Yorik

Археологи 3013 http://kvn201.com.ua/arheologi_3013.htm

Военное дело улуса Джучи и его наследников https://www.academia.edu/9935349/%D0%92%D0%BE%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%BE%D0%B5_%D0%B4%D0%B5%D0%BB%D0%BE_%D0%A3%D0%BB%D1%83%D1%81%D0%B0_%D0%94%D0%B6%D1%83%D1%87%D0%B8_%D0%B8_%D0%B5%D0%B3%D0%BE_%D0%BD%D0%B0%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%B2_%D0%A1%D0%B1%D0%BE%D1%80%D0%BD%D0%B8%D0%BA_%D0%BD%D0%B0%D1%83%D1%87%D0%BD%D1%8B%D1%85_%D1%81%D1%82%D0%B0%D1%82%D0%B5%D0%B9_%D0%9E%D1%82%D0%B2._%D1%80%D0%B5%D0%B4._%D0%90.%D0%9A._%D0%9A%D1%83%D1%88%D0%BA%D1%83%D0%BC%D0%B1%D0%B0%D0%B5%D0%B2._%D0%90%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%BD%D0%B0_%D0%A4%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D0%B0%D0%BD%D1%82_2012._376_%D1%81

Дипломница Абрикосова Ландау очень любил женщин, я об этом уже говорил, но при этом считал, женщина в принципе не может стать физиком-теоретиком. Однажды Алексей Алексеевич Абрикосов (р. 1928, NP по физике 2003), ученик Ландау, захотел устроить в аспирантуру свою дипломницу и обратился к своему шефу за помощью. Ландау первым делом поинтересовался: "Она ваша любовница?" Абрикосов ответил: "Нет". Ландау настаивал: "Но, может быть, вы надеетесь, что она станет ею?" Абрикосов даже возмутился: "Дау, ну, что вы такое говорите!?" Тогда Ландау выдал свой окончательный вердикт: "В таком случае, я вас выручу. Я не возьму её в аспирантуру. Так ей и передайте". О счастье Ландау всё время утверждал, что человек обязан постоянно стремиться к счастью, что у каждого человека должна быть установка на счастье, и что ни при каких условиях нельзя сдаваться. Ландау также любил говорить, что "лучше притворяться счастливым, чем искренне считать себя несчастным". Наука и искусство Когда Юрий Александрович Завадский (1894-1977) собирался ставить пьесу про учёных, он пригласил Ландау на встречу с театральной труппой. На этой встрече Ландау выступил с небольшой речью: "Никто не предлагает изучать физику по романам. Но писатель обязан достоверно изображать научный процесс и самих учёных. Среди научных работников много весёлых, общительных людей, не надо изображать их угрюмыми бородатыми старцами, проводящими большую часть жизни у книжных полок, на верхней ступеньке стремянки с тяжёлым фолиантом в руках. Жаль смотреть на беднягу, особенно если он вознамерился узнать что-то новое из этой старинной книги. Новое содержится лишь в научных журналах. Я забыл упомянуть ещё одну черту допотопного профессора: он обязательно говорит “батенька” своим молодым ассистентам. Писатели и режиссеры пока ещё плохо знают мир людей науки, писатели и режиссёры, по-видимому, считают, что расцвет научной деятельности наступает после восьмидесяти лет и сама эта деятельность превращает тех, кто ею занимается, в нечто “не от мира сего”. Самое ужасное, что стараниями театра и кино этот образ вошёл в сознание целого поколения. Между тем настоящие деятели науки влюблены в науку, поэтому они никогда не говорят о ней в высокопарных выражениях, как это часто бывает на сцене. Говорить о науке торжественно — абсолютно неприлично. В жизни это выглядело бы дико. В жизни ничего подобного не случается". Его работа Когда Ландау спрашивали, чем он занимается, он отвечал: "Я — физик-теоретик. По-настоящему, меня интересуют только неразгаданные явления. В этом и состоит моя работа". История с пропуском С 1932 по 1937 год Ландау работал в Харькове в УФТИ (Украинский физико-технический институт). Когда в УФТИ ввели пропуска, Ландау жутко возмутился и в знак протеста наклеил в своём пропуске изображение обезьяны, вырезанное из какого-то журнала. А потом Дау искренне удивлялся, почему это его не пропускают в институт с таким пропуском. Против нудности Ландау был противником нудности в любом проявлении. Он терпеть не мог все эти нудные собрания и заседания, столь популярные в СССР. Если Ландау не нравился спектакль или фильм, то в зрительном зале его было не удержать – он просто вставал и уходил. Ландау утверждал: "Всё, что нудно – очень вредно". Цитата из Уайльда Как-то Ландау наткнулся у Оскара Уайльда на прекрасную строку: "В России всё возможно, кроме реформ". "Nothing is impossible in Russia but reform". От восторга Ландау расхохотался: "Нет, но откуда он это узнал? Ведь как в воду глядел!" Данная цитата взята из ранней (первой) пьесы Уайльда “Vera; or, The Nihilists” (1883), действие которой происходит в России. Эта пьеса в нашей стране известна очень мало, и о переводах пьесы на русский язык я ничего не знаю. Но, по-моему, приведённая фраза из пьесы Уайльда актуальна для нашей страны и сейчас. Что же он ответил? Однажды в ИФП (Институт физических проблем) приехал маститый советский писатель Леонид Максимович Леонов (1899-1994) и очень долго беседовал с Ландау. Когда гость уехал, сотрудники полюбопытствовали, зачем приезжал писатель. Ландау удовлетворил их любопытство: "Он хотел узнать, где находится граница между веществом и антивеществом. По его мнению, такая граница существует". Такой ответ только разжёг любопытство сотрудников: "Что вы ему ответили?" Ландау остался верен себе: "Я ответил уклончиво". Интересно, как же Дау ответил Леонову? BBC (Би-Би-Си) о Ландау Русская студия BBC в своё время посвятила целую передачу, посвящённую памяти Ландау. В частности, там говорилось: "Ландау создал новую философию жизни, он создал совершенно новый тип учёного. Физика стала романтической страной, обителью свободы. Пошли слухи, что где-то можно рассуждать свободно, что где-то не поставлены рогатки на пути мысли, и это очень волновало людей в те времена. Эту атмосферу создал Ландау". В заключение выпуска предлагаю вашему вниманию несколько высказываний Льва Давидовича, которые известны как Афоризмы Ландау "Эта теория так красива, что не может быть неверной. По какой-то причине, это всё-таки правильно". "Разве это физика? Это какие-то стихи по поводу теоретической физики!" "В принципе, это не невозможно. Но такой скособоченный мир был бы мне настолько противен, что думать об этом не хочу". "Частушки не могут быть “неприличными”. Это же фольклор".

Где немцы? Осенью 1941 года Н.С. Хрущёв руководил эвакуацией правительственных учреждений из Москвы в город Куйбышев (Самару). В середине октября немцы, как известно, очень близко подошли к Москве, и в столице началась паника. Хрущёв тоже поддался всеобщей панике и прибежал к Сталину с сообщением, что немцы через час будут в Москве, и надо срочно уезжать. Сталин невозмутимо попросил Хрущёва немного подождать и продолжал заниматься своими делами. Хрущёв сидел как на углях, но подавать голос не посмел. Примерно через час с хвостиком Сталин поговорил с кем-то по телефону, а потом закричал на Хрущёва: "Ну, где же твои немцы, Никита? Где твои немцы?!" Надо было жаловаться Во время войны Сталин позвонил Туполеву и сказал: "Мы решили вновь запустить в серию ваш бомбардировщик". Туполев осмелился упрекнуть вождя: "Товарищ Сталин, этот бомбардировщик нельзя было снимать с серии". Сталин перешёл в контратаку: "А вы злопамятны. Сами виноваты". Туполев стал оправдываться: "Что я мог сделать? Это был ваш приказ". Разговор стал неприятен вождю: "Нужно было пожаловаться на меня в ЦК". Роман поэта Во время войны поэт Николай Тихонов жил в гостинице "Москва", и у него был очень бурный роман с одной молодой женщиной. Однажды к Тихонову пришёл человек из Кремля и сказал: "Товарищ Сталин интересуется, почему вы не появляетесь на приёмах со своей женой?" Тихонов растерялся: "Она в Ленинграде..." Посланец вкрадчиво спросил: "А почему вы не перевезёте её в Москву?" На это Тихонов уже более уверенно ответил: "У меня нет здесь квартиры". Очень скоро Тихонову была предоставлена квартира, поэт понял намёк вождя и прекратил свой роман. Ягода сожалеет... В феврале 1938 года, когда проходил суд над Ягодой, выступал прокурор СССР Вышинский: "Скажите, предатель и изменник Ягода, неужели во всей вашей гнусной и предательской деятельности вы не испытывали никогда ни малейшего сожаления, ни малейшего раскаяния? И сейчас, когда вы отвечаете, наконец, перед пролетарским судом за все ваши подлые преступления, вы не испытываете ни малейшего сожаления о сделанном вами?" Вдруг к удивлению всех присутствующих Ягода произносит: "Да, сожалею, очень сожалею..." Вышинский обрадовался: "Внимание, товарищи судьи. Предатель и изменник Ягода сожалеет. О чем вы сожалеете, шпион и преступник Ягода?" Ответ Ягоды всех ошеломил: "Очень сожалею, что, когда я мог это сделать, я всех вас не расстрелял". Старательный Уткин Маяковский терпеть не мог молодого поэта Иосифа Уткина. Однажды Уткин читал в доме поэтов своё свежее, очень патриотическое, стихотворение. Вот он закончил читать свои стихи, но не успели раздаться аплодисменты, как прогремел голос Маяковского: "Старайся Уткин, Гусевым будешь!" Сергей Иванович Гусев (1874-1933) был тогда заведующим отделом печати ЦК ВКП(б). Фраза Маяковского стала крылатой, но в народ с лёгкой руки беглого секретаря Сталина Бажанова он вошла с грубой ошибкой. Дело в том, что Бажанов и цитирующие его товарищи пишут, что Уткин читал свои стихи про советского часового, и приводят соответствующие строки. Однако цитируемые Бажановым строки принадлежат Демьяну Бедному, а Уткин про часового ничего подобного не писал. Михоэлс у Эйнштейна Во время войны Михоэлс с делегацией деятелей советской культуры побывал в США (для сбора средств в фонд помощи Красной Армии), где встретился с Альбертом Эйнштейном. Во время беседы Эйнштейн поинтересовался, силён ли в России антисемитизм. Михоэлс ответил, что в СССР нет и быть не может антисемитизма. Эйнштейн помолчал, а потом грустно сказал: "Этого не может быть. Антисемитизм – тень еврейского народа". Не бойтесь! Когда фабриковалось дело по троцкистско-зиновьевскому центру, к Сталину пришёл Агранов, они обсуждали кандидатуры подозреваемых, и Агранов в какой-то момент сказал: "Боюсь, что мы не сможем обвинить Александра Смирнова в том, что он входил в троцкистско-зиновьевский центр. Ведь Смирнов уже давно сидит в тюрьме". Сталин пыхнул своей трубкой и ответил: "А вы не бойтесь, не бойтесь – только и всего". Радек шутит Карл Радек однажды сказал: "Моисей вывел евреев из Египта, а Сталин – из Политбюро". Но Л.М. Кагановича Сталин не тронул. Желание Ларисы Рейснер Фёдор Раскольников с 1921 по 1923 годы был советским полпредом в Афганистане. Его жена Лариса Рейснер считала, что Федя недостаточно образован для дипломатической деятельности и велела ему молчать во время первого приёма у короля Амануллы Хана, а говорить будет она. И вот товарищ Рейснер приветствует короля: "Ваше Величество! Я в восторге от Вашего мужества и других достоинств. Я хотела бы, чтобы мой сын был во всех этих качествах похож на Вас". Рейснер была весьма привлекательной дамой, так что король хмыкнул: "Что ж, это можно устроить". Указатель имён Яков Саулович Агранов (Сорензон, 1896-1938). Борис Георгиевич Бажанов (1900-1982). Демьян Бедный (Ефим Алексеевич Придворов, 1883-1945). Андрей Януарьевич Вышинский (1883-1954). Лазарь Моисеевич Каганович (1893-1991). Соломон Михайлович Михоэлс (Вовси, 1890-1948). Карл Бернгардович Радек (Собельсон, 1885-1939). Фёдор Фёдорович Раскольников (1892-1939). Лариса Михайловна Рейснер (1895-1926). Александр Петрович Смирнов (1877-1938). Николай Семёнович Тихонов (1896-1979). Андрей Николаевич Туполев (1888-1972). Иосиф Павлович Уткин (1903-1944). Аманулла Хан (1892-1960, правил 1919-1929). Генрих Григорьевич Ягода (Генах или Енох Гиршевич Иегода, 1891-1938).

Исполнители или советники Когда Александр II взошёл на престол, он начал чистку кабинета министров, удаляя ставленников своего отца. Когда в отставку был уволен Клейнмихель, взволновалась вдовствующая императрица Александра Фёдоровна, у которой в голове не укладывалось, как это сын может не продолжать дело своего отца и удалять его любимцев. Александра Фёдоровна стала нервно выговаривать своему сыну: "Как можешь ты удалять с министерства такого преданного и усердного слугу? Его избрал твой отец, а кто лучше твоего отца умел распознавать и выбирать людей?" Александр Николаевич сумел достойно выкрутиться из этой ситуации: "Папа был гений, и ему нужны были лишь усердные исполнители, а я – не гений, как был папа – мне нужны умные советники!" Получив такой ответ, Александра Федоровна успокоилась. Порвали "Парус"! В начале 1859 года Иван Сергеевич Аксаков начал, кажется, впервые в России, издавать в Москве еженедельник "Парус". Это было совершенно безобидное и благонамеренное издание славянофильского направления. Но во вступительной статье первого номера этот еженедельник в шутку отдавался под покровительство всех повелителей водных стихий (ведь парус же!) от "древнего Нептуна до русского синего водяного". Эти строки попались на глаза начальнику штаба корпуса жандармов Александру Егоровичу Тимашёву, которому они показались подозрительными. Своему начальнику, шефу жандармов князю Василию Андреевичу Долгорукову, Тимашёв стал разъяснять, что, мол, за словами "русский синий водяной" скрывается оскорбительный намёк на голубой жандармский мундир. Хотя, что там было оскорбительного, осталось совершенно непонятно, но Долгоруков принял это объяснение и в свою очередь сделал соответствующее представление императору Александру II. Императору дело было представлено так, что "Парус" обвинялся уже чуть ли не в покушении на безопасность государства! И.А. Аксакова вызвали в Петербург для объяснений, а третий номер "Паруса" так и не вышел. Аксакова допрашивал сам Тимашёв, который сказал литератору: "Вы, может быть, возненавидите меня хуже Дубельта". Оскорблённый допросом, Аксаков ответил: "Да вы, Александр Егорович, во сто раз хуже Дубельта; его можно было купить, а вас не подкупишь!" Торопливость Тимашёва Александр Егорович Тимашёв очень хотел стать генерал-адъютантом, и у него уже давно лежал подготовленный мундир. В день рождения императора в 1859 году, 29 апреля, в утреннем приказе было, наконец, объявлено о пожаловании Тимашёва в генерал-адъютанты. В это же самое утро он явился во дворец в мундире генерал-адъютанта. Увидев Тимашёва в новом мундире, император удивлённо спросил: "Как это у тебя мундир так скоро поспел?" Тут только Тимашёв понял, что оплошал, но сумел выкрутиться: "Ваше Величество! Какой же я был бы начальник тайной полиции, если бы не знал того, что каждый приготовляется делать?" Ошарашенный таким ответом, Александр II не сумел ничего возразить. Как князь Барятинский жениться не хотел Князь Александр Иванович Барятинский с 1836 года состоял при Цесаревиче Александре Николаевиче, а 1839 году стал его адъютантом. Барятинский вёл весьма разгульный образ жизни, и его имя одно время даже связывали с именем Великой княжны Марии Николаевны. Князь быстро стал близким другом и доверенным лицом Цесаревича, настолько близким, что они совместно развлекались с Марией Васильевной Столыпиной, женой флигель-адъютанта Алексея Григорьевича Столыпина. Само собой разумеется, что князь мог вступать в связь с госпожой Столыпиной только с ведома и одобрения Цесаревича. Но вот в 1847 году госпожа Столыпина овдовела, и вскоре снова захотела замуж, а её новый муж должен был занимать высокое положение при дворе. Князь Барятинский с 1845 года служил на Кавказе, делал блестящую карьеру, и показался дамочке весьма подходящей кандидатурой в мужья, о чём она и стала нашёптывать Цесаревичу. Кроме того, у князя было очень приличное состояние. Поддавшись на уговоры любовницы, Александр Николаевич вызвал Барятинского письмом в Петербург, в отпуск, однако он не сообщил князю причину вызова. Барятинский каким-то образом узнал о готовящейся ему ловушке и понял, что попал в очень трудное положение. Если он прямо откажется от женитьбы на общей с Цесаревичем любовнице, то о военной карьере можно будет забыть. А князь был честолюбив. Но и жениться на общей, хоть и с Цесаревичем, любовнице он не хотел. Что делать? В Туле князь притворился, что у него сильная глазная болезнь, просидел в этом городе большую часть своего отпуска, а потом вернулся на службу в Тифлис, так как выписанный ему отпуск заканчивался. Прошло несколько месяцев, и Барятинский получает повеление от Его Императорского Величества немедленно прибыть в Петербург по служебным делам. Ослушаться Императора князь не мог, так как Николай I недолюбливал Барятинского из-за истории с Марией Николаевной, а тут и вовсе мог сжить его со света. Барятинский понимал, что Столыпину привлекает не столько княжеский титул, сколько его большое состояние – 16 тысяч крестьянских душ плюс мелочи. Имение Барятинских после смерти отца формально принадлежало князю Александру Ивановичу, а три его брата получали ежегодно определённую сумму денег. И если отказаться от брака со Столыпиной А.И. Барятинский не мог, так как это рассорило бы его с Цесаревичем, то он мог отказаться от имения... В Рождественский Сочельник Александр Иванович приехал в дом к своему брату Владимиру и повесил на ёлку запечатанный конверт. В конверте оказался акт, по которому Александр Иванович отказывался от всех прав на имение в пользу своего брата Владимира. Ему же полагалась только скромная сумма выплат в семь тысяч рублей серебром ежегодно. Поговаривали, что все доходы с имения делились между братьями пополам до тех пор, пока в 1856 году А.И. Барятинский не был назначен наместником на Кавказ. Узнав об этом, госпожа Столыпина потеряла всякий интерес к князю Барятинскому и стала искать нового жениха. В 1851 году она вышла замуж за Семёна Михайловича Воронцова, который уже в 1852 году был пожалован титулом князя. На этом браке род Воронцовых и угас. С кем воюем? Однажды по пути с Кавказа в Москву к отставному генералу Ермолову заехал полковник Циммерман, чтобы рассказать о текущих делах. Во время беседы Ермолов решил подколоть посетителя: "Скажите, пожалуйста, любезный полковник, с кем это Вы теперь сражаетесь на Кавказе? Ведь, судя по реляциям Воронцова и Барятинского, Вы уже столько убили горцев, что я не полагаю ни одного их них оставшимися в живых. Уж, полно, не с тенями ли Вы там сражаетесь?" Забывчивость императора Гавриил Степанович Батеньков, был осуждён по делу о восстании декабристов и понёс, пожалуй, самое строгое наказание (за исключением казнённых) – он двадцать лет просидел в одиночной камере Алексеевского равелина Петропавловской крепости. Всё его состояние – 300 000 рублей – было конфисковано Николаем I. В 1846 году Батенькова выпустили из крепости и отправили на поселение в Томск. По амнистии 1856 года, объявленной Александром II, Батенькову разрешили выехать из Сибири. Он мог поселиться в любом месте, кроме двух столиц, и Батеньков поселился в Калуге. Вот только конфискованное состояние Батенькова Александр II ему так и не вернул. Указатель имён Александр Иванович Барятинский (1815-1879). Владимир Иванович Барятинский (1817-1875). Гавриил Степанович Батеньков (1793-1863). Великая княжна Мария Николаевна (1819-1876). Михаил Семёнович Воронцов (1782-1856). Семён Михайлович Воронцов (1823-1883). Василий Андреевич Долгоруков (1803-1868). Леонтий Васильевич Дубельт (1792-1862), начштаба корпуса жандармов в 1835-1856 годах. Алексей Петрович Ермолов (1777-1861). Императрица Александра Фёдоровна (1798-1860). Пётр Андреевич Клейнмихель (1793-1869). Алексей Григорьевич Столыпин (1805-1847). Мария Васильевна Столыпина (Трубецкая, 1819-1895). Александр Егорович Тимашёв (1818-1893). Аполлон Эрнестович Циммерман (1825-1884).

На Пиренейский полуостров! В середине июня 1808 года Артур Уэллесли был назначен командующим британским экспедиционным корпусом, который по первоначальному плану должен был действовать в южноамериканских колониях Испании. Однако вскоре Уэллесли получил задание противостоять Франции на Пиренейском полуострове. Ведь еще 30 ноября 1807 года генерал Жан Жюно (1771-1813) вступил в Лиссабон, не встретив никакого сопротивления; но он немного опоздал, так как принц-регент Португалии с подачи англичан успел сбежать в Бразилию вместе со всем флотом, сокровищницей королевства и большинством знатных семейств. К марту 1808 года в Испании находилось уже, по разным данным, от 100 до 200 тысяч французских солдат. В июне 1808 года королевское семейство Испании оказалось в почетном плену у Наполеона, который назначил королем Испании своего брата Жозефа (1768-1844). Однако активное сопротивление испанцев началось 2 мая 1808 года после восстания и бойни в Мадриде. После этой даты сопротивление французам распространилось на всю территорию Испании и уже не прекращалось до полного изгнания наполеоновских войск. Сэр Артур Уэллесли получил в свое подчинение для операций на Пиренейском полуострове 18 тысяч пехотинцев и 390 кавалеристов, и это против гармонично укомплектованной французской армии. О гужевом транспорте командование забыло напрочь, и если бы Уэллесли не сумел договориться с военным министром Кастлри о найме возничих в Ирландии вместе с лошадьми, то его положение после высадки стало бы незавидным. 20 июня 1808 года Артур Уэллесли прибыл на первом корабле в Испанию и высадился в Ла-Корунье. Однако большую часть своего войска он высадил в устье реки Мондего примерно в 50 км от Коимбры. Это оказалось возможным благодаря тому, что группа португальских патриотов захватила форт Фигейра-да-Фош, изгнала французский гарнизон и удерживала его до подхода британских пехотинцев. Высадка англичан продолжалась с 1 по 5 августа. К этому моменту Уэллесли уже знал, что он находится в тройном подчинении у генералов Гарри Беррарда (1755-1813), Хью Далримпла (1750-1830) и Брента Спенсера (1760-1828), которые должны были присматривать за строптивым юнцом (всего-то 40 лет!) и постоянно вставлять ему палки в колеса. Правда, Спенсер, только присматривал за Уэллесли, так как был вторым по званию после него и не мог ему приказывать, но хватило и двух первых. Помимо перечисленных генералов, наибольшую опасность для англичан представлял двадцатитысячный корпус генерала Жюно, укомплектованный ветеранами. Ну, и, разумеется, генералы союзных войск, испанских и португальских. Перед описанием боевых действий на Полуострове я хочу коротко остановиться на тактике противников. Перед началом сражения англичане стремились расположить свои войска на вершинах холмов или горных хребтов, укрывая большую часть солдат от огня противника на противоположном склоне. Встречая противника, англичане выстраивались в «тонкую красную линию» и по команде открывали достаточно беглый огонь по противнику. Перезаряжали свои мушкеты и ружья англичане несколько быстрее, чем французы, а строй в линию позволял вести стрельбу всем пехотинцам. Переходя в атаку, англичане преследовали врага не более чем на несколько сот ярдов, а потом возвращались на свои позиции. Французы наступали, атаковали и вели огонь, двигаясь колоннами. Это приносило им успех в войнах на Континенте, но против англичан такой способ стал давать сбои. Простой пример: сталкиваются, например, два батальона - французов и англичан численностью по 600 человек; у англичан огонь по противнику могут вести все 600 человек, а у французов - только 132. Однако никаких выводов из этого французы не делали, изыскивая различные причины своих поражений, а сам Наполеон лично с англичанами до Ватерлоо не сталкивался. Первое серьезное столкновение между англичанами и французами произошло в июле 1806 года возле местечка Мейда, Калабрия, когда отряд из 5000 англичан под командованием генерала Уильяма Стюарта (1774-1827) столкнулся с более крупным отрядом французов под командованием генерала Жана Ренье (1771-1814). Результат сражения оказался совершенно неожиданным: французы были полностью разбиты, причем более 2000 человек попали в плен, а англичане потеряли лишь 320 человек. Но на это незначительное сражение почти никто не обратил особого внимания, кроме Артура Уэллесли и нескольких сражавшихся английских офицеров, позднее отличившихся на Полуострове. [В русскоязычном Интернете встречаются указания на то, что англичанами командовал генерал Джон Стюарт (1759-1815), но это абсолютно неверно.] Уильям Стюарт в 1806 году не стал развивать свой успех, а французский ученый Карье, находившийся в составе французского отряда, написал об этом сражении в Калабрии: "Имея хорошее войско, при равном числе [француз явно скромничает, так как его соотечественников было на полторы тысячи больше], мы были разбиты за какие-то минуты – вещь неслыханная после Революции". Французы удивились и постарались забыть об этом поражении, а на гениальность Наполеона этот факт наносит ещё одно пятнышко. Следует отметить, что выученных подобным образом частей в английской армии было не слишком много – это было одной из причин того, что война на Полуострове носила такой затяжной характер. Второй важной причиной было то, что английский экспедиционный корпус численно все время значительно уступал силам французов – иногда французы имели даже десятикратный перевес, - но Уэллесли старался не слишком распылять свои силы. Значительная удаленность баз снабжения английских войск и то обстоятельство, что снабжение и подкрепления прибывали только морским путем, тоже сыграла свою роль в тактике англичан. В 1803 году на вооружение английской армии поступило изобретение капитана Генри Шрэпнела (1761-1842). Да, это была знаменитая шрапнель, её первый вариант, и Шрэпнел стал делать довольно быструю карьеру, дослужившись даже до генерала, правда, только в 1837 году. А в боевых условиях, на настоящей войне, это изобретение впервые использовали войска Артура Уэллесли на Полуострове. Вот и вернёмся к нему.

Да