Yorik

"Нераскрытые тайны": Как умер Павлик Морозов

Взгляд Ландау на события в Венгрии 1956 года Некая журналистка 11 ноября 1956 года поинтересовалась мнением Ландау о зверствах мятежников в Венгрии. Ландау ей ответил так: "Ещё не было случая в революции, чтобы революционеры творили зверства. Кого убивали, так это эмгэбешников, они даже в плен сдавались, чтобы сохранить себе жизнь. У нас писали, что вытащили из дома какого-то раненого офицера и убили. Оказывается, что дело было так: в одном доме засели четыре эмгэбешника и стали стрелять из автомата по выступавшим. Убили шестьдесят человек. Вот до них и добрались. Потом на какой-то площади наши танки обстреляли толпу, убили шестьсот человек... Революция — это благородное дело, масса детишек борется на баррикадах, от тринадцати до шестнадцати лет. Студенты выступают. Венгерский героизм заслуживает преклонения. Настоящие потомки великих революционеров всех времён. То, что они сейчас проявили, заслуживает позаимствования. Вот перед Венгрией я готов встать на колени". Теперь мы знаем немного больше, чем Ландау, о событиях 1956 года, и его мнение кажется нам немного наивным (http://arkaim.co/topic/2039-228-1956-god-vengerskoe-vosstanie/page__pid__28709__st__20#entry28709). Ещё о Венгрии и о себе В другой раз Ландау так говорил о политике СССР в Венгерском вопросе: "Наши решили забрызгать себя кровью. У нас – это преступники, управляющие страной. Кадар – некий соцпредатель. Он вообще как марионетка сейчас. Наши поручили, и он сидит". 1 декабря 1956 года Ландау сравнивал себя с поведением других учёных в Венгерском вопросе и говорил: "Я – свободомыслящий человек, а они – жалкие холуи. Я, прежде всего, чувствую свое превосходство". Прогноз Дау Все разговоры Ландау прослушивались, и 4 декабря 1956 года была сделана следующая запись: "Успех демократии будет одержан лишь тогда, когда класс бюрократии будет низвергнут. Если наша система мирным путём не может рухнуть, то третья мировая война неизбежна, со всеми ужасами, которые предстоят. Так что вопрос о мирной ликвидации нашей системы по существу есть вопрос судьбы человечества. Создавшееся положение долго продолжаться не может. Я считаю так: если наша система ликвидируется без войны, — неважно, эволюцией или революцией, это безразлично, - то войны вообще не будет. Без фашизма нет войны". Вы сами, уважаемые читатели, можете легко определить, что угадал Ландау, а в чём его взгляды оказались наивными. Власть и Наука Ландау всегда волновало положение учёных в стране и отношение властей к Науке. Он говорил: "Науку у нас не понимают и не любят, что, впрочем, и неудивительно, так как ею руководят слесари, плотники, столяры. Нет простора индивидуальности. Направления в работе диктуются сверху... У нас наука окончательно проституирована и в гораздо большей степени, чем за границей. Там всё-таки есть какая-то свобода у учёных". Отношение к “атомным делам” Подслушивающие устройства зафиксировали и такое высказывание Ландау: "Разумный человек должен стараться держаться как можно дальше от практической деятельности такого рода. Надо употребить все силы, чтобы не войти в гущу атомных дел. В то же время всякий отказ и самоотстранение от таких дел должно делаться осторожно. Целью умного человека, желающего, елико возможно, счастливо прожить свою жизнь, является максимальное самоотстранение от задач, которые ставит перед собой государство, которое построено на угнетении". “Патологи” Ландау часто говорил, что 90% работ, опубликованных в “Physical Review”, относится к разряду “тихой патологии” и их авторов он классифицировал как “патологов”. Он подразумевал, что такой автор чужих результатов не присваивает, своих не имеет, лженаукой не занимается, а тихо (и ненужно) ковыряется в своей области. Часть научных работ Ландау классифицировал как “бред” или “бредятину”. Парадокс Однажды Борис Лазаревич Йоффе услышал от своего учителя: "Как вы можете решать задачу, если вы заранее не знаете ответа?" Завет Ландау "Надо каждый день строить и созидать свою жизнь. За вас этого никто не сделает. И надо постоянно стремиться к счастью, это обязанность человека, его долг. Более того, каждый должен научиться радоваться жизни. А наша система воспитания такова, что нормой считается не жизнерадостное настроение, а сосредоточенно-унылое. Дело доходит до анекдота: гарантией благонадёжности советского человека является выражение лица угрюмое, как у медведя, и одежда самых мрачных тонов. Это называется – делать умный вид. Модель руководителя, именно в том смысле, что он только и умеет, что водить руками".

Николай Гумилёв глазами Анны Ахматовой Читая приведённые ниже воспоминания и мнения Анны Андреевны о своём бывшем муже, следует иметь в виду, как минимум, два важных обстоятельства: во-первых, в любых воспоминаниях всегда есть неточности; во-вторых, Павел Николаевич Лукницкий (1900-1973), который записывал высказывания Ахматовой в начале двадцатых годов XX века, делал это уже дома после возвращения от А.А., и это тоже могло стать причиной некоторых ошибок. Старый Ворчун (Виталий Киселёв) “Юдифь” Ахматова вспоминала, что зимой 1913 года Гумилёв почти совсем не писал стихотворений: "Я только одно стихотворение помню за это время – “Юдифь”... Он много занимался переводами... Готье и др." В другой раз, занимаясь разбором черновика “Юдифи”, Ахматова сказала: "Интересно, заметьте: у Николая Степановича Юдифь - девушка. Ведь на самом деле она была вдовой. Для Николая Степановича - все девушки. Женщин для него не существует. Стоило ли бы писать о женщине!" “Деревья” По поводу гумилёвского стихотворения “Деревья” Ахматова вспоминала: "В Царском Селе против окна комнаты, в которой мы жили, росло дерево; оно бросало тень и не пропускало солнца. Кто-то предложил срубить дерево. Николай Степанович:“Нет, я никому не позволю срубить дерево. Как это можно рубить деревья?”" Знакомство с Маяковским Маяковский очень хотел познакомиться с Гумилёвым, и их знакомство состоялось в 1912 году. Этому событию предшествовала забавная история. Когда Николаю Степановичу передали, что молодой поэт Маяковский хочет с ним познакомиться, Гумилёв ответил, что он ничего против такого знакомства не имеет, "но только, если Маяковский не говорил дурно о Пушкине". Вскоре выяснилось, что Маяковский пока ещё ничего плохого о Пушкине не говорил, и знакомство двух поэтов состоялось. На благотворительном вечере Летом 1915 года Ахматова вместе с Гумилёвым посетила благотворительный вечер, который устроил Фёдор Кузьмич Сологуб (Тетерников, 1863-1927) в пользу ссыльных большевиков. Билеты на вечер стоили по 100 рублей. Собрались “все богачи” Петербурга, и в одном из первых рядов сидел банкир Дмитрий Леонович Рубинштейн (1876-1937), связи которого с большевиками прослеживаются и после 1917 года. Такие вечера Сологуб устраивал ежегодно. Ахматова читала свои стихи на этом вечере, а Гумилёв не стал, так как он был в военной форме, и ему было неудобно выступать. Рождение Лёвушки Известный учёный Лев Николаевич Гумилёв родился 1 (14) октября 1912 года. Гумилёвы тогда жили в Царском Селе. Ночью Анна Андреевна почувствовала толчки, потом поняла, что скоро придётся рожать, и разбудила мужа: "Кажется, надо ехать в Петербург". С вокзала в родильный дом Гумилёвы пошли пешком, так как Николай Степанович растерялся и забыл, что можно взять извозчика или доехать на трамвае. В 10 часов утра они уже были в родильном доме на Васильевском острове. Вечером Николай Степанович пропал, и отсутствовал всю ночь. На следующий день с утра Анна Андреевна получила множество поздравлений с рождением первенца, и кто-то заложил Гумилёва, как бы случайно рассказав, что тот не ночевал дома. Позже пришёл Николай Степанович, поздравил жену и представил “свидетеля” своего пребывания дома. Был немедленно разоблачён и очень смущён. Гумилёвская экзотика оставляла Анну Андреевну, в лучшем случае, равнодушной. Ведь Ахматова буквально ненавидела всякую южную и восточную экзотику, поэтому, когда Гумилёв возвращался из дальних странствий и начинал описывать свои путешествия, Анна Андреевна уходила в другую комнату: "Скажи, когда кончишь рассказывать". Любить Россию... Николай Степанович однажды обратился к Ахматовой со словами: "Ты научила меня любить Россию и верить в Бога". [Я не нашёл, где и когда он это сделал.] Когда Лукницкий напомнил Ахматовой об этом, она задумчиво ответила: "Не знаю, я ли... Научился, во всяком случае, потому что раньше этого не было. Революция – глубоко чужда ему, даже чистые идеи. Уехал за границу". [Формула “Любить Россию и верить в Бога” родилась, когда император Александр III ответил на вопрос своего сына, будущего Николая II, как быть хорошим императором.] Сон и Козьма Прутков Ахматова вспоминала: "За ужином на одном из собраний Цеха в 12-13 году я, разговаривая с соседями, сказала:“Какой сон я видела недавно - замечательный!”. Николай Степанович издали, очень почтительно, вежливо, сказал: “Чувствуя к Вам безграничное уважение...” и т. д." Лукницкий в своих записях отметил, что это цитата из Козьмы Пруткова. Вероятно, память подвела Анну Андреевну, а Лукницкий поленился проверить точность цитаты. У Пруткова в пьесе “Опрометчивый турка, или: Приятно ли быть внуком?” текст гласит: "Питая к вам с некоторых пор должное уважение, я вас прошу... именем всех наших гостей... об этом сне умолчать". Февраль 1917 г. К Февральской революции Гумилёв отнёсся совершенно равнодушно. 26 или 28 февраля он позвонил Ахматовой и сказал: "Здесь цепи, пройти нельзя, а потому я сейчас поеду в Окуловку..." К этому воспоминанию Ахматова добавила: "Он очень об этом спокойно сказал - безразлично... Всё-таки он в политике очень мало понимал..." Предназначения Все люди, окружавшие Гумилёва, были, по словам Ахматовой, им к чему-нибудь предназначены: "Например, О[сип] Мандельштам должен был написать поэтику, А.С. Сверчкова – детские сказки (она их писала и так, но Николай Степанович ещё утверждал её в этом)". Ахматову Гумилёв назначил писать прозу, просил и убеждал её. Кончилось дело тем, что "однажды Николай Степанович нашел тетрадку с обрывком прозы [написанной А.А.] и прочёл этот отрывок; он сказал:“Я никогда больше тебя не буду просить прозу писать...”" Александра Степановна Сверчкова (1869-1952) – сводная сестра Гумилёва по отцу, Степану Яковлевичу Гумилёву (1836-1910), от его первого брака. Позднее окружение Гумилёва Ахматова очень неодобрительно относилась к большинству людей, окружавших Гумилёва в последние годы его жизни – Георгию Иванову, Оцупу и др. – и считала, что Н.С. сам плодил нечисть вокруг себя. Она с возмущением говорила Лукницкому: "И такими людьми Н.С. был окружён! Конечно, он не видел всего этого. Он видел их такими, какими они старались казаться ему. Представляете себе такого Оцупа, который в соседней комнате выпрашивает у буфетчика взятку за знакомство с Гумилевым, а потом входит к Н.С. и заводит с ним “классические разговоры” о Расине, о Рабле... И Н.С. об Оцупе: “Да, он в Расине разбирается!”..." Георгий Владимирович Иванов (1894-1958) – русский поэт. Николай Авдеевич Оцуп (1894-1958) – русский поэт и переводчик. Мелочи Николай Степанович говорил: "В поезде так легко писать, что я даже не люблю делать это". У Ахматовой в маленьком ящичке вместе с другими предметами хранилась новгородская иконка – единственный сохранившийся у неё подарок от Николая Степановича Гумилёва.

Ирландская торговля Однажды на приёме кто-то провозгласил тост: "Господин настоятель, выпьем за ирландскую торговлю". Свифт немедленно отреагировал: "Сэр, я не пью за покойника!" Не гордись! Некий молодой человек очень гордился своим остроумием и умением говорить дерзости. В присутствии Свифта он воскликнул: "Да будет вам известно, господин настоятель, что я возвысился своим остроумием!" Свифт отреагировал очень спокойно: "Вот как! Послушайте же моего совета, снизьтесь!" Близкая соседка Один раз некая дама своим длинным шлейфом смахнула скрипку, которая разбилась. Свифт по-латыни произнёс: "Увы! Мантуя слишком близкая соседка Кремоны!" Это замечание Свифта требует более подробного комментария. Латинская пословица восходит к временам гражданской войны в Риме, когда Август после одного из сражений отдал своим солдатам на разграбление город Кремону. Солдатам этого оказалось мало, и тогда Август разрешил грабить и соседнюю Мантую. Длинный шлейф дамы во времена Свифта назывался “мантуей”, а Кремона славилась изготовлением скрипок. Оценка Теккерея Английский писатель Уильям Теккерей (1811-1863) в своё время так подытожил различные отзывы о Свифте: "Среди всех интриг и тщеславных устремлений Свифт делал добро, причём иногда помогал достойным людям. Его дневники и тысяча устных рассказов о нём свидетельствуют о его добрых делах и грубых манерах. Он всегда готов был протянуть руку помощи честному человеку, он был не расточителен, но и не скуп. Хотели бы вы иметь такого благодетеля, очутившись в нужде? Я предпочел бы получить картофелину и услышать доброе слово от Голдсмита, нежели быть обязанным настоятелю за гинею и обед. Он оскорблял человека, делая ему одолжение, доводил женщин до слёз, ставил гостей в дурацкое положение, изводил своих несчастных друзей и бросал пожертвования в лицо беднякам. Нет, настоятель не был ирландцем - ирландцы всегда помогали людям с добрым словом на устах и с открытым сердцем". [Оливер Голдсмит (1730-1774).] Отзыв Вольтера Вольтер (1694-1778) в своё время посетил Англию, познакомился там с творчеством Свифта и оставил довольно любопытный отзыв о нём в своих “Письмах об англичанах”: "Мсье Свифт - это Рабле, находящийся в здравом уме и живущий в хорошем обществе. По правде говоря, у него нет той весёлости, но он обладает всею тонкостью, разумом, проницательностью, хорошим вкусом, которых не хватает нашему медонскому кюре. Его стихи отличаются исключительным вкусом и почти неподражаемы, милая приятность присуща ему и в стихах и в прозе; но чтобы понять его как следует, нужно совершить небольшое путешествие в его страну". [“Медонский кюре” – это прозвище Франсуа Рабле (1494-1553).] Свифт о себе В одном письме к Болингброку Свифт объясняет свои попытки сделать карьеру при дворе или в Лондоне: "Все свои попытки выдвинуться я предпринимал только потому, что у меня нет титула и состояния, дабы люди, восхищаясь моими способностями, обращались со мной как с лордом, справедливо или нет - неважно. Итак, репутация необычайно остроумного и учёного человека заменяет голубую ленту или карету шестернёй". В “Дневнике для Стеллы” Свифт обращается к своей корреспондентке: "Я ещё не писал тебе, что лорд-казначей туг на левое ухо, как и я?.. Я не смею сказать ему это о себе; боюсь, он подумает, будто я притворяюсь, чтобы к нему подольститься!" В другой раз он писал Стелле: "Я достойно выгляжу лишь при дворе, где нарочно отворачиваюсь от лорда и заговариваю с самым ничтожным из моих знакомых". Генри Сент-Джон, лорд (виконт) Болингброк (1678-1751). Эстер Джонсон (Стелла, 1681-1728). Взгляд недруга Но так выглядел Свифт в своих глазах, а вот что написал о Свифте некий епископ Кеннет, который относился к нашему герою явно недоброжелательно: "Когда доктор Свифт вошел в кофейню, с ним раскланялись все, кроме меня. Когда же я явился в приемную залу (при дворе), чтобы подождать начала молебна, доктор Свифт был там в центре всеобщего внимания. Он упрашивал графа... за некоего священника, которому нужно место. Он обещал мистеру ... договориться с лордом-казначеем, чтобы ему выплачивалось жалованье в двести фунтов годовых как священнику англиканской церкви в Роттердаме. Он отсоветовал Ф. Гвинну, эсквайру, входить к королеве с красной сумкой и заявил во всеуслышание, что имеет кое-что передать ему от лорда-казначея. Он вынул золотые часы и, справившись, сколько времени, посетовал, что уже очень поздно. Какой-то человек сказал, что он слишком торопится.“Что же делать, - сказал доктор, - если придворные подарили мне часы, которые плохо ходят?” Потом он стал внушать молодому аристократу, что лучший поэт Англии - это мистер Поуп (католик), который начал переводить Гомера на английский язык, и все должны подписаться на это издание. “Потому что Поуп, - заявил он, - не начнет печатать свой перевод, пока я не соберу для него тысячу гиней”". Александр Поуп (1688-1744). Свифт и женщины Первый биограф Свифта граф Оррери оставил любопытные записи об отношении настоятеля с женщинами: "Если мы отдельно рассмотрим поведение Свифта по отношению к женщинам, то обнаружим, что он смотрел на них скорее как на бюсты, чем на статуи в целом... Вы, наверное, улыбнулись бы, узнав, что его дом постоянно был сералем для самых добродетельных женщин, которые навещали его с утра до вечера". Джон Бойл, граф Оррери (1707-1762).

Сталин и Мдивани В декабре 1922 года было принято решение о создании Закавказской Федерации, в состав которой входили Азербайджан, Армения и Грузия. Это был один из подготовительных шагов для создания СССР. Не все в стране были согласны с таким ходом дел. Один из старейших большевиков, Буду Мдивани, считал, что кавказские республики должны входить в будущее союзное государство независимо друг от друга. Он даже обращался за поддержкой к Ленину, который вроде бы поддержал его. В 1923 году на совещании в ЦК партии, на которое были приглашены и представители всех национальных республик и областей, это движение было осуждено, получило название национал-уклонизма, и Сталин сказал по этому поводу: "Мдивани изображает дело так, что… всё таки он победил. Я не знаю, что назвать тогда поражением. Впрочем, известно, что блаженной памяти Дон Кихот тоже считал себя победителем, когда его расшибло ветряными мельницами. Я думаю, у некоторых товарищей, работающих на некотором куске советской территории, называемом Грузией, там, в верхнем этаже, по видимому, не всё в порядке". Поликарп Гургенович Мдивани (кличка Буду, 1877-1937). Не преувеличивайте! В 1926 году Сталин посетил Тифлис (теперь Тбилиси), где его очень тепло встретили. Выступая на собрании рабочих Главных железнодорожных мастерских, Сталин высказался по этому поводу: "Я не заслужил доброй половины тех похвал, которые здесь раздавались по моему адресу. Оказывается, я и герой Октября, и руководитель компартии Советского Союза, и руководитель Коминтерна, чудо-богатырь и всё, что угодно. Всё это пустяки, товарищи, и абсолютно ненужное преувеличение. В таком тоне говорят обычно над гробом усопшего революционера. Но я ещё не собираюсь умирать". По поводу Троцкого В конце 1926 года в Москве проходил расширенный пленум Исполкома Коммунистического Интернационала. На этом пленуме к Троцкому обратились с вопросом, как он относится к своему меньшевистскому прошлому? Троцкий ответил: "Тот факт, что я вступил в большевистскую партию… уже сам по себе доказывает, что я сложил на пороге партии всё то, что отделяло меня до той поры от большевизма". Сталин в своём выступлении не прошёл мимо этого высказывания Троцкого: "Как можно складывать такие пакости на пороге партии?… Сложил ли он эти вещи на пороге партии про запас для будущих боёв в партии?.. Не раз обращались к Троцкому с вопросом об его отношении теперь, в 1926 году, к его же "теории" перманентной революции… Он сказал, что "теория" перманентной революции имеет некоторые "пробелы"… Какие именно пробелы имеет в виду Троцкий… – обо всём этом он не сказал ни слова. Троцкий поступил в данном случае так же, как поступали в старое время некоторые ловкие оракулы, когда они отговаривались от вопрошающих двусмысленным ответом, вроде следующего:“При переходе через реку будет разбито большое войско”. Через какую реку, чьё войско будет разбито, – пойми, кто может". Докуковались В ноябре 1927 года Сталин вбивал один из последних гвоздей в гроб троцкистской оппозиции: "В 1921 году… Троцкий вновь стал кричать о „гибели“ революции. Я помню хорошо, как в Политбюро, в присутствии тов. Ленина, Троцкий утверждал, что „кукушка уже прокуковала“ дни и часы существования Советской власти... Я не знаю, куковала тогда кукушка или не куковала. Но если она куковала, то надо признать, что куковала она неправильно. В 1925–1926 годах… Троцкий, на этот раз уже совместно с Каменевым и Зиновьевым, стал вновь куковать о “гибели” революции, выдавая поражение своей собственной группы на XIV съезде… за поражение революции. Однако революция и не думала погибать…, а трудности были преодолены… Теперь, в конце 1927 года, в связи с новыми трудностями в период перестройки всего нашего хозяйства на новой технической базе, они вновь начали куковать о “гибели” революции, прикрывая этим действительную гибель своей собственной группы… Так они куковали и куковали, и докуковались, наконец, до ручки". Предисловие Сталина В конце двадцатых годов молодая журналистка Е.Н. Микулина из журнала “Крестьянка” написала брошюру “Соревнование масс”, но никак и нигде не могла её напечатать. Отчаявшись, она обратилась в ЦК ВКП(б) и попросила приёма у тов. Сталина. Секретарша не очень любезно сказала, что Сталин занят, попросила оставить рукопись, и пообещала, что ей обязательно ответят. Через неделю Микулиной позвонил Иван Павлович Товстуха (1889-1935), помощник Сталина, и сказал: "С вашей книжкой ознакомились, и товарищ Сталин хотел бы с вами поговорить". В назначенный день и час Микулина вошла в кабинет Сталина, который, прохаживаясь возле письменного стола, сказал ей: "Какая молодая, а такие умные книжки пишет. В чём Ваши трудности?" Микулина ответила: "Не могу нигде напечатать, товарищ Сталин". Сталин на минуту задумался: "Да, это трудно. Как же Вам помочь? А что если я напишу предисловие к Вашей книжке? У меня много работы, но если Вы потерпите дней десять, я напишу предисловие". Микулина от радости не знала, что сказать: "К вам трудно попасть, товарищ Сталин, в приёмной такая мегера сидит". Сталин даже улыбнулся на это: "Она не мегера, просто у неё трудная работа". Потом вождь поинтересовался, чем журналистка планирует заниматься дальше. Микулина ответила: "Хочу писать о стройках пятилетки, но я работаю в журнале “Крестьянка”, а там сельскохозяйственный профиль, поэтому меня не пошлют на промышленные объекты". Сталин промолвил: "Я думаю, Вас пошлет газета “Правда”". Через несколько дней в общежитие, где жила Микулина, пришёл пакет с обещанным предисловием Сталина. Журналистка пошла в издательство, где её упорно отказывались печатать. Редактор, увидев Микулину, закричал: "Я же Вам объяснял, что план забит, бумаги нет!" Микулина поинтересовалась: "А если к моей брошюре будет предисловие члена Политбюро?" Редактор, не подозревая подвоха, ответил: "Тогда издадим в этом году". Микулина настаивала: "А если это будет предисловие товарища Сталина?" Редактор что-то почувствовал и нервно ответил: "Издадим немедленно". Когда Микулина вручила ему сталинскую машинопись, редактор сразу же исчез, но вскоре появился в сопровождении главного редактора и директора издательства, который обратился к молодой журналистке с проникновенными словами: "Что же Вы ко мне с самого начала не зашли. Эх, молодёжь, всему вас учить надо. Ладно, вот договор, подписывайте и идите в кассу за гонораром, пока она не закрылась". Вскоре уже вся Москва знала, что сам Сталин написал предисловие к брошюре рядовой журналистки. К Микулиной вскоре прибыл корреспондент журнала “Огонёк” и попросил разрешение напечатать это предисловие. Микулина решила проконсультироваться с Товстухой, и тот ответил, что предисловие Сталина будет отдельно напечатано в газете “Правда”, главном печатном органе партии. Микулина Елена Николаевна (1906-1998). Меру знает! В конце 1938 года в угольной промышленности СССР происходили кадровые перемены, и на должность заместителя начальника Главугля был рекомендован Александр Фёдорович Засядько (1910-1963), начальник одной из шахт. Во время обсуждения кандидатур, кто-то сказал, что Засядько злоупотребляет спиртными напитками, и тогда Сталин попросил пригласить того к нему на собеседование. Во время разговора Сталин предложил Засядько выпить, и тот с удовольствием опрокинул стакан водки за здоровье товарища Сталина. Беседа продолжилась, и через некоторое время Сталин предложил выпить по второй. Засядько опять хлопнул стакан водки, а Сталин чуть пригубил свою рюмку и внимательно наблюдал за собеседником. Вскоре Сталин предложил выпить по третьей, но Засядько отодвинул свой стакан со словами: "Засядько меру знает!" Когда на Политбюро опять стали обсуждать кандидатуры новых руководителей Главугля и снова заговорили о пьянстве Засядько, Сталин, попыхивая трубкой, веско сказал: "Засядько меру знает!" Александр Фёдорович сделал хорошую карьеру не только в угольной промышленности – в 1958 году он стал заместителем Председателя Совета Министров СССР. Своих хватает В декабре 1949 года Мао Цзэдун прибыл с визитом в СССР и пробыл у нас около трёх месяцев. Во время одной из встреч со Сталиным, он попросил разрешения переселить 20 миллионов китайцев на советский Дальний Восток. Сталин сухо отказал: "У меня своих 200 миллионов хватает". Борис Андреев На другой встрече Сталин представил китайскому гостю популярного киноактёра Бориса Фёдоровича Андреева (1915-1982), только что сыгравшего главную роль в фильме Михаила Чиаурели (1894-1974) “Падение Берлина”, и пошутил: "Вот артист Борис Андреев. Мы с ним вдвоём брали Берлин".

Христиан Томазиус в Галле Немецкий юрист и философ Христиан Томазиус (1655-1728) был сторонником "рациональной " философии и считал, что главная задача философии заключается в том, чтобы "содействовать земным практическим целям человека и общественному благу". Именно Томазиус своими работами в области правоведения сделал в университете Галле популярным девиз: "Право, право, и ничего кроме права!" Томазиус одним из первых, если не первым, начал преподавание в университете на немецком языке. Христиан Вольф в Марбурге Другим известным философом в Университете Галле был Христиан Вольф (1679-1754). Вольф был изгнан из Галле прусским королём Фридрихом I, провёл 17 лет в университете Марбурга, и возвращён в Галле по просьбе Фридриха II. Он одним из первых поставил проблему философского познания мира с помощью точных наук, физики и математики, не отрицая при этом веры в Бога. Преподавая в Марбурге, Вольф писал: "Если бы глубже изучали физику и естественные науки, то увидели бы, что в каждом творении, как бы ничтожно оно ни было, сокрыто многое для познания Творца; и вместо того, чтобы преследовать Науку, надо обращать её во славу Бога и, по совету одного просвещённого теолога, вместе с Библией изучать Книгу Природы и познавать Небо не только изнутри, но и снаружи". М.В. Ломоносов был одним из учеников Вольфа. Мюнхгаузен и Геттинген Барон Герлах Адольф фон Мюнхгаузен (1688-1770) учился в Галле, стал министром в Ганновере и в 1734 году основал Геттингенский университет, став его первым куратором. Этот университет вскоре сделался одним из самых прославленных университетов в Европе. К университетской библиотеке имели свободный доступ не только профессора, но и студенты, а богословский факультет в Геттингене не занимал ведущего положения и был лишён права цензуры. С 1739 года в Геттингене стала издаваться научная газета, выходившая три раза в неделю! Кстати, барон Герлах Адольф был кузеном, ставшего всемирно известным барона Карла Фридриха Иеронима фон Мюнхгаузена (1720-1797). Роль университетов Писатель и философ Фридрих Паульсен (1846-1908) в конце своей жизни охарактеризовал роль немецких университетов в жизни страны следующим образом: "Получившие университетское образование составляют в Германии своего рода духовную и интеллектуальную аристократию... Они являют собой нечто вроде "дворянства государства", поскольку все участвуют в управлении государством... Вместе взятые, они составляют однородный сегмент общества; они признают друг друга равными на основании университетской образованности... И, напротив, всякий, кто не получил университетского образования, в Германии считается лишённым чего-то важного, чего не заменят ни богатство, ни высокое положение. Купец, банкир, богатый промышленник или даже крупный землевладелец, как бы они ни преуспевали в прочих областях, рано или поздно будут обвинены в нехватке академического образования. Вследствие этого у нас стало в некотором роде социальной необходимостью приобретение такого образования - или хотя бы степенью Abitur, дающей потенциальное право на принадлежность к академическому миру". Роль гимназий Abitur - выпускной квалификационный экзамен, который проводился только в тех школах, где преподавался полный курс латыни и греческого. Подобные учебные заведения стояли выше обычных школ и получили статус учреждений, готовящих к поступлению в университет. Их стали называть гимназиями. В 1834 году вступительные экзамены в университеты были отменены, так что все обходные пути поступления в университет оказались перекрытыми; только после окончания гимназии. Важность университетского образования Высказывание Паульсена подтверждает и Макс Вебер (1864-1920): "Образовательные различия - один из самых важных... социальных барьеров, особенно в Германии, где почти все привилегированные должности внутри и вне государственной службы связаны с квалификацией, предполагающей не только специальное, но и "общее образование", и где вся система школ и университетов поставлена на службу этому [идеалу] общего образования". Берлинский университет Берлинский университет был основан в 1810 году после разгрома Пруссии Наполеоном в 1806 году. Университет Галле оказался на территории, присоединенной Наполеоном к его империи, и французские "просветители" закрыли немецкий университет. Перед прусскими властями встал вопрос о создании нового университета, и они выбрали Берлин, обладавший нужной инфраструктурой. Кроме того, этот университет всегда был бы под рукой у властей. Кто платит... При организации Берлинского университета Вильгельм фон Гумбольдт (1767-1835) хотел, чтобы университет был финансово независимым и существовал за счёт средств от сдачи в аренду некоторых помещений. Чиновник МВД Пруссии, возглавлявший отдел образования, рекомендовал королю Фридриху-Вильгельму III (1771-1848, король с 1797) отвергнуть этот проект: "Какими бы горячими ни были головы, брюхо всегда заявит о своих правах... Кто управляет брюхом, тот и с головой разберётся". Король внял совету чиновника, проект Гумбольдта был отвергнут, и университет продолжал щедро финансироваться государством. Дух университетов В 1922 году правительство Германии издало Закон о защите Республики, направленный, главным образом, против правого экстремизма. В ответ на это, Союз немецких университетов в 1923 году объявил, что "отныне и вовек все германские университеты будут торжественно отмечать 18 января - День основания Германской Империи - как день патриотических воспоминаний и духовного подъёма, выражая тем самым идею единства университетов Германии". День рождения Республики университеты праздновать не собирались. 18 января 1923 года во Фрайбургском университете по поручению ректора выступил барон Адольф Маршалл фон Биберштайн (1890-1935), который в своей праздничной речи обвинил “узурпатора”, т.е. президента Республики Фридриха Эберта (1871-1925), в государственной измене. Ректор же в своей речи назвал Республику “государством черни”. За своё высказывание Биберштайн получил замечание от Министерства просвещения, а выступление ректора сочли вполне политкорректным.

Австрийские угрозы Однажды на обеде в Зимнем дворце австрийский посол завёл разговор о Балканском вопросе. Он говорил в раздражённом тоне, всё более взвинчивая себя, но Александр III делал вид, что ничего не замечает, и продолжал обед в обычном порядке. В конце концов, посол дошёл до угроз в адрес России и дал понять, что Австрия готова мобилизовать два или даже три корпуса. С насмешливым выражением лица царь взял вилку, согнул её петлёй и бросил в сторону австрийского посла, спокойно добавив: "Вот что я сделаю с вашими двумя или тремя мобилизованными корпусами". Конфликт с Англией Англичане часто засылали из Афганистана на территорию Российской империи шпионов и лазутчиков, пользуясь при этом услугами местных контрабандистов. Однажды казачий разъезд задержал группу афганских контрабандистов, с которыми шли в качестве инструкторов два английских офицера. Есаул не стал связываться с англичанами, а выслал офицеров за пределы Империи, приказав предварительно их выпороть. Британский посол в Петербурге получил из Лондона предписание высказать резкий протест России и потребовать извинений. На аудиенции Александр III сказал британцу: "Мы этого не сделаем. Я не допущу ничьего посягательства на нашу территорию". Посол предупредил: "Это может вызвать вооруженное столкновение с Англией". Царь спокойно ответил: "Хотя бы и так". Правительство Великобритании прислало новую ноту с угрозами, тогда Александр III отдал приказ о мобилизации Балтийского флота, показывая, что Россия будет отстаивать свои интересы. Хотя английский флот раз в пять превышал ВМС России, англичане отступили, а Дизраэли назвал Россию "огромным ледником, нависающим над Индией". 13 лет мира в Европе За все тринадцать лет правления Александра III в Европе не было серьёзных вооружённых конфликтов. У Александра III было кредо, известное всем правителям: "Россия никого не теснит, но я требую, чтобы и Россию никто не теснил". Спокойно и достойно, а попробуй развязать войну в Европе, чтобы не затронуть интересов России. Император осознавал мощь государства, и всем приходилось с этим считаться. Сергей Юльевич Витте (1849-1915) в своих “Мемуарах” так писал об Александре III: "Он умел внушить за границей уверенность, с одной стороны, в том, что не поступит несправедливо по отношению к кому бы то ни было, не пожелает никаких захватов; все были покойны, что он не затеет никакой авантюры. Его царствование не нуждалось в лаврах..." Казни И во внутренней политике Александр III не был кровожадным чудовищем. Да, на виселицу пошли убийцы императора Александра II, а также пять человек из группы П.Я. Шевырёва – А.И. Ульянова, готовивших покушение на Александра III. И всё. Слишком много Великих Ещё до вступления на престол Великий князь Александр Александрович обратил внимание на то, что в Российской Империи было 39 великих князей (на 1878 год). И их количество росло очень быстро. Став царём, Александр III подготовил реформу и в императорском семействе. Он так оправдывал свои действия: "Оставить все так – значит пустить по миру своё собственное семейство. Я знаю, что всё это поведет к неприятностям, но у меня их столько, что одною больше – нечего считать, и я не намерен всё неприятное оставлять своему сыну". Александр III постановил, что дети великих князей, у которых не царствовали ни отец, ни дед по прямой линии, при рождении стали получать титул лишь князей императорской крови с титулом высочества, а не титул великих князей, как это было раньше. Этим князьям перестали выплачивать ежегодное пособие в 250 тысяч рублей, которое они получали с самого рождения. Они также лишились многих орденов: св. Андрея Первозванного, св. Александра Невского, Белого Орла, а также первых степеней орденов св. Анны и св. Святослава. Были ещё и другие ущемления, которые стали более жестко разделять императорскую семью на различные ранги. Великие князья, особенно дяди Александра III, роптали, но открыто возразить императору почти никто не осмеливался. Только тётушки императора в своём кругу шептались: "Как жаль, что ему не разрешили жениться на Мещерской!" Они намекали на то, что наследник престола великий князь Александр Александрович хотел жениться на княжне Марии Элимовне Мещерской (1844-1868) и отречься от прав наследника престола. Но его отговорили. Витте и еврейский вопрос С.Ю. Витте считал, что целостность Российской империи может быть достигнута только при отмене ограничений на права инородцев, и очень скоро прослыл юдофилом. Александр III не скрывал своих антисемитских взглядов и однажды спросил своего министра: "Правда ли, что вы стоите за евреев?" Витте ответил на этот вопрос другим вопросом: "Может ли Ваше Величество потопить всех российских евреев в Чёрном море? Если может, то я понимаю такое решение вопроса; если же не может, то единственное решение еврейского вопроса заключается в том, чтобы дать им возможность жить". Русификация Прибалтики После вступления на престол Александр III вопреки давнему обычаю российских императоров не подтвердил особые привилегии, которыми пользовались немцы в Прибалтийском крае – в Эстляндской, Лифляндской и Курляндской губерниях. Были ликвидированы все основы местного самоуправления и введён российский уголовный кодекс. С 1874 года все немецкие училища были преобразованы в городские училища с преподаванием на русском языке. Во всех частных учебных заведениях (мужских и женских) все предметы, кроме Закона Божия евангелически-лютеранского вероисповедания, должны были преподаваться только на русском языке. В 1893 году Дерпту было возвращено древнее русское название Юрьев; сразу же в Юрьевском ветеринарном институте началось преподавание всех предметов только на русском языке; вскоре на всех факультетах Юрьевского университета (кроме Богословского) перешли к преподаванию на русском языке. Благодарность воспитанника Николай Геннадьевич Казнаков (1824-1885) в 1853 году был произведён в полковники и назначен одним из воспитателей Великого князя Александра Александровича. В этой должности он проработал шесть лет. Александр III не забыл своего воспитателя, и после восшествия на престол сделал уже генерала от инфантерии Н.Г. Казнакова членом Государственного Совета. В день коронации, 15(27) мая 1883 года, император ещё раз вспомнил о своём воспитателе и послал ему перстень со своим портретом, украшенный бриллиантами.

Защита от злых духов Однажды императора Ли Шимина (599-649, правил с 626), более известного как Тайцзун, стали преследовать злые духи: они не давали ему спать и бросали в спальню императора обломки черепицы. Император рассказал об этом своим приближённым, и генералы Цинь Шубао и Ху Цзиндэ решили охранять покой своего повелителя. Они в полном вооружении встали у дверей спальни императора, и злые духи не посмели досаждать императору – ночь прошла совершенно спокойно. Но император не мог постоянно занимать своих уважаемых боевых генералов охранной службой; Тайцзун приказал нарисовать портреты своих генералов в полном вооружении и велел наклеить эти изображения на входные двери своего дворца. С тех пор злые духи перестали появляться во дворце, а изображения славных генералов стали наклеивать на двери жилых домов, на ворота усадеб и на помещения для чиновников и служащих. Цени родителей! Высоко ценилась в Китае сыновняя почтительность. Судя по приведённому ниже рассказу, даже слишком высоко – с нашей точки зрения. Во II веке до н.э. (династия Хань) жил некий Го Цзюй. Он был очень беден, так что его мать должна была делить свою порцию еды с трёхлетним внуком. Отчаявшись, Го Цзюй сказал жене: "По бедности я не могу должным образом содержать свою мать, и она делит свою еду с нашим сыном. Почему бы нам не закопать сына в землю? У нас родится другой сын, но если умрёт мать, то никто её не заменит". Жена не посмела возражать мужу, Го Цзюй отправился в поле с малолетним сыном и начал копать яму для ребёнка. Вскоре он наткнулся на котёл, наполненный золотом, с такой надписью: "Небо дарует Го Цзюю это золото за сыновнее благочестие: ни власти, ни соседи не должны отнимать у Го Цзюя это сокровище". Теперь Го Цзюй смог обеспечить хорошим питанием всю свою семью. Неугодная книга Во время правления императора Канси (1654-1722, император с 1662) под руководством историка Чжуан Тинлуна была написана “Краткая история династии Мин”. Династия Мин была китайской в отличие от правящей манчжурской династии Цин. Прямой критики манчжурской династии в книге не было, но в этом труде с осуждением говорилось о тех китайцах, которые способствовали приходу к власти династии Цин. По факту выхода в свет такого крамольного труда было начато следствие, но Чжуан Тинлун умер своей смертью задолго до окончания следствия. Суд приравнял создание такого труда к государственной измене и приговорил всех его создателей к смертной казни. Тело Чжуан Тинлуна вырыли из земли, разрубили его на части, останки сожгли, а прах развеяли. Это была очень позорная казнь. Казнили также младшего брата историка, всех соавторов книги, издателей, гравёров, книготорговцев и даже нескольких покупателей этой книги – всего было казнено около 70 человек. Отец Чжан Тинлуна умер в тюрьме. Страх перед судом Тот же император Канси так отозвался о нежелании китайцев обращаться в суды (а китайцы просто боялись обращаться в суды): "Хорошо, что люди боятся суда. Я желаю, чтобы с теми, кто обращается к судьям, поступали без всякого милосердия. Пусть все добрые граждане живут между собой как братья и все свои распри передают на усмотрение старейшин и местного начальства. Что же касается сварливых, строптивых и неисправимых, пусть их уничтожат чиновники. Вот им и весь суд, лучшего они не заслуживают". Российский дипломат и учёный Иван Яковлевич Коростовец (1862-1933) в своей книге “Китайцы и их цивилизация” писал: "... не подлежит сомнению, что китаец трепещет перед судом и его представителями, как перед стихийной силой более страшной, чем голод и наводнение, ежеминутно, без всякого повода с его стороны, готовой уничтожить его жизнь и благосостояние". Австрийский писатель и путешественник Эрнст фон Хессе-Вартег (Ernst von Hesse-Wartegg, 1851-1918) объяснял этот страх следующими причинами: "Бесконечный страх китайцев перед судом вызван действиями мандаринов, подкупностью и произволом чиновников, жестокостью пыток и наказаний. Вот почему китайцы решаются прибегать к суду лишь самых крайних случаях. Нужно иметь туго набитый кошелёк и быть очень влиятельным человеком, чтобы добиться на суде желанной цели". Неподкупный Хай Жуй На острове Хайнань сохранилась гробница чиновника по имени Хай Жуй (1514-1587), который считается в Китае образцом неподкупности и борцом с несправедливостью. Чем же он прославился? Хай Жуй поступил на службу в 1543 году при императоре Шицзуне (1507-1566, правил с 1521) и сразу же проявил себя усердным и неподкупным чиновником. Ему удалось сделать хорошую карьеру, и в 1559 году он был назначен военным губернатором провинции Интянь. В этой должности Хай Жуй активно занялся земельным вопросом и попытался вернуть беднякам земли, которые у них захватили помещики, и этим он нажил себе много влиятельных врагов. В 1565 году он написал императору письмо, в котором позволил себе упрекнуть императора за невнимание к положению в стране: "Вы стали несправедливы, только себя считаете правым, не прислушиваетесь к наставлениям, ваших ошибок слишком много". Получив такое наглое послание, Шицзун приказал поймать и казнить дерзкого чиновника. Хай Жуя схватили и доставили к императору, так как наглец и не думал никуда скрываться. Тогда император приказал провести тщательное расследование деятельности Хай Чжуя, но в самый разгар следствия Шицзун умер. Новый император, Лунцин (1537-1572, правил с 1567), восстановил Хай Жуя в прежней должности, но в 1570 году чиновник был вынужден подать в отставку, так как император получал много жалоб на его чрезмерное усердие. За три года до смерти Хай Жуй был снова призван на службу императором Ваньли (1563-1620, правил с 1572). Кстати, считается, что Культурная революция в Китае началась в 1965 году с нападок на пьесу У Ханя “Разжалование Хай Жуя”. Пьеса была запрещена, а её автор умер в тюрьме, хотя Председатель Мао часто повторял, что Китаю нужны тысячи Хай Жуев. Грех и кара В 1905 году в Пекине от удара молнии загорелся Храм Неба. Виновников нашли очень быстро: наказали всю стражу храма. Китайцам и так было всё ясно, а непонятливому иностранному путешественнику объяснили: "Молния не поразила бы алтарь Храма Неба, если бы стража не совершила грех. Кто-то допустил дурной поступок, и вот последовало возмездие Неба". Как вызвать дождь? В 1908 году в окрестностях города Гуанчжоу стояла сильная засуха. Судья города много молился о ниспослании дождя, но результата не было. Тогда решили, что во всём виноват демон засухи и решили его наказать. Из бамбука и бумаги было сделано изображение демона засухи, которого полицейские арестовали, заковали в цепи и доставили в суд, поставив его на колени. Судья обругал демона и велел отрубить ему голову. Защитники упросили судью предоставить демону трёхдневную отсрочку. Изображение идола поместили на городскую стену – и через три дня пошёл сильный дождь.

“Не выноси!” В Древней Греции возле популярных святилищ часто возводили гостиницы с пиршественными залами. В таких залах после совершения обряда жертвоприношения происходили священные трапезы, которые воспринимались греками как совместные трапезы людей и богов. Во время этих трапез строго соблюдалось правило “Не выноси!” – за пределы священной территории нельзя было вынести ни кусочка такой жертвенной трапезы. Позднее правило “Не выноси!” стало просто правилом хорошего тона на любых совместных трапезах, и уже Плутарх писал: "Постараться унести с собой что-нибудь из угощения, было бы проявлением крайней невоспитанности". Вместе с тем появились и блюда, которые готовились специально для того, чтобы гости могли унести их с собой в качестве гостинца. Разделение Гомеровых поэм В настоящее время сочинения Гомера “Илиада” и “Одиссея” разделены на 24 песни каждая. Однако такое разделение великих поэм произошло только в III веке до Р.Х., и осуществили его учёные Александрийской Библиотеки. Чаще всего эту честь приписывают Зенодоту Эфесскому (325-260). До этого существовало произвольное разделение гомеровских поэм на части в соответствии с их содержанием. Различные древние авторы упоминают о таких известных частях, как “Каталог кораблей”, “Поединок” или “Передачу скипетра”. У Геродота упоминаются “Подвиги Диомеда” (это VI песнь “Илиады”, начиная с 289 стиха и далее). С 468 стиха XVIII песни “Илиады” начиналась часть под названием “Изготовление оружия”, в которой даётся описание знаменитого щита Ахилла, изготовленного для него самим Гефестом. Герои пируют сидя Кстати, когда у Гомера военачальники пируют в шатре Агамемнона, то они соблюдают все правила приличия, да и пируют они сидя, как и положено героям. Когда на таком пиру поссорились Ахилл и Одиссей, то предводитель ахейского войска Агамемнон только “веселился в душе”: ведь они спорили об очень важном вопросе – хитростью или силой следует брать Трою. Даже пьяные женихи в “Одиссее” всего лишь запустили в незваного старика окороком (воловьей ногой), но Ктесипп тогда ещё не знал, что этим оскорбляет Одиссея, хозяина дома, в котором он пировал. Совсем иную картину пиров можно найти в сочинениях Эсхила и Софокла. На пирах в Македонии При дворе Александра Македонского поэмы Гомера был и большом почёте, поэтому сам царь и его гости всегда пировали сидя, подражая древним героям. Однажды Александр устроил пир для 6000 (шести тысяч!) своих офицеров и рассадил их на серебряных стульях и ложах, застеленных красивыми плащами пурпурового цвета. Отметим, что в Македонском царстве никому не разрешалось возлегать за столом: это позволялось только герою, который один на один убивал только копьём дикого вепря без сетей и других вспомогательных средств. Другие таланты Софокла Известный драматург Софокл (496-406) в молодости был очень красив и ещё с детских лет весьма искусно танцевал и музицировал на различных инструментах. Рассказывают, что после победы при Саламине (480 г. До Р.Х.) он намазался оливковым маслом и плясал под звуки кифары вокруг только что сооружённого трофея. Одни говорят, что он танцевал обнажённым, другие говорят – в плаще. Позднее, при постановке своих пьес Софокл часто использовал своё мастерство. Так при постановке пьесы “Фамир” Софокл лично играл на кифаре, а при постановке “Навсикаи” – отлично играл в мяч. Танцующий Сократ В египетском городе Мемфисе в честь богини Баст или бога Аписа устраивали специальные пляски, которые сопровождались пением гимнов. Ксенофонт (444-355) утверждал, что Сократ (469-399) обожал эту Мемфисову пляску, и его часто можно было застать танцующим. Своим друзьям и ученикам Сократ говорил, что пляска – это гимнастика для всех членов тела. Движения Феофраста Историк Гермипп (III век до Р.Х.) рассказывал, что знаменитый философ Феофраст (372-287) обычно приходил в Перипат (“крытая галерея для прогулок”) точно в назначенное время. Он всегда был умащён, тщательно одет и причёсан. Усевшись, Феофраст начинал свою лекцию, которую сопровождал всеми необходимыми по случаю движениями тела и лица. Когда однажды он изображал лакомку, то высунул язык и облизнулся. Новшества Эсхила Драматург Эсхил (525-456) облагородил сценические костюмы, привнеся в них величавость и благопристойность. Он также придумал множество новых танцевальных фигур и лично обучал им хоры при постановке своих пьес. Перипатетик Хамелеонт (IV-III в. до Р.Х.) утверждал, что Эсхил первым, без помощи постановщика танцев, научил хор нужным фигурам, которые сам же и придумал. И Аристофан (444-385) выводит в своей комедии такого же Эсхила: "Хорам разрабатывал сам я фигуры". Говорят, что Эсхил даже часто играл в своих пьесах. Вино вдохновляет только гения Тот же Хамелеонт утверждал, что Эсхил при сочинении своих пьес регулярно вдохновлялся вином. Недаром ещё раньше Софокл говорил об Эсхиле: "Если он и сочиняет как следует, то бессознательно". Попробуйте в пьяном виде сочинить подобные шедеры!

Да, насколько я понял все сюльгамы с "шишечками" на концах пошли от туда. Но было явно и местное производство.

Все верно, форма пошла от скандинавов

Первые контакты со слонами Впервые с большим количеством слонов римляне столкнулись во время Первой Пунической войны в битве при Тунете в 261 г. до Р.Х., но это были солдаты. Мирное население Италии впервые увидело слонов после вторжения Ганнибала в 218 году до Р.Х. Первые слоны в цирке Прошло много лет, прежде чем курульный эдил Гай Клавдий Пульхр в 99 году до Р.Х. устроил роскошные игры, гвоздём которых стали выведенные на арену цирка слоны. Эффект от присутствия нескольких слонов был так велик, что не сохранилось никаких подробностей о том, что они делали и с кем дрались. Зато достоверно известно, что в 79 году до Р.Х. Луций Лициний Лукулл (118-56) организовал бои, на которых выставлял слонов против (диких?) быков. Слоны в триумфе В том же 79 году Помпей Великий (106-48) справлял свой Африканский триумф, и тогда впервые в истории Рима в его колесницу были впряжены слоны. Жрецы рассказывали, что такого не было с тех легендарных времён, когда Либер (Дионис) совершил свой победоносный поход в Индию. Слоны Помпея Во время второго консульства Помпея в 55 г. до Р.Х. он организовал в Риме посвящение храма Венере Победительнице (Venus Victrix) и организовал по этому поводу игры в цирке. На арену выпустили около двадцати слонов, против которых сражались пленные гетулы с копьями. У Плиния Старшего (23-79 гг. н.э.) сохранились любопытные заметки об этих играх: "Удивительно бился один из слонов: с пронзёнными ногами он на коленях полз на толпу своих врагов; вырывая щиты, бросал их вверх, так что они, к удовольствию зрителей, падали, описывая круг, как будто брошенные искусной рукой, а не яростным чудовищем. Весьма удивительный случай был и с другим, который был убит одним ударом: копьё, вонзившееся под глазом, вошло в жизненные центры головы". Для безопасности зрителей арена была обнесена железной оградой. Избиваемые слоны пытались вырваться из этой ограды, напугав публику, но вскоре убедились в тщетности своих усилий. Тогда, по словам Плиния Старшего, произошло удивительное: "Помпеевы слоны, потеряв надежду на бегство, с неописуемо жалким видом, умоляя, старались снискать милосердие народа и как бы оплакивали себя, вызвав в людях такое сожаление, что они, забыв о полководце и щедрости, направленной к чести народа, все поднялись, плакали и слали проклятия на голову Помпея, которые вскоре и исполнились". Защитные рвы Цезаря Немного позднее Юлий Цезарь (102-44) для большей безопасности, собираясь дать подобное зрелище, приказал окружить арену каналами или рвами, наполненными водой. Эти каналы просуществовали более ста лет и были засыпаны только по приказанию Нерона (37-68), который захотел устроить в цирке дополнительные места для всадников. Слоны при Цезаре Юлий Цезарь во время своего третьего консульства в 46 г. до Р.Х. вывел на арену двадцать слонов против пятисот пеших бойцов. В другой раз он вывел на арену опять двадцать слонов, на спинах которых были сооружены боевые башни с тремя бойцами в каждой. Против них сражались опять пятьсот пеших бойцов и шестьдесят конных. При императорах Клавдии и Нероне таких массовых сражений со слонами не устраивали, но самые заслуженные гладиаторы бились с отдельными слонами. Слоны и змеи_1 А что же знали древние римляне о слонах? Тут реальные сведения тесно переплетаются с вымыслом. Впрочем, судите сами. Плиний Старший пишет: "Слоны водятся в Африке за сиртскими пустынями и в Мавретании, водятся у эфиопов и троглодитов, как было сказано, но самые крупные — в Индии..." Вроде, пока всё правильно, но дальше следует фантастическое дополнение: "...как и воюющие с ними по вечной вражде змеи, тоже такой величины, что легко обвивают их вокруг и сковывают сплетением пут. В этой схватке погибают оба: побеждённый, падая, своей тяжестью задавливает обхватившего". Слоны и змеи_2 Сказания о гигантских змеях так увлекают Плиния, что он не может остановиться и сообщает всё новые подробности подобных схваток: "У змеи трудность заключается в одном – взобраться на такую высоту; и вот, высмотрев проторённый путь к пастбищу, она с высокого дерева бросается на него [слона]. Тот знает, что борьба у него с её сплетениями неравна, и вот он старается истереть её о деревья или скалы. Змеи остерегаются этого и поэтому сначала сковывают его движение ног своим хвостом. Те разводят путы хоботом. Но эти всовывают голову прямо им в ноздри, спирая дыхание и вместе с тем раздирая мягчайшие части. А, повстречавшись со слонами, они вздымаются перед ними и главным образом метят в глаза: так получается, что слоны часто оказываются слепыми и исчахшими от голода и изнурения". Причина вражды между змеями и слонами Плиний Старший не может объяснить причину подобной вражды между слонами и змеями, но приводит одну из правдоподобных с его точки зрения причин: "Говорится и по-иному об этой схватке: что кровь слона – самая холодная, поэтому в жгучий зной змеи особенно домогаются её. Потому они, погрузившись в реки, подстерегают приходящих пить слонов и, поднявшись и связав хобот, впиваются в ухо, потому что только это место не может быть защищено хоботом. Змеи так велики, что поглощают всю кровь, и, таким образом, слоны, обескровленные ими досуха, падают, а упившиеся змеи задавливаются и умирают вместе с ними". Другие свидетельства Мегасфен ещё в конце IV века до Р.Х. ездил посланником в Индию. Вроде бы, вот он, живой свидетель, но Мегасфен сообщает, что "в Индии змеи достигают такой величины, что целиком поглощают оленей и быков". А Плиний Старший в Индии не бывал, он пользовался трудами других известных учёных, так что не стоит его винить в излишней доверчивости. Поэтому он также уверенно сообщает о том, что и в Эфиопии водятся змеи такой же величины, как и в Индии, достигающие длины от 9 до 12 метров. Боевые слоны Вернёмся к рассмотрению использования слонов. Римляне не применяли боевых слонов, но на Востоке это было обычным делом. Поэтому Плиний со знанием дела описывает их достоинства и недостатки: "Укрощенные слоны применяются в военных действиях, они носят на спине осадные башни с воинами и представляют большую решающую силу в восточных войнах: они рассеивают строй, растаптывают вооружённых. Они же от малейшего визга свиньи впадают в страх; раненные и испуганные, они всегда отступают, сея не меньшую гибель среди своих. Африканские слоны боятся индийского слона и не осмеливаются смотреть на него, да индийские и крупнее". Слоновая кость Очень высоко ценилась в античном мире и слоновая кость, то есть бивни слонов. В тех местах, где слоны водились, слоновой кости должно быть много, и Плиний Старший со слов Полибия (II век до Р.Х.) доверчиво передаёт: "В храмах Мавретании можно видеть клыки слонов замечательной величины. Однако в крайних частях Африки [имеется в виду римская провинция Африка], где она граничит уже с Эфиопией, клыки употребляются даже для дверных косяков в жилищах, а также вместо кольев для заборов в жилищах и в закутах для скота. Так передает Полибий со слов царька Гулусы". Плиния не смущает, что сам Полибий такого расточительства не видел, однако он вполне справедливо пишет, что в античном мире "слоновая кость стоит чрезвычайно дорого, и для изображений богов это прекраснейший материал". “Слоновая” кость Из-за дороговизны материала и трудностей его доставки в Риме в ход пошли все кости умиравших слонов: "Недавно даже [обычные] кости начали распиливать на пластинки из-за нехватки, поскольку редко уже когда бивни доставляются в большом количестве, кроме как из Индии".

Сжигающая страсть Рассказывают, что дочь Казанского губернатора князя и генерал-аншефа Платона Степановича Мещерского (1713-1799) однажды сожгла почти весь город. Молодая княжна завела себе любовника из дворни, симпатичного и здорового мужика, которого её отец сделал лакеем. Ласки любовников подсмотрели ещё несколько мужиков, и сплетня об этом грозила распространиться по всему городу, губя репутацию княжны. Княжна Мещерская выделила своему любовнику некоторую сумму денег, чтобы он отвёл соглядатаев в кабак и напоил их там, пригрозив карами за разглашение их тайны. Но этого княжне показалось мало, она подпёрла дверь кабака бревном и подожгла его со всех четырёх сторон. День был ветреный, огонь быстро перекинулся на соседние дома и строения, так что в скором времени значительная часть Казани превратилась в пепелище. Известно, что у князя было три дочери: Прасковья, Анастасия и Наталья. Есть сильное подозрение, что в данной истории речь идёт о княжне Наталье. Попечитель Магницкий Самая мрачная страница в истории Казанского университета связана с деятельностью Михаила Леонтьевича Магницкого (1778-1855), который прибыл в Казань в 1819 году в качестве ревизора университета с правами попечителя. Магницкий быстро обвинил администрацию университета в растрате казённых денег и в безбожности преподаваемых наук. Он писал министру: "Казанский университет, нарушивший коренные обязанности свои, и тем, в продолжение нескольких лет, разодравший грамоту, ему дарованную... по непреложной справедливости и по всей строгости прав — подлежит уничтожению". Магницкий предложил два вида уничтожения казанского университета: 1) в виде приостановления университета; 2) в виде публичного его разрушения. Сам Магницкий склонялся ко второму варианту решения проблемы, однако император Александр I и Главное управление училищ не одобрили подобные меры этого ретивого ревизора. Однако необходимость преобразования деятельности университета в Петербурге посчитали совершенно обоснованной и поручили это дело самому Магницкому, назначив последнего попечителем Казанского округа. “Благочестивый” попечитель Магницкий был убеждён в необходимости искоренения вольнодумства в университете и преподавании всех предметов на основах православия. Сразу же после своего назначения Магницкий уволил 11 профессоров, потом последовали новые увольнения. В своей деятельности Магницкий дошёл до того, что потребовал вообще прекратить преподавание философии в университете; однако в Петербурге эта инициатива поддержки не нашла. После вступления на престол императора Николая Павловича новая ревизия констатировала полный упадок Казанского университета и обнаружила огромную растрату казённых денег, которую произвёл этот “благочестивый” попечитель. Магницкий был сразу же отстранён от должности попечителя, на его имения наложен секвестр, и больше на государственную службу он не привлекался. Преподавание наук по Магницкому В качестве примера дадим указания, сделанные Магницким в отношении преподавания некоторых основных наук. Преподаватель философии обязан все философские системы "привести к одному началу и показать, что условная истина, служащая предметом умозрительной философии, могла заменять истину христианскую до пришествия Спасителя мира; ныне же воспитание допускается, как полезное токмо упражнения ума". Профессор физики "обязан во всё продолжение курса своего, указывать на премудрость Божию и ограниченность наших чувств и орудий для познания окружающих нас чудес". Профессора врачебных наук обязаны "принимать всевозможные меры, дабы отвратить то ослепление, которому многие из знатнейших медиков подверглись от удивления превосходству органов и законов животного тела нашего, впадая в гибельный материализм именно оттого, что наиболее премудрость Божию открывает. Студенты должны быть предостережены насчёт сего ужасного заблуждения". Вольтер на казанской сцене В начале XIX века в Казани славился театр, построенный помещиком и отставным гвардии поручиком Павлом Петровичем Есиповым (1768-1814). Однажды на сцене театра давалась трагедия Вольтера “Магомет”. Такое название пьесы привлекло в театр немало татар, и всё шло нормально до тех пор, пока на сцене не появился актёр, исполнявший главную роль. Услышав имя пророка и увидев его фигуру, татары сильно заволновались, а потом часть татар с криками “Алла!” побежала из театра, а другая часть — сбросила обувь и попадала ниц, представив себе, что это настоящий Пророк, сошедший с небес и укорявший их за посещение театра. После этого происшествия казанские татары более тридцати лет не посещали театры. Любительские спектакли По обычаям того времени местное общество часто устраивало спектакли своими любительскими силами, которые охотно посещались публикой. Когда в 1845 году Лев Николаевич Толстой был студентом первого курса восточного факультета Казанского университета, он вместе со своим братом Сергеем Николаевичем (1826-1904) участвовал в двух спектаклях, которые на Масленицу того года устраивал вице-губернатор Матвей Демьянович Завелейский в пользу детских приютов. Сборы с этих двух спектаклей составили около пяти тысяч рублей. Виновата оперетта Весной 1867 года антрепренёр Пётр Михайлович Медведев (1837-1906) прибыл со своей очень сильной труппой в Казань, но хорошим сборам мешали представления известного цирка Гинне. Медведев нашёл очень простой выход — он поставил оперетту Оффенбаха “Орфей в аду”, и цирк был вынужден покинуть Казань, побеждённый более лёгким жанром. Вскоре дела у Медведева пошли просто прекрасно, однако с 1868 года ведущее место в репертуаре труппы стала занимать оперетта во главе с “Прекрасной Еленой” того же Оффенбаха. Этот период деятельности Медведева в Казани привёл труппу к творческому упадку, о чём с сожалением писал Пётр Михайлович в своих “Воспоминаниях”: "Удержать оперетку не было никакой возможности — это участь всех российских театров: оперетка — сбор, драма, в особенности Островского — пустота; в остальные три года моей аренды повторялось то же самое". Карл Магнус Гинне (1819-1890) – руководитель труппы цирковых артистов и содержатель цирков. Жак Оффенбах (1819-1880) – французский композитор. Гибель театра В ночь с 3 на 4 декабря 1874 года казанский городской театр полностью сгорел через полтора часа после окончания спектакля по комедии Грибоедова “Горе от ума”, но причину пожара установили только через год. А виноваты во всём были прогресс и русский характер. Через несколько дней в театре должны были ввести в действие газовое освещение и по этой причине театральный ламповщик Влас подлежал увольнению. Обиженный Влас после спектакля забрался под оркестр, где был свален уголь (для улучшения звучания инструментов), облил уголь керосином и поджёг. Ни героические действия пожарных, ни умелые и активные распоряжения губернатора Николая Яковлевича Скарятина (1821-1894) не дали никакого результата. Скарятин пообещал Медведеву, что через год в Казани будет новый театр, и слово своё сдержал. Во время пожара погиб театральный сторож, приятель этого самого Власа. Целый год Власу являлся по ночам его погибший товарищ, наконец, поджигатель не выдержал такой муки и явился с повинной. Власа судили и сослали на каторгу. Предсказание провала театра В новом театре Медведев собирался ставить, в основном, оперу, но по городу поползли упорные слухи о том, что здание нового театра тоже ждёт незавидная участь: одни предсказатели утверждали, что и этот театр сгорит; другие же предсказывали, что театр провалится под землю. Даже указывалась точная дата, когда должна была произойти эта катастрофа; в тот день должны были ставить “Норму” Винченце Беллини (1801-1835). Вот как эти события описывал Медведев в своих “Воспоминаниях”: "Публики — никого, исключая губернатора, городского головы, полицмейстера и человек 12-ти в галерее. Спрашиваю — что это значит? Говорят: разве вы не знаете, что сегодня театр провалится? Посмотрите, что около театра делается... Выхожу на улицу, вижу огромную толпу народа в почтительном отдалении от храма Талии и Мельпомены; она в приятном созерцании ждёт момента, когда театр провалится... Тут-то начал я понимать, что, кажется, я оперу в провинции рано затеял. А ведь юродивая напророчила правду, только с маленькою разницею: театр-то не провалился, а я, действительно, в этот сезон провалился..."

Аффонсу д’Альбукерке: мореплаватель, завоеватель и администратор. Значение Гоа Письмо Аффонсу д’Альбукерке королю Мануэлу I (1469-1521) о взятии Гоа и Бенастарина помечено 23 ноября 1512 года. Это письмо заканчивается словами: "Индия усмирена, напугана и подчинена Вашему Величеству". После взятия Гоа Альбукерке запретил практику “сати”, то есть самосожжение жён вместе со своим покойным супругом. Режим дня Если Альбукерке находился в Гоа, то каждое утро он в соломенной шляпе и с тростью в руке проезжал по городу в сопровождении четырёх писарей с бумагами и чернилами. Писари записывали все приказы и распоряжения губернатора, которые он сразу же подписывал. Во время таких поездок губернатор разрешал множество жалоб, избавляя тяжущиеся стороны от судебной волокиты. Следует отметить, что Альбукерке в течение дня мог заниматься рассмотрением любых дел, попавших в его руки, если у него было для этого свободное время. По вечерам Альбукерке совершал конные прогулки по Гоа и окрестностям, и свободные от службы фидалгу должны были сопровождать его, чтобы таким образом привыкнуть к местным сёдлам. Пустынное Красное море В 1513 году Альбукерке совершил рейд в Красное море, и португальские корабли произвели там сильное впечатление. В декабре 1513 года Альбукерке писал королю Мануэлу: "...я могу сообщить Вашему Величеству, что ни один корабль и ни одно каноэ никогда не выходят в море, и даже птицы не осмеливаются летать, настолько Красное море напугано нашим прибытием и настолько оно стало пустынным". Излишний энтузиазм Но главная цель экспедиции 1513 года, взятие Адена, не была достигнута и по довольно странной причине – от излишнего энтузиазма португальцев. 26 марта 1513 года португальцы начали штурмовать эту сильную крепость, о богатствах которой среди европейцев ходили легенды. Каждый хотел первым оказаться в этом сказочно богатом городе, поэтому штурмовые лестницы оказывались перегружены солдатами и офицерами и ломались. Лестницы чинили, снова пускали в дело, и они снова ломались по той же самой причине. Видя такое дело, Альбукерке приказал прекратить штурм и дал команду возвращаться на суда. Болезнь и отстранение от должности 8 ноября 1515 года уже больной Альбукерке отплыл из Ормуза и где-то в Аравийском море он встретил посыльное судно из Португалии, которое несло весть о его смещении с должности губернатора Индии и приказ о возвращении в Португалию для расследования его деятельности. Мало того, что преемником Альбукерке становился Лопу Суариш (1442-1520), его злейший враг, которого он в своё время выгнал из Индии, так и те люди, которых он с позором изгонял из колоний, возвращались в Индию, получив высокие назначения. Однако самым сильным ударом для Альбукерке было то, что король Мануэл не написал ни слова благодарности за всю его службу. Болезнь обострилась. Напрасные утешения Соратники Альбукерке пытались утешить больного губернатора и говорили, что король пожалует ему новую высокую должность в Португалии, но он грустно отвечал: "Португалия - маленькая страна. Какая тамошняя должность могла бы хоть на полтрети сравниться с должностью губернатора Индии? Я пожертвовал всё одному святому - королю. Я оторван от короля из-за людей, и оторван от людей из-за короля". Прощание с королём Незадолго до смерти 6 декабря 1515 года Альбукерке продиктовал секретарю письмо королю Мануэлу, которое заканчивалось так: "Это письмо Вашему Величеству написано не моей рукой, ибо меня мучает икота – верный признак близкой смерти. То малое, чем я владею, завещаю сыну. Наши успехи в Индии говорят сами за себя, а также и за меня. Главный город Индии я оставляю во власти Вашего Величества. Единственное моё пожелание – запереть ворота проливов. Я прошу Ваше Величество не забывать, что я сделал для Индии, и помочь прославиться моему сыну". Завещание Альбукерке Умер Альбукерке на борту своего судна 16 декабря 1515 года, так и не добравшись до Гоа. Перед смертью он успел составить завещание, в котором с юмором обращался к своему преемнику: "Я прошу его не продавать мои вещи с аукциона – не хочу, чтобы выставляли напоказ мои ношеные старые панталоны". Лопу Суариш, однако, пренебрёг волей покойника и выставил его вещи на аукцион. Так как имущество покойного губернатора оказалось слишком малоценным, то этот проступок обернулся против нового губернатора и лишь способствовал росту престижа великого Альбукерке. Испанцы удивлены Испанский король Фердинанд II (1452-1516) в беседе с португальским послом Педро Корреа удивлялся тому, что его зять, король Мануэл, приказал Аффонсу д’Альбукерке вернуться из Индии, хотя он должен был видеть, что Альбукерке являлся великим капитаном и очень удачливым во всех войнах. Запоздалое признание ошибки Король Мануэл всё-таки осознал свою ошибку и в марте 1516 года, ещё до получения известия о его смерти, направил новое письмо Альбукерке, в котором благодарил отставного губернатора за службу и отменял приказ о расследовании его деятельности. Но было уже поздно. Получив известие о смерти Аффонсу д’Альбукерке, король воздал ему такие почести, которых тот никогда не удостаивался при жизни. Была обласкана королём и семья Альбукерке. Кроме того, король Мануэл не позволил перевезти останки Альбукерке, захороненные в кафедральном соборе Гоа, на родину: "Пока его кости покоятся там, где сейчас, Индия в безопасности". Позже уже жители Гоа не захотели такого перезахоронения, так как они поклонялись праху Альбукерке и приносили на его могилу свои молитвы, цветы и масло. Только суровая папская булла, грозящая Гоа страшными карами, позволила увезти прах Альбукерке на родину, который был доставлен в Лиссабон 6 апреля 1566 года.

Ф.И. Тютчев: фрагменты из жизни великого поэта и дипломата Фёдор Иванович Тютчев (1803-1873) был дипломатом и прекрасным поэтом. О средах Князь Владимир Петрович Мещерский (1839-1914), издатель газеты "Гражданин", принимал по средам. Одну из своих статей князь как-то посвятил "дурному влиянию среды". Тема, популярная и в наши дни. По этому поводу Тютчев заметил: "Не ему бы дурно говорить о дурном влиянии среды. Он забывает, что его собственные среды заедают посетителей". Французы и Бог Тютчев часто насмехался над французским вольнодумством. Он утверждал, что французы твёрдо придерживаются только третьей заповеди: "Не приемли имени Господа Бога твоего всуе". Для большей уверенности они вообще не произносят его. Образец христианина Граф Дмитрий Николаевич Блудов (1785-1864) в молодости был очень остроумным человеком, но к старости (когда он стал министром и председателем Государственного совета) его характер испортился: граф стал желчным и раздражительным человеком. Тютчев говорил про него: "Граф Блудов – образец христианина. Никто так, как он, не следует заповеди о нанесении обид, нанесённых им самим". Herausweh Когда Тютчев бывал в Петербурге, он томился, скучал и стремился поскорее уехать заграницу. Он говорил: "Я испытываю не Heimweh, а Herausweh". ("Я испытываю не тоску по родине, а тоску по отъезду".) Почему я не с ними? Однажды осенью в Петербурге, когда светский сезон в городе ещё не начался и приятелей было мало, Тютчев написал своему другу: "Вернувшиеся из-за границы почти так же редки и малоосязаемы, как выходцы с того света, и, признаюсь, нельзя по совести обвинять тех, кто не возвращается, так как хотелось бы быть в их числе". Родная грязь Перед очередным возвращением из-за границы Тютчев написал жене: "Я не без грусти расстался с этим гнилым Западом, таким чистым и полным удобств, чтобы вернуться в эту многообещающую в будущем грязь моей Родины". Достоинства Горчакова Про князя Александра Михайловича Горчакова (1798-1883), канцлера и своего начальника, Тютчев говорил: "Он обладает бОльшими достоинствами, чем можно предположить по наружности. Сливки у него на дне, а молоко – на поверхности". Огонь из мыла В 1869 году Тютчев написал о положении в стране после начала реформ Александра II: "Всякие попытки к политическим выступлениям в России равносильны стараниям высекать огонь из куска мыла". Об окружении императора Тютчев прекрасно видел, что в окружении императора Александра II осталось довольно много людей из окружения Николая I. Однажды Тютчев сказал, что эти люди напоминают ему "волосы и ногти, которые продолжают расти на теле умерших ещё некоторое время после их погребения в могиле". Последняя шутка поэта Император Александр II никогда не бывал в доме Тютчевых, но перед смертью поэта выразил желание навестить его. Когда Тютчеву сообщили о намерении императора, он нашёл в себе силы пошутить и заметил, что это приводит его в крайнее смущение: ведь будет крайне неделикатно, если он не умрёт на другой же день после Высочайшего посещения.

Княгиня Юрьевская Не сдержался Граф Пётр Андреевич Шувалов (1827-1889) в одном частном разговоре назвал Долгорукову “девчонкой”. Об этом сразу же донесли императору, и придворная карьера графа Шувалова на этом закончилась. Его отправили послом в Лондон, а с 1879 года он и вовсе не занимал никакой должности. Александр Михайлович на бале Великий князь Александр Михайлович (1866-1933), внук Николая I и сын великого князя Михаила Николаевича (1832-1909), в своих мемуарах описывает бал, на котором он впервые увидел княгиню Юрьевскую: "Когда пробила полночь, танцы прекратились, и Государь, в том же порядке, повел всех к ужину. Танцующие, сидящие и проходящие через одну из зал, часто поднимали глаза на хоры, показывали на молодую, красивую даму, и о чём-то перешёптывались. Я заметил, что Государь часто смотрел на неё, ласково улыбаясь. Это и была княгиня Юрьевская. Граф Лорис-Меликов часто покидал залу. Возвращаясь, он каждый раз подходил к Государю и что-то докладывал ему. По-видимому, темой его докладов были те чрезвычайные меры охраны, которые были приняты по случаю бала. Их разговор заглушался пением артистов Императорской Оперы, которые своей программой, составленной из красивых, но грустных мелодий, усиливали напряжённость атмосферы и навевали тоску". Размышления Ники Старший сын цесаревича Александра Александровича, одиннадцатилетний Николай Александрович, тяжело переживал смерть своей бабушки Марии Александровны. В траурные дни он с удивлением видел подобострастное отношение окружающих к княжне Екатерине Михайловне Долгоруковой (1847-1922) и дедушку, Александра II, почти не отходившего от неё. Мальчик поинтересовался у матери: "Эта дама нам родственница?" Мария Фёдоровна (1847-1928) выдумала какую-то сказочку про бедную родственницу, вдову с детьми, которую дедушка пожалел и решил на ней жениться после смерти бабушки. Ники не поверил объяснениям матери и сказал своему гувернёру: "Тут что-то не так, и мне надо хорошенько поразмыслить, чтобы понять". Происхождение княжны Многие во дворце считали, что Екатерина Михайловна Долгорукова происходит из семейства всего лишь однофамильцев древних Долгоруковых, тех, которые вели своё происхождение от Рюрика. Сам же император считал свою Катеньку Рюриковной и гордился этим. Когда цесаревна Мария Фёдоровна выразила своё недовольство тем, что её детям приходится общаться с детьми Долгоруковой, Александр II резко осадил любимую невестку: "Попрошу не забывать, что вы лишь первая из моих подданных". Легенда о предсказании Различных сплетен в царском дворце всегда было много, но пребывание во дворце Екатерины Долгоруковой открывало новое и широкое поле для домыслов. Стали распространяться слухи о старинной вражде между семействами Романовых и Долгоруковых. Или передавали легенду о том, что лет 200 назад некий старец предсказывал преждевременную смерть тому из царствующего дома Романовых, который женится на одной из Долгоруковых. Эта легенда подтверждалась тем фактом, что ведь молодой Пётр II умер в день, назначенный для его свадьбы с княжной Екатериной Алексеевной Долгоруковой (1712-1747). Особенно подчёркивалось имя предыдущей княжны. Поспешный брак Едва истекли 40 дней со дня смерти императрицы, как Александр II поспешил обвенчаться с княжной Долгоруковой. Наследника престола в эти дни в Петербурге не было. Когда министр Двора граф Александр Владимирович Адлерберг (1818-1888) узнал о намерении императора немедленно жениться, он был поражён и попросил императора немного подождать, чтобы соблюсти приличия, да и наследник будет обижен, что такое важное событие в императорской семье произошло в его отсутствие. Император был непреклонен; он сказал, что и так прождал четырнадцать лет, а наследнику он сообщит об этом несколько позже, через пару недель. Пресекая попытку дискуссии, Александр II заявил: "Я – Государь и единственный судья своим поступкам!" Бракосочетание 6(18) июля 1880 года в день окончания Петровского поста в Большом Царскосельском дворце состоялась довольно скромная церемония венчания Александра II с княжной Долгоруковой. Император был в голубом гусарском мундире, а княжна – в скромном светлом выходном платье. Венчание происходило в маленьком зале, окна которого выходили во двор. Кроме трёх священнослужителей, на церемонии присутствовали министр Двора граф А.В. Адлерберг, генерал-адъютанты граф Эдуард Трофимович Баранов (1811-1884) и Александр Михайлович Рылеев (1830-1907), а также доверенная дама княжны. После окончания службы император с молодой супругой и двумя старшими детьми совершил поездку в коляске до Павловска и обратно. Титул княгини Вечером того же дня император издал указ, которым присваивал княжне Екатерине Михайловне Долгоруковой имя княгини Юрьевской с титулом светлейшей. Такой же титул присваивался как их трём детям, так и тем, которые могли появиться в дальнейшем. Да, император узаконил свои отношения с княжной Долгоруковой и создал законное положение их совместным детям, но это не улучшило положения в царской семье. Все ближайшие родственники императора были возмущены тем, что Александр II не посчитал нужным соблюсти год траура по покойной императрице Марии Александровне (1824-1880). Первая встреча Внимательно разглядеть княгиню Юрьевскую великий князь Александр Михайлович смог на первом ужине после заключения морганатического брака императора: "Когда Государь вошёл в столовую, где уже собралась вся семья, ведя под руку свою молодую супругу, все встали, а великие княжны присели в традиционном реверансе, но отведя глаза в сторону... Княгиня Юрьевская элегантно ответила реверансом и села на место императрицы Марии Александровны! По любопытству я внимательно наблюдал за ней и ни на минуту не отвёл глаз. Мне нравилось грустное выражение её прекрасного лица, и я любовался великолепным блеском её роскошных светло-золотистых волос. Она была явно очень взволнована. Часто она поворачивалась к Императору и слегка пожимала его руку. Она, возможно, привлекла бы мужчин, если бы за ними пристально не наблюдали их жёны. Её усилия присоединиться к общему разговору встретили лишь вежливое молчание". Бестактность и реакция на неё В конце вечера произошла сцена, которая с нашей современной точки зрения вызвала неожиданную реакцию присутствующих, впрочем, ведь мы же с вами, уважаемые читатели, не принадлежим к коронованным особам или их родственникам. Итак: "К концу ужина трое его детей были приведены их гувернанткой в столовую. Старшему мальчику Георгию было восемь лет. Он вскарабкался на колени к императору и начал играть с его бакенбардами. "Скажи мне, Гого, как твоё имя и фамилия?" - спросил Александр. "Я князь Георгий Александрович Юрьевский", - ответил мальчик. "Хорошо, мы все очень рады с вами познакомиться, князь Юрьевский. Скажите, князь, хотели бы Вы стать великим князем?" "Пожалуйста, Саша, не надо!" - нервно перебила княгиня..." Этот диалог, а особенно последняя фраза княгини Юрьевской вызвали резкое осуждения всех женщин в царской семье. Так дома Ольга Фёдоровна (1839-1891), жена Михаила Николаевича, выговаривала мужу: "Мне неважно, что ты думаешь или делаешь, я никогда не признаю эту наглую авантюристку. Я ненавижу её. Она просто заслуживает презрения... Можно ли было себе представить, что она назовёт твоего брата “Сашей” в присутствии всех членов императорской фамилии?" Взгляд изнутри Немного позднее великая княгиня Мария Павловна (1854-1920), жена великого князя Владимира Александровича (1847-1909), младшего сына императора, писала брату покойной императрицы, принцу Александру Гессенскому (1823-1888): "Эта женщина, которая уже четырнадцать лет занимает столь завидное положение, была представлена нам как член семьи с её тремя детьми, и это так грустно, что я просто не могу найти слова, чтобы выразить моё огорчение. Она является на все семейные ужины, официальные или частные, а также присутствует на церковных службах в придворной церкви со всем двором. Мы должны принимать её, а также делать ей визиты... И так как её влияние растёт с каждым днём, просто невозможно предсказать, куда это всё приведёт. И так как княгиня весьма невоспитанна, и нет у неё ни такта, ни ума, вы можете легко себе представить, как всякое наше чувство, всякая священная для нас память просто топчется ногами, не щадится ничего". Слухи о престолонаследии Сразу же после свадьбы Александра II с княгиней Долгоруковой по дворцу поползли разговоры о незаконном происхождении покойной императрицы; это сразу же переросло в вопрос о том, кто более достоин быть наследником престола – внук неизвестного швейцарца [цесаревич Александр Александрович] или потомок чистокровных Рюриковичей [светлейший князь Георгий Александрович Юрьевский (1872-1913)]? Ведь если покойная императрица Мария Александровна имеет сомнительное происхождение, то и её дети не имеют законных прав на Российский престол. Следовательно, такие права должны перейти к детям теперь уже Светлейшей княгини Юрьевской. Да и сам император уже открыто стал говорить о том, что хочет сделать Георгия Александровича (своего любимого Гогу) великим князем! Пока ещё законный наследник престола Александр Александрович тяжело переносил эти слухи и не простил княгине Юрьевской такого унижения. Почти сразу же после гибели Александра II Светлейшая княгиня Юрьевская с детьми была вынуждена уехать заграницу, и в Россию она больше не вернулась. В монастырь! Княгиня Екатерина Юрьевская, морганатическая жена Александра II, перед своим отъездом заграницу сказала Александру III, что когда её дочери подрастут, они вернутся в Петербург и будут устраивать блестящие балы. Император ответил: "На вашем месте я бы затворился в монастырь, а не мечтал о балах!"

Катон о ворах Марк Порций Катон (234-148), которого часто называют Старшим, однажды произнёс речь "О разделе добычи между воинами". В ней он, в частности, сказал: "Воры, совершившие кражу у частных лиц, проводят время в тюрьме в оковах, а расхитители казённого - в золоте и пурпуре". Ну, прямо, совсем как у нас в России в наше время. Наказание за воровство Составленные децемвирами законы XII таблиц, содержали и статью о воровстве. Там говорилось, что вора, схваченного с поличным на месте преступления, можно убить только в том случае, если он совершал кражу ночью, или, будучи захвачен днём, сопротивлялся с оружием в руках. С остальными ворами, застигнутыми с поличным, поступали так: свободных людей предписывалось высечь и передать пострадавшему от кражи для возмещения ущерба; рабов полагалось бить плетьми, а затем сбрасывать со скалы. “Перевязь и чаша” К явным кражам приравнивались случаи, когда расследование проводилось “с чашей и перевязью”. В своих “Институциях” юрист II века Гай предписывает "чтобы желающий провести расследование, проводил его обнажённым, обвившись перевязью и имея при себе чашу; если он что-либо обнаружит, то по закону эта кража будет считаться явной". Это был довольно архаичный обычай, который Гай объяснял тем, что нагота исключает возможность дознавателя пронести что-нибудь под одеждой; чаша, занимавшая руки дознавателя, выполняла те же функции. При обнаружении украденного ответственность возлагалась на хозяина дома, в котором находились похищенные вещи или деньги. Молчание Демосфена Однажды в Афины прибыли послы из Милета с просьбой о помощи. Послы выбрали несколько афинских граждан, которые должны были выступать перед народом в их защиту. На собрании активно выступал Демосфен, который убедительно доказывал, что милетяне недостойны помощи, а их просьбы противоречат интересам Афин. По каким-то причинам слушание этого дела затянулось и было перенесено на другой день. Вечером милетские послы пришли к Демосфену и стали упрашивать его, чтобы он больше не выступал против них. Демосфен запросил очень приличную сумму денег, и получил их. На следующий день Демосфен пришёл в народное собрание, но его шея и затылок были плотно замотаны шерстяной тканью. Демосфен заявил народу, что заболел лихорадкой и поэтому не может выступить против милетян. Кто-то с места выкрикнул, что Демосфен страдает “золотой” лихорадкой. Этот поступок Демосфен ставил себе в заслугу. Однажды он спросил актёра Аристодема, какую плату тот получает за выступление, и получил ответ, что один талант. На это Демосфен заметил: "Я за молчание получил больше". Кадуцей или копьё? В 233 году до Р.Х. консул Квинт Фабий Максим Кунктатор (280-203) подозревал, что пунийцы подстрекают племя лигуров в войне с Римом. Тогда он отправил в Карфаген две таблички: на одной было вырезано копьё, а на другой – кадуцей (символ мира). В сопроводительном письме Квинт Фабий предлагал пунийцам выбрать тот знак, какой они пожелают, и пусть считают, что послано им именно то, что они выберут. Жители Карфагена ответили, что не могут ничего выбрать и передают право выбора самим римлянам. Мир был сохранён. Муж и жена в Риме Катон Старший однажды произнёс речь под названием “О приданом”, в которой утверждал: "Муж, когда совершил развод, судья жене вместо цензора, имеет фактически полную власть [над ней]; если женщина совершает что-либо непристойное и позорное, наказывает; если выпила вина, если совершила что-либо недостойное с другим мужчиной, осуждает". Чуть дальше Катон становится ещё резче: "Если застанешь свою жену в прелюбодеянии, можешь без суда безнаказанно убить её. Она же тебя, прелюбодействуешь ли ты или позволяешь себя обольщать, пальцем пусть не смеет тронуть, и не имеет права". Для суда над провинившейся женщиной совсем не требовался общественный обвинитель. Расследование дела производилось родственниками женщины и её мужем. Император Тиберий подтвердил древний обычай, позволявший судить развратных матрон их родственникам. Осуждение жены позволяло мужу при разводе оставлять себе часть или даже всё приданое жены. Вино и женщины в Риме Женщины в Древнем Риме должны были совершенно воздерживаться от употребления вина. Они должны были целовать родственников, чтобы их в случае нарушения обычая выдавал запах. Катон Старший сообщает: "Ведь у наших предков женщины не употребляли вина, кроме как в определённые дни ради культовых нужд". Далее он добавляет, что если женщина пила вино, то она наказывалась судьёй не меньше, чем, если бы она допустила прелюбодеяние или другой постыдный поступок. Позднее женщинам разрешили пить вино из виноградных выжимок или из изюма с добавлением мёда и других сладостей. Бруттии Когда Ганнибал вторгся в Италию, племя бруттиев первым перешло на сторону карфагенян. После того как Ганнибал покинул Италию, римляне не стали поголовно истреблять своих врагов. Чтобы подчеркнуть их бесчестие, римляне перестали брать бруттиев на военную службу и очень долго не считали их союзниками, переведя это племя в разряд дедитициев, то есть племён, покорённых после долгого сопротивления. Все бруттии должны были подчиняться распоряжениям любого магистрата, отправлявшегося в провинции, и прислуживать им в качестве рабов. Голубь Архита Пифагореец Архит Тарентский (428-347) был замечательным учёным, философом и изобретателем. Философ Фаворин (85-155) сообщает нам об одном удивительном изобретении этого гения: "Тарентинец Архит, будучи вообще изобретателен, сделал деревянного летающего голубя; когда он садился, то более уже не поднимался". Афиней добавляет: "...фигурка голубя, сделанная Архитом из дерева с помощью некоего расчёта и механической науки, летала. Поднималась она, надо думать, с помощью разновесов и приводилась в движение дуновением запертого и скрытого [внутри] воздуха". Рекомендация святого Святой Иероним (340-420) осуждал разврат среди высших кругов поздней Римской Империи и давал при этом несколько странную рекомендацию: "Любить свою жену так же как любовницу, - значит совершать тяжкий грех".

Анекдоты о художниках и их друзьях Жан Огюст Доминик Энгр (1780-1867) Римские впечатления В письме к своему другу Жилиберу Энгр так описывает свою жизнь в Риме, куда он попал в 1806 году: "Что за жизнь я веду здесь! Она действительно восхитительна, так как это жизнь, наполненная занятиями. Я заперся в своей мастерской, каждый день я начинаю в девять часов утра и работаю до шести вечера, потом я ем, немного отдыхаю и начинаю готовить всё необходимое для завтрашней работы... Я живу с природой и прекрасными моделями, которые дарят мне классическую красоту Фидия и Рафаэля и ещё больше - если это только возможно - укрепляют меня в моих убеждениях, мнениях и вере, о которых мы так много говорили". Сделав в Риме множество рисунков и набросков, Энгр потом часто их использовал при создании своих картин до конца жизни. "Наброски" Энгра: "Венера" Одним из любимых жанров Энгра были картины в стиле ню, то есть обнажённая натура. Однако художник иногда так увлекался своей моделью и работой, что получившуюся картину не представлялось возможным представить широкой публике. Такие картины Энгр называл "набросками" и хранил их в своей мастерской. Первой картиной, оставшейся в стенах мастерской художника, стала "Венера", которую Энгр собирался отправить в Рим, но потом отказался от этого намерения, так как на полотне были излишне натуралистично изображены некоторые анатомические детали натурщицы. Одним из первых увидел это полотно Амори-Дюваль (1808-1885), ученик Энгра, который записал: "На дальней стене висела картина без рамки, его "Венера", и я признаюсь, что существует мало вещей, которые произвели бы на меня такое же живое впечатление, как вид этой картины". В 1848 году Энгр продал свою "Венеру", предварительно закрасив волосы на лобке и изменив положение рук. "Наброски" Энгра: "Источник" Через несколько лет после "Венеры" на стене мастерской появилась картина под названием "Источник", которая провисела на своём месте значительно дольше. Тот же Амори-Дюваль тек описал эту картину: "В углу его мастерской находилось изображение молодой девушки, нарисованной на желтоватой ткани, которая оставалась как бы в глубине. Ничто не в состоянии передать этого образа с натуры, который, я уверен, он сделал уже после того, как нарисовал "Венеру"... Впрочем, поза была та же: молодая девушка двумя руками выжимает свои волосы. Это изображение во всём напоминало этюд с натуры, так как самые интимные детали не были опущены". Другой ученик Энгра уточнял, что речь опять шла о волосах на лобке и о красных чулках чуть выше колена. На старости лет Энгр стал нуждаться в деньгах и решил продать "Источник", но перед этим он внёс некоторые изменения: были закрашены чулки и волосы на лобке, а на плечо девушки был водружён кувшин для воды. Вместо шедевра получилась довольно милая, но тривиальная картина. Энгр и Рафаэль Во время пребывания в Риме Энгр влюбился в творчество Рафаэля. Многие исследователи находят много общего между творчеством Рафаэля и Энгра: в их живописи, рисунке, в сексуальности их картин. Любовь к Рафаэлю вылилась в написание картины "Рафаэль и Форнарина" в 1814 году, на которой живописец обнимает свою любовницу, и они смотрят на созданный портрет. К этому сюжету Энгр в течение жизни возвращался ещё четыре раза, и каждый раз на Форнарине оставалось всё меньше одежд. Набросков же этого сюжета сохранилось огромное множество. Шутка Пикассо В 1968 году Пабло Пикассо создал серию шутливых гравюр, посвящённых увлечению Энгра вышеописанным сюжетом. Он изобразил Энгра в виде похотливого старика, который иногда рисует, а иногда отбрасывает свой мольберт и кисти, но всегда внимательно наблюдает (подсматривает) за тем, как Рафаэль занимается любовью с Форнариной. Пикассо как бы напоминает о том, что акты любви и творчества являются взаимодополняющими и взаимозаменяющими друг друга. Разные кисти Один критик удивлялся, как это Энгр умудрился создать настолько разные картины, как "Жанна д'Арк" и "Турецкая баня"? Энгр ответил: "У меня есть несколько кистей!" Такой ответ привёл в восторг Дега. Бодлер об Энгре В 1846 году Бодлер писал о картинах Энгра: "Одна из черт, по нашему мнению,отличает талант господина Энгра, - это любовь к женщине. Он никогда не бывает так счастлив и могущественен, как тогда, когда его гений находится под действием чар юной красоты". Запись Гонкура Эдмон де Гонкур (1822-1896) в своём дневнике однажды сделал такую запись: "...старик Энгр даже в своём преклонном возрасте остался сексуально сильным. Так, когда он возбудился от одной танцовщицы в Опере, он крикнул ей:"Госпожа Энгр, в коляску!" - и начал действовать уже по пути домой". "Турецкая баня" Герцог Жером Бонапарт (1805-1870) в 1860 году заказал Энгру картину в восточном стиле. Энгр довольно быстро написал заказанное полотно и отослал его герцогу - это была знаменитая "Турецкая баня", последнее значительное полотно художника. Картина была выполнена в форме круга. При работе над этой картиной Энгр не пользовался услугами натурщиц, а использовал свои наброски и рисунки, сделанные ещё в Риме. Через месяц герцог по требованию жены вернул картину Энгру, который не стал огорчаться, а несколько улучшил картину и затем ещё более выгодно продал её Халил-Бею, турецкому посланнику в Париже. Парижанки говорили про этого посланника, что он получил назначение в Париж только потому, что Париж - это гарем. Жанна в доспехах В 1854 году по заказу директора Школы изящных искусств Энгр написал свою "Жанну д'Арк". В качестве модели Энгр взял обнажённую натурщицу и сделал несколько десятков прекрасных рисунков. Только после этого он одел на женщину броню и потерял к модели всякий интерес, рисуя цинковые доспехи. Уловки Энгра В 1842 году графиня д'Оссонвиль, внучка госпожи де Сталь, заказала Энгру свой портрет. Графиня согласилась на то. что на рисунках Энгр будет изображать её обнажённой, но, разумеется, позировать будет другая женщина. Так что на многочисленных эскизах голое тело натурщицы украшала голова графини. Когда эта картина была закончена в 1845 году, тело графини было одето и украшено самым должным образом. К подобным уловкам Энгр прибегал и при создании ряда других портретов: баронессы Ротшильд, графини де Брольи или госпожи де Балай. Только развлекаясь подобным образом Энгр мог довести до конца процесс создания портретов надоевших ему моделей.