Yorik

Дидро вспоминает Дидро в 1784 году записал: "Когда мы были молодыми, мы, Монтескье, Бюффон, президент де Бросс и я, несколько раз ходили в бордель. Из всех нас, если он хорошо подготавливался, президент был наиболее импозантной фигурой". Шелли о Байроне В декабре 1818 года Шелли писал Пикоку: "Лорд Байрон связывается с женщинами самого низкого происхождения, его гондольеры находят их прямо на улицах. Он сговаривается с отцами и матерями, чтобы те продавали ему своих дочерей. Он водится с подонками, которые совсем утратили человеческий вид и лицо, и которые без зазрения совести признаются в таких вещах, о которых в Англии не только не говорят, но и. я думаю, не всегда подозревают". Любовница Байрона В Венеции Байрон познакомился с Маргаритой Коньи, прекрасной женой булочника, которая надолго стала его постоянной пассией. Байрон называл её Форнариной (также называл свою известную любовницу Рафаэль) и писал о ней так: "Через несколько дней мы с ней поладили, и в течение двух лет, когда я имел больше женщин, чем могу сосчитать или перечислить, она одна имела надо мною власть, которую часто оспаривали, но не могли пошатнуть. Как она сама публично заявляла:"Ничего, пусть у него их будет 500, он всё равно ко мне вернётся". Маргарита даже выучилась читать, чтобы знать от кого и о чём говорилось в письмах, которые получал Байрон. Кропоткин об Уитмене Корней Чуковский однажды беседовал с Петром Кропоткиным о литературе и литераторах. Об Уитмене Кропоткин отозвался так: "Никакого, к сожалению, не питаю к нему интереса. Что это за поэзия, которая выражается прозой. К тому же он был педераст! Помилуйте, как это можно! На Кавказе – кто соблазнит мальчика – сейчас в него кинжалом!" Кропоткин об Уайльде Об Оскаре Уайльде, с которым Кропоткин был немного знаком, он отзывался тоже неблагоприятно: "У него была такая милая жена... Двое детей. Моя жена давала им уроки. И он был талантливый человек. Элизе Реклю говорил, что написанное им об анархизме нужно высечь на медных досках, как это делали римляне. Каждое изречение – шедевр. Но сам он был пухлый, гнусный, фи! Я видел его раз – ужас!" Чуковский попытался “купить” Кропоткина: "В “De Profundis” он назвал Вас “белым Христом из России”. Но это не смягчило Кропоткина: "Чепуха. “De Profundis” – неискренняя книга". Удача Констана Бенджамен Констан был очень азартным игроком, и однажды удача улыбнулась ему: после игры он вышел из-за стола с шляпой, доверху наполненной золотыми монетами. Констана сразу же окружил рой улыбающихся девочек, но тут под тяжестью золота его шляпа прорвалась, и на пол посыпались монеты. Моментально всё лицо Констана было покрыто ласковыми поцелуями, особенно досталось глазам, и когда он смог вырваться из сладостного плена, часть выигрыша бесследно исчезла. Позднее Бенджами Констан со смехом рассказывал своим друзьям об этом происшествии. Бестактность Дюма Дело было в 1833 году, когда Жорж Санд потребовала, чтобы Сент-Бёв доставил к ней Александра Дюма, отца; разумеется. Из этой затеи ничего не вышло, и тогда она переключилась на Мериме. Мериме провёл ночь с Жорж Санд, но он натолкнулся на такую фригидность со стороны партнёрши, что у него ничего не вышло. Жорж Санд была очень раздосадована этим обстоятельством и на следующий день рассказала об этом происшествии своей лесбийской партнёрше Мари Дорваль. Вскоре Мари Дорваль конфиденциально пересказала эту историю своему любовнику Александру Дюма, а тот позволил себе бестактность публично намекнуть на такое забавное событие. Жорж Санд была в ярости, сказала, что её публично оскорбили и попросила одного из своих любовников, Гюстава Планша, вызвать Дюма на дуэль. К счастью, секундантам удалось примирить враждующие стороны, и дуэль не состоялась. Мериме и актриса Однажды в одной из задних комнат загородного дома своего приятеля Мериме подстерёг полуголую актрису Полину (второстепенная актриса Опера, но очень хорошенькая) и попытался ею овладеть. Неожиданно писатель встретил ожесточённый отпор, но без криков, и тогда пригрозил, что изнасилует Полину. Глядя прямо в глаза Мериме, актриса сказала: "Вы, конечно, значительно сильнее меня и можете меня изнасиловать. Но что вам даст? Вы и сами не получите никакого удовольствия, и мне его не доставите. А если бы вы пробудили во мне желание переспать с вами, я доставила бы вам большое удовольствие, да и сама кое-что получила бы". Мериме выпустил красавицу, а через несколько дней Полина выполнила своё обещание. Указатель имён Джордж Гордон Байрон (1788-1824). Шарль де Бросс (1707-1777), граф де Турнэ и т.д., президент парламента Бургундии. Жорж-Луи Леклерк де Бюффон (1707-1788). Дени Дидро (1713-1784). Александр Дюма-отец (1802-1870). Александр Дюма-сын (1824-1895). Мари Дорваль (Делоне, 1798-1849). Бенджамин Констан 91767-1830). Пётр Алексеевич Кропоткин (1842-1921). Шарль Монтескье (1689-1755). Проспер Мериме (1803-1870). Томас Лав Пикок (1785-1866). Гюстав Планш (1808-1857). Жан-Жак Элизе Реклю (1830-1905). Жорж Санд (Аврора Дюпен, 1804-1876). Шарль Сент-Бёв (1804-1869). Оскар Уайльд (1854-1900). Уолт Уитмен (1819-1892). Корней Иванович Чуковский (Николай Васильевич Корнейчуков, 1882-1969). Перси Биши Шелли (1792-1822).

Почему не токарь! Генрих Герц в юности изучал токарное дело. Через много лет мать Герца сообщила старому мастеру, что его бывший ученик стал профессором. Мастер был очень расстроен этим сообщением: "Ах, как жаль, какой бы это был токарь!" О колке дров Эйнштейн однажды сказал: "Теперь я знаю, почему есть столько людей, которые охотно колют дрова. Эта деятельность всегда позволяет тотчас же увидеть результат". Верный результат Макс Планк любил говорить что иногда "совершенно верный результат бывает найден посредством не вполне достаточной связи идей". Гельмгольц Гельмгольца в кайзеровской Германии часто называли "имперским канцлером науки". Классики и романтики Вильгельм Оствальд разделял выдающихся учёных на две основные группы: классиков и романтиков. В своей книге "Великие люди" он писал: "Тогда как первой заботой романтика является разрешение существующей проблемы, для того чтобы освободить место для новой, первая забота классика – исчерпывающе разработать существующую проблему, чтобы ни он сам, ни кто-либо из современников, не могли улучшить результат". Дефект слуха После совместной поездки в Энгадин (кантон Граубюнден) вместе с Марией Кюри и её двумя дочерьми Эйнштейн говорил, что мадам Кюри не слышала пения птиц. Любопытная оценка Когда в Лондоне был устроен вечер в честь Пьера Кюри, почётный гость развлекался тем, что сначала оценивал примерную стоимость ювелирных украшений, выставленных на всеобщее обозрение дамами из высшего света, а затем прикинул, сколько физических лабораторий можно было бы создать на эти средства. Не подходит Незадолго до присуждения Марии Кюри в 1911 году второй Нобелевской премии, на этот раз по химии, её кандидатура в Парижскую Академию наук была отклонена значительным большинством голосов членов этой самой Академии. Прогульщик Эйнштейн Во время учёбы в высшем техническом училище Цюриха Эйнштейн часто пропускал лекции, которые читал Герман Минковский. [Некоторые достижения Минковского Эйнштейн использовал при создании теории относительности, как обычно, без ссылки на первоисточник.] Когда Минковский ознакомился с теорией относительности, он сказал Максу Борну об её создателе: "Ах, Эйнштейн! Это тот, который всегда отлынивал от лекций? Я не стал бы ему доверять!" Футболист-лауреат Молодой Нильс Бор был хорошим футболистом и вместе со своим братом Харальдом даже входил состав сборной Дании. Поэтому не стоит удивляться тому, что в 1922 году одна из датских газет напечатала сообщение о том, что известному футболисту Нильсу Бору присуждена Нобелевская премия. Скажите по-русски Однажды Иоффе делал доклад на французском языке и в одном месте запнулся, так как не смог найти соответствующего французского термина. Тогда из зала раздался голос Марии Кюри: "Скажите это по-русски, я переведу". Жертва славы После Первой мировой войны Мария Кюри стала пользоваться большой популярностью, особенно среди феминисток. Во время своей поездки по США в 1921 году ей даже пришлось некоторое время носить правую руку на повязке, так как одна восторженная почитательница вывихнула ей кисть руки при слишком экзальтированном рукопожатии. Ева Кюри по этому поводу сказала, что её мать стала "жертвой славы". Указатель имён Нильс Бор (1885-1962, NP по физике 1922). Макс Борн (1882-1970, NP по физике 1954). Герман Гельмгольц (1821-1894). Генрих Герц (1857-1894). Абрам Фёдорович Иоффе (1880-1960). Ева Кюри (1904-2007). Мария Кюри (1867-1934, NP по физике 1903, NP по химии 191). Пьер Кюри (1859-1906, NP по физике 1903). Герман Минковский (1864-1909). Вильгельм Оствальд (1853-1932, NP по химии 1909). Макс Планк (1858-1947, NP по физике 1918). Альберт Эйнштейн (1879-1955, NP по физике 1921).

Стравинский-пианист "Как пианист я не мог выдвинуться – помимо недостаточных данных, из-за плохой, как я её называю, “исполнительской памяти”. Я считаю, что композиторы (и художники) запоминают не всё подряд, в то время как музыканты-исполнители должны обладать способностью охватывать произведение “всё, как оно есть”, подобно фотографическому аппарату... Понятия не имею, жалуются ли другие композиторы-исполнители на подобную трудность". Рояль "...Рояль сам по себе находится в центре моих жизненных интересов и служит точкой опоры во всех моих музыкальных открытиях. Каждая написанная мною нота испробована на рояле, каждый интервал исследуется отдельно, снова и снова выслушивается". Дебюсси "Музыканты моего поколения и я сам больше всего обязаны Дебюсси. Не думаю, чтобы Дебюсси переменился после установления контакта со мной. Прочтя его дружеские, лестные для меня письма (ему очень нравился “Петрушка”), я удивился, когда узнал о совершенно других его откликах на мою музыку в некоторых письмах того же периода к музыкальным друзьям". Стравинскому было чему удивляться. Вот, например, как в письме к журналисту Р. Годе в 1916 году Дебюсси отзывался о Стравинском: "Стравинский – это молодой дикарь, который носит вызывающие галстуки, целует руки у женщин и в то же время наступает им на ноги. В старости станет невыносим из-за того, что будет находить любую музыку нестерпимой. Но в настоящий момент он неслыхан. Стравинский относится дружественно ко мне, потому что я помог ему подняться на одну ступеньку по высокой лестнице успеха, с которой он теперь бросает гранаты, которые, однако, не все разрываются". Равель "Он [Равель] был сух и сдержан, и иногда в его замечаниях скрывались небольшие шипы, но по отношению ко мне он всегда был хорошим другом. Как известно, он водил на войне грузовик или санитарную машину; это восхищало меня, так как в его возрасте и с его именем он мог бы найти более лёгкое занятие или вообще ничего не делать. В военной форме, маленький – на два или три дюйма ниже меня – он выглядел очень трогательно. Я думаю, когда Равель лёг в госпиталь на свою последнюю операцию, он знал, что сон под наркозом будет его последним сном. Он сказал мне:"Они могут делать с моим черепом всё, что угодно, пока действует эфир". Однако наркоз не подействовал, и несчастный чувствовал, когда ему делали надрез". Сати "Это был, конечно, самый странный человек, какого я когда либо знал, но притом самый замечательный и неизменно остроумный человек... Со своим пенсне, зонтиком и галошами он казался типичным школьным учителем, но точно также он выглядел и без этого снаряжения. Он говорил очень тихо, едва открывая рот, но произносил каждое слово с ему одному свойственной определённостью. Его почерк напоминает мне его речь: аккуратный, растянутый... Никто никогда не видел, чтобы он умывался – он испытывал отвращение к мылу, - и вместо того тёр пальцы пемзой. Он всегда был очень беден, беден по убеждению, я думаю. Он жил в бедном квартале, и его соседи, казалось. ценили его приход в их среду: они его очень почитали. Бедной была и его квартира. В ней не было кровати, её заменял гамак. Зимой Сати наполнял горячей водой бутылки и клал их в ряд под своё ложе... Однажды, когда кто-то обещал ему денег. Он ответил:"Месье, я не остался глух к тому, что вы сказали". В конце жизни он обратился к религии и стал ходить к причастию. Я видел его однажды утром после церкви, и он сказал в свойственной ему странной манере: "Итак, я немножко причастился этим утром". Мануэль де Фалья "Однажды в 1910 году... меня познакомили со скромным и ушедшим в себя как устрица человеком, который ростом был даже ниже меня. Это был Мануэль де Фалья. Я надеялся интересно побеседовать, но оказалось, что он самый нетерпимый церковник, какого я когда-либо встречал, и менее всего расположен к юмору. Я ещё никогда не видел такого застенчивого человека. Во время вечера, данного в его честь, после исполнения "Балаганчика мастера Педро" в доме у княгини де Полиньяк внезапно выяснилось, что сам де Фалья исчез. Его нашли сидящим в одиночестве в тёмном театральном зале с одной из кукол мастера Педро в руках. Меня всегда удивляло, как такой застенчивый человек вообще мог заставить себя появиться на подмостках". Дягилев "Дягилев умер, смеясь и напевая из "Богемы", которую любил искренне и так же сильно, как всякую музыку". Шёнберг "Шёнберг был небольшого роста. Во мне 5 футов 3 дюйма, и вес мой 120 фунтов..., но Шёнберг был ниже меня ростом. Он был лыс, с венчиком чёрных волос, окаймлявших его белый череп наподобие японской театральной маски. У него были большие уши и приятный глубокий голос – не такой basso, как у меня – с приятным венским акцентом. У него были выпуклые пылающие глаза, и вся сила этого человека отражалась в них... Сразу после войны я получил несколько сердечных писем от Шёнберга с вопросами относительно разных моих маленьких пьес, которые он и Веберн готовили к исполнению в знаменитых венских концертах Общества закрытых исполнений. Затем в 1925 году он написал очень гадкое стихотворение обо мне, хотя я почти простил его из-за того, что он положил его в основу такого замечательного зеркального канона". Приведу перевод текста этой сатиры, которая иронически называлась “Новый классицизм”: "Кто там барабанит? Да это маленький Модернский! Прикрепил себе косичку, Она вполне ему к лицу! Как подлинные выглядят фальшивые волосы! Как парик! Совсем как... (так маленький Модернский себе представляет)... Совсем как папаша Бах!" Указатель имён Робер Годе (1866-1950). Клод Дебюсси (1862-1918). Сергей Павлович Дягилев (1872-1929). Морис Равель (1875-1937). Мануэль де Фалья (1876-1946). Арнольд Шёнберг (1874-1951).

В Ирландии В 1806 году Артур Уэллесли был назначен Верховным секретарем Ирландии, согласившись занять этот пост при условии, что он сможет покинуть его для участия в реальных военных действиях: "...министры сообщили мне, что считают меня вправе отказаться от службы в Ирландии в случае, если возникнет необходимость использовать меня в соответствии с профессией..." Приведу несколько любопытных мыслей нашего героя в период его пребывания на этой должности. 19 ноября 1807 года Уэллесли писал: "Наша политика в Ирландии должна стремиться к устранению – насколько это позволяют законы, - всех различий между протестантами и католиками..." И это он писал в то время, когда католики в Великобритании подвергались всевозможным ограничениям. Уэллесли мог исповедовать даже такой принцип: "Правительство должно осуществлять в отношении управляемого им народа лишь справедливые меры, не считаясь ни с какими последствиями". От наших политиков такого не услышишь, я уж не говорю о реализации подобного принципа. Однако он не питал никаких иллюзий относительно отношений между Англией и Ирландией в свете Наполеоновских войн. По мнению Артура Уэллесли, следовало всячески укреплять оккупационный режим в Ирландии, чтобы избежать французского удара с этого фланга. В мае 1808 года он писал: "Я считаю, что с точки зрения военных действий, Ирландию самым решительным образом следует считать вражеской страной". Более того, Уэллесли мог в меморандуме правительству вполне уверенно утверждать: "Я испытываю полную уверенность в том, что никакие политические меры, которые вы в состоянии принять, не способны изменить нрава населения этой страны. Эти люди не испытывают симпатии к британскому правительству... на деле нам не на кого положиться здесь, кроме собственных войск". Датская кампания 1807 года Пребывание Артура Уэллесли в Ирландии было прервано его участием в датской кампании 1807 года. Дело было в том, что в 1807 году после битвы при Фридланде и заключения Тильзитского мира Англия оказалась в одиночестве против Наполеоновской Империи. Чтобы флот пока ещё нейтральной Дании не попал в руки Наполеона, английское правительство решило отправить флот и экспедиционный корпус для захвата максимально возможного количества датских кораблей. Командование экспедиционным корпусом было возложено на Артура Уэллесли. Английское командование считало, что служивший в Индии генерал-майор не в состоянии командовать армией в европейской войне, но, с другой стороны, у англичан просто не было других генералов с победоносным опытом ведения боевых действий. Англичане неожиданно высадились на острове Зеландия 16 августа 1807 года и 18 августа блокировали Копенгаген. 29 августа в сражении при Кёге отряд Уэллесли разбил датскую армию, не потеряв в бою ни одного офицера и захватив в плен более полутора тысяч датчан. Обстрел английским флотом Копенгагена продолжался со 2 по 5 сентября, а 7 сентября датчане капитулировали. Условия капитуляции датчан со стороны британской армии подписал Артур Уэллесли. Англичане захватили 18 линейных кораблей, 10 фрегатов и 42 более мелких судна. Наполеон был в ярости, узнав о захвате англичанами всего датского флота, но, как говорится, поезд уже ушёл. Уэллесли возражал против оккупации Дании и поспешил вернуться в Англию, опередив при этом захваченный флот. В декабре 1807 года он опять был в Дублине. В феврале 1808 года Артур Уэллесли удостоился официальной благодарности парламента за участие в боевых действиях на острове Зеландия, а в апреле того же года он стал генерал-лейтенантом.

Очень похоже на крутую ручку от зеркала скифского периода

Волкобои поперли... Лот «Волкобойчик» Описание: Вес- 7.2 гр.

Лот «Кистень-Волкобой КР (Граненный в Серебре)»

Сталин о голосовании В конце 1923 года руководящая тройка страны Зиновьев-Каменев-Сталин обсуждала на своём заседании, как завоевать партийное большинство во время борьбы с “левой оппозицией”. Каменев и Зиновьев долго вели теоретическое обсуждение вопроса, рассуждая о политической стратегии и тактике текущего момента в духе ленинских идей, а Сталин молча курил свою трубку. Наконец теоретики наговорились и из вежливости решили поинтересоваться мнением Сталина по этому вопросу, хотя оно их нисколько не интересовало – Сталин не считался в партии теоретиком. Однако вежливый Каменев спросил: "А вы, товарищ Сталин, что вы думаете по этому вопросу?" Сталин невозмутимо спрашивает: "А по какому именно вопросу?" Действительно, ведь во время длительного обсуждения “теоретики” Каменев и Зиновьев затронули множество различных вопросов. Снисходя до уровня Сталина, Каменев поясняет: "А вот по вопросу, как завоевать большинство в партии". На это Сталин совершенно спокойно заявляет: "Знаете, товарищи, что я думаю по этому поводу: я считаю, что совершенно неважно, кто и как будет в партии голосовать; но вот что чрезвычайно важно, это - кто и как будет считать голоса". Каменев от неожиданности поперхнулся и долго откашливался. Блюмкин и Троцкий Яков Блюмкин, убийца германского посла графа Мирбаха, потом выполнял множество различных партийных поручений, а в 1925 году его пристроили к Троцкому для слежки за постепенно свергаемым вождём. Троцкий с комиссией в это время объезжал заводы СССР для обследования качества продукции, и функции Блюмкина, включённого в эту комиссию председателем какой-то подкомиссии, были ему совершенно ясны. После обследования первого же предприятия состоялось заседание комиссии под председательством самого Троцкого, и Блюмкин захотел сделать свой доклад, но Троцкий сразу же перебил его: "Товарищ Блюмкис был там оком партии по линии бдительности. Не сомневаемся, что он свою работу выполнил. Заслушаем сообщения специалистов, бывших в подкомиссии". Естественно, Блюмкин обиделся: "Во-первых, не Блюмкис, а Блюмкин. Вам бы следовало лучше знать историю партии, товарищ Троцкий. Во-вторых..." Троцкий прервал Блюмкина, стукнув кулаком по столу: "Я вам слова не давал!" После работы в этой комиссии Блюмкин стал ярым врагом Троцкого. Литературовед-доносчик После XX съезда КПСС из рядов Союза писателей СССР был исключен литературовед Эльсберг. В этом не было бы ничего особо удивительного, если бы не одно обстоятельство – Эльсберга исключили за доносительство в особо крупных размерах. Вначале Эльсберг был личным секретарем Каменева и доносил органам о каждом шаге и слове своего начальника. После этого Эльсберг, уже как “литературовед”, своим доносительством сыграл роковую роль в судьбе писателя Бабеля, востоковеда профессора Штейнберга, литературоведа Макашина, филолога Пинского и ряде менее известных личностей. Правда, других доносчиков из членов СП не тронули. Афоризм Сталина Сталину часто приписывается такой афоризм: "Писатели – инженеры человеческих душ". На самом деле, эту фразу произнёс Юрий Олеша в 1932 году во время встречи писателей со Сталиным в доме Горького. Чуть позже Сталин очень корректно процитировал эту формулу: "Как метко выразился товарищ Олеша, писатели – инженеры человеческих душ". Очень скоро от этой фразы вождя осталась только вторая часть, и афоризм стали приписывать Сталину. Клоуны Сталина Все члены Политбюро при Сталине имели свои обязанности и во время досуга. Так, например, Хрущёв по первому знаку вождя должен был танцевать гопака. Микоян во время застолий у Сталина обязательно должен был произнести какой-нибудь тост. Пока Микоян стоял с поднятым бокалом и говорил, его сосед клал на его место торт. Каждый раз Микоян “ничего не подозревал” и под всеобщий смех садился на этот торт. Говорят, что, приходя на такие банкеты, Микоян всегда брал с собой запасные брюки. Как сидит Сталин? Один художник собирался написать большое полотно о встречах Сталина с писателями, которые происходили на квартире у Горького. Он обратился к Гронскому, который присутствовал на этих встречах, с вопросом: "Скажите, пожалуйста, где сидел Сталин во время этих бесед?" Гронский ответил: "Это очень лёгкий вопрос. Сталин всегда и везде садился лицом к двери. Он не любит сидеть спиной к двери". Сталин и РАПП В апреле 1932 года Сталин встречался с руководством РАПП’а. РАПП – это Российская ассоциация пролетарских писателей. На этой встрече Сталин говорил, что РАПП должен стать единственным активным проводником политики партии в литературе. Авербах, руководитель РАПП’а, ликовал, но 23 апреля постановлением ЦК этот самый РАППП был распущен. Впрочем, многие руководители РАПП’а вошли в руководство созданного в 1934 году Союза писателей, а члены этой ассоциации вошли в СП. Доклад Горького К первому съезду писателей СССР Горький подготовил доклад и дал его для ознакомления Сталину. Вскоре Сталин пригласил Горького к себе и высказал ряд замечаний, в том числе он говорил о современных задачах писателей и связи литературы с жизнью. Горький, сидя на диване, обиделся и прогудел: "А вот возьму и откажусь делать доклад. Вот и будет скандал на весь мир". Сталин тут же уступил: "Ну, что вы, Алексей Максимович, выступайте, как считаете нужным". Указатель имён Леопольд Леонидович Авербах (1903-1937). Исаак Эммануилович Бабель (1894-1941). Яков Григорьевич Блюмкин (1898-1929). Иван Михайлович Гронский (Федулов, 1894-1985). Сергей Александрович Макашин (1906-1989). Анастас Иванович Микоян (1895-1978). Вильгельм Мирбах (1871-1918). Юрий Карлович Олеша (1899-1960). Леонид Ефимович Пинский (1906-1981). Никита Сергеевич Хрущёв (1894-1971). Евгений Львович Штейнберг (1902-1960). Яков Ефимович Эльсберг (Шапирштейн, 1901-1972).

“Сильный дом” и “люди долга” В Китае эпохи (династии) Хань появилось понятие "сильного дома". Первоначально это было объединение нескольких родственных семейств, которые постепенно усиливались, обрастая зависимыми людьми. В древних китайских исторических трудах "сильный дом" определялся как союз людей, доверяющих друг другу, с общими взглядами на добро и зло, способных доминировать в округе и навязывать свою волю даже высокопоставленным чиновникам. Вскоре выросла фигура предводителя "сильного дома", господина, который оказывал милость своим людям, а те служили ему, воздавая за милость, выполняя свой личный долг. Шайки наёмных убийц и даже обыкновенных грабителей назывались в то время "людьми долга". В эпоху поздней Хань таких зависимых людей стали называть "преданными из чувства долга". Помогай, но меру знай Цуй Ши (II век н.э.) в своём сочинении о "помесячных указаниях для четырёх групп народа" советовал помогать нуждающимся родственникам накануне сева и перед наступлением холодов, но при этом требовал быть умеренным в своей помощи и соразмерять её со степенью родства. Дружба по-китайски Некий чиновник областной управы Куайцзы был приглашён на службу к императорскому двору, а это уже был совсем другой уровень представительства. Чтобы ему соответствовать требовались немалые средства, и Куайцзы запустил руку в казну, позаимствовав около миллиона монет. Растрату быстро обнаружили, Куайцзы был обвинён в казнокрадстве, и ему грозила смертная казнь. Его друг по имени Чжу Цзюань владел крупным шелкоткацким делом и дал Куайцзы шёлка на предъявленную сумму. Когда мать стала упрекать Чжу Цзюаня в расточительстве, он ей ответил: "Небольшой убыток сулит большой доход; сначала беден, потом богат – таков неизменный закон". Евнухи Император Восточной Хань по имени Хэ-ди (правил 88-106 гг. н.э.) первым начал назначать евнухов на высокие посты в империи. В 102 году он пожаловал высокий титул “хоу” и удел евнуху Чжэн Чжуну. Эти привилегии унаследовал приёмный сын данного евнуха. Такое право евнухов иметь приёмных детей и передавать им титулы было узаконено в 135 году. В 156 году приёмные дети евнухов получили право ношения по ним трёхлетнего траура, как по настоящим родителям. Это уничтожало последние признаки социальной неполноценности евнухов. К этому времени евнухи стали настолько могущественными, что могли по своему усмотрению назначать своих родственников на значительные посты, правда, пока только в администрацию провинций. Увидев такой быстрый рост могущества евнухов, люди забыли о предписаниях Конфуция и стали добровольно калечить себя, надеясь сделать быструю карьеру через службу в императорском гареме. Это поветрие коснулось и членов самых знатных потомственных служилых семейств. Племянник евнуха Некий Сюй Сюань, племянник евнуха Сюй Хуана, служил начальником уезда Сяпи в Дунхае. Ему приглянулась одна молодая красавица, которая была женой какого-то отставного чиновника, и он потребовал её себе. Получив отказ, Сюй Сюань рассвирепел, приказал схватить эту красавицу, а потом "ради забавы стрелял в неё из лука и убил". Правителем Дунхая был Хуан Фу, который арестовал Сюй Сюаня и казнил его, несмотря на многочисленные предупреждения о возможной мести со стороны императорского фаворита. Так вскоре и случилось – Хуан Фу был сослан на каторгу. Инспектор Чжан Ган Император Шунь-ди (115-144) в 142 году отправил восемь высокопоставленных чиновников в инспекционную поездку по империи. Чжан Ган остановился у городской управы Лояна (столицы империи Хань) и дальше не поехал. Когда у него спросили, почему он не едет дальше, Чжан Ган ответил: "Шакалы и волки у власти, что уж выискивать лисиц!" Убедительный проситель Правителем провинции Хэнань был Ян Чжи, без покровительства которого сделать карьеру в столице было невозможно. Хронист говорит об этом так: "Без Чжи нельзя было приобрести известность среди тунов и цинов". Когда в столицу прибыл Чжао И, он долго обивал пороги высокопоставленных чиновников, но, наконец, сумел добиться аудиенции у самого Ян Чжи. Попав во дворец правителя, Чжао И начал очень высокопарно жаловаться на свою судьбу, а потом так горько разрыдался, что на эти звуки сбежались даже привратники. Правителю Ян Чжи так понравилось это “представление”, что он обласкал просителя и дал ему какую-то должность. Смерть “от печали” Император Хуань-ди (132-168) в марте 165 года отправил свою жену, императрицу Дэн, в гаремную красильню. Это было последнее пристанище для знатных дам, которые впали в немилость. Через несколько дней императрица Дэн умерла, как говорилось, “от печали”. Некоторые члены семьи умершей императрицы покончили с собой, а остальные были высланы из столицы в родные места. Нужна сильная рука В Китае с очень древних времён господствовало мнение, что люди сами по себе, без твёрдого управления, не способны наладить совместную жизнь. Это мнение выражалось в популярной формуле: "Если тысяча человек соберётся вместе и среди них не будет главного, то, если они не разбредутся, вспыхнет вражда".