Yorik

Опять пополним галерею из своих запасов :)

Война с Такфаринатом Давненько мы с вами, дорогие читатели, не заглядывали на страницы нашего любимого автора. Но что тут поделаешь? Так много разных и интересных тем! Но вот пришла и его очередь. Во время нашей последней прогулки я обмолвился, что во время правления Тиберия Рим не вел сколько-нибудь значительных войн. Я, конечно же, имел в виду, что не было войн, получивших широкую известность. А значительные войны были, и сейчас мы рассмотрим одну из них. В 17 году от Р.Х. в провинции Африка началась война с отрядами Такфарината. Родом из Нумидии, он служил во вспомогательных войсках, но дезертировал, собрал шайку из какого-то сброда и начал грабить местное население. Вскоре он начал по воинскому обычаю организовывать отряды конных и пеших воинов, ввел дисциплину, а вскоре стал вождем племени мусуламиев. Это было многочисленное племя, жившее около пустыни, и не знавшее городской жизни. Они легко взялись за оружие, а также вовлекли в войну соседних мавританцев, которых возглавлял Мазиппа. Их войско было разделено на две части: Такфаринат командовал отборными и вооруженными на римский лад отрядами, а легковооруженные отряды Мазиппы совершали внезапные налеты на населенные пункты, усеивая свой путь пожарами и трупами. Вскоре к ним примкнуло и многочисленное племя кинифиев. Надо сказать, что в провинции Африка римляне никогда не держали крупных военных сил. Проконсул Африки Фурий Камилл смог двинуть против врагов единственный легион, который был в его распоряжении, и собрал все вспомогательные войска. Численность собранных войск была в несколько раз меньше, чем силы противостоящих племен, но полководец больше всего опасался, как бы неприятель не уклонился от сражения из страха перед римским оружием. Тогда пришлось бы гоняться за многочисленными мелкими отрядами, а это всегда раздражает армию и не доставляет спокойствия местному населению. Такфаринат не отказался от боя, и его войско было разбито. Правда, предводителям удалось скрыться от возмездия, но Тиберий превознес в сенате деяния Фурия Камилла, и сенаторы присудили ему триумфальные почести. На следующий год, восстановив свои отряды, Такфаринат опять начал совершать набеги на деревни и уничтожать их, увозя большую добычу. Более того, его войскам удалось окружить и почти полностью уничтожить когорту римлян. Новый проконсул Африки, Луций Апроний, прибегнул к децимации, чтобы восстановить боевой дух войска. Эта суровая мера помогла, и отряд ветеранов числом около пятисот человек смог отогнать войско Такфарината от города Тала. Тогда они разделились на отдельные отряды и продолжали совершать набеги на населенные пункты. Утомленное и не слишком многочисленное римское войско не справлялось с набегами. Но по мере роста захваченной добычи варвары должны были осесть в укрепленном лагере вблизи моря. Сын проконсула, Апроний Цезиан, подошел к этому лагерю с выделенным ему отцом войском, сразился с врагами и изгнал их в пустыню. Но Такфаринату вскоре удалось снова собрать значительное войско. Он настолько возомнил о себе и своей неуязвимости, что отправил к Тиберию послов, требуя для своего войска земель для поселения, иначе он объявит Риму беспощадную войну. Тиберий воспринял как сильнейшее оскорбление себе и всему римскому народу, что дезертир и разбойник счел себя воюющей стороной. Ведь даже Спартаку, разбившему большие консульские армии, не удалось добиться открытия мирных переговоров. Тиберий дал указание, обещать варварам безнаказанность при условии, что они сложат оружие, но обязательно захватить живьем их вождя. Множество варваров попались на эту уловку. Римская же армия разделилась на несколько колонн и стала прочесывать всю провинцию так, что варвары везде натыкались на римлян. Боевые действия не прекращались и с наступлением зимы. В результате таких действий было истреблено множество варваров и захвачен в плен родной брат Такфарината. Но те, кто мог снова разжечь войну, остались недобитыми. Командующий римским войском Блез с разрешения Тиберия был провозглашен императором. Следует отметить, что в Риме существовала древняя традиция, когда войско, победоносно завершившее войну, провозглашало своего полководца императором. Одновременно могло быть несколько императоров, и они не имели никаких преимуществ, кроме почета в глазах сограждан. Но это разрешение, данное Тиберием Блезу, было последним в истории Рима. Более того, Тиберий приказал вывести из Африки девятый легион, как будто там не оставалось врагов. Получилась занимательная ситуация. В Риме уже стояли статуи трех триумфаторов за победу над Такфаринатом, а тот вновь собирал армию для войны с Римом. К нему вновь примкнули мавританцы, а также племя гарамантов, которое и укрывало захваченную добычу. Такфаринат грамотно использовал факт отвода римских войск из провинции и распустил слух, что Рим со всех сторон теснят враги, и римляне скоро покинут провинцию. Он призывал всех рабов в свое войско. Такфаринату удалось собрать столь значительные силы, что он смог построить укрепленный лагерь и осадить город Тубуск. Проконсул нового года, Публий Долабелла, собрал какие мог силы римлян и отогнал врагов, осаждавших город. Он учел опыт предыдущих кампаний и понял, что с одними тяжеловооруженными воинами ему не угнаться за быстрым соперником. Он вызвал царя Птолемея с его летучими отрядами и конницей и начал соединенными силами преследовать противника, разделив свое войско на несколько колонн. Через некоторое время он получил донесение, что Такфаринат со своим войском расположился в труднодоступном месте Авзея, окруженном со всех сторон горами. Он был убежден в неприступности своей позиции и не принял никаких мер предосторожности. Римляне со всех сторон устремились к этой местности и блокировали ее. С наступлением рассвета римское войско под звуки труб со всех сторон накинулось на полусонного врага. Римляне, раздосадованные многолетним преследованием неприятеля, устроили грандиозную резню. Такфаринат был хорошо известен в лицо, и поступил приказ не упустить его на этот раз. Была перебита его охрана и захвачен в плен его сын. Видя все это, Такфаринат бросился на вражеские мечи, чтобы избежать плена. Так окончилась эта длительная война. Истинному победителю Такфарината, Публию Долабелле, Тиберий не дал триумфальных почестей, чтобы угодить своему любимцу Сеяну, которому Блез, один из предыдущих триумфаторов, приходился родным дядей. Это еще больше возвысило Долабеллу в глазах общественного мнения, так как с меньшими силами он истребил огромное количество врагов, захватил видных пленников и умертвил их вождя. Когда в сенате стало известно об участии царя Птолемея в этой войне, ему была присуждена старинная почетная награда: жезл из слоновой кости и расшитая тога. Кроме того, было постановлено называть его царем, союзником и другом. Как говорится, кесарю - кесарево.

Был в Чехии король Ладислав, по прозвищу Погробек. Такое прозвище он получил потому, что родился через четыре месяца после смерти своего отца, короля Альбрехта, 22 февраля 1440 года. У него были очень благородные предки, в том числе и среди Габсбургов (его отец был из этого рода). Уже к семнадцати годам он был обладателем двух королевских корон - чешской и венгерской, а также правил в большей части австрийских земель. Проглядывают контуры будущей империи Габсбургов. Так как король был очень молод, то первые двенадцать лет его жизни прошли под опекунством императора Фридриха III. Он воспитывался в австрийских землях и стал, таким образом, германским католиком. В тринадцатилетнем возрасте, после отстранения Фридриха III от опекунства, он вступил в права владения, как в Австрии, так и в Чехии с Венгрией. Но в силу слишком юного возраста короля правление во всех этих владениях осуществляли земские наместники. В Австрии, где и воспитывался юный король, таким наместником был Олдржих Целский, родной дядя Ладислава со стороны матери. Он имел большое влияние на своего племянника. А так как Олдржих был большим бабником, то он по-своему заботился о воспитании Ладислава. В частности, большое внимание уделялось королевским забавам с женщинами. Олдржих Целский хотел подчинить племянника своей воле, чтобы единолично править всеми владениями короля. Такие притязания Олдржиха были не слишком популярны у других наместников и встретили очень сильное сопротивление, особенно в Венгрии. Страна жила под постоянной угрозой турецких вторжений. Там власть короля Ладислава стала чисто номинальной, так как после победы над турками в 1456 году под Белградом фактическим правителем королевства Венгрия стал Янош Гуньяди (Хуньяди). По всей Европе прогремела его слава как "защитника веры" и "рыцаря христианства". Он стал земским наместником в Венгрии и ее национальным героем. Но в том же году он умер, и пост земского наместника занял его старший сын Ласло Гуньяди. Вместе со своим младшим братом Матиашем, по прозвищу Корвин (будущим "победителем турок", но это уже совсем другая история), он сильно ненавидел Олдржиха Целского и строил планы по его устранению. Вскоре представился удобный случай. На торжества в завоеванный Белград был приглашен юный король Ладислав (ему уже исполнилось 16 лет). Разумеется, Олдржих не мог оставить короля без присмотра. Он вместе с дружиной короля тоже отправился в Белград. Во время праздничных торжеств в белградском замке по приказу Ласло Гуньяди был убит Олдржих Целский, а король Ладислав со своей дружиной стал фактическим заложником (или просто пленником). Они были вынуждены сопровождать Ласло Гуньяди во время его многочисленных поездок по стране. Ладислав притворялся смирившимся со смертью своего дяди и принимал активное участие в развлечения Ласло Гуньяди. Ему удалось полностью усыпить бдительность последнего, да и кто поверил бы, что шестнадцатилетний юноша способен вести такую тонкую игру. Но Ласло Гуньяди недооценил степень любви и привязанности короля Ладислава к своему покойному дяде и стал проявлять беспечность в отношении своего венценосного пленника. А ведь их сопровождала вооруженная дружина, состоявшая из чешских рыцарей. Руководил этим отрядом рыцарь Ян Йискра из Брандыса, который был верным сторонником короля Ладислава, но это обстоятельство почему-то осталось неизвестным Ласло Гуньяди. Он считал, что такой маленький отряд чехов в середине чужой страны ему совершенно не опасен. Как показали дальнейшие события, он жестоко просчитался. В головах короля Ладислава и Яна Йискры созрел план мести. Король велел своим рыцарям быть всегда наготове. И дружина не подвела в нужный час, который представился в марте 1457 года. В Будапештской крепости на большой пир собрались самые знатные венгерские магнаты. Был приглашен туда и Ян Йискра. В разгар пиршества, когда головы большинства присутствующих были одурманены вином, Ладислав вдруг начал очень быстро что-то говорить по-чешски. Среди присутствующих началось легкое замешательство, так как почти никто из присутствующих не понимал по-чешски. А это король отдавал приказы Яну Йискре, который со своим отрядом легко скрутил местную охрану и овладел крепостью вместе со всеми присутствующими. Многие знатные венгерские феодалы были заключены в тюрьму, в том числе и Матиаш Корвин, которого скоро отправили под присмотр в Прагу. Ласло Гуньяди, ненавистный убийца Олдржиха Целского, был на второй день казнен. Велико было горе всего венгерского народа, который чтил в нем память о своем национальном герое Яне Гуньяди. Но впереди был еще звездный час Матиаша Корвина!

Хлебников, Есенин и другие Хлебников в быту В каждодневной жизни умозаключения Велемира Хлебникова бывали очень неожиданными. Однажды утром, в Куоккале, хозяин дома зашел утром в комнату, где ночевал Хлебников. Он не увидел ни пиджака, ни брюк, и, вообще, никаких элементов одежды Хлебникова. Хозяин выразил свое удивление и получил следующий ответ: "Я запихнул их под кровать, чтобы они не запылились". Как-то за обедом в кругу знакомых Хлебников осторожно протянул руку к довольно далеко стоящей тарелке с кильками, взял двумя пальцами одну из них за хвост и медленно поволок ее по скатерти до своей тарелки, оставив на скатерти влажную тропинку. Наступило общее молчание, так как все оглянулись на маневр Хлебникова. Хозяин, без малейшего оттенка упрека, спросил: "Почему же вы не попросили кого-нибудь придвинуть к вам тарелку с кильками?" Потухшим голосом Хлебников произнес: "Нехоть тревожить". Раздался всеобщий хохот, но лицо Хлебникова было безнадежно грустным. Во время позирования для портрета Хлебников произнес целый монолог: "Странно: художник смотрит насквозь, а запечатлевает лишь внешние формы. Даже - в беспредметном, в заумном искусстве. Границы стали уже прозрачными, но еще не раздвинулись. Ведь краски, пятна, линии - это еще только материализация зауми. Дальше всего ушла музыка. Но она - тоже еще не заумь, а вспышка безумия... Когда-нибудь достукаемся... Может быть..." Первое явление Есенина публике Впервые перед широким кругом деятелей искусства Есенин предстал на даче Репина Пенаты в Куоккале в одну из репинских сред. Было это летом 14-го года. Привез его туда Корней Чуковский. Вместо элегантного серого костюма, на Есенине были несколько театральная, балетная крестьянская косоворотка, с частым пастушьим гребнем на кушаке, бархатные шаровары и тонкие шевровые сапожки. Сходство Есенина с кустарной игрушкой произвело на присутствующих неуместно-маскарадное впечатление, и после чтения стихов, аплодисментов не последовало. Напрасно Чуковский пытался растолковать формальные достоинства есенинской поэзии, напрасно указывал на далекую связь с Кольцовым, на свежесть образов - гости Репина в большинстве остались холодны, и сам хозяин дома не выражал большого удовольствия. Репин суховато сказал: "Бог его знает, может быть и хорошо, но я чего-то не усвоил: сложно, молодой человек!" Уходя на станцию, Есенин повернулся в сторону Пенатов и сказал: "А, пожалуй, обойдусь и без них!" Вечер в Ростове Оказавшись в Ростове, Есенин вместо участия в литературном вечере уехал в гостиницу "Альгамбра" и провел там пьяную ночь. Он кричал: "В горы! Хочу в горы! Вершин! Грузиночек! Курочек! Цыплят!.. Айда, сволочь, в горы!?" "Сволочь" - это обращение к собутыльнику. Но вместо того чтобы собираться на вокзал, Есенин стучал кулаком по столу: "Товарищ лакей! Пробку!" "Пробкой" называлась бутылка вина, так как в живых оставалась только пробка: вино выпивалось, бутылка билась вдребезги. Есенин читал: "Я памятник себе воздвиг из пробок, Из пробок виноградных вин!.." Прерывался: "Нет, не памятник: пирамиду!" Дальше начался матерный период. Виртуозной скороговоркой Есенин выругал без запинок "Малый матерный загиб" Петра великого (37 слов), с его "ежом косматым, против шерсти волосатым", а затем и "Большой загиб", состоящий из двухсот шестидесяти слов. Большой загиб, кроме Есенина, знал только "советский граф" Алексей Толстой. Айседора Дункан в Москве Айседора Дункан увлеклась коммунистической идеологией, и в 1921 году приехала в Москву, где она открыла школу пластики для пролетарских детей. При первой встрече с бедно одетыми детьми Айседора произнесла по-английски следующую речь: "Дети, я не собираюсь учить вас танцам: вы будете танцевать, когда захотите, те танцы, которые подскажет вам ваше желание. Я просто хочу научить вас летать, как птицы, гнуться, как юные деревца под ветром, радоваться, как радуется майское утро, бабочка, лягушонок в росе, дышать свободно, как облака, прыгать легко и бесшумно, как серая кошка..." После чего обращается к переводчику: "Переведите". Тот переводит: "Детки! Товарищ Изидора вовсе не собирается обучать вас танцам, потому что танцульки являются пережитком гниющей Европы. Товарищ Изидора научит вас махать руками, как птицы, ластиться вроде кошки, прыгать по-лягушиному, то есть, в общем и целом, подражать жестикуляции зверей..."

Сейчас позову спеца.

Представляю, какой ужас наводили они своим свистом :o

Тема не моя, с датировками до конца не разобрался- или поздние сарматы или хазары

Еще чудный прикол: Лот «Топор метательный КР 210 гр 11,5 см» На вопрос почему метательный ТС ответил: "Из-за малого веса и маленьких размеров и отверствия в лезвии для устрашающего звука"

Ну, наконец-то добрался к нам и Анубис! Приветствую!

Зеркало, но в те времена нашивалось на одежду, для отпугивания демонов.