Yorik

А это прелесть для топористов Топор викингов Цена: 250 $ Век: XI частично- отреставрирован, под лаком, музейный экспонат. есть клеймо. булава в подарок (новодельная, так как они не согранялись до наших дней)

Еще порадовало такое чудо... Кстати, из Севы ;) Описание Кельтский нож. НЕ РЕКОНСТРУКЦИЯ!

Продолжение... Лот «Шипы булавы "Скифы"»

Все же луница.

Да, че тут обсуждать? Шаман с бубном на красном коне на фоне заходящего Солнца :)

Сарматы скифов из тяжелой артилерии глушили ;)

Вот тут об этом немного http://arkaim.co/topic/512-052-dela-na-polovetckoj-granitce/

Профессор Крылов и полицмейстер В царствование императора Николая Павловича вышел указ, запрещавший курение на улицах. Профессором римского права в Московском университете был Никита Иванович Крылов, который пользовался в городе почетом и большим уважением. Крылов держал себя независимо и игнорировал этот указ, а полиция смотрела на его вольности сквозь пальцы. Но однажды Крылова заметил новый полицмейстер, который еще не знал его в лицо, а по костюму принял его за обычного обывателя. Он нагнал на санях Крылова, гулявшего по Тверскому бульвару, и закричал: "Брось папироску!" Крылов же спокойно продолжал свою прогулку, дымя папиросой и не обращая на полицмейстера никакого внимания. Взбешенный полицмейстер выскочил из саней и подбежал к Крылову: "Брось сечас же папироску, говорят тебе! Как ты смеешь не слушаться! Кто ты такой?" Крылов спокойно вынул изо рта папиросу: "Я - тайный советник, заслуженный ординарный профессор императорского университета Крылов, вот кто я такой!" Полицмейстер хотел ретироваться, но Крылов удержал его: "Нет, постой! Теперь ты знаешь, кто я таков, но ты еще не знаешь, кто ты таков. По обращению - ты солдат, а по морде - дурак, вот кто ты таков! Теперь садись и поезжай!" Полицмейстер уехал, а Крылов продолжал прогуливаться, дымя своей папиросой. Новгородский губернатор граф Медем был очень деликатным и мягким человеком. Однажды он совершал поездку по Белозерскому и Тихвинскому уездам и на какой-то станции менял лошадей. Содержатель станции был уже навеселе, и прибытие губернатора его нисколько не смутило. Пока меняли лошадей, содержатель по-приятельски, запросто, предложил губернатору выпить водки. Медем отказался, сказав, что он не пьет водку, и вообще, это вредно. Смотритель развеселился и стал подначивать губернатора, говоря, что дома тот, небось, "дует свое шампанское". Медем деликатно сказал содержателю, что так говорить не хорошо, ведь он все-таки, губернатор. Но содержатель уже разошелся и стал выговаривать губернатору за плохое состояние дорог в Тихвинском уезде по сравнению с Белозерским. В заключение своей пылкой, но не очень связной, речи содержатель высказался в том смысле, что лучше бы губернатор пил водку и держал всех в руках, а то он распустил народ. Смущенный губернатор вышел на крыльцо и услышал звон колокольчиков подъезжающей тройки. Он обрадовался, что сейчас уедет, но обрадовался он явно рано. Ямщик был еще более пьян, чем содержатель станции, но так и рвался в бой: "Садись, ваше сиятельство! Уж и прокачу ж я тебя!.." Медем попытался деликатно отказаться от поездки: "Нет, ты нездоров! Я не сяду. Пойди, прошу тебя, ляг лучше, право ты не здоров". Но ямщик уже поймал кураж: "Что ты, ваше сиятельство, рехнулся что ли? Куда ж теперь ложиться? Садись-ка лучше..." К счастью для графа в это время подоспел исправник. С помощью виртуозной многоэтажной конструкции он освободил графа от назойливого ямщика, которому-таки пришлось лечь. Александр I и попугай Как-то император Александр Павлович выразил вслух желание иметь попугая. Гофмаршал Нарышкин тут же преподнес императору своего попугая, который до того прожил у него в доме много лет. У Нарышкина приятелем был один из директоров Петербургского заемного банка Гавриков, которому гостеприимный хозяин часто предлагал его любимый напиток - пунш. Однажды перед каким-то праздником император утверждал список награждаемых. Когда раздались слова: "Статский советник Гавриков", - попугай заорал: "Гаврикову пуншу!" Император рассмеялся и около фамилии награждаемого чиновника дописал: "Гаврикову пуншу!" Генерал Костенецкий и банники Генерал Василий Григорьевич Костенецкий отличался во многих кампаниях и сражениях. Во время Бородинского сражения он командовал артиллерией шестой бригады. Когда французы подступили вплотную к позициям его батарей, генерал вступил с ними в рукопашный бой. А был он человеком очень большого роста и громадной силы. Шпага его быстро сломалась, и тогда он схватил банник, которым чистят пушки, и стал биться им. Банники были деревянными и быстро разлетались у него в щепки. Позднее он просил императора Александра Павловича, чтобы артиллеристам делали железные банники. Император ответил: "Банники из железа делать можно. А вот где взять Костенецких, чтобы могли владеть ими?" Аракчеев на похоронах Уварова Генерал Федор Петрович Уваров был одним из убийц императора Павла I. Когда он умер в 1824 году за его гробом шел император Александр I. Во время процессии граф Александр Андреевич Аракчеев громко сказал своему соседу: "Один император провожает его здесь, а каково-то его там другой встретит?" Нос Багратиона Однажды к князю Петру Ивановичу Багратиону прискакал адъютант командующего с приказом немедленно отступать, так как неприятель уже на носу. Нос у князя был выдающийся, и он невозмутимо ответил: "Смотря на чьем носу, милейший? Если на твоем, так враг недалеко, а коли на моем, так мы тут еще и отобедать успеем". Челенг Ушакова Федор Федорович Ушаков не всегда воевал против турок. Случилось ему в 1799 году совместно с турецкой эскадрой участвовать в захвате острова Корфу, оккупированного французами. Султан Селим III пожаловал ему за это алмазный челенг (челенг - перо или султан - являлся высшей наградой в Оттоманской Порте), соболью шубу и 1000 золотых червонцев. В 1807 году, когда по всей России проходил сбор средств для борьбы с Наполеоном, Ушаков пожертвовал этот челенг. Император Александр Павлович, узнав об этом, повелел вернуть челенг Ушакову и пожелал, чтобы он навсегда остался в семье Ушаковых.

Первые неудачи и ужасный конец Персы внимательно следили за развитием событий, но не вмешивались, так как своего флота на Средиземном море у них не было, флот греческих общин, которые подчинялись царю, значительно уступал флоту Поликрата, а финикийский флот был заблокирован в своих гаванях. После разрыва с Амасисом, Поликрат решил заслужить расположение персидского царя Камбиза и в 524 году до Р.Х. направил ему для поддержки египетской экспедиции флот из сорока триер, которые были укомплектованы самосцами, недовольными правлением Поликрата. Тиран также просил царя царей, чтобы эти люди никогда не смогли бы вернуться на родину. Но вышло все не совсем так, как он хотел. В море на кораблях произошел бунт, верных Поликрату офицеров быстро перебили, и флот повернул обратно на Самос. В морском сражении флот Поликрата был разбит, но высадившийся десант не смог захватить город, и был сброшен в море. Поликрат после этого развернул на острове настоящий террор: семьи мятежников были репрессированы, а детей и жен даже своих сторонников он запер в доках, как заложников, чтобы сжечь их в случае измены. Мятежники же тем временем отправились в Лакедемон, где уже находилась большая группа беженцев, и попросили у архонтов помощи для свержения ненавистного тирана. В первый раз после их длинной и взволнованной речи архонты ответили, что они забыли начало речи и поэтому не поняли ее конца. На следующий день самосцы принесли архонтам пустую суму для хлеба и сказали: "СумА просит хлеба". Архонты заявили, что самосцы с сумой несколько перестарались, но помощь была обещана. Тут было несколько причин, по которым лакедемоняне решили помочь самосцам. Во-первых, в свое время самосцы помогли Лакедемону во время его войны с Мессеной и прислали свои корабли. Во-вторых, Поликрат перехватил золотую чашу для смешивания вина, которую лакедемоняне послали Крезу, и драгоценный льняной панцирь со множеством различных картин и золотых украшений, который Амасис послал в дар лакедемонянам. Корабли для этого похода предоставил Коринф, у которого были свои счеты к Поликрату, ведь коринфская торговля сильно страдала от морских разбойников. Вначале союзники захватили остров Наксос, где был свергнут союзник Поликрата местный тиран Лигдам, а затем они высадились на Самосе и приступили к осаде города. У лакедемонян не было особого опыта ведения осадных работ. Они ринулись на штурм города и даже взобрались на одну из городских башен, а два воина, Архий и Ликоп, даже ворвались в город, но тут подоспел Поликрат с главными силами, храбрецы погибли, а осаждавшие были вытеснены с башни. На другом конце города самосцы и наемники предприняли вылазку против осаждавших, но были разбиты и бежали. Лакедемоняне их преследовали, среди самосцев и наемников было много убитых, но лакедемонянам не удалось ворваться в город на плечах бегущих. Дальше осада протекала довольно вяло, и через сорок дней союзники отплыли обратно не солоно хлебавши. Самосские изгнанники пытались найти помощь по всей Элладе, пока часть из них не была обращена в рабство на Крите. Нравы тогда были очень простыми! Казалось, что удача опять на стороне Поликрата, но это был ее последний жест. Боги уже отвернулись от Поликрата! В 525 году до Р.Х. Камбиз захватил Египет, и Поликрат, как союзник, стал персам не нужен, а экспедиция союзников в 524/523 годах до Р.Х. показала, что удача может и изменить Поликрату. Тем временем сатрап города Сарды Орет решил погубить Поликрата и захватить для царя царей остров Самос. Тем более, что недавно он спорил с сатрапом Даскилеи Митробатом о том, кто из них доблестнее, и Митробат упрекнул Орета за то, что он не может захватить Самос: "И ты еще считаешь себя мужем, а не мог завоевать остров Самос, лежащий против твоей сатрапии. Этим островом так легко овладеть, что один самосец с пятнадцатью гоплитами внезапным нападением захватил его, и теперь он у них царем". Орета эта насмешка задела за живое, и он решил заманить Поликрата в ловушку, а потом уж отомстить и обидчику. Орет знал, что Поликрат вынашивал планы подчинить своей власти всю Ионию и острова Эгейского моря, но для такой акции у него все-таки не хватало средств. Он решил сыграть на его жадности и послал ему письмо: "Орет так говорит Поликрату. Я узнал о твоих замыслах, но у тебя нет средств их осуществить. Если ты примешь мое предложение, то и себя осчастливишь, и меня спасешь. Ведь царь Камбиз посягает на мою жизнь, и мне это точно известно. Поэтому спаси и мои сокровища, часть их возьми себе, а остальные оставь мне. С этими деньгами ты станешь правителем всей Эллады. Если же ты не веришь, что у меня так много денег, то пришли ко мне самого верного человека, и я ему покажу их". Поликрат послал в город Магнесий, где якобы находились сокровища, своего доверенного писца Меандрия, сына Меандрия. Орет подготовил восемь больших сундуков, которые были почти до верху наполнены камнями, а сверху прикрыты золотом и драгоценностями. Меандрий осмотрел "сокровища", обмана не обнаружил и доложил Поликрату об увиденном. Жадность обуяла тирана, и он решил лично отправиться в Магнесий. Напрасно друзья и прорицатели предупреждали Поликрата о грозящей ему опасности - тиран никого не слушал. Незадолго до отъезда дочь Поликрата увидела сон, в котором ее отец парил в воздухе, Зевс его омывал, а Гелиос умащал. Даже такой сон не смог убедить Поликрата. Когда он взошел на палубу своего корабля, дочь все кричала ему вслед об опасности. Поликрат обернулся к ней и сказал, что когда он вернется, его дочь еще долго останется девой, а дочь возразила, что скорее согласна остаться девой, чем потерять отца. Сильная сцена! Поликрат прибыл в Магнесий с большой свитой и охраной, но охрана была сразу же разоружена, а Поликрат захвачен в плен и казнен позорной казнью, как раб: его распяли на кресте. Самосцев из свиты Орет отпустил на родину, а иноземцев и рабов оставил как пленников в рабстве. Сновидение же дочери сбылось ужасным образом: он висел на кресте (в воздухе), когда шел дождь, его омывал Зевс, а когда палило солнце и на коже выступал пот, его умащал Гелиос. Таков был ужасный конец счастливого Поликрата! Новым правителем Самоса был назначен возвращенный из ссылки младший брат Поликрата - Силосонт, который показал себя верным слугой персов.

Нью-Йорк в 1969 году

Что-то у нас все викинги и викинги... Альтернативное открытие Америки не Эриком Рыжим Вальгалла: Сага о викинге http://www.ex.ua/view/71142345?r=2,23775

Анекдоты из жизни Генриха Гейне Поклонница Гейне в беседе с поэтом заявила: "Я отдаю вам свои мысли, душу и сердце!" Поэт галантно улыбнулся: "Охотно принимаю, так как от таких милых пустяков стыдно отказываться". Дядя-банкир О своем дяде-банкире Гейне говорил так: "Моя мать любила читать художественную литературу, и я стал поэтом. А мать моего дяди читала "Приключения разбойника Картуша"..." Гейне и Гартман Однажды Гейне беседовал с поэтом Морицем Гартманом, который пользовался большим успехом у женщин, и сказал ему: "Сегодня, дорогой Мориц, меня посетила прекрасная дама, с которой ты еще незнаком". Тот удивился: "Кто же это?" Гейне улыбнулся: "Муза, мой дорогой!" Работа поэта Один дотошный почитатель расспрашивал Гейне, как он распределяет свое рабочее время и чем занимается. Поэт ответил: "До обеда я перечитал стихотворение, которое недавно написал, и поставил в нем одну запятую". Почитатель настаивал: "А после обеда?" Гейне безмятежно ответил: "А после обеда я снова прочитал это стихотворение и вычеркнул запятую, так как она оказалась лишней". Гейне и ученый Один ученый, после долгого путешествия вернувшийся на родину, в беседе заявил (отлично зная, что Гейне еврей): "На Гаити меня больше всего поразило то, что я там не встретил ни одного еврея и ни одного осла". Гейне спокойно прервал его: "А что бы вы сказали, если бы мы оказались там с вами вдвоем?" Об эгоизме Однажды Гейне упрекнул одного из своих знакомых за то, что тот из-за пустяка выгнал своего слугу. Тот возразил: "Что поделаешь! Я же не филантроп и принципиально не люблю скотов!" На это Гейне заметил: "Ну, это, верно, из эгоизма!" Последняя воля Незадолго до смерти Гейне позвал нотариуса и продиктовал ему свою последнюю волю: "Все свое состояние и гонорары за будущие издания своих произведений я оставляю своей жене при условии, что она снова выйдет замуж". Нотариус очень удивился: "Но почему вы так поступаете?" Поэт ответил: "Я хочу, чтобы на земле хоть один человек вспоминал меня с благодарностью". На руках у женщин Один из приятелей навестил умирающего поэта в тот момент, когда сиделки застилали ему свежую постель, и спросил, как он себя чувствует. Поэт слабо улыбнулся: "Отлично! Женщины все еще носят меня на руках!" Гейне о Боге Перед смертью поэта часто уговаривали, чтобы он вернулся в лоно церкви и тем заслужил прощение Бога. На это поэт отвечал: "Бог и так меня простит, ведь это его ремесло".

Любитель афористичности Один начальник департамента был очень добрым и хладнокровным человеком, но имел страсть говорить афоризмами. Он принимал множество посетителей, но из-за своей привычки изъясняться всегда оставлял просителя в некотором недоумении. Его сослуживцы записали для примера один случай. Пришел к нему на прием старый заслуженный чиновник, который ходатайствовал о пенсии. Нет бы сказать старику просто, что пенсия ему назначена. Но и старик начал издалека: "Не последовало ли милостивой резолюции на мою просьбу, ибо я надеюсь на просимую милость". Сановник на это отвечал: "Надежда доставляет человеку истинные радости, а иногда и большие огорчения". Проситель: "Но, Ваше превосходительство, я служил верою и правдою, и мне кажется, что имею некоторое право утруждать вас; иначе у меня недоставало бы на это духа". Сановник: "Когда недостает духу поддерживать право свое, оно навсегда потеряно". Проситель: "Так неужели, Ваше превосходительство, я так несчастлив, что мне отказано, и как должен я судить об этом отказе?" Сановник: "Судить о том, чего мы не знаем, есть большое заблуждение". Проситель: "Следовательно, Ваше превосходительство, можете обещать мне исполнить мою просьбу?" Сановник: "Люди обещают по своим намерениям и держат обещания по обстоятельствам..." У вас крыша еще не поехала от такой беседы? А ведь дело уже было решено в пользу просителя! Алексей Иванович Корсаков был известным коллекционером и знатоком живописи. Кроме того, он славился в узком кругу как искуснейший мастер вышивания на пяльцах. Однажды это привело к забавному недоразумению. Он преподнес императрице Марии Федоровне вышитую картину своей работы, которую окружающие тут же назвали чудом искусства и терпения. Императрица решила, что это подношение одной из его родственниц и, в знак своего удовольствия и благорасположения, послала ему бриллиантовые серьги . Комедия "Ябеда" Василий Васильевич Капнист написал комедию "Ябеда" и читал ее в домах у Г.Р.Державина, Н.А.Львова и А.Н.Озерова при большом скоплении посетителей. В городе немедленно поползли слухи о том, что в этой комедии с неслыханной смелостью (а иные говорили, что и дерзостью) выведена в комедии безнравственность губернских чиновников и показаны их различные злоупотребления. Капнист испугался, что его благонамеренность будет неправильно истолкована, и он будет очернен в глазах, о, ужас! самого императора (Павла I). Он стал спрашивать у своих друзей, что же ему теперь делать? Дельный совет дал Н.А.Львов: надо сделать "то же, что делал Мольер со своим "Тартюфом". Испроси позволения посвятить твою комедию самому государю". Капнист последовал совету, посвятил комедию императору (я не буду приводить текст посвящения, но если вы, уважаемые читатели, будете настаивать, приведу его позже), разрешение было получено, и все сплетни умолкли. Все те, кто ругал комедию, стали находить ее превосходною. После первого представления трезвомыслящий Державин сказал, что комедия Капниста, конечно, очень живо представляет взяточников, эту язву современного общества (XVIII век, но и сейчас эта язва не зажила), но в последствиях совершенно бесполезна и, к сожалению, не обратит их на путь истинный. Остается сказать, что комедия была поставлена 22 августа 1798 года, но после четвертого представления была запрещена, а все напечатанные экземпляры изъяты из продажи. Новое разрешение последовало только при Александре Павловиче в 1805 году. Профессор московского университета Никифор Евтропович Черепанов прославился среди студентов следующей фразой, которую еще долго вспоминали для многих поколений студентов: "Оное Гарнереново воздухоплавание не столь общеполезно, сколько оное финнов Петра Великого о лаптях учение есть".

В поисках союзников Принято считать, по крайней мере, в русской исторической литературе, что Богдан Хмельницкий был искренним и верным слугой московских царей и одной из движущих сил, объединявших русские земли. Однако реальная картина оказывается гораздо более сложной, а для русских патриотов даже неприятной. Напомню вкратце ситуацию, которая сложилась перед присоединением Малороссии к России. В середине XVII века Малороссия оказалась в сложном положении. Конфронтация со все еще могучей Польшей осложнялась заметным охлаждением со стороны Крыма после недолгого, но плодотворного союза против Польши, а севера нависала не очень уж и дружественная Россия. Открытой враждебности не было, но отхватить какой-нибудь лакомый кусочек русские были бы не прочь. Малороссия оказалась во враждебном или недружественном окружении, надвигалась новая война с Польшей. Ну вот! Краткого введения опять не получилось. Придется напомнить, что в 1649 году после серии серьезных поражений, которые поляки потерпели от соединенных сил Богдана Хмельницкого и крымского хана Ислам-Гирея, был заключен Зборовский мирный договор. По этому договору численность казацкого войска устанавливалась в 40000 человек. Польские войска не должны были размещаться в Полтавской, Черниговской, Киевской, Волынской и Подольской губерниях (по территориальному делению России в середине XIX века), а все должности в крае предоставлялись исключительно православным. Иезуиты изгонялись из Киева и других городов, где были русские школы, киевский митрополит получал место в сенате, а об униатах должно было выйти особое сенатское постановление благоприятное для православных. Но поляки не торопились выполнять этот договор в полном объеме и всячески саботировали его выполнение. Крымские татары охладели к своим недавним союзникам, так как в мирном договоре их интересы не были никак учтены. Жители Малороссии не получили всех ожидаемых и требуемых свобод и привилегий и начали волноваться. Вот поэтому новая война с Польшей становилась неизбежной. Надо было искать союзников и укреплять тылы. Уф! В этих условиях гетман малороссийских (запорожских) казаков Богдан Хмельницкий послал своего эмиссара в Стамбул, который от имени гетмана должен был просить у султана Мехмета IV покровительство и обязался платить за это дань. Получив покровительство Турции, Богдан Хмельницкий надеялся не только расстроить намечавшийся Польско-крымский союз, что было бы для Малороссии смертельным ударом, но и заставить крымчаков, которые были данниками Турции, воевать на своей стороне против Польши. Ход довольно ловкий! В декабре 1650 года от султана Мехмета IV был получен благоприятный ответ, некоторые фрагменты которого я привожу ниже в переводе на русский язык середины XIX века: "...мы, уразумевши ...ваше и войска вашего прошение, поняли, что вы скорбите на своих неискренних друзей, равно как и на жестоких ваших неприятелей... Знайте же, что Высокая Порта обыкла оказывать милость и милосердие друзьям и карать своих врагов. Вы, с верною искренностью откровенно высказавшись, отдаетесь под криле и под протекцию Непобедимой Порты нашей, и мы сердечно и любовно принимаем вас и о верности вашей и искренности вашей не сомневаемся... Мы тотчас к вельможному монарху хану крымскому послали свой крепкий и строгий указ, чтобы он никогда своих очей и ушей не обращал на польскую сторону; напротив, если бы оттуда подул какой-нибудь ветер, несущий на вас войну и гонение, если бы поляки неожиданно и насильно напали на войско ваше, то чтоб он тотчас своим быстролетным войском постарался подать вам помощь, где бы только оказалось это нужным. Мы ему это сурово приказали. А пока только вы со своим войском вашим будете верными, искренне преданными Счастливой Порте нашей, до тех пор ведите сношение с ханом безопасно, и не обманетесь. Уже теперь Высокая Порта вполне принимает вас под свою протекцию, и вы будьте в том уверены и нам через своих послов в подробности объясняйте о всем, что деется в краях ваших... А что вы Наияснейшую Порту просили, что готовы дань давать, как иные наши христианские данники дают, то мы, благорасположенные к вам, оценивая ваши добродетели, остаемся довольны". Как видите, пока вроде бы сработало! В феврале 1651 года возобновились столкновения казаков с поляками. Крымские татары обещали свою помощь, но медлили. Порта одернула хана и велела ему помогать казакам против поляков, кроме того, был сделан выговор молдавскому господарю за его неприязненное отношение к казакам. Хмельницкому была твердо обещана помощь от крымчаков и из Добруджи. Поддержал такой шаг Хмельницкого и константинопольский патриарх Парфений, который назвал гетмана воителем "за православную веру против латинства". Вон оно как оборачивалось! Подошли татары, и соединенное войско выступило против поляков. 20 июня 1651 года (по ст. стилю) началась битва у Берестечка, но татары изменили и отошли, гетман засуетился и был захвачен поляками в плен. Командовать отрядами казаков стал полковник Богун. Они продержались десять дней, но были вынуждены сложить оружие. Хмельницкий был отпущен из плена, но новый мир заключенный с поляками оказался очень суровым. Хмельницкий в сентябре доложил обо всем произошедшем в Стамбул, но сделал это несколько миролюбиво по отношению к татарам: он не хотел окончательно портить с ними отношений. Гетман сообщал, что, не дождавшись крымских войск, он провел несколько сражений с поляками и вынужден был заключить с ними мирный договор. Подробности этого договора он опустил, но выразил надежду, что крымчаки и дальше будут поддерживать его в борьбе с Польшей. Султан опять обещал Хмельницкому свою поддержку и помощь крымского хана в борьбе с поляками. Как видно, руки Москвы еще нигде нет! Но очевидно, что уже в 1652 году Хмельницкий начал прощупывать контакты с Москвой - ведь Польша была их общим врагом. А мир, навязанный поляками после поражения у Берестечка, был очень тяжелым. Казацкое войско должно было быть сокращено с 40000 человек до 20000 человек, а из пяти воеводств казакам было оставлено только одно, Киевское. Только здесь теперь все должности должны были занимать православные, а униаты и иезуиты изгонялись (на бумаге). Великая Мечта Богдана Хмельницкого об объединении всех Южнорусских земель и изгнании из них ненавистных поляков и униатов отодвигалась в неопределенное будущее. Своих сил для этого у него явно не хватало. Надо было вертеться, вести переговоры с султаном, ханом, поляками, а в крае зрело недовольство, которое выливалось в новые волнения и столкновения с поляками. Весной 1653 года поляки вторглись в Малороссию. Против них выступил Хмельницкий с казаками и Ислам-Гирей со своим войском. Но крымский хан выступил против поляков только по приказанию своего сюзерена, турецкого султана, а сам он казакам не очень-то и доверял, да и не любил их. До крупных столкновений дело не дошло, и татары заключили с поляками сепаратный, так называемый Жванецкий, договор. Для казаков в этом договоре восстанавливался Зборовский договор от 1649 года, а татары заключали с поляками не только перемирие, но и соглашение о совместных действиях против Москвы. А Зборовский договор восстановлен был только на бумаге, так как поляки и не думали его выполнять. Гетман, очевидно, предвидел такое развитие событий, так как уже с лета (а может и раньше) 1653 года вел переговоры с Москвой, о союзе или даже подчинении Малороссии Москве. В октябре 1653 года в Москве было принято решение об удовлетворении просьбы Хмельницкого, и для принятия Малороссии в состав России туда был отправлен боярин Бутурлин. Но в Москве не знали, или не хотели знать, что совсем недавно гетман отдал Малороссию под покровительство султана. Вот тут Хмельницкому пришлось изрядно покрутиться. Ведь в январе 1654 года в Переяславле произошла церемония присоединения Малороссии к России. Малороссия сохраняла свое устройство, вольности, сословия, а войско возрастало до 60000 человек. Гетман же имел право принимать иностранных послов и иметь отношения с иностранными государствами. Правда, в последующие сто лет эти вольности были значительно ограничены! Но пока все казалось удачным - ведь в союзники удалось заполучить заклятого врага поляков!

Конец германо-византийского союза. Последние годы жизни Фридрих II незадолго до смерти жаловался в письме союзнику на его нелояльность: "Как это папа послал к твоему царскому величеству монахов - миноритов и доминиканцев, что не только моей пресветлости, но даже детям покажется чудным и странным? Как этот рекомый архиерей архиереев, при всех ежедневно отлучающий тебя и твоих ромеев, бесстыдно называя еретиками православнейших ромеев, от коих вера христиан разошлась до концов вселенной, как он не устыдился посылать своих духовных лиц к твоему царскому величеству?.. Как это исстари врожденную, по дьявольскому наваждению, у римских архиереев злобу против ромеев, которую не удалось искоренить многим великим архиереям и служителям Христа ни словом, ни делом, ни постоянной молитвой за долгое прошедшее время, - как этот папа обещает исправить в одно мгновение несерьезными словами и лукавыми толкованиями простецов, после того как вновь выразил свою злобу на всякий лад?" Далее Фридрих II напоминал своему союзнику, что он имеет опыт относительно дел Запада, но никогда не позволил бы себе решать что-нибудь относительно дел Востока, не посоветовавшись с Иоанном III Ватацем, который знает их лучше него. В конце письма он добавил, что намерен принять у себя этих уполномоченных прежде, чем они отправятся дальше. И действительно посольство Иоанна III Ватаца находилось в плену до смерти Фридриха II в декабре 1250 года. После его смерти стало ясно, что германо-византийский союз доживает свои последние дни. В начале 1251 года миссия из Никеи, наконец, добралась до Рима и получила там заманчивые предложения. Но Иоанн III Ватац решил прервать переговоры с папой и приступил к осаде Константинополя. Папа в свою очередь пообещал защитникам города денежную помощь и стал призывать к крестовому походу против греков. Тогда Иоанн III Ватац снял осаду и возобновил переговоры с папой, которые завершились в 1254 году заключением соглашения. По этому соглашению Никейский император получал полную свободу действий в отношении Латинской Империи и Константинополя, но обещал обеспечить единение церквей. Я не буду подробно останавливаться на подробностях этой договоренности, хотя здесь и есть масса интересных моментов. Но в конце 1254 года умерли и папа Иннокентий IV, и Иоанн III Ватац, и Конрад IV, и дело единения церквей опять рухнуло. Со смертью Иоанна III Ватаца закончилась и краткая эпоха германо-византийского союза. А что же наша героиня? Взрослея, она постепенно начала приобретать некоторое влияние на своего мужа. Про маркизу уже никто и не вспоминал: где она? что она? Вот они тайны Никейского двора! А в 1253 году в Никее произошел любопытный эпизод. Дело в том, что преемником Фридриха II на троне стал его сын от первого брака Конрад IV, который велел изгнать из империи всех Ланчиев, то есть родственников Анны (Констанции) и Манфреда. Изгнанники отправились в Никею, где и были очень радушно встречены. Иоанн III Ватац оказывал дяде своей жены, Гальвано Ланчию, и другим ее родственникам такое явное покровительство, что вызвал этим гнев Конрада IV. Тот счел себя оскорбленным и стал жаловаться на поведение Никейского императора. На Восток со специальной миссией отбыл маркиз Бертольд Гогенбургский, который оставил в Никее о себе очень сильное впечатление. Иоанн III Ватац выслушал предъявленные требования и вынужден был уступить, но отношения его с Гогенштауфенами от этого не улучшились. Впрочем, они уже и так дышали на ладан. Оставшись вдовой, Анна охотно вернулась бы на родину, но не тут то было. Она оставалась как бы знатной пленницей при Никейском дворе. Новый император Феодор II Ласкарь был сыном Иоанна III Ватаца от первого брака. Он ненавидел свою мачеху и очень плохо с ней обращался. А так как преемник Конрада IV Манфред стал проводить враждебную по отношении к Никее политику, то Анна становилась в руках Феодора II ценной заложницей. Ее положение мало изменилось и после смерти Феодора II Ласкаря, захвата престола Михаилом Палеологом и последующем взятии Константинополя. Об этом последнем событии следует сказать несколько слов. В 1261 году брат нового императора Иоанн должен был начать войну против Эпирского деспотата, и ему в помощь был послан отряд под командованием известного полководца кесаря Алексея Стратигопула. Отряд состоял из небольшого количества греков и девяти сотен турок-сельджуков. Кесарю была дана инструкция по дороге подойти к Константинополю и разведать положение в городе. В конце июля 1261 года отряд подошел к городу, и тут выяснились очень интересные вещи: оказывается, по инициативе представителя Венеции, Градениго, рыцари императора Балдуина и венецианцы погрузились на корабли и отправились в Черное море для захвата города Дафнусия. Знали бы они, чем обернется этот поход! В городе оставался только небольшой гарнизон, и Алексея Стратигопула легко убедили в возможности быстрого и легкого захвата города. Штурм был назначен на 25 июля 1261 года. Пятьдесят солдат под руководством местного грека Кутрыцака через старый водосток ночью проникли в город. Они без шума перебили сонную стражу, разобрали завалы у ворот и сбили с них засовы. Утром конница Стратигопула вошла в город через открытые ворота, а местное население открыто ее поддержало. Среди латинян началась паника, которая усилилась, когда кесарь велел поджечь часть города, в том числе и венецианский квартал. Турки начали грабить город, но Стратегопул сдерживал их и не пускал в центр города. Император Балдуин II и не думал о сопротивлении: бросив даже свои регалии, корону и меч, он сел на венецианский корабль и отплыл на Эвбею. Кто из латинян смог добраться до кораблей, тот избежал смерти, а остальные были безжалостно перебиты. Император Михаил Палеолог узнал об этом только через несколько дней, когда его сестра Евлогия ночью разбудила его словами: "Царь, ты взял Константинополь! Христос даровал его тебе!" Но Михаил и весь двор не сразу поверили в это. Анна вместе со всем двором переехала в Константинополь, но оставалась такой же пленницей. Она, конечно, сохраняла положение и образ жизни, которые приличествовали императрице, но пользовалась своими преимуществами крайне скромно. Придворный летописец писал об Анне: "Она украшала свое существование красотой своих добродетелей, и чистота ее нравов еще более оттеняла сияющую прелесть ее лица". Анна была красива, ей было около тридцати лет, и нет ничего удивительного в том, что новый император обратил на нее свое внимание и сильно ею увлекся. К тому же в обычае почти всех византийских узурпаторов было брать себе в жены или любовницы вдов своих предшественников, чтобы таким образом узаконить свой захват власти. Но тут он встретил достойного соперника. Анна презрительно отвергла его поползновения и сказала, что она, вдова императора и дочь Фридриха II, не может унизиться и стать любовницей человека, который был ее подданным. После нескольких неудачных попыток Михаил понял, что есть только один способ завоевать Анну: жениться на ней. Но Михаил уже был женат на Феодоре, красивой и очень добропорядочной женщине из благородной семьи, которая к тому же родила ему троих сыновей. Имея такую жену, было очень трудно найти достойный предлог для развода, а об ее добровольном согласии на развод нечего было и мечтать. Тогда Михаил решил подключить к этому вопросу политику. На Государственном совете он стал перечислять опасности, угрожающие недавно восстановленной Империи. Он перечислил государства и правителей, которые вошли в союз для возврата Константинополя. Среди них был и Сицилийский король Манфред. Если бы удалось его вывести из союза, это значительно облегчило бы положение Византии. Для этого есть один способ: надо Михаилу развестись с Феодорой и жениться на сестре Манфреда Анне. Все это он готов сделать исключительно для блага государства! Но Михаил наткнулся на отчаянное сопротивление своей жены. Феодора привлекла на свою сторону патриарха Арсения, который возмутился происками императора, стал угрожать ему отлучением от церкви, если он будет упорствовать в своих стремлениях, и, как пишет летописец, "разбил его убедительные доводы так же легко, как рвут паутину". Императору пришлось отступить в этом вопросе, но с этих пор началась вражда между Михаилом Палеологом и патриархом Арсением. Вскоре, однако, подвернулся повод использовать Анну в политических целях: в 1262 году Эпирский деспот захватил в плен славного Алексея Стратигопула и отправил его в качестве трофея к Манфреду. Михаил не мог допустить, чтобы освободитель Константинополя томился в плену, народ бы его не понял, и вступил в переговоры с Манфредом об обмене знатного пленника на императрицу Анну. В 1263 году обмен состоялся, но ожидаемого улучшения отношений с Гогенштауфенами не произошло. Анна же вернулась на родину, но и здесь ее ожидали тяжелые испытания. В 1266 году в битве при Беневенто погиб Манфред, а его жена и дети были брошены в тюрьму. Анну почему-то сочли не очень опасной и оставили на свободе. В 1269 году она уехала в Испанию к своей племяннице Констанции, которая была женой инфанта, дона Педро Арагонского. Здесь Анна, наконец, нашла мир и покой. Она приняла пострижение в монастыре Святой Варвары в Валенсии. В дар монастырю она принесла чудотворный образ его святой покровительницы и обломок скалы, из которой забила вода для крещения Св. Варвары - это было все, что она вывезла с Востока. Здесь они и умерла почти в полной безвестности около 1313 года. В Валенсии еще в начале XX века в маленькой церкви Иоанна больничного в часовне Святой Варвары можно было видеть деревянный гроб с надписью: "Здесь лежит тело донны Констанции, августейшей императрицы Греческой".

Власть и Удача О предках Поликрата известно мало. Его дедом называли самосского тирана Силосона (это имя означает Укрыватель Краденого), но его отец, Эак или Анакес, тираном уже не был, так как Самос после некоторой смуты признал верховную власть персидского царя Кира. Военного гарнизона в городе персы не держали и около 538 года до Р.Х. Поликрату и его братьям, Пантагносту и Силосонту, удалось организовать вооруженный переворот. Власть в городе принадлежала тогда крупным землевладельцам, так называемым гаморам. Поликрат с помощью щедрых даров и еще более щедрых обещаний привлек на свою сторону часть ремесленников и мелких торговцев, к которым принадлежал и он сам. Во время большого праздника Геры вооруженные знатные жители города отправились в ее святилище, расположенное в грандиозном храме, построенном, по некоторым данным, еще дедом Поликрата. Когда около входа в святилище они сложили оружие, Поликрат с сообщниками напали на них и захватили в плен. Затем были взяты под контроль ключевые точки в городе, прежде всего крепость Астипалая и гавань Самоса. Акрополь пришлось срочно укреплять, сил не хватало, и Поликрат обратился за помощью к тирану Наксоса Лигдаму. Тот не отказал и прислал войска. Так Поликрату удалось захватить власть и удержать ее. Он разделил город на три части и несколько лет правил вместе с братьями, но около 532 года до Р.Х. Поликрат приказал убить Пантагноста, а Силосонт отправился в изгнание ко двору персидского царя. Для удержания власти Поликрат содержал большой флот, состоявший из ста пятидесятивесельных кораблей и около сорока триер, а его войско насчитывало около тысячи лучников. Гаморы и представители знатных и богатых родов относились к Поликрату с ненавистью, да и он не доверял им, но народ в целом поддержал нового тирана. Недовольные же были быстро изгнаны с острова или отправились в добровольное изгнание, в основном в Южную Италию. Среди изгнанников был и знаменитый философ Пифагор. Поликрат быстро заключил договор о дружбе с египетским фараоном Амасисом и обменялся с ним богатыми дарами. Скорее всего, он покупал нейтралитет Египта в своих дальнейших предприятиях на море, так как у персов своего флота тогда еще не было. И Поликрат развернулся со своим флотом во всю. Нападения на корабли, а потом на города и острова стали происходить сначала в Ионии, а затем и по всей Элладе. Что там королевские пираты! Они просто ближе к нам по времени, но масштабы у самосцев были круче. Они создали мощное пиратское государство. Греки вздрогнули, а слава о Поликрате понеслась по свету! Он грабил без разбору всех: друзей и врагов. Он говорил, что лучше заслужить благодарность друзей, вернув им захваченное, чем вообще ничего не отнимать у них. Хороший принцип! Средства, доставшиеся Поликрату, тратились с умом. На острове развернулось большое строительство: гавань Самоса была расширена и защищена огромным молом; стены города и крепости были заново укреплены; вокруг города был выкопан глубокий ров; построены новый грандиозный храм и святилище Геры, взамен сгоревшего. Кроме того, Поликрат построил роскошный дворец, а в горе, расположенной к северу от города, он велел пробить штольню длиной около километра и устроил в ней водопровод из мощного источника для снабжения города свежей и чистой водой. Часть средств тратилась на обновление и создание нового флота. По приказу Поликрата началось строительство нового типа кораблей, самен, который отличались от современных кораблей обрубленным носом с изображением вепря, более округлыми обводами и умением ходить под парусом. Изображения этого корабля появилось с тех пор и на самосских монетах, которые тоже стали называть "саменами". Занимался Поликрат и улучшением пород собак, овец и коз и развитием шерстяного производства. Словом, народ был при деле и получал от этого неплохие деньги, а Поликрат пользовался большой популярностью у современников. Но современников больше всего поражало и возмущало не это. Ведь основным занятием Поликрата было пиратство, и во всех своих походах и мероприятиях он не знал неудач. Все его операции осуществлялись по его планам и по его желанию. Ему удалось захватить множество островов и городов на материке, а когда он осаждал Милет, на помощь последнему Лесбос послал свой мощный флот, но Поликрату удалось разбить его. Правда, так и осталось неизвестным, захватил ли Поликрат Милет? Следует добавить, что Поликрат был первым крупным рэкетиром. Он допускал беспрепятственное торговое судоходство на подконтрольных ему территориях, а особенно на Самосе, если эти корабли при входе в гавань платили определенную сумму денег. Груз при этом никто не трогал, а команду не стремились захватить в рабство. Некоторые из таких торговцев могли получить звание "союзника" или "друга" Поликрата. Но горе было тем, кто отказывался платить! Как все это знакомо, но, увы, как выясняется, не ново. И торговля в Восточном Средиземноморье стала процветать, так как в морском разбое был наведен порядок, и появился один Большой Босс. Вот эта-то бесконечная удача и возмущала греков больше всего. Сюда относится и знаменитый рассказ о перстне Поликрата. Фараон Амасис получал постоянные известия о необыкновенной удачливости Поликрата. Это его встревожило, и он отправил тирану такое письмо: "Амасис Поликрату говорит так:"Приятно узнать, что друг наш и гостеприимец счастлив. Но все же твои великие успехи не радуют меня, так как я знаю, сколь ревниво божество. Поэтому я желал бы, чтобы и у меня самого и моих друзей одно удавалось, а другое нет, чтобы лучше на своем веку мне попеременно сопутствовали успехи и неудачи, чем быть счастливу всегда. Ведь мне не приходилось слышать еще ни об одном человеке, кому бы все удавалось, а в конце концов, он не кончил бы плохо. Поэтому послушайся моего совета теперь и ради своего счастья поступи так: обдумай, что тебе дороже всего на свете и потеря чего может больше всего огорчить тебя. Эту-то вещь ты закинь так, чтобы она больше не попалась никому в руки. И если и тогда успехи у тебя не будут сменяться неудачами, то и впредь применяй то же средство по моему совету". Поликрат прочитал полученное письмо и решил, что совет дельный. Больше всего на свете он ценил свой смарагдовый перстень с печатью в золотой оправе, который создал знаменитый самосец Феодор, сын Теркела. Поликрат сел на пятидесятивесельный корабль и вышел на нем в море, где снял с руки перстень и бросил его в воду, после чего, сильно опечаленный, вернулся в свой дворец. А через несколько дней один рыбак поймал большую и красивую рыбу и решил подарить ее Поликрату. Поликрат поблагодарил рыбака и пригласил его на обед (! В более позднее время это стало уже невозможным.), а когда слуги стали потрошить рыбу, они нашли в ее брюхе выброшенный Поликратом перстень. Поликрат обрадовался и написал обо всем в Египет Амасису. Тот понял, что Поликрат добром не кончит, и разорвал свой с ним союз, чтобы не скорбеть о друге, когда его постигнет неудача. По крайней мере, так о причинах этого события говорит легенда. А при дворе Поликрата собрались многие известные художники, скульпторы и поэты, среди которых были знаменитые Анакреон и Ивик. Начал он и собирать библиотеку. Так что меценатство было ему не чуждо. Также Поликрат материально помогал семьям и вдовам погибших воинов и создал для этой цели специальный фонд. Вот таким разносторонним человеком был великий пират и тиран Поликрат!

ЕСЛИ ЗАВТРА ВОЙНА?.. Четвертая мировая война случится еще не скоро - не раньше весны далекого 2158 года... Та самая 4-я мировая, про которую великий Эйнштейн говорил, что человечество воевать в ней будет камнями и дубинками (если, конечно, выживет после 3-й). А вот третья-то мировая начнется уже в 2002 году! Разумеется, пока это только моя собственная гипотеза, подтвердить или опровергнуть которую может время да еще мы с вами - если успеем одуматься... Гипотеза состоит в том, что все крупные войны ХХ века, в которых участвовала Россия, начинаются через промежуток времени, в два с половиной раза больший предыдущего: 1904 г. - 1914 г. - 1939 г. - 2002 г. - ... Причем, дата начала ближайшей войны в данном случае почти в точности совпадает с древними пророчествами (например, с математическими таблицами на стене одной из египетских пирамид, которые относят начало большой войны к осени 2001 года). К сожалению, сегодня мы все так же бездумно близоруки, как перед второй мировой войной - все многонациональное сообщество с напряженным вниманием следит за югославскими событиями и видит именно в них зародыш общемировой бойни. Смею утверждать: очередной виток развития (или гибели) человечества начнется совсем по другую сторону земного шара! Основным полигоном грядущей войны будет азиатско-тихоокеанский регион, а отправным моментом ее может стать цепь пограничных конфликтов на почти 4-тысячекилометровой российско-китайской границе. Вслед за этим вполне вероятно внезапное и массированное нападение китайской армии на северного соседа. Причем, одним из главных факторов именно такого развития событий является саморазрушительная военная политика России на Дальнем Востоке. Резко снижая или вовсе ликвидируя здесь все виды вооружений, пренебрегая боеготовностью своих вооруженных сил, мы одновременно усиленно вооружаем и модернизируем... китайскую армию и китайский флот. Вот наиболее красноречивые примеры такого, мягко говоря, безрассудства и недальновидности. Не слишком давняя продажа за рубеж (якобы на лом) всех тихоокеанских авианосцев (местными органами ФСБ была тогда же предотвращена попытка "продать это железо" вместе с секретной документацией и оружием). Сюда же относится контракт, по которому Россия обязалась обеспечить Китай к 2015 году двумя десятками лучших своих дизельных подводных лодок (тип "Варшавянка", за малошумность и скрытность прозванный "черной дырой в океане", по НАТО'вской классификации - "Кило") и сегодня свои обязательства вовсю выполняет! Любопытно заметить, что только половина субмарин при этом оплачивается валютой, другую же половину (а это десять подводных лодок!) российские власти, ничтоже сумняшеся, попросту меняют на китайский ширпотреб... Тихоокеанский флот России тем временем подводит неутешительные итоги: по причине отсутствия новых аккумуляторных батарей, из 14 имеющихся у него "варшавянок" реально выйти в море могут только одна-две. Да и то - пока, т.к. уже в ближайшее время и у них старые батареи придут в негодность. Самое занимательное при этом состоит в том, что, пока матушка-Россия одной рукой показывает кукиш своим подводникам (и не только дизельным, атомоходы тоже стоят у пирса), она же - другой рукой - обеспечивает китайские лодки двойным комплектом тех самых батарей... Не заложив в последние годы ни одной новой лодки для себя, она прямо со стапелей отправляет свежий "товар" китайскому брату! И если ничего у нас не изменится, то к тому же 2002 году Великий Китай будет иметь ровно столько подводных лодок, сколько было их у Японии к началу второй мировой войны. Россия же не только не станет превосходить его по этому параметру на треть (как СССР Японию в 1939 году), но и вообще ничего не сможет противопоставить такой мощи. Специалисты прогнозируют, что в начале XXI века ВЕСЬ вообще подводный флот России будет располагать лишь десятком "дизелюх" и двумя-тремя десятками атомоходов со сроками эксплуатации, близкими к предельным (40% из них, к тому же, составят лодки, более 10 лет не имевшие должного ремонтного обслуживания). В азиатско-тихоокеанском регионе, куда к тому времени, возможно, переместится ось мировой истории, ни одна из русских субмарин не будет даже присутствовать! В связи с этим вспоминаются почему-то не только частые в последнее время наши взаимные с китайцами заверения в дружеских чувствах, но и слова писателя Георгия Владимова, сказанные в канун юбилея Великой Победы: "Много лет мы твердим о нападении "военной машины гитлеризма", но не одни военные приглядели наши земли до Урала. Целый народ, угнетенный своим жизненным пространством, уже рассчитал на них свое хозяйственное будущее, ждал из полунищей страны богатых посылок. Время сказать, что против нас воевал народ из самых великих европейских, умелый, трудоупорный, с высокой обучаемостью, отважный, выносливый, свято поверивший в своего вождя и в "новый порядок", который следует принести на штыках и броне и назначить другому народу... Народная война была с обеих сторон - и это не менее страшно, чем война гражданская". В сей цитате остается лишь заменить прошедшее время на будущее, а слово "европейский" на "азиатский", и наш с вами завтрашний день представится - как на ладони. "...МЫ - ЗАБЫТЫЕ СЛЕДЫ ЧЬЕЙ-ТО ГЛУБИНЫ" За три года до начала первой мировой войны тогдашний морской министр Российской Империи адмирал И.К.Григорович записал в дневник: "Одна из забот моих - это недостаток офицерского состава вследствие гибели многих во время японской войны и ухода большого числа офицеров в отставку, не видевших в будущем ничего светлого для флота; осталось их на службе немного, и по большей части это молодежь, обязанная служить за полученное образование... Я надеюсь, что многие ушедшие в отставку по своему желанию, увидя, что флот возрождается, вернутся опять на службу, ведь много хороших офицеров ушло только потому, что не предвидели, что флот когда-нибудь возродится..." Но уже год спустя он добавляет: "Наши морские силы действуют хорошо и радуют тех, кому дорог флот и кто исстрадался... видя полный его упадок и брезгливое отношение к нему всего общества". Россия (как и флот ее) в начале XX века менялась стремительно, крепла, росла. Но все-таки не успела расцвести в полную свою силу, подрезанная мировой войной и революциями. Неужели и нам, в начале века XXI, суждена будет та же историческая лыжня?.. * * * Эх, дальневосточный подплав, навязанная мне в юности и ставшая судьбой любовь моя, нынешняя боль и мука! Маятником раскачивал тебя последний век: вверх-вниз, вверх-вниз... А страна тем временем карабкалась по своей исторической спирали: Россия царская, Россия советская, Россия демократическая. Кажется, следующее столетие готово повести эту спираль встречь прежнему курсу: Россия демократическая, Россия советская, Россия царская... На новом, как говорится, качественном уровне.

Добавлю

Ошибся, второе фото не вставил. Все характеристики написаны. Вставил недостающее и еще закинул ;)

Продолжим

Вот одна из книг, плохо, что без иллюстраций http://www.e-reading-lib.com/bookreader.php/131342/Ohotnich%27e_oruzhie.pdf

Искать не сложно, только редко к ним размеры дают. У меня есть просто книги по охотничьему вооружению, там много инфы. Посмотри те же корды, хиршфенгеры... Вот ссылка, на вскидку http://society.lb.ua/culture/2012/11/16/179210_feldman_predstavit_stalnoy.html

Я думаю,что это что-то из охотничьих кинжалов 17-19 вв.

Енисейская губерния на рубеже XIX−XX веков