Yorik

Во время игр 178-й Олимпиады (68 г. до Р.Х.) Стратон из Александрии в один день победил в борьбе и в панкратии. Он был пятым после Геракла, кто добился подобного достижения. Элеец Клеоген прославился тем, что на Олимпийских играх он победил на жеребце из собственного табуна. Троил из Элиды одержал в Олимпии две победы: парой взрослых лошадей и запряжкой жеребят на 102-х играх (372 г. до Р.Х.). Да, бывали и такие состязания. Но одновременно этот Троил был гелланодиком, и тогда элейцы издали закон, согласно которому гелланодикам запрещалось выставлять на соревнования своих лошадей. Лаконец Анаксандр на 88-х Олимпийских играх (428 г. до Р.Х.) одержал победу в состязаниях колесниц, но ещё раньше его дед со стороны отца одержал победу в пентатле. О победе деда стало известно из надписи, сделанной на статуе этого Анаксандра. Поликл по прозвищу Полихалк (халк по-гречески означает и медь, и самую мелкую монету, и даже изделия из меди) одержал в Олимпии победу на четвёрке лошадей. Подобные же победы он одерживал ещё на Пифийских, на Истмийских и на Немейских играх. Спартанец Ликин привёл в Олимпию своих молодых жеребят, но гелланодики по каким-то причинам забраковали одного из них. Тогда Ликин выставил этих жеребят в состязаниях взрослых коней и победил ими. Спартанец Лихас, сын Аркесилая (двукратного олимпионика, между прочим), не мог выставить в Олимпии колесницу от своего имени, так как спартанцы тогда временно были отстранены от состязаний из-за военного противостояния с элейцами. Поэтому Лихас выпустил свою колесницу от имени фиванского народа. Когда же его колесница победила, он своими руками возложил венок победителя на возничего. За это гелланодики подвергли Лихаса бичеванию. После прекращения этой войны Лихас поставил в Олимпии статую в честь своей олимпийской победы, но у элейцев в списке победителей так и остался фиванский народ. Антипатр из Милета, сын Клинопатра, выделялся ловкостью среди мальчиков, которые готовились состязаться в беге. Сиракузцы, которые привезли в Олимпию жертвы от Дионисия Старшего, стали предлагать Клинопатру большие деньги, чтобы он объявил своего сына родом из Сиракуз. Но Антипатр после победы в состязаниях громко объявил себя жителем Милета, так как он презирал дары от тиранна. И на статуе Антипатр написал, что он родом из Милета, и что он первый из ионян, который посвятил статую в Олимпию. Дамиск из Мессены победил в Олимпии в беге мальчиков, когда ему был только 12 лет. Позднее этот Дамиск побеждал на Немейских и Истмийских играх, но уже в пентатле. Кратин из ахейской Эгиры был очень красивым мальчиком, но на состязаниях в Олимпии он проявил такое борцовское мастерство, что элейцы разрешили ему поставить рядом со своей статуей и статую своего наставника Эвтихила. В Олимпии в древности стояли три статуи Дикона, сына Каллиброта. Этот Дикон одержал одну победу во время соревнований мальчиков, и две – во время соревнований взрослых атлетов. Когда он одержал победу среди мальчиков, то его провозгласили жителем Кавлонии, ахейской колонии в Южной Италии. Позднее, за деньги, разумеется, он стал провозглашать себя жителем Сиракуз. Это Дикон одержал также пять побед на Пифийских играх, четыре на Немейских и три на Истмийских. Сострат из Сикиона одержал на играх в Олимпии три победы в панкратии в 364, 360 и 356 гг. до Р.Х. (104,105 и 106 Одимпиады). У него было прозвище Акрохерсит (“акрай хейрон” по-гречески означает “края рук”), так как он, начиная поединок, старался схватить соперника за пальцы и начинал их ломать. [Не подумайте ничего плохого, это не противоречило правилам состязаний в панкратии.] Отпускал соперника Сострат только после того, как тот отказывался от продолжения поединка. Этот Сострат также одержал две победы на Пифийских играх, и двенадцать побед на Немейских и Истмийских играх. В заключение выпуска расскажу о противостоянии в Олимпии между Евфимом, сыном Антиклея, из Локр и Феагеном, сыном Тимосфена, с Фасоса. На играх 74-й Олимпиады Евфим одержал победу в кулачном бою. Однако на следующих играх ему не удалось повторить свой успех, так как у него появился очень сильный соперник, Феаген. Отец Феагена, Тимосфен, был жрецом Геракла, а этот атлет обладал такой силой, что соплеменники считали его сыном Геракла. На играх 75-й Олимпиады Феаген решил участвовать в кулачном бою и в панкратии. В кулачном бою Феаген стал победителем, одолев Евфима; но этот поединок отнял у него столько сил, что в состязаниях панкратиатов он не смог оказать достойного сопротивления и проиграл Дромею из Мантинеи. Гелланодики решили, что это произошло, потому что Феаген записался в состязания по кулачному бою из-за зависти к Евфиму, и наложили на Феагена “священный штраф”: он должен был заплатить один талант в пользу бога и один талант лично Евфиму. На играх 76-й Олимпиады Феаген заплатил положенный штраф в пользу бога, а в виде компенсации Евфиму он отказался от состязаний в кулачном бою. На этих играх Феаген стал победителем в панкратии, а Евфим выиграл состязания в кулачном бою. Евфим также выиграл состязания в кулачном бою и на играх 77-й Олимпиады.

Рыбы в Древнем Риме В книге Марка Теренция Варрона (116-27 гг. до Р.Х.) “О сельском хозяйстве” целый раздел посвящён рыбным садкам. Варрон пишет: "Те садки, которые полнят водой речные нимфы и где живут наши местные рыбы, предназначены для простых людей и приносят им немалую выгоду; те же, что заполнены морской водой, принадлежат богачам и получают как воду, так и рыб от Нептуна. Они имеют дело скорее с глазом, чем с кошельком, и скорее опустошают, чем наполняют последний". Многие известные нам факты подтверждают это высказывание Варрона. Известно, что консулярий Гирций (90-43 гг. до Р.Х.) тратил на кормление своих рыб по 12 тыс. сестерциев зараз. Этих рыб у него было такое множество, что однажды он одолжил Цезарю шесть тысяч мурен из своих садков с условием, что тот их ему вернет по весу; это условие подразумевало, что рыбы не похудеют. У Квинта Гортензия (114-50 гг. до Р.Х.) под Вайями были садки с хищными рыбами, для кормления которых у окрестных рыбаков скупался весь их улов. Известный политик, полководец и гурман Луций Лициний Лукулл (118-56 гг. до Р.Х.), чтобы соединить свои рыбные садки с морем, прорыл прибрежную гору. Такие факты вроде бы подтверждают широко распространённое мнение о безумствах римских богачей. Однако при этом обычно упускается из виду, что главным здесь были не траты сами по себе, а создание ореола изысканности, снобизма, демонстрация своей способности к переживаниям, недоступным толпе. В таких рыбных садках часто устраивали отделения, особые для каждой породы рыб, следуя примеру "Павсания и художников того же направления, которые делят свои большие ящики на столько отделений, сколько у них оттенков воска". Здесь имеется в виду Павсаний – древнегреческий художник IV века до Р.Х., одну из картин которого Лукулл приобрёл за огромные деньги. Самое же главное заключалось в том, что в подавляющем большинстве случаев рыбы из таких садков не использовались в пищу, ибо считались священными; так священны были рыбы, приплывавшие к жрецам во время жертвоприношений в некоторых приморских городах Лидии. Вельможные богачи кормили своих рыб собственноручно, проявляя трогательную заботу об их аппетите, а когда они заболевали — об их лечении. Летом принимались особые меры, чтобы избавить рыб от страданий, связанных с жарой. Немного о птицах В той же книге Варрона есть раздел о птичниках. Они тоже делились на те, что устраивались для выгоды, и те, что должны были только доставлять удовольствие. Последние назывались греческим словом “орнитон”. Лукулл устроил птичник в своем Тускуланском поместье так, чтобы "в нём же [то есть в “орнитоне”] находилась и столовая, где Лукулл мог изысканно обедать, одновременно наблюдая птиц, одни из которых лежали жареные у него на тарелке, а другие порхали у окон своей тюрьмы". Через полтора века знаменитый оратор, доносчик, политический деятель и богач Аквилий Регул (43-102), начинавший при Нероне и сошедший с политической арены лишь при Траяне, содержал для своего сына-подростка виварий и птичник, мало чем уступавшие “орнитонам” Лукулла и садкам Гортензия. Когда мальчик умер, Регул перебил у погребального костра всех животных и птиц, что отнюдь не было в римских обычаях, а скорее демонстративно контрастировало с ними. Подлинный смысл такого поступка мы узнаём из одного письма Плиния Младшего, который утверждал, что не только содержание животных, но и их уничтожение, было престижным демонстративным актом: "Это уже не горе, а выставка горя". Этот своеобразный зоопарк входил в число тех владений Регула, что выражали богатство в неразрывной связи его с искусством. Плиний Младший писал: "Он живёт за Тибром в парке; очень большое пространство застроил огромными портиками, а берег захватил под свои статуи". О статуях В классическую эпоху Древнего мира народные собрания выносили решения ставить статую человека только за особые заслуги. Таких почестей удостаивались олимпионики, тираноубийцы, люди, оказавшие помощь городу во время бедствий. Во времена Империи города, согласно обычаю, также стремились почтить своих выдающихся граждан, подчеркнуть их преданность полису и благодарность полиса за их благодеяния. Но так как заслуги и благодеяния часто бывали весьма ординарны, а каждый следующий благодетель ждал себе награды не худшей, чем предшествующему, то у городов порой не хватало средств на установку новых почетных статуй. Дион Хрисостом (40-120) упрекает родосцев в том, что они даруют почетные статуи своим гражданам, а потом просто меняют надписи на пьедесталах, чтобы почтить нового благодетеля. Печать Августа В начале своего правления император (принцепс) Август (63 г. до Р.Х. – 19 г. по Р.Х.) в качестве личной печати использовал изображение сфинкса. Потом сфинкса сменило изображение Александра Македонского. Ну, а в конце жизни Август стал пользоваться печатью со своим собственным изображением. Эта печать потом перешла к его преемникам. Возлияния Гермесу Древние герои, когда завершали свои пиры, совершали возлияния именно Гермесу, как богу покровителю сна, а вовсе не Зевсу, как это стали делать греки в классическую эпоху. Когда по завершении торжественной трапезы жертвенным животным отсекали языки, их тоже посвящали Гермесу как богу красноречия, и в его честь также совершались возлияния. Мы видим, что у Гомера Гермес усыпляет и будит людей с помощью своего жезла. С помощью этого же жезла Гермес сопровождает души умерших в царство мёртвых. Платон и Аристипп Однажды Платон встретил идущего с рынка Аристиппа и стал его укорять за то, что тот накупил слишком много рыбы. Аристипп в своё оправдание ответил, что заплатил за неё только два обола. Тогда Платон воскликнул, что за такую цену он и сам бы взял, а Аристипп на это сказал: "Видишь, Платон! Выходит, что это не я чревоугодник, а ты - корыстолюбец".

Случай с посланником Фридрих Христиан Вебер (?-1739) был посланником Ганновера при дворе Петра I в 1714-1719 годах. Позднее он представлял Англию. Когда Вебер только прибыл в Петербург, генерал-адмирал Фёдор матвеевич Апраксин (1661-1728) устраивал для всего царского двора пир, на который по приказанию Петра I пригласили и Вебера. Но в Петербурге Вебера в лицо ещё никто не знал, а он явился во дворец по ганноверскому обычаю без слуг и в довольно скромной одежде. Офицер, стоявший со стражей у дворца, не пропустил Вебера и пригрозил ему бердышем, а когда Вебер стал качать свои права и настаивать, что у него есть приглашение, то был просто выкинут с лестницы. Через одного из своих знакомых Веберу удалось сообщить во дворец о случившемся, и тот же офицер, униженно извиняясь, провёл посланника в зал, где шёл пир. Один из министров императора дал Веберу следующее наставление: "Так как Русские не знают твоего отечества, то в своём простом, хотя и опрятном, кафтане, ты можешь подвергнуться ещё большей опасности, если не прикажешь обшить его по всем швам серебром или золотом, и если перед тобой не будет пары слуг, которые бы кричали:“Поди прочь!”" О том, как проходил это пир, Вебер написал очень кратко: "...дюжина бокалов венгерского и две кварты водки, которые я должен был выпить в два приёма из рук и теперь ещё здравствующего вице-царя Ромодановского, отняли у меня всякое чувство и разум. Впрочем, утешение оставалось мне в том, что почти все другие гости спали уже на полу, и никто поэтому не мог заметить оплошности другого". [Князь Фёдор Юрьевич Ромодановский (1640-1717).] Русское застолье Позднее Вебер описал процедуру застолий в домах русских вельмож: "Когда сядут за стол, то прежде всего подают холодные кушанья, ветчину, колбасы, студень и всякого рода мяса, изготовленные с деревянным (прованским) маслом, луком и чесноком; все эти кушанья остаются на столе с час времени и долее; затем идут супы, жаркое и другие горячие блюда, а уже в-третьих подают конфекты. За здоровья принимаются пить тотчас в начале пира из больших стаканов и бокалов, видом похожих на колокола. На пирах знатных вельмож, никакого другого вина и не видно, кроме венгерского, и в изобилии его русские особенно желают выказать свою роскошь". Последовательность тостов Вскоре на одном из пиров в честь победы над шведами в Финляндии Вебер обратил внимание на порядок заздравных кубков: "Первый провозглашен был за Божьей милостью [царя], второй - за всех храбрых матросов, третий за всех верных союзников, [потом] за всех храбрых воинов и проч., и проч." Русские красавицы в 1714 году Вид русских прелестниц произвёл на ганноверского посланника несколько странное впечатление. Рассказывая о своём посещении пира у Апраксина, Вебер записал: "На помянутом пиршестве присутствовали все красавицы Петербурга, и хотя тогда уже все носили французские платья, но многие не умели в них хорошо держать себя, а своими черными зубами достаточно доказывали, что они не совсем отстали от устарелого русского мнения, будто бы только у мавров и обезьян - белые зубы". Так как свои дневниковые записи Вебер редактировал значительно позднее, то он справедливо замечает: "Впрочем, предрассудок этот с течением времени совершенно искоренился, так что теперь чужестранец, находясь в избранном обществе в Петербурге, до тех пор, по крайней мере, пока не вступит в разговор, решительно может подумать, что он не в России, а в Лондоне, или в Париже". Добрые христиане О пьянстве русских Вебер писал довольно сдержанно, хотя и отметил в одном месте, что россияне являются самой пьющей нацией в мире. В другом месте своих дневников Вебер отмечает, что "хотя в среде Русских есть не пьющие решительно никаких крепких напитков, но большинство их считает недостаточно добрым христианином того, который захотел бы воздержаться от вина на Масленице, или в какие-нибудь другие большие праздничные дни". О русском чванстве Вебер, приехав в Петербург, по европейскому обычаю решил нанести визиты видным российским вельможам, но сразу же столкнулся с суровой действительностью. В России при Петре I ещё не было обычая наносить визиты, и первый же вельможа, к которому прибыл Вебер с визитом [Вебер не называет имён] долго продержал посланника во дворе на морозе, а когда вышел, поинтересовался, что ему надо. Когда Вебер сказал, что ничего такого ему не надо, то этот вельможа грубо заявил: "Ну, и я от тебя ничего не желаю". Такой приём не остудил Вебера, и он отправился к следующему вельможе, который сразу же заявил посланнику: "Такой земли я не знаю. Ступай к тем, к кому ты послан". После такого приёма Вебер решил больше не наносить никому визитов, кроме тех, которые полагались по его официальному положению. Через несколько дней, когда эти же вельможи увидели, что Пётр I долго и милостиво беседовал с Вебером, "оба царедворца бросились ко мне и самым унизительным образом просили у меня извинения в их грубости, и при этом чуть не падали передо мною на пол, и все погреба свои предлагали к моим услугам". Однако Вебер больше не захотел беседовать с ними. Где деньги? Время течёт, но в России мало что изменяется. Вебер был в Петербурге почти 300 лет назад и сделал заметки о состоянии дел в России, которые очень значительно перекликаются с современностью. Вот, например, что он писал о наживаемых русскими средствах: "Так как цари имеют власть во всякое время, по усмотренным обстоятельствам, отбирать имения у бояр своих, то поэтому и сии последние возымели ложное мнение, будто они то же могут делать со своими крестьянами. Отсюда и происходит, что всякое прилежание, всякое стремление к приобретению подавлены у крестьян, и что крестьяне эти, из недоверия к помещику своему, если и приобретают кое-что тайком, то зарывают в навоз и ничему не дают ходу. Высасывая себе таким образом хитростию и властью сок и силу крестьян, дворяне не хотят в то же время колоть глаза своими награбленными богатствами, и оттого, по примеру крестьян, запирают свое золото в ларцы, где оно и ржавеет, или же (как разумно делают теперь некоторые из них) посылают свое золото в банки, в Лондон, Венецию, или Амстердам. Вследствие всего этого, так как деньги дворян и крестьян скрыты, то они и не могут быть в обращении, и не приносят стране никакой пользы". В наше время богачи уже не боятся колоть глаза своим богатством, а наоборот... Налоговая реформа В Росси часть налогов собиралась натурой, и собранное продовольствие крестьяне были обязаны доставлять в пункты сбора самостоятельно. По мере роста государства пути доставки продовольствия удлинялись, так что сама доставка продовольствия становилась непосильной обязанностью. Посыпались многочисленные жалобы на такие порядки, Пётр I решился на реорганизацию процедуры сбора налогов, и вот что из этого получилось: "...было решено, наконец, доставку провианта предоставить известным поставщикам и, вместо хлеба, взимать с земцев стоимость его. Мера эта, без сомнения, была бы великим облегчением стране, если б только дело повелось чисто. Но при этом завелась бездна мошенничества, и большие господа, которым поручалось договариваться с поставщиками, сами принимали доставку на себя, под чужими именами, выговаривая себе в контракте цену за тонну хлеба, какую хотели. Так что цена за хлеб, поступавший в царские магазины, стояла гораздо выше рыночной; поэтому ожидаемое облегчение стране обратилось в невыносимую ей тягость..." Да и собранные средства не полностью поступали в казну. Со слов одного из своих хорошо информированных русских конфидентов Вебер записал: "Из собранных податных 100 рублей, наверное, каких-нибудь 30 рублей поступают в казну Его Величества, остальное чиновники делят между собою за труды свои". Борьба с коррупцией Не обошёл своим вниманием Вебер и взяточничество в России, но конкретные факты он поостерёгся приводить, ограничившись общими словами: "Средства, употребляемые для извлечения взяток, неисчислимы, и их также трудно исследовать, как и исчерпать море, и хотя повелением Его Величества многие из них искореняются, но чиновники с изумительною быстротою приискивают новые". Совсем как в наше время!

Уникальная находка Джон Биглоу с 1861 года был генеральным консулом США в Париже, а затем и полномочным представителем. Ему удалось отыскать в Париже рукопись автобиографии Бенджамина Франклина, которая считалась давно утраченной, и издать её в 1868 году. Успех книги превзошёл его ожидания, так что вскоре Биглоу издал собрание сочинений Франклина в 10 томах, а также написал его биографию. Президент-холостяк Единственным холостяком в Белом Доме был пятнадцатый президент США Джеймс Бьюкенен. После смерти своей невесты он так и не женился, так что в роли хозяйки Белого дома выступала его племянница Харриет Лэйн. Появилась даже шутка, что Бьюкенен "с тех пор как стал зрелым мужчиной, женат на американской конституции". Во всех остальных случаях президенты США без жён были просто вдовцами. 400 семейств Миссис Каролина Астор, жена Уильяма Бэкхауза Астора-младшего, внука знаменитого Джона Джекоба Астора-первого, считалась одним из главных центров высшего общества Нью-Йорка своего времени. В этом ей активно помогал личный друг миссис Астор адвокат Уорд МакАлистер. В 1892 году на одном из своих приёмов миссис Астор заметила, что приглашённые гости едва могут разместиться даже в большой бальной зале. Тогда она предложила МакАлистеру сократить количество приглашаемых гостей до четырёх сотен. Вот так и родилось знаменитое выражение "400 семейств". Друг мой, враг мой В 1884 году республиканец Джеймс Гиллеспи Блейн проиграл президентские выборы демократу Гроверу. В этом событии не было бы ничего особенно удивительного, даже учитывая тот факт, что Кливленд стал первым президентом-демократом после окончания Гражданской войны, если бы ключевым моментом в поражении Блейна не было бы выступление его сторонника преподобного Бергарда. На одном из предвыборных собраний Бергард в присутствии Блейна во всеуслышание заявил, что демократы – это партия "рома, римской церкви и мятежа". А Гражданская война закончилась уже 19 лет назад. Блейн не опротестовал заявление Бергарда, и это привело к тому, что католики-ирландцы в ключевом штате Нью-Йорк дружно проголосовали за Кливленда. Кливленд победил в штате Нью-Йорк большинством примерно в одну тысячу человек, а общее преимущество Кливленда по всей стране составило чуть больше 29 тысяч голосов. О президенте Кливленде Президент Гровер Кливленд известен ещё парочкой интересных фактов. Во-первых, он единственный президент в истории США, который получил два порядковых номера в списке президентов этой страны – 22-й и 24-й, - так как он избирался на эту должность дважды, но с перерывом в четыре года. Во-вторых, Кливленд был единственным президентом США, чья свадьба была сыграна непосредственно в Белом доме 2 июня 1886 года. Его избранницей стала Френсис Клара Фолсом, которая оказалась самой молодой первой леди США. Символы из XIX века Прославленный американский художник-карикатурист Томас Наст (1840-1902) известен тем, что он создал несколько образов, популярных и в наши дни. Во-первых, он ввёл в оборот символы двух главных партий страны: слона – символ республиканской партии и осла – символ демократов. Во-вторых, именно он создал популярный и всем известный образ дядюшки Сэма, который (дядюшка Сэм) появился ещё в 1812 году, но не имел постоянного образа. И, в-третьих, Наст создал всем известный и ставший каноническим образ Санта-Клауса. Эндрю Джексон vs Южная Каролина 7-й президент США Эндрю Джексон использовал свое право вето гораздо чаще, чем любой из его предшественников. Часто он оправдывал свои действия тем, что выгода от отклоняемых им законопроектов принесла бы пользу лишь небольшому числу налогоплательщиков. Когда возникла угроза выхода из Союза Южной Каролины из-за ограничительных федеральных тарифов на торговлю, президент Джексон действовал твердо и решительно. Он заявил в 1831 году, когда Южная Каролина отменила федеральный тариф и возникла угроза выхода штата из Союза: "Ни один штат или штаты не имеют права отколоться... Поэтому отмена тарифа означает восстание и войну, и другие штаты вправе их подавить". Это было заявлено еще за 30 лет до форта Самтер и по более невинному поводу. Джексон стал демонстративно готовить войска, чтобы подавить мятежный штат; но конгресс решил понизить тариф, президент согласился с этим, и конфликт был исчерпан. Конец Центрального банка США В 1829 году президент Эндрю Джексон назвал существовавший тогда Центральный банк США (ЦБ, уже 2-й по счёту) "концентрацией власти в руках небольшой группы людей, не несущих ответственности перед народом". Президент Джексон отметил, что ЦБ не в состоянии обеспечить унифицированное и устойчивое финансовое обращение в стране, и подобные обвинения в адрес ЦБ раздавались из уст президента неоднократно. Полномочия Центрального банка истекали лишь в 1836 году, но его “друзья” провели через Конгресс США законопроект о продлении полномочий ЦБ ещё на 15 лет. Президент Джексон наложил вето на этот законопроект, и борьба вокруг дальнейшей судьбы ЦБ стала одним из центральных пунктов избирательной кампании 1832 года. Джексон привлёк на свою сторону большинство избирателей, когда провозгласил тезис о том, что ЦБ делает "богатых ещё могущественнее и богаче", и с большим преимуществом победил на президентских выборах. В 1836 году полномочия Центрального банка не были продлены, он был вынужден взять патент от штата Пенсильвания и в 1839 году благополучно скончался. Существующая ныне Федеральная Резервная Система США была создана в 1913 году. Указатель имён Джон Джекоб Астор-первый (1763-1848). Каролина Астор (1830-1908). Джеймс Гиллеспи Блейн (1830-1893). Уильям Бэкхауз Астор-младший (1829-1892). Джон Биглоу (Bigelow, 1817-1911). Джеймс Бьюкенен (1791-1868, президент в 1857-1861 гг.). Эндрю Джексон (1767-1845). Гровер Кливленд (1837-1908). Харриет Лэйн (1830-1903). Уорд МакАлистер (1827-1895). Томас Наст (1840-1902). Френсис Клара Фолсом (1864-1947).