Yorik

Много ли мы вообще знаем об острове и государстве Гаити? Те, кто что-то слышал о нем, знают, что там живут одни негры. Старшее поколение помнит фамилию диктатора Дювалье. Наибольшее количество информации о Гаити имеют те, кто прочел прекрасный роман Г.Грина "Комедианты" или видел экранизацию этого романа. Как же там образовалось негритянское государство? Оказалось, что в этом виноваты два обстоятельства: обращение рабов-негров в католичество и идеи французской революции. Не верите? Давайте внимательно все рассмотрим.С конца XVII века западная часть острова Гаити стала французской колонией. Французы начали разводить плантации, и для этого завезли на остров огромное количество рабов-негров и обращали всех в католическую веру. За сотню лет эти негры позабыли, в основном, свои языки. Они стали добрыми католиками и говорили по-французски, но были рабами. У них были даже свои священники-негры, которые получили сан должным образом.И тут произошла французская революция! (Сухая справка: к этому времени на острове жило 27717 белых, 21808 свободных негров и мулатов и 405564 рабов.) Цветные (негры и мулаты) потребовали свободу и для себя, но белые об этом слышать не хотели. Тогда цветные направили делегацию в Париж. Национальное собрание признало их требования справедливыми и, даже, предоставило острову автономию.Но белые колонисты не желали считать рабов равными себе. Свобода! Равенство! Братство! Да, но для белых. Тогда в 1791 г. негры и мулаты восстали. Движение возглавил Туссен-Лавертюр. Сын раба, самоучка, но довольно начитанный и пропитанный идеями Вольтера и Руссо, стал политическим вождем восстания.Идеологическую часть движения обеспечивали негритянские священники с несколько неожиданной проповедью: "Бог пришел к белым, но белые убили Бога, отомстим же за Бога, убьем белых". С этим лозунгом началась резня белого населения. На знаменах восставших начертано было: свобода, равенство и братство! Но другого Оруэлла в то время не нашлось, а жаль! Помощи белым колонистам ждать было неоткуда, т.к. шла война с Англией, и морские пути были блокированы. Когда же в 1795 г. прибыли войска из метрополии, они тут же соединились с армией негров, чтобы отразить агрессию англичан и испанцев на острове. Про резню белых пока забыли. Тем временем Туссен-Лавертюр задумал изгнать белых со всего острова и сделать его совершенно независимым.В 1798 г. уже Директория подтвердила равные права и свободы для цветных и белых и назначила Туссена-Лавертюра главнокомандующим силами острова. А он им и так был. И в 1801 г. он провозгласил полную независимость острова.Наполеон послал на Гаити экспедиционный корпус во главе с генералом Леклерком в составе 25000 человек. Армия негров была разбита, Туссен-Лавертюр взят в плен и вывезен во Францию, где и умер в 1803 г. Однако белые ничему не научились и попытались снова ввести на острове рабство.Снова произошло восстание цветных, которое возглавил негритянский генерал Дессалин. Ему удалось разбить страдавшую от тропических болезней французскую армию. Резня белых вспыхнула с новой силой (она и не прекращалась, а только затухала). Остатки французской армии и уцелевшие белые были вынуждены покинуть этот остров (его западную часть), чтобы никогда больше сюда не вернуться. До сих пор там негритянское государство. Официальной религией является католичество, но также процветает и культ Вуду, про который мало что известно достоверно, так как допускаются туда только местные негры.Вот какие интересные плоды могут вырасти из семян свободы и католицизма.

Вам эти дела, может быть, уже порядком надоели, но я хочу привести без комментариев еще одно дело, которое был вынужден разбирать Тиберий. Сенатор Луций Пизон вызвал на суд некую Ургуланию, которая дружила с Августой, матерью Тиберия, и стояла как бы выше законов. Ургулания, естественно, пренебрегла Пизоном, проигнорировала вызов в суд и отправилась в императорский дворец к Августе. Пизон же, такая зануда, не отступался от своего иска, несмотря на то, что Августа повсюду жаловалась на преследования и унижения. Тиберий был вынужден пойти навстречу пожеланиям матери и заявить, что он отправится к трибуналу претора, чтобы оказать поддержку Ургулании. Ну, не ругаться же с мамочкой из-за такого пустяка! Он велел воинам следовать за ним в некотором отдалении (sic!) и вышел из дворца. Далее началось самое интересное в этом деле. Тиберий с бесстрастным лицом затевал со встречными людьми всяческие безразличные разговоры, медлил в пути и тянул время, как только мог. Пизон, тем временем, не отказывался от своих притязаний, Тиберия все не было, и Августе пришлось внести причитавшиеся с Ургулании деньги. Тацит, который не слишком жаловал Тиберия, вынужден был написать: "Так и закончилось это дело, из которого и Пизон вышел не посрамленным, и Цезарь (т.е. Тиберий - мой комментарий) с вящею для себя славою". Далеко не всегда Тиберий был таким снисходительным, но этот случай показался мне довольно забавным.

Голландский мореплаватель Виллем Баренц прославился благодаря участию в трех экспедициях в поисках Северо-восточного прохода из Европы в Китай. Он играл в них не последнюю роль и пользовался большим авторитетам у моряков. Сейчас нам не совсем понятно то упорство, с которым моряки, начиная с XVI века, искали северо-восточный проход в Китай вдоль берегов России и северо-западный проход - вдоль берегов Канады. Почему они искали путь в Китай, это понятно. Выгоды прямой торговли очевидны. А почему на севере? Во-первых, Англия и Голландия уже вели торговлю с Россией через Белое море. Во-вторых, от русских они слышали об их плаваниях далеко на восток в северных морях, но русские были скупы в своих рассказах и не хотели делиться информацией. В-третьих, все ведущие географы того времени были убеждены в возможности, более того, в легкой достижимости этого пути. А виноваты здесь снега в южных горах летом и Гольфстрим. Наблюдения и выводы географов того времени о горных снегах настолько необычны с нашей точки зрения, что я позволю себе большую цитату из записей в бортовом журнале 3-ей экспедиции: "Кто бы мог подумать, что на Пиренеях и Альпах бывает такой сильный холод, что снег там никогда не тает, хотя они гораздо ближе к солнцу, чем наши Нидерланды, расположенные у Северного моря? Откуда такая стужа в горах? Разумеется, от долин, в которых снег лежит так глубоко, что солнце не может проникнуть до дна, и от высоких гор, препятствующих солнечным лучам проникнуть в долины. То же самое происходит и со льдом в Ледовитом море около Новой Земли. Там лед, выносимый реками Татарии и Китая (считалось, что лед в северных морях имеет речное происхождение), не может растаять, как в силу его множества, так и потому, что солнце в этих краях стоит не очень высоко и не может дать достаточно жара, чтобы растопить лед. Вместе с тем и сам лед вызывает здесь больший холод, чем в открытом море, в области, лежащей ближе к полюсу". Да, на севере, конечно, прохладно, но на юге летом тоже лежат снега. А Гольфстрим вообще подложил тут большую свинью. Ведь, двигаясь на север, моряки встречали большие пространства чистой воды в довольно высоких широтах, и натыкались на ледяные поля значительно южнее. В том же бортовом журнале штурман считал причиной того, что они не смогли пройти на северо-восток от Новой Земли обилие льдов, которые они там встретили, а не близость к полюсу. Ведь между землями (Новой Землей и Шпицбергеном, который они открыли и считали его частью Гренландии), пишет он, количество льдов не так уж и велико. Штурман пишет, что в стране, лежащей на 80 гр. с.ш. (На Шпицбергене) растут трава и зелень, которыми питаются травоядные животные, а на Новой Земле нет ни зелени, ни травоядных животных, хотя она лежит на 4-6 гр. южнее. Так при чем же здесь близость к полюсу! Ведь сразу, как мы покинули сушу, пишет штурман (Новую Землю), стало теплее и меньше льдов, хотя мы взяли курс на северо-запад, т.е. стали ближе к полюсу. Таковы шутки Гольфстрима! Вот почему были такими упорными попытки найти Северо-восточный Проход в XVI и XVII веках. Ведь до Баренца несколько неудачных плаваний совершили английские моряки. Но вернемся к теме нашего рассказа. Известно, что Виллем Баренц совершил три плавания в северных морях для отыскания Северо-восточного прохода в Китай и Индию, но ни в одной из экспедиций он не был командиром. Объясняется это довольно просто: хотя имя Баренца и пользовалось большой известностью и уважением, но голландские купцы, на чьи деньги снаряжались экспедиции, не желали рисковать грузом на кораблях. А Баренц имел репутацию человека, готового на все для достижения поставленной цели. Купцам путь в Китай и Индию был очень нужен, но рисковать грузом кораблей они не желали. Поэтому командовали экспедициями другие люди, но в историю эти плавания вошли как три плавания Виллема Баренца. В первой экспедиции 1594 г. участвовало три корабля. Два корабля были из города Энкхейзена под командованием Корнелиса Ная и Бранта Тетгалеса. Они снаряжались на деньги правительства. Третий корабль снаряжался городом Амстердамом и им командовал Виллем Баренц. Но главными людьми в любой голландской экспедиции того времени были торговые комиссары. В данном случае это были Ян Линсхотен и Франсуа де ла Лань. По плану энкхейзенские корабли должны были пройти в Карское море через пролив Югорский Шар и установить возможность свободного прохода в Китай. Баренц же должен был по совету известного географа и астронома Петра Планция избрать более перспективный путь вокруг северной оконечности Новой земли. Баренц прошел вдоль западного побережья Новой Земли до северной ее части, но прорваться в Карское море не сумел. Плавание никакими особенно примечательными событиями не отмечено. Упоминаются лишь частые встречи с моржами и белыми медведями. Иногда довольно любопытными. Вот, например, записи от 31 июля 1594 г. 31 июля 1594 г. на одном из островов близ северной части Новой Земли моряки обнаружили более 200 моржей, которых они называли морскими чудовищами. Моряки очень захотели убить несколько животных, чтобы добыть моржовые клыки, которые очень ценились. Они думали, что на суше это будет легко сделать, так как моржам будет трудно защищаться (что с моржами в воде лучше не связываться, они уже знали). Итак, вооружившись чем могли, моряки напали на стадо моржей. Итог этой дружеской встречи был таков. Моряки испортили все свое оружие: поломали топоры, копья, тесаки и что там у них еще было, - но не смогли убить ни одного животного; только одному моржу сломали клык. Моряки очень обиделись и вернулись на свое судно. Они решили захватить с собой пушки и с ними атаковать моржей! В это время поднялся очень сильный ветер, который стал ломать лед, и от этой затеи пришлось отказаться. Более опасных приключений в этом плавании не зафиксировано бортовым журналом. Другие же корабли не достигли даже Югорского Шара. Однако Линсхотен и другие командиры представили результаты плавания в столь радужном свете, что уже на следующий год голландские купцы при поддержке правительства решило отправить Северным морским путем в Китай целую флотилию кораблей, нагруженных товарами. Такова была уверенность в успехе экспедиции! Интересно, что они наговорили купцам и правительству? Утверждалось, что они прошли Югорским Шаром, и дошли примерно до широты Оби, хотя на самом деле они едва добрались до западных берегов полуострова Ямал. Главное - реклама. Они заключили, что почти достигли мыса, где надо поворачивать на Юг, чтобы достичь Китая. Целью экспедиции было лишь отыскание удобного пути в Китай, и они решили, что сделали достаточно и пора к зиме возвращаться. Чего здесь было больше: искренних заблуждений или дезинформации, - трудно сказать. Конечно, свою роль сыграло и неточное определение долготы в то время, особенно в высоких широтах, но не до такой же степени.

Калиостро в Петербурге В царствование Екатерины в Петербурге стал входить в моду магнетизм. Этими занятиями прославилась жена правителя канцелярии Потемкина, М.И. Ковалинского. Когда она впадала в таинственное усыпление, то позволяла приходить к себе всем. В магнетическом трансе она предсказывала будущее, читала молитвы и прочие вещи. Примерно в это же время, в 1779 г., приехал в Петербург и Калиостро и стал показывать свои целебные чудеса. Кроме того, он уверял, что может доставать ртуть из ноги подагрика, делать золотую тинктуру и философский камень. Есть предание, что Калиостро побывал на даче у графа Строганова. Наделав повсюду долгов, Калиостро скрывался в погребе у И.П. Елагина, где пил почти запоем. Отсюда Калиостро и был потихоньку вывезен в кибитке со своей женой и доставлен в Митаву. В провожатые Елагин дал ему одного старого солдата. О слабостях Елагина И.П. Елагин не любил, чтобы другие ели, когда у него нет аппетита, ходили гулять, когда у него болит нога, и вообще, делали то, что он в данный момент делать не мог. У него ежедневно был великолепный стол, и без гостей он никогда не ел. Если он чувствовал себя хорошо, тогда он потчевал напропалую, непрестанно сетуя, что мало едят и пьют. Когда же у него не было аппетита, или доктор запрещал ему есть, то он говорил, как это люди себя не берегут и предаются излишествам в еде и питье. Елагин был директором театра, который он страстно любил. Когда по состоянию здоровья он не мог там присутствовать, а кто-нибудь из знакомых туда ехал, то Елагин начинал ворчать: "Право, не понимаю этой страсти к театру, что за невидаль такая? Добро бы что-нибудь новое, а то все одно и то же, что вчера, то и нынче: те же пьесы, те же актеры и те же кулисы". Реакция на мейерхольдовского "Ревизора" Постановка Мейерхольдом гоголевского "Ревизора" сопровождалась большими переделками и изъятиями в тексте пьесы, которые были критически встречены литературной общественностью. Через полтора месяца после московской премьеры "Ревизора", 24 января 1927 г., литературный сатирический клуб, называвший себя "Физио-Геоцентрической Ассоциацией" (сокращенно "Фига"), устроил вечер чествования Мейерхольда, где ему было прочитано "Приветствие от Месткома Покойных Писателей", авторами которого были Михаил Зощенко и Евгений Замятин. Приведем отрывок из этого любопытного документа. "Потрясенные вторичной кончиной нашего дорогого покойного Н.В. Гоголя, МЫ, великие писатели земли русской, во избежание повторения прискорбных инцидентов, предлагаем дорогому Всеволоду Эмильевичу, в порядке живой очереди, приступить к разрушению легенды о нижеследующих классических наших произведениях, устаревшие заглавия которых нами переделаны соответственно текущему моменту: Д. Фонвизин: "Дефективный переросток" (бывш. "Недоросль"). А.С. Пушкин: "Режим экономии" (бывш. "Скупой рыцарь"). Его же: "Гришка, лидер самозванного блока" (бывш. "Борис Годунов"). М.Ю. Лермонтов: "Мелкобуржуазная вечеринка" (бывш. "Маскарад"). Л.Н. Толстой: "Электризация деревни" (бывш. "Власть тьмы"). Его же: "Тэ-же" или "Же-тэ" (бывш. "Живой труп"). И.С. Тургенев: "Четыре субботника в деревне" (бывш. "Месяц в деревне"). А.П. Чехов: "Елки-палки" (бывш. "Вишневый сад"). А.С. Грибоедов: "Рычи, Грибоедов" (бывш. "Горе от ума"). Товарищ Островский настаивает на сохранении прежних своих названий: "На всякого мудреца довольно простоты", "Таланты и поклонники", "Свои люди - сочтемся", "Не в свои сани не садись"... Шутка, шуткой... Балиев и Мейерхольд Никита Балиев, основатель московского театра "Летучая мышь" уже давно находился в эмиграции в Париже, когда Мейерхольд привез туда своего "Ревизора". А, надо сказать, пьесу он переделал очень основательно: не только текст, но и архитектуру пьесы. Балиев, бывший среди публики, которая переполнила зрительный зал, громко кричал: "Безобразие! Искалеченный Гоголь! Недопустимо! Черт знает что!" Обернувшись к своим спутникам, он крикнул: "Айда за кулисы!" Пройдя за кулисы и увидев Мейерхольда, окруженного на сцене "Почетным Комитетом", журналистами и поздравителями, Балиев ринулся к нему, обнял его и, поцеловав в обе щеки, воскликнул: "Я с вами не согласен! Не согласен!! Но спектакль - великолепный, здорово! Браво! Вы многим утерли нос!" Борис Пастернак об Италии в России "Италия не только в Италии. Италия - и в наших корнях. Вот взгляните: Боровицкая башня. Кто построил эту русейшую башню? Итальянский зодчий Солари! А вот, перед нашим носом - Беклемишевская башня. Кто создал ее? Итальянский зодчий Руффо! А там - видите? - купола русейшего, нашего, нашинского знаменитейшего национального Успенского собора. Кто взрастил его? Итальянский зодчий Фиорованти! Да что там толковать! Грановитая Палата, которую во всех "Борисах Годуновых" и прочих оперных спектаклях на древнерусские темы воспроизводят на сценах всего мира, как "русский стиль", - кто создал, кто декорировал этот московский шедевр? Те же итальянцы: Солари и Руффо, в 1490 году! Для меня - Италия и Россия связаны знаком равенства... Не звучит ли "равенство" как Равенна?.. И, в конце концов, не писал ли Гоголь "Мертвые души", величайшее русское, в Риме, на via Sistina?" ["Доктор Живаго" вышел впервые в Италии.]

Сократ и Аполлодор Когда с Делоса возвратился корабль, и приговор Сократу должны были привести в исполнение, в темницу к нему пришел его друг Аполлодор и принес ему красивый шерстяной хитон и столь же дорогой гиматий. Он стал просить Сократа, чтобы он, когда будет пить яд, был одет в эти красивые вещи. Ведь тогда его будет не стыдно положить в могилу. Сократ, сохраняя невозмутимость, обратился к сидящим вокруг него друзьям: "Высокого обо мне мнения этот Аполлодор, если может думать, будто, после того как я выпью эту заздравную чашу, он еще будет видеть Сократа. Ведь если он полагает, что тот, кто скоро будет распростерт у ваших ног на полу, - это я, он, очевидно, совсем не знает меня". Древние мастера Два греческих мастера, Мирмекид из Милета и Калликрат из Лакедемона, прославились среди современников следующим образом. Они смастерили четырехконную колесницу размером меньше мухи, а на сезамовом зерне золотыми буквами написали элегический дистих. О находчивости Исмения из Фив Однажды после битвы при Левктрах (371 г. до Р.Х.) Исмений прибыл послом от родного города к персидскому царю и пожелал переговорить с ним лично о своем деле. Его предупредили, что каждый желающий переговорить с царем, должен сделать, как того требует персидский закон, земной поклон. Иначе придется вести переговоры через посредников. Исмений согласился на эти условия, хотя свободному эллину не пристало кланяться. Он придумал следующую хитрость. Войдя к царю, Исмений снял с пальца перстень, незаметно бросил его себе под ноги, затем быстро нагнулся за ним, как бы для земного поклона, и поднял его. То есть он сделал вид, что соблюдает персидский обычай, но в тоже время не совершил ничего постыдного для эллина. Царь благосклонно принял Исмения, и ему удалось добиться всего, что ему было поручено. Александр и Фокион Говорят, что Александр Великий писал в письмах "здравствуй" только афинскому стратегу Фокиону, который сумел так расположить к себе еще македонского царя. Достигнув мирового могущества, царь послал в дар Фокиону сто талантов серебра и право получать доходы с одного из четырех названных царем городов. Очень щедрый и великодушный дар! Но Фокион показал себя еще более великодушным человеком! Он отказался от серебра и от предоставленного ему права. Но чтобы Александр не обиделся, решив, что Фокион его ни во что не ставит, он попросил освободить из тюрем несколько известных политиков и философов. Александр и Апеллес Однажды в Эфесе Александр рассматривал нарисованный знаменитым художником Апеллесом свой портрет. Художник ожидал похвалы от царя своему искусству, но ее не последовало. Когда же приведенный конь приветствовал радостным ржанием изображение на портрете, Апеллес воскликнул: "Владыка! Конь оказался лучшим знатоком искусства, чем ты!" Гимнаст Гиппомах Однажды гимнаст (т.е. тренер атлетов, а его отличительной принадлежностью был посох - прим. Старого Ворчуна) Гиппомах наблюдал за выступлением своего ученика. В толпе зрителей раздались восторженные крики, и довольный своим выступлением атлет подошел к своему учителю, ожидая похвалы. Но Гиппомах ударил его посохом и сказал: "Ты боролся плохо и делал все не как следует; покажи ты настоящее искусство - тебя бы здесь никто не похвалил". Гиппомах намекал, что мастера своего дела должны ждать одобрения не толпы, а только истинных знатоков.

А ты не знал? Плохо изучаешь матчасть :)