Yorik

Кредо Черчилля Главным финансовым правилом Черчилля было следующее: "Если расходы превысили доходы – поступления должны быть увеличены". Кто сильнее влюблён? Незадолго до свадьбы Уинстона Черчилля и Клементины Хозье в 1908 году мать последней, леди Бланч, сказала своей свояченице Мэйбл Эйрли: "Клементина обручилась с Уинстоном Черчиллем, они собираются пожениться. Трудно сказать, кто из них влюблён сильнее. Зная характер Уинстона, думаю, что он. Весь мир наслышан о его великолепных умственных способностях, но какой он очаровательный и любящий в частной жизни". Любимый подарок Среди свадебных подарков Уинстону Черчиллю и его жене Клементине следует выделить подарок от короля Эдуарда VII – это была трость с золотым набалдашником и гравировкой золотом: "Моему самому молодому министру". Этой тростью Черчилль пользовался всю свою жизнь. Кем бы я хотел стать? В середине 50-х годов XX века супруги Черчилли устраивали обед в своём загородном доме в Чартвелле. В программе развлечений была игра с названием "Кем бы вы хотели стать, если бы не стали тем, кто вы есть?", во время которой гости с увлечением фантазировали о своих дарованиях и возможных профессиях. Когда очередь дошла до Уинстона Черчилля, он задумчиво вынул сигару изо рта и медленно произнёс: "Если бы я не стал тем, кто я есть, я бы с удовольствием стал..." Тут Уинстон выдержал мастерскую паузу и, повернувшись к жене, закончил: "...вторым мужем миссис Черчилль". Первый лорд Адмиралтейства В сентябре 1911 года премьер-министр лорд Герберт Асквитт предложил Черчиллю, тогда министру внутренних дел, стать военно-морским министром, то есть первым лордом Адмиралтейства. Черчилль и так был известен своим трудолюбием, а тут он вообще начал работать без выходных, вникая в проблемы нового для себя ведомства. Он посещал верфи и корабли, много встречался с офицерами и матросами, вникая в мельчайшие детали, и скоро такая настойчивость начала приносить ощутимые плоды. Он значительно улучшил условия службы простых матросов: были отменены телесные наказания; повышено жалованье; воскресенье объявлено выходным днём; у матросов появилась возможность получать офицерские звания. Черчилль предложил все военные корабли перевести с угля на дизельное топливо. При модернизации главных сил военно-морского флота он предложил заменить на кораблях 12-дюймовые орудия на 15-дюймовые. Черчилль создал в Великобритании военно-морскую авиацию. Вот список основных деяний Черчилля на новом посту. Ллойд Джордж тогда пошутил: "Уинстон все меньше интересуется политикой, пропадая в топке министерского катера". Адмирал Джон Фишер (1841-1920) говорил о Черчилле: "По смелости он близок к Наполеону, по хватке – Кромвелю". Сотрудники Адмиралтейства даже совершенно серьёзно утверждали, что у Черчилля появилась одиннадцатая заповедь: "В день седьмой занимайся делами твоими и не смей отдыхать!" Увлечение авиацией Увлечение авиацией достигло у Ченрчилля такого размаха, что в 1912 году он начал брать уроки пилотирования и вскоре уже совершал до десяти вылетов за сутки. Наслаждаясь пилотированием самолётов, Черчилль видел в них не только средство воздушной разведки, а мощные боевые машины. Он предлагал устанавливать на самолётах пулемёты и пушки, устройства для сброса бомб и торпед. Черчилль был одним из инициаторов создания авианосцев, и первый в мире авианосец через некоторое время появился именно в Англии. Неугомонный министр За пять лет своей активной министерской деятельности на посту первого лорда Адмиралтейства с октября 1911 года по ноябрь 1915 года Черчилль провёл 792 часа на воде и 339 часов в воздухе.

Толстой о Вяземском "Американец" Толстой в 1827 году писал, что он редко видит своего друга князя Петра Андреевича Вяземского, потому что тот "поутру на похоронах, в полдень на крестинах, а к вечеру до утра на балах, но в ту минуту, как была писана статья о Вяземском, он сам как красное солнышко предстал передо мною, и известная всей публике улыбка его играла на устах его". Устрицы Толстого Фёдор Иванович Толстой советовал перед употреблением устриц держать их полчаса в солёной воде. Он часто похвалялся тем, что сделал такое важное открытие. Чай Толстого Из Тамбова Толстой однажды написал П.А. Вяземскому: "За неимением хороших сливок, пью чай с дурным ромом". Словечки В своих письмах Фёдор Толстой иногда употребляет придуманные им слова или слова, непонятные для современного читателя. Так в одном из писем "Американец" пишет, что дела его плохи, поэтому он живёт сейчас в своей подмосковной [деревне], где и предаётся "пьянолению". В другом письме он сообщает, что "пробеверлеился", то есть проигрался в карты. Это словечко требует пространного комментария. Беверлей – главный герой пьесы английского поэта и драматурга Эдварда Мура (1712-1757) "Игрок" ("The Gamester", 1753). Но в России получил известность французский перевод этой пьесы, сделанный Сореном (1768), который в свою очередь на русский язык перевёл актёр Иван Афанасьевич Дмитриевский (1734-1821) в 1773 году. Дохни на меня! П.А. Вяземский вспоминает об одном забавном эпизоде из жизни "Американца": "Неизвестно почему, Толстой одно время наложил на себя эпитимью и месяцев шесть не брал в рот ничего хмельного. Во время одних пьяных проводов, когда его приятели две недели пьянствовали, он всё-таки ничего не пил. Только после последней выпивки, уезжая в санях вместе с Денисом Давыдовым, он попросил его:"Голубчик, дохни на меня!" Ему захотелось хоть понюхать винца". "Вольтеры" Однажды Фёдор Толстой ехал на почтовых и услышал, что ямщик подстёгивает лошадей и приговаривает: "Ой, вольтеры мои!" "Американец" решил, что ему это послышалось, но ямщик ещё пару раз повторил те же слова. Тогда Толстой решил поинтересоваться: "Почем ты знаешь Вольтера?" Ямщик с опаской ответил: "Я не знаю его". Толстой настаивал: "Как же ты мог затвердить это имя?" Тогда ямщик с облегчением ответил: "Помилуйте, барин, мы часто ездим с большими господами, так кое-чего и понаслушались от них". Звание Когда Фёдор Толстой был в Германии, у него однажды официально спросили: "Ваше звание?" ("Ihr Charakter?") Но слово "character" в немецком языке обозначает и просто "характер", так что Толстой, не задумываясь, ответил: "Lustig!". (Весёлый!") Герцен об "американце" "Американца" в своих мемуарах "Былое и думы" упоминает и Александр Иванович Герцен (1812-1870): "Я лично знал Толстого и именно в ту эпоху (в 1838 году), когда он лишился своей дочери Сарры, необыкновенной девушки, с высоким поэтическим даром. Один взгляд на наружность старика, на его лоб, покрытый седыми кудрями, на его сверкающие глаза и атлетическое тело, показывал, сколько энергии и силы было ему дано от природы. Он развил одни только буйные страсти, одни дурные наклонности, и это не удивительно; всему порочному позволяют у нас развиваться долгое время беспрепятственно, а за страсти человеческие посылают в гарнизон или в Сибирь при первом шаге... Женатый на цыганке, известной своим голосом и принадлежавшей московскому табору, он превратил дом свой в игорный, проводил всё время в оргиях, все ночи за картами, и дикие сцены алчности и пьянства совершались возле колыбели маленькой Сарры. Говорят, что он раз, в доказательство меткости своего глаза, велел жене стать на стол и прострелил ей каблук башмака". Вырванный зуб Герцен и Александр Александрович Стахович (1830-1913) в своих воспоминаниях приводят историю о том, как "американец" вырвал зуб одному мещанину, но расходятся в деталях. Если провести критический анализ этих текстов, то история о вырванном зубе выглядит так. Этот мещанин был подрядчиком и вызвался построить больницу, которую Фёдор Толстой хотел сделать в память своей умершей дочери Сары. Мещанин выделенные деньги израсходовал, но выстроил больницу плохо и не до конца. Вот за это Толстой и приказал своим людям вырвать мещанину один зуб. Стахович в порыве вдохновения даже говорит, что мещанину вырвали все зубы, но это явное преувеличение. Герцен не знал, из-за чего Толстой рассердился на этого мещанина, но приводит в своём рассказе массу интересных деталей. Он пишет, что Фёдор Толстой "поймал его как-то у себя в доме, связал по рукам и ногам и вырвал у него зуб. Мещанин подал просьбу. Толстой задарил полицейских, задарил суд, и мещанина посадили в острог за ложный извет. В то время один известный русский литератор Н.Ф. Павлов служил в тюремном комитете. Мещанин рассказал ему дело, неопытный чиновник поднял его. Толстой струхнул не на шутку, дело клонилось, явным образом, к его осуждению, но русский Бог велик! Граф Орлов написал князю Щербатову секретное отношение, в котором советовал ему дело затушить, чтобы не дать такого прямого торжества низшему сословию над высшим. Н.Ф. Павлова гр. Орлов советовал удалить с такого места... Я очень хорошо знал неосторожного чиновника". Николай Филиппович Павлов (1803-1864). Граф Алексей Фёдорович Орлов (1787-1862). Князь Александр Алексеевич Щербатов (1829-1902).

Польза брачных союзов Одним из самых действенных и гибких способов налаживания контактов между влиятельными группами в Древнем Китае было заключение браков. Во II веке в провинции Сянъян было пять крупных кланов, и три из них были связаны между собой брачными узами. Это позволяло кланам контролировать местную администрацию. Аналогичная картина была и в провинции Наньян. В качестве примера укажем на биографию некоего Лю Фана, который враждовал с несколькими чиновниками. Среди главных врагов Лю Фана был и его земляк Тянь Юй. Но через некоторое время "Тянь помирился и связал себя брачными узами с семьей Лю Фана". И всё стало хорошо. Но переоценивать это средство не стоит. В 73 году до Р.Х. правителем провинции Инчуань стал Чжао Гуанхань. В этой провинции все могущественные кланы были породнены между собой и могли сообща оказывать сильное давление на местные власти. Чжао Гуанхань нашёл простой способ борьбы с местной мафией: с помощью подложных писем и клеветнических слухов он сумел перессорить все влиятельные семейства между собой, да так успешно, что те отказались впредь заключать между собой новые брачные союзы. Философ Шэнь Дао В книге "Чжуан-цзы" так говорится об искусстве Пути: "Быть открытым для всех и не иметь пристрастий; непрестанно меняться и ничего не желать для себя; жить, как живётся, и не иметь для себя отвлечённых правил; следовать всякому влечению без колебаний; не умствовать прежде времени; не строить расчётов, полагаясь на своё знание; не выбирать среди вещей, но превращаться вместе с ними – в этом тоже заключалось искусство Пути древних". А вот как эти правила выглядели в отношении жизни философа Шэнь Дао (IV век до Р.Х.): "И вот Шэнь Дао отбросил знания, презрел собственные мнения и стал лишь следовать Неизбежному, во всем сообразуясь с обстоятельствами. Сие он провозгласил высшей истиной, говоря при этом:"Знать – значит не знать". Оттого он считал всякие познания вещью опасной и хотел искоренить их раз и навсегда. Он держался распущенно, не заботился о своей репутации и насмехался над достойными мужами, которых ценят в мире. Развязный, отринувший приличия, он дерзко нападал на великих мудрецов Поднебесной... Он считал никчемными знания и размышления, не знал, что должно стоять впереди, а что – после, глядел поверх всего, и только. Двигался, только если его толкнут; возвращался, только если его потянут назад; вращался, как вихрь; парил, как пух, крутился, как жернов. Был целостен и не имел изъяна, в движении и покое ничего не делал зря и ни разу не заслужил порицания. А почему? Кто ничего не знает, тот не страдает от влюбленности в себя и не ведает тягот, созидаемых применением знаний. Кто в движении и в покое не отклоняется от истины, тот до самой смерти избегнет людской хвалы. Поэтому он говорил: "Стремитесь к тому, чтобы уподобиться бесчувственной вещи, не прибегайте к услугам мудрых и достойных; даже кусок земли не теряет Пути". А почтенные люди в свете смеялись над ним, говоря: "Путь Шэнь Дао для живых людей недостижим. Он годится разве что для мертвецов". И кончилось тем, что Шэнь Дао прослыл в мире большим чудаком, только и всего". Знатность в Китае В древнем Китае не существовало чётких критериев родовитого (знатного) происхождения. Например, в начале II века семейство Дэн, к которому принадлежала супруга императора Хэ-ди, считалось одним из самых именитых в империи. Но в 121 году влияние семейства Дэн рухнуло. Через 38 лет император Хуань-ди захотел взять в жёны внучатую племянницу императрицы Дэн, однако в это время его счастливая избранница уже слыла при дворе женщиной низкого происхождения. Польза скромности В древнем Китае, особенно в эпоху Хань, большой популярностью пользовалась история о скромном сыне, который отдал свою долю наследства алчным родственникам, а потом – в награду за свою доброту и скромность – неожиданно разбогател. В те времена равнодушие к наследству и/или отказ от своей доли наследства считались одним из атрибутов идеального человека. На волне таких мировоззрений появились хитрецы, которые ловко играли на этом пристальном внимании окружающих к дележу чужого наследства. Сюй У сделал хорошую карьеру и получил звание "почтительного и бескорыстного", но он очень хотел устроить карьеру и для своих младших братьев. Когда умер их отец, Сюй У присвоил себе лучшую долю от оставшихся земель и хозяйства, а его младшие братья не стали возражать против такой несправедливости, и смогли получить таким образом хорошие рекомендации для продвижения по службе. Со временем общее состояние Сюй У выросло в три раза, он отдал свои накопления братьям (уже сделавшим карьеру) и восстановил свою репутацию. Хорошая репутация важнее Когда сановник Гао Шень после долгих лет службы вернулся домой, у него к этому времени не было никакого состояния, и жена стала упрекать его в том, что он ничего не оставляет своим детям. Гао Шэшь на эти упрёки отвечал, что он оставляет своим сыновьям хорошую репутацию, и он знал, что говорил. Хотя сам Гао Шэнь продолжал жить в соломенной хижине с голыми стенами, его сыновья сделали хорошую карьеру. Один пашет... Китайский философ Ван Фу (76-167) такими словами описывал ситуацию в Гуаньдуне, главном экономическом районе ханьского Китая: "Ныне в мире бросают земледелие и шелководство и устремляются в торговлю. Запряжённые быками и лошадьми повозки запрудили дороги, бездельники, ищущие удачи, переполнили города... Взгляните на положение в Лояне: тех, кто занимается второстепенным делом (ремеслом и торговлей), вдесятеро больше земледельцев, а слоняющихся попусту вдесятеро больше тех, кто занимается второстепенным делом. Один крестьянин пашет, а сто человек от него кормятся. Одна женщина ткёт, а сто человек носят сотканное ею. Но если одному снабжать сотню – можно ли обеспечить всех? В Поднебесной сотня областей, тысяча уездов, десятки тысяч городков с рынками – и такое творится повсюду". Изречения философов Конфуций сказал: "Не беспокойся о том, что у тебя нет высокого чина. Беспокойся о том, достоин ли ты того, чтобы иметь высокий чин. Не беспокойся о том, что тебя не знают. Беспокойся о том, достоин ли ты того, чтобы тебя знали". Мо-цзы сказал: "Если благородные и мудрые управляют глупыми и низкими, то царит порядок. Если глупые и низкие управляют благородными и мудрыми, то будет смута". В книге "Дао-дэ дзин" сказано: "Когда в стране много ненужных вещей, народ становится бедным. Когда у народа много острого оружия, в стране увеличиваются смуты. Когда много искусных мастеров, умножаются редкие предметы. Когда растут законы и приказы, увеличивается число воров и разбойников". Если после прочтения данных историй и изречений у вас, уважаемые читатели, возникнут ассоциации с современным положением в нашей стране, то Старый Ворчун (Виталий Киселёв) тут совершенно не при чём – ведь всё это говорилось и писалось почти две тысячи лет назад.

Дело А.М. Унковского Атмосферу первых лет царствования Александра II, когда начинались либеральные реформы, хорошо иллюстрирует нашумевшее дело известного юриста Унковского, одного из крупных разработчиков проекта освобождения крестьян. В ноябре 1859 года Министерство внутренних дел разослало по губерниям циркуляр, в котором при выборах предводителей дворянства и депутатов дворянству запрещалось обсуждать вопросы, связанные с крестьянским бытом. Больше всего этим запретом было почему-то возмущено тверское дворянство. 8 декабря Тверское губернское дворянское собрание под предводительством А.М. Унковского по предложению А.И. Европеуса постановило заявить по телеграфу протест министру по поводу этого постановления, нарушающего права дворянства. Губернатор отказался привести в исполнение это решение дворянского собрания, и тогда собрание постановило обратиться непосредственно к императору с ходатайством об отмене этого циркуляра. Ага, разбежались! Что, в Империи других департаментов нет? Последовал донос генерал-адъютанта Н.М. Яфимовича: как же так, предводитель тверского дворянства не только допустил постановление о таком прошении, но и первый подписал его? На основании этого доноса III Отделение представило императору соответствующий доклад, на котором тот сделал следующую резолюцию: "Этих двух следовало бы удалить из Твери". Государь выразился несколько неопределенно, но у него были верные слуги, один из которых - младший из братьев Барановых, граф Павел Трофимович, бывший тверским губернатором, по-своему прочитал резолюцию императора: Унковский был отрешен от своей должности и выслан в Вятку, а Европеус – в Пермь. Тверское дворянство возмутилось и в знак протеста в большинстве уездов не стало выбирать ни предводителей, ни депутатов. Те лица, которые согласились баллотироваться в губернские предводители, были забаллотированы. Более того, в Московском университете были учреждены 12 стипендий в честь Унковского. Правительству все это очень не понравилось, и решением императора предводителем дворянства был назначен некто А. Клокачев, личность малопопулярная в Тверской губернии, происки которого также немало содействовали высылке Унковского и Европеуса. В вятской ссылке Унковский пробыл недолго, с февраля по сентябрь 1860 года, а потом поселился в Москве. Ещё о графе Блудове Про графа Дмитрия Николаевича Блудова я уже кое-что писал в очерках об "Арзамасе". Вот еще несколько дополнительных штрихов к его портрету. В упрек графу ставили участие в следствии по делу декабристов, но граф впоследствии и сам горестно в этом раскаивался. При Александре Николаевиче он активно ходатайствовал об амнистии декабристам, и был очень огорчен, что не удалось добиться полной амнистии. Это был совершенно бескорыстный человек, который в течение тридцати шести лет занимал множество высших государственных должностей, но никакого личного состояния не нажил. Современники отмечали, что жил граф на одни государевы оклады, т.е. жил по петербургским понятиям довольно скудно, питался очень скромно, а в его салоне, когда подавался вечерний чай, на столе появлялся медный самовар – редкое явление в салонах петербургских сановников. В 1858 году Блудову потребовалось лечение на минеральных водах в Виши, но денег на заграничную поездку у него не было. Его маленькое имение уже было заложено, и он стал хлопотать о его перезаложении. Но тут о материальных трудностях графа узнал князь А.М. Горчаков, который возмутился, что один из виднейших сановников Империи находится в столь стесненных материальных условиях. Он доложил об этом императору, который и пожаловал Блудову необходимые для поездки за границу средства. Подозрительный князь Горчаков Князь А.М. Горчаков был в отпуске в Петербурге, когда пришло сообщение о смерти Александра I в Таганроге. Бывший в то же время в Петербурге его лицейский товарищ И.И. Пущин сообщил Горчакову о существовании заговора и предложил ему вступить в общество. Князь Горчаков отклонил это предложение, сразу же прервал свой отпуск и вернулся в Лондон к месту своей службы. Император Николай Павлович до конца своих дней косился на Горчакова за то, что тот знал о заговоре и не донёс. Когда император Александр II сделал Горчакова министром иностранных дел, нарумяненный граф В.Ф. Адлерберг даже вытаращил свои глаза от удивления: "Как можно делать министром человека, знавшего о заговоре 1825 года?" Возражение Горчакова Между окончанием Восточной (Крымской) войны и унизительным Парижским мирным договором 1856 года была ещё дипломатическая конференция в Вене, на которых русский посланник князь Горчаков держался столь отважно и независимо, как будто Россия победила в этой войне. Первый министр Австрии граф Боуль склонял Горчакова к уступкам и говорил, что надо брать пример с Австрии, которая часто уступала целые области, а потом находила способы возвращать их себе. Князь Горчаков на это возразил: "Австрии уступки областей не в диковину, а для России это было бы новостью!" Горчаков против связей Князь А.М. Горчаков, когда был министром иностранных дел, всячески противился назначениям на важные дипломатические посты ставленников придворных кругов, которые имели обширные связи в свете, но никакими другими талантами, необходимыми для дипломатической службы не обладали. В 1856 году он объявил, что подаст в отставку, если князя В.А. Долгорукова назначат послом в Париж. Аналогичным образом он действовал, когда выступал против назначения графа Н.Д. Киселёва посланником в Вену в 1858 году и против назначений графа Николая Адлерберга посланником в Дрезден в 1857 году или посланником в Брюссель в 1859 году. В каждом таком случае Александр II вначале соглашался на эти назначения без какого-либо обсуждения, но после демаршей Горчакова соглашался с мнением последнего. Неудивительно, что придворные круги, а особенно фавориты из семейства Адлербергов, люто ненавидели Горчакова и всячески интриговали против него, но безуспешно. Посол-холоп Орлов Барон Барант в 30-х годах XIX века шесть лет был французским послом в Петербурге и довольно хорошо знал А.Ф. Орлова. В 1856 году Алексей Орлов прибыл в Париж для мирных переговоров. Так как он был поклонником Наполеона III, то запретил находившимся при нём чиновникам и офицерам водить знакомство с лицами, которые не ездили ко двору французского императора. Это указание произвело в Париже скандал, но барон Барант на правах старого знакомого всё же нанёс Орлову визит. Орлова дома не оказалось, и Барант осведомился, когда его можно застать дома. Но Барант уже давно прервал все отношения с Наполеоном III, так что Орлов не только не нанёс Баранту ответного визита, но даже не ответил на его записку. Рассказывая позднее об этом случае, Барант заканчивал так: "Вина была моя: я думал найти посла там, где был лишь холоп!" Указатель имён Адлерберг, Владимир Фёдорович (1790-1884). Адлерберг, Николай Владимирович (1819-1892). Баранов, Павел Тимофеевич (1815-1864). Барант, барон (1782-1866). Блудов, Дмитрий Николаевич (1785-1864). Боуль, Карл-Фердинанд (1797-1865). Горчаков, Александр Михайлович (1798-1883). Долгоруков, Владимир Александрович (1810-1891). Европеус, Александр Иванович (1827-1885). Киселёв, Николай Дмитриевич (1802-1869). Орлов, Алексей Федорович (1787-1862). Пущин, Иван Иванович (1798-1859). Унковский, Алексей Михайлович (1828-1893). Яфимович, Николай Матвеевич (1804-1874).