Yorik

Мария Антуанетта. Жизнь дофины Уважаемые читатели! Для сокращения объема текста я в дальнейшем позволю себе называть нашу героиню просто М.А. Надеюсь, это не вызовет с вашей стороны сильных возражений. Старый Ворчун (Виталий Киселёв) 19 мая 1770 года новобрачные давали открытый бал в зале недавно построенной Оперы. В садах готовился фейерверк, который сорвала гроза в день свадьбы. Все было прекрасно, пока на балу не вспыхнул скандал. Дело было в том, что отец Марии Антуанетты, император Франц, происходил из Лотарингского дома. И вот принцессы Лотарингские, ссылаясь на свое родство с дофиной, обратились к королю с просьбой разрешить им танцевать сразу же после принцесс Франции, но перед французскими герцогинями, что нарушало жестко установленный этикет. Людовик XV был очарован юной женой своего внука, слегка размягчен торжествами и удовлетворил эту просьбу. Многие дамы расценили это, как ущемление их законных прав, и покинули бал. Они обвиняли во всем эту "австриячку", которая и не подозревала, что стала причиной большого скандала. Отношение французских дам к Марии Антуанетте лучше не стало, а ведь хорошо известно, что в те времена общественное мнение при дворе создавалось именно дамами. Воспитанием юной дофины кроме графини де Ноай, которую М.А. вскоре будет называть "Мадам Этикет", занимались еще и три незамужних дочери короля. Этих трех старых дев положено было величать мадам Аделаида, мадам Софи и мадам Виктория. Они взяли ее под свое покровительство и попытались воспитать ее в духе французских придворных традиций, т.е. обучить ее искусству вероломства, тайной интриги и клеветы. Но все это быстро надоело маленькой ветренице, а потом она и вовсе вышла из-под опеки трех добродетельных ханжей. Они ей этого никогда не смогли простить. Чтобы следить на расстоянии за своей легкомысленной дочерью и помогать ей с случае опасности, Мария Терезия утвердила послом в Париже своего лучшего дипломата и преданного друга графа де Мерси. Объясняя графу причину этого назначения Мария Терезия писала ему: "Я боюсь чрезмерной ребячливости моей дочери, боюсь влияния на нее лести окружающих, ее лености и нерасположенности к серьезной деятельности и поручаю Вам, поскольку полностью Вам доверяю, следить за тем, чтобы она не попала в дурные руки". Граф Флоримон де Мерси был австрийским посланником в Париже с 1768 года. Он недолюбливал и Людовика XV, и Францию вообще. За год до свадьбы М.А. он предвидел "упадок монархии, которая сможет подняться лишь при сильном монархе, силой своей воли извлекшем страну из того хаоса, в каком она сейчас пребывает". Он видел, что дофин не соответствует этим требованиям, и пытался подготовить к этой роли М.А. Но тут все уперлось в почти патологическое нежелание дофины заниматься серьезными делами. Граф блестяще и предельно тактично выполнил и выполнял возложенные на него императрицей функции. Он не мог позволить себе как-то влиять на поведение наследницы французского престола или обучать ее чему-либо. Но он очень быстро навербовал себе осведомителей из самого ближайшего окружения М.А. и сообщал в Вену лично императрице буквально о каждом шаге и поступке М.А. Та же, пользуясь своим материнским авторитетом, пыталась из Вены влиять на свою непутёвую дочь. Уже в первые дни своего пребывания в Париже де Мерси писал Марии Терезии: "Я получаю подробнейшие сведения от трех лиц из прислуги эрцгерцогини, Вермон (духовник и чтец М.А.) каждый день сообщает мне всё о ней, от маркизы Дюрфор мне известны до последнего слова все её разговоры с тетушками (дочерьми короля). У меня много возможностей и путей, чтобы быть полностью информированным о том, что происходит, когда дофина находится у короля. И если ко всему этому добавить мои собственные наблюдения, то окажется, что я знаю всё, что она делает. Говорит или слышит в течение дня - час за часом. И я непрерывно расширяю свои наблюдения так. Чтобы Вы, Ваше величество, чувствовали себя спокойной". Да, верный граф делал все от него зависящее, постоянно расширял круг своих осведомителей, и не его вина, что его донесения далеко не всегда могли сделать Марию Терезию спокойной. Но, по крайней мере, в первые годы, Мария Терезия, будучи полностью осведомленной о положении дел в Версале, могла с помощью своих писем как-то влиять на свою дочь и сумела помочь той избежать крупных неприятностей из-за своей легкомысленности. На следующий день после свадьбы аббат Вермон так описал свое посещение дофины: "Когда сегодня утром я был у Мадам дофины, вошёл её супруг. Дофин спросил ее:"Вы спали?" "Да". И он ушел... Дофина поиграла немного со щенком, а затем мы долго беседовали. Я был очень опечален нашей беседой". Для объяснения такого отношения дофина к своей молодой и навязанной силой жене одних физиологических причин недостаточно. Следует также вспомнить, что и его покойный отец, и здравствующая мать, Мария Жозефина Саксонская, всегда резко отрицательно относились к Австрии, а когда ее сын стал в 1765 году официальным наследником престола, она мечтала женить его на одной из принцесс Саксонского дома. Так что дофин с детства воспитывался в семье, где атмосфера была пропитана антиавстрийским духом. Да и гувернер дофина герцог де ла Вогийон был известен своими антиавстрийскими взглядами. Он еще заочно возненавидел эту маленькую "австриячку" и соответствующим образом настраивал своего воспитанника. Со дня свадьбы проходили дни, недели, месяцы, а долгожданного сообщения все не поступало. Все отмечали, что дофин не проявил к своей молодой жене "ни малейшего знака внимания, ни на публике, ни наедине". Шуазель поделился своими опасениями с королем и прямо заявил ему, что дофин "скоро превратится в позор нации", если не изменит своего поведения. Заявление министра не смутило короля, который заявил, что и его родной сын совершил свой супружеский долг лишь после нескольких месяцев бесплодных попыток. Молодым надо дать больше времени, чтобы они лучше узнали друг друга. Через некоторое время отношения между молодыми супругами стали более теплыми, но до дела так пока и не дошло. М.А. была покорена внимательным отношением "тётушек" и даже подпала под их влияние. Не замечая их неприязни и скрытой ненависти, она изливала им свою душу. Те же, используя свои знания, начали сеять зерна клеветы, а также пытались посеять недоверие между супругами, но делали это в столь тактичной форме, что молодые даже ничего не заподозрили. М.А. по наущениям "тетушек" стала игнорировать официальную фаворитку короля мадам Дюбарри, и между ними началась скрытая война. Король делал вид, что ничего не замечает. Однажды дело все же дошло до открытого столкновения. Фаворитка короля в сопровождении двух герцогинь пришла в небольшой зрительный зал, но все места в первом ряду были уже заняты, а придворные дамы отказались уступить ей свои места. Фрейлина из свиты М.А., графиня де Граммон, и мадам Дюбарри обменялись несколькими оскорблениями, дело дошло до короля, и тут же последовал указ о высылке графини де Граммон за 15 лье от Версаля. Нам это покажется смешным, но для придворной дамы XVIII века подобное наказание было страшным ударом. Мерси попытался сгладить скандал, успокоил М.А. и объяснил, что это косвенно бьет по ее другу Шуазелю, положение которого стало уже весьма слабым. М.А. прислушалась к советам старого друга и сказала королю, что весьма сожалеет о том происшествии, в котором оказалась замешана ее фрейлина, и укоряет себя за то, что не смогла предотвратить этот ужасный инцидент. Король натянуто принял эти объяснения и извинения. Через некоторое время здоровье графини де Граммон потребовало ее возвращения в Париж. Выслушав пылкие объяснения дофины, король уступил, но графиня должна была предоставить заключение врачей о ее болезни. Кроме того, король заявил, что ко двору графиня принята не будет. Вскоре, в конце года, последовала отставка Шуазеля. 21 и 22 марта 1771 г. дофин провел две ночи в спальне своей жены. Весь двор знал об этом, и все предполагали, что дофин, наконец, исполнил свой супружеский долг, но вскоре всем стало ясно, что положение вещей совершенно не изменилось. К осени 1772 года король также стал проявлять беспокойство по поводу странного поведения своего внука и попросил его объяснить причину, "по которой он не может выполнять супружеские обязанности". Дофин ничего не ответил деду. В конце октября 1772 года Людовик XV пригласил дофина и его жену и потребовал от них подробных объяснений по поводу их интимной жизни. Дофин пояснил, что при каждой попытке он испытывает какое-то болезненное чувство, что мешает исполнить супружеский долг. Король пожелал выяснить подробности и через два дня от лейб-медика он узнал, что небольшое препятствие действительно существует. Однако мнения врачей разделились: одни считали, что оперативное вмешательство не требуется и достаточно пройти курс лечения специальными ваннами, а другие полагали небольшое хирургическое вмешательство необходимым. М.А. и дофин были чрезвычайно смущены тем, что их интимная жизнь стала предметом всеобщего внимания. Это не улучшило атмосферу в их отношениях. Король побеседовал с личным врачом М.А. Лассоном и поручил тому просветить молодых людей в интимных вопросах. Тем не менее, в апреле 1773 года М.А. писала матери, что "дофин хорошо сложен и любит ее, но его небрежность и лень покидают его лишь на охоте". Супруги теперь ночевали в одной спальне, и весь с двор с нетерпением ожидал результатов. 15 мая пронесся слух, что брак свершился, но правда была в том, что дофин на этот раз продвинулся намного дальше, чем обычно, что молодые испытывали оба болевые ощущения, но и только. Утром 22 июня 1773 года дофин с М.А. явился к королю и на вопрос, кто там, ответил: "Это я и моя жена". Король с улыбкой спросил, по какому праву он ее так называет, а дофин заявил, что у него теперь есть для этого все права. Людовик XV был счастлив. М.А. писала своей матери: "Мы решили, что непременно должны сказать об этом королю, в ответ он расцеловал нас и назвал меня дорогой дочерью, он не удержался от того, чтобы раскрыть наш секрет. Узнав об этой новости, все вокруг были очень рады". 8 июля 1773 года был организован торжественный выезд молодой пары в Париж. Весь город в радостной горячке восторженно приветствовал молодых, особенно М.А., полностью затмившую дофина. Из толпы время от времени выкрикивали: "Господин дофин, подарите нам ребенка!" А будущий король лишь улыбался. Когда 8 июня 1773 года состоялся торжественный въезд молодых дофина и дофины в Париж, радостно приветствовать их собрались огромные толпы ликующих людей. Они видели в них свою надежду на новое и справедливое царствование. Поехав через празднично украшенный и восторженно встречающий их Париж, молодые остановились в Тюильри, где М.А. с балкона увидела огромную толпу воодушевленно приветствующих их людей и даже немного испугалась: "Мой Бог, как много народа!" Почтительно склонив голову, маршал де Бриссак, губернатор Парижа, галантно отвечает ей: "Мадам, возможно, его высочеству дофину это не понравится, но вы видите перед собой двести тысяч влюбленных в вас". С этих пор М.А. стала регулярно наведываться в Париж, но посещала она в основном различные увеселительные мероприятия: балы, маскарады, игорные дома. Часто она бывает в Опере, в Комеди Франсез, в театре Итальянской комедии, но особенно ее привлекают маскарады и костюмированные вечера, где можно позволить себе более свободное поведение. Однак5о М.А. за все годы ни разу не посетила ни заседаний Академии, ни городского парламента, ни госпиталь, ни что либо иное. Ни разу! Восторг был, казалось, полным и всеобщим, но нашлись люди, придерживавшиеся и других взглядов. Одним из них был аббат де Нуайер, который был врагом Шуазеля и опасался его возвращения после смерти короля. Он не разделял всеобщих восторгов и писал: "Хотелось, чтобы все королевы были похожи на покойную супругу Людовика XV, которая не знала иных страстей, кроме как страсть к благотворительности. Я же вижу перед собой лишь ту, что готовится представить зрелище невиданных потрясений народу, который давно известен своим непостоянством. Ей говорят лишь о будущем её величии, ей дарят лишь удовольствия, она ожидает лишь мира у своих ног и удачи, по своему приказу. Эту иллюзию внушили ей ещё при дворе, где она родилась, и такой предстала она при дворе, где ее ожидали... Королева, которая была коронована лишь для собственного развлечения, станет гибелью для народа, который призван оплачивать её прихоти". Прозорлив был старый иезуит! Шел 1773 год, М.А. могла в любой момент стать королевой, и де Мерси пытался дать ей хотя бы основы понимания политики и дворцовых интриг. Он говорил ей о долге королевы и о неприятностях, которые могут с ней случиться. Это пугало М.А. и доводило ее до слёз: "Вы мучаете меня, пугаете, я не хочу больше слышать о политике". Но М.А. была доброй и сострадательной женщиной. У принятой ко двору госпожи де Майли умер сын, и М.А захотела отправиться в Париж, чтобы выразить ей своё соболезнование. Тётушки остановили дофину, напомнив ей о том, что положение дофины не позволяет ей делать подобные шаги. Плохо же они знали свою подопечную! Разозлённая М.А. тут же написала в Марли королю, который ответил ей очень нежно: "Дорогая моя дочь! Вы можете делать всё, что продиктует Вам Ваше доброе сердце по отношению к этой несчастной женщине". М.А. немедленно отправилась в Париж с визитом соболезнования, что вызвало широкое одобрение в Париже. Ведь французы не привыкли к подобным проявлениям сострадания со стороны членов королевской семьи.

Одним из самых известных и любопытных эпизодов Столетней войны является, так называемая "битва Тридцати" (The Battle of the Thirty или Combat of the Thirty у англичан и Combat des Trente у французов). Однако если внимательно взглянуть на источники, то выясняется, что об этом эпизоде на удивление мало сколько-нибудь достоверных сведений. Традиционно считается, что это сражение произошло 27 марта 1351 года, но есть указания и на 26 марта, и на 26 апреля. Ладно бы расхождение было в один день, но иногда называется и 26 марта, но уже 1354 года. Это только цветочки! Наиболее известное описание этого действа оставил Фруассар, тот еще путаник, но он не был ни очевидцем, ни первым хронистом описавшим это событие. Пожалуй, первым описал это сражение фламандский (?) хронист XIV века Жан ле Бель, текст которого и послужил источником для Фруассара. Именно ле Бель и предложил условно называть один отряд "англичанами", а другой "французами", так как разобраться в национальности всех действующих лиц не представлялось возможным... Хронист очень осторожен в своих описаниях и постоянно напоминает, что сам он не был очевидцем описываемых событий, но рассказывает со слов такого очевидца. Сохранилась анонимная бретонская поэма, предположительно конца XIV века, с полным перечнем имен действующих лиц, а также еще несколько менее подробных источников. Кстати, поэма повествует о битве тридцати бретонских рыцарей с тридцатью английскими. Достоверным на 100% нельзя назвать ни один из этих источников, но попытаемся все же хоть немного разобраться в заинтересовавшем нас событии. Напомню, что активных боевых действий между англичанами и французами в это время не велось. В 1347 году после ряда тяжелых поражений Филипп VI заключил перемирие с Эдуардом III. Боевые действия возобновились только в 1355 году при новом короле Франции Иоанне II (Филипп VI умер в 1350 году). К этому времени французы потеряли не только Кале, но и контроль почти над всей Бретанью, правителем которой Эдуард III назначил Томаса Дэгворта (Daggeworth). Герцог Бретани Карл де Блуа находился в плену у англичан, и те поддерживали притязания на корону герцогства Жана де Монфора. Французы же, соответственно, поддерживали сторонников Карла де Блуа. Бретань была расколота на две партии, и хотя между англичанами и французами было заключено перемирие, это перемирие не распространялось на враждующие партии Бретани. Гарнизоном замка Плоермель командовал капитан сэр Ричард Бемборо (Bramborough, Bembo, Brambaugh и еще несколько вариантов написания), о котором известно, что он происходил из Германии, скорее всего, из Бранденбурга. Ле Бель, например, на соседних страницах приводит написания фамилии командира "англичан" и Blandebourch, и Bradebourch. Неподалеку находился замок Жослен, гарнизоном которого командовал Жан де Бомануар (Beuamanoir). Фруассар в этой истории слегка напутал и приписал командование французами Роберу де Бомануару, сыну Жака, и назвал его маршалом Франции. Да, Робер был и маршалом Франции, но в Жослене его тогда не было и быть не могло, да и что делать маршалу Франции в заштатном гарнизончике? Да еще во время перемирия. Перемирие перемирием, но незначительные стычки между враждующими сторонами происходили постоянно. Были и жертвы. Инициативу проявил Бомануар, он явился к Бемборо и стал его упрекать в том, что солдаты его гарнизона бесчинствуют в окрестностях. Бемборо вспылил, офицеры поссорились между собой и решили выяснить отношения с помощью оружия в чистом поле. В результате между ними было подписано специальное соглашение о предстоящем сражении между враждующими сторонами в ближайшую субботу у Срединного дуба на полпути между Плоермелем и Жосленом. В сражении должно было участвовать по тридцать человек с каждой стороны, сражаться они должны были в пешем строю, вооружение каждого воина не ограничивалось и не регламентировалось. Битва должна была происходить на виду у отрядов из гарнизонов Плоермеля и Жослена, но те не должны были вмешиваться в ход сражения. Битва должна была продолжаться до тех пор, пока все участники одной из команд не будут убиты или взяты в плен. Рыцарь, взятый в плен, не мог продолжать дальнейшего участия в битве. Он должен был выйти из боя и под честное слово находиться в стороне. Его возвращение в бой было возможно только в том случае, если погибал рыцарь, взявший его в плен. Таковы были основные пункты подписанного соглашения. Заканчивалось соглашение довольно возвышенными словами: "и содеем сие таким образом, что в последующие времена говорить об этом будут и в залах, и во дворцах, на рыночных площадях и в прочих местах по всему свету". Такое соглашение было подписано Бемборо и Бомануаром. Сравнивать это сражение с турниром, как это делают некоторые исследователи, нет никаких оснований, так как соглашение предусматривало возможность множества смертей. Это я вам изложил традиционную версию событий. Но существуют и отклонения от нее. Так, по одной из версий, Бомануар направил в Плоермель письмо: "Пора прекратить мучить таким образом народ... Да будет Бог судьей между нами! Пусть каждый из нас выберет тридцать соратников, чтобы поддержать своё дело. Посмотрим, на чьей стороне будет правда..." И соглашение о сражении было заключено путем переписки. Далее возникает еще одно расхождение. Сколько же все-таки человек сражалось с каждой стороны: тридцать или тридцать один? Источники можно понимать как в том смысле, что по тридцать человек было с каждой стороны, включая командиров, так и том смысле, что каждый из командиров набрал себе по тридцать сторонников. Расхождение не очень существенное, но все-таки... Итак, стороны начали готовиться к сражению. Тут нас ожидают новые сюрпризы. А между кем же, собственно говоря, происходило это сражение? Считается, что между англичанами и французами. Посмотрим, так ли это? Не забудем, что дело происходило в Бретани, а бретонцы тогда себя французами не считали (да и теперь не очень-то считают). Гарнизон Жослена был сплошь бретонским, так что англичане часто считают, что битва происходила между англичанами и бретонцами. А бретонцы и до сих пор единодушно считают, что это была битва бретонцев и англичан. Один Бомануар, мол, не в счет. Анонимная поэма перечисляет имена как тридцати бретонцев ("французов"), так и тридцати "англичан". Но этот список не может считаться окончательным, так как в других источниках упоминаются и такие имена участников сражения, которые не названы в поэме. Вот некоторые из них со стороны "французов": Ги де Рошфор (Guy de Rochefort), Гийом де Монтабан (Guillaume de Montaban), Жоффруа дю Буа (Geoffrey du Bois), Ален де Тентиньяк (Alain de Tinteniac), Ив де Шарруэль (Yves de Charruel), Тристан де Пентивьен (Tristan de Pestivien), Жоффруа де ла Рош (Geoffroy de la Roche), а также Меллон (Mellon), Пуллар (Poullart), Русле (Jean Rousselot), Бодега (Caron des Bosdegas) и др. По этим фамилиям совершенно невозможно определить, были ли эти люди французами, бретонцами, нормандцами, бургундцами или кем-то еще. Скорее всего, большинство из них были бретонцами, как это утверждается в поэме. С "англичанами" тоже не все ясно. Все источники сходятся на том, что под командой Бемборо не все были англичанами, но и только. Французы очень любят упрекать Бемборо в том, что он, де, не смог набрать в своем войске тридцати англичан, но этот упрек нельзя назвать справедливым, так как, во-первых, в средневековых армиях всегда сражалось множество наемников, а, во-вторых, понятие национальности тогда было еще достаточно условным, и войны не носили национального характера. Одни источники утверждают, что англичан было только семь, и называют их имена: рыцари Хью Келври (Hugh Calvery), Роберт Ноллс (Robert Knolles), Томас Уолтон (Thomas Walton, в поэме его нет, между прочим), Ричард де ла Ленд (Richard de la Lande) и Джон Плесингтон (John Plesington), а также два оруженосца, Дэгворт (Daggeworth -племянник английского наместника Бретани) и Джон Рассел (John Rassel, в поэме отсутствует). Другие источники говорят, что англичан было двадцать человек, но все сходятся в том, что остальные бойцы были из числа немцев, бретонцев и фламандцев. Сам Бемборо был, как я уже говорил, немцем (бранденбуржцем). Вот имена еще нескольких рыцарей и оруженосцев из его отряда: Kpoкар (Croquart), Генрих де ла Кулен (Henri de les Cualen), Бильфор (Billefort, Belifort), Уолтон (Walton) и др. Если все члены отряда "французов" снабжены в поэме хотя бы краткой характеристикой, то большинство членов отряда "англичан" даны сухим списком. Ясно, что симпатии автора поэмы целиком на стороне его бретонцев ("французов" у ле Беля). Считается, что в отряде Бомануара было девять рыцарей (он сам - десятый) и двадцать оруженосцев. Все добровольцы, но желающих принять участие в таком небывалом развлечении было так много, что Бомануар должен был провести довольно строгий отбор. Соотношение между рыцарями и оруженосцами в отряде Бемборо нам в точности неизвестно, но будем считать, что оно было примерно таким же. Далее я начну излагать некую усредненную версию этого знаменитого боя. Будем считать, что сражение все же происходило 27 марта 1351 года. Так удобнее, привычнее, да и надо же привязаться к какой-нибудь дате. Утром в день сражения поле было окружено плотной толпой, состоявшей из отрядов обеих враждующих сторон и большого количества зевак, прослышавших о таком превосходном развлечении.

Глазунов и молодой композитор Композитор Александр Глазунов обычно очень терпеливо относился к молодым композиторам и часто помогал им своими советами. Но одно юное дарование так допекло композитора своими бездарными творениями, что Глазунов не выдержал: "Милостивый государь! Создается такое впечатление, что у вас нет выбора: или надо сочинять музыку, или идти на виселицу?" Дорошевич и скрипач Известный журналист Влас Дорошевич сильно невзлюбил одного известного скрипача, назовем его г-н N. Однажды Дорошевич был вынужден писать рецензию о концерте, на котором не смог присутствовать. В рецензии он написал и такую фразу: "По обыкновению плохо играл г-н N". Скрипач на следующий день прислал в редакцию газеты возмущенное письмо, в котором указывал, что во вчерашнем концерте он не играл, и потребовал официальных извинений от газеты. На следующий день появилось опровержение, подписанное Дорошевичем: "В нашей вчерашней рецензии было ошибочно указано, что плохо играл г-н N. Оказывается, вчера играл не г-н N, а другая бездарность". Музыка ученика Римскому-Корсакову как-то сказали, что музыка одного из его учеников напоминает сочинения Бородина. Композитор спокойно ответил: "Когда о музыке говорят, что она что-то напоминает, то это не страшно. Дела плохи, если музыка ни на что не похожа!" Рубинштейн в Вене Когда Антон Рубинштейн гастролировал в Вене, он столкнулся с очень скупым антрепренером. Переговоры об оплате концертов сильно затягивались, и тогда Рубинштейн заявил: "Хорошо! Я согласен получить половину обычной суммы, но и играть буду вдвое тише обычного!" Глюк и Ларриве На репетиции оперы "Ифигения в Авлиде" композитор Глюк вслух отозвался о грузной фигуре певца Ларриве. Певец добродушно ответил композитору: "Маэстро! Немного потерпите: ведь вы еще не видели меня в костюме. В костюме я неузнаваем". На первой же костюмированной репетиции Глюк закричал из зала: "Ларриве! Я вас узнал!" Бизе и директор театра До премьеры оперы Бизе "Искатели жемчуга" оставалось всего две недели, а либретто оперы было еще не завершено: никак не придумывался подходящий финал. Директор театра в раздражении высказался: "Пусть все горит синим пламенем!" Так возникла идея пожара в финале, на которую Бизе написал замечательную музыку. Гете и Бетховен Как-то Гете, занимавший высокие правительственные посты в Веймаре, и Бетховен прогуливались по парку. Встречные гуляющие любезно и подобострастно им кланялись. Раздраженный поэт обратился к композитору: "Эти бесконечные поклоны мне ужасно надоели". На что Бетховен спокойно заметил: "Не сердись! Может быть, они немного кланяются и мне". Вебер и Бетховен Законченную партитуру оперы "Волшебный стрелок" Вебер показал Бетховену, который ознакомился с произведением и посоветовал в письме Веберу больше не писать опер. Вебер был задет и при встрече спросил у Бетховена, неужели его музыка так слаба. Бетховен ответил: "Наоборот, музыка совершенна. Я считаю, что лучшей просто уже невозможно сочинить".

Оружие сомалийских пиратов С этим оружием знаменитые пираты идут на абордаж. Предыстория. 5 мая 2010 года пираты атаковали танкер «Московский университет». Но вступать в последний бой гражданским людям не пришлось, потому что сигнал о нападении был получен на большом противолодочном корабле «Маршал Шапошников», который находился в Аравийском море близ острова Сокотра. Вот они, пираты! Навигатор, которым пираты пользовались в море Моряки говорят, что этот кусок веревки пираты использовали, как наркотическое средство. Она из конопли? Одна из пиратских лодок Наши солдаты и офицеры, участвовавшие в штурме

Интересно, как жили наши предки сто лет назад в экономическом плане? Давайте посмотрим. Доходы людей, живших в дореволюционной России. 1. Рабочие. Средняя зарплата рабочего по России составляла 37.5 рублей. Умножим эту сумму на на 1282,29 (отношение курса царского рубля к современному) и получим сумму в 48085 тысяч рублей на современный пересчет. 2. Дворник 18 рублей или 23081 р. на современные деньги 3. Подпоручик (современный аналог — лейтенант) 70 р. или 89 760 р. на современные деньги 4. Городовой (рядовой сотрудник полиции) 20, 5 р. или 26 287 р. на современные деньги 5. Рабочие (Петербург). Интересно что средняя зарплата в Петербурге была меньше и составляла к 1914 году 22 рубля 53 копейки. Умножим эту сумму на 1282,29 и получим 28890 российских рублей 6. Кухарка 5 — 8 р. или 6.5.-10 тысяч на современные деньги 7. Учитель начальной школы 25 р. или 32050 р. на современные деньги 8. Учитель гимназии 108 970 р. на современные деньги 9. Старший дворник 40 р. или 51 297 р. на современные деньги 10. Околоточный надзиратель (современный аналог — участковый) 50 р. или 64 115 на современные деньги 11. Фельдшер 40 р. или 51280 р. 12. Полковник 325 р. или 416 744 р. на современные деньги 13. Коллежский асессор (чиновник среднего класса) 62 р. или 79 502 р. на современные деньги 14. Тайный советник (чиновник высшего класса) 500 или 641 145 на современные деньги. Столько же получал армейский генерал А сколько, спросите вы, тогда стоили продукты? Фунт мяса в 1914 стоил 19 копеек. Русский фунт весил 0,40951241 грамма. Значит, килограмм, будь он тогда мерой веса, стоил бы 46,39 копеек – 0,359 грамма золота, то есть, в нынешних деньгах, 551 рубль 14 копеек. Таким образом, рабочий мог купить на свое жалование 48,6 килограмма мяса, если бы, конечно, захотел. Мука пшеничная 0,08 р. (8 копеек) = 1 фунт (0,4 кг) Рис фунт 0,12 р.= 1 фунт (0,4 кг) Бисквит 0,60 р.= 1 фунт (0,4 кг) Молоко 0,08 р.= 1 бутылка Томаты 0,22 р. = 1 фунт Рыба (судак) 0,25 р. = 1 фунт Виноград (кишмиш) 0,16 р.= 1 фунт Яблоки 0,03 р. = 1 фунт Теперь давайте посмотрим, сколько стоило снять жильё. Аренда жилья стоила в Питере 25, а в Москве и Киеве 20 копеек за квадратный аршин в месяц. Эти 20 копеек сегодня составляют 256 рублей, а квадратный аршин – 0,5058 м². То есть, месячная аренда одного квадратного метра стоила в 1914 году 506 сегодняшних рублей. Квартиру в сто квадратных аршин наш канцелярист снимал бы в Питере за 25 рублей в месяц. Но он такую квартиру не снимал, а довольствовался подвальной и чердачной каморкой, где площадь была поменьше, а арендная ставка – пониже. Такую квартиру снимали, как правило, титуляшки – титулярные советники, получавшие оклад на уровне армейского капитана, но без добавочных денег, введённых для армейских офицеров с 1 января 1909 года. Голый оклад титулярного советника составлял 105 рублей в месяц (112 тысяч 508 современных рублей) в месяц. Таким образом, 50-метровая квартира обходилась титуляшке менее чем в четверть жалования. Есть, в общем, к чему стремиться.

Животные, которые, к счастью, вымерли Человечество ужасно озабочено сохранением вымирающих видов животных только потому, что вымирают все время какие-то няши. Панды, например. Или ламантины. Уссурийский тигр тоже няша, потому что он все-таки котик. Но если взглянуть на портреты наших бывших соседей по планете, можно только порадоваться тому, что технический прогресс так запоздал. А то бы мы придумали Гринпис гораздо раньше. И тогда ой. Джекелоптерус То, что эта тварь чаще плавала, чем ползала, ее никак не извиняет. И то, что она скорее омар, чем скорпион – тоже. Выглядит-то она все равно как гадость. Двухметровая. Если бы такое ползало и плавало среди нас до сих пор, мы бы вряд ли придумали фильмы ужасов, потому что – а зачем? Купи себе путевку на Черное море и бойся на здоровье. Псевдопулекс Не очень крупное, в общем, насекомое, всего 2 сантиметра в длину. Но прыгучее. Потому что это блоха. Вот так подберешь на улице несчастного Тузика или Мурзика, а вместе с ним еще Аграфену и Дормидонта Афиногеновича. Потому что они на том Тузике живут и умертвить их не так-то просто – разве что молотком шарахнуть (но вряд ли Тузику это понравится). Зато подковать без лупы можно – все развлечение. Артроплевра Всего-навсего многоножка. Но 2,5 метра в длину. Вообще, это единственное животное, которое должно быть счастливо, что вымерло до нас. Потому что иначе мы бы ему спокойно вымереть не дали, нет. Мы бы подавали мясо этих беспозвоночных в ресторанах, а из хитина делали бы красивые заколочки для маленьких девочек. И это было бы абсолютно нормально. Ужас, да? Мегалания Семиметровая ящерица, вооруженная полным набором острых, как бритва, зубов. Еще и ядовитая, к тому же. Более того – настоящий людоед, потому что вымерла не так давно. К счастью, люди были прожорливее – быстро слопали всякую мелкую живность и молодым мегаланиям ничего не досталось. Кстати, это яркий пример нашего человеческого лицемерия: объели бедных зверюшек, а потом сочинили заповедь про «отдай ужин врагу». И стоим такие в белых пальто. Короткомордый медведь Идешь такой в лес за сыроежками, а из малинника тебе навстречу он. Тонна веса, два метра в холке, четыре с половиной метра на задних лапах. При этом ученые полагают, что короткомордый медведь был не столько хищником, сколько падальщиком. То есть, убегать бесполезно – догонит, на дерево лезть бессысленно – достанет, и прикидываться мертвым тоже не айс – сожрет урча. Орел Хааста Жаль, что люди не летают, как птицы – только в воздухе у нас никогда не было естественных врагов. Ну, у тех из нас, кто не индейцы маори из Новой Зеландии. Маори слагали легенды об орлах, уносящих младенцев. Хотя легенды про младенцев – это наверняка способ нагнать побольше жути, потому что орлам не было никакого резона размениваться на такие мелочи. Грузоподъемность каждой птички – более 140 килограммов. Это же полтора Шварценнегера. Гигантопитеки Очень, очень большие обезьяны. Не факт, кстати, что вымершие – ученые полагают, что знаменитый Йети может оказаться выжившим гигантопитеком. Очень стеснительным гигантопитеком, за что ему большое человеческое спасибо. Потому что встреча с трехметровой человекообразной обезьяной – это очень на любителя приключение. Кто ее знает, насколько она человекообразна. Хорошо, если только мобилу отожмет. Энтелодон Дальние его потомки до сих пор нагоняют жуть на человечество в лице грибников и походников. Нет ничего хуже, чем встретить на лесной тропе дикого кабана. А теперь представьте, что кабан не просто свирепый клыкастый монстр, а монстр выше человеческого роста. Притом плотоядный. Никаких вам грибов. Никакого вам Грушинского фестиваля. Дунклеостей Вот все говорят – мегалодон, мегалодон.. А что этот ваш мегалодон – всего-то двадцатиметровая акула. Ну, пришлось бы человечеству обойтись без подводных лодок – невелика потеря. А вот если бы выжил дунклеостей – мы бы остались без мореходства вообще. Потому что клювообразная челюсть этой рыбки прямо создана для того, чтобы перекусывать пополам корабли. Представляете – никакой эпохи великих географических открытий, никаких путешествий, никаких пиратов… Вот вы могли бы жить в мире, где Джонни Депп не сыграл Джека Воробья?! Мы – нет.

История с «Мистралями» навеяла воспоминания об одном историческом факте. В 1969 году французы ввели санкции против еврейского государства на поставку вооружений. И спецназ Израиля под покровом ночи угнал пять построенных и оплаченных ракетных кораблей с верфи в городе Шербуре. Спецоперация морского диверсионного подразделения по угону пяти боевых кораблей из Франции вошла в израильские военные учебники, коротко упомянуто о ней и в российских книгах по истории спецслужб, но вот нашему широкому читателю она почти неизвестна ввиду скудности публикаций на эту тему. Между тем, тогда, 45 лет назад, был создан необыкновенный прецедент, без которого история мировых санкционных процессов выглядела бы весьма тускло. Пару лет назад на международном кинофестивале «Море зовет!» автор этих строк задал вопрос о том историческом, уникальном угоне контр-адмиралу, бывшему командиру одной из первых атомных подлодок Франции Жану-Мари Матэ: как, мол, дело-то было, может, какие-то личные воспоминания есть (он в то время был лейтенантом флота)? Но тот в ответ только рассмеялся: мол, стоит ли прошлое ворошить… Правда, кое-какие живописные подробности инцидента смог привести российский публицист, морской историк, эксперт по международному морскому праву капитан I ранга Сергей Апрелев. В министерстве обороны Франции после этого угона несколько генералов и адмиралов лишились своих должностей, а охрана военных верфей и военно-морских баз в этой стране была поднята на недосягаемую доселе высоту. Итак, о том, как дело было. Израиль, обладающий морской границей и побережьем протяженностью 273 километра, в 60-х неоднократно подвергался набегам с моря. И страна заказала на шербурской верфи Construction Mecaniques de Normandie серию французских ракетно-артиллерийских катеров. В тот момент, кстати, Франция вообще обеспечивала до трех четвертей поставок оружия еврейскому государству. Но французы стали восстанавливать традиционно тесные связи с арабским миром — с тем самым, с которым по разным причинам беспрестанно воевал Израиль, достаточно вспомнить нескольких кровавых арабо-израильских войн. В 1967 году Франция отказалась поставлять Израилю наступательное вооружение, а в сентябре 1969 года — вообще ввела полное эмбарго на торговлю оружием. И построенные в Шербуре израильские катера так и «зависли». Примерно так, как сейчас «зависает» первый «Мистраль», построенный для России… Что интересно, французы точно такие же катера, как построили тогда для Израиля, активно поставляли и в страны Магриба. И ракетные катера были остро необходимы Израилю для противодействия точно таким же катерам, появившимся на вооружении арабских стран. Катера были Израилю просто необходимы — он терпел довольно позорные поражения на море. Подтолкнул к решительным действиям и такой факт. За два года до описываемых событий с угоном, 21 октября 1967 года, два ракетных катера советской постройки проекта 183Р с египетских экипажем (были ли там советские инструкторы, умолчим), классифицированные в НАТО как Komar и оснащенные двумя ракетами П-15 каждый, обнаружили и атаковали израильский эсминец «Эйлат». Четыре ракеты — и четыре точных попадания. В итоге — гибель эсминца, 47 человек из 197 членов экипажа и 41 раненый. И это от каких-то «комаров», суммарное водоизмещение которых было в десятки раз меньше, чем у эсминца. В течение всего нескольких минут 21 октября 1967 года командование ВМС Израиля осознало свою неготовность к ведению военно-морских операций. Как можно воевать на море, если ты бессилен против как бы «москитного», но зубастого ракетно-катерного флота? В шоке оказались и израильтяне, и египтяне: одни — от чудовищной трагедии, другие — от неожиданности. В результате премьер-министр Израиля Голда Меир дала указание — срочно принимать меры! Стоит отдать должное — израильское руководство тогда не стояло на задних лапках и не заискивало перед западным миром, в том числе и перед Францией. Израильское командование не взвешивало допустимость каждого выстрела по любому врагу с оглядкой на Совет безопасности ООН (да и сейчас не очень-то к нему прислушивается, да и перед Западом не лебезит, как, извините, некоторые…). Израильтяне выбрали Францию, у которой такие проекты были. Срочно заказали 12 единиц с полным вооружением. Некоторые кораблики успели забрать до введения эмбарго. И тут такой облом — санкции! Не успели израильтяне забрать построенные в Шербуре оставшиеся семь катеров. Два катера удалось увести в начале января 1969 года во время испытаний. Но получить от Франции оставшиеся пять никак не удавалось. И в начале октября 1969 года лично Голда Меир дала секретное указание провести спецоперацию «Шербур», направленную, по сути, против Франции. Уже оплаченные Израилем, но «зависшие» ракетные катера выкупила некая панамская компания — по нынешнему говоря, фирма-однодневка, созданная, чтобы отвести возможные подозрения. Сюжет детективный, приключенческий и захватывающий — странно, что какого-нибудь сериала по этому поводу еще не появилось. Во всяком случае, в русскоязычном варианте такового я что-то не припомню… В рамках реализации плана операции «Шербур» во Францию были посланы более 70 офицеров и матросов для обучения управлению и обслуживанию новых военных судов. Но план угона, естественно, держался в глубокой тайне даже от самих участников операции. Им говорилось, что их якобы учат обслуживать те семь катеров, которые Израиль успел получить от Франции еще до санкций. Израильские моряки раз в неделю под видом учений выходили на катерах в море и возвращались поздно ночью. Никто из руководства верфи в Шербуре и не подозревал, что за этим скрывается тщательно продуманный план. К тому же, в течение трех недель перед проведением операции каждую ночь двигатели катеров запускались на полные обороты, чтобы жители Шербура привыкли к шуму и не обращали на него внимания. В последние дни перед операцией в спешном порядке были закончены все необходимые приготовления. Проведение самой операции было назначено в ночь на Рождество 25 декабря 1969 года. Помимо этого был проделан еще один хитроумный трюк. Израильтянам удалось создать видимость, что Тель-Авив якобы якобы смирился с потерей катеров и хочет вытребовать от Парижа «хорошую» компенсацию — ну или, на худой конец, продать кому-нибудь, ну не убытки же терпеть, в конце концов. Трудно сказать, имели ли участники тех переговоров театральное образование, но роль свою они исполнили прекрасно! И Израиль как бы «продал» катера норвежской фирме «Стартботт & Вайль» для проведения поисков нефти на Ближнем Востоке — абсолютно липовой конторе, которой никогда не было в природе. Ведь международное право на «не военное» использование кораблей Израиль имел — все-таки, извините, за них заплачено, что хочу, то и ворочу. В ночь на 25 декабря 1969 года на борт пяти катеров поднялись «представители норвежской фирмы», как две капли воды похожие на тех же самых израильских моряков, которые уже больше месяца изучали матчасть. В Сочельник практически все местные жители должны были уже сидеть за праздничными столами и предаваться веселью. И в два часа ночи, когда французы поднимали рождественские тосты, все пять ракетных катеров без огней и опознавательных флагов покинули порт Шербура и вышли в бурное штормящее море. Их исчезновение обнаружили только спустя сутки! Вместе с боевыми катерами, естественно, бесследно исчезли и те самые 72 израильских моряка. В течение целой недели, до прибытия катеров в израильский порт Хайфа 31 декабря, эта операция находилась в центре внимания СМИ. Все были поражены неслыханной дерзостью израильтян. Скандал был неслыханный… Публика откровенно веселилась и исподволь одобряла израильтян, но правительство республики было в гневе. Французские источники утверждают, что тогдашний министр обороны даже приказал начальнику генерального штаба поднять в воздух самолеты, догнать беглецов и нанести удар по катерам. Тот сделать это напрочь отказался, заявив, что скорее уйдет в отставку. В общем, «Операция Шербур», конечно, привела на какое-то время к острому кризису в израильско-французских отношениях. Но, в конце концов, французы решили, что уже поздно махать кулаками, и когда Израиль в конце концов в очередной раз лихо раздолбал доблестные силы арабов, снова с ним помирились.

Такие пуги уже проходили. Продавца несколько человек просили указать вес, но он проигнорировал. Она пустотелая внутри. Маленькие ушки характерны для нательного белья, а вот уличное, там другие (насколько я понимаю).

Вступление В сентябре 1918 года в "Правде" появилась статья Оссинского, которая определяла красный террор, как "систему уничтожения буржуазии как класса". В ноябре того же года чекист Лацис заявил: "Не ищите в следственном материале доказательства того, что обвиняемый действовал делом или словом против Советской власти. Первый вопрос, который вы должны ему предложить, к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, образования, профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого. В этом смысл и сущность красного террора". 1919 год. Дискуссия на селе. В деревне Ильинка ожидался приезд агитатора из уезда, который должен был говорить по церковно-религиозному вопросу. В помещение трактира набилось множество народу. Молодой "товарищ" стал под образа, рядом с которыми висели портреты Троцкого и Ленина, и бойко начал свое заученное выступление: "Возьмём, товарищи, к примеру, хотя бы вопрос о бессмертии души. К чему попы, верные слуги помещичьего царя и кровавого империализма, забивают вам голову этим несовместимым с наукою и социализмом учением? Неужели не понимаете, что они только потому и утешают вас небесным раем, чтобы вы не рыпались в вашем земном аду, а покорно, как быдло, работали бы на буржуев-кровопийцев и аграриев-латифундщиков. Так вот, объявляю вам - согласно науке и нашей программе, - что бессмертие души надо понимать материалистически, в смысле обмена круговращения. Вот если где умрёт человек или скотина - это всё одно, и сгниёт, удобрит, значит землю, то на этом месте пышнее вырастет, к примеру, сказать, куст сирени. В кусте этом ты и будешь продолжать свою жизнь. Вот это и есть бессмертие души. Другого не ищите, попам не верьте, и за свои права боритесь". Старый кузнец Иван не выдержал: "Экий дурак! Да скажи ты мне на милость, при чём тут душа? Ведь в кусте-то сирени не душа цвести будет, а твоя тухлая плоть. Для души же человеческой нет разницы, сиренью ли цвести в палисаднике или навозом под ногами моей старой кобылы лежать. Ведь для души-то, для бессмертной, и сирень навоз. Нет, знать вынули из тебя душу, что такую ахинею несешь". Часть народа весело расхохоталась и одобряла кузнеца: "Ловко дядя Иван поддел, сразу видать - силён в Писании". Агитатор, не возражая кузнецу, быстро переходит к более простой теме: "Вот, говорят, святая церковь, а какая она, товарищи, может быть святая, когда каждый третий поп - пьяница. Ведь был же в уезде случай, сами знаете, что пьяный поп, крестя младенца, выпустил его под водой из своей десницы, так что из купели трупик вынул". Этот явно выдуманный пример вызвал шумное возмущение: одни возмущались попом, другие - агитатором. Кузнец Иван с решительным видом встаёт и по всей форме просит слова. Председатель собрания пытается отказать ему, но Иван настаивает: ведь в Совете, мол, свобода слова, и кому же говорить, как не пролетарию-кузнецу? Он получает слово и подходит к оратору: "Священники у нас разные бывают - и праведные, и грешные. Но не твоей совести дело судить их. За бессовестный же твой поклёп, хотя ты и неверующий, всё равно перед Богом ответишь потому, что крещёный ты. Это тебе первый ответ. А вот и второй: хотя бы и твоя правда была, против святости церкви она всё равно ничего не доказывает. Ты во что вникнуть должен: кто в попе пьёт - человек или сан? Если батюшка по человеческой слабости иной раз лишнее и выпьет, это ему на исповеди простится, ну, а святой сан не пьёт. Мы же в священнике не грешного человека чтим, а рукоположенного иерея... Затем ведь священник поверх портков и рясу носит, чтобы она трезва оставалась, когда портки напьются". Второе выступление кузнеца вызвало аплодисменты не только крестьян, но хлопали даже и некоторые большевики, одобряя полемическое мастерство кузнеца и его меткое слово. Агитатор опять не нашел что возразить деревенскому самодуму. Он пообещал разбить стариковские глупости в заключительном слове и перешёл к социальному вопросу. Неожиданно для всех он начал с Толстого и стал рассказывать мужикам о том, что яснополянский учитель нажил на проповеди социального уравнения имя, почёт и деньги, в то время как на Ленина, вождя мирового пролетариата, и помещики, и буржуи, и кулаки, и писатели за ту же проповедь всех собак вешают. В третий раз поднялся старый кузнец Иван: "А отченно даже просто. Ведь когда граф Толстой говорит, что всех поравнять нужно, то он, небось, знает, ЧТО ему отдать придётся. А когда вы, товарищи, то же самое горланите, то про себя держите, что отдать вам нечего, а взять есть что. Правда-то она одна. Да только она о двух концах, с твоего же конца она не правдой, а того гляди кривдой выходит". На этом собрание было поспешно закрыто. 1922 год. Высылка из СССР (РСФСР). Многие из вас, уважаемые читатели, слышали о "пароходе философов", на котором в 1922 году из Советской России были высланы многие выдающиеся деятели российской философии, литературы и науки. Были среди них, однако, и некоторые политические деятели, которых советское правительство по каким-то причинам решило выпустить из страны. [Следует напомнить, что большевики быстро опомнились, и больше таких гуманных акций по отношению к классовым врагам не проводили. Потом же они выпустили Троцкого, скажете вы, уважаемые читатели. Но, во-первых, Троцкий все-таки был большевиком, а, во-вторых, подобных ошибок и по отношению к своим соратникам коммунисты больше не допускали. Проще расстрелять.] Среди уехавших был и Фёдор Степун, бывший эсер, один из высших чинов Временного правительства. Благодаря его воспоминаниям мы можем получить представление о том, как это происходило. Зимой 1922 года Степун с женой Наташей жил, как и в предыдущие два года, в деревне Ивановка под Москвой. Как-то он получил письмо из Москвы от сестры, которая писала, что в комнате Фёдора был обыск, но ничего предосудительного, кроме журнала с портретом Керенского и статьей самого Степуна, найдено не было. Жильцов допрашивали о том, у кого Степуны бывают, приезжая в Москву, и кого принимают сами. Далее сестра писала, что за последние дни в Москве прошли обыски у целого ряда писателей и философов, что по Москве ходят слухи о том, что в ближайшее время "идеалистов" и "религиозников" будут высылать за границу, скорее всего, в Германию. Через несколько дней в Ивановку Степуну пришел вызов в ЧК в Москву. Приехав в Москву, Степун сразу же случайно встретился с Николаем Александровичем Бердяевым. Тот радостно сообщил, что подготовляется высылка за границу целого ряда религиозных философов, экономистов-кооператоров и еще целого ряда лиц, многих из которых он просто не знает. Потом Бердяев сообщил, что, кроме него, на допрос в ЧК уже вызваны Сергей Николаевич Булгаков, профессора Франк и Ильин, и еще ряд лиц. На следующее утро уже вся Москва знала все подробности: и кто высылается, и что в немецком посольстве уже получены визы, и какие вопросы будут предложены высылаемым на допросе в ЧК. Предполагалось, что будут спрашивать об отношении: к советской власти, к учению Карла Маркса и Ленина, к смертной казни и к эмиграции. Никаких вопросов о происхождении и политической деятельности не предполагалось. В переднюю ЧК Степуна пустили вместе с женой Наташей, которую на допрос не вызывали, где они и просидели около двух часов. Затем Степуна повели на допрос, а Наташе разрешили дождаться его в передней. Степуна под караулом долго вели по различным коридорам, подымаясь и опускаясь с этажа на этаж и проходя по несколько раз мимо одних и тех же дверей, и, наконец, привели в небольшую комнату, где он просидел еще пару часов. Затем его провели в соседнюю комнату, где за канцелярским столом сидел человек лет тридцати. Какой-либо неприязни к допрашиваемому он не испытывал. После установления ФИО, дат рождения, происхождения и образования Степуну подали лист, на котором были напечатаны три, уже известных, ему вопроса: 1) каково ваше отношение к Советской власти? 2) каково ваше отношение к смертной казни? 3) каково ваше отношение к эмиграции? Дух, стиль и даже содержание ответов на эти вопросы были Степуном уже продуманы, так что он дал откровенные, но мягко сформулированные ответы: "1) Как гражданин Советской федеративной республики, я отношусь к правительству и всем партиям безоговорочно лояльно; как философ и писатель, считаю, однако, большевизм тяжелым заболеванием народной души и не могу не желать ей скорого выздоровления. 2) Протестовать против применения смертной казни в переходные революционные времена я не могу, так как сам защищал ее в военной комиссии Совета рабочих и солдатских депутатов, но уверенность в том, что большевистская власть должна будет превратить высшую меру наказания в нормальный прием управления страной, делает для меня всякое участие в этой власти и внутреннее приятие её - невозможным. 3) Что касается эмиграции, то я против неё: не надо быть врагом, чтобы не покидать постели своей больной матери. Оставаться у этой постели естественный долг всякого сына. Если бы я был за эмиграцию, то меня уже давно не было бы в России". Следователь спокойно принял эти ответы, а затем задал два, уже устных, вопроса: о его отношении к марксизму и о задаче русской интеллигенции. Ответ Степуна на эти вопросы сводился к следующему. "Капитал" Маркса представляет собою, в общем, верный социологический анализ капиталистического строя Европы, но превращать его в применимую во все времена и ко всем народам историософскую доктрину нет никаких оснований. В России марксизм победил, как захватившая народную душу лжевера, и задача русской интеллигенции заключается в том, чтобы распутать эту путаницу. Верить надо в Бога, а не в Карла Маркса. Эти ответы не вызвали никакого неудовольства следователя, они вполне дружелюбно разговорились, и напоследок, следователь попросил Степуна прислать его только что вышедшую книгу: "Письма прапорщика-артиллериста". По окончании допроса Степуну предъявили для подписи два документа. В первом говорилось о том, что в случае нелегального возвращения в РСФСР он подлежит высшей мере наказания. Его Степун сразу же подписал. Во втором документе ставился вопрос: предпочитает ли он ехать на свой счёт или на казённые? Так как денег в семье Степуна не была, то после некоторых раздумий он написал: "На казённый". Тогда следователь сообщил, что ввиду его решения ехать на средства государства, Степун будет пока препровождён в тюрьму, а впоследствии по этапу доставлен до польской границы. Тогда Степун взволновался: "Простите, товарищ, в таком случае - еду на свой счёт. Я думал, что вы повезёте меня на средства государства, а вы хотите так устроиться, чтобы моя высылка не стоила вам никаких средств. Это дело совсем другое". На это следователь вполне благожелательно отозвался: "Ну, что же, если хотите ехать на свой счёт, то так и пишите. Вот вам чистый бланк, но только знайте, что, собираясь ехать на свои деньги, вы должны будете подписать ещё бумагу, обязующую вас уже через неделю покинуть пределы РСФСР". Степун подписал, после чего следователь сообщил, где и когда будут вручены заграничные паспорта. Под тем же караулом Степуна вывели в переднюю, но уже более коротким путем, где его уже четвёртый час дожидалась перепуганная насмерть Наташа. Дома они занялись подсчётами: сколько необходимо денег на выезд, и сколько можно выручить от продажи вещей, которые всё равно нельзя будет везти. Ведь высылаемым за границу разрешалось взять с собой только следующее: одно зимнее и одно летнее пальто, один костюм и по две штуки всякого белья, две денные рубашки, две ночные, две пары кальсон, две пары чулок, и всё. Самое интересное, с моей точки зрения, на этом и заканчивается. Дальше идет только предотъездная рутина: сборы, хлопоты, прощания и т.д. Продали Степуны все, что смогли, собрали что могли, и с минимумом денег прибыли в Питер, а оттуда, на пароходе, и за границу. P.S. Степун не обманул следователя и отправил ему книгу со своим автографом. Но он отправил ее почтой в день отъезда. Так, на всякий случай!

Новые неудачи Потомакской и Виржинской армий Так своими действиями Джексон похоронил идею северян об ударе по Ричмонду еще и с Севера, а МакКлеллан получил возможность жаловаться на отсутствие помощи. Что же делал "маленький Наполеон" в это время? Южане без боя покинули Йорктаун, чтобы усилить защиту Ричмонда, опасаясь удара с севера. МакКлеллан на всю страну раструбил о своей блистательной победе и двинулся медленно вперед. На западном берегу Уорвика северяне наткнулись на маленькие мины, изобретенные генералом южан Габриелем Рейнсом. Для борьбы с ними МакКлеллан направил пленных южан, которых заставил расчищать проходы для Потомакской армии. Очень гуманный способ обращения с военнопленными! 25-го мая северяне подошли к станции Фэйр-Оукс в семи милях от Ричмонда. Перед северянами оставалась лишь река Чикаомини, мосты через которую южане при отходе не успели взорвать. Да и саперы северян уже навели несколько понтонов через реку. Переправляйся и атакуй Ричмонд! Но МакКлеллан не спешил. Вместо этого он прислал в столицу сообщение о том, что по данным его разведки (т.е. Пинкертона) Ричмонд защищают не менее 200 тысяч южан, хотя на самом деле там было не более 63 тысяч солдат южан. Правительство Конфедерации уже готовилось к эвакуации своей столицы, и только генерал Джонстон уверял, что Потомакскую армию с таким командованием можно не только отогнать, но и разгромить. 31-го мая МакКлеллан начал переправу через Чикаомини, но южане нанесли сильный удар по уже переправившимся частям. В двухдневном бою у Фэйр-Оукс северяне потеряли 5031 человека, а южане - 6134, но главное было в том, что во время одной из контратак южан был тяжело ранен генерал Джонстон. МакКлеллан прекратил свое наступление, сообщил о своей новой грандиозной победе, но не удосужился переправить всю свою армию на другой берег реки. На место Джонстона был сразу же, 1-го июня, назначен генерал Ли, а группировка южан возле Ричмонда получила название армии Северной Вирджинии. Ли вскоре направил в тыл северянам конный корпус Джеймса Стюарта, по прозвищу Джеб. С 12-го по 15-е июня тот прошел по всему периметру армии северян, определив их численность, расположение и намерения. Получив эти данные, Ли решил бить северян по частям, используя то обстоятельство, что их позиции были разделены рекой. Он скоординировал свои действия с генералом Джексоном К.С. (Каменная Стена) и предложил тому нанести удар по северянам с фланга. С тем и началось 26 июня сражение, получившее название Семидневной битвы. Северяне отчаянно защищались, а южане, как пелось в старой песенке, смело нападали. МакКлеллан явно переоценивал силы южан и постоянно отдавал приказы об отходе или выравнивании позиции. Доходило иногда действительно до анекдотических ситуаций. Вот в ходе сражения генералы Ф. Кирни и Дж. Хукер обнаружили, что перед ними вместо обещанных главных сил противника стоят лишь слабые заслоны. Они сразу же, как того требовал МакКлеллан, доложили ему об этом и стали ждать приказа о наступлении, но вместо этого получили приказ командующего... об общем отходе. Тогда Хукер и Фирни сами прискакали к МакКлеллану и стали ему доказывать, что его распоряжение об отступлении ничем не обосновано, но раздраженный вмешательством подчиненных в вопросы управления войсками "маленький Наполеон" наотрез отказался отменять свой приказ. Взбешенный Кирни с кулаками набросился на МакКлеллана и успел пару раз приложиться к главнокомандующему, прежде чем штабные офицеры его оттащили. МакКлеллан никак не наказал Кирни, но повторил, что отменять свой приказ он не собирается. Постепенно отступая в ходе Семидневной битвы, Потомакская армия оказалась на северном берегу реки Джемс, где близ Малверн-Хилла конфедераты нанесли ей последний удар в этом сражении. В ходе этой битвы северяне потеряли 15849 человек, а южане 20614 человек, но южане захватили более 6 тысяч пленных, а северяне только 875 человек. Главное же было в том, что северян удалось отбросить от Ричмонда на 20 миль, а Потомакская армия оказалась в своеобразной ловушке на Полуострове в небольшом лагере около устья реки Джемс. На Севере плохо понимали, что собственно происходит на Полуострове, и почему после сообщений МакКлеллана о новых грандиозных победах Потомакская армия откатилась от Ричмонда? Надо было что-то предпринимать, и Линкольн это прекрасно понимал еще до Семидневной битвы, но по странному стечению обстоятельств он подписал приказ о создании Вирджинской армии именно 26 июня, еще не зная о начале сражения. Командование новой армией было поручено генералу Джону Попу и предполагалось, что она будет защищать Вашингтон в то время, пока Потомакская армия находится на Полуострове. В Вирджинскую армию вошли отряды из разбитых частей Фремонта, Бенкса и МакДауэлла, и вместе с пополнениями она стала насчитывать 47 тысяч человек. Отвлечемся немного от армейских дел и вернемся к вопросу о рабстве, тем более что формальным поводом к Гражданской войне послужил именно этот вопрос. Уже 16 апреля 1862 года Линкольн объявил об отмене рабства в федеральном округе Колумбия. Когда же его примеру последовал генерал Дэвид Хантер и объявил об отмене рабства в штатах Джорджия, Флорида и Южная Каролина, то президенту пришлось 19 мая дезавуировать эту декларацию. Линкольн явно не спешил с этим вопросом, но 22 июля на заседании кабинета он огласил составленный им текст Декларации об отмене рабства во всех штатах, входивших в Конфедерацию. Линкольн предполагал ввести эту Декларацию в действие с 1 января 1863 года и разрешить с этого времени набор свободных негров в армию и флот Союза. Было сочтено полезным не публиковать Декларацию в настоящий момент, а подождать какой-нибудь подходящей победы. Вот! Одновременно с этими делами Линкольн пытался решить и вопрос с назначением нового главнокомандующего, так как после снятия МакКлеллана президенту приходилось самому выполнять эти обязанности. Взятие частями западного фронта во взаимодействии с флотом Нового Орлеана заставило президента поискать подходящую кандидатуру именно там. Генерала Гранта Линкольн тогда еще не сумел толком разглядеть, так как все лавры победителя доставались генералу Хеллеку. 11 июня Линкольн телеграммой вызвал Хеллека в Вашингтон и назначил его главнокомандующим всеми военными силами Союза. У Хеллека сразу же установились деловые отношения с Линкольном и министром обороны Стентоном, а Поп сумел сразу же вызвать к себе негативное отношение своей армии, заявив в обращении к войскам 14 июля, что раньше, мол, они воевать не умели, но теперь-то он их научит! МакКлеллан тем временем требовал себе подкреплений: вначале он просил 30 тысяч человек, чуть позже ему уже требовалось 40 тысяч. Тут терпение Линкольна лопнуло, тем более что он возлагал очень большие надежды на Попа, и президент 3 августа приказал МакКлеллану немедленно погрузить из форта Монро всю Потомакскую армию на пароходы и переправить ее в район Вашингтона. Но и Поп не сумел оправдать надежд президента, едва не приведя Вирджинскую армию к ужасной катастрофе. В тех же самых местах, где год назад северяне были бесславно биты в первом крупном сражении Гражданской войны, в районе Булл-Рана, 28 августа началось новое сражение, продолжавшееся трое суток. Джексон К.С. вновь проявил себя с самой лучшей стороны, а его неожиданные маневры совершенно запутали северян. Это сражение является коллекцией самым нелепых ошибок, совершенных как самим Попом, так и его офицерами. В конце этого сражения южане уже откровенно издевались над северянами. Вот Поп двигает в атаку части Ф.-Дж. Портера. Генерал Дж. Лонгстрит заметил в подзорную трубу неторопливое передвижение северян. Он приказал к хвостам двух десятков лошадей привязать огромные веники и гонять их туда-сюда. Поднялись огромные тучи пыли, и Портер решил, что навстречу ему движется огромное войско. Он остановил свои части и заблокировал, таким образом, дорогу, а следом за ним шел корпус МакДауэлла. Командиры начали выяснять отношения, а тем временем южане атаковали столпившиеся в беспорядке части северян и изрядно их потрепали. Вирджинская армия потеряла в ходе этих боев более 16 тысяч человек, из них почти 6 тысяч попали в плен, а южане потеряли 9197 человек. Правда, Поп умудрился отправить в Вашингтон телеграмму о блестящей победе, но как только Линкольн узнал всю правду об этом сражении, судьба Попа была решена. Вирджинскую армию распустили, а самого Попа отправили в Миннесоту воевать с индейцами. 2 сентября Линкольн объявил, что Вирджинская армия распускается, ее части вливаются в состав Потомакской армии, а МакКлеллан, оставаясь ее командиром, назначается еще и ответственным за оборону Вашингтона. Президенту возражали и министр обороны Стентон, и министр финансов Чейз. Чейз заявил: "Вверение командования МакКлеллану равносильно сдаче Вашингтона мятежникам". Стентон заявил, что министерство обороны никаких приказов на этот счёт не издавало, но Линкольн опять сделал ставку на "маленького Наполеона" и спокойно отвечал: "Это мой приказ, и я готов отвечать за него перед страной". На этот раз МакКлеллану всё же вскоре пришлось перейти в наступление, так как 4 сентября армия южан под командованием генерала Ли переправилась через Потомак и двинулась в Мэриленд. Этот штат был рабовладельческим, хотя и оставался еще нейтральным, и южане рассчитывали пополнить там свои запасы продовольствия, обмундирования и прочих припасов, а также, если удастся, навербовать добровольцев. Но население Мэриленда встретило "освободителей" довольно прохладно. В распоряжении Ли было около 55 тысяч человек и 300 орудий, а МакКлеллан располагал таким же количеством орудий, но имел 97 тысяч солдат. Перевес северян был налицо, посмотрим, как же развивались события. 12 сентября северянам удалось подстрелить курьера, которого генерал Ли направил к генералу Джексону К.С. (Каменная Стена). На теле убитого нашли копию приказа о захвате южанами городка Харперс-Ферри на южном берегу Потомака, который был главной базой войск Севера, наступавших на Вирджинию. Уже утром 13 сентября этот документ был доставлен МакКлеллану, но командующий северян так никаких мер к защите своей главной базы так и не предпринял. Так что 15 сентября отряды Джексона К.С. неожиданно (!) подошли к городу и довольно быстро захватили его. При этом южане не только захватили в плен 11 тысяч солдат северян, но еще и добыли 73 орудия, 13 тысяч винтовок и множество боеприпасов, обмундирования и продовольствия. Генерал Джексон поручил заведовать отправкой захваченного имущества и пленных на Юг генералу Э.П. Хиллу, а сам поспешил к городку Шарпсбергу в семнадцати милях от Харперс-Ферри, где на берегах ручья Энтайэтем должно было развернуться решительное сражение. Дивизия Хилла быстро справилась с полученной задачей, затем скинула свою истрепанную форму, переоделась в новенькие синие мундиры северян и 17 сентября поспешила к полю сражения у Шарпсберга. О их появлении там я скажу немного позже. Утром же 17 сентября северяне атаковали позиции южан. Несмотря на сильный артиллерийский огонь, они стали постепенно теснить отряды южан. Самые сильные бои развернулись на затопленном кукурузном поле, через которое проходила затопленная же дорога, и возле каменного моста через ручей Энтайэтем. К концу дня уже все называли дорогу через кукурузное поле "кровавой тропой", так как все поле буквально было завалено телами убитых и раненых солдат. Каменный мост атаковали части северян под командованием Амброуза Бернсайда. К концу дня им удалось не только захватить мост, но и глубоко вклиниться в расположение войск южан на западном берегу ручья. Казалось, что северяне уже полностью выиграли сражение, тем более что на восточном берегу ручья МакКлеллан держал еще 20 тысяч солдат, которые так и не приняли никакого участия в этом сражении. Но ближе к вечеру солдаты Бернсайда неожиданно были атакованы отрядами в синей форме северян. Это подошел Хилл со своей переодевшейся в форму северян дивизией. Ошеломленные северяне помчались обратно к мосту. Южане преследовали их до самого моста, но атаковать его из-за наступившей темноты не стали. Сражение закончилось. Каковы же были его итоги? Южане потеряли 13724 человека, в том числе 2700 убитыми, а северяне потеряли 12410 человек, в том числе 2108 убитыми. 18 сентября генерал Ли весь день ожидал новой атаки северян, а в ночь на 19-е отвел свои части за Потомак. На Севере это сражение расценили как крупную победу северян, а Линкольн был просто счастлив.

Полицмейстер В.К. Ищейкин (Ищекин) был своеобразной личностью. Он довольно ловко раскрывал различные преступления. Делалось это следующим образом: пойманных бродяг, дезертиров и прочих подозреваемых в совершении преступлений он не подвергал никаким телесным наказаниям. Их помещали в особые помещения и приставляли к ним особых полицейских служителей. Арестантам позволялось пить вино (водку) и есть всё, что они захотят, за свой счёт, разумеется, но просто пить им ничего не давали. Последнее указание соблюдалось чрезвычайно строго. Поневоле через некоторое время арестанты, мучимые нестерпимой жаждой, рассказывали своим сторожам о всех своих преступлениях, а те передавали всё полицмейстеру, который и фиксировал показания преступников. Если преступники начинали отпираться, то их опять подвергали такому же наказанию. Естественно, что при таких действенных методах полиции, раскрываемость преступлений в Саратове была довольно высокой. При наказаниях осужденных розгами или плетьми Ищейкин всегда присутствовал лично и велел наказывать без всякого милосердия. Его не трогали ни просьбы, ни слёзы, а он всегда приговаривал так: "Если я накажу тебя слабо, ты скажешь, что наказание ничего не значит, скоро забудешь, и опять будешь мошенничать, а то лучше будешь помнить". Все саратовские мошенники и карманники очень боялись полицмейстера и называли его "тараканьи усы" из-за его длинных и тоненьких усиков. Быт В первой четверти XIX века в Саратове особой роскоши в одеждах не было даже среди богатых семейств. Первая модистка появилась в 1825 году: это была некая "мадам" Снегина, которая стала все домашние наряды местных модниц переделывать по-своему. До этого все дамские наряды отделывались самими госпожами или их горничными, которые умели довольно хорошо шить платья и отделывать их кружевами домашнего изготовления. Платья и прочие наряды вышивали на пяльцах и тамбурах (барабанах) различными узорами. Всё парадное бельё, и даже простыни, окаймлялись различными узорами. Жёны и дочери купцов в то время довольно редко выезжали на дворянские балы и вечера. Дворянство тогда отдалялось от купечества. Да и сами купцы находили предосудительным, чтобы их дети знакомились с дворянскими семействами. Правда, некоторые купцы искали случая, чтобы отдавать своих дочерей замуж за дворян, но не простых чиновников, а своих сыновей женить на дворянских дочках, чтобы иметь на их имена крепостных людей или деревеньку с крепостными, а там и самим быть их владельцами, но таких купцов было мало. Любимым развлечением у купеческих семейств были катания на санях по праздничным дням от Рождества до последнего дня Масленицы. Они ездили от Никольской церкви по Московской и Сергиевским улицам до полицейского управления и обратно. Только на этих катаньях и можно было увидеть купеческих дочерей, которые сидели в хороших экипажах, запряженных прекрасными лошадьми, с богатой упряжью. Они были одеты в пышные наряды, собольи шубы или салопы, увешаны жемчужными снизками. Набелённые и нарумяненные, они сидели как куколки, закрыв глаза, будто ни на кого не смотрят. Во второй половине XIX века купечество уже превзошло дворянство, как в богатстве и роскоши нарядов, так и в образовании своих потомков. Вот что пишет современник: "...купцы щеголяют экипажами, лошадьми, упряжью, наёмной прислугой и имеют вместо кухарок поваров; детей своих они учат танцам, музыке, пению и иностранным языкам. Дома их, как по наружному, так и по внутреннему устройству, отличаются особенной чистотой и изящностью в меблировке комнат. Живут с большим комфортом и для славы своей не жалеют ничего". Помещики в начале века жили обычно натуральным хозяйством, а из припасов покупали только чай, сахар и некоторые пряности. Обеды и ужины у помещиков славились большим числом блюд, приготовляемых из собственных припасов. Ещё бы, ведь "у каждого помещика, даже самого бедного, были собственный свой скот и птица всех родов, мёд, яйца, молоко, также и огородные овощи". К этому следует добавить множество яблок и различных фруктов и ягод из домашних теплиц и оранжерей. Кондитерские изделия тогда приготовлялись из различных ягод и медовых варений. Дорогих иностранных вин обычно не подавали, а вместо шампанского пили недорогое цимлянское. Зато в большом ходу были различные ягодные наливки множества сортов: от вишнёвки и малиновки до рябиновки. Из тех же ягод для дам делали лёгкое шипучее. Покупалось только простое вино, то есть водка. Все крестьяне были одеты, от лаптей до полушубка, в предметы домашнего и ручного изготовления. Зато у них было в изобилии скота, птицы и хлеба. Это замечательно! Но за образом жизни государственных крестьян строго следило начальство, поставленное от министерства государственных имуществ, а помещичьи крестьяне находились под надзором своих владельцев и их управляющих. Без ведома помещичьей конторы крестьянин не мог продать лишнюю лошадь или корову. Если кого из крестьян замечали в лени или нерадении к своему хозяйству, то такого журили. Штрафовали тех, кого замечали не вовремя в пьяном виде или одетых в покупные наряды: чтобы деньги зря не тратили, а берегли их на казённые повинности и на нужды домашнего хозяйства. В конторах велись специальные штрафные книги, так что особо отличившихся могли без очереди отдать в солдаты. С середины XIX века сельское хозяйство стало повсеместно приходить в упадок. Помещичьи имения пустели, крестьяне вылезли из своих рукодельных одежд и стали одеваться как городские мещане, а к сельскохозяйственным работам в своём большинстве стали относиться равнодушно, предпочитая заниматься подёнными работами или спекуляциями. Молодые люди стали охотно наниматься в солдаты или вовлекаться в преступления. Стало процветать пьянство: раньше в редком имении можно было встретить кабак, а теперь их в каждой деревне было несколько. Вот что писал о положении деревни современник: "В те времена [в начале века] как-то меньше было бедных крестьян: все шли наравне; а нынче [70-е годы] в другом селении не увидите богатых и десяти домов, у которых остальные, доведённые сами собой с своими семействами до бедности, находятся в зависимости по займу денег и прочего, и всё заработанное, и труды свои отдают в их распоряжение. В праздничный день вы теперь увидите всех молодых людей обоего пола разодетых щегольски: всё перед вашими глазами представится в лучшем виде и нельзя подумать, чтобы эти люди были бедны; но войдите в их дома и взгляните на их хозяйство: вы увидите всю черноту, нехозяйственность и бедность; нет ни лошади, ни сохи, ни бороны, ни овцы, ни коровы и никакой птицы - только и есть, что на них красная одежда, сделанная на попавшиеся им как-нибудь случайно деньги; а живут тем, что Бог подаст". Мрачноватая картинка! Зато нет крепостного права! Ещё в 1832 году жители Покровской слободы Новоузенского уезда, около семи тысяч душ, писали губернатору о том, чтобы он запретил одному купцу строить в слободе гостиницу, которая будет портить нравственность крестьянских детей. Речь шла главным образом о пьянстве. Дело дошло до министра финансов, и строительство гостиницы было запрещено. Через сорок лет там было уже четыре таких гостиницы. Князь Александр Борисович Голицын был назначен губернатором на смену Панчулидзеву, жил в его доме, но вел более скромный образ жизни. Прислуги у него было довольно мало и всего две тройки лошадей. Он очень редко выезжал в карете, а обычно разъезжал в открытых экипажах, на тройке саврасых лошадей без казака и жандарма. Увидев состояние губернского правления, князь пришел в ужас и решил всё перестроить, а заодно реорганизовать и другие присутственные места. Вскоре в губернском правлении появилась новая мебель, столы с тёмно-зелёным сукном, а на каждом шкафу была сделана надпись, к какому отделению и столу он принадлежит. Для чиновников и присяжных были пошиты форменные сюртуки, разумеется, с вычетом из их жалованья, и все должны были являться к должности в форме. Только чиновники канцелярии губернатора продолжали являться на службу в щегольском частном платье. Был наведен порядок и в делопроизводстве и бумагах. Дела теперь не валялись, где попало, а находились в специальных картонных папках, на которых были сделаны соответствующие надписи. Папки находились в шкафах, а для облегчения поиска нужных дел были сделаны их описи и составлены алфавитные указатели. Дежурные чиновники должны были следить за чистотой и порядком в помещениях. По окончании присутствия все шкафы запирались. Губернское правление и канцелярия стали даже походить на министерство, и князь очень любил похвалиться наведённым порядком. Часто он приходил с гостями в канцелярию и предлагал им спросить у чиновника какое-нибудь дело по алфавиту. Чиновник тут же подавал из шкафа затребованное дело. В канцелярию по-прежнему подбирались лучшие и образованные служащие, приятной наружности. Несколько молодых людей князь привёз с собой из Петербурга. Князь всех своих чиновников знал в лицо и помнил их фамилии. Некоторые из них приглашались на танцевальные вечера к губернатору. Князь был строг и требовал беспрекословного выполнения своих распоряжений. Со служащими губернского правления он был даже жесток и многие из них почти не выходили с гауптвахты или из под ареста. Ведь, хотя они и сменили свою оболочку, но остались теми же пьяницами и вели прежний образ жизни. Исключать их из службы было нецелесообразно, так как это были знающие и дельные люди, необходимые для разбора важных дел. Жалованье у них было небольшое, так что лучшие чиновники в губернское правление не шли, вот и приходилось иметь дело с ветеранами и бороться с ними по мере сил. Да и некем было заменять этих пьяниц. Ведь помещики и прочие состоятельные люди не желали определять своих сыновей на гражданскую службу. Они считали унизительным, чтобы их дети постоянно обращались среди пьяных приказных и подчинялись им. К слову сказать, что большинство детей помещиков и крупных чиновников были своего рода Митрофанушками. Их кое-как выучили читать и писать, и они лет до 25 жили в деревнях, занимаясь лишь охотой и девками: других занятий они не признавали. Их зачисляли, формально, на службу, но лишь для того, чтобы они получили чин коллежского регистратора. Зачем, спросите вы? Дело в том, что лицо, получившее чин 14-го класса, могло быть выбрано дворянством в заседатели присутственных мест или в другие должности зависящие от дворян. Считалось, что особого образования для таких должностей не требуется, да и делать там особенно нечего: надо лишь подписывать бумаги, что не очень уж и трудно, а работать должны секретари да приказные. Дворяне и помещики предпочитали отдавать своих детей в военную службу. Богатые чиновники тоже следовали их примеру, но с той целью, чтобы их дети получили чин корнета или прапорщика, чтобы потом возвести своего сына в дворянство, а там, глядишь, и деревеньку можно прикупить. В заслугу князю надо поставить то, что он строго боролся со взяточничеством и прочими злоупотреблениями чиновников. Вот лишь несколько примеров. Секретарь саратовской городской думы Пономарёв, из мещан, долгое время просидел в тюремном замке за то, что взял с какой-то мещанки 50 рублей. Дворянский заседатель саратовского земского суда А.А. Нестеров был лишен прав состояния и сослан в Сибирь на поселение за то, что скрыл вещи одного скоропостижно скончавшегося иностранца. Волостной писарь Гришин был обрит в солдаты без всякого суда и следствия за взятки во время рекрутского набора. Обратил свое внимание князь и на элтонский солевой промысел, который в то время был для Саратовской губернии своего рода Калифорнией. Почему? Контрабандная соль! Перепуганные промышленники однажды даже были вынуждены затопить в Волге несколько барок с контрабандной, или как тогда говорили корчемной, солью.

Гений цейтнота Гроссмейстер Фридрих Земиш во время турнира 1968, по-моему, в Бохуме умудрился просрочить время во всех своих партиях. Правда, следует отметить, что ему было уже 73 года. Фишер и зрительница В 1972 году во время восемнадцатой партии матча на первенство мира в Рейкьявике Фишер внезапно оторвался от доски и громко произнес: "Девочка в двенадцатом ряду, немедленно прекрати сосать леденец!" Восьмилетняя девочка возразила: "Да я только третий и взяла-то!" Фишер ее остановил: "Не третий, а седьмой, маленькая лгунья! Думаешь, я не считаю?" И к тому же музыкант Когда в 1884 году во время гастролей по США Цукерторт прибыл в административный центр территории Вайоминг Шайенн, ему устроили торжественную встречу. Однако вскоре выяснилось, что среди жителей городка был всего один играющий шахматист. Тогда Цукерторт подошел к стоявшему в мэрии роялю, сел за него и начал играть. Концерт прошел с большим успехом. Музыка не виновата Когда в 1977 году Берт Ларсен проиграл претендентский матч Лайошу Портишу, то в своем поражении он обвинил... Вагнера: "Каждый раз, когда мне необходимо было сосредоточиться, в соседнем зале, где репетировали музыканты Роттердамского оркестра, звучал вагнеровский марш, и это меня отвлекало". Вскоре Ларсен получил официальный протест от голландского "общества почитателей музыки Вагнера", в котором указывалось, что упомянутый гроссмейстером марш сочинен не Вагнером, а его злейшим врагом Мейербером. Знаменитый кинорежиссер Стенли Кубрик в молодости очень сильно увлекался шахматами. Во время учебы в Колумбийском университете в Нью-Йорке он выписывал в библиотеке десятки шахматных книг. Однажды дежурный библиотекарь сделал Кубрику замечание, что ему следовало бы больше заниматься наукой, а не развлечениями. На следующий день Кубрик представил в библиотеку справку от своего научного руководителя, в которой была указана тема его научной работы: "Сила и слабость центральных изолированных пешек в свете теории относительности Эйнштейна и диалектики Гегеля о единстве и борьбе противоположностей". Форма одежды Во время шахматной олимпиады 1950 года в Дубровнике шахматисты команды ФРГ приходили на все матчи, несмотря на сильную жару, одетыми в черные фирменные фраки и при жилетках. На матч с немцами команда США демонстративно явилась в шортах. Капабланка в английском парламенте В конце 1919 года Рауль Капабланка в стенах английского парламента дал сеанс одновременной игры для депутатов. Капабланка, конечно же, победил с огромным преимуществом. Один из репортеров спросил у него, какого он мнения об игре своих противников. Вот что он услышал в ответ: "Глубоких стратегических замыслов я у них не обнаружил, но в плане тактическом они проявили известную выдумку. Одни пытались сделать лишний ход, другие возвращали на доску уже снятую фигуру в надежде на то, что я этого не замечу, третьи производили за моей спиной некоторые перестановки в своей позиции... В общем, на месте избирателей, направивших этих джентльменов в парламент, я бы держал их под постоянным присмотром..." Первый ход В нюрнбергском турнире 1896 года Харузек проиграл черными фигурами партию Таррашу, а после игры обратился к гроссмейстеру: "Скажите, какой из моих ходов вы считаете ошибочным?" Тарраш ответил достаточно жестко: "Молодой человек! Если вы делаете такой первый ход, вы должны быть готовы к проигрышу, даже если не сделаете больше ни одной ошибки". Речь шла о первом ходе черных d6.

Как начиналась самая кровопролитная война за всю историю человечества? Вашему вниманию архивные фотографии, сделанные в первые недели этой беспощадной войны на территории разных стран-участниц конфликта. 21 июня 1941 года, Герман Геринг зачитывает генералам Третьего рейха приказ о нападении на СССР. На следующий день с соответствующим заявлением по радио выступил Йозеф Геббельс, министр народного просвещения и пропаганды Германии. 23 июня 1941 года, Москва, колонна красноармейцев идет на фронт. Мобилизация началась 23 июня и к 1 июля в ряды Красной армии вступило 5,3 млн человек. 22 июня 1941 года, первые бомбардировки городов СССР. Бомбардировки начались в 4 часа утра. Первые бомбы упали на военные аэродромы в Риге, Минске, Смоленске, Одессе, Киеве и Севастополе. 22 июня 1941 года, немцы переправляются через Буг в Белоруссии. Переправа началась в ночь на 22 июня. Наиболее ожесточенные бои развернулись в районе города Брест. Сводный племянник Гитлера Уильям Патрик добровольно отправляется на войну на стороне канадской армии, 29 июня 1941 года Уильям Патрик Гитлер был сыном сводного брата Адольфа Гитлера. Он родился в Великобритании и переехал в Германию в 1930-х годах, где дядя помог ему найти работу на заводе Opel. Позднее Уильям Патрик пытался шантажировать Гитлера, чтобы получить продвижение по службе, угрожая рассказать прессе, что его дедушка якобы был евреем. В 1938 году он окончательно вернулся в Великобританию, где опубликовал статью «Почему я ненавижу своего дядю» в журнале Look. Уильям Патрик Гитлер воевал добровольцем в войсках союзников, после войны сменил фамилию на Стюарт-Хьюстон. 22 июня 1941 года, Риббентроп на пресс-конференции в Берлине объявляет о начале войны. В те дни немецкие СМИ писали о предупреждающем ударе своей армии, так как СССР стягивал к своим западным границам войска для «вероломного удара в спину». Служба химической защиты, Москва После опыта Первой мировой войны, когда впервые было использовано массовое химическое оружие, СССР готовился отражать газовые атаки. К началу войны Советская армия накопила значительный арсенал химического оружия, Сталин и Черчилль договаривались о поставках хлора и других отравляющих веществ в Советский Союз. В 1942 году Англия пригрозила Гитлеру, что в случае масштабного применения ядовитых газов на Восточном фронте она начнет массированные химические бомбардировки немецких городов. В результате за исключением нескольких локальных боев Германия так и не применила в СССР химические снаряды. Москва улица Горького, горожане читают «Окно ТАСС» с еженедельными сатирическими и агитационными плакатами. 22 июня 1941 года, москвичи слушают радиообъявление Вячеслава Молотова о начале войны. Свою речь Молотов закончил известными всем словами: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!» Подбитый в Белоруссии тяжелый советский танк КВ-1. Москва, добровольцы записываются на фронт. Только в первый день войны в Москве и Московской области более 300 000 добровольцев изъявили желание пойти на фронт. Конец июня 1941 года, немецкий солдат в поле Белоруссии. Оборонительная операция на территории БССР унесла жизни 418 000 советских граждан. Июнь 1941 года, бреющийся летчик Люфтваффе. 26 июня 1941 года, немецкие солдаты проходят мимо подбитой советской бронемашины. Численность лошадей в армии Германии на момент нападения на Советский Союз составляла 700 000. 23 июня 1941 года, Киев, район Грушки, последствия бомбардировки. Город регулярно бомбили из-за военных аэродромов, расположенных поблизости и в чертах города. Советские беженцы. 26 июня 1941 года, немцы выгоняют жителей деревни из их домов. Жители Литвы встречают немцев. Часть местного населения ошибочно считала немцев своими освободителями. Июнь 1941 года, показательная казнь мирных жителей. На одной только территории БССР появилось порядка 260 концлагерей и мест массовых убийств мирных граждан. 1 июля 1941 года, Рига, пленные горожане и немецкие солдаты. 27 июня 1941 года, окрестности Лондона, король Георг VI с женой Елизаветой посещают канадский полк. От Канады во Второй мировой войне участие приняли около 1 млн солдат. 26 июня 1941 года, истребитель Spitfire британских ВВС вернулся с боевого задания. 27 июня 1941 года, Лондон, школьники на уроке гражданской обороны. 30 июня 1941 года, Италия Бенито Муссолини и лидер нацистской молодежи Артур Аксма на гимнастическом параде. До 1943 года итальянская армия участвовала в боевых действиях на территории Греции, Франции и Северной Африки. 30 июня 1941 года, Ливия, командующий германскими войсками в Северной Африке Эрвин Роммель. В феврале 1941 года немецкие войска высадились в Ливии, присоединившись к итальянской армии. Немецкий гарнизон был расквартирован в Триполи, участвовал в боевых действиях в Алжире, Марокко и Тунисе. Африканская операция была прекращена в 1943 году с высадкой воск союзников на Сицилии. 23 июня 1941 года, Маневры в Испании. Испания официально сохраняло нейтралитет во Второй мировой войне, однако, добровольцы из так называемой «Голубой дивизии» воевали на восточном фронте на стороне немцев.

Танкист-легенда Дмитрий Лавриненко Дмитрий Лавриненко признан одним из самых результативных советских танкистов. Всего за два с половиной месяца на фронте он уничтожил 52 боевые машины врага. Мы решили вспомнить, каким был его впечатляющий фронтовой путь. Станица Бесстрашная находится на юге Краснодарского края. Именно здесь 14 октября 1914 года родился легендарный танкист Дмитрий Лавриненко, в первые месяцы войны поистине оправдавший название малой родины. Его фронтовой путь начался с первых дней Великой Отечественной. Взвод лейтенанта Лавриненко в составе 15-й танковой дивизии в июле 1941 года после первых неудач советской армии был вынужден оставить город Станислав на западе Украины и отходить вглубь страны. В конце августа оставшиеся в живых бойцы 15-й дивизии вошли в состав 4-й танковой бригады полковника Михаила Катукова, а Дмитрий Лавриненко продолжил командовать танковым взводом. Хладнокровный стратег, храбрый боец и грамотный командир — именно эти качества характеризовали молодого танкиста и позволяли из тяжелейших схваток с врагом выходить победителем. Свой боевой счет лейтенант Лавриненко открыл в боях под Мценском, куда осенью была переправлена танковая бригада Катукова. 6 октября 1941 года. Четыре «тридцатьчетверки» под командованием Лавриненко отправились на подмогу попавшей в окружение мотострелковой роте. Советские бойцы, пытаясь удержать высоту в районе села Первый воин, терпели значительные потери. Их противотанковые орудия враг уничтожил в первую очередь, и предпринятая немцами атака могла обернуться поражением, если бы не танковый взвод Лавриненко. Т-34 появились будто из ниоткуда и открыли огонь по вражеским танкам. Загорелся один, другой… Меняя позиции, защитники предприняли еще несколько молниеносных атак. Маневренные «тридцатьчетверки» метким огнем крушили врага, находясь в постоянном движении. Решив, что в атаку ринулась целая танковая дивизия, немцы отступили, оставив на поле боя 15 танков. В этом сражении лейтенант Лавриненко записал на свой счет четыре боевые машины врага. Менялись населенные пункты, менялось положение наших войск, но бои продолжались. В этих боях оттачивалось мастерство танкового аса. То он действовал из укрытия, искусно спрятав боевые машины, то появлялся внезапно, предпринимая несколько коротких атак. После войны генерал армии Д.Д.Люляшенко рассказывал о тактике блестящего танкиста: «…лейтенант Дмитрий Лавриненко, тщательно замаскировав свои танки, установил на позиции бревна, внешне походившие на стволы танковых орудий. И небезуспешно: фашисты открыли по ложным целям огонь. Подпустив гитлеровцев на выгодную дистанцию, Лавриненко обрушил на них губительный огонь из засад и уничтожил 9 танков, 2 орудия и множество гитлеровцев». В конце октября 1941 года 4-ю танковую бригаду перебросили под Москву оборонять волоколамское направление. К этому времени на счету Дмитрия Лавриненко было около 19 вражеских танков. Вскоре экипаж командира взвода снова отличился, на этот раз в бою под Серпуховом, где организовал засаду на головной разведывательный отряд гитлеровцев. Т-34 Лавриненко при поддержке пехоты уничтожил три орудия и до двух взводов солдат, а в качестве трофея пригнал в расположение бригады штабной немецкий автобус. Правда, столь блистательная победа едва не обернулась для танкистов трибуналом. Дело в том, что за несколько дней до сражения полковник Катуков оставил «тридцатьчетверку» Лавриненко охранять штаб 50-й армии. Было известно, что штабное командование вскоре отпустило танкистов, однако в расположение бригады они не прибыли. Куда подевались бойцы — оставалось загадкой. Оказалось, что защитники, не нагнав свою танковую бригаду, заехали в Серпухов побриться, но задержались, узнав, что на город надвигаются немцы, а силы, способной дать им отпор в городе не оказалось… Гремели бои под Москвой. Уже старший лейтенант Дмитрий Лавриненко участвовал во взятии Скирмановского плацдарма, в боях у деревни Гусенево, села Лысцево. За это время танкист пережил потерю двух членов экипажа — радист Александр Шаров и механик-водитель Михаил Бедный погибли, когда один из вражеских снарядов угодил в танк. Но Дмитрий Лавриненко сдаваться не собирался. В конце ноября он написал домой, в станицу Бесстрашная: «Проклятый враг все стремится к Москве, но ему не дойти до Москвы, он будет разбит. Недалек тот час, когда мы будем его гнать и гнать, да так, что он не будет знать, куда ему деваться. Обо мне не беспокойтесь. Погибать не собираюсь. Пишите письма срочно, немедленно». 18 декабря 1941 года в тяжелом бою у деревни Горюны Лавриненко уничтожил свой последний 52 танк. Сразу после боя немцы открыли по деревне артиллерийский огонь. Выскочив из танка, старший лейтенант Лавриненко направился с докладом к командиру и попал под обстрел. Минометный осколок смертельно ранил Лавриненко, оборвав жизнь блестящего танкиста. Незадолго до этого командование танковой бригады направило представление Лавриненко к высшей награде — званию Героя Советского Союза. Заслуженная награда была присвоена танкисту посмертно и лишь в 1990 году.

Вот таким не хитрым способом, стараниями администрации и желанием срубить деньжат с .... пуговка превращается в Лот «ОРнаментированый кистень в позолоте КР.» и продается за 751 грн.

Украина

Вот на тему вилок. Современность. Местные жители Ханты-мансийска. Вилки и ложки знают. Цивилизация не обошла стороной. Отобрал фото только на тему еды.

Гибель Мотихито. Перенос столицы. Новые мятежи Понимая, что главной задачей мятежников в настоящий момент было сохранение жизни принца, Ёримаса выделил тридцать всадников для охраны принца при его бегстве в Нара. Но отсутствие принца в рядах сражающихся было быстро обнаружено воинами Тайра. В погоню за принцем был немедленно послан отряд, который быстро настиг беглецов и перестрелял их из луков. Уже смертельно раненому принцу Мотихито отрубили голову и доставили ее Киёмори. Ёримаса и его сын Накацуна погибли в ходе сражения у реки Удзигава. Семь тысяч монахов из Нара опоздали к месту сражения буквально на несколько минут. Узнав о поражении мятежников и гибели принца, монахи повернули обратно. Сигэхира с войском триумфально вернулся домой, поднеся двору головы множества врагов. Киёмори особенно отметил подвиг Тадацуна. Теперь следовало примерно наказать непокорных монахов. Войска Тайра окружили монастырь Трех источников и целый день штурмовали его. К ночи им удалось ворваться в монастырь и поджечь его. В пожаре погибло книгохранилище с семью тысячами свитков, две тысячи статуй и шестьсот тридцать семь строений. Множество монахов погибло, настоятеля и старших монахов "лишили сана и передали в руки чиновников сыскного ведомства", а уцелевших монахов отправили в ссылку. Киото с древних времен был окружен множеством монастырей. Теперь Киёмори в каждом из них видел источник измены, и он решил перенести столицу страны на земли Тайра в Фукухара. Это делалось не только из соображений безопасности, но и выгоды, ведь теперь все обитатели столицы стали бы арендаторами земель Тайра. Очень выгодное дельце! Перечить Киёмори никто не посмел, и началось великое переселение. За несколько недель Киото был превращен в разрушенный город-призрак, на руинах которого влачили жалкое существование кучки нищих и бродяг. Были разобраны храмы и дворцы, с большинства домов сняли черепицу, и потоки переселенцев, обремененные своим скарбом и строительными материалами, устремились на место новой столицы. Сколько людей при этой процедуре лишились своего состояния, никто не считал, да это и не волновало всевластного правителя. Всеобщая же ненависть к Тайра от этого переезда только многократно усилилась. Вроде бы все успокоилось, и все занимались только делами переселения и устройства на новом месте. Но в восьмом месяце того же 1180 года Минамото Ёритомо в силу еще ранее заключенной с Мотихито договоренности поднял восстание на острове Идзу. Подстрекал же Ёритомо к выступлению неугомонный монах Монгаку. В свое время этот монах явился в императорский дворец и стал громко требовать, чтобы ему выстроили обитель на горе Такао, где на него якобы была ниспослана благодать. За такое наглое поведение Госиракава приказал выставить монаха вон. Монгаку не подчинился приказу и устроил во дворце драку. С трудом несколько самураев скрутили буйного монаха, но когда его волокли из дворца, тот стал проклинать императора. Разумеется, Монгаку посадили в тюрьму, но через несколько месяцев была объявлена амнистия по поводу кончины императрицы, и его выпустили. Дух монаха не был сломлен, и он ходил по столице и громкими криками предвещал скорое наступление смутных времен и гибель всех Тайра. Ничего не оставалось делать, как сослать буйного монаха, так он и попал на остров Идзу, где встретился с Ёритомо. Монгаку решил, что наконец-то удача ему улыбнулась, и стал всячески подстрекать Ёритомо к выступлению, несмотря даже на неудачу и гибель принца Мотихито. Проповедь Монгаку имела успех, и Ёритомо поднял белые знамена восстания. Ему удалось перебить отряд правительственного наместника, но за пределы острова его выступление не вышло. Ёритомо был разбит войсками Оба Кагэтика, который послал с экстренным курьером сообщение о победе, добавляя, что Ёритомо погиб во время бегства. Но вскоре начали приходить вести, что Ёритомо вовсе и не погиб, а собирает новое войско, и что восстание скоро начнется опять. Киёмори разгневался: "Эти канальи из восточных областей все поголовно были дружинниками отца и деда Ёритомо. А между тем я сослал его именно в восточные области. Сам я, значит, помог ему соединиться с ними на погибель моему дому. Это все равно, что отдать вору ключ!" После этого Киёмори отправился в носилках к отрекшемуся императору Такакура и попросил у него высочайший указ для наказания Ёритомо. Повеление о командовании войсками по представлению Киёмори было дано его внуку Корэмори, помощником которого был назначен Таданори. К сожалению, внук не обладал талантами деда даже в малой степени. Корэмори выступил в поход с пятью тысячами всадников и, набирая по пути войска, дошел до провинции Суруга, которая являлась одним из оплотов рода Минамото. Он расположился с войсками на одном берегу реки Фудзигава, а на другой берег этой реки выдвинулся Ёритомо, к которому на всем пути его следования присоединялись отряды недовольных правлением Тайра. Полководцы не спешили начинать сражение, и не известно еще как бы обернулось дело, если бы не вмешался Его Величество Случай. Войска Тайра неуютно чувствовали себя на незнакомой территории. Моральный дух армии оказался на очень низком уровне, а ее полководец не позаботился о его укреплении. Ночью солдаты услышали крики множества птиц и хлопанье их крыльев: вдруг поднялась на реке вся водоплавающая птица. Кто-то решил, что враги в большом количестве их обходят, началась всеобщая паника, и армия Корэмори, бросая свое оружие, в страхе бежала, даже не сделав попытки оказать какое-нибудь сопротивление. В "Повести о доме Тайра" это описано следующим образом: "Так велик был обуявший их страх, такой начался тут беспорядок, что схвативший лук позабыл взять стрелы, взявший стрелы позабыл захватить лук; тот вскочил на чужого коня, его конь достался чужому, а иной, взгромоздившись на привязанного коня, как безумный, бессмысленно кружился вокруг коновязи. Многим гулящим женщинам и девам веселья, приглашенных из близлежащих селений, в суматохе пробили голову, многих задавили, и они громко охали и стонали". Та еще картинка! Когда утром к лагерю Корэмори пробрались разведчики Ёритомо, то они с удивлением обнаружили поспешно брошенный лагерь. Везде валялись панцири, щиты и прочее оружие, стояли опустевшие шатры и брошенные повозки. И нигде не было видно ни единого воина Тайра. Отступая, Корэмори хотел остановиться, чтобы дать врагу бой, но Фудзивара Тадакиё отговорил его. Так Ёритомо одержал свою первую, хоть и бескровную, но очень важную победу над Тайра! Киёмори не позволил внуку вступить в столицу, сказав при этом: "Имея повеление императора уничтожить вора-мятежника, ты возвращаешься назад, даже не скрестив оружия с врагом. Какими глазами ты будешь смотреть на меня? Почему не полегла на поле армия, если не могла одержать победы?" Киёмори хотел казнить Тадакиё и сослать Корэмори, но все стали за них заступаться, и правитель простил их. Одновременно с этими событиями в провинции Синано поднял восстание Минамото Ёсинака. Мунэмори вызвал Канэто и приказал ему немедленно доставить связанного Ёсинака. Канэто письменно поклялся в том, что все в точности исполнит, но, прибыв на место, дал возможность мятежнику скрыться. Симптомчики, однако! По всей стране известие о неудаче Тайра было встречено с восторгом и рассматривалось как предвестник их скорого падения. Удобным моментом воспользовались и настоятели крупнейших монастырей. Они были недовольны тем, что из-за переноса столицы в новое место сократился поток паломников к святыням, и их доходы резко упали. Была подана петиция на высочайшее имя с просьбой о возврате столицы на прежнее место. Киёмори собрал всех высших придворных и правительственные чины и спросил, какая столица удобнее, старая или новая? Все присутствующие, угадывая желание правителя, отвечали, что новая. Только высший государственный ревизор Фудзивара Нагаката сказал: "Хэйан удобнее!" (Император Камму в 794 году при основании Киото дал городу и второе название Хэйанкё, что означает "Столица мира и покоя". Хэйан - это сокращенное название города.) Киёмори рассердился и ушел к себе, все стали ожидать расправы над Нагаката, но вскоре последовал указ о возвращении столицы в Киото. Все возликовали! Кто-то спросил у Нагаката: "Что это ты вздумал идти наперекор правителю?" Нагаката отвечал: "Если бы он не чувствовал раскаяния в том, что сделал, то зачем было ему спрашивать у людей? Я только провел его мысль!" В "Повести о доме Тайра" это обратное переселение описано так: "Все... устремились прочь отсюда... Да и кто стал бы хоть на лишний миг оставаться в постылой сердцу новой столице! С шестой луны минувшего года в старой столице ломали строения, перевозили добро и разную утварь, наконец, кое-как обосновались на новом месте, а теперь снова в безумной спешке торопились обратно! На сей раз, уже ничего не ломали, не разбирали. А побросали все, как было, и умчались назад, на старое пепелище. Там ни у кого не осталось жилья, и потому пришлось расселяться по окраинам, ... временно приютиться в галереях монастыря, в молитвенных залах храмов. Так жили даже знатные люди". После этих событий в резиденции Тайра стали происходить удивительные события. Когда однажды Киёмори сидел один, внизу лестницы показались несколько сот человеческих голов. Головы стали соединяться вместе, и из них образовалась одна огромная голова, которая, вытаращив глаза, в упор смотрела на Киёмори. Киёмори в свою очередь в упор смотрел на эту голову, которая вскоре стала уменьшаться и исчезла. Гадальщик объяснил правителю, что это были призраки Тамэёси, Ёситомо и прочих. Потом в конюшнях крысы наделали себе гнезд в хвостах у лошадей. Это гадальщик объяснил следующим образом: "Малое посягает на большое. Крыса идет на коня. Это предвестие того, что приближаются Минамото". Гадальщик имел в виду, что Крыса - это циклический знак Севера, а Лошадь - Юга. То есть, Север (Минамото) идет на Юг (Тайра). В стране обратный перенос столицы расценили как новое свидетельство слабости Тайра, а монахи не скрывали своего торжества. В том месяце, когда столица была перенесена на старое место, в провинции Оми подняли восстание Минамото, к которым присоединились монахи монастыря Ондзёдзи. Киёфуса сжег дотла монастырь, истребив около восьмисот монахов, а Томомори и Сукэмори разбили повстанцев и усмирили мятеж.

Анекдоты об ученых Награда за труд Итальянский алхимик и поэт Иоанн Аугурел преподнес римскому папе Льву X поэму, в которой подробно описывался надежный способ получения золота из ртути или свинца. Каково же было удивление, рассчитывавшего на солидное вознаграждение, алхимика, когда папа передал ему пустой кошель со словами: "Обладающему столь великим искусством, для полного счастья недостает лишь пустого кошелька, чтобы сложить полученное золото". Лебедев и шкаф Русский физик Петр Николаевич Лебедев всегда резко высказывался о бесполезной и бесплодной эрудиции: "Мой книжный шкаф набит различными знаниями гораздо больше, чем я, однако физиком являюсь я, а не он". Ломоносов и Куракин Однажды в собрании академиков князь Иван Куракин стал хвастаться: "Я Рюрикович! Мое генеалогическое дерево уходит своими корнями к Владимиру Красное Солнышко. А ты, Михайло сын Васильев, что можешь сказать о своих предках?" Ломоносов грустно ответил: "Увы! Все метрические записи нашего рода пропали во время Всемирного Потопа". Всезнайка аспирант Один из аспирантов известного американского экономиста Василия Леонтьева постоянно спорил со всеми преподавателями, да и со своим руководителем тоже. На одном из семинаров он так всем надоел своими возражениями, что Леонтьев не выдержал: "Молодой человек! Пожалуйста, будьте к нам более терпеливым и снисходительным. Ведь мы уже не так молоды, чтобы все и обо всем знать". Английский ученый Хэмфри Дейви однажды получил в подарок прекрасно переплетенный конспект своих лекций. Дэйви отыскал талантливого переплетчика и пригласил его для работы в своей лаборатории. Фамилия переплетчика была Фарадей. Позднее Дейви часто говорил: "Моим самым крупным открытием является открытие Майкла Фарадея!" Лазар Карно, известный французский математик и политик однажды так выразился о Талейране: "Он настолько глубоко изучил сам себя, что не может не презирать других людей". Когда Лаплас завершил свой труд "Небесная механика", его упрекнули в том, что он не упомянул в своем труде Творца Вселенной. На это ученый ответил: "При написании "Небесной механики" эта гипотеза мне не понадобилась". Бюст на юбилей Лейбницу на один из его дней рождения друзья преподнесли его собственный бюст. Лейбниц довольно долго и внимательно разглядывал бюст и, наконец, произнес: "Так вот как выглядит то лицо, которое я брею каждый день!" Месть Линнея Известно, что Карл Линней описал и около десяти тысяч растений. Большей части этих растений он сам и давал названия. Среди его учеников был выходец из бедной семьи по фамилии Броваль. Первый вид пасленовых, которые росли на свалках и плохих почвах, Линней назвал "броваллия низменная". Когда Броваль был отмечен милостью короля, Линней следующий вид пасленовых из этого рода назвал "броваллия возвышенная". Когда же Броваль не поладил со своим учителем, то был тут же наказан, ибо третий вид растений из этого рода Линней назвал "броваллия отчужденная". Депре о будущем автомобилей На закрытии парижской автомобильной выставки 1896 года французский физик Марсель Депре предложил тост за автомобиль будущего, который достигнет скорости в 60 км/час. Один из конструкторов автомобилей тут же скривился: "Почему всегда найдется человек, который своими глупыми предсказаниями испортит праздник?!"

Причина шутовства У Петра I среди множества шутов одно время подвизался и португалец д'Акоста. Один из придворных как-то спросил его, почему он разыгрывает из себя дурака. Шут ответил: "У нас с вами для этого разные причины: у меня недостаток в деньгах, а у вас - в уме". Злая жена У шута д'Акосты жена была очень маленького роста, но имела очень сварливый характер и отличалась редкой злостью. Однако д'Акоста прожил с ней много лет. Когда исполнилось двадцать пять лет со дня их свадьбы, его друзья стали требовать празднования серебряной свадьбы. Д'Акоста предложил: "Подождите, братцы, еще пять лет, и мы отпразднуем Тридцатилетнюю войну". Маленькая жена Когда д'Акосту спросили, почему он, будучи таким разумным человеком, взял себе в жены почти что карлицу, он ответил: "Когда я собрался жениться, то заблаговременно решил выбрать себе из всех зол, по крайней мере, наименьшее". Очки для судьи Д'Акоста вел по какому-то делу длительную тяжбу в суде. После множества хождений в суд, проволочек и разбирательств судья сказал д'Акосте: "Признаюсь, что в твоем деле я не вижу хорошего конца". Д'Акоста тут же протянул ему две золотые монеты со словами: "Вот вам, сударь, отличные очки!" Извинения в суде Д'Акоста однажды публично назвал одного мошенника негодяем. Дело попало в суд, где мошенник представил столько свидетелей своей честности, что судья тоже был вынужден признать его честным человеком, а д'Акосту приговорил к извинению. Тут же в зале суда д'Акоста встал и произнес свои извинения: "Это правда - он честный человек. Я солгал". Шут в церкви Однажды в церкви д'Акоста поставил две свечи: одну перед образом Архангела Михаила, а другую - перед демоном, которого попирал Архангел. К нему тотчас же обратился один из служителей церкви: "Сударь! Что вы сделали? Ведь вы же поставили свечу дьяволу!" Д'Акоста спокойно пояснил свои действия: "Ведь мы же не знаем, куда попадем, так что не мешает иметь друзей везде: и в раю, и в аду". В порту д'Акоста встретился с одним капитаном, который его спросил: "А знаешь ли ты, шут, какое судно самое безопасное?" Немедленно последовал ответ: "Конечно, знаю! То, которое стоит в гавани и предназначено на слом". Итальянец Антонио Педрилло прибыл в Россию в самом начале царствования Петра I. Он служил придворным шутом еще и в царствование Анны Иоанновны. Вот некоторые из его шуток. Педрилло на исповеди Однажды он пришел на исповедь и начал свое покаяние с того, что непосредственно перед посещением духовника он поколотил свою жену. Духовник поинтересовался причиной такого его поведения. Педрилло ответил: "Дело в том, отец мой, что я забывчив и не могу вспомнить все свои грехи. А как только я начинаю бить свою жену, так она мне все мои грехи и припомнит. Для этого перед посещением тебя я и поколотил ее". Педрилло и жена Шут не очень ладил со своей женой и однажды во время ссоры спросил у нее, на ком бы ему жениться после ее смерти? Жена ответила: "На чертовой матери!" Педрилло возразил: "Это противу закону, ибо я теперь женат на чертовой дочери". Цена пощечины Когда Педрилло по какой-то причине дал пощечину придворному истопнику, то его приговорили к штрафу в три рубля серебром. Педрилло бросил на стол шесть рублей и дал истопнику еще одну пощечину со словами: "Ну, теперь мы совсем квиты!" На обеде Педрилло оказался сидящим напротив одного из придворных, который, будучи изрядным мотом, спустил все свое состояние. Кто-то заметил, что этот придворный ничего не ест. Педрилло на это заявил: "Что же тут мудреного? Ведь все свое он уже съел!"

Наполеон и пасквиль Один из чиновников доставил Наполеону пасквиль на императора и потребовал наказания для виновника. Наполеон заявил на это, что наказать следует не автора пасквиля, а доставившего пасквиль чиновника, который посмел увидеть там изображение императора. Наполеон и рост Когда Наполеон хотел достать какую-то книгу в своем кабинете, один из придворных захотел помочь ему: "Разрешите, я достану эту книгу, ваше величество? Ведь я выше вас!" Наполеон резко возразил: "Вы хотели сказать - длиннее!" Разговаривая об одном неудачнике, Наполеон заметил, что и упав на спину, тот разбил бы себе нос. Когда Наполеон, уже будучи императором, рассказывал о египетском походе, он, рассказывая о какой-то стычке, стал подробно перечислять все войсковые части, принимавшие участие в бою, их диспозиции и действия. Одна из слушавших его дам удивилась: "Государь! Как можете вы удерживать столько лет в памяти такие мелкие подробности?" Наполеон возразил ей: "Сударыня! Ведь любовник удерживает же в своей памяти имена всех своих бывших любовниц!" Революционный дух Однажды один из соратников сказал Наполеону, что он окончательно уничтожил революционный дух. Наполеон возразил ему: "Неправда! Я только закладка в книге истории на той ее странице, где революция остановилась. Когда меня не станет, революция перевернет эту страницу и пойдет дальше". Эволюция Лапласа Знаменитый ученый Лаплас происходил из бедной семьи, но благодаря своему таланту, а также покровительству Даламбера, стал видным ученым, и в 1785 году был избран членом парижской академии наук. Его монархические взгляды не подвергались сомнению. Когда началась Революция, Лаплас стал верным республиканцем, но никаких особых дивидендов из этого не извлек. Но вот Наполеон стал императором, и Лаплас одним из первых выразил свои верноподданнические взгляды. Наполеон и без того с уважением относился к крупным французским ученым, а такая перемена взглядов Лапласом была вознаграждена: он получил титул графа империи и портфель министра внутренних дел. Впрочем, в этой должности он пробыл только шесть недель, а потом был смещен императором и отправлен в сенат. Дело в том, что Лаплас, как настоящий ученый, вникал во все мелочи министерской жизни, но умудрился проглядеть один из заговоров против императора. Наполеон по этому поводу заметил, что ученый "внес дух бесконечно малых величин в дела администрации". Однако, едва Наполеон был свергнут, как Лаплас предложил свои услуги вернувшимся Бурбонам, за что получил титул маркиза. Хочешь жить... Информация из газет Когда Наполеон стал императором, он потребовал от своего секретаря ежедневно делать обзор прессы, издававшейся на английском и немецком языках. Секретарь попытался заинтересовать императора материалами французской прессы, но получил следующий ответ: "Не стоит утруждаться! Все французские газеты пишут то, что хочу я!" В заключение приведу несколько примеров об отношении французов к своему императору. Император здоров! В самом конце 29-го бюллетеня (о гибели Великой Армии) было написано: "Здоровье его величества никогда не было в лучшем состоянии". Шатобриан по этому поводу горько пошутил: "Семьи, осушите слезы: Наполеон здоров!" Смерть негритянки В 1815 году в Марселе роялисты заставляли старую негритянку кричать: "Да здравствует король!" Она не хотела, отказывалась и кричала: "Да здравствует император!" Ее проткнули штыком, но она приподнялась и, придерживая обеими руками выпадающие внутренности, крикнула: "Да здравствует император!" Тогда ее сбросили с пирса в воду, но она вынырнула и в последний раз крикнула: "Да здравствует император!" Старый гренадер Когда остатки Великой Армии подходили к Березине, Наполеон спросил старого гренадера, шедшего рядом с ним: "Холодно тебе, мой друг?" Тот ответил: "Нет, государь! Когда я на вас смотрю, мне тепло". Четвертый Во время ссылки Наполеона на острове Эльба в один парижский кабачок зашли трое солдат и заказали четыре стакана вина. Кабатчик удивился: "Зачем вам четыре стакана? Вас ведь трое!" Один из солдат пробурчал: "Все равно давай: четвертый скоро подойдет!" У тайных бонапартистов было несколько способов для узнавания единомышленников. Один из них заключался в том, что один из встречных говорил: "Веришь ли в Иисуса Христа?" А другой отвечал: "Верю в Него и в Его Воскресение!"

Данный выпуск состоит, в основном, из высказываний Наполеона по разным поводам. Наполеон о себе "Я не похож ни на кого, я не принимаю ничьих условий". "Тысячелетия пройдут, прежде чем повторятся такие обстоятельства, как мои, и выдвинут другого человека, подобного мне". "Если бы мне удалось сделать то, что я хотел, я умер бы со славой величайшего человека, который когда-либо существовал. Но и теперь, при неудаче, меня будут считать человеком необыкновенным". Морскому министру Декре после его неудачной попытки польстить императору, он заявил: "Прошу меня не сравнивать с Богом. Подобные выражения так странны и неуважительны ко мне, что я хочу верить, что вы не думали о том, что писали". Первая годовщина со дня коронации Наполеона пришлась на тот день, когда он объезжал свои войска накануне Аустерлица. Солдаты вспомнили об этой дате и приветствовали своего императора восемьюдесятью тысячами факелов. Горели пуки соломы, привязанные к штыкам, и сучья бивуачных костров. А потом взошло солнце Аустерлица! О религии Наполеон прожил как бы вне религии, и уже на острове Св. Елены он как-то заявил: "Я предпочитаю магометанскую религию: она не так нелепа, как наша". О Руссо Стоя над могилой Ж.-Ж. Руссо в Эрменонвилле, Наполеон говорил: "Злой человек, дурной человек! Без него не было бы Французской революции... Правда и меня не было бы... но, может быть, Франция была бы тем счастливее". О свободе и равенстве: "Лучше нарушить свободу, чем равенство. Это страсть века, а я хочу быть сыном века... Мое главное правило: открытая дорога талантам, без различия рождений и состояний... Свобода - потребность немногих, избранных... Ее можно стеснять безнаказанно, а равенство любезно большинству". О русских: "Русские суть варвары, у которых нет отечества и которым все страны кажутся лучше той, где они родились". Карлейль искренне говорил: "Бедный Наполеон! Наш последний герой!" Сравните с названием ТВ-передачи.