Yorik

Несколько рассказов о жизни Павла I Первый брак Павла Петровича оказался неудачным, хотя он и был влюблен в свою жену. Ею стала по выбору Екатерины II в сентябре 1773 года дочь ландграфини Гессен-Дармштадской Вильгельмина, в православии Наталья Алексеевна. Павел ей слепо доверял, а она изменяла великому князю с его лучшим другом графом А.М. Разумовским. Императрица пыталась открыть Павлу глаза на эту связь, но из этого ничего не вышло. Так велико было недоверие сына к матери! Он считал Наталью Алексеевну существом прекрасным и безупречным, а ее отношения с Разумовским, по его мнению, были совершенно невинными и целомудренными. Только в апреле 1776 года после смерти жены от тяжелых родов он узнал правду. Екатерина нашла в бумагах покойной письма к ней Разумовского, содержание которых не оставляло никакого сомнения в сущности их отношений, и ознакомила с ними молодого вдовца. Странное видение Незадолго до своей женитьбы на Вильгельмине Павел однажды засиделся с друзьями до поздней ночи. Он курил трубку и вел различные разговоры. Так как ночь была лунной, то Павел решил инкогнито прогуляться в сопровождении князя Куракина. Стояла ранняя весна, прохладный воздух и лунный свет делали петербургские дворцы волшебным видением. Князь Куракин шутил, а Павел был меланхоличен. После одного из поворотов Павел заметил на крыльце какого-то дома высокого и худого человека, завернутого в плащ и в военной, надвинутой на глаза шляпе. Едва молодые люди миновали его, он сошел с крыльца и подошел к Павлу с левой стороны. Странный спутник не говорил ни слова, черты его лица разглядеть было невозможно, а его шаги издавали звуки, как будто камень ударяется о камень. Он шел рядом с Павлом, почти касаясь его, и левый бок цесаревича стал остывать, как будто он прислонился к глыбе льда. Павла охватила дрожь, и он обратился к Куракину: "У нас странный спутник". Куракин удивленно спросил: "Какой спутник?" Павел показал: "Вон тот, что идет слева и стучит каблуками". Но Куракин никого не увидел. Зато Павел не сомневался в реальности незнакомца и стал внимательно его рассматривать. Он заглянул под шляпу и встретил взгляд, который очаровал и покорил его. Павел дрожал, но не от страха, а от холода. Вдруг раздался странный голос: "Павел!" Цесаревич к удивлению Куракина воскликнул: "Что тебе нужно!" Незнакомец повторил: "Павел! Бедный Павел! Бедный государь!" Павел обратился к Куракину: "Слышишь?" Но тот и на этот раз ничего не услышал. А странный спутник продолжал говорить Павлу: "Не увлекайся этим миром. Тебе недолго в нем жить, Павел". Молодые люди вышли на площадь около здания Сената. Незнакомец промолвил: "Прощай, Павел! Ты меня снова увидишь здесь:" Только тогда Павел узнал орлиный взор, смуглый лоб и улыбку своего прадеда. Они стояли как раз на том месте, где позднее Фальконе по воле Екатерины II воздвиг памятник Петру Великому. Сам Павел Петрович придавал своему видению особый смысл. Он был уверен, что это не игра больного воображения. Он рассказал о своем видении и заграницей, где летом 1782 года баронесса Оберкирх и записала этот рассказ. Второй женой Павла Петровича по выбору Екатерины стала вюртембергская принцесса София-Доротея, внучатая племянница Фридриха II, принявшая в православии имя Марии Федоровны. Он встретился с нею в Берлине, где скуповатый прусский король чествовал наследника российского престола с необыкновенной пышностью. Они сразу же понравились друг другу, и вскоре последовала свадьба. Екатерина уже задумала отстранить Павла от престола, и для достижения этой цели ей были нужны внуки. Дети Павла 12 декабря 1777 года в семье Павла Петровича родился так желаемый им сын Александр. Однако по требованию императрицы этот младенец был отнят у отца с матерью и отдан на попечение особых воспитательниц, которых выбирала сама Екатерина. В особые дни Мария Федоровна могла навещать своего ребенка, но ни ей, ни Павлу не было позволено воспитывать будущего наследника престола. Точно так же были отняты у родителей и остальные сыновья - Константин и Николай. Надо сказать, что той же участи подверглись и дочери Павла. Намерение Екатерины об отстранении цесаревича Павла от трона прозвучало открыто в 1793 году на тайном заседании ближайших к трону вельмож. Решался вопрос о женитьбе Александра Павловича, и императрица решительно поставила вопрос об устранении Павла от короны. Однако в совете нашлось несколько упрямцев, которые помешали единогласному принятию этого решения. Дело было отложено. Новые попытки Однако Екатерина не оставляла своей идеи, и в 1795 году попыталась добиться согласия Александра Павловича на отстранение его отца от престола. Александр повел себя уклончиво, и Екатерина ничего от него не добилась. Тогда императрица обратилась к Марии Федоровне, жене Павла, и предложила ей убедить мужа в необходимости отречения от престола. Она даже потребовала, чтобы Мария Федоровна подписала документ об отстранении Павла от престола. Растерявшаяся великая княгиня даже не посмела открыть Павлу эти предложения. Но после смерти матери Павел нашел в ее бумагах этот документ и заподозрил свою жену в предательстве. Вершина власти Павел так долго ждал реализации своих прав на российский престол. Ждал, надеялся и опасался, что его устранят. Ему было уже сорок два года, и положение его было очень непрочным. В ночь с 4 на 5 ноября 1796 года в Гатчине Павлу несколько раз снился тревожащий его сон. Ему снилось, что некая незримая и сверхъестественная сила поднимает его и возносит кверху. Несколько раз он в смятении просыпался, а потом, заметив, что Марья Федоровна не спит, рассказал ей свой сон. Жена в свою очередь призналась, что и ей несколько раз снился тот же сон. За обедом он рассказал нескольким друзьям об этом сне, который показался ему многозначительным. Но сотрапезники предпочли отмолчаться по поводу этого сна. В три часа в Гатчину прискакал граф Зубов. Павел пришел в ужас, так как решил, что Зубов прислан для его ареста. Ведь до Павла уже доходили слухи о намерении императрицы отстранить его от престола и заточить в замке Лоде. Но Зубов был бледен, испуган и подобострастен. Он сообщил, что с Екатериной случился апоплексический удар. Граф Н.И. Салтыков еще раньше послал к Павлу гонца с сообщением об ударе, но Зубов сумел обогнать его. В четыре часа Павел уже скакал в Зимний дворец. В Петербург он прибыл уже вечером, а по дороге встретил целую вереницу курьеров, которые мчались в Гатчину с вестью об ударе императрицы. Встретил он и Ф.В. Ростопчина. Все спешили известить Павла о предстоящих переменах в его судьбе. В зимнем дворце всем распоряжался Н.И. Салтыков. Он никого не допускал к умирающей императрице, которая, впрочем, лишилась дара речи и уже не могла сделать никаких неожиданных распоряжений. Первыми встретили в Зимнем дворце Павла его сыновья - Александр и Константин. Оба были в гатчинских мундирах, что порадовало отца. Павел тотчас же прошел в спальню императрицы. Распухшая Екатерина неподвижно лежала на постели, дыхание ее было хриплым, а взгляд мутным и бессмысленным. После удара императрицу долго не могли перенести на постель, так как камеристки были не в силах поднять с пола ее тяжелое и жирное тело, а пускать в спальню посторонних не решались. Павел расположился в угловом кабинете рядом со спальней императрицы, так что являвшиеся к нему должны были проходить через спальню с умирающей императрицей. Одним из первых прибыл Аракчеев. Он был весь забрызган грязью, так что Александр Павлович повел его к себе и дал ему свою рубашку. Эту рубашку Аракчеев хранил до конца своих дней. В приемных дворца толпились прибывшие гатчинцы, которые резко контрастировали с гвардейцами и придворными. На рассвете 6 ноября Павел вошел в спальню императрицы и спросил у дежурных медиков, есть ли надежда на выздоровление. Медики категорично заявили, что надежды нет никакой. Существует предание, что в это время Ростопчин привел к Павлу графа Безбородко, который знал тайну престолонаследия и был в курсе всех замыслов Екатерины. Безбородко с Павлом сели разбирать бумаги умирающей императрицы. В один из моментов он молча указал Павлу на какой-то пакет, перевязанный лентой. Через мгновение пакет уже летел в пылающий камин. Екатерина в этот момент еще дышала. Вскоре из ее горла вырвался последний вопль, и императрица умерла. Так Павел стал императором, а граф Безбородко вскоре был осыпан чрезвычайно щедрыми милостями нового императора. Все присутствующие стали тут же бурно выражать свою радость по поводу восшествия на престол Павла Петровича. Правда, искренно радовались немногие, в основном гатчинцы. А большинство дворян действительно от души оплакивали покойную императрицу, которая дала им много льгот. Их страшили уже первые поступки нового императора. Так он приказал извлечь из могилы останки Петра III и перенести их из Александро-Невского монастыря в соборную Петропавловскую церковь. Останки убитого царя были извлечены из ветхого гроба и помещены в новый богато украшенный гроб. Павел целовал кости своего родителя и велел своим детям сделать то же самое. 25 ноября Павел короновал покойного царя. Он вошел в царские врата, взял с престола корону и возложил ее сначала на себя, а потом на кости Петра III. 2 декабря гроб с останками Петра III везли из монастыря в Зимний дворец. Гвардия стояла шпалерами, а за гробом велено было идти Алексею Орлову и нести корону убитого им императора. За несколько дней до своей смерти Павел катался верхом по парку. Стоял густой туман. Вдруг Павел обернулся к сопровождавшему его обер-шталмейстеру Муханову и стал жаловаться на удушье: "Как будто меня кто-то душит. Я едва перевожу дух. Мне кажется, я сейчас умру". Муханов, почему-то дрожа, ответил: "Это от сырой погоды. Это, государь, иногда бывает, когда туман:" Вечером накануне своей смерти Павел пригласил к ужину своих детей, Александра и Константина. Император был весел, громко разговаривал и много шутил. Взглянув в зеркало, Павел пошутил: "Какое смешное зеркало. Я себя вижу в нем с шеей на сторону". После ужина вместо обычного приветствия Павел неожиданно сказал: "Чему быть, того не миновать!"

Период Великой Схизмы. Три папы Неаполитанцы уже заняли несколько городов в Папской области, но самое главное было в том, что они сумели захватить один из крупнейших городов Папской области Перуджу. Воспользовавшись раздиравшими город междоусобицами, Владислав заключил 19 июня 1408 года договор с властями города, по которому тот переходил под власть Неаполя. В Перуджу был направлен неаполитанский вице-король, который должен был править городом, сохраняя видимость городского самоуправления. После такого успеха влияние Неаполя стало носить общеитальянский характер, а король Владислав счел целесообразным вернуться в свою столицу. Дело в том, что события вокруг схизмы приобрели неожиданный для него, да и для большинства других государств, характер. Дело в том, что срыв встречи двух пап вызвал негодование не только светских правителей, но и произвел раскол среди кардиналов в обеих партиях. Семеро кардиналов из двух партий не последовали за своими владыками, а собрались в Пизе и заклеймили позорное поведение обоих пап в специально выпущенном заявлении. Это заявление вызвало лавинный эффект, и через несколько дней к ним присоединилось еще пять кардиналов, а двое прислали своих специальных представителей. Это внушительное собрание кардиналов в конце июня 1408 года призывает к созыву Собора, который прекратил бы схизму. Датой начала работы Собора было предложено 9 февраля следующего года. Довольно долго обсуждалось место созыва будущего Собора, но после согласия Флоренции, недавно приобретшей Пизу, местом Собора был выбран этот город. Правда дату начала работы Собора пришлось перенести на 25 марта будущего года. К заседавшим в Пизе кардиналам примкнули многие колебавшиеся, особенно после того, как многие государства поддержали идею созыва такого Собора. К обоим папам были направлены специальные послания с призывом отречься от своих тиар и подчиниться решениям будущего собора. Однако ни один из соперников не собирался этого делать. Как это ни странно, Собор начался точно в назначенный срок! Кроме большого числа кардиналов и других высших иерархов церкви, в Пизу съехались представители Англии, Франции, Империи, Португалии, Польши, а также многих итальянских государств. Неаполь враждебно отнесся к идее созыва Пизанского Собора, что значительно испортило его отношения со старым союзником Флоренцией. Собор долго раскачивался, но 5 июля 1409 года было принято решение о смещении обоих пап, которых обвинили в ереси. А уже 26 июня единогласно был избран новый папа, которым оказался архиепископ Милана Пьетро Филарго, принявший имя Александра V. Однако избрание нового папы не только не прекратило схизмы, а только усилило ее. Ведь во главе церкви стояло теперь целых три папы! Этой ситуацией очень умело и с выгодой пользовался король Владислав. Ссора с Флоренцией вынудила его к сближению с Венецией. Впрочем, за этот союз пришлось довольно дорого заплатить. Венеция получила Далмацию, и в первую очередь Зару, которая была форпостом всех операций в Венгрии. С такой поддержкой Владислав начинает захватывать окрестности Перуджи, и вскоре становится хозяином почти всей Умбрии. А контролируя также всю Кампанью и Маремму, влияние Неаполя стало очень внушительным и вызвало серьезные опасения у соседей, в первую очередь у Флоренции. Флоренция предложила Владиславу очистить Умбрию и отказаться от притязаний на города Тосканы. За это ему было обещано признание законности остальных его владений от пизанского папы и Собора. Владислав отклоняет эти предложения и совершает несколько вторжений в Тоскану. Он захватывает прекрасно укрепленный город Кортону благодаря предательству высших должностных лиц города, и ставит своей ближайшей целью захват Сиены. В таких условиях Флоренция заключает союз с Францией и призывает на помощь Луи II Анжуйского, который вскоре с довольно значительными силами появляется в Италии. 25 июня 1409 года его торжественно принимают участники Пизанского Собора, а вскоре он получает от нового папы Александра V инвеституру королевства Сицилии. После этого Анжуец при поддержке Флоренции начинает движение на Рим. Неаполитанцы были вынуждены оттянуть свои войска из Тосканы и части Умбрии, а такие города как Орвието, Корнето, Витербо и Монтеферасконе оказываются в руках их врагов. Неаполитанцы вынуждены были заняться укреплением Рима, но вскоре король Владислав под угрозой беспорядков в городе покинул город, а с ним ушли и неаполитанские войска. Но сторонников у неаполитанцев в городе было еще много. Войска Луи II Анжуйского, в котором видное место занимали кондотьеры Браччо ди Монтоне и Франческо Сфорца, а также представители семейства Орисини, смогли почти беспрепятственно войти в Рим и занять часть города, и 1 октября 1409 года над Ватиканом торжественно поднимается знамя пизанского папы Александра V. Однако большая часть города продолжала оставаться в руках сторонников короля Владислава. Несколько дней в вечном городе продолжались уличные бои, в ходе которых были разрушены не только многие античные памятники, но и несколько древних церквей. Для сооружения баррикад и прочих заграждений обе стороны не жалели ничего, но вытеснить сторонников неаполитанцев из Рима не удавалось. Здесь я позволю себе маленькое отступление, которое, правда, относится к несколько более позднему времени. Запустение Рима в результате боевых действий, различных беспорядков и связанных с этим разрушений достигло таких больших размеров, что один из очевидцев сообщает о том, что 23 января 1411 года в саду папской резиденции вооруженная охрана одного из папских викариев убила лисицу и пятерых волков. Их туши были торжественно вывешены на зубцах стены этой резиденции для того, чтобы успокоить народ, который был взбудоражен тем, что волки и другие хищники систематически выкапывают покойников на кладбище около собора Св. Петра. Вот так! Луи II оставался в Риме всего несколько дней. Ему катастрофически не хватало денег для содержания своей армии, и с частью своих сил он возвращается во Францию. Он едет за деньгами, подкреплениями, а также за политической поддержкой, так как почуствовал некоторую неискренность в поведении пизанского папы. В Италию он вернется только в апреле 1410 года. Но и король Владислав не сумел воспользоваться отсутствием своего врага и восстановить свои утраченные позиции. А в начале 1410 года войска Александра V начинают в Риме активные боевые действия и вытесняют из города и его окрестностей силы сторонников неаполитанцев. Правда сам пизанский папа предпочитал оставаться в Болонье. К 1 мая 1410 года город полностью очищен. Казалось бы полный успех! Тем более что в апреле в Италию прибыл морским путем Анжуец с очень значительными силами и двинулся к Пизе. Но 3 мая 1410 года Александр V умирает. Анжуец узнает об этом событии только после прибытия в Пизу 9 мая. Уже 14 мая под нажимом Луи II собирается конклав пизанских кардиналов и 17 мая по его прямому указанию избирается болонский кардинал Бальдассаре Коста, принявший имя Иоанна XXIII. Молва сразу же объявила его отравителем своего предшественника. Естественно, что свое основное внимание новый папа стал уделять поддержке своего благодетеля Луи II Анжуйского. В Риме известие об избрании нового пизанского папы вызвало столкновения между сторонниками семейств Колонна и Орсини. Однако назначенный еще покойным папой легат Санта Праседе Пьетро Фриас и сенатор Руджеро Антиньяна к концу июня наводят твердой рукой в городе такой порядок, что примиряются даже вечно враждующие Колонна и Орсини. Боевые действия между войсками Луи II и Владислава тем временм идут с переменным успехом. Вначале основные силы флота Анжуйца были разгромлены неаполитанцами, и его армия оказалась в тяжелом положении. Но король Владислав не сумел полностью использовать выгоды сложившийся ситуации и позволил Анжуйцу собрать и укрепить свои силы. Рим и его окрестности также остались под контролем пизанского папы. Только Перуджа остается под контролем неаполитанцев, но владение этим городом позволяло Владиславу надеяться на восстановление своего господства в Центральной Италии. Владислав также счел целесообразным начать вести переговоры о примирении с Флоренцией, и в начале 1411 года мир между ними был заключен. Владислав возвращал Флоренции Кортону и дал обещание отказаться от большей части своих завоеваний в Центральной Италии, а также отказаться от поддержки Римского папы. Однако, последнее обещание Владислава потребовало участия в дальнейших переговорах и заинтересованной Венеции. Кроме того, решительные возражения против такого соглашения заявила Перуджа, которая опасалась стать жертвой такого сговора. Однако неопределенная позиция Иоанна XXIII и начавшиеся было успехи Луи II в Центральной Италии затруднили заключение этого соглашения. Дело было в том, что 12 апреля 1411 года Иоанн XXIII и Анжуец со своими войсками вступили в Рим. Здесь они не были намерены задерживаться надолго, и уже через неделю их авангарды пересекают границы Неаполитанского королевства. Вскоре армия под командованием Браччо да Монтоне одерживает ряд побед над неаполитанцами. Однако эти победы почти не сыграли никакой роли. Отсутствие резервов, денег и плохое снабжение вынудили Анжуйца отступить, и 3 августа 1411 года он отплывает из Остии в Марсель. Иоанн XXIII попытался своими силами вести боевые действия против неаполитанцев, но неудачно. Да и в самих папских владениях еще с июня шли столкновения с отрядами короля Владислава и его сторонниками. Папа вынужден был отступить и при посредничестве Флоренции заключить мир с Неаполем.

Новый шедевр! Лот «Наконечник стрелы»

Можно пример? А то ни разу не видел.

Я тоже пас.

Так необязательно было что-то большое.

Всегда был противником этой идеи

Я думаю, что все же вток.

"Книгу о чудесах Индии" персидский капитан Бузург ибн Шахрияр написал во второй половине X века. Всем хорошо известно умение моряков рассказывать удивительные истории, и записки капитана Бузурга только подтверждают давно сложившееся мнение. Он писал не столько о том, что видел сам, но, в основном, о том, что слышал от других капитанов, купцов и просто интересных собеседников. Часто он сообщает имена своих информаторов, но иногда ограничивается сведениями типа: "Один человек рассказывал..." Далее я приведу некоторые фрагменты из его записок, которые для облегчения восприятия дам в своем вольном переложении. В самом начале своего повествования Бузург кое-что сообщает об Индии. Ну, например, что... Капитан Абу Абдаллах Мухаммад ибн Бабишад ибн Харам ибн Хамуйя ас-Сирафи рассказывал, что в местности Абрир у Серендибских заливов (так называлось побережье Индостана, лежащее напротив острова Цейлон) расположен очень большой город. В городе расположено более тридцати только крупных рынков, каждый из которых более 1/2 мили длиной. Правда, арабская миля была равна примерно 750 метрам. Через город, имеющий более шестисот больших храмов, не считая маленьких, протекает большая река. Величиной же город был приблизительно в 400 баридов. (Вам это ничего не говорит? Правильно! Знайте же, что один барид равен трем-четырем фарсахам, а один фарсах равен примерно 5,7 километра. Теперь вы можете представить себе восхищение слушателей!) За городом находится большая гора, из-под которой бьет источник, а на склоне горы растет необыкновенное дерево из простой и желтой меди. Он полно шипов, похожих на громадные вертелы. Напротив этого дерева стоит статуя огромного негра с глазами из хризолита. Около этого идола местные жители ежегодно собираются на свой праздник. Те, кто хочет приблизиться к своему богу, пьют, поют, несколько раз падают ниц перед идолом, а затем кидаются с горы на это дерево. Другие же бросаются с горы на скалу у подножия горы, по которой течет воду упомянутого выше источника. Но морской рассказчик быстро берет верх, и наш бравый капитан начинает рассказывать о чудесах моря. Капитан Абу Мухаммад также рассказывал, что однажды капитан Мардуйя ибн Забарахт на своем корабле проплыл между двумя остроконечными скалами, которые оказались кончиками клешней огромного морского рака. В заключение своего рассказа Абу Мухаммад сказал: "Я ведь сам слышал его! Это изумительный случай! Единственное, что я могу об этом сказать, это то, что морские раки достигают огромных размеров". О громадных морских раках рассказывал и капитан Исмаил ибн Ибрахим ибн Мирдас. Однажды он приблизился к суше близ Ламери, что на северной оконечности Суматры, так как ему надо было остановить корабль, получивший повреждение. Моряки бросили большой якорь, но судно продолжало плыть дальше. Капитан приказал водолазу: "Спустись по якорному канату и узнай в чем дело!" Но перед тем как нырнуть, водолаз посмотрел в воду и увидел, что якорь зажат между клешнями огромного рака, который, играя ими, тащит корабль. Тогда матросы начали кричать (очень помогает в беде!) и бросать в воду камни. Наконец, им удалось вытащить якорь и бросить его в другом месте. А весил этот якорь более шестисот мин, т.е. более 540 кг. Хороши морские раки! Но среди рассказов о чудесах попадаются и вполне реалистичные сюжеты. Вот рассказ о восстании рабов. Купец Абу Мухаммад аль-Хасан ибн Амр рассказывал, что слышал от одного из капитанов, что их корабль занесло на острова Вак-Вак. Что это за острова ученые не знают до сих пор. Одни полагают, что это Мадагаскар, другие - что это Суматра, а некоторые говорят даже о Японии, но я так не думаю. Жители прибрежного селения убежали в леса, но морякам удалось найти одного беглеца и с помощью толмача объяснить ему, а потом и всему племени, что они не желают им зла и не хотят их убивать. Началась торговля с туземцами, которая заключалась в том, что за финики, тряпки или иной хлам они покупали у туземцев детей или взрослых. Через четыре месяца такой торговли они собрали на борту около сотни невольников, которых держали связанными или закованными, за исключением детей. Видя, что корабль готовится к отплытию, невольники стали умолять не увозить их с родины, но моряки их не слушали. На борту невольников стерегли пять матросов, а остальные ночевали на берегу в поселке туземцев. Однажды ночью невольники освободились, связали матросов и уплыли куда-то на захваченном корабле. А коварные пришельцы остались на берегу почти без вещей и средств к существованию. Только через несколько месяцев им удалось уплыть на лодочке, которую они сами сумели смастерить. Видите, в какие отдаленные времена восходит сюжет о восставшем корабле. Но сюжеты об огромных и удивительных существах занимают в повествовании капитана Бузурга более почетное и важное место. Капитан Ахмад ибн Али ибн Мунир рассказывал историю, которую он слышал от одного индийского шейха. У этого человека однажды разбился корабль, и он с шестью спутниками оказался на одном из островов невдалеке от Индии. Там они заметили огромную птицу, которая каждый день прилетала туда пастись, а с приближением заката куда-то улетала. Путешественники решили попробовать улететь по очереди с острова, ухватившись за лапы этой птицы. И вот однажды этот человек притаился среди деревьев, и когда наступило время отлета птицы, он ухватился за ее лапы и привязал себя с помощью древесной коры к ее ногам. Они полетели над морем, и после захода солнца птица опустилась на какую-то гору. Путешественник отвязал себя и тут же упал замертво. Утром он встретил пастуха, напоившего его молоком, объяснился с ним по-индийски и узнал путь к ближайшему поселку. Вскоре он добрался до поселка. Птица же продолжала переносить его спутников до тех пор, пока они все не собрались в этом поселке. Потом они добрались до одной из индийских гаваней и отплыли к дому на попутном корабле. Расстояние же от острова, на котором они оказались, до поселка, в который перенесла их птица, было более двухсот фарсахов. Громадные раки, громадные птицы... А где же громадные рыбы? Будут вам и рыбы! Причем, не только громадные, но и удивительные. Абу-ль-Хасан Мухаммад ибн Ахмад ибн Омар ас-Сирафи рассказывал, что в трехсотом году (хиджры, т.е. в 912-913 г.г.) он видел в Омане на берегу громадную рыбу. В ее раскрытые челюсти свободно въезжал всадник и выезжал с другой стороны. Длиной она была больше чем в двести локтей, высотой около пятидесяти, а из ее глаз извлекли столько жира, что его продали за десять тысяч дирхемов. Рыба эта называется валь и может поломать судно. Когда такая рыба приближается к судну, моряки начинают стучать кусками дерева, кричать и бить в барабаны. Когда валь выдыхает воду, поднимается столб, который вблизи похож на маяк, а вдали - на паруса лодок. В триста десятом году (922-923 г.г.) челюсть одной такой рыбы доставили халифу аль-Муктадиру. Челюсть эту пришлось вносить через окно, так как через дверь она не проходила. Из глаза этой рыбы вычерпали более пятисот кувшинов масла. Уже упоминавшийся Абу Мухаммад аль-Хасан ибн Амр рассказывал со слов одного моряка, что однажды их судно, шедшее из Адена в Джидду, получило в море очень сильный удар. Никто не сомневался, что судно вскоре затонет. Однако в трюме воды оказалось не больше обычного, и все удивлялись, как такой сильный удар мог пройти совершенно бесследно. Однако в Джидде, когда судно разгрузили и вытащили на берег, то обнаружили, что в корпусе судна застряла голова огромной рыбы. Эта голова так плотно заткнула пробитую рыбиной дыру, что не осталось и маленькой щели, но вытащить голову обратно рыба уже не смогла, и та вскоре оторвалась от туловища. Он же рассказал со слов одного старого корабельщика, что один поврежденный корабль во время сильного ветра пристал к небольшому острову, на котором не было ни воды, ни деревьев, но другого укрытия они не нашли. Они перенесли часть своих вещей на остров и занялись устранением повреждений, что заняло у них несколько дней. Затем они снова погрузились на судно и приготовились к отплытию, но тут наступил Науруз. Моряки принесли на остров с корабля дрова, ветки, старые тряпки и развели костер. Вдруг через некоторое время остров затрясся и ушел под воду, а от его движения по морю пошли громадные волны. Люди, стоявшие около берега, сумели прыгнуть в воду и уцепиться за борта лодок. Они с трудом спаслись и натерпелись большого страху. Остров же оказался гигантской черепахой, которая всплыла на поверхность воды для отдыха. Один путешественник, ездивший в Зейлу и Хабеш (Абиссинию), рассказывал, что в море Хабеша (это Аденский залив и побережье Сомали) водится рыба с лицом человека, с человеческим телом, руками и ногами. Охотники, странствующие по отдаленным местам, часто сходятся с этой напоминающей человека рыбой, если она им попадается. От этих союзов рожаются существа, которые могут жить как на суше, так и в воде. Но какой же хороший рассказ может обойтись без огромных змей. Капитан Аллама однажды оказался в одной из гаваней страны Бахам. Что это за страна, ученые так пока и не установили. Капитан с несколькими спутниками сошел на берег и отправился в лес для того, чтобы выбрать для своего судна новую мачту. Они нашли совершенно прямое подходящее гладкое дерево, лежавшее на земле, но оно было намного длиннее, чем нужно. Принесли пилу, чтобы отпилить кусок дерева длиной в пятьдесят локтей. Но когда начали пилить, дерево начало двигаться и ползти. Это оказалась гигантская змея! Моряки в ужасе бежали на свой корабль. Один капитан во время бури укрылся в бухте на одном из островов близ побережья Индии, где и простояли несколько дней. Моряки заметили, что каждый день через бухту дважды, утром и вечером, переплывает огромная змея. Они решили проследить, куда уходит змея, и обнаружили стоячее болото, заполненное слоновьими бивнями. Очевидно, эта змея питалась слонами, а бивни оставляла. Целых двадцать дней они грузили эти бивни на свой корабль в то время, пока змея уползала по своим делам, а мало ценные грузы оставили на берегу. Нагрузив корабль, моряки уехали с острова и выгодно продали свой груз. Наговорившись о морских чудесах, капитан Бузург все же возвращается в Индию. Жители Верхнего Кашмира ежегодно собираются на праздник, во время которого проповедник выходит на кафедру с кувшином из необожженной глины в руках. После краткой проповеди он говорит в поучение присутствующим: "Храните и берегите свое имущество!" А после небольшой паузы прибавляет: "Посмотрите на этот глиняный кувшин! Его берегли и хранили, и он остался цел". Рассказывают, что этому кувшину было более четырех тысяч лет.

О Генрихе Гейне В некоторых своих произведениях Зигмунд Фрейд любил для пояснения текста вставлять различные анекдоты, шутки, остроты и т.д. Я в свое время уже подготовил два выпуска таких анекдотов: 69-й и 74-й. Но, занявшись целенаправленным отбором анекдотов из сочинений Фрейда, я обнаружил, что из них можно составить тематические выпуски, первый из которых я и предлагаю вашему вниманию. Гейне перед смертью позволил себе богохульную шутку. Близкий ему священник напомнил, что Бог милостив, и выразил надежду, что он простит его грехи. На это Гейне ответил: "Конечно, он простит меня, это же его ремесло". Генрих Гейне однажды сказал об Альфреде де Мюссе: "Да, тщеславие является одной из его четырех ахиллесовых пят ". Об одной сатирической комедии Генрих Гейне сказал: "Она не была бы такой едкой, если бы у поэта было больше еды". Гейне в "Путешествии в Грац" писал: "Шефер поклонился мне, как собрату, потому что он тоже писатель и часто упоминает обо мне в своих полугодичных отчетах. Да он и кроме того часто цитировал меня (цитировать - здесь значит вызывать в суд) и, когда не заставал меня дома, то всегда был так добр, что писал цитату (цитата - здесь это вызов о явке в суд) мелом на двери моей комнаты". Об одной услужливой даме Генрих Гейне сказал: "Sie konnte nichts abschlagen, ausser ihr Wasser". В переводе это может означать: "Она не может ни в чем отказать, кроме воды", - или, - "Она не может мочиться". Однажды вечером Гейне в одном парижском салоне встретился с поэтом Soulie и вступил с ним в беседу. В это время в зал вошел один из парижских денежных королей, которых по богатству сравнивали с Мидасом. Он был тотчас же окружен толпой, которая обходилась с ним с величайшей почтительностью. Поэт обратился к Гейне: "Посмотрите-ка, как там девятнадцатое столетие поклоняется золотому тельцу". Гейне бросил беглый взгляд на объект почитания и уточнил: "О, он должно быть значительно старше". Генрих Гейне так отозвался о городе Геттинген: "Вообще геттингенские жители разделяются на студентов, профессоров, филистеров и скот, но эти четыре сословия немногим различаются между собой". Гейне о даме Об одной из знакомых женщин Гейне отозвался так: "Эта дама во многих отношениях подобна Венере Милосской: она также чрезвычайно стара, у нее также нет зубов, и на желтоватой поверхности ее тела имеется несколько белых пятен..." Гейне об одном политике написал: "Он хвалил себя так много, что курительные свечи поднялись в цене". [Здесь содержится намек на немецкую пословицу: "Самохвальство издает зловоние".] В "Луккских водах" Гейне приводит такой монолог Гирш-Гиацинта, направленный к своему собеседнику: "Вы слишком корпулентны, а я слишком тощ. У вас богатое воображение, а у меня тем более деловитости. Я практик, а вы - диарретик (вместо - теоретик, а Diarrhea - понос). Одним словом, вы совершенно мой антиподекс (Podex - задница)".

Попались две интерактивные карты. Первая охватывает период 1000 до н.э. - 1000 н.э., но она похуже. Детализация слабая,в основном по "модным"странам. Остальные просто отмечены, что где-то есть... Зато вторая охватывает 1000 н.э. по сегодняшний день сделана просто супер! 2000 Years of History (1000 BC - 1000 AD) http://www.liveleak....=73c_1353166453 Map of Europe: 1000 AD to present day http://www.liveleak....yThesfrIbs96.01 http://www.youtube.com/watch?v=ugqGueQ9Ud8

Отличная средневековая реконструкция. Особенно понравилась деревня. Черная смерть / Black Death 2010 http://www.ex.ua/19390426?r=2,23775

Анекдоты из Франции Стих к месту У госпожи де Люксембург присутствующие как-то заспорили о стихе Делиля: "Руины славные друг друга утешали". В это время доложили о приходе бальи [с XVII века это был лишь почетный титул] де Бретейле и госпоже де Ла Реньер. Хозяйка заметила: "А стих-то оказался к месту!" Вечный поиск Один вельможа женился без любви, и через некоторое время сошелся с одной певичкой. Вскоре он ее бросил со словами: "Она совсем как моя жена". Затем для разнообразия он сближается с порядочной женщиной, но вскоре покидает и ее, заявляя: "Она совсем как та певичка". И т.д. Еще рано У генерал-лейтенанта де Конфлана однажды ужинало несколько молодых придворных. Вскоре они затянули игривую, но вполне пристойную песенку. Не успели они ее закончить, как бригадный генерал де Фронсак затянул настолько непристойную песню, что все смутились, так что хозяину пришлось его прервать: "Ты что, Фронсак, спятил? Чтобы такое и петь, и слушать, нужно, по крайней мере, еще десять бутылок шампанского!" О господине Тюрго, который был генеральным контролером финансов и безуспешно пытался оздоровить хозяйственную жизнь Франции, аббат Бодо говорил, что это инструмент отличной закалки, только без ручки. Претендент в старости Претендентом прозвали в свое время Чарлза-Эдуарда Стюарта, внука короля Джеймса II, претендовавшего на английский престол. На старости лет он поселился в Риме, его часто мучили приступы подагры, во время которых он стонал: "Бедный король! Бедный король!" Один французский путешественник, который часто навещал Претендента, однажды спросил его, почему к нему никогда не заглядывают англичане. Претендент ответил: "Я понимаю их! Они думают, что я все еще не забыл прошлого. А жаль! Мне приятно было бы повидать их: я ведь люблю своих подданных". Запоздалые сожаления У господина де Барбансона был прелестный сад, а сам он в молодости отличался редкой красотой. Когда хозяин сада был уже глубоким стариком, его сад посетила герцогиня де Ла Вальер. Да, да! Та самая, которая была в свое время фавориткой Людовика XIV. Де Барбансон, страдавший подагрой, признался своей все еще привлекательной гостье, что в молодости был влюблен в нее до безумия. Герцогиня воскликнула: "Боже мой! Вам стоило только сказать об этом, и вы обладали бы мною, как всеми остальными!" Радость в проигрыше Аббат Фрагье проиграл тяжбу, которая тянулась двадцать лет. Один знакомый спросил его, стоило ли столько хлопотать из-за дела, которое, в конце концов, завершилось полной неудачей. Аббат ответил: "Разумеется, стоило! Ведь я двадцать лет подряд каждый вечер мысленно выигрывал его". Вот истинно философский подход! Бывшие фаворитка и интриганка Госпожа Дюбарри в старости захотела осмотреть имение принца де Бово Валь. Она поинтересовалась у принца, не вызовет ли ее визит неудовольствия госпожи де Бово. Последняя, однако, охотно согласилась лично принять посетительницу. В присутствии принца зашел разговор о событиях царствования Людовика XV. Госпожа Дюбарри стала сетовать на различные обстоятельства прошлых событий, в которых она усматривала проявление ненависти к себе. Госпожа де Бово возразила ей: "Вы заблуждаетесь! Мы ненавидели не вас, а роль, которую вы играли". После этого она поинтересовалась у гостьи, не слишком ли дурно отзывался Людовик XV о ней и госпоже де Грамон. Гостья откликнулась: "О да, очень дурно!" Хозяйка полюбопытствовала: "Что же плохого он говорил, например, обо мне?" Гостья ответила, не задумываясь ни на секунду: "О вас, сударыня? Да только то, что вы чванливая интриганка и вдобавок водите мужа за нос". Так как муж сидел рядом, хозяйке пришлось переменить тему разговора.

Уведомление Данным выпуском Старый Ворчун начинает цикл очерков, посвященный провинциальной жизни России в XIX веке. Они основаны на воспоминаниях современников и помогут читателям составить представление о жизни русской провинции. Местом действия этих очерков я выбрал Саратов, как один из городов, лежащих в самом сердце России. Я уж не говорю о том, что мне в руки в своё время попали воспоминания саратовских горожан о разных периодах жизни своего города. Первый выпуск я начинаю с первой четверти XIX века, но я думаю, что одним выпуском я этот период не закрою. Старый Ворчун (Виталий Киселёв) Саратовский губернатор Алексей Давыдович Панчулидзев (1808-1828) был человеком тихим и справедливым. Если поступала жалоба на какого-нибудь чиновника, то он вызывал его и требовал объяснений по поводу жалобы. Если объяснения его не удовлетворяли, то он обычно говорил: "Вы-с врёте, говорите мне правду, а не турусы на колёсах". Эти "турусы на колёсах" были его обычной поговоркой. Если чиновник признавался в своём проступке и раскаивался, то Пачулидзев велел ему мириться с жалобщиком и просить извинения, а "не то пойдёте-с в уголовную". Так без судопроизводства и следствия обычно и заканчивались подобные дела. В 1817 году по инициативе Панчулидзева были сделаны два крупных пожертвования на покупку дома для городской гимназии. Дворянство решило пожертвовать 55000 рублей ассигнациями, то есть ту сумму, которая осталась от сбора денег в 1812 году на формирование в Саратовской губернии 2-го егерского полка. Городское общество назначило для этой же цели 95000 рублей ассигнациями из оброчных сумм за сдачу городских земель. Следует отметить, что далеко не все горожане знали об этом пожертвовании. Один саратовский мещанин записал в своем дневнике: "16 июня позвали нас в думу и прочитали там Монаршую благодарность за пожертвование."За какое пожертвование?" - спрашиваем. Голова отвечает: "Как! Вы пожертвовали 95 тысяч рублей на гимназию". А мы и не знали этого". Хотя Панчулидзев и заботился о правильной застройке города и поддержанию в нем чистоты и опрятности, но все-таки "...Саратов в то время был самый грязный город, судя по неопрятности домов, нечистоте площадей и улиц, которые к тому же зарастали травой". С 1822 года улицы города стали распахиваться плугами на волах, отступя на два аршина от домов по обе стороны дороги. Хозяева домов были обязаны скидывать вспаханную землю на середину дороги, так что середина улицы становилась возвышенной и имела скаты к краям. Отступя на те же два аршина от домов, были вырыты канавы, выложенные досками, а сверху закрытые деревянными тротуарами. Все это должны были делать близ своих домов домохозяева за свой счет. За соблюдением этого строго наблюдала полиция. Но довольно часто такие тротуары строились домохозяевами на скорую руку и из дрянного леса, так что тротуары часто становились для пешеходов довольно опасными из-за подгнивших досок: "Случалось, что внутри канавы перекладинки подгниют; пешеход ступит на доску, она провалится; он падает в канаву и оттуда вылезает весь в грязи, с ушибленной ногой или рукой, полежа на месте от испуга несколько минут. Этому несчастью я и сам несколько раз подвергался. И всё это кончалось только тем, что хозяину приходилось выслушивать ругань от упавшего пешехода, а более ничего". Канавы под тротуарами никогда не чистились, в них скапливалась грязь, отбросы, дохлые куры, кошки и собаки, так что на улицах города стояла нестерпимая вонь, особенно во время летней жары. Да и сами эти насыпанные землёй улицы весной и осенью становились не только совершенно непроезжими, но и почти непроходимыми: "...колёса вязли в грязи по ступицы, так что пара лошадей не могла везти самого лёгкого экипажа с одним седоком; а пешеходы, оставляя в грязи сапоги, приходили домой босые". Саратов в то время был городом, по преимуществу, деревянным и часто страдал от пожаров. Устройство пожарной команды было возложено на бывшего полицмейстера Ищекина, которого современник описываемых событий К.И. Попов в своих записках по какой-то причине, возможно личной, упорно и неоднократно именует Ищейкиным. Ищейкин (Ищекин) взялся за дело с большим усердием устроил пожарную команду, которую впоследствии начальство при инспекторских смотрах сравнивало с московской. Был закуплен необходимый инструмент и лошади хорошего качества. Пожарная команда была разделена на четыре части, в каждой из которых было по двадцать лошадей своей определённой масти: серые, вороные, гнедые и рыжие. В таком виде пожарная команда, без изменения масти лошадей, просуществовала несколько десятилетий. В 20-х годах XIX века от Саратова были проведены почтовые дороги по трактам: московскому, воронежскому, симбирскому и астраханскому. Каждая дорога была разделена на три полотна земляными валами. Из крайних дорог одна предназначалась для проезжающих обозов, а другая - для проходящих гуртов скота. Средняя дорога предназначалась для проезда почт и экипажей пассажиров. На земляных валах, где было возможно, рассаживали деревья. Все тракты были разделены на участки, к каждому из которых были прикреплены крестьяне различных селений для поддержания дорог в надлежащем порядке. Вдоль всех трактов были поставлены верстовые столбы, а через каждые сто сажен - пирамидальные столбы, высотою в два аршина, с надписью, к какому селению принадлежит данный участок. Панчулидзев жил с большим комфортом и имел при доме около сотни человек собственной крепостной прислуги. У него были свои музыканты и певчие, а для дворовых детей он организовал училище и нанимал учителей. Из этих детей вышли прилично образованные люди, которые становились хорошими конторщиками и управляющими. Панчулидзев на собственный счёт держал городской театр, директором которого всегда был кто-нибудь из дворян или заслуженных чиновников. Актёры и актрисы обычно были из чиновников и членов их семей, имевших к театру страсть, но часто встречались люди и из других сословий, и даже отпущенники. Игрались различные комедии, водевили, трагедии и волшебные пьесы, но наибольшей популярностью пользовалась "Русалка". Почти каждый день у губернатора обедало не менее 15 или 20 посторонних человек. Обычно это были уездные чиновники, помещики, купцы, а также чиновники его канцелярии, но не все, а те, кто имел хорошую репутацию и прилично одевался. Они были обязаны всегда после своих "занятий" приходить к обеденному столу, даже если сам Панчулидзев дома и не обедал. Если губернатор замечал, что некто не приходит к нему три-четыре дня подряд, то он делал провинившемуся замечание или выговор. Многие чиновники его канцелярии, которые были из числа малообеспеченных или одинокие, обычно жили в его доме и пользовались столом бесплатно. Одними из главных центров общественной жизни города были балы, которых бывало особенно много в те годы, когда производилась дворянская баллотировка. Дворянство съезжалось в Саратов со всей губернии и проживало в городе от Рождества до Великого поста. Тогда каждый день кто-нибудь устраивал у себя вечер или бал, стараясь перещеголять других. Потом бывал общедворянский бал. Избранный губернским предводителем дворянства тоже давал особенный бал, и все удовольствия заканчивались балом у губернатора. В прочие годы балы часто устраивались губернатора, особенно зимой. На все балы обычно приглашались и чиновники канцелярии. Те из них, кто по своей бедности не мог участвовать в увеселениях, находились на хорах среди музыкантов. Раз уж речь зашла о чиновниках, то отмечу, что в то время лучшая служба была в казённой палате, в солевой комиссии, удельной конторе и конторе иностранных поселенцев. Здесь служили лучшие чиновники, получавшие хорошее содержание, и всё содержалось в чистоте и опрятности. Но самая лучшая служба и лучшие чиновники были в канцелярии губернатора, и служащие очень дорожили ею. Если кого замечали в предосудительном поступке, то его переводили в губернское правление, но наибольшим наказанием был перевод туда при официальной бумаге. Занятия в канцелярии губернатора продолжались с девяти часов утра до двух часов дня и с шести часов вечера до десяти часов, не исключая табельных и праздничных дней, тем более, что московская почта отправлялась из Саратова один раз в неделю, по воскресеньям. Позднее, в середине XIX века, почта стала отходить три раза в неделю. Если кто из служащих не приходил к должности до обеда или после обеда, то за это время у него из жалованья вычиталась определенная сумма. Исключения делались только для тех чиновников, которые сообщали правителю канцелярии, что едут по приглашению губернатора или других особ на балы или танцевальные вечера, но можно было отпроситься и по домашним обстоятельствам. Собранные же вычеты делились между усердными чиновниками.

Продолжаем рассмотрение пророчеств Нострадамуса и их толкований. Катрен I,92: "При одном правителе повсюду будет провозглашен мир, Через некоторое время грабеж и восстание, Из-за отказа будет вторжение на город, землю и море, Убито и захвачено в плен треть миллиона". Вначале исследователи полагали, что речь шла об осаде Ла Рошели, но там цифры потерь были значительно ниже. В конце XIX века отождествили это предсказание с судьбой Наполеона III и его Второй Империи. Наполеон III пришел к власти под лозунгом: "Империя - это мир!" Сразу приходит на память Оруэлл. Но вскоре беспокойный император начал ввязываться во всяческие конфликты. Поражение во франко-прусской войне и восстание в Париже положили конец Второй Империи. Потери французов в этой войне составили около трехсот тысяч человек. Нострадамус почти не ошибся! Катрен I,93: "Земля Италии около гор вздрогнет, Союз льва и петуха непрочен, Из страха один поможет другому, Только Свобода и Кельты сдержаны". Это предсказание толковали самыми различными способами. Мне кажется, что здесь описывается ситуация второй половины XIX века в Европе. Первый стих предсказывает объединение Италии. Дальнейшие стихи можно толковать в том смысле, что хотя Англия и Франция в Крымской войне действовали совместно, в дальнейшем их союз оказался непрочен, так как во время войны с Пруссией Англия не оказывала Франции никакой помощи. Впоследствии, опасаясь роста могущества объединенной Германии, Англия и Франция заключат союз. Четвертый стих говорит о восстановлении Республики во Франции, и отсутствии в ней реваншистских устремлений. Впрочем, возможны и другие толкования. Катрен I,95: "Близнецы найдены перед монастырем, От героической и древней крови монаха; Его слава и могущество секты и языка таковы, Что назовут избранным выжившего близнеца". Предсказание очень туманно и запутано, но породило множество любопытных толкований. Одно из них говорит о рождении Людовика XIV и его предполагаемого брата-близнеца, известного из романов и некоторых трудов, как Железная маска. Одно из современных толкований говорит о двух Римских папах по имени Иоанн Павел, первый из которых собирался провести реформы, но подозрительно быстро умер, а второй обещал продолжить реформы, но только говорит об этом. Катрен I,97: "То, что меч и огонь не знали, как сделать, Сладкий голос совершит при встрече; Король думает об увиденном сне, Более того, враги в доме, война прольет кровь". Это предсказание можно отнести к смерти короля Генриха III. После расправы над Гизами Генрих III укрылся в лагере Генриха Наваррского, так как со всех сторон звучали призывы к его убийству. Монах-фанатик Клеман 2 августа 1585 года получил аудиенцию у короля, усыпил его бдительность хорошими манерами и приветливой речью, а когда король приблизился, чтобы дать ответ на переданное письмо, выхватил кинжал и заколол короля. Говорят, что за три дня до смерти король видел сон о своей смерти, в котором корону и скипетр Франции попирал ногами некий монах. Ну, вот и закончен просмотр первой сотни предсказаний. Немного передохнем и пойдем дальше. Катрен II,2 написан так туманно, что однозначный перевод дать очень трудно: "Синяя голова причинит белой голове Столько зла, сколько Франция сделала добра; Легкая смерть (смерть в воздухе, смерть от антенны), великий повешен на ветке, Будучи схвачен, король спросит: "сколько?" От этого катрена толкователи сходят с ума, так как различные варианты трансформации текста позволяют говорить или о событиях далекого будущего, или вернуться к эпохе французской революции. Синие мундиры были у республиканцев, а белыми называли роялистов. Естественно, что Нострадамус полагал, что республиканцы принесли Франции много зла. Смерть на гильотине была, конечно же, более легкой, по сравнению с другими способами казни. Кто повешен - неясно, возможно просто неверно трансформирован текст. Король, возможно, интересуется количеством схваченных своих сторонников. Катрен II,4: "От Монако до Сицилии Все побережье опустошено; Не останется предместья, города или деревни Не разрушенной и не разграбленной варварами". Предсказание допускает два наиболее вероятных толкования. Первое может говорить о набегах северо-африканских пиратов на берега Италии в XVI и XVII веках. Второе говорит об опустошении этих берегов во время боевых действий в 1943-44 годах. Впрочем, возможно, что все еще в будущем. Катрен II,5: "Когда в конъюнкции с Рыбами будут Марс и Меркурий, Появится человек, который начнет войну: Его флот будет долго плыть через море, Чтобы, возможно, появиться у берегов Италии". Еще одно из множества неопределенных предсказаний: ведь конъюнкции Марса и Меркурия в Рыбах происходят довольно часто. У берегов Италии появлялся флот и Наполеона, и Нельсона, и Ушакова (тут надо иметь в виду, конечно же, их царственных начальников). Но, с моей точки зрения, здесь, скорее всего, имеется в виду появление англо-американского флота в Средиземном море во время Второй Мировой войны. Хотя возможны и другие толкования данного катрена. Катрен II,6: "Около портов в двух городах Падут две кары, подобных которым еще не было, Мор, голод, гибель людей от меча, Молитвы о помощи к великому и бессмертному Богу". Этот катрен теперь почти все исследователи рассматривают как предсказание атомной бомбардировки американцами в августе 1945 года японских портов Хиросима и Нагасаки. Очень уж все хорошо сходится. Но некоторые наиболее оптимистично настроенные толкователи утверждают, что все еще впереди: мол, это предсказание относится к актам атомного терроризма исламского мира против западной цивилизации, которые нас ждут впереди. Ждем-с! Катрен II,8: "Храмы освящены на первоначальный римский толк, Отброшены невежественные основы; Взяты первые и человеческие законы, Преследования, почти изгнан культ святых". Скорее всего, данное предсказание относится к религиозным столкновениям и войнам XVI века. Тогда протестанты хотели вернуться к простоте древней христианской церкви и запретить культ многочисленных святых. Церковь должна была лишиться своего имущества и политического влияния. Намек на то, что культ святых "почти" изгнан, относят к смягченным направлениям протестантизма, вроде англиканской церкви. Однако очень большое количество толкователей относят данный катрен к событиям конца XVIII века, в эпоху Великой Французской революции. Один из предводителей монтаньяров, Робеспьер, возглавил движение за разгром католической церкви. Во многом по его инициативе были закрыты церкви и монастыри, а их земли и имущество было конфисковано; были запрещены все католические праздники и богослужения, монахи были разогнаны, а священники изгнаны из церквей. Вместо этого был учрежден культ Разума, смененный в 1794 году культом Верховного существа. Этот катрен перекликается с катреном I,44. Некоторые же толкователи (их, правда, меньшинство) считают, что это предсказание относится к реформе католической церкви, которая произойдет в XXI веке или еще позже, но обязательно произойдет. Катрен II,9: "Девять лет худой будет править в мире, Затем он впадет в кровожадность; Из-за него великий народ погибнет без веры и закона, Пораженный более знатным (добродушным)". Очень соблазнительно отнести этот катрен к правлению вегетарианца Гитлера. Но он пришел к власти в 1933 году, а Вторая Мировая война началась в 1939 году. Не получается! Тогда сдвинули дату начала его правления на 1930 год, когда национал-социалистическая партия получила много голосов на выборах и образовала одну из крупнейших фракций в Рейхстаге, но это все-таки явная натяжка. Пытались исходить из того, что первоначально Гитлер планировал начать войну примерно в 1942 году. Ну, это он планировал, а предсказатель-то должен знать, когда он ее начнет. Опять не вышло! Наиболее удачным, с моей точки зрения, является толкование данного катрена, как правление президента США Ф.Д.Рузвельта с 1932 года до нападения японцев на Пирл-Харбор 7 декабря 1941 года (как раз девять лет), которое он-то и спровоцировал: США было уже необходимо ввязаться в войну, а повода все не было. Вот он и организовал этот повод! А гибель великого народа теперь уже относится и к немцам, и к японцам. Если можете предложить более правдоподобное и удачное толкование данного катрена - жду и с радостью ознакомлю им всех читателей. Катрен II,12: "Закрытые глаза открыты для древних фантазий, Обычай одиноких уничтожен, Великий монарх накажет безумие, Похищенные сокровища перед храмами". Здесь опять говорится о религиозных заблуждениях (с точки зрения Нострадамуса), запрещении монашества и Великом правителе (монархе). В Великом монархе можно видеть Людовика XIV который окончательно отменил Нантский эдикт в 1685 году, что не оставляло гугенотам никакого места во Франции (наказание безумия). Но Нантский эдикт был существенно ограничен еще в 1629 году, а к моменту его отмены гугенотов во Франции практически уже не оставалось. А можно в великом правителе видеть и Наполеона Бонапарта, который навел порядок во Франции, а потом хотел и во всем мире. Тогда здесь к месту и строка о похищенных сокровищах, ведь Наполеон очень уважал это дело. Вспомним, хотя бы, Египет или Москву! Но возможны и другие толкования. Катрен II,14: "В Туре и Жьене у охраны открыты глаза, Издали обнаружат Великое Спокойствие; Она и ее свита войдут в порт (городские ворота), Схватка, нападение, господство суверена". Вот предсказание, когда, вроде, и указаны города, но описанных событий там не было. Данный катрен чаще всего относят к правлению королевы-регентши Марии Медичи. Но - Тур и Жьен находятся на Луаре, а похожий эпизод имел место в Провансе, когда со стен Салона, "издали", заметят "поездку умирения", которую совершала ее Спокойное Величество со свитой, состоящей, примерно, из тысячи человек. Колонна двигалась к воротам Авиньона, но оказалась безрезультатной. Вновь вспыхнули религиозные войны, начались интриги Лотарингского дома против Валуа в борьбе за королевскую (суверенную) власть, а Бурбоны пока оставались в Тени. Более приемлемого толкования этого катрена я пока не встречал. Катрен II,16: "Неаполь, Палермо, Сицилия, Сиракузы, Новые тираны, молнии, небесные огни; Сила из Лондона, Гента, Брюсселя и Суз, Большие жертвы, триумф порождает праздник". С таким перечислением городов возможны, как минимум, два толкования, каждое из которых имеет свои недостатки. Первое толкование относится к событиям середины XIX века, когда Савойя (зашифрованная как Сузы(?)) занималась объединением Италии, в частности присоединяло королевство Обеих Сицилий, главные города и области которого перечислены в первой строке. Новыми тиранами названы гарибальдийцы вместо правивших до того Бурбонов. Объединение Италии происходило при поддержке Англии (Лондон) и Бельгии (Гент и Брюссель). Ну, допустим! Правда, перечислены не все государства, поддержавшие объединение, а Бельгия почему-то упомянута аж два раза: вот уж мощное-то государство! Особенно крупных сражений, а следовательно, и больших жертв, при объединении не было, а вот праздников было великое множество! Немного еще неясно насчет молний и небесных огней. Другое толкование переносит нас в середину XX века, когда в 1942 году союзники вторглись на Сицилию, а затем и в Южную Италию. Новые тираны - это, разумеется, Гитлер и Муссолини; молнии и небесные огни относятся к реактивным минометам и трассирующим снарядам. Американцев, допустим, зашифровали под именем Суз, но при чем здесь Бельгия? Они, конечно, были союзниками, но реального участия в войне не принимали, и не требовалось, тем более, упоминать Бельгию два раза. Большие жертвы и триумф победы имели место, но на других фронтах потери были гораздо значительнее. Катрен II,18: "Новый и неожиданный яростный ливень Вдруг остановит две армии; Небесные камни, град и огонь превратят море в песок, Неожиданная гибель семи на суше и на море". Если толкование данного катрена начать с последней строки, то ясно, что имеется в виду смерть всех семи детей Екатерины Медичи и Генриха II (см. катрен I,10). Остается только подыскать необходимые сражения и стихийные бедствия (вплоть до извержения вулканов), а также большие пожары (на море?). Если кто хочет, пусть займется подбором сам. От предложенного количества вариантов голова идет кругом, так что перечислять их я не буду. Другое толкование можно отнести ко Второй Мировой войне. В 1941 году под Смоленском были впервые применены "Катюши", и обе армии были охвачены ужасом из-за неожиданности и внезапности происходящего. Третью строку относят к морским сражениям на Тихом Океане, а последнюю строку толкуют как крушение стран оси, к которым относят Германию, Италию, Японию, Венгрию, Румынию, Финляндию и Словакию. Но, возможно, что все еще впереди!

Агесилай и богачи Немногочисленная конница всегда была слабым местом в войске царя. Отступив однажды к Эфесу, он предложил местным богачам вместо вступления в армию предоставить ему лошадь и всадника. Так вместо трусливых богачей в его войско влился конный отряд, годный для несения боевой службы. Агесилай в данном случае подражал Агамемнону, который принял от царевича Эхепола чудесную кобылу Эфу и освободил его за это от участия в походе на Трою. Агесилай и торговцы Через некоторое время после начала войны Агесилай приказал продавать захваченных пленников голыми. Дело было в том, что торговцы высмеивали пленников и не желали платить за них ни гроша. Они говорили, что эти люди вследствие их изнеженности совершенно бесполезны, что видно по их рыхлым и белым телам. Однако на одежду пленников нашлось довольно много покупателей. Агесилай и подарки После того как Агесилай разбил Тиссаферна, он продолжал грабить его сатрапию. Присланный на смену Тиссаферну полководец Тифравст предложил Агесилаю деньги и попросил его закончить войну. Агесилай ответил, что только государство имеет право заключать мир, а ему больше нравится обогащать своих воинов, чем богатеть самому. Он сказал: "У греков существует хороший обычай: брать у врага не подарки, а добычу". Впрочем, несмотря на все эти красивые слова, Агесилай взял у Тифравста 30 талантов и перевел свою армию в соседнюю Фригию, находившуюся под властью сатрапа Фарнабаза. Агесилай и друзья_1 Вопросы, связанные с дружбой, Агесилай считал выше любого правосудия. Известно его письмо к карийцу Гидриэю, в котором он ходатайствует за одного из своих друзей: "Если Никий невиновен, то отпусти его. Если же он виновен, то отпусти его ради меня: отпусти в любом случае". Агесилай и друзья_2 В большинстве случаев Агесилай именно так и относился к своим друзьям. Но бывали случаи, когда он предпочитал действовать ради пользы дела. Так однажды его войскам по тревоге пришлось срочно покидать лагерь. Агесилаю пришлось оставить там своего заболевшего возлюбленного. Когда тот стал со слезами звать его и умолять не оставлять в лагере, Агесилай повернулся к нему и сказал: "Как трудно одновременно быть и милосердным и рассудительным!" Лагерный быт Агесилая если и отличался от образа жизни его сотоварищей, то только в лучшую сторону. Он вел очень скромный образ жизни и воздерживался от пьянства и пресыщения. Спал царь очень мало и только тогда, когда это позволяли обстоятельства. Он одинаково спокойно переносил жару и холод и находил положительные моменты в любом сезоне. Его постель ничем не отличалась от постелей воинов, и спал он в палатке, стоящей среди палаток остальных воинов. Агесилай постоянно повторял, что тот, кто стоит во главе, должен превосходить остальных не изнеженностью и роскошью, а храбростью и мужеством. Агесилай о Ликурге Когда Агесилая спросили, что самое важное дали Спарте законы Ликурга, он ответил: "Презрение к удовольствиям". О национальной почве Один иностранец, находившийся в лагере Агесилая, все время удивлялся простоте одежды и быта самого царя и остальных спартанцев. Агесилай ему на это сказал: "Так ведь этот образ жизни является почвой, на которой выросла наша свобода". Агесилай и отдых Однажды кто-то уговаривал его отдохнуть и говорил, что судьба может перемениться и такая возможность никогда больше не представится. Агесилай на это сказал: "Я давно уже приучил себя различными упражнениями находить разность разнообразия в отсутствии перемен". Агесилай и в старости придерживался прежнего образа жизни. На вопрос, почему он и в старости в холодную погоду не носит хитона, царь ответил: "Для того чтобы старые люди, стоящие во главе государства, могли служить молодым примером для подражания".

Восстание Боудикки Не следует считать, уважаемые читатели, что в правление императора Нерона основные события происходили только в самом Риме. Кое-что интересное происходило и в провинциях. Например, война в Армении или восстание в Британии. Вот о последнем событии я немного и расскажу. Идет 61 год от Р.Х. Провинция Британия сравнительно недавно была покорена и усмирена императором Клавдием, а военачальники Нерона никаких наступательных операций на острове не проводили. Провинцией управлял в тот время Светоний Паулин, которого снедала жгучая зависть к воинским успехам полководца Корбулона в Армении. Чтобы добыть себе воинскую славу, он решил захватить остров Мону (ныне о. Англси), который был густо заселен и служил пристанищем для перебежчиков и прочих асоциальных элементов. Так как остров Мона был отделен от остальной Британии мелководным проливом, то Паулин приказал построить для переправы множество мелководных кораблей, на которых и была перевезена пехота. Всадники же перебрались на остров по мелководным отмелям, а местами и им приходилось плыть рядом со своими конями. На берегу римлян уже ожидало вражеское войско, в рядах которого было и множество женщин, так как все британцы решили дорого продать свою свободу. Некоторые из женщин носились среди войска как фурии, с распущенными волосами и горящими факелами в руках. Возле бойцов находились и друиды, которые молились своим богам, насылали проклятия на римлян и приводили свое войско в исступленное состояние. Зрелище это произвело на римлян очень сильное впечатление, так что они не решились сразу же атаковать врагов. Но все же под настояниями своих командиров римляне перешли в нападение, разбили смешанное войско аборигенов, часть врагов уничтожили, а остальных рассеяли по острову. После этого Паулин занялся размещением на острове гарнизонов и другими полезными вещами, вроде вырубки священных дубовых рощ. В это время поступает сообщение о том, что буквально вся провинция Британия охвачена сильным возмущением. А дело было вот в чем. Недавно умер царь племени иценов Прасутаг, имевший огромное богатство, который в своем завещании объявил своими наследниками императора и двоих своих дочерей. Так он надеялся сохранить часть своего богатства и оградить свое племя от бесчинств и насилий римских чиновников. На деле же все вышло совсем не так, как рассчитывал царь. После его смерти богатства царя стали расхищать рабы и вольноотпущенники прокуратора, а территорию племени иценов стали грабить центурионы. Словом, римляне вели себя не как в своей провинции, а как будто они находились на вражеской территории, только что захваченной силой оружия. Вначале была высечена плетьми жена Прасутага Боудикка и обесчещены его дочери. Затем у всех видных иценов стали изымать их наследственное имущество (можно было подумать, что Прасутаг завещала римлянам всю область своего племени), и даже с родственниками царя стали обращаться как с простыми рабами. Возмущенные такими насилиями, и опасаясь еще худшего, ицены взялись за оружие и привлекли к восстанию племя тринобантов, а также всех тех, кто еще не был сломлен и порабощен римским владычеством. Особую ненависть питали восставшие к римским ветеранам, поселившимся на острове, которые вели себя крайне жестоко с местными жителями. Так в колонии Камулодун ветераны буквально выбрасывали тринобантов из их жилищ, сгоняли с полей и считали их своими пленниками или рабами. Римские солдаты потворствовали такому поведению ветеранов, ибо, во-первых, вели схожий с ними образ жизни, а, во-вторых, надеялись, что и им будет позволено то же. Между тем сама колония была практически никак не укреплена. Ведь римские военачальники больше думали о наживе и своих удовольствиях, чем о безопасности войска. Камулодун не был даже обнесен валом и рвом, и самым укрепленным местом колонии был местный храм Виктории. Паулин в это время был далеко, и местные жители решили обратиться за помощью к прокуратору Кату Дециану, который в свою очередь проявил беспечность. Для охраны колонии он прислал всего около двухсот плохо вооруженных человек, да и в самом Камулодуне стоял немногочисленный отряд. Вот таковы были силы римлян в этом беспокойном месте. А в Британии тем временем было множество различных знамений, которые истолковывались местными жрецами как благоприятные для британцев и сулящие скорую гибель римлянам. В скором времени восставшие окружили беспечную колонию, напали на нее, разграбили и сожгли все, кроме храма, который после двухдневной осады также был взят и разрушен. Легат Девятого легиона, узнав о восстании, двинул свое войско на помощь Камулодуну, но британцы встретили легион неожиданной атакой, рассеяли его и перебили всю пехоту. Давно уже римляне не терпели таких жестоких поражений! Цериалу с конницей удалось укрыться в укрепленном лагере, а прокуратор Кат, устрашенный таким разгромом римского войска, бежал в Галлию. Получив известия о разрушении Камулодуна и гибели Девятого легиона, Паулин с войском пробился к Лондинию. Здесь он смог оценить малочисленность оставшихся войск и слабые укрепления города. Учитывая печальный опыт Цериала, Паулин решил не ввязываться в сражение с сомнительным исходом и, несмотря на горячие просьбы горожан о помощи, покинул Лондиний. С собой он взял только тех жителей, которые пожелали участвовать в боевых действиях против британцев. Оставшиеся жители Лондиния вскоре были полностью истреблены британцами. Такая же судьба постигла и город Веруламий. Но крепости и укрепленные города с сильными гарнизонами восставшие обходили стороной. Так как британцы не знали ни рабства, ни взятия в плен, то в захваченных ими городах и поселениях погибло около семидесяти тысяч римских граждан и их союзников. Паулин тем временем собирал силы римлян и немало преуспел в этом. Вскоре в его распоряжении оказались весь Четырнадцатый легион и вексилларии Двадцатого легиона. Кто же такие были вексилларии? Переводчики и комментаторы Тацита обходят данный момент. Дело в том, что в последние десятилетия республики и при первых императорах так назывались отряды смешанного состава и вооружения, создаваемые для выполнения специальных заданий. Нечто вроде древнеримского спецназа. А к концу правления Флавиев так уже называли конные отряды в составе легионов. Что же подразумевалось под вексиллариями в эпоху Нерона, историки пока еще так и не решили. Паулин также присоединил к своему войску подразделения вспомогательных войск, расположенных неподалеку. Так что в его распоряжении вскоре оказалось около десяти тысяч человек. Теперь Паулин уже не опасался встретиться с восставшими в открытом сражении, хотя объединенные силы британцев в несколько раз превышали его собственные силы. Он был уверен в боеспособности собранных сил, а недавнее поражение римлян начисто выбило из них легкомысленное отношение к врагу. Место для сражения Паулин выбрал тоже очень осмотрительно. Перед позициями римлян располагалась теснина, переходящая в равнину, замыкавшаяся густым лесом. Перед сражением римляне провели глубокую разведку и убедились в том, что никаких засад и дополнительных сил у врагов в районе сражения нет. А британцы из-за своей многочисленности были совершенно уверены в своей победе. Они были так уверены в своей победе, что разместили своих жен на телегах, которые стояли по краям поля. Эти телеги сыграли свою роковую роль в ходе сражения. Но пока Боудикка с дочерьми на колеснице объезжала отряды восставших британцев. Она призывала восставших к борьбе за свою свободу и к мести римлянам за причиненные ими злодеяния. Боги покровительствуют справедливому мщению, говорила Боудикка, и британцы в этой битве должны победить или пасть, а иначе им придется прозябать в рабстве. Паулин тоже обратился к своим войскам с речью, в которой призывал римлян соблюдать боевую дисциплину, держать строй и не гоняться за минутной добычей. В этом случае враги будут разбиты, и все достанется римлянам. После этого он дал сигнал к началу сражения. В центре позиции римских войск находились пешие легионеры, державшие сомкнутый строй. С флангов к ним примыкали вспомогательные войска, а по краям разместились отряды конницы. Пехота выпустила в подступивших врагов свои дротики и обрушилась на них сомкнутым строем. Столь же сильны оказались и удары вспомогательных войск и конницы. Британцы были смяты и начали отступать, но организованному отходу мешали расставленные повсюду телеги. В рядах восставших началась паника, и вскоре они обратились в бегство. Римляне методично преследовали врагов и истребляли их. Они не щадили ни женщин, ни стариков, ни, даже, их лошадей. Всего в этот день по данным римских историков было уничтожено около восьмидесяти тысяч британцев. Римляне же потеряли около четырехсот человек убитыми и немногим более ранеными. Увидев поражение британцев, Боудикка отравилась. Вскоре прибыли подкрепления из Германии, римляне прошлись огнем и мечом по территориям подозрительных или враждебных племен, и в Британии наступило состояние не мира, но примирения. Победитель британцев Паулин за свои победы над британцами не получил никаких наград или поощрений. Интригующие римские чиновники и командиры доносили в Рим, что все свои победы Светоний Паулин одержал благодаря невероятному везению, а вот его поражения (совсем даже незначительные) объяснялись полной неспособностью Паулина к верховному командованию. Вскоре после одного не очень удачного столкновения с британцами, в ходе которого римляне потеряли на берегу несколько кораблей, Паулин был смещен со своей должности, так как это событие было признано продолжением войны с восставшими.

Продолжаем рассмотрение пророчеств Нострадамуса и их толкований. Катрен I,68: "О, какие страшные и злосчастные мученья, Трое невиновных, которых предали, Подозревается отравление, сохраняется подлое предательство, Объят ужасом от пьяных палачей". Толкование данного катрена сильно зависит от трактовки слова tourment, употребленного Нострадамусом. Если взять слово torment - мука, мучение, то в этом катрене можно увидеть описание казни семьи Романовых в Екатеринбурге в 1918 году и действительно пьяных палачей. Неясно только указание на трех невиновных. Если же брать слово tournament - турнир, то мы снова возвращаемся к Генриху II и его злополучному турниру. Тогда трое невиновных - это его сыновья Франциск II, Карл IX и Генрих III, герцога Алансонского здесь пропускают, так как он не царствовал. Тогда яд относят к возможной смерти от него Карла IX, хотя это только одна из гипотез. А подлое предательство и пьяных палачей относят к расправе Генриха III с Гизами. Но имеется не меньше оснований отнести это пророчество к временам французской революции, тогда трое невиновных будут Людовик XVI, дофин и Мария Антуанетта. Катрен I,69 предсказывает столкновение Земли с астероидом: "Большая гора, окружностью в 7 стадиев, После мира - войны, голод, наводнения; Распространится далеко, затопляя большие страны, Также древности и большие основания". Семь стадиев - это примерно 1300 метров, приличный камешек! Если такой столкнется с землей - мало не будет! Ждем-с! Катрен I,70 переносит нас на Ближний Восток: "Дождь, голод, война в Персии не окончена, Слишком большая вера предаст монарха; Окончится, начатое в Галлии, Тайный знак, что надо быть умереннее". В наше время это предсказание относят к мусульманской революции в Иране. Не совсем ясно, какая большая вера предаст монарха: вера шаха в помощь американцев, которые от него отвернулись в трудную минуту, или вера его подданных, то есть подъем исламского фундаментализма в Иране. Аятолла Хомейни прибыл в Иран из Франции. Неясно также к кому относится предостережение в четвертой строке: к свергнутому шаху (но ему уже ничто не поможет) или к пришедшему к власти Хомейни. Катрен I,76 обычно связывают с именем Наполеона: "Свирепое (дикое) имя прогремит, Три сестры назовут судьбу его именем, Он увлечет великий народ словами и делами, Больше чем у всех его слава и известность". Наполеон был корсиканцем и имел не французское, т.е. дикое, имя. Оно таки прогремело! Под тремя сестрами чаще всего подразумевают Парок, так как Наполеона часто называли человеком судьбы. Народ Франции и его армию он увлек за собой своими речами и победами. Четвертый стих не требует пояснений. Иногда под тремя сестрами подразумевают трех сестер Наполеона, которых он завалил всевозможными титулами и дарами. Катрен I,77: "Меж двух морей длинная гора, Некто умрет от укуса лошади, Гордый Нептун разворачивает черный парус, Через Гибралтар и флот около Рошваля". Гора меж двух морей - это, конечно же, Гибралтар. В 1805 году недалеко от мыса Трафальгар, который находится между Гибралтаром и мысом Роше (Рошваль), произошло знаменитое морское сражение. Английский флот разгромил франко-испанский, но адмирал Нельсон погиб в этом сражении. Его корабль "Виктория" вернулся на родину под черными парусами. Говорят, что командующий французским флотом адмирал Вильнев был позднее по приказу Наполеона задушен уздечкой (укус лошади). Катрен I,78: "Стареющий вождь родит [нечто] с тупым умом, Дегенерат в знаниях и военном деле, Глава Франции боится сестры, Поля разделены, отданы жандармам (конникам)". Если мы останемся в XVI веке, то стареющим вождем будет Генрих II, у которого родился слабовольный сын Карл IX, очень боявшийся своей сестры Марго: кроме внутрисемейных делишек, она ведь еще и интриговала с Гизами против Карла IX. Четвертая строка описывает религиозные войны XVI века. Некоторые толкователи относят этот катрен к времени правления маршала Петэна. Тогда здесь дается общее описание Франции того периода, а сестра, которую он боится - это Англия. Катрен I,81 возможно описывает какую-то космическую катастрофу: "Девятеро отделены от людей, Оторваны от рассуждения и совета, Их судьба предопределена при отправлении, Каппа, Тета, Лямбда, мертвы, изгнаны, рассеяны". Заманчиво видеть здесь катастрофу "Челленджера в 1986 году, правда, на борту было семь, а не девять, человек. Но это мелочи! Сразу же после старта корабль был обречен из-за технических неполадок, и ничто уже не могло помочь обреченному экипажу. Тогда в буквах K, T и L видят анаграмму названия фирмы Thiokol, изготовлявшей твердотопливные ускорители. Члены экипажа мертвы, а многие сотрудники НАСА и других компаний были уволены. Впрочем, возможно, что описанная катастрофа еще ждет нас в будущем. Будем оптимистами! Катрен I,82: "Колонны леса сильно трепещут, Ведет южный ветер, окрашенный в красное, Великое множество отступает, Трепещут Вена и Австрия". Это предсказание удобно отнести к 1683 году, когда турецкие армии (красные знамена) осадили Вену. Вена и Австрия были в панике, но турецкую агрессию удалось отбить. Катрен I,84: "Луна в глубоком убежище, Его брат цвета ржавого железа, Великий надолго скрыт тенями, Держит лезвие в кровавой ране". Это не очень четкое, или не до конца разъясненное, предсказание чаще всего относят к 13 февраля 1820 года, когда у здания Парижской оперы был убит наследник престола герцог Беррийский. Это был день новолуния (луна в глубоком убежище). Во второй строке можно видеть намек на Карла X, чей брат Людовик XVI был казнен (кровь - цвет ржавого железа). Раненый герцог закричал: "Я держусь за рукоять кинжала!" Катрен I,85: "Короля обеспокоит ответ дамы, Посланники рискуют жизнью, Великий будет вдвойне подобен своим братьям, Двое умрут из-за ненависти, злобы и зависти". Это предсказание повествует об убийстве Генрихом III герцога Генриха де Гиза и его брата кардинала Луи де Гиза. Однако толкование катрена следует начинать с четвертого стиха: здесь говорится об убийстве братьев Гизов. В третьем стихе говорится о том, что оставшийся Гиз, герцог Майенский, займет место своих братьев, так как станет генерал-лейтенантом Франции и предводителем Католической лиги. Второй стих говорит о том, что послы Генеральных штатов обвинят Генриха III в двойном убийстве и будут оказывать поддержку герцогу Майенскому. Первый же стих говорит о том, что король будет обеспокоен словами своей матери о том, что у последнего Гиза много друзей. Катрен I,86: "Великая королева увидит себя побежденной, Проявит смелость превыше мужской, Беззащитная на коне переплывет реку, Преследуемая мечом; оскорбление веры". Это предсказание традиционно относят к королеве Марии Стюарт. Она действительно потерпела поражение при Лангсайде и всегда была несгибаемой католичкой. В 1568 году она дважды пересекала водные преграды: озеро у замка Лохливен и залив Солуей Флирт, но ни разу не делала этого сидя на коне. Слова "преследуемая мечом" относят и к ее поражению, и к ее казни - ей отрубили голову. Под оскорблением веры Нострадамус, скорее всего, имел в виду восшествие на престол протестантки Елизаветы I. Катрен I,88: "Божественный гнев поразит великого принца, Незадолго до его свадьбы, Внезапно исчезнут поддержка и ассигнования, Совет, смерть из-за бритых голов". Большинство толкователей относят это предсказание к судьбе английского короля Карла I. Этот король женился на католичке, а перед свадьбой произнес речь, в которой говорил о необходимости прекратить преследования католиков. Пуританский парламент (бритоголовые) встал в оппозицию королю и отказал ему в займах на войну с Испанией. После поражения в гражданской войне король был казнен по решению парламента.

Вспомнил, давно читал, но нравится:) Достаточно давно, устав убеждать одного фоменкоида в том, что фоменко врёт, решил зайти с другой стороны. И просто описал одно из событий современной истории с точки зрения логики фоменко. Это помогло. Придуманную историю часто рассказывал знакомым, котрые веселились и даже иногда использовали её против фоменкоидов. Но фоменкоиды крепко держатся веры от своего Гуру. По этому, придуманную уже давно историю, выкладываю для всеобщего ознакомления и использования. Рассказка для фоменкоидов. Официальные историки, бездумно верящие Миллеру, повторяют мифы, которые не выдерживают никакой критики. Например, они утверждают, что в 1991 году американские вооружённые силы, посланные президентом США Джорджем Бушем, при поддержке многонациональных сил напали на Ирак, возглавляемый Саддамом Хуссейном и победили его. И эти же историки на полном серьёзе утверждают, что в 2003 году, американские вооружённые силы, посланные президентом США Джорджем Бушем, при поддержке многонациональных сил напали на Ирак, возглавляемый Саддамом Хуссейном и победили его. Любой разумный человек должен понимать, что подобных, вплоть до деталей, совпадений в истории быть не может. Ведь совпадают и события, и имена главных участников. Совершенно очевидно, что речь идёт об одном событии, которое искусственно разделили на два, что бы «удревнить» историю. Мы прекрасно знаем, что президент в США правит 4 года и может находиться у власти не более 2 сроков, то есть 8 лет! А здесь мало того, что полностью совпадает событие, так ещё и такой же президент. Он что, полный тёзка? Это смешно! Жалкое блеяние официальных историков про то, что это мол Буш-младший, сын Буша-Старшего, который был президентом при первом нападении, не выдерживает никакой критики. Всем прекрасно известно, что власть в США не передаётся по наследству. Да и зачем нападать второй раз на уже побеждённую страну? Как в ней мог после поражения остаться тот же лидер? Так что то, что речь идёт об одном событии, а не о двух, можно считать доказанным. Но что это за событие? Неужели война США и Ираком? Но ведь у них нету общих границ, в первоисточниках упоминаются танковые дивизии. Да и как может маленький Ирак дважды воевать с США, да ещё и потерпев уже в первый раз поражение? Но раз у нас упомянута пустыня и название операции «Буря в пустыне», то просто ищем страну, граничащую с США и имеющую на границе пустыню. И мы находим эту страну — это Мексика! И при взгляде на карту мы убеждаемся в истинности нашей версии. Ведь упоминавшаяся в старинных источниках Басра — это искажённое название приграничного мексиканского городка Бандерас, а Тьерра-Бланка — это явно Багдад.

В "Повести временных лет", памятнике, который более других известен читателям, владеющим русским языком, есть описание двух походов князя Игоря на Царьград. В 941 году русские были разбиты, а в 944 году они получили большую дань от византийцев без борьбы. В 945 же году с Византией был заключен очень выгодный мирный договор. Посмотрим, что же сообщает нам летопись об этих походах. В 941 Игорь с большим войском отправился в поход на греков. О качественном составе войска нам ничего не известно. Летопись просто сообщает, что отправилось 10000 кораблей. Да, да! Именно десять тысяч! Скорее всего, это просто означает, что были собраны крупные силы, только и всего, а не точное количество кораблей. Болгары тут же известили византийцев о предстоящем походе русских, и те, по идее, должны были бы подготовиться к отражению нападения. Получилось несколько иначе. Маршрут для похода на Царьград описан довольно странный. Вначале русские опустошили Вифинию, затем Пафлагонию, Никомидию и Суд. Летопись не щадит своих соотечественников и сообщает довольно неприглядные обстоятельства этого похода: "А кого захватили, - одних распинали, в других же, расстанавливая их как мишени, стреляли, хватали, связывали назад руки и вбивали железные гвозди в макушки голов. Много же и святых церквей предали огню, монастыри и села пожгли..." Как вам нравится такое описание подвигов наших далеких предков? Ну и богатств различных захватили тоже немало. Но тут с востока прибыли большие силы византийцев и окружили русских. Русские вышли против греков с оружием, по были побеждены. К вечеру они отошли в свой лагерь, ночью сели на свои ладьи и отчалили. Но не тут то было! На море их уже ожидал сильный флот, который применил против русских так называемый "греческий огонь". Позднее побежденные оправдывались: "Будто молнию небесную имеют у себя греки, и, пуская ее, пожгли нас. Оттого и не одолели их". Ну, хорошо, на море огонь! А на суше-то, почему проиграли сражение? Скорее всего, силы русских были сильно преувеличены летописцем, и это был обычный бандитский набег не очень большого отряда. Сразу же после возвращения Игорь стал собирать силы для нового похода на Царьград и послал приглашение для участия в походе заморским варягам. Значит, в этом походе варяги не участвовали? В 944 году Игорь собрал, наконец, значительные силы: "... варягов, русь, и полян, и славян, и кривичей, и тиверцев, и нанял печенегов..." Русские отправились в поход двумя колоннами: на кораблях и конным ходом по суше. Поэтому когда император Роман получил от херсонесцев и болгар сообщения о новом походе русских, он послал к ним послов с предложениями о дани: "Не ходи, но возьми дань, какую брал Олег, прибавлю и еще к той дани". Отдельная дань была послана почему-то и к печенегам. Если они были в составе русского войска, то этот шаг представляется несколько странным. Но это ведь далеко не единственная и не самая большая странность в данной летописи. Около Дуная Игорь стал обсуждать со своей дружиной предложения византийского императора. Выяснилось, что, получив такие щедрые предложения, дружина потеряла всякий интерес к войне. Она сообщила князю: "Если так говорит царь, то чего нам еще нужно, - не бившись взять золото, и серебро, и паволоки? Разве знает кто - кому одолеть: нам ли, им ли? Или с морем кто в союзе? Не по земле, ведь, ходим, но по глубине морской: всем общая смерть". Князь Игорь был вынужден согласиться с единодушным мнением дружины. Русские получили свои дары от императора и отправились в Киев. Но перед уходом Игорь приказал печенегам " повоевать Болгарскую землю". Чтобы не доносили впредь! На следующий год с империей был заключен мирный договор, о котором написано довольно много. Описание второго похода серьезных возражений у исследователей тоже не вызывало. А вот с первым походом дело обстоит совершенно иначе, и к первому летописцу есть по этому поводу немало претензий. Еще в начале XIX века историки заметили, что русский летописец опирается на византийские источники. Теперь установлено, что одним из этих источников была Хроника Амартола. Кроме того, в Первой Новгородской летописи и в Житии Василия Нового содержится несколько иное описание данного похода. Сложилось впечатление, что летописец взял только некоторые сведения из Хроники Амартола и Жития Василия Нового, а часть других важных сведений опустил или не посчитал существенными. Все эти упущения и неточности были давно подмечены историками. Поэтому вопрос о первом походе Игоря вызвал очень большой интерес. Было исследовано большое количество не только византийских, но и европейских, хазарских и ближневосточных источников. Почти сразу же было установлено, что первый поход протекал не совсем так, как описано в "Повести временных лет". В морском сражении флот русских был, действительно, разбит. Игорь чуть ли не на десяти кораблях по сообщению Льва Диакона, вернулся в Киев, а другая часть разгромленного флота укрылась у берегов Малой Азии и только потом занялась грабежами в Вифинии и других местах. К настоящему времени после долгих исследований большого количества ученых можно приблизительно восстановить картину первого похода Игоря на Царьград. Тут придется вспомнить о хазарах. Нападать на Византию не примирившись с хазарами было невозможно, так как Империя всегда использовала хазар как сдерживающий фактор против русских. Известно, что в 940 полководец Игоря по имени Хальга воевал с хазарами и добился значительных успехов. Но к 941 году у Игоря уже созрел план похода на Царьград (о причинах, побудивших князя принять такое решение нам так ничего и не известно), и он приказал Хальге заключить мир с хазарами и вернуть все завоеванное. Даже создается впечатление, что с хазарами был заключен союз о совместном нападении на Царьград. Таким образом, тыл был обеспечен. Хальга был очень сильно огорчен полученным приказом, но подчинился. Весной 941 года после вскрытия Днепра русские двинулись на Царьград по трем направлениям. Из Киева отправились флот и конное войско по суше, а из Крыма на Царьград отплыл отряд Хальги. Он был замечен жителями Херсонеса, и сообщение о нем было срочно отправлено императору. Так как у русских ушло какое-то время на соединение сил, то сообщение из Херсонеса было получено даже раньше, чем сообщение от болгар, которые засекли сухопутное войско русских. Так что Империя было готова к отражению нападения русских. Тем не менее русским удалось изрядно пограбить окрестности Царьграда прежде чем император смог собрать значительные силы для отпора. Русские были вынуждены вернуться на свои ладьи, а 11 июня 941 года у Иерона и состоялось морское сражение, в котором впервые против русских был применен "греческий огонь". Флот русских был рассеян. Часть воинов добралась до европейского берега Босфора, где соединилась с остававшейся на берегу дружиной. Они сожгли и разграбили Стенон и посуху вернулись в Киев. "Греческий огонь" произвел на Игоря столь сильное впечатление, что он фактически бросил свое войско. С ближайшим своим окружением он бежал в Киев чуть ли не на десяти ладьях. Уже дома русские разработали версию о том, что было только одно сражение, в котором почти все погибли из-за "греческого огня". Эта версия вполне устроила князя и его сторонников. Но большая часть флота русских, оказывается, уцелела. Какой сюрприз! Под командованием Хальги она укрылась на мелководьях у берегов Малой Азии, где тяжелые корабли византийцев не могли их достать. Хальга и так с самого начала был против похода на Царьград и утраты всех завоеваний в войне против хазар. Очевидно, что еще до сражения 11 июня у него произошел конфликт с Игорем, но Хальга со своим отрядом не покидал русское войско. После же бегства Игоря командование над оставшимися силами русских перешло к Хальге. Вот тут-то его дружина и прогулялась по землям византийцев! Вифиния, Пафлагония, Никомидия и ряд других земель сильно пострадали от набегов русских. Еще три месяца они разгуливали вдоль берегов Малой Азии, но в сентябре 941 года флот русских был блокирован византийцами и разгромлен. Какая-то часть русских после этого поражения вернулась в Киев, о чем есть сообщения и в русских источниках, а неудачник Хальга с остатками своей дружины отправился грабить Персию. Хазары, с которыми Хальга заключил мир, с радостью пропустили его в Персию, где он и погиб через год. И только в 943 году последние остатки русского войска, которое отправлялось на Царьград, вернулись на родину. Да, конечно, первый поход Игоря на Царьград окончился поражением русских, но общая картина этого похода значительно отличается от той, которую приводит Начальная русская летопись. На то у князей были довольно веские причины: постыдное бегство князя и брошенное войско. Но, предпринимая новый поход против Царьграда, Игорь таки добился своей главной цели и заключил с Империей договор, который регламентировал политические и экономические отношения Руси и Империи.

Продолжаем рассмотрение пророчеств Нострадамуса и их толкований. Относительно катрена I,50 большинство толкователей сходится в том, что он относится к США: "Рождено из водной тройственности То, что сделает четверг своим праздником; Его слава, власть и могущество возрастут; Земля и море забурлит против Востока". К США-то, к США, но вот события имеются в виду различные. Собственно территорию Штатов окружают два океана и одно море (водная тройственность) - это одно из толкований. День Благодарения в Штатах празднуется в четвертый четверг ноября. Третий стих комментариев не требует, а вот четвертый может говорить и о войне с Японией, и с Ираком, или о какой-нибудь будущей войне. Астрологические комментарии этого катрена пока не дали удовлетворительных результатов. Катрен I,52: "Двое зловещих сошлись в Скорпионе, Великий правитель убит в зале; Бедствия для церкви от нового монарха, Повержены Европа и Север". Одно из толкований таково: Сатурн и Марс были в конъюнкции в Скорпионе в 1807 году. В этом году был убит султан Селим III, Наполеон пленил папу Пия VII, почти вся Европа находится под властью Франции. Про Север не очень понятно: или имеется в виду избрание наполеоновского маршала Бернадотта наследником шведского престола, или поход Наполеона на Россию; но тогда трудно говорить о поверженном Севере. Катрен I,53: "Увы! Великий народ виден потрясенным, Святой закон разрушен; Другие законы на всем Христианстве, Золото и серебро добываются из новых шахт". Данный катрен допускает множество толкований, в том числе великие инфляции в Германии и России после Первой Мировой Войны. Но чаще всего относят этот катрен к событиям 1789 года, когда под обеспечение конфискованного имущества церкви во Франции Национальная Ассамблея 19 ноября выпустила бумажные ассигнации на сумму 4 миллиона франков. Но денег было выпущено чересчур много, началась инфляция и экономический хаос. Катрен I,54: "Два оборота сделает зловредный косарь, Изменятся царства и века; Подвижный знак на своем месте смел (назойлив), Равная благосклонность к обеим сторонам". Зловредный косарь - это Сатурн, который совершает два оборота за 59 лет. Подвижный знак (зодиака) это Весы. Традиционное толкование говорит о том, что Нострадамус предсказывал множество перемен в период с 1555 года по 1614 год. Сюда относят многочисленные религиозные войны, смену королей, убийство двух Генрихов, смену династии и т.д. Весы, знак-покровитель Габсбургов, сулили постоянные неприятности для Франции. Четвертую строку можно трактовать как наступления состояния равновесия к концу указанного периода. Однако в XX веке появились толкования, относящие, с разной степенью натяжек, этот катрен к России, Китаю, Турции, Ирану и ряду других стран. Катрен I,55: "В противоположном Вавилону климате Будет великое кровопролитие; Неправые будут на земле и на море, в воздухе, (Небеса будут несправедливы на суше и море, в воздухе) Секты, голод, царства, болезни, замешательство". Здесь, очевидно, говорится о войне во всех средах, т.е. предсказание можно отнести к XX веку, или к будущему. Кто-то видел в этом катрене предсказание о Первой или Второй мировых войнах, другие видят здесь "Бурю в пустыне". Трудно сказать, кто прав. Катрен I,57: "От великого раздора дрожит земля, Согласие нарушено, голова поднята к небу; Окровавленный рот плывет в крови, Лицо, намазанное молоком и медом, лежит в грязи". Большинство толкователей относят этот катрен к казни Людовика XVI, так как во время коронации его голова (а не лицо, но это не так уж и важно) была намазана составом, близким к описанному. Людовик был коронован и казнен 21 января в день Св. Агнессы, а в чтениях на этот день содержатся ключевые слова из предсказания: oras - лицо, mel - мед, las - молоко, ore - рот, sanguis - кровь. Правда, в XVII и XVIII веках этот катрен относили к казни английского короля Карла I. Были и некоторые оригинальные толкования: так один американский толкователь видел здесь описание Пирл-Харбора. А почему не Хиросиму? Катрен I,59: "Изгнанники отправлены на острова, При пришествии более жестокого монарха Будут убиты, двое преданы искрам, Те, кто не был умерен в своих речах". В первую очередь приходят на ум советские концлагеря, которые недаром получили название "Архипелаг ГУЛАГ". Преданы искрам - возможно, имеются в виду расстрелы. Концлагеря и ссылки начались еще при Ленине, а при Сталине расцвели пышным цветом. Посадить за несдержанность в словах при советской власти могли всегда. Были попытки отнести это предсказание к Германии Гитлера или Италии Муссолини, но их следует признать менее удачными. Хотя при Муссолини политзаключенных, действительно, отправляли на острова. Катрен I,60, по-моему, не требует комментариев: "Император родится около Италии, Он дорого обойдется своей Империи, Глядя на людей, окружающих его, скажут, Что он более мясник, чем принц". Ну, конечно же, дорогие читатели, речь идет об императоре-плебее Наполеоне! А его правление очень дорого обошлось Франции, хотя она до сих пор с благоговением относятся к памяти Наполеона. Французов можно понять: в кои-то веки Франция покорила почти всю Европу. Катрен I,61 переносит нас в Швейцарию времен Кальвина: "Жалкая, несчастная республика Будет разрушена новым магистратом, Громадные толпы нечестивых изгнанников, Швейцарию заставят разорвать великий договор". Большинство толкователей относят этот катрен к середине XVI века, когда в Женеве правил приглашенный туда Кальвин. Он устроил в городе теократическую диктатуру, и многие граждане Женевы отправились в изгнание. Если Нострадамус надеялся, что женевцы изгонят Кальвина (четвертая строка), то он ошибся. Возможно, он имел в виду что-то другое. Если в слове amas видеть скрытый намек на организацию "Хамаз", то нам придется перенестись на Ближний Восток, и ясного толкования я пока не вижу. Катрен I,62 предсказывает упадок культуры: "Большая потеря, урок для литературы (дословно букв), Прежде чем закончится цикл Латоны, Огонь, потоп, невежественные скипетры, Долгие циклы это не будет восстановлено". Цикл Латоны (Луны) по различным расчетам должен закончиться от 1828 года до 2243 года. Нострадамус здесь предсказывает апокалиптические беды, невежественных правителей и последующий долгий упадок культуры. Вполне возможно! Тем более что интеллектуальный уровень руководителей большинства современных государств оставляет желать лучшего, а тенденции к улучшению этого положения пока не видно. Катрен I,63: "Бедствия прошли, мир становится меньше, На долгое время мир и заселенные земли, Безопасные путешествия по воздуху, земле, морям и волнам, Потом вновь разразятся войны". Здесь можно видеть описание наших дней, после Второй Мировой Войны. С развитием транспорта, связи, телекоммуникаций и Интернета мир стал маленьким. Миллионы людей безопасно путешествуют по всему шарику. Какие войны имел в виду Нострадамус - трудно сказать. Локальные конфликты на земле практически не затихают, а о возможной третьей мировой войне он мог бы высказаться и более определенно, в своем апокалиптическом стиле. Катрен I,64: "Наследник без власти, невиданная большая молния, Королевское дитя в игре в мяч, ранено, На вершинах трещины и зарницы, переходящие в гром, Трое в цепях (или у дуба) связаны посредине". Не очень ясное предсказание. Игру в мяч можно трактовать как игру мести. Этот катрен можно отнести к временам французской революции, когда над наследником престола Людовиком XVII издевались его тюремщики. Он умер в тюрьме от ран побоев и истощения в 1795 году. Тогда другие строки описывают бедствия той эпохи. Были попытки интерпретировать этот катрен, как указание на гибель царевича Дмитрия, но мне это кажется большой натяжкой. Катрен I,67: "Великий голод, приближение его ощущаю, Будет происходить часто, потом станет общим, Он будет таким большим и долгим, что люди будут Отрывать корни деревьев и младенцев от груди". Большой голод за прошедшие после предсказания годы случался в истории нашей планеты неоднократно. Можно вспомнить голод в Германии после Тридцатилетней войны или после Первой Мировой, голод в Советской России в Поволжье и на Украине, голод в наши дни в Эфиопии и других странах Африки и т.д. Но Нострадамус предсказывает еще наступление всеобщего голода, правда, неясно когда.

Заключительная Но не меньшее значение для создания единого королевства имели и церковные преобразования, которые стал проводить Вильгельм в Англии с первых же дней после коронации. Первым делом он сместил самозванного архиепископа кентерберийского Стиганда, а на его место назначил вызванного из Нормандии Ланфранка. Выбор был очень удачным не только в силу достоинств самого Ланфранка, но и потому, что, будучи ломбардцем, он не внушал особых опасений ни нормандцам, ни англичанам. С этого момента началось смещение большинства английских прелатов и аббатов с их должностей и замещение их нормандским духовенством. Так в 1070 году во время набега датчан погиб архиепископ йоркский Эльред, который короновал сначала Гарольда, а потом и Вильгельма. На его место был назначен вызванный из Байе каконик монастыря Томас, а его церковь была подчинена кентерберийской. Таким образом, Вильгельм отнял у Нортумбрии один из последних символов ее былой независимости. Следует отметить, что хотя целью церковной реформы в первую очередь было усиление королевской власти, но при замещении освобождавшихся вакансий Ланфранк и Вильгельм руководствовались в первую очередь мудростью и набожностью претендента. Летописец отмечал: "При выборе епископов и аббатов он [король] смотрел не столько на богатство и могущество назначаемого, сколько на его благочестие и мудрость. При открытии каждой вакансии он собирал епископов, аббатов и других мудрых советников и с их помощью заботливо отыскивал человека, по своему благочестию и мудрости наиболее пригодного для управления церковью". Из духовенства Вильгельм начал создавать особое сословие. Духовенству было предоставлено право созывать свои соборы отдельно от светских вельмож, церковные дела были переданы из общих судов особому суду епископа и т.д. Но с другой стороны была строго проведена линия на зависимость английской церкви от короны. Хотя с начала правления Вильгельма частые приезды папских легатов поддерживали тесную связь английской церкви с Римом, Вильгельм постановил, что впредь ни один легат не может высадиться в Англии без особого разрешения Вильгельма. Он запретил всем своим подданным обращаться с жалобами в Рим без его разрешения. Вильгельм присвоил себе право утверждать или отклонять все церковные законы. Епископы должны были приносить королю такую же присягу, как и бароны. Ни один вассал короля не мог быть отлучен от церкви без королевского разрешения. Более того, ни одна папская булла не могла быть принята без королевского одобрения. Хотя Вильгельм и соблюдал внешние знаки почтения по отношению к папе и церкви, так он послал папе знамя Гарольда, подобранное на поле битвы возле холма Сенлак, а также жертвовал значительные суммы денег в пользу различных церквей, как в Англии, так и на Континенте, папа Григорий VII был очень встревожен растущей самостоятельностью нового короля. Он напомнил Вильгельму о той поддержке, которую оказал Рим в деле завоевания Англии и потребовал от Вильгельма принесения вассальной присяги в знак признательности за оказанное содействие. Вильгельм резко отказал: "Я никогда не намеревался присягать, да и теперь не намерен. Я никогда этого не обещал и не вижу, чтобы мои предшественники были вассалами ваших". Хитрый король Вильгельм нашел и еще один источник для обогащения своей казны, которая теперь размещалась в Винчестере. Он обложил особым налогом еврейских купцов и ремесленников, которые стали прибывать из Нормандии и образовывать в крупнейших городах Англии особые кварталы. Евреи не имели в стане никаких гражданских прав, и кварталы, в которых они жили, не подчинялись общему праву. Каждый еврей считался собственностью короля, а его жизнь и имущество зависели только от королевской воли и милости. Но это была очень ценная собственность. Евреи не были подсудны местным судам. Их торговые и другие дела рассматривались специальными коронными чиновниками, а все документы для безопасности хранились в Вестминстерском дворце. Евреи имели свободу в отправлении религиозных обрядов, могли строить синагоги и ставить во главе своих духовных дел главного раввина. Но главное, что с их прибытием в страну хлынул поток капиталов, который, несмотря на довольно высокий процент, вызвал настоящий бум в строительстве и промышленном развитии страны. Но евреи повлияли не только на подъем в строительстве и промышленности. Благодаря их связям с еврейскими школами в Испании и на Ближнем Востоке в Англии произошло возрождение различных наук. В Оксфорде существовала медицинская школа, да и Роджер Бэкон в молодости учился у английских раввинов. Однако для английских королей евреи в первую очередь служили финансовым инструментом. В случае нужды все накопленные ими богатства отбирались, а в случае неудачи мягких форм изъятия, евреев сажали в тюрьмы и подвергали пыткам. При любом волнении, восстании или военном столкновении королевская казна нуждалась в еврейском золоте, и она не стеснялась в средствах, чтобы его заполучить. Вернемся теперь, уважаемые читатели, к царствованию Вильгельма и бросим беглый взгляд на последние годы его царствования. Вильгельм к концу жизни значительно располнел, и его грузная фигура стала внушать еще больший ужас врагам. Но удача постепенно стала ему изредка изменять. Да и не мудрено, ведь у наметившегося мощного Англо-Нормандского государства было огромное количество врагов. Никто на Континенте не хотел иметь такого соперника. Главными врагами Вильгельма стали подросший корольФранции Филипп I и папа римский. Впрочем, все остальные соседи Вильгельма тоже были не в восторге от такого соседа, который может тебя проглотить и не поперхнуться, как это он уже проделал с Англией. Враги полагались не только на силу оружия. Так Филипп I и папа главным оружием сделали интриги в королевской семье и в ближнем окружении короля, которые отнимали у Вильгельма много сил, средств и времени. Перечислю некоторые из таких неприятностей. Сын Фиц-Осборна Роджер и Ральф де Гуадер, граф норфолкский, подняли мятеж против короля с целью добиться независимости своих владений от королевского гнета. Восстание не получило поддержки в стране и было быстро подавлено. Роджер был посажен в тюрьму, а Ральф изгнан на Континент. Потом пришел черед сводного брата короля Одо, епископа Байе и граф Кента, который уже прославился своей жестокостью во время подавления народных волнений. Один колдун открыл ему, что после смерти папы Григория VII папский престол должен достаться Одо. Вот он и захотел силой добыть себе папскую тиару, а под этим предлогом стал собирать деньги и людей. Королю это мероприятие очень не понравилось. Вильгельм велел созвать своих баронов и арестовать казну Одо. На собрании высокопоставленной знати король изложил свои претензии к своему сводному брату. Но даже по приказу короля ни один сановник не решился арестовать слишком уж самостоятельного прелата. Тогда королю пришлось арестовать его собственноручно. Когда Одо стал протестовать, ссылаясь на неприкосновенность лиц духовного звания, Вильгельм усмехнулся и сказал: "Я арестую не лицо духовного звания и не епископа, я арестую графа кентского, которого я поставил во главе моего королевства!" Одо был отправлен в Нормандию и просидел в тюрьме до самой смерти короля Вильгельма несмотря на самые решительные протесты из Рима. Летописец так оценивал деятельность короля: "Суров он был ко всем противившимся ему людям. Графов, сделавших что-либо противное его приказаниям, он заточал в темницы, епископов лишал епархий, а аббатов аббатств. Он не пощадил и собственного брата. Первым лицом в королевстве был Одо, но и его подверг Вильгельм заточению. Если кто хотел жить и сохранить свои земли, тот должен был следовать воле короля". Филипп I, опасаясь своего слишком могущественного вассала, всячески поощрял честолюбивые устремления сына Вильгельма Роберта, который требовал себе доли из отцовского наследия. Он хотел владеть всей Нормандией и Мэном. На эти претензии Вильгельм заявил: "Я не имею привычки раздеваться прежде, чем собираюсь идти спать". Прада, остров Мэн он был вынужден уступить своему сыну, но честолюбию Роберта этого было мало, и, пользуясь поддержкой Филиппа I, он объявил войну своему отцу. В битве при Герберуа (1079 год) армия Вильгельма потерпела поражение, а сам он был ранен Робертом в руку. Жизнь короля была спасена одним солдатом, который пожертвовал своею жизнью, спасая короля. Говорят, что это был англичанин. Были в жизни Вильгельма и другие неприятности. Как я уже упоминал, он лишился любимого сына Ричарда, одна из его дочерей умерла перед самой свадьбой с Альфонсом Кастильским, а затем он потерял и жену Матильду. В 1084 году произошло, пожалуй, последнее крупное нашествие датчан. Ему, как водится, сопутствовал мятеж на севере, но, увидев королевскую армию, мятежники разбежались, а в короткой стычке погиб король датчан Кнут, и северяне быстро ретировались домой. Начавшаяся еще в 1076 году из-за Бретани война с Францией протекала хоть и вяло, но требовала постоянного внимания. Все эти заботы сильно подорвали его здоровье, а тут еще и эта полнота. Даже французский король, отнюдь не отличавшийся хрупким телосложением, однажды летом 1087 года проехался по его адресу: "Английский король лежит беременный. Когда он разрешится от бремени, загорится не мало восковых свечей!" Болевший в Руане Вильгельм был взбешен: "Клянусь блеском величия Божия, что я зажгу сто тысяч восковых свечей на счет Филиппа!" И он едва не сдержал своего слова полностью. Собравшись с силами, король в августе двинулся на Францию с нескольких направлений. Запылали селения и города. Вильгельм вступил в Мант и лично приказывал поджигать в нем все дома, переезжая с одной улицы на другую. На крутой городской улице его лошадь внезапно споткнулась на горячей золе и выбросила его из седла. Вильгельм сильно ударился головой и спиной о землю, что не смог сам встать. Его перевезли в монастырь Жерве около Руана. На заре 7 сентября 1087 года Вильгельм очнулся от звона колоколов, сложил руки, как для молитвы, и тихо скончался. Возле него не было никого из его детей. С трупа короля было снято все, что только возможно. Нашелся только один добрый человек, рыцарь Герлуин из Контевилля, который за свой счет похоронил короля в Мужском аббатстве Кана. Неподалеку оттуда несколько лет назад в Дамском аббатстве была похоронена его жена Матильда. Так окончил свои дни Великий король Вильгельм, прозванный Завоевателем. В заключение моей истории осталось сказать всего несколько слов. По завещанию Вильгельма Нормандия досталась его старшему сыну Роберту. Другой же его сын, Вильгельм, которого все называли Рыжим, поспешил с кольцом отца в Англию, где благодаря поддержке Ланфранка он легко получил корону.

Анекдоты, в основном, о Юрии Карловиче Олеше Мальро и Олеша Когда в Москву приехал французский писатель Андре Мальро, Олеша решил показать ему что-нибудь необычное и пригласил в шашлычную, которая помещалась в подвале, напротив Центрального телеграфа. Там было очень людно и шумно, а разговаривать под аккомпанемент кавказского оркестра просто невозможно. Особенно неистовствовал оркестр во время исполнения молодыми джигитами национальных танцев. Через переводчицу Мальро спросили: "Скажите, мсье, как вам понравилось в нашей стране?" Мальро ответил: "Очень понравилось! Только, знаете, у капитализма перед социализмом есть одно преимущество..." У Олеши вырвалось: "Какое?" Мальро сказал: "В капиталистических странах есть рестораны, где нет оркестра..." Мемуары Пяста Когда Олеша просматривал мемуары Владимира Пяста, его спросили: "А как вы думаете, Юрий Карлович, почему он не говорит о Блоке?" Олеша сказал: "Очень гордый. Блок, дескать, сам по себе, а Пяст сам по себе. Не хочет выезжать за счет великого поэта. Пяст - шляхтич. Польская кровь. Кровь польских королей из династии Пястов". Олешу поправили: "Да что вы, Юрий Карлович, каких королей? Ведь настоящая фамилия Владимира Алексеевича - Пестовский. При чем здесь польские короли?" Олеша проворчал: "Тем более..." Много и мало Один писатель, выпустивший множество книг, как-то сказал Олеше: "Как же мало вы написали за свою жизнь, Юрий Карлович! Я все это могу прочесть за одну ночь". Олеша мгновенно парировал: "Зато я всего за одну ночь могу написать все то, что вы прочитали за всю свою жизнь!.." Точка отсчета Как-то Олеша с компанией друзей-литераторов сидел в кафе гостиницы "Националь". Неподалеку за другим столиком сидели двое приятелей и о чем-то ожесточенно спорили. Один из приятелей сказал Олеше: "Мы все знаем, что эти двое самые глупые из нас. Интересно, о чем это они могут так спорить?" Олеша разъяснил: "Они теперь выясняют, кто был глупее - Гете или Байрон? Ведь у них свой счет - с другой стороны..." Муки творчества Однажды поздно ночью Олеша с приятелями возвращался домой и заметил, что в доме писателей в проезде Художественного театра все окна темные. Его возмущению не было предела: "Вы только подумайте: все уже спят! А где же ночное вдохновение? Почему никто не бодрствует, предаваясь творчеству?!" Олеша о жизни Один из руководителей Союза писателей встретил в Центральном Доме литераторов Олешу и вежливо поздоровался: "Здравствуйте, Юрий Карлович! Как живете?" Олеша обрадовался: "Вот хорошо, что хоть один человек поинтересовался, как я живу. С большим удовольствием все вам расскажу. Давайте отойдем в сторонку". Деятель оторопел: "Что вы, что вы! Мне некогда, я тороплюсь на заседание секции поэтов..." Олеша настаивал: "Ну, ведь вы же меня спросили, как я живу. Теперь уж нельзя убегать, надо выслушать. Да я долго вас и не задержу и уложусь минут в сорок..." Руководитель еле вырвался и убежал, а Олеша обиженно пробурчал: "Зачем же было спрашивать, как я живу?" В заключение скажу несколько слов о Данииле Хармсе. Всем известно, что Даниил Хармс - это псевдоним, который наиболее часто использовал Даниил Иванович Ювачев. Всего же их было более десятка. Вот лишь некоторые из них: Даниэль Хаармсъ; Ххармс; Даниил Дандан; Чармс; Гармониус; Иван Топорышкин; Хармс-Шардам; писатель Колпаков; Карл Иванович Шустерлинг. Существует множество гипотез о значении этого псевдонима. Большинство современников Хармса видело в нем лишь пустой набор звуков или видели связь с именем Шерлок Холмс. Теперь производят его от английского charm или немецкого scharm (а Хармс владел обоими этими языками), что означает "обаяние" или "чары". Но окончательно этот вопрос вряд ли будет когда-нибудь решен.

Жестко!!! Специалисты компании под видом окна монтируют в стену телевизор. Далее в помещении начинается процесс собеседования с кандидатами на работу…

Период Великой Схизмы. Попытка ликвидации Схизмы Герцог Таренто Раймондо Орсини фактически не подчинялся королю и постоянно проводил самостоятельную политику. Орсини удалось сплотить остатки анжуйской партии и, даже, получить помощь из Франции. Так что борьба с герцогом затянулась на несколько лет. Весной 1406 года в самый разгар этой борьбы Раймондо Орсини неожиданно умирает, но борьбу с королем продолжает его вдова Мария д'Энгиен. Она удачно организовывает сопротивление королевским войскам и даже наносит им тяжелое поражение. Это заставило короля Владислава на время прекратить борьбу и заняться поиском денег. Весной 1407 года военные действия возобновились с прежней силой. Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы верному советнику короля Джентиле да Монтерано не пришла в голову гениальная мысль. Он предложил прекратить войну, заключив брачный союз между королем и мятежной герцогиней. Несмотря на предупреждения и опасения своих сторонников Мария заявила: "Я ничего не боюсь. Если я умру, то умру королевой!" Она дала свое согласие на брак, который и был заключен уже 27 апреля 1407 года. Таким образом, громадное герцогство Таренто оказывается полностью подчиненным королю и органически входит в состав королевства. Но вернемся немного назад и в Рим. 2 августа 1405 года в городе вспыхнуло антипапское восстание. Начинается ожесточенная борьба. Напуганный папа бежит в Витербо, а жители города грабят его дворец. По распоряжению короля Владислава неаполитанские войска входят в Рим для наведения порядка. Они занимают замок Св. Ангела и ряд других стратегических пунктов города. Народ обращает свой гнев против незваных оккупантов, что заставляет неаполитанцев отойти в замок Св. Ангела. Горожане просят папу вернуться и навести порядок в Риме. 30 октября 1405 года начинает работать папская администрация города, которая 14 января 1406 года провозглашает Иннокентия VII полновластным синьором города. Сам же папа возвращается в Рим только 13 марта, где ему была устроена торжественная встреча. Вскоре Иннокентий VII отлучил от церкви ряд своих противников, в том числе и короля Владислава, которого объявил лишенным всех владений и прав. Однако вскоре папа сам забывает о своем отлучении. Осенью 1406 года он полностью примиряется с королем Владиславом и объявляет его знаменосцем церкви. Король за это обязался передать папе замок Св. Ангела. Положение папы продолжает укрепляться, но 6 ноября 1406 года он умирает. Французский король и Парижский университет опять призывают римских кардиналов отказаться от выборов нового папы и хотя бы приступить к переговорам. Все напрасно! Никаких переговоров! И вот уже 30 ноября избран новый римский папа. Им стал венецианец Анджело Коррера, который принял имя Григория XII. Зато новый папа сразу же объявляет о том, что он готов отказаться от тиары, если сможет этим путем добиться единства церкви. Это заявление вызывает восторженную реакцию во Франции, в Италии, да и во всем католическом мире. Авиньонский папа к своему неудовольствию, ведь инициатива в этом щекотливом вопросе от него ускользнула, вынужден сделать такое же заявление. Тогда Григорий XII предлагает провести встречу глав церквей для переговоров о прекращении схизмы. Флоренция тут же подсуетилась и предложила провести эту историческую встречу на своей территории. Бенедикт XIII отказывается выезжать за пределы подвластной ему территории, и проект встречи во Флоренции благополучно похоронен. Григорий XII не стал настаивать и внешне даже пошел на некоторые уступки. Он предложил провести встречу в Савоне на генуэзской территории недалеко от французской границы. Авиньонский папа вынужден согласиться с этим предложением, но тут вмешивается французский король, протестует против этого решения и требует полного, прямого и безоговорочного отречения обоих пап. Оба папы как бы игнорируют это заявление французской короны. Следует отметить, что оба папы старались избежать этой встречи, и были вынуждены делать какие-то шаги для ее осуществления только под сильным нажимом, как общественного мнения всего католического мира, так и французского короля. В это время Григорий XII заявляет, что он может отправиться на переговоры только на венецианских галерах. Не очень тонкий и хитрый ход! Ведь всему миру было известно, что венецианским кораблям запрещен вход в генуэзские порты. Тут я немного опять отвлекусь назад. Григорий XII застал папскую казну в самом плачевном состоянии. Денег не было совсем, даже о кредите не могло идти речи, так что папский казначей Леонардо для покрытия самых необходимых из текущих расходов вынужден был заложить папскую митру флорентийскому банкиру Маттео ди Бартоломео Тенальи за 6000 флоринов. Кроме того, в самом Риме папа опирался на военную бригаду кондотьера Паоло Орсини и занимает довольно жесткую позицию по отношению к городской коммуне. Так 7 марта 1407 года он поручает своему родственнику Паоло Коррере назначить должностных лиц, которые до этого обычно избирались коммуной. Это привело к восстанию в городе, которое Паоло Орсини легко подавил. Руководители восстания были казнены, и Орсини стал полным хозяином города. Папа Григорий XII не мог до бесконечности затягивать переговоры со своим авиньонским конкурентом. После долгих размышлений и колебаний в конце лета 1407 года он покинул Рим и двинулся на север для того, чтобы покончить со схизмой. Такова была, по крайней мере, официальная точка зрения. За себя он оставил в Риме кардинала Пьетро Стефанески, который не был так уж популярен в городе. Его правление быстро стало вызывать всеобщее недовольство, и в городе стали готовиться к новым волнениям. Король Владислав имел в городе множество верных сторонников, что позволяло ему быть в курсе событий. Для чего? Да чтобы не упустить момент и вовремя вмешаться в события! А Григорий XII двигался тем временем на север, но не очень при этом спешил. 4 сентября он прибывает в Сиену и отсюда он через власти Флоренции шлет Бенедикту XIII предложение о встрече для переговоров где-нибудь в Тоскане. Тот естественно отклоняет это предложение, ссылаясь на то, что предварительно они договаривались встретиться в Савоне. Снова потянулись довольно вялые переговоры, но подгоняемые энергичными призывами со всех сторон папы начали медленно сближаться. В начале января 1408 года Григорий XII находился уже в Лукке, а Бенедикт XIII - в Порто Венере, то есть их разделяло не более 80 километров. Но на этом сближение пап закончилось, и ни один из них не хотел сделать дальше ни одного шагу. Тогда король Франции Карл VI пригрозил, что если до конца мая 1408 года встреча так и не состоится, то он объявит о своем нейтралитете в данном конфликте, то есть, прекратит поддержку авиньонского папы. Бенедикт XIII пригрозил французам отлучением, но эта угроза не испугала Карла VI, который точно в назначенный срок объявил о своем нейтралитете. Это резко изменило обстановку, так как всем было ясно, что без французской поддержки авиньонский папа долго не продержится. Переговоры потеряли реальный смысл. К тому же Григорий XII был обеспокоен событиями, которые происходили в Риме, и поспешил покинуть Лукку. Через несколько дней Бенедикт XIII последовал его примеру, предав отлучению перед отъездом Карла VI и маршала Бусико. Попытка ликвидации схизмы была как никогда близка к осуществлению, но снова провалилась. А что же происходило в Риме? Волнения в городе дали Владиславу повод опять вмешаться в события. Весной 1408 года неаполитанский флот блокирует римский порт Остию, после чего Рим сам упал ему в руки. 25 апреля 1408 года Владислав во главе своего войска входит в Рим, который Паоло Орсини передал ему без какого либо сопротивления. Владислав сразу же занялся укреплением оборонительных сооружений города и навел в нем "железный" порядок. Такое развитие событий приветствовали Венеция, которая видела в этом заслон от французских притязаний, и папа Григорий XII. Однако папа был несколько обеспокоен действиями своего союзника, и для этого были веские причины.