прошением о помиловании для Ржевусского. Полковник Зелепуга знал, чем может ему грозить невыполнение приказа главнокомандующего, и отказался выполнить требования поляков. В день казни для сохранения порядка кроме Житомирского батальона были приведены в готовность и три запасных эскадрона. Увидев такую военную силу, поляки бунтовать не решились, и Ржевусский был расстрелян. Однако через некоторое время на месте погребения Ржевусского поляки установили памятник. Солдатская присяга Известно, что во время событий 14-го декабря 1825 года нижние чины гвардейского экипажа тоже были на площади и отказывались присягать Николаю I. По просьбе офицеров гвардейского экипажа уговаривать нижних чинов приехали Николаай I, великий князь Михаил Павлович, только что прибывший из Варшавы от Константина Павловича, и несколько генералов свиты. Люди держали ружья и говорили, что они уже присягнули Константину Павловичу. Вот если сам Константин Павлович приедет и скажет, что он освобождает их от присяги, то они готовы будут присягнуть Николаю Павловичу. Великий князь Михаил Павлович на такие слова объявил, что он сам только что из Варшавы, и что великий князь Константин Павлович сам присягнул императору Николаю Павловичу, и что он именем великого князя призывает их присягнуть законному императору Николаю Павловичу. Но все усилия не давали никакого результата. Один из генералов подъехал к солдатам и спросил: "Что вы упорствуете? Вы знаете, что вам за это будет хуже?" Один из солдат ответил: "Вам, изменникам генералам, нужды нет всякий день присягать, а мы присягой не шутим". Впрочем, на следующий день гвардейский экипаж раскаялся в своем поведении, и ему после освящения было возвращено его знамя. Присяга Николаю I в Москве 17 декабря 1825 года (ст. стиля) после получения извещения из Петербурга о вошествии на престол императора Николая Павловича, в правительственном сенате московских департаментов был зачитан манифест о восшествии на престол Николая I и сопутствующие документы. К восьми часам утра вся московская верхушка собралась в Успенском соборе московского Кремля, где архиепископ Филарет начал священнослужение. Он вынес на голове из алтаря серебряный ковчег, в котором находились хартия о наследовании престола, изданная Палом I, завещание императора Александра I и отречение от престола великого князя Константана Павловича. Филарет вынул завещание и показал всем целостность печати. После краткого слова Филарет огласил завещание Александра и отречение Константина. Помня о смуте в Петербурге, Филарет решился на неожиданные слова. Осеняя всех крестом, он громко произнес: "Разрешаю и благославляю!" Эти слова моментально вылетели за пределы храма и стали известны многотысячной толпе на площади перед храмом, а потом и всей Москве. Присяга прошла без инцидентов. Денис Давыдов об одном генерале, который на море угодил в ужасный шторм, сказал: "Бедняжка, что он должен был выстрадать! Он, который боится воды, как огня". Обер-гофмаршал граф Николай Александрович Толстой был до такой степени бережлив в расходах по управлению и содержанию дворца, что император Александр Павлович иногда смеялся над ним и один раз в шутку назвал его скрягою. Граф спокойно ответил: "Так не угодно ли будет вашему величеству поручить должность мою А.Л.Нарышкину?" - на что государь расхохотался.

Сила соперников У Вильгельма Стейница как-то перед началом одного из турниров спросили: "У кого, по-вашему, лучшие шансы на первый приз?" Чемпион мира спокойно ответил: "У меня. Ведь мне достались более легкие соперники, чем моим конкурентам". Спрашивающий опешил: "Как же так?" Стейниц с улыбкой разъяснил: "Им же надо играть с чемпионом мира, а мне нет!" Проигрывая партию, гроссмейстер Д.Яновский мог всячески обозвать своего соперника, а в 1907 году в партии с Р.Шпильманом заявил: "С вами я вообще могу играть, только дав коня вперед". Людовик XV и Филидор Филидор несколько месяцев давал уроки шахмат королю Людовику XV. Наконец, король сыграл партию с одним из придворных и победил его. После этого он самодовольно спросил у Филидора: "Ну, что вы скажете о моей игре?" Вот что он услышал в ответ: "Шахматисты по своей силе делятся на три класса. К первому классу относятся те, которые ничего не знают, ко второму - слабые шахматисты, а к третьему - хорошие шахматисты. Вы, ваше величество, уже во втором классе". Следует ли удивляться, что придворная карьера Филидору не удалась. Людовик XVI и герцог де Граммон Однажды Людовик XVI вынужден был прервать партию в шахматы с одним из придворных. Чтобы оценить позицию, он обратился к герцогу де Граммону: "Как самый сильный шахматист при дворе, скажите, на чьей стороне шансы в этой позиции?" Герцог моментально ответил: "Ваше величество, все шансы на стороне вашего соперника". Король удивился: "Как же так! Откуда вам это известно? Ведь вы даже не взглянули на доску для оценки позиции!" Герцог усмехнулся: "А зачем? Если бы у вас была лучшая позиция или даже несколько худшая, присутствующие здесь господа хором бы кричали о вашей победе. Но они же молчат!" Король улыбнулся... и смешал фигуры. Шахматная разведка В начале XX века в Англии существовали, так называемые, "военизированные шахматы". Соперники сидели за разными досками и общались друг с другом только через посредника. Задавая посреднику множество косвенных вопросов, надо было отгадать ход соперника - это считалось аналогом армейской разведки. Затем, сделав свой ход, также передавали его посреднику. Полезный спорт Шахматная федерация ФРГ много лет пыталась добиться от министерства финансов признания шахмат "полезным видом спорта, имеющим воспитательное значение". Такое признание позволило бы федерации получить ряд финансовых льгот. Наконец, в 1982 году такое признание было получено, причем одну из решающих ролей в этой истории сыграла цитата из письма прусского короля Фридриха II о том, что "шахматы воспитывают склонность к самостоятельному мышлению". При этом конец фразы был опущен, а он гласил: "...поэтому не следует их поощрять". Пагубная страсть В середине XI века кардинал Петр Дамиани застал флорентийского епископа Джерардо за игрой в шахматы и наложил на него ряд строгих взысканий. В письме к папе кардинал писал, что он опасается за будущее флорентийского епископа. Его тревога оказалась напрасной, так как этот епископ впоследствии стал римским папой под именем Николай III. Дьявольский ход В Средние века шахматы часто подвергались гонениям и различным запретам. Даже еще в середине XVII века француский священник Жюль Менаж в одной из своих проповедей так обличал это "изобретение дьявола": "Посмотрите на ходы шахматного коня! Разве эти злокозненные выкрутасы не являются отражением коварных хитросплетений врага роду человеческому?!" Святая Тереза, которая жила в середине XVI века, совсем по-другому относилась к шахматам. Так в одной из своих проповедей она призывала прихожан "усерднее молиться, чтобы загнать лукавого в матовую сеть". Смертный грех Некто Хеппер участвовал в одном из шахматных турниров. Потом он в чем-то засомневался, пошел к раввину и спросил у него, не совершил ли он серьезный грех, участвуя в турнире, одним из игровых дней которого была суббота. Раввин затребовал запись всех сыгранных Хеппером партий. Вскоре шахматист получил от раввина письмо следующего содержания: "Играть в шахматы так, как играли в этом турнире Вы - смертный грех не только в субботу, но и в любой другой день недели".

Дальнейшее падение. Королева Джиованна I Увлекшись периодом Великой Схизмы, я совсем упустил из виду, что забыл опубликовать очередной очерк, посвященный правлению королевы Джиованны I. Очерк был написан еще в октябре, затем я его переработал, но увлекся Великой Схизмой... Вот так, уважаемые читатели, я и забыл про выпуск #6. Приношу свои глубочайшие извинения за этот пропуск и возвращаю долг сейчас. Если бы не ваши письма с вопросом: а где же шестой выпуск? - я и не знаю, когда бы заметил это упущение. Благодарю всех читателей не только заметивших отсутствие данного выпуска, но и сообщивших мне об этом. Итак, вот этот пропущенный очерк... Вы, уважаемые читатели, может быть, считаете, что я иногда слишком уж краток в описании жизни Неаполитанского королевства. Но, во-первых, я и собирался написать очень краткую историю, а, во-вторых, не всегда так уж и интересно писать о периоде упадка, к тому же слишком затянувшемся. После смерти короля Роберта дела в королевстве пошли еще хуже. Многие историки считают царствование Джиованны I самым печальным событием в истории Италии после разграбления Рима варварами. Молодая королева с самых юных лет попала под дурное влияние своих развратных теток и окунулась в атмосферу придворных интриг, развлечений и самого гнусного разврата. Эта атмосфера пришлась Джиованне очень по вкусу, и к моменту своей коронации она была уже вполне сформировавшимся человеком интриги. Хронист, описывая двор Джиованны, писал о придворных, что "они были совсем бессовестными, и в веселых пиршествах развращенные советники и представители знати открыто разграбляли сокровищницу короля Роберта". Далее он же добавляет: "На посмешище всем двор этой королевы напоминал скорее публичный дом..." Ладно бы только публичный дом... Но скоро придворные интриги окрашиваются кровью. Уже в 1344 году Джиованна с помощью Екатерины де Куртенэ отравляют Агнессу де Перигор, причем в качестве инструмента отравления они выбрали клизму. Неплохо для начала! А на следующий год пришла очередь и молодого, но ненавистного Джиованне, мужа Андрея, которого убили по ее приказу прямо в королевской постели. Тут чуть было не вышла промашка. Жители Неаполя взбунтовались и с криками: "Смерть изменникам и королеве-блуднице!" - осадили королевский дворец. Королева перепугалась и была вынуждена выдать народу непосредственных участников убийства Андрея, которых толпа растерзала на месте. После чего город успокоился. Да, Неаполь успокоился, но совсем не собирался быть спокойным старший брат Андрея венгерский король Людвиг. Он поклялся отомстить Джиованне, собрал войско и в 1347 году появился в Италии. Неаполитанская армия не смогла оказать венграм хоть какого-нибудь сопротивления. В 1348 году Людвиг Венгерский занял Неаполь и начал расправу со всеми, кто имел хотя бы косвенное отношение к убийству Андрея. В течение нескольких месяцев отряды венгров грабили Неаполь, королевские дворцы, и прошлись по всему королевству, не встречая сопротивления. Но Джиованну Людвигу захватить не удалось, так как она заблаговременно бежала со своими близкими в Прованс, где и нашла временное убежище. Во время этих событий и обнаружилась полная бездарность Джиованны I, как правительницы. Она находилась под полным влиянием Никколо Аччайоли, распоряжавшегося королевскими финансами и определявшим политику королевства, и его сына Энрико, который был ее любовником. По указанию Никколо Аччайоли Джиованна I выходит замуж за второго сына уже покойной Екатерины де Куртенэ Людвига Тарентского, но совершенно не желает считаться с новым мужем и по-прежнему ведет разгульную жизнь. Но любовники, интриги и война с Людвигом Венгерским требуют огромных денежных средств, которых нет. Джиованне I приходится здорово вертеться, чтобы раздобыть необходимые средства, часто путем унижений. Так в 1347 году она вынуждена заложить свою королевскую корону. Уже в 1348 году она продает папе наследственное владение анжуйского дома Авиньон всего за 30 000 флоринов. Еще несколько такого рода сделок, и в 1352 году Джиованна I откупается от Людвига Венгерского за 300 000 флоринов. Венгры, наконец, уходят из Италии, а Джиованна I получает возможность вернуться в Неаполь. Но перенесенные испытания ничему не научили королеву, да, судя по всему, и не могли научить. Королевская власть восстановлена, но ее авторитет постоянно падает, расширяется феодальная анархия и вольница, восстания следуют одно за другим. Даже ближайшие родственники и друзья королевы совершенно не подчиняются ей и не считаются с ней. Королевство разоряется все больше, благосостояние народа падает, престиж королевской власти равен, практически нулю, а в королевском дворце на берегу неаполитанского залива звучит музыка, льется вино, царствуют самый разнузданный разврат и кровавые интриги. В 1362 году умирает Людвиг Тарентский, а уже в 1363 году королева снова выходит замуж. Ее избранником стал молодой и очень красивый наследник престола королевства Майорка Джакомо Арагонский, за душой которого не было ни гроша. Но стареющей королеве был нужен молодой и крепкий мужчина, а Джакомо надеялся, что в Неаполе ему удастся поживиться. Расчеты обоих не оправдались: королевская казна оказалась совершенно пустой, а в таких условиях молодой муж отказывался выполнять свои обязанности. Между молодоженами начались склоки и раздоры, Джакомо психанул и бежал из уже опостылевшего ему дворца, но был вскоре пойман и возвращен. Однако мятежного мужа стареющей королеве уже не удержать своими прелестями. Джакомо вскоре опять бежит, и на этот раз удачно, но тут выяснилось, вдруг, что бежать-то ему, собственно говоря, и некуда: на Майорке он уже никому не нужен, и его там, мягко выражаясь, совсем не ждут. С горя Джакомо забомжевал, запил, и прожил остаток своей жизни в нищете, пьянстве, болезнях и полной безвестности. Умер он где-то около 1375 года, но никого в мире это событие уже не взволновало. А Джиованна I продолжала вести свой обычный образ жизни: разврат, интриги, пьянство... В 1376 году (все-таки через год после смерти третьего мужа) Джиованна I в четвертый раз выходит замуж. И на этот раз ее избранником стал красивый и здоровый мужчина - авантюрист из Германии Оттон Брауншвейгский. Но от этой женитьбы дела в королевстве наладиться не могут. А тут еще встал вопрос о престолонаследии. После долгих интриг и метаний Джиованна I завещает свою корону Луи Анжуйскому, брату французского короля Карла. Но с этой кандидатурой был категорически не согласен Людвиг Венгерский, который рассматривал в качестве наследника венгерской и неаполитанской корон внука Агнессы де Перигор герцога Карла Дураццо Младшего, жившего и воспитывавшегося в Венгрии. Джиованна I сама одно время рассматривала его в качестве претендента наследника на корону Неаполя, но потом переменила свое решение. А Карл, герцог Дураццо, этого не забыл и прощать не собирался. А тут еще произошел раскол, в том числе и по этому вопросу, и среди пап (да, среди пап, ну, время было такое): один из них, Урбан VI, поддерживал венгерского кандидата, а другой, Климент VII - анжуйского. В такой обстановке герцог Дураццо решил взять инициативу в свои руки. Собрав войско, он в 1381 году высадился на юге Италии, захватил Неаполь и осадил королевский замок. Оттон Брауншвейгский быстро слинял, якобы за помощью, а королева Джиованна I осталась оборонять замок. Довольно долго королева обороняла замок и ждала подкреплений от сбежавшего мужа, но, в конце концов, ей пришлось капитулировать и сдаться на милость победителя. Однако милости ей ждать не приходилось: герцог заключил ее в тюрьму, а через некоторое время приказал удавить Джиованну во избежание нежелательных осложнений. Это произошло уже в 1382 году. Карл герцог Дураццо стал хозяином положения в Неаполитанском королевстве, но после правления Роберта и Джиованны это было уже не то могущественное и все еще довольно богатое королевство, за корону которого готовы были биться знатнейшие претенденты, а лишь его жалкие останки. Кроме того, Карлу надо было еще отстаивать королевство от другого претендента - Луи Анжуйского.

Убийство Британника и Агриппины. Став принцепсом, Нерон первое время проявлял щедрость в государственных расходах и милость к обвиняемым. Оправдывались даже люди, которые обвинялись в высказываниях или намерениях против Нерона или в привязанности к Британнику. Агриппина же стала слишком высокомерной и позволяла себе вмешиваться в государственные дела без ведома Нерона. Принцепса это стало раздражать, тем более что ставленник Агриппины Паллант своей наглостью и заносчивостью успел навлечь на себя неприязнь Нерона. Внешне пока все оставалось без перемен, и Нерон воздавал Агриппине материнские почести. Но той хотелось все большего, и однажды чуть не произошел скандал. Когда Нерон принимал армянских послов, Агриппина появилась в помещении и захотела сесть на возвышении рядом с Нероном. Все оцепенели, пораженные такой выходкой, но Сенека пришел на помощь принцепсу и посоветовал тому выйти навстречу подходившей к возвышению матери. Так благодаря находчивости Сенеки под видом сыновней почтительности удалось избежать бесчестия для Нерона. Меж тем наставники Нерона, Бурр и Сенека, делали все для того, чтобы молодой принцепс вышел из-под влияния матери, да и сам Нерон уже стал стремиться к этому из-за высокомерных выходок своей матери и ее ставленников. Нерон приблизил к себе двух молодых людей, Марка Отона и Клавдия Сенециона, и в тоже время безумно влюбился в вольноотпущенницу Акте. Агриппина сначала ничего не знала о страсти сына, а Бурр, Сенека и другие приближенные Нерона ничего не имели против Акте. Ведь всем было известно, что Нерон питал непреодолимую неприязнь к своей жене Октавии, и было решено не препятствовать принцепсу в его новой привязанности, так как иначе Нерон мог влюбиться в какую-нибудь знатную женщину, родственники которой захотели бы вмешаться в высокую политику. А кому это было нужно? В этой ситуации Агриппина, когда узнала об увлечении своего сына, совершила первую крупную ошибку. Вместо того чтобы внешне смириться и начать плести интригу по компрометации Акте, что ей бы, несомненно, удалось, при ее-то опыте, она набросилась на Нерона с различными упреками. Нет бы, подождать, а она все время упрекала сына в том, что ее новая невестка (как будто Октавии уже не было в живых!) вчерашняя рабыня и тому подобные глупости. Эта выходка Агриппины привела к тому, что Нерон окончательно вышел из-под влияния матери и полностью доверился Бурру и Сенеке. Чтобы прикрыть увлечение принцепса, один из друзей Сенеки, Анней Серен, изобразил влюбленность в Акте и предоставил свой дом для свиданий возлюбленных, а также подносил ей от своего имени подарки, которые ей делал Нерон. Все внешние приличия были полностью соблюдены. Тут Агриппина поняла, какую ошибку она совершила, но было уже поздно. Агриппина же стала окружать сына лаской, стала предлагать ему свой дом для любовных свиданий и утех и призналась сыну в том, что была с ним слишком суровой. Она предоставила в распоряжение сына все свое состояние, которое лишь немногим уступало состоянию принцепса, но все эти перемены не обманули Нерона, да и его друзья и советники предостерегали его от козней этой опасной женщины. Примерно в это же время Нерон осмотрел дворцовые сокровища, отобрал среди них лучшие женские украшения и одежды и отослал в подарок своей матери, хотя именно сейчас она у него ничего и не просила. Агриппина же на это заявила, что сын не приумножил ее нарядов и украшений, ибо отнял у нее все остальное, а это лишь малая доля из того, чем он владеет благодаря ее стараниям. Эти слова не прошли мимо ушей Нерона, разумеется, в сильно приукрашенном виде. Нерон пришел в сильную ярость и решил для начала устранить министра финансов Палланта, правда, пообещав ему неприкосновенность. Это взбесило Агриппину, так как помимо устранения ее ставленника она еще потеряла контроль над финансовыми потоками. И она совершила вторую крупную ошибку: в присутствии принцепса и его приближенных она сделала заявление, суть которого сводилась к тому, что родной сын Клавдия Британник уже достаточно вырос для того, чтобы унаследовать отцовскую власть. Агриппина стала вспоминать обо всех совершенных ею злодеяниях и заявила, что не видит препятствий к тому, чтобы люди узнали всю правду обо всех бедствиях этой несчастной семьи: об ее кровосмесительном браке, об отравлении ею Клавдия, об интригах по отстранению Британника, и т.д. Она поносила Нерона и взывала к обожествленному Клавдию, верховной жрицей которого она стала. Эта выходка матери сильно встревожила Нерона. Устранить мать он был еще не готов, но дни Британника были уже сочтены. Нерон не решился обвинить брата в каком-либо преступлении или открыто приказать убить его. Было решено прибегнуть к яду, и для этого обратились к трибуну преторианской когорты Юлию Поллиону, под началом которого содержалась знаменитая отравительница Локуста. О том, чтобы среди приближенных Британника не было верных ему людей, позаботились уже заранее, так что дать ему яд оказалось очень просто, но... яд вызвал лишь понос у Британника. Нерон рассвирепел и стал угрожать Поллиону, а также требовать казни Локусты. Новый яд сварили в клетушке рядом со спальным покоем Нерона. Было известно, что во время обеда Британнику прислуживает отдельный раб, который должен был отведывать подаваемые ему напитки и кушанья. Чтобы обойти это препятствие поступили следующим образом: Британнику через раба передали безвредное питье, которое юноша отверг как слишком горячее. Тогда питье разбавили холодной водой, содержащей отраву, и передали юноше. Отведав этот напиток, Британник моментально скончался. Часть людей стала разбегаться, а более понятливые стали ждать сигнала от Нерона. Тот же заявил, что это дело привычное, и Британник часто страдает приступами падучей. Все сделали вид, что поверили, только Агриппина поняла, что она лишилась последней опоры, да Октавия молча перенесла очередную утрату. Застолье продолжалось, но в ту же ночь под проливным дождем тело Британника было предано сожжению. Похороны проходили очень скромно, но на Марсовом поле. Кое-кто возмущался, но многие римляне считали, что верховная власть неделима и отнеслись снисходительно к этому проступку Нерона. Нерон же в специальном указе пояснил, что в похоронах Британника руководствовался древними обычаями, которые требовали скрывать от людских глаз похороны преждевременно умерших и не затягивать таких похорон длинными речами и пышными обрядами. Это всех удовлетворило, тем более что Нерон щедро одарил всех своих видных сторонников и приближенных. Агриппина в гневе развила кипучую деятельность: она всячески обласкивала Октавию, устраивала частые совещания со своими друзьями и сторонниками, а также везде, где могла и как могла, собирала деньги. Она встречалась с трибунами, центурионами и представителями старой аристократии. Все это выглядело как поиск сторонников и вождей для ее партии. Такая деятельность не могла пройти мимо глаз Нерона, и он принял свои меры: от Агриппины была удалена охрана, а сама она была удалена из дворца и поселена в отдельном доме. Сам Нерон появлялся в этом доме в сопровождении толпы центурионов и высокопоставленных чиновников, но в другое время Агриппину уже почти никто не посещал, кроме нескольких женщин, да и те, возможно, посещали опальную мать принцепса из ненависти. Одной из них была Юния Силана, брак которой с Секстием Африканом расстроила в свое время Агриппина. Теперь Юния решила, что настало время для ответного удара. И удар был нанесен мастерски! Она не стала обвинять Агриппину в скорби по Британнику или разглашении тайн Октавии, как большинство обвинителей того времени. Клиенты Юнии, Итурий и Кальвизий, заявили, что Агриппина задумала выйти замуж за Рубеллия Плавта, который был в такой же степени родства с Августом, как и Нерон, вовлечь его в государственный переворот и, таким образом, захватить верховную власть над Римом. Через нескольких посредников этот донос достиг ушей Нерона во время ночного пиршества. Нерон решил немедленно умертвить мать и Плавта, а также отстранить Бурра от командования преторианцами. Ведь его в свое время выдвинула Агриппина! Однако благодаря заступничеству Сенеки Бурр остался на своем посту. Вдвоем с Сенекой они немного успокоили Нерона и удержали его от поспешных и необдуманных шагов. Бурр пообещал утром же явиться к Агриппине, и если подтвердится ее виновность, он лично казнит ее, но любому человеку, тем более матери принцепса, должна быть предоставлена возможность для оправдания, тем более что информация поступила из враждебного лагеря. Утром Бурр, Сенека и несколько других друзей Нерона отправились к Агриппине и объявили ей о выдвинутых против нее обвинениях. Агриппина гневно отвела все обвинения и потребовала свидания с сыном. В разговоре с Нероном Агриппина ни в чем его не упрекала, а также не упоминала о том, что она сделала для возвышения своего сына. Возможно, что именно это ей и помогло. В длинном разговоре ей удалось добиться благосклонности своего сына и наказания своих обвинителей. Юния Силана была изгнана, клиенты и вольноотпущенники, принимавшие участие в этой интриге были наказаны, а о Плавте на время забыли. Кроме того, ряд друзей Агриппины был назначен на высокие должности. Гроза пронеслась.

Святки продолжаются, уважаемые читатели! Я поздравляю вас всех со Старым Новым годом и предлагаю вашему вниманию свой Святочный рассказ. Обычно святочный рассказ имеет счастливый конец, но в этой истории, уважаемые читатели, которая случилась давным-давно, такого конца нет. Это грустная и печальная история, так что если вы любите истории со счастливым концом, можете смело пропустить этот рассказ. Эта подлинная история произошла на самой грани XVIII и XIX веков, но какие-то параллели с нашим временем в ней тоже есть. Один из отпущенников князя Несвицкого, некто Перевалов, занялся какими-то темными делами, и довольно быстро ему удалось сколотить очень приличный капитал. Деньги есть, а положения в обществе никакого! Ужас! Хоть он и стал купцом, но в приличное общество, куда он так рвался, ему пути не было: ведь он не дворянин. Самому Перевалову добиться дворянства не удалось, так как его заслуги перед отечеством сочли недостаточными, и он решил добиться приличного положения для своего сына, вывести хотя бы его в люди. Но личные качества сына и его воспитание не позволяли надеяться на какие-нибудь заслуги. Тогда Перевалов-старший и придумал сделать сначала своего сына полудворянином, то есть женить его на дворянке, купить на ее имя несколько сот душ, и выход в свет обеспечен. А пока надо бы ввести сынка в круг благородных людей, чтобы приучить его к деликатному обхождению и употребительным поступкам. Сказано - сделано. Быстро нашли бедную, но благородную вдову, у которой было три взрослые дочери-невесты. Девицы все были милы собою и воспитывались в пансионе, то есть умели болтать по-французски, бренчать на фортепьяно, танцевать и принаряжаться со вкусом. Впрочем, девушки были добрые, чувствительные и невинные. Когда Переваловы ознакомились с этим семейством, у Семена разбежались глаза, он растерялся и не мог поверить своему благополучию, и на предложение папеньки выбрать себе невесту, он сказал: "Какую прикажете, тятенька, такую и возьму". Отец был в благодушном настроении: "Ну, так начнем со старшей: она, кажись, для хозяйства пригоднее будет". С невестой говорить никто и не подумал, и Перевалов-старший обратился с предложением сразу к матери семейства. Несчастная женщина была заранее на все согласна. Да и как было ей не согласиться, если у ее дочери, совершеннейшей бесприданницы, будет вдруг восемьсот душ уже приторгованных в одной из богатейших губерний, да богатый дом, экипаж, слуги и драгоценности. Словом, все то, о чем и во сне, и наяву часто мечтают бедные люди. Однако старшая дочь не клюнула на эту приманку и отказала наотрез. Матушка обратилась к средней и получила такой же ответ: "Лучше умереть, чем выйти за мужика!" Вдова чуть не взвыла: слово дано, а как его сдержать, если дочери не слушаются! Насильно ведь к венцу не поведешь: вдруг она в церкви на вопрос священника ответит: "Не хочу". Тогда не только все надежды рухнут, но и позору не обрешься, а сколько пересудов будет по всей округе на много лет. Оставалась одна надежда: уговорить младшую дочь. Аннушке было семнадцать лет, и она была более кроткой и послушной, чем ее старшие сестры. И вот матушка начала обрабатывать свою младшую дочь: поди, Аннушка, да поди, будешь барыней, помещицей, жить будешь в богатстве и достатке, будешь сама счастлива и все семейство осчастливишь, и старуху мать утешишь, которая из сил выбилась в беспрестанных заботах о вас. Справедливости ради надо сказать, что старшие сестры этими уговорами не занимались, но и матери не мешали. Бедная девушка не выдержала долгих уговоров своей матери. Она, конечно же, мечтала выйти замуж за порядочного человека и составить его счастье, но, делать нечего, надо спасать семейство. И Аннушка согласилась выйти замуж за простолюдина, или как тогда говорили охреяна. Сборы к бракосочетанию Аннушки и Семена были недолгими, а приданое для невесты обеспечил Привалов-старший. В день свадьбы невесте доставили купчую крепость на купленное будто бы ею имение и вместе с нею, на всякий случай, несколько заемных писем на имя Перевалова-старшего. Сумма займов была указана в два раза выше, чем стоимость имения - лишняя предосторожность не помешает! Вот прошла свадебная церемония, затем праздничный ужин с музыкой, затем танцы, и все завершилось грандиозной попойкой. Вот и зажила Аннушка в доме своего свекра. Но житье это оказалось совсем не таким, как его расписывала матушка. В новом доме она оказалась совсем чужой, и не было у нее никакой свободы. В доме всем распоряжался Перевалов-старший. Он не только никуда Аннушку не отпускал, но и не велел никого к себе принимать, кроме матушки. Да и ту пускали к ней только на несколько минут. У тятеньки были свои любимые тезисы: "Муж тебе компания, и сиди с мужем. А мужа нет дома, так покель не придет, думай об нем, да его дожидайся". А муж Семен мало того, что дурак набитый, так еще и ревнивец страшный, и тятеньку во всем слушается и поддерживает. Стала Аннушка призадумываться о своем житье-бытье, но мужу и свекру это очень не понравилось. Они стали выговаривать Аннушке, мол, чего тебе еще надо, дом и так полная чаша, и т.д., и т.п. От такой жизни Аннушка начала поплакивать тайком, но об этом быстро узнали, и стало еще хуже. Стали Аннушке выговаривать за ее неблагодарность, да попрекать. От всех этих напастей Аннушка занемогла, но родственники ей не поверили и стали ее укорять: привередница, мол, ты, Аннушка, да капризница! Так в попреках и выговорах прошло несколько месяцев, силы Аннушки истощились, и случилась беда. Однажды утром после бессонной ночи, которую она всю проплакала, Аннушка не вышла исполнять обязанности хозяйки дома - разливать чай. Свекр стал на дыбы, прибежал в спальню, разбранил Аннушку и приказал ей вставать с постели. Затем он потащил ее за собой, приговаривая: "Вот евдак с вами ин лучше". Аннушка пришла вся в слезах, села за стол, взяла чайник,.. но вдруг уронила его на пол и, всплеснув руками, громко закричала: "Матушка, матушка, что ты со мною сделала!" С этой минуты она уже не произносила других слов. Свекр и муж несколько образумились от такого поворота событий, позвали медика, но на все их вопросы она только говорила: "Матушка, матушка, что ты со мною сделала!" Позвали ее матушку, потом сестер, но результат был все тот же и на все вопросы и обращения Аннушка твердила свое: "Матушка, матушка, что ты со мною сделала!" Она тронулась умом. Аннушке выделили отдельную комнату, обеспечили лучших медиков и хороший уход, но ничего не помогало. Матушка почти целый год не оставляла Аннушку ни на минуту. Она спала с нею в одной комнате, наблюдала за исполнением предписаний доктора и все время слышала от несчастной Аннушки убийственный упрек: "Матушка, матушка, что ты со мною сделала!" Наконец, матушка совсем выбилась из сил, и сестры стали заменять ее при Аннушке, чего до тех пор она делать не позволяла, повторяя: "Я одна виновата, одна и должна быть наказана". Но заботы сестер об Аннушке не могли облегчить душевных страданий матушки. Вскоре она впала в глубокую меланхолию, и через пять месяцев непрерывного плача и причитаний, выплакав все слезы, матушка обрела свое место в кресле около аннушкиной кровати. Она сидела полумертвая и ни на что не обращала внимания. Только иногда она смотрела на образ Спасителя и шептала: "Господи, прости меня грешную!" Как же перенесли это несчастье Переваловы? Уход за обеими помешанными был просто великолепный. Привалов-старший проявил большую щедрость в обеспечении двух душевнобольных женщин не только всем необходимым, но и различными лакомствами и фруктами. Он, по своему тщеславию, хотел прослыть щедрым и великодушным. После тщательного медицинского освидетельствования женщин для матушки был получен пансион, а над имением Аннушки учреждена опека ее мужа Семена. Он постоянно возит жене то яблоки, то конфеты, а однажды спросил, не хочет ли она шоколаду, но у несчастной Аннушки на все один ответ: "Матушка, матушка, что ты со мною сделала!"

Для большинства российских родителей дорога их детей в школу вызывает понятное беспокойство. Но посмотрите на этих детей в разных странах мира, которые ежедневно проходят по опасным и рискованным маршрутам, и наши дороги покажутся вам до неприличия безопасными. (23 фотографии) Опасная дорога в школу

У нас как бы эти ссылки не работают. А так радоваться надо... за продавца, что получил такие деньги... и за покупателей, которые могут так платить...

Так это у всех нас так же ;)

Хлебников, Дальский и другие... Чугунная галоша На учредительном собрании первого "Садка судей" присутствовали Велемир Хлебников, Сергей Есенин, Мясоедов, Василий Каменский, Давид, Николай и Владимир Бурлюки и сестры Гуро, Елена и Екатерина. Очень шумно, со спорами до хрипоты обсуждалась каждая вещь, которую собирались включить в сборник. Мясоедов предложил вместо споров использовать большую чугунную галошу, которая стояла посредине стола. Едва Каменский прочитал свои стихи, как Мясоедов тихо стал двигать галошу и поставил ее перед Каменским. Все рассмеялись, поняв, что это безмолвное осуждение стихов. Николай Бурлюк передвинул галошу обратно. Но тут ожил Хлебников и быстрым движением опять поставил галошу перед Каменским. Эти стихи в сборник не вошли. Так галоша стала определять качество стихов. Распространение сборника Сборник "Садок судей" никто не хотел печатать, поэтому пришлось печатать этот сборник собственноручно в типографии немецкой газеты Петербурга. Книжка произвела эффект разорвавшейся бомбы. А братья Бурлюки вскоре после выхода сборника благочинно прибыли в литературное собрание, которое традиционно проходило в "башне" у Вячеслава Иванова. Хозяин очень радушно встретил гостей, а они, уходя, насовали "Садок" во все карманы висевших там пальто и шинелей. Так получили этот сборник Блок, Ремизов, Кузмин, Городецкий и другие присутствующие, не говоря уж о радушных хозяевах. Был жуткий скандал! Вопрос Хлебникова Однажды Хлебников был в гостях у О.Матюшиной. Он быстро подошел к хозяйке и спросил: "В тюрьме страшно?" Хозяйка ответила: "Нет". Он отошел, сел за стол и стал что-то писать. Потом оторвался и сказал: "Это неправда! Там страшно! Иначе, зачем же сажать?.." Маскарадный костюм Однажды на святках Хлебников вместе с компанией друзей должен был идти на маскарад. Он выбрал себе костюм римского патриция. В тоге, обнажившей его вялые, худые руки и жилистую шею, он выглядел довольно жалко. Но едва на него надели лавровый венок, как он преобразился: выпрямился и стал очень высоким, лицо стало властным, а взгляд - твердым и холодным. Когда компания поднималась по лестнице женского Медицинского института, где проводился маскарад, Хлебников вдруг встал на пьедестал, приготовленный для какой-то статуи, величественным жестом поднял руку и замер. Он стоял как мраморная статуя, а на его лице не дрогнул ни один мускул. Так, не шевелясь, Хлебников простоял несколько часов, до тех пор, пока не окончился маскарад. Тогда он сошел с пьедестала и, как был, в тоге и сандалиях, пошел по Большому проспекту. Было довольно холодно, но Хлебников надменно шагал по снегу почти совершенно раздетый. Полицейские его арестовали, а у Хлебникова кроме тоги и лаврового венка не было никакого вида на жительство, и его посадили в каталажку. Утром друзья поэта пришли в полицейский участок с вещами поэта и с трудом добились его освобождения. Десятка Однажды Хлебникова пригласили на дачу к Матюшину, куда должны были еще приехать Крученых, Маяковский и кто-то еще. Так как Хлебников всегда сидел без денег, то хозяин дал ему золотую десятку на дорогу, но Хлебников так и не приехал. Перед поездкой он решил искупаться, а чтобы монетку не потерять, зажал ее в кулаке. Выходя из воды, он кулак разжал, но отыскать маленькую монетку в песке так и не сумел. Мамонт Дальский в роли Кина Когда известный актер Мамонт Дальский в 1913 году выступал в Одессе, он играл в спектаклях "Разбойники" Шиллера и "Кин" Дюма. Дальский часто выходил на сцену в сильном подпитии. В сцене, где Кин затевает драку в кабачке, Дальский входил в такой раж, так входил в образ, что по-настоящему бил кулаками статистов. Дирекции театра приходилось нанимать по повышенной цене солдат, ибо иначе никто не соглашался на подобную экзекуцию. Визит к губернатору Во время этих гастролей Дальскому надо было нанести визит губернатору. В таких случаях положено было надевать фрак. Дальский приехал в губернаторский дворец в ослепительно белом пикейном жилете, на который была накинута шуба. Он сбросил с себя шубу в швейцарской и побежал вверх по лестнице. Вдруг он вскричал: "Боже! Я забыл надеть фрак!" Он быстро спустился вниз, накинул шубу, сел в пролетку и уехал. Это было проделано с таким расчетом, чтобы на следующий день об этом говорила вся Одесса. Что-то в этом роде продел один раз Пушкин, вот Дальский и воспользовался чужим опытом. Кстати, Дальский всегда останавливался в "Лондонской гостинице", которая была расположена рядом с дворцом губернатора. Но Дальский для пущего эффекта всегда садился в пролетку, делал небольшую проездку по Дерибасовской, возвращался на бульвар и подъезжал, а не подходил, к губернаторскому дворцу. Отъезд Дальского Во время гастролей в Одессе Дальский очень много пил. Рассказы о его попойках не сходили с уст одесситов. В день отъезда он с провожавшими выпил как следует в вокзальном буфете, а на перроне потребовал, чтобы принесли шампанское. Вдруг он заметил, что на перроне недалеко от его компании стоит скромная девушка с букетиком фиалок. Дальский обратился к ней: "Милая девушка, вы не ко мне ли?" Девушка еле слышно пролепетала: "Да". Дальский был в благодушном настроении: "Тогда подойдите сюда". Девушка подошла и вручила Дальскому букетик. Он поблагодарил ее с трогательным умилением на лице: "Благодарю вас, дитя мое! Никакие роскошные подарки не могут пойти в сравнение с вашим скромным даром". Тогда девушка осмелела: "Господин Дальский! Вы такой талант, такой талант! Почему вы пьете?" Дальский поперхнулся шампанским, приставил ладонь козырьком ко лбу и горловым тягучим голосом сказал: "Глаза болят..."

Около музыкантов Гуно и издатель После премьеры оперы Гуно "Фауст" популярность композитора превысила все пределы. Издательство не успевало печатать клавиры этой оперы, которые моментально раскупались. Однако сам композитор от этого мало что получил. Однажды издатель пригласил Гуно покататься в Булонском лесу, и встретил бедно одетого композитора в новой шикарной шубе. Гуно потрогал шубу и спросил: "Это подарок от Фауста, не так ли?" Бернард Шоу и оркестр Когда драматург Бернард Шоу обедал в одном известном ресторане, к нему подошел дирижер оркестра и спросил: "Что сыграть в вашу честь?" Шоу, которому надоела громкая музыка, ответил: "Вы бы сыграли партию в карты или в шахматы". Толстой и Танеев Лев Толстой часто играл в шахматы с композитором С.Танеевым. Если партию проигрывал Танеев, то он должен был играть на пианино, а если проигрывал Толстой, то он читал что-нибудь из новых произведений. Награждение Грига Когда композитора Эдварда Грига король Норвегии наградил орденом, композитор был вынужден идти на прием в королевский дворец. Григ очень не любил всякие официальные церемонии, но тут делать было нечего: он надел фрак и пошел во дворец. Когда Григу вручили орден, он передал благодарность королю Норвегии, а орден спрятал в карман. Все были шокированы. [Поясняю: у фрака всего один карман, и он пришит, хм, сзади. - Ст. Ворчун.] Гершвин и Равель Когда американский композитор Джордж Гершвин уже получил мировую известность, он решил, что ему не мешало бы подучиться у кого-нибудь из известных европейских мастеров. С этой целью он приехал в Париж и обратился к Морису Равелю с просьбой дать ему несколько уроков. Равель искренне удивился: "Я могу это сделать. Но зачем вам становиться вторым Равелем, когда уже есть первостепенный Гершвин?" Молодой композитор у Берлиоза Один начинающий композитор обратился к Гектору Берлиозу с просьбой просмотреть его сочинения. Выполнив эту просьбу, Берлиоз сказал ему: "Молодой человек! К сожалению, вы не обладаете даже минимальными музыкальными способностями. Пока не поздно, изберите себе другую профессию". А когда тот был уже на улице, крикнул ему из окна: "Когда я был в вашем возрасте, мне то же самое сказал мой тогдашний профессор". Берлиоз и почитатель После одного из концертов к Берлиозу подбежал один из его почитателей и вцепился в левый рукав его фрака: "Маэстро! Я большой почитатель вашего таланта! Разрешите прикоснуться к руке, которая написала "Ромео и Джульетту"!" Берлиоз осторожно освободил свой рукав: "Месье! Возьмите другой рукав: я всегда пишу правой рукой". Берлиоз и Патти Известная певица Аделина Патти часто просила у Берлиоза автограф, но регулярно получала отказ. Однажды она протянула ему альбом и сказала: "Если вы напишите несколько слов в мой альбом, я или спою для вас, или угощу вас печеночным паштетом, который мне только что прислали из Тулузы". Берлиоз взял альбом и написал в нем два латинских слова. Певица спросила: "Что они означают?" Берлиоз улыбнулся: "Несите паштет!"

В ряду рождественских празднеств выделяется любопытный обряд или чин "пещного действа". Это чин зафиксирован на Руси письменными источниками в начале XVI века, но по косвенным признакам он существовал уже в середине XIV века, если не раньше. Многочисленные исследователи указывают, что обряд пещного действа пришел на Русь из Византии. Вот как описывал его, побывавший в 1588 году в Москве Дж. Флетчер: "За неделю до Рождества совершается еще обряд...: Каждый епископ в своей соборной церкви показывает трех отроков, горящих в пещи, куда ангел слетает с церковной крыши, к величайшему удивлению зрителей, при множестве пылающих огней, производимых посредством пороха так называемыми халдейцами, которые в продолжение всех двенадцати дней должны бегать по городу, переодетые в шутовское платье и делая разные смешные шутки, чтобы оживить обряд, совершаемый епископом. В Москве царь и царица всегда бывают при этом торжестве". "Халдейцами" назывались участники чина пещного действа, которые исполняли роли мучителей трех отроков. Только им официально разрешалось бегать ряжеными по городу в течение всего времени святок. Ну а что творилось неофициально, вы уже могли прочитать в предыдущем очерке. Адам Олеарий свидетельствовал, что патриарх разрешал "халдейцам" бегать по городу в течение восьми дней до Рождества и восьми дней - после, вплоть до Крещения. Они бегали с потешными огнями в руках и поджигали бороды (часто соломенные у других ряженых) и специально подготовленные возы сена или соломы. При этом "халдейцы" были одеты как масляничные шуты, на головах носили деревянные раскрашенные шляпы, а бороды обмазывали медом. Эти официальные святочные ряженые выходили, стало быть, на улицу прямо из храмов! Чин пещного действа совершался примерно за неделю до Рождества. Если Рождество приходилось на понедельник или вторник, то в неделю святых праотец, либо в неделю святых отец, если Рождество попадало на другие пять дней. Он был частью службы утрени. В день действа при пении канона утрени седьмая и восьмая его песни [темой которых и были мучения трех отроков, не пожелавших поклониться ветхозаветному идолу] сопровождались священнодействиями и составлявшими пещное действо. Посредине храма устанавливалась пещь. Отроки и "халдеи" в особых нарядах входили в церковь вместе с патриархом или архиереем. Дело в том, что это действо могло устраиваться не только в присутствии патриарха, но и в соборных церквах при митрополите или архиепископе. Затем отроки вводились в алтарь, а перед началом пения их выводил оттуда наставник связанными за шеи длинным полотенцем так, что один конец его находился спереди, а второй сзади. Наставник вручал отроков ожидавшим их "халдеям", а те вводили их в пещь. В то время как отроки распевали в пещи канон, "халдеи" разгуливали вокруг пещи с особого рода "халдейскими свечами", пальмами и трубками, наполненными горючею травою, и разжигали огонь. Когда во время пения протодиакон возглашал: "Ангел снииде!" - из-под купола собора спускалось в пещь изображение ангела. "Халдеи", увидев ангела, падали ниц. После того как ангел скрывался, "халдеи" поклонялись отрокам и выводили их из пещи. Отроки же, выйдя из пещи, говорили многолетие архиерею и царскому роду. Затем в пещи читалось Евангелие; перед этим в нее вновь входили отроки, провожаемые "халдеями", и с ними протодиакон и протопоп, читавший Евангелие. Вы можете спросить, уважаемые читатели, какое все это действо может иметь отношение к Рождеству? Самое непосредственное! Дело в том, что оно символизирует Рождество. Да, да! Чудо о трех отроках, Анании, Азарии и Мисаиле, ввергнутых в горящую пещь нечестивым царем Навуходоносором, но не опалившихся пещным огнем, есть прообраз чудесного рождения Иисуса Христа, когда божественный огонь, вселившийся в деву Марию, не опалил ее естества. За примерами далеко ходить не надо. Я приведу выдержки из некоторых церковных песнопений: "Чуда преестественнаго росодателная изобрази пещь образ, не бо яже прият юныя, яко ниже огонь божества Девы, в ню же вниде утробу"; "Тебе умную, Богородице, пещь разсмотряем вернии: яко же бо отроки спаси три превозносимый; мир обнови во чреве твоем всецел хвальный отцев Бог и преславен"; "Прописуют верою авраамстии трие отроци твое безсеменное рождество. Божеством бы сый неопальное слово из тебе плотью хотением описуется, Богородице в Вифлееме рождаешь на спасение человеком"; "Вавилонская пещь отроки не опали, ниже божества огнь деву растли"; "Яко пещь древле приемшая отроки не опали, тако и дева, заченши зиждителя, не опалися утробою"; "Утробу не опально образуют отроковицы, иже в ветсем опаляемии юноши, преестественно рождающую запечатленну". Достаточно цитат? Тогда пойдем дальше. То, что пещное действо имело непосредственное отношение к Рождеству, видно из того обстоятельства, что оно совершалось не 17 декабря, в день трех отроков, когда совершалась отдельная им служба, а отдельно, в неделю святых отец или праотец. Когда патриарх приходил звать царя к пещному действу, он обращал внимание его на символический смысл его, относящийся к Рождеству, говоря: "Празднуем преобразование бывшея пещи халдейския". Тема трех отроков в пещи проходила через все рождественское богослужение в виде отдельных песнопений, постепенно нарастая от 17 к 25 декабря и стихая к 6 января. Итак, мы видим, что пещное действо имеет самое непосредственное отношение к Рождеству. Но это церковное действо непосредственно ступало в уличное празднество, а связь между ними осуществлялась благодаря "халдеям", которые на протяжении святок принадлежали одновременно и храму и улице. Халдеи вместе с отроками, помимо исполнения самого действа, участвовали с причтом во всех богослужениях дня, в который совершалось действо, а также в богослужениях дня Рождества. Чин от начала XVI века сообщает: "А на праздник Рождества Христова провожают митрополита по тому ж чину отроцы и халдеи и подьяки к вечерни и от вечерьни, к заутрени и от заутрени и действуют вся опричь пещново действа". Наряду с этим "халдеи" бегали по улицам в своих шутовских нарядах с потешными огнями в руках, поджигая встреченные возы сена и опаляя бороды прохожих. Это были те же святочные ряженые, но их одежда и атрибуты были атрибутами церковного действа. Двойственный (или по научному амбивалентный) характер халдейского огня станет нам более понятен, если мы рассмотрим его символику в пещном действе. С одной стороны мы привыкли, что огонь всегда был символом ада. Халдейская пещь - это адская пещь, прообраз самого ада, а нечестивый царь, разжигающий ее, и его помощники, "халдеи", творят сатанинское дело, когда хотят казнить праведников. Их огонь - это орудие дьявола. Но одновременно это и божественный огонь, ибо халдейский огонь прообразуя Рождество, символизирует божество, вселившееся в человеческую плоть, но не опалившее ее. Об этом же трактует и символика кадила: "Что есть кадило именуется? То есть утроба Богородицы. Что есть углие в кадиле? То есть Христос бог наш". И в образе неопалимой купины огонь тоже присутствует как воплотившееся божество. А вот как трактовал ветхозаветный текст митрополит Макарий: "И пакы тъжде пророк Иоиль рече:"Дам чюдеса на небеси выспрь и на земли внизу: кровь и огонь и курение дыма". Кровь - въплощение, огнь же - божество, курение же дыма - дух святой".Итак, видно, что огонь халдейской пещи был не только адским огнем, но и божественным огнем, очищающим и возрождающим. Для греховного человека огонь будет убивающим, адским, а для духовного, праведного - очищающим и возрождающим. Эта символика, связанная с огнем, была глубоко усвоена в православном мире, к ней постоянно прибегали. Только в годы насаждаемого атеизма она как-то поблекла в общественном сознании, но в наше время, я надеюсь, она опять закрепится в народе. В чине пещного действа огонь, разожженный халдеями, оказывался убийственным для них самих. После появления ангела уже не "халдеи" разжигали огонь, и горящие трубки переходили в руки дьякона, принимавшегося палить "халдеев". Выходящим из пещи отрокам, один из "халдеев" говорит: "Мы чаяли вас сожгли, а мы сами сгорели". Не случайно "халдеи" поджигали попадавшиеся им навстречу возы сена и т.д. Ведь в средневековой символике сено и солома были образами всего греховного, земного, отжившего. Например, Иоанн Предтеча в песнопениях празднества Крещения, так обращается к Иисусу Христу: "... огнь сый, владыко, да не опалиши меня, сено суща", - то есть он называет его огнем, а себя сеном. В славянских народных обычаях зафиксирован обряд возжения соломы, который был устойчиво привязан ко времени святок [Этот обряд связан также с обычаем греть мертвецов. - Прим. Ст. Ворчуна]. Это сожжение символизировало преодоление ветхого мира, а вместе с ним и преодоление смерти. Подтверждением этого тезиса служит тот факт, что в Великий четверг на страстной неделе этот обряд повторялся. Как свидетельствует Стоглав: "В великий четверг порану солому палят и кличут мертвых". А доминантой праздника Воскресения является тема преодоления смерти. Так что преодоление смерти является одной из ведущих тем и Рождества. В неделю святых праотец звучало: "Благоволил еси... родитися нас ради, да преждепадшего спасеши праотца нашего... и, расторгнув смертныя узы, совозставиши вся яже от века сущыя в мертвых". Но я уже давно удаляюсь от объявленной темя данного очерка, хотя здесь все вроде бы и связано. Надеюсь, что данный очерк поможет вам, уважаемые читатели, лучше понять сущность отмечаемых нами праздников. Поздравляю вас всех с наступающим праздником Рождества Христова!

Изучив табличку из слоновой кости, найденной в Абидосе, ученые сделали вывод о том, что древние египтяне совершали богослужения в честь Сотис, то есть Сириуса, как "предвестнику нового года и наводнения". Вроде бы ничего необычного в такой табличке нет, если бы не одно обстоятельство: она относится ко времени I династии, то есть датируется серединой III тысячелетия до Р.Х. Значит уже в это время у египтян была календарная система, создание которой ученые относят к середине IV тысячелетия до Р.Х., если не к еще более древним временам. Дело в том, что за несколько дней до наступления разлива Нила происходил гелиактический восход Сириуса, то есть Сириус первый раз в году появлялся на утреннем небе. Это событие сейчас обычно называют первым утренним восходом Сириуса. В Древнем Египте он обычно происходил где-то около 20 июля. Следовательно, табличка из Абидоса сообщает нам о том, что первый утренний восход Сириуса предвещает разлив Нила и означает начало нового года. Египетский год состоял из 12 месяцев по 30 дней в каждом и имел пять дополнительных дней в конце года. С периода Нового царства употреблялись следующие названия месяцев: 1. Тот. 2. Фаофи. 3. Атир. 4. Хойак. 5. Тиби. 6. Мехир. 7. Фаменот. 8. Фармути. 9. Пахон. 10. Пайни. 11. Эпифи. 12. Месори. Некоторые из этих названий встречались уже в эпоху Среднего царства. Из текстов надписей следует, что первые четыре месяца назывались "месяцами наводнения", - следующие четыре - "месяцами роста" или "месяцами зерна", - и последние четыре - "месяцами зноя" или "месяцами сбора урожая". Все выглядит так, как будто месяцы занимают фиксированное положение относительно времен года. Как будто с календарем все ясно и просто, но ученые до сих пор не пришли к единому мнению о том, что собой представлял календарь древних египтян. В чем же дело? А дело все в том, что календарь с годами строго определенной длины очень удобен для гражданских властей, но не годится для определения правильного времени начала различных видов сельскохозяйственных работ. Год из 365 дней сдвигает начало нового года за каждые четыре года на сутки назад. В течение столетий начало нового года по такому календарю перемещается по всем сезонам года, поэтому и появился термин "блуждающий год". И через 1461 египетский год утренний восход Сириуса приходится на одну и ту же дату египетского календаря. Этот период получил название периода Сотис. Об этой особенности древнеегипетского календаря и периоде Сотис знали еще древние греки. Неужели древние египтяне не видели, что начало нового года по их календарю все время смещается? Конечно же, видели! И уже упоминавшаяся табличка из Абидоса, и многочисленные тексты времен Среднего и Нового царства неопровержимо говорят о том, что первый утренний восход Сириуса определялся как начало нового года. Скорее всего, в Древнем Египте было, как минимум, два различных календаря. Один был удобен гражданским властям и состоял из 365 дней, а другой был строго привязан к первому утреннему восходу Сириуса и определял время начала различных сельскохозяйственных работ. Более того, была выдвинута гипотеза о том, что египетский календарь был лунным и год начинался с первого новолуния после первого утреннего восхода Сириуса. По этой гипотезе в каждом году содержалось 12 или 13 лунных месяцев. Можно сказать, что вопрос о календаре египтян не решен до сих пор, споры продолжаются, но очевидно, что значительных астрономических знаний египтянам не требовалось. Первая известная нам попытка бороться с блуждающим календарем произошла в 238 году до Р.Х., когда Птолемей III Эвергет издал так называемый канопский декрет. Сохранилась плита с текстом этого декрета: "Дабы времена года неизменно приходились как должно по теперешнему порядку мира, и не случилось бы то, что некоторые из общественных праздников, которые приходятся на зиму, когда-нибудь пришлись на лето, - так как звезда [Сириус] за каждые четыре года уходит на один день вперед, а - другие, празднуемые летом, в будущее время не пришлись бы на зиму, как это было и как будет случаться, если год будет и впредь состоять из 360 дней и пяти дней, которые к ним добавляют, то отныне предписывается через каждые четыре года праздновать праздник богов Эвергета после пяти добавочных дней и перед новым годом, чтобы всякий знал, что прежние недостатки в счислении времен года и лет отныне счастливо исправлены царем Эвергетом". Как можно видеть система високосных годов предлагалась еще почти за триста лет до юлианской реформы календаря. Однако, судя по сохранившимся источникам последующих десятилетий, реформа Эвергета не смогла сломить косности мышления чиновников и не пережила своего создателя. В Египте реформа календаря была проведена лишь Августом в 26 году до Р.Х. Календарь сохранил свою структуру, названия месяцев и обрел фиксированный новый год, который приходился на 29 августа по юлианскому календарю. Високосными же считались те годы, при делении которых на 4 получался остаток равный трем. Немного о летосчислении в Древнем Египте. В период с I по XXX династии счет лет велся по годам правления фараонов. В эллинистическую эпоху одновременно с такой формой летосчисления была введена так называемая "эра Набонассара", начало которой по юлианскому календарю приходилось на 26 февраля 747 года до Р.Х. Диоклетиан ввел в Египте летосчисление по консульскому году, начинавшемуся с 1-го января. Эту эру, начавшуюся в 284 году после Р.Х., стали называть "эрой Диоклетиана". Эра-то привилась, но начало года консервативные египтяне вернули на 29 августа. Несмотря на арабское завоевание, христиане-копты до сих пор используют в церковном календаре эру Диоклетиана. В заключение я хочу сказать несколько слов о пирамидах. Часто в различных изданиях утверждается, что в структуре пирамид скрыта различная астрономическая, математическая и иная мудрость. Однако единственным фактом, обычно выдвигаемым, является то, некие величины, вычисленные на основе размеров пирамид, соответствуют другим величинам, известным современной науке. Игры такого рода давно известны ученым. В начале 60-х годов XX века в СССР ходила шутливая статья, в которой доказывалось, что все великие физические и математические константы можно выразить через числа 2,87 и 3,12. Ветераны, возможно, помнят, что это была цена на водку в рублях того времени. Я же позволю себе привести слова известного современного ученого-математика, а так же знатока и исследователя древних наук Б. Ван-дер-Вардена: "Мне кажется, что такого рода соответствия ничего не доказывают. Существует так много возможных путей для выражения размеров пирамид в какой либо естественной системе единиц и так много величин и числовых соотношений в современной науке, что соответствие всегда может быть получено при условии, что тот, кто ищет, прилежен в своих поисках и заранее убежден во всеобъемлющей мудрости древних египтян".

Всех причастных к изучению истории с Праздником!!!

Пишет Сергей Мухамедов: Бесплатный массажист и зал для танцев, видеоприставки и пуфики, гамаки и свободный график и даже чипсы в офисном магазинчике, за которыми можно приехать на Сигвее. Фантастика? Нет, сынок, это… (55 фотографий) Необычный офис. Чтоб я так работал!

Первые в истории фото: на земле, под водой, в воздухе, в космосе… (16 фотографий) Самые первые фотографии

Не для слабонервных! В период викторианской эпохи вокруг семейных фотографий сложились весьма странные практики. Пожалуй, самой странным из них стал обычай фотографировать умерших людей непосредственно в контексте их обычной жизни. Впрочем, странным это выглядит с точки зрения современного человека – для нас кажется естественным, что умершие находятся за границами нашего предметного мира. Мы избегаем физического контакта с мертвыми, мы прячем факт смерти от детей (считая что они будут чересчур “переживать” или получат “травму”), мертвые внушают нам страх и ужас. То, что для современного человека выглядит как “глумление”, для вполне морального и религиозного человека викторианской эпохи было поучительным и трогательным христианским жестом по отношению к умершему. (20 фотографий) Фотографии мертвых на память: странности викторианской эпохи

Сингапурский художник Кен Ли (Keng Lye) создает удивительные гиперреалистичные произведения, которые можно назвать и скульптурой, и живописью одновременно. Кен заливает прозрачный лак в емкость, а потом на его поверхности наносит слоями изображение, сочетая лак и акриловые краски, до тех пор, пока “картина” не получит нужный объем. В результате получаются потрясающие по реалистичности арт-объекты. Эта техника не нова, впервые ее применил японский художник Riusuke Fukahori, о котором мы рассказывали год назад. В конце этого поста вы можете также посмотреть видео, демонстрирующее уникальную работу Riusuke Fukahori. (10 фотографий + видео) Необыкновенные “жидкие” трехмерные картины

Из жизни Сергея Есенина Есенин и бумага В 1918 году в Москве было организовано издательство "Трудовая Артель Художников Слова". Его организовали Сергей Клычков, Сергей Есенин, Андрей Белый, Петр Орешин и Лев Повицкий. Хотелось издавать свои книжки, но бумага в Москве была на строжайшем учете. Есенин все же вызвался достать бумагу. Он надел длиннополую поддевку, причесался на крестьянский манер и отправился к дежурному члену Президиума Московского Совета. Есенин стал перед ним без шапки, начал кланяться и, старательно окая, попросил "Христа ради сделать божескую милость и отпустить бумаги для крестьянских поэтов". Для такой важной цели бумага, конечно же, нашлась, а первой была издана книжка стихов Есенина "Радуница". "Артель", правда, вскоре распалась, но успела выпустить несколько книжек. Чтение стихов В конце 1918 года Есенин несколько недель прожил в Туле, спасаясь от московской голодухи. Каждый вечер в доме, где он жил, собиралась образованная публика, и каждый день Есенин читал свои стихи. Все свои стихи он помнил наизусть. Декламацию Есенин сопровождал очень выразительной жестикуляцией, что придавало его стихам дополнительную выразительность и силу. Иногда Есенин имитировал Блока и Белого. Стихи Блока он читал серьезно и с уважением, а стихи Белого - с издевкой, имитируя его манеру чтения стихов. Салон-вагон Когда в 1919 году Есенин познакомился с Мариенгофом, приятель последнего по гимназии некий Малабух оказался одним из железнодорожных начальников. У Малабуха был в своем распоряжении салон-вагон, в котором он мог свободно разъезжать по всей стране. Вот в этом вагоне он и предоставил Мариенгофу и Есенину постоянные места. Часто доходило до того, что поэты сами составляли маршрут поездки и легко получали согласие хозяина салон-вагона. Имажинисты и футуристы Есенина как-то спросили: "В чем состоит причина резко враждебных отношений между имажинистами и футуристами?" Есенин лаконично ответил: "Они меня обкрадывают". Дело в том, что Есенин совершенно искренне считал, что футуристы используют те же самые поэтические приемы, что и он, но для отвода глаз насыщают их урбанизмами и гиперболами. Никто и ничто не могло переубедить Есенина в этом вопросе. Читка "Пугачева" В конце 1919 году у Мейерхольда возникла идея поставить пьесу Есенина "Пугачев", на которую поэт возлагал очень большие надежды. Мейерхольд представил Есенина своей труппе, сказал несколько слов о предлагаемой пьесе и предложил начать чтение текста. Один из артистов спросил: "Кто из нас будет читать?" Мейерхольд жестом остановил артиста: "Читать будет автор!" И когда Есенин вдохновенно читал свою пьесу, Мейерхольд время от времени посматривал на сомневавшегося артиста и словно бы спрашивал: "А ты прочтешь так, как он?" Реакция Есенина В 1920 году Есенин с Мариенгофом гостили в Харькове у своих друзей. Однажды во время обеда шестнадцатилетняя девушка стояла за стулом Есенина и вдруг простодушно сказала: "Сергей Александрович! А Вы лысеете!" Все замолчали, а Есенин улыбнулся и ничего не сказал. На следующее утро за завтраком он прочитал свое новое стихотворение: "По-осеннему кычет сова..." Рассказ Есенина Однажды Есенин рассказывал случай, который с ним недавно произошел. Дело было в 1923 году. Говорит Есенин: "Недавно один из видных государственных деятелей вызвал меня к себе и повел такой разговор:"Вы, Сергей Александрович, видимо, чем-то недовольны? Это заметно по вашим стихам и по вашему поведению". Я ответил: "Вы совершенно правы, и я имею на это основания". Он спросил: "Какие?" Я продолжил: "У нас, крестьянских поэтов и писателей, нет ни журнала, ни издательства". Деятель заявил: "Если причина вашего недовольства лишь в этом, мы ее устраним. Организуйте журнал. Соберите крестьянских поэтов и прозаиков и составьте редакционную коллегию. Деньги на журнал мы отпустим вам лично. Вы и будете отчитываться перед нами. Согласны?" Я подумал и - отказался. Поймите, кого я позову в журнал? Да ведь за полгода растащат все деньги. Другие растащат, а я буду в ответе. Нет, я не хочу позорить свое имя". Режим дня в Батуми Когда в 1924 году Есенин был в Батуми, его постоянно окружала толпа собутыльников, что начало пагубно сказываться на его здоровье. Хозяин дома, в котором жил Есенин, предложил ему следующий распорядок: утром хозяин уходит на работу и запирает Есенина в доме; в два часа дня он приходит с работы, они обедают, а потом Есенин волен делать все, что ему заблагорассудится. Есенин согласился с таким распорядком. В это время он писал поэму "Анна Снегина". Работа в новых условиях пошла быстро и успешно, и вскоре Есенин закончил работу над поэмой. Он был очень доволен: "Эх, если б так поработать несколько месяцев, сколько бы я написал!" К несчастью, установленный распорядок вскоре был сломан.

Плохая память В 1925 году чехословацкий гроссмейстер Рети давал рекордный для того времени сеанс одновременной игры вслепую, то есть не глядя на доску - 29 противников. Когда сеанс закончился, Рети ушел, забыв свой портфель. Вскоре портфель ему вернули, и гроссмейстер был очень благодарен: "Большое спасибо! До чего же у меня плохая память!" Научился писать Когда будущему гроссмейстеру Таррашу было шесть лет, он захотел доказать своему учителю, что уже научился писать, и принес ему исписанную грифельную доску. Учитель в недоумении посмотрел на нее: "Прекрасно, мой мальчик! Но что же тут написано?" Ребенок ответил: "Первый вариант испанской партии из учебника". Относительность молодости В 1914 году на турнире в Петербурге семидесятидвухлетний Блекберн выиграл партию у шестидесятилетнего Гунсберга. После окончания партии победитель заметил: "Вы еще слишком молоды, чтобы играть со мной". Кто победит? На одном из турниров А.Алехин отложил партию в сложном для себя положении. На следующее утро противник Алехина с гордостью демонстрировал гроссмейстеру Тартаковеру "победные" варианты. Затем он спросил: "А как по-вашему, кто выиграет эту партию?" Тартаковер не задумываясь ответил: "Алехин". Мастер удивился: "Как же так? Ведь моя позиция значительно лучше". Тартаковер объяснил: "Вы ведь не спрашивали, чья позиция лучше, а хотели знать, кто выиграет". Алехин при доигрывании победил. Мнимый слепой Когда гроссмейстер Земиш проводил сеанс одновременной игры "вслепую", одна пожилая дама в зале долго и пристально наблюдала за ним. Потом она обратилась к организаторам сеанса: "Вас обманывают. Он вовсе не слепой, а все видит". Автограф Фишера На турнире в Варне в 1962 году одна дама обратилась к Роберту Фишеру с просьбой дать ей автограф. Фишер поставил свою подпись такими крупными буквами, что занял почти весь лист бумаги. Обескураженная дама спросила: "А где же место для других автографов?" На это молодой Фишер ответил: "Ерунда! Все остальные автографы ничего не стоят". Темпераментный аргентинец Однажды Алехин давал сеанс одновременной игры в Аргентине. Один из участников углядел путь к победе и радостно закричал: "Маэстро! Вам мат в три хода!" Алехин только улыбнулся: "Успокойтесь, сеньор! Вам мат в два хода". Шахматные рекорды В 1900 году на турнире в Париже Эммануил Ласкер набрал 14 1/2 очков из 16 возможных. В 1930 году Александр Алехин на турнире в Сан-Ремо набрал 14 очков из 15 возможных. А в 1965 году Виктор Корчной на турнире в Венгрии набрал 14 1/2 очков из 15 же возможных. Кто больше? Опоздание Ласкера В 1899 году на турнире в Лондоне Ласкер опоздал на одну из партий на тридцать минут. Судья сделал ему замечание, но тут выяснилось, что его соперник К.Шлехтер, который пришел точно к началу партии, куда-то исчез. Когда его нашли гуляющим по саду, он раздраженно сказал: "Я не нуждаюсь в форе от кого бы то ни было". Он сел за столик ровно через тридцать минут. Отдельная доска На одном из турниров гроссмейстер Нимцович потребовал себе отдельную доску, чтобы можно было играть, отвернувшись от своего партнера.

Напомню вам, уважаемые читатели, что праздник Рождества является для христиан воплощением идеи двумирности, так как бог сошел на землю, "преклонив небеса". И, следовательно, пафос всего праздника заключается в том, что произошло соединение Божеского и человеческого. Вочеловечившись, Иисус Христос тем самым низвел Бога до человека, но одновременно и поднял человека до Бога. Рождество тем самым упраздняет понятие "верха" и "низа", и небо становится землей, а земля небом, отменяется всяческая иерархия: в Минеях написано, что Бог "в рабех кесаревым повелением написатися покорся и нас, рабы сущая, врага и греха освободил еси". Тема неба, ставшего землей, и земли, превратившейся в небо, является, таким образом, ведущей рождественской темой. В тех же Минеях говорится: "Небо и земля днесь совокупися, рождьшуся Христу, днесь Бог на землю прииде, и человек на небеса взыде". В богослужении пелось, что когда рождается Христос "да нижняя с вышними совокупит". В Рождестве противоположности меняются местами, как бы играют: "Безплотный - воплощается, слово - одебеливает, невидимый - видится, и неосязаемый - осязается, и безначальный - начинается, сын Божий - сын человеч бывает", - так говорят Минеи. Ведь всесильный Бог и немощный младенец соединились в одном лице. Эта мысль могла людей и умилять, и устрашать, но для всех она была самой актуальной и насущной. Виршеписец Лука Голосов (XVII век) писал: "Зряй безлетнаго и невместимаго всеми общаго Творца и Владыку во убозем вертепе почивающа, яко младенца. Видяй неприступнаго и неприкосновеннаго света пеленами повиенна. Смотряй содержащаго вся рукою во яслех ради нас положенна". Все сместилось: свободный стал рабом, царь - подданным, владеющий всем - нищим. Как писал Афанасий Александрийский: "Кто не почюдится Господню снизшествию: горе - свобод и доле - написан, горе - сын и доле - раб, горе - царь и доле - наемник, горе - богат и доле - скуден". Земное Рождество является уничижением Бога, но такое уничижение имеет амбивалентный смысл, так как одновременно и возвышает: "Обнищивает богатый, мене обогащая Божеством, зле обнищавшаго невоздержанием". А Христос, воплотившись, обожил человека: "Въсприат подобие наше от нас... да человечество, грешно суще, Богу будет причастно". В литургическом гимне о Христе поется, что он "обоживший землеродных существо". Симеон Полоцкий: "И так род наш ныне обожися, аке железо огнем распалися". Димитрий Ростовский: "Человеком бывает через милость премногу, да бренна человека уподобит Богу". Таким образом, Христос, придя на землю, встал посреди божеского и земного, между жизнью и смертью. Установлено, что средневековая народная культура для выражения амбивалентной идеи прибегает, главным образом, к понятиям телесного верха и низа. Так как для средневекового сознания человек был малым миром, то его верх и них являлись небом и землей. Перемена местами телесного верха и низа, их единство и взаимная замещаемость иллюстрировала идею двумирности на телесном уровне. Отсюда вытекают и все кажущиеся нам странными различные святочные обряды, о многих из которых я уже писал год назад. Во все святочные дни продолжались буйные игры, ходили ряженые, практиковалось разнообразное переодевание, а также кощунственные шутки и дьявольский смех. Русский народ от души предавался подобным развлечениям, что не могло не раздражать священнослужителей и светские власти. Вот что написано в царской грамоте от 1648 года: "А об рождестве Христове и до Богоявлениева дни сходятся мужесково и женсково полу многие люди в бесовское сонмище ко дьявольской прелести, многое бесовское действо играют, во всякие бесовские игры. А в навечерии Рождества Христова и Васильева дни и Богоявления Господня клички бесовские кличут - коляду, и тайсень, и плугу. И многие человецы неразумием веруют в сон и встречу, и в полаз, и во птичий грай, и загадки загадывают, и сказки сказывают небывалые, и празднословие с смехотворением и кощунанием, и души свои губят такими помраченными и беззаконными делами. И накладывают на себя личины и платья скоморошеское, и меж себя нарядя бесовскую кобылку водят". Чуть позже в "Стоглаве" было записано: "И в навечерие Рождества Христова, и в навечерии Богоявления Господня сходятся народи, мужи и жены и девицы, на ночное плешевание и безчисленный говор, на бесовские песни и плясание... И в праздник весь день мужи и жены и дети в домех, по улицем отходя, и по водам глумы творят всякими играми и песньми сотанинскими и многими виды скаредными". Но описываемые выше явления были достаточно древними и устоявшимися в народной среде. Борьба с ними была безрезультатной, так что мы не очень удивимся, когда в патриаршем указе 1684 года прочитаем: "Ведомо великому господину святейшему Иоакиму патриарху Московскому и всея Руси учинилось, что на Москве не хранящие закона Божия... в 24 числе, в навечерии Рождества Иисус Христова, ненаказаннии мужескаго полу и женска собрався многим числом от старых и молодых, мужи с женами и девки, ходят по улицам и переулкам, к беснованным и бесовским песням, сложенным ими, многия сквернословия присовокупляют и плясания творят на разжение блудных нечистот и прочих грехопадений. И проебражающеся в неподобныя от Бога создания, образ человеческий пременяюще, бесовское и кумирское личат, косматые и иными бесовскими ухищреньями содеянные образы на себя надевающе, плясаньми и прочими ухищреньми православных христиан прельщают, отвращающе от святыя Божественныя церкви и от празднества Рождества Спасителя нашего Бога, приводят в душепагубный грех. Також и по Рождестве Иисус Христове, во двою надесять днех до Крещения Господа нашего Иисус Христа, таковая и бесовская игралища и позорища содевают на прелесть и соблазн православным христианом". Казалось бы, очевидно, что и светские, и церковные власти осуждают святочные игры и называют их "бесовскими", но есть свидетельства, что подобные проявления празднеств, если и не одобрялись, то молчаливо дозволялись сверху. Так в житии Иоанна Неронова говорится о том, что уже в молодости этот Иоанн был большим ревнителем благочестия и однажды был жестоко избит ряжеными, которые не захотели слушать его обличения. Это произошло на святках в Вологде, "когда неразумнии люди обыкоша собиратися и на бесовския игрища паче прочих дней, налагающе на лица своя личины разныя страшныя по подобию демонских зраков". Так вот эти самые ряженые, которых пытался обличать Иоанн Неронов, выходили из... архиерейского дома. Тут уж, как говорится, ни убавить, ни прибавить. И мы уже несколько другими глазами будем смотреть на все приведенные выше свидетельства, учитывая, что все они носят официальный характер. А неофициально... Надеюсь, что приведенные заметки помогут вам, уважаемые читатели, лучше понять характер различных святочных игр и развлечений.

Период Великой Схизмы: гибель Карла Дураццо Дело в том, что папа Урбан VI в это время жил в Неаполе под охраной Маргариты и высказал сомнения в законности взимаемых Маргаритой налогов на соль и вино. Маргарита популярно объяснила папе, что это не его дело. Папа взбеленился, покинул Неаполь и объявил, что подданные королевства больше могут не платить незаконных, с его, папы, точки зрения, налогов. Кроме того, он поставил перед своим конклавом вопрос о низложении династии Карла Дураццо, на что кардиналы, правда, не пошли. Маргарита попыталась объявить папу умалишенным и заключить его родственников в темницу Нового замка. Ответным ходом 15 января 1384 года папа отлучает Карла, Маргариту и всех их потомков до четвертого поколения от церкви, так же как и всех их сторонников, если те немедленно не откажутся от них. Отлучением и обещанием крупных денежных сумм Урбан VI начинает собирать свою собственную армию. Тем временем к Луи I Анжуйскому прибыло из Франции подкрепление под командованием Ангеррана де Кюси, который, воспользовавшись поддержкой Милана, быстро прошел через Северную Италию. Кстати, в Милане Ангерран де Кюси от имени Луи I Анжуйского вступил в брак с дочерью Бернабео Висконти Лючией. Но это так, для сведения. Неаполь требовал от Флоренции, чтобы она не пропускала французов, но флорентийцы были напуганы мощью французской армии, позволили ей беспрепятственно пройти через свою территорию, захватить Ареццо и разграбить окрестные земли. Но 20 сентября 1384 года от простуды внезапно умер Луи I Анжуйский. Ангерран де Кюси получил это известие 4 октября. Решив, что поход потерял всякий смысл, французы продали Флоренции Ареццо за 4 тысячи флоринов и вернулись на родину. Урбан VI и вся римская партия торжественно праздновали победу, но, как оказалось, несколько рановато. Во-первых, претензии покойного наследует его сын, малолетний Луи II Анжуйский, которого поддерживают и папа Климент VII, и король Франции. Во-вторых, не закончилась еще борьба с Карлом Дураццо. Хотя папе Урбану VI и удалось собрать приличную армию, как из неаполитанских феодалов, так и из сторонников анжуйцев, но 9 марта 1385 года "отлученные" полностью ее разбили. Наведя порядок в королевстве и успокоив Италию, Карл Дураццо в сентябре 1385 года отправляется в Венгрию, для утверждения своих прав на венгерский престол, который оставался вакантным с 1382 года. Наблюдение за порядком в королевстве возлагается им на регентский совет, состоящий из восьми крупнейших феодалов королевства во главе с архиепископом Неаполя, и на Маргариту. А дела в королевстве шли, как вы помните, неважно. Катастрофическая нехватка денег, рост налогов, увеличивающееся бремя займов, перераспределение недвижимости (феодов) [пишу как будто о России наших дней - прим. Ст. Ворчуна] - все это вызывало рост недовольства среди всех слоев населения в стране. Стали раздаваться голоса, что во всем виноваты отлученные от церкви Дураццо. А у Карла дела в Венгрии пошли вроде бы неплохо: он практически без всякого сопротивления прошел через всю страну, и был коронован короной св. Стефана. Когда в Неаполе было получено это радостное сообщение, всю страну захлестнули пышные торжества, в которых участвовало почти все население королевства, что значительно снизило напряженность в стране. Но торжество королевской семьи Дураццо оказалось совсем недолгим. Хотя Карл и не встретил в Венгрии открытого сопротивления, друзей и сторонников у него там было очень мало, а врагов оказалось очень даже много. Не разобравшись в местной ситуации, Карл позволил заманить себя в ловушку, был ранен в завязавшейся схватке и 27 февраля 1386 года умер. Его современник Андреа Дондоло написал об этом так: "...тот, кто не удовлетворялся одним королевством, потерял два и жизнь". Сообщение о смерти короля пришло в Неаполь во время пышного рыцарского турнира, входившего в серию торжеств по случаю коронации Карла венгерской короной. Перед Маргаритой встала очень сложная задача по удержанию короны для себя и своего малолетнего сына Владислава (ему было всего девять лет). А претендентов на королевство хватало: анжуйцы, римский и авиньонский папы, да и внутри страны появились претенденты. Королева долго пыталась скрывать трагические новости, но вскоре в Неаполь прибыл страшный груз - отрезанные головы убийц Карла Дураццо. Так сторонники убитого короля отомстили за его смерть. Пришлось Маргарите выйти из тени и начать действовать как правительница. Попытки через Флоренцию добиться примирения с Урбаном VI ни к чему не привели, так как папа проявил несговорчивость. Попытки найти союзников в Италии окончились полной неудачей. Тогда Маргарита попыталась найти союзников путем заключения брачных союзов. Она пыталась, опять через Флоренцию, договориться о браке своего сына Владислава и дочери Джан Галеаццо Висконти - неудача, Милан отказывается рассматривать такую возможность. Через Геную и Флоренцию пытаются просватать дочь королевы Джиованну за Луи II Анжуйского (а это ведь главный враг!) - опять отказ! Дело было в том, что все - и враги, и немногочисленные друзья, - считали положение семьи Дураццо в Неаполе слишком непрочным и не хотели с ним связываться. Действительно, ближайшие события показывают слабость королевской власти. Вначале взбунтовался Томмазо Пагано, комендант замка св. Эльма, в котором содержался под арестом племянник Урбана VI. Получив приказ о своем перемещении, он отказался подчиняться приказу и поднял бунт. Все попытки королевских войск войти в замок успешно отражались им при помощи артиллерии и лучников. Только когда все запасы продовольствия в замке были исчерпаны, мятежный барон беспрепятственно покинул замок и вернулся домой. Ни о каком наказании мятежника не было и речи. В октябре 1386 года недовольные бароны заключили в Неаполе союз, направленный против семьи Дураццо. К ним присоединилась торговая и ремесленная верхушка города, и в декабре того же года в Неаполе вспыхнуло восстание. Нет! Речь о свержении королевского дома не заходила. Но вначале были отменены ненавистные налоги на соль и вино, а банки, через которые проходил сбор этих налогов, были разрушены (и разграблены). Власть в городе берет в свои руки Совет восьми, который требует, чтобы Маргарита оставалась только опекуншей своего малолетнего сына и немедленно помирилась с римским папой. А для этого надо было выпустить из замка св. Эльма содержащегося там племянника Урбана VI. Маргарита вначале отказывалась выслушивать эти требования, потом согласилась их выполнить, но тут папа выставил новые жесткие условия, и договориться не удалось. В Неаполе происходит новая вспышка народного гнева, которая, как обычно бывает в таких случаях, вылилась в грабежи богатых домов, открывании тюрем и уничтожении документов судебного и долговых обязательств. Такой ситуацией в Неаполе воспользовались анжуйцы, которые подошли к стенам города. Совет восьми проявил дружелюбие к анжуйцам, так что Маргарите пришлось бежать в Гаэту, а Неаполь, теперь уже официально управляемый Советом восьми, впустил в город войска анжуйцев во главе с вице-королем Томмазо Сансеверино. Тот, пытаясь переманить население на сторону анжуйцев, объявил, что без согласия населения города он не будет взимать никаких налогов и сборов. Ловкий ход! Маргарита не собиралась складывать оружие: на своей территории она тоже снижает налоги. Кроме того, она проявила себя мастером интриги: она переманивала баронов из вражеской партии всевозможными посулами, а также плела сети заговоров на неконтролируемой территории королевства. Ей удалось стабилизировать обстановку, и несколько лет в королевстве продолжалась ожесточенная борьба двух партий. Но с 1388 года анжуйцы начинают брать верх. Новый вице-король Луи де Монжуа, родственник авиньонского папы Климента VII, наносит Маргарите и ее сторонникам ряд чувствительных поражений. Хотя Маргарите удалось завербовать таких крупнейших кондотьеров Италии, как Оттон Брауншвейгский, Джон Хоквуд и Альбериго да Барбьяно, удача от нее отвернулась. Казалось для дома Дураццо все кончено! Союзников в Италии нет, оба папы настроены против Маргариты, есть масса внутренних врагов, да еще и анжуйцы - но Маргарите как-то все же удавалось в последний момент выворачиваться и продолжать борьбу. И тут осенью 1389 года произошли два удачных для Маргариты события. Вначале ей удалось договориться о заключении брака между Владиславом и дочерью Манфредо Кьярамонте, который был вице-королем Сицилии и одним из могущественнейших людей острова. Так она получила мощную поддержку на юге. А 15 октября 1389 года в возрасте 72-х лет умер папа Урбан VI. Римские кардиналы, боясь потерей времени укрепить позиции авиньонского папы, быстро выбрали преемником Урбана VI молодого Пьетро Томачелло (ему только исполнилось тридцать лет), который принял имя Бонифация IX. Новый же папа оказался решительным сторонником семьи Дураццо.

Анекдоты об Эйнштейне О телефонных номерах Одна знакомая дама просила Эйнштейна позвонить ей, но предупредила, что номер её телефона очень сложно запомнить: "24-361. Запомнили? Повторите!" Эйнштейн удивился: "Конечно, запомнил! Две дюжины и 19 в квадрате". Трудности докладчика Однажды Эйнштейн делал доклад на одной напряжённой научной конференции. По окончании конференции устроители спросили учёного, какой из моментов конференции оказался для него самым трудным. Эйнштейн ответил: "Самая большая трудность заключалась в том, чтобы разбудить слушателей, заснувших после выступления председателя, представлявшего меня аудитории". Эйнштейн и Чаплин Эйнштейн обожал фильмы Чарли Чаплина и с большой симпатией относился как к нему, так и к его трогательным персонажам. Однажды он послал Чаплину телеграмму: "Ваш фильм "Золотая лихорадка" понятен всем в мире, и я уверен, что Вы станете великим человеком. Эйнштейн". Чаплин ответил: "Я вами восхищаюсь ещё больше. Вашу теорию относительности не понимает никто в мире, но Вы всё-таки стали великим человеком. Чаплин". Время и вечность Одна дама как-то спросила Эйнштейна: "В чём разница между временем и вечностью?" Эйнштейн ответил: "Если бы у меня было время, чтобы объяснить разницу между этими понятиями, то прошла бы вечность, прежде чем вы бы её поняли". О великих мыслях Один бойкий журналист, держа в руках записную книжку и карандаш, спросил Эйнштейна: "Есть ли у вас блокнот или записная книжка, куда вы записываете свои великие мысли?" Эйнштейн посмотрел на него и сказал: "Молодой человек! По-настоящему великие мысли приходят в голову так редко, что их нетрудно и запомнить". Жена Эйнштейна_1 Жену Эйнштейна спросили, понимает ли она теорию относительности, созданную её мужем. Не задумываясь, она ответила: "Нет, но это не важно! Зато я понимаю самого Эйнштейна!" Жена Эйнштейна_2 Жену Эйнштейна спросили, что она думает о своём муже. Она ответила: "Мой муж гений! Он умеет делать абсолютно всё, кроме денег!" Эйнштейн и королева Однажды Эйнштейн был на приёме у короля Бельгии Альберта. После чая был небольшой любительский концерт, в котором принимала участие и королева Бельгии. После концерта Эйнштейн подошёл к королеве: "Ваше величество, вы играли превосходно! Скажите, для чего Вам ещё профессия королевы?"

Вторая опала Суворова После окончания Итальянской кампании император Павел пригласил Суворова приехать в Петербург, обещая встретить его так, как Рим встречал своих триумфаторов. Однако едва Суворов пересёк русскую границу, как приказом по армии генералиссимусу был объявлен выговор за то, что во время кампании Суворов имел при себе в нарушение устава дежурного генерала вместо бригад-майора. Больше ни к чему Павел придраться не смог! Так Суворов и умер, не повидавшись с императором. Пойман и повешен Когда от великого князя Константина устранили большую часть близких ему людей, последние должны были предстать перед императором Павлом в общей армейской форме. Среди них был и адъютант Константина Сафонов. Когда Павлу представили Сафонова, император, хорошо к нему относившийся, сказал: "Aussitot pris, aussitot pendu". Сафонов ни слова не понимал по-французски, а потому только улыбался. Потом он попросил перевести, что сказал ему император. Ему и перевели - пойман и повешен. Сафонов разволновался: "Ах, батюшки, да что я сделал?" Пришлось его успокаивать, объясняя, что данная французская поговорка означает, что для Сафонова уже, наверно, приготовлено новое место. И действительно, уже на следующий день он был назначен шефом Санкт-Петербургского гренадёрского полка, расквартированного в Риге. Речь императора Александра В марте 1812 года перед отъездом в Вильну император Александр дал обед, на котором присутствовало множество военных. Император подошёл к ним и громко произнёс: "Мы участвовали в двух войнах против французов, как союзники, и, кажется, свой долг исполнили, как должно. Теперь пришло время защищать свои собственные права, а не посторонние, а потому надеюсь на Бога, что всякий из нас исполнит свою обязанность, и что мы не помрачим военную славу, нами приобретённую". После перехода Немана После перехода Наполеоном Немана император Александр послал к нему генерала А.Д.Балашова с письмом, содержащим мирные предложения. Через несколько дней (!) приняв Балашова и прочитав полученное письмо, Наполеон сказал: "Нас англичане поссорили. Я удивляюсь, что ваш император находится сам при войсках. Что ему тут делать? Он природный государь, ему должно царствовать, а не воевать. Моё дело другое: я солдат, и это моё ремесло. Я не могу согласиться на требования вашего императора. Когда я что занял, - считаю своим. Вам мудрено защищать вашу границу, столь обширную, с таким малым числом войск. Увидим, чем всё это кончится". Наполеон о своих генералах На обеде, куда был приглашён и Балашов, Наполеон указал на маршала Бертье и командующего гвардией Бесьера: "Вы думаете, генерал, что эти господа что-нибудь у меня значат? Ничуть не бывало! Они только исполнители моих приказаний". Путь на Москву Во время этого же обеда Наполеон поинтересовался у Балашова, каким путём ему лучше двигаться на Москву. Генерал ответил: "Ваше величество! Путей так много! Вы можете выбрать даже путь через Полтаву". Первая реакция общества Когда в 1812 году император Александ Павлович выступил с призывом к московскому обществу о сопротивлении врагу, общество встретило его призыв более чем патриотично. Дворяне обещали отдать на службу каждого десятого мужика, а купечество объявило, что уже проведена подписка и собрано несколько миллионов рублей, которые подносятся в дар отечеству. Причём, многие дворяне записывали в солдаты в первую очередь своих музыкантов, актёров, псарей и дворовых людей из-за того, что, как они считали, их было легче и быстрее обучить военному делу, чем крестьян. Да и безопаснее! Ведь уроки Пугачёва ещё не были забыты. Первые должности Кутузова Когда началась отечественная война, московское и петербургское дворянство собирали ополчение. Независимо друг от друга дворянство обеих столиц избрало начальником своего ополчения М.И.Кутузова. Когда Кутузов прибыл в Таврический дворец для представления императору в качестве начальника петербургского ополчения, генерал-адъютант императора подошёл к нему и сказал: "Стало быть, дворянство обеих столиц нарекло ваше превосходительство своим защитником отечества!" Кутузов ещё ничего не знал о своём избрании в Москве и был тронут до слёз. Он ответил: "Вот лучшая для меня награда в моей жизни!"