Yorik

Разговоры Ландау был большим любителем поговорить и считал, что великолепный трёп - это искусство. Им была разработана такая классификация разговоров. I класс - беседы. Они вызывают прилив мыслей, придают ценность общению людей. Это - творчество. II класс - "пластинки", то есть разговоры, не требующие души. Их можно прокручивать сколько угодно раз. Для них хороши вечные темы - о любви, ревности, жадности, лени, о взаимоотношениях супругов, "Кто ваш любимый артист?" и тому подобное. Дау очень любил "разговоры-пластинки": они были удобны на отдыхе, в поезде, при знакомстве с девушками. III класс - шум. Полное отсутствие живой мысли, искренности, а подчас и смысла. Дау уходил от таких разговоров. Они его раздражали. Лженауки Музыковедение, искусствоведение, театроведение и литературоведение Ландау считал лженауками и называл "обманом трудящихся". Причём переубедить его было невозможно. Что же касается "научного коммунизма" и тому подобных дисциплин, то они приводили Дау в ярость. В них он видел особый вред и с величайшим презрением относился к людям, избравшим их своей специальностью. Опера и пение Ландау постоянно твердил, что опера противоестественна, что люди в реальной жизни общаются посредством живой речи, а не пения. И всё же у Дау была любимая певица — Надежда Андреевна Обухова. Кора говорила, что он всегда задерживался у радиоприёмника, услышав её голос, прослушивал весь концерт до конца и уверял, что это единственная певица, которую можно слушать. Ландау также не понимал балета. Девушки к 50 годам... Однажды на пляже молодой искусствовед стал излагать свои теории: "Каждый элемент человеческого лица несёт на себе определённую нагрузку, что-то выражает. Как часто прелестные девушки к пятидесяти годам превращаются в форменных крокодилов. Мещанская сущность доминирует, поглощает всё, что было хорошего. И только очень немногим удаётся сохранить душу, чистоту помыслов". Ландау с улыбкой возразил: "Вы - душист, а я - красивист-мордист. Что же касается девушек, то к пятидесяти годам они просто стареют". Любовь и дружба Одному начинающему поэту Ланау посоветовал: "Ваши стихи о дружбе напомнили мне слова Герцена. Когда у него спросили, верит ли он в возможность дружбы между мужчиной и женщиной, Герцен ответил:"Да, но от этого рождаются дети". Не бойтесь любви, это святое чувство. Бояться надо отсутствия любви и плохих стихов о любви". Разговор с дамой Одна дама завела с Ландау разговор о том, что у неё с мужем чисто дружеские отношения, ничего больше. Дау никак не отреагировал на это. Тогда она, чтобы выйти из неловкого положения, добавила, что имеет поклонника с громким именем и знакомого юношу, который любит её со всем пылом двадцати лет. Кокетливо взглянув на Дау, она закончила: "Для полного комплекта не хватает только исповедника". Дау возразил: "Жалкая роль". Дама от возмущения даже ахнула: "Да что вы! Я так хорошо всё придумала". Дау пригвоздил её: "Но это не вы придумали. У Островского есть купчиха, которая любила мужа для денег, дворника для удовольствия и офицера для чувств". Эта дамочка очень сильно обиделась на Дау. Английский язык Один из его многочисленных корреспондентов Ландау пожаловался, что ему не даётся английский язык. Дау ответил очень кратко: "Английский необходим. Выучить его нетрудно, так как английским языком неплохо владеют даже очень тупые англичане". Пасьянсы Ландау очень любил раскладывать пасьянсы, при этом он приговаривал: "Это вам не физикой заниматься. Здесь думать надо". О женщинах Ландау говорил так: "Женщины достойны преклонения. За многое, но в особенности за их долготерпение. Я убеждён, что если бы мужчинам пришлось рожать, человечество быстро бы вымерло. Если бы у меня было столько забот, сколько у женщины, я бы не мог стать физиком". Женские лица Помимо преклонения Ландау высказывал и другие мнения о женщинах: "Как странно: женщины обычно так следят за своими туалетами, чтобы всё было по моде, и так мало внимания уделяют выражению лица, что гораздо важнее всех нарядов. Лицо человека порой бывает, как у медведя, я на такие лица стараюсь не смотреть".

Обжоры Древнего мира В Древней Греции и Риме существовало множество любителей обильно и вкусно поесть. Их не следует путать с прихлебателями, но для удовлетворения своих желудочных пристрастий такие любители вкусненького часто не останавливались ни перед чем. К таким людям хорошо подходит французское слово “гурман”, но в его русском толковании: у нас гурман – это ещё и обжора, и такое толкование идеально подходит для Древнего мира. Вот несколько примеров... Свита Филоксена Известный дифирамбический поэт Филоксен с Киферы (435-380 гг. до Р.Х.) слыл большим обжорой. Рассказывают, что он имел обыкновение, помывшись, обходить дома в сопровождении слуг, несших масло, рыбный соус, уксус и другие приправы. Учуяв жилище, в котором готовится что-нибудь вкусненькое, он мог с таким сопровождением ввалиться в этот дом и с помощью принесённых приправ довести готовящиеся блюда до ума, а потом жадно набрасывался на угощение. Филоксен в Эфесе Однажды Филоксен приплыл в Эфес, но в местной лавочке не оказалось никакой еды. Он выяснил, что всё закуплено на свадьбу, помылся и незваным гостем отправился к новобрачным. После обеда Филоксен честно отработал угощение, так как он спел гименей собственного сочинения, начинавшийся словами: "О, Гименей, лучезарнейший бог!", - чем привел всех в совершенный восторг. Жених потом спросил: "Филоксен! А завтра ты будешь обедать тем же манером?" Филоксен ответил: "Конечно, если здесь опять не будут торговать съестным". Филоксен у Дионисия Однажды Филоксен обедал с сиракузским тиранном Дионисием Старшим (430-367 гг. до Р.Х.) и заметил, что перед Дионисием положили на блюде огромную кефаль, а перед Филоксеном – совсем маленькую. Поэт взял кефаль в руку и поднёс её к уху. Удивлённый Дионисий спросил, что это он делает? Филоксен ответил, что он сочиняет сейчас поэму о Галатее, и хотел бы узнать у кефали кое-какие подробности о жизни Нерея и его дочерей. Но рыбка ему ответила, что она ещё слишком юна, чтобы бывать в компании Нерея, но вот её старшей сестре, той, что лежит перед Дионисием, известно всё, что он хотел бы знать. Дионисий расхохотался и приказал передать Филоксену свою кефаль. [Тут заключена одна пикантная двусмысленность. Галатея – одна из сотни дочерей морского божества Нерея; она была возлюбленной циклопа Полифема. Но Галатеей также звали одну флейтистку, любовницу Дионисия.] “Киклоп” Хоть Дионисий часто выпивал с Филоксеном, но когда завистники обвинили Филоксена в том, что он добился взаимности от Галатеи, любовницы Дионисия, тиранн сразу же приказал бросить поэта в подземные каменоломни Латомии. Говорят, что там-то Филоксен и сочинил своего “Киклопа”, пересказав так свою историю. Под видом Киклопа там изображён Дионисий, себя он представил Одиссеем, а в флейтистке легко угадывалась Галатея. По другой версии, Дионисий бросил Филоксена в каменоломни, когда тот не стал хвалить стихи Дионисия. Эталон обжоры Философ Хрисипп (280-208 гг. до Р.Х.) так описывал одного выдающегося обжору: "Мне запомнился некий гурман, настолько потерявший чувство стыда, что уже не обращал внимания ни на кого из присутствующих, чем бы ему ни приходилось заниматься. В общественных банях он открыто приучал руки к горячему, подолгу держа их в воде; этой же водой он полоскал горло, чтобы горячая пища проходила в его глотку без затруднений. Рассказывали, что он подговаривал поваров ставить блюда на стол как можно более горячими, чтобы он один мог поглощать их на глазах у беспомощных сотрапезников". Язык всегда готов! Другой обжора по имени Пифилл, прозванный Лакомкой, ходил с обёрнутым языком и освобождал его только перед самым угощением, а после еды очищал сухой рыбьей чешуёй. Говорят, что он был единственным из гурманов, кто брал еду, надев на пальцы перчатки, - ему хотелось положить её на язык как можно более горячей. Любитель креветок Во времена императора Тиберия в Минтурнах, что в области Кампания, жил очень богатый человек по имени Марк Гавий Апикий. Это был великий обжора, который всем вкусностям предпочитал крупных креветок. Он приказывал доставлять к своему столу самых крупных креветок, какие только можно было достать в Средиземном море, и проедал на этих креветках целые состояния. Однажды он услышал, что самые крупные креветки водятся в провинции Ливия, и сразу же отправился туда. После трудного плавания по бурному морю, он приблизился к африканскому берегу, а его уже встречали на лодках местные рыбаки, набравшие с собой самых крупных креветок. Апикий рассмотрел привезённых креветок и поинтересовался, нет ли у них креветок покрупнее. Когда ему сказали, что привезли самых крупных, Апикий, не сходя на берег, приказал повернуть судно обратно в Италию. Готовые пирожные Философ Аристоксен приказывал поливать на ночь салат-латук водой, смешанной с вином и мёдом. Утром он собирал зелень и приговаривал, что земля приносит ему готовые пирожные. Анчоусы для Никомеда Чревоугодию древних гурманов немало способствовало и искусство поваров. Когда Никомед III (185-94 гг. до Р.Х.), царь Вифинии, совершал поход в Скифию и находился вдали от моря, ему захотелось анчоусов. Говорят, что его повар приготовил для него искусственную рыбу и поднес ему в качестве анчоуса. Комический поэт Эвфрон так описывает процесс приготовления искусственных анчоусов: "...Репу свежую Нарезал он сперва ломтями тонкими И длинными, по форме рыбы, после же Ошпарил кипятком, полил оливковым Обильно маслом, соль добавил мастерски, Затем посыпал сверху зёрен маковых - Штук сорок, ровно - и в далекой Скифии Царя прекрасной рыбой удовольствовал. Поев той репы, Никомед расхваливал Друзьям своим анчоус превосходнейший".

Пенсии В 1924 году Черчилль стал министром финансов и добился назначения пенсий всем вдовам и сиротам погибших военнослужащих. Черчилль и ПВО Если в начале XX века Черчилль был одним из ярых сторонников развития авиации, то в 30-х годах он одним из первых стал добиваться создания эффективных систем противовоздушной обороны. Комитет по вопросам ПВО, в состав которого входил и Черчилль, уделял много внимания исследованиям в области радиолокации и санкционировал создание первых радаров. Уже в 1939 году англичане создали сеть из 20 радаров на побережье страны от Скапа-Флоу до Портсмута. Кроме того, англичане создали прибор для распознавания самолётов – "свой – чужой". Во время войны Комитет, по предложению Черчилля, предложил разбрасывать в воздухе алюминиевую фольгу для "ослепления" радаров противника. Черчилль также инициировал создание бортовой навигационной системы для пилотирования в условиях плохой видимости. Полёты на войне В мае-июне 1940 года Черчилль четыре раза летал из Лондона во Францию, чтобы укрепить боевой дух союзников и убедить их продолжать войну с Германией. Во время этих полётов самолёт Черчилля должен был сопровождать эскорт английских истребителей, но однажды что-то не сложилось, и одинокий "Фламинго" Черчилля чуть не столкнулся над Английским каналом с двумя немецкими истребителями, которые не заметили одиночную высоколетящую цель. Уже через 24 часа Черчилль должен был возвращаться в Англию, но метеорологи объявили штормовое предупреждение и запретили полёт. Уинстон в ярости закричал: "К чёрту! Я полечу несмотря ни на что! Ситуация слишком серьёзна, чтобы ещё думать о погоде!" Потом он немного успокоился и сказал: "Да, и не забудьте захватить мой большой пистолет. Если нас атакуют, я хочу убить хотя бы одного фашиста". Мнение генерала МакАртура Во время Второй Мировой войны Уинстон Черчилль совершил очень большое количество полётов, в том числе и над вражескими территориями. По этому поводу американский генерал Дуглас МакАртур (1880-1964) однажды сказал: "Если бы в моём распоряжении находились все награды союзной армии, то первым делом я вручил бы “Крест Виктории” Уинстону Черчиллю. Ни один человек не заслуживает этой награды больше, чем он. Пролететь десятки тысяч миль над вражескими территориями может быть обязанностью юных пилотов, но не государственного деятеля". “Крест Виктории” – высшая военная награда Великобритании, которая вручается за героизм, проявленный в военное время. Пессимизм Черчилля В конце жизни Уинстон Черчилль уже с пессимизмом смотрел на дальнейшее развитие науки. 24 июня 1952 года в палате общин Черчилль довольно неожиданно сказал: "Я всегда считал, что замена лошади двигателем внутреннего сгорания представляет собой мрачный эпизод в истории человечества". Примерно в это же время Черчилль высказал своему другу Максу Бивербруку (1879-1965) совсем уж еретическую мысль: "Если честно, то я сожалею, что человечество всё-таки научилось летать". Любовь к лошадям Возможно, такой пессимизм Черчилля был вызван также и тем, что после Второй Мировой войны он очень увлёкся разведением лошадей, хотя и любил их с юности. По мнению Уинстона Черчилля, "держаться в седле и уметь управлять лошадью является одной из самых важных вещей в мире". Эту любовь Черчилль сохранил на всю жизнь, так что даже в 1955 году он говорил своему врачу, что собирается на досуге заниматься конным спортом: "Это меня нисколько не утомляет. Я смогу прекрасно сохранять равновесие, выбрав себе спокойную лошадку". Воспитание верховой ездой Черчилль всегда утверждал, что именно лошади оказывают самое благотворное влияние на воспитание молодёжи. В зрелом возрасте он советовал всем родителям: "Не давайте вашему сыну денег, лучше купите ему лошадь. Ещё никто никогда не попадал в беду – за исключением благородных бед – из-за того, что ездил верхом. Ни один час, проведённый в седле, не может считаться потерянным часом. Молодёжь часто разоряется, владея лошадьми или ставя на них деньги, но никогда из-за того, что ездят на них верхом, если, конечно, не ломают себе при этом шеи, что при скачке галопом является весьма благородной смертью". Колонист II Увлечение Черчилля лошадьми дошло до того, что в начале 1949 года он по совету своего зятя Кристофера Сомса (1920-1987), мужа свой младшей дочери Мэри, купил свою первую скаковую лошадь – трёхлетнего французского жеребца Колониста II. Когда Колонист II уверенно выиграл свою первую скачку, известный коннозаводчик лорд Дерби шутливо сказал: "Теперь, скорее всего, новым лозунгом тори станет: “Консерваторы и Колонист”".

Испытание славой (Солженицын) Ахматова познакомилась с Александром Исаевичем Солженицыным (1918-2008) незадолго до публикации в журнале "Новый мир" его повести "Один день Ивана Денисовича" (№ 11 за 1962 год). Эту повесть Анна Андреевна уже недавно прочитала и поэтому поинтересовалась: "Через несколько дней вы станете всемирно знаменитым. Выдержите ли вы это?" Такие молодые О Кафке и Модильяни Ахматова в 1963 году говорила: "Они умерли такими молодыми и успели выговориться". [Франц Кафка (1883-1924). Амедео Модильяни (1884-1920).] Модильяни Устные воспоминания Ахматовой довольно сильно отличались от написанных и опубликованных. О Модильяни, например, она могла с озорством говорить так: "У него в кармане был "Мальдорор", и мы с ним сидели на скамейке и в два голоса читали Верлена, а мимо нас ходили Анатоль Франс, Анри де Ренье – вся эта шушера. Это было в Люксембургском саду". Ахматова подразумевала "Песни Мальдорора", написанные Лотреамоном. Кроме того, Ахматова говорила В.В. Иванову, что в воспоминаниях о Модильяни о главном написать нельзя – как он стоял под окном ночью: "Смотрю в окно ночью – он снова там стоит". [Лотреамон (Исидор Дюкасс, 1846-1870). Поль Верлен (1844-1896). Анатоль Франс (Франсуа Анатоль Тибо, 1844-1944). Анри де Ренье (1864-1936). Вячеслав Всеволодович Иванов (1921- ).] Александр Блок Ахматова вспоминала, как Александр Блок читал свои стихи: "Опускал занавес между собой и слушателями (как другие поднимают его перед чтением) и читал так, как если бы он был один: кроме него – никого". О Блоке Ахматова также говорила: "Не было более ненастного человека". Невезучее поколение Однажды в беседе Ахматова сказала сразу о трёх поэтах – Тарковском, Петровых и Липкине, - что им очень не повезло: в другое время у них были бы свои школы, их бы переводили. По этому поводу Ахматова перешла к разговору о целом поколении "которому слишком рано сделали кровопускание". [Арсений Александрович Тарковский (1907-1989). Мария Сергеевна Петровых (1908-1979). Семён Израилевич Липкин (1911-2003).] Ходасевич В конце жизни Ахматова признавала: "Я недооценивала Ходасевича. Это к тому, что я не люблю чистые пейзажи, а смотрите, что он делает", - и показала собеседнику стихотворение "2 ноября". [В этом стихотворении Ходасевич описывает первый день Москвы после ноябрьских боёв 1917 года.] Ахматова часто говорила о своей нелюбви к чисто пейзажным стихам и на этот раз пояснила, что ей мало просто пейзажа; нужно что-то ещё в этом же стихотворении. [Владислав Фелицианович Ходасевич (1886-1939).] И я могла... Однажды В.В. Иванов стал говорить Ахматовой о своих занятиях с клинописными и хеттскими текстами и затронул трактовку этих текстов, сделанную Шилейко (второй муж Ахматовой). Ахматова сразу же отреагировала: "Я умела когда-то различать эти таблички, когда они жили в одной комнате со мной". [Вольдемар Казимирович Шилейко (1891-1930).] Николай Клюев Анна Андреевна говорила, что это был большой поэт, но страшный человек. Ахматова считала, что Клюев был главой какой-то секты, и рассказывала, что он обладал необычными вкусами – откуда это у мужика? Клюев дружил с Гумилёвым и был с ним на "ты". Но на одном литературном вечере, уже при большевиках, где акмеистов ругали, Клюев тоже выступил против них. Гумилёв поинтересовался: "Как же ты, Николай?". На что Клюев цинически ответил: "Рыба ищет, где глубже, человек – где лучше". В 1921 году Клюев говорил Ахматовой о Есенине: "Ему бы хоть в тюрьму попасть. Он понял бы луч солнечный и слово человеческое". Ахматова знала, что у поэта Клычкова было заявление Клюева о помиловании, где написано, что он осуждён за поэму "Погорельщина" и "за безумные строки черновиков" (имеются ввиду поздние стихи Клюева). Ахматова считала, что на Клюева донёс молодой художник Яр-Кравченко, впоследствии обласканный советской властью. [Николай Алексеевич Клюев (1887-1937). Сергей Антонович Клычков (Лешенков, 1889-1938). Анатолий Никифорович Яр-Кравченко (1911-1983).] Психоанализ Ахматова однажды сказала В.В. Иванову, что она никогда не стала бы заниматься психоанализом: тогда для неё стало бы невозможным писание стихов. Иванов напомнил Анне Андреевне, что когда писательница Лу Саломе-Андреас перед Великой войной уговаривала своего уже только приятеля Рильке пройти курс лечения у психоаналитика, ответ поэта слово в слово совпал с мнением Ахматовой. Ахматова улыбнулась и сказала: "Значит, я не ошиблась". [Райнер Мария Рильке (1875-1926). Лу Саломе-Андреас (1861-1937).] Апельсин Как-то за столом Ахматову угостили очищенным и разделённым на дольки апельсином; она очень обрадовалась и сказала, что это ей напомнило то давнее время "когда мужчины умели делить апельсины на дольки и обувать – это не вернётся!" Интересно, что Ахматова подразумевала под словом "обувать" по отношению к долькам апельсина?