Yorik

Репетиция Герцог Людовик де Монпансье (1513-1582), овдовев в 1571 году, через некоторое время начал свататься к молодой Екатерине Лотарингской (1559-1605). Но он был уже в довольно преклонном возрасте по тем временам, и не был уверен в том, что не позабыл, как это делается. Тогда герцог нашел хорошенькую простолюдинку, даже чем-то похожую на свою невесту, и прекрасно справился с поставленной задачей. Убедившись в своих способностях, герцог сыграл свадьбу и прекрасно решил ту же задачу и с новобрачной. Перстень герцогини де Невер Анна де Бурбон-Монпансье в 1560 году вышла замуж за герцога Франциска де Невера. Она одно время была в должности подавальщицы чаши у королевы Испании Елизаветы Французской (1546-1568). Та на прощание подарила ей перстень с прекрасным бриллиантом. Герцог де Невер через некоторое время заявил жене, что где-то обронил её перстень, а на самом деле он подарил его некоей молодой придворной красавице. Дамочка вначале остерегалась носить столь дорогой подарок, но потом не выдержала и начала надевать этот перстень. Тут-то его и увидела герцогиня де Невер, которая при этом проявила редкое благоразумие - она не стала устраивать скандал и порочить соперницу, и тем самым доставлять потеху всему двору. Отважная Паула В мае 1465 года граф Карл де Шароле (1433-1477) осадил Руа, защитой которого руководила Паула, дочь графа де Пентьевра и жена графа Иоанна де Невера, с которым, собственно, и враждовал Карл де Шароле. При обороне города Паула проявила такую смелость и благородство, что, взяв Руа, Карл де Шароле отправил Паулу в Компьен под почётной, но надежной, охраной, запретив причинять ей какие либо неприятности или неудобства. Король ещё дышит! Когда французский король Генрих II (1519-1559) был уже при смерти после полученного на турнире ранения, Диане де Пуатье, герцогине де Валентинуа (1500-1566), передали приказ, чтобы она удалилась из парижского замка и больше не входила в опочивальню короля – у неё ведь было много врагов при дворе. Когда Диана подчинилась, к ней прислали придворного, который потребовал вернуть подаренные ей королем драгоценности. Тут Диана спросила: "Неужели король уже умер?" Придворный немного растерялся: "Нет ещё, сударыня, но это не замедлит случиться". Тогда Диана гордо произнесла: "Пока у него осталось жизни хоть на мизинец, пусть мои недруги знают, что я их не страшусь, и не стану им повиноваться, пока монарх ещё дышит". Разные судьбы Рене де Клермон, сестра знаменитого Бюсси д’Амбуаза (1549-1579), вышла замуж за неудачливого маршала Франции Жана де Баланьи (1545-1603). Она и её супруг именовались князьями (принцами) Камбре и Камбрези, но в октябре 1595 г. Камбре был осажден. Г-жа Баланьи делала все возможное, чтобы спасти город, но силы были неравны. От горя г-жа де Баланьи умерла. Говорят, что её смерть не была естественной, а перед смертью она призывала супруга последовать её примеру, чтобы не подвергаться осмеянию. Маршал не последовал за своей женой, а вскоре женился на Диане д’Эстре, сестре знаменитой любовницы Генриха IV - Габриэле д’Эстре (1570-1599). Смерть м-ль де Лимей Мадемуазель Николь де Лимей была фрейлиной королевы Екатерины Медичи (1519-1589). Это была весёлая и красивая девушка, но болтушка с очень острым язычком. Однажды она тяжело заболела и поняла, что скоро умрёт. Перед смертью она весело болтала с подругами, а почувствовав приближение смерти, она позвала своего лакея Жюльена, велела ему играть на скрипке пьесу Клемана Жанекена "Поражение швейцарцев", посвященную битве при Мариньяно [13-14.09.1515], а сама стала подпевать тихим голосом. Когда она дошла до слов "всё кончено", то велела Жюльену повторить это место несколько раз, а затем сказала: "Вот теперь-то и, правда, всему конец – да оно и к лучшему". С этими словами она тихо скончалась. Шутница дю Белле Госпожа Луиза дю Белле (1504-1596) [во втором браке герцогиня д’Юзес] однажды решила подшутить над папой Павлом III (1468-1549) во время свидания того в Ницце с королем Франциском I (1494-1547) в 1538 году. Она явилась пред очи Его Святейшества, простерлась перед ним ниц и стала умолять его о трёх вещах. Во-первых, в детстве она потеряла ножницы и поклялась принести обет святому Алливерготу [такого святого не существует], если найдет их, а отыскав ножницы, не смогла исполнить обет, так как не знала, где находятся его мощи. Во-вторых, когда папа Климент VII (1478-1534) был в Марселе, она взяла одну из его спальных подушек и подтёрла себе ею сначала перёд, а потом и зад. А ведь Его Святейшество затем клал на эту подушку свою голову и даже лицо, а может и рот (!). В-третьих, она просит отлучить от Церкви г-на Жана де Тэ: ведь она его любила, а он её нет, а значит - он проклят; ведь тот, кто не любит, будучи сам любим, достоин отлучения. Удивлённый папа спросил у короля, кто эта дама, а узнав у того, что это известная шутница, вволю посмеялся с королем над её проделкой.

Гоголь Дурное общество В 1837 году в Бадене Смирнова по утрам часто встречалась с Гоголем, и иногда они вместе прогуливались. Князь Сергей Сергеевич Гагарин (1795-1852) однажды встретил их вместе и потом сделал Смирновой замечание: "Вы находитесь в дурном обществе; вы гуляете с каким-то Гоголем, человеком очень дурного тона". Гоголя тогда еще мало кто знал. Чичероне Смирнова с восхищением пишет о Гоголе: "Никто не знал лучше Рима, подобного чичероне не было и быть не может. Не было итальянского историка или хроникера, которого бы он не прочел, не было латинского писателя, которого бы он не знал, все, что относилось до исторического развития искусства даже современности итальянской, ему было известно и даже как-то особенно оживляло для него весь быт этой страны, которая тревожила его молодое воображение и которую он так нежно любил, в которой его душе яснее виделась Россия, в которой, описывая грустных героев 1-го тома "Мертвых душ", отечество его озарялось для него радужно и утешительно. Он сам мне говорил, что в Риме, в одном Риме он мог глядеть в глаза всему грустному и безотрадному и не испытывать тоски и томления". Визит к Мицкевичу В 1843 году Гоголь поехал в Карлсруэ, чтобы повидаться с Мицкевичем. Вернувшись в Баден, Гоголь рассказал Смирновой, что Мицкевич постарел, вспоминает свое пребывание в Петербурге с чувством благодарности к Пушкину, Вяземскому и всей литературной братии. Чай от Жуковского В Бадене Гоголь встретился с Александром Ивановичем Тургеневым (1784-1846). Встреча получилась забавной, и Смирнова так пишет о ней: "Этот смехотвор [т.е. Тургенев] чуть не утонул в Муре и выкупал мой чай, присланный Жучком:"Примите его от Гоголя в знак дружбы и уважения вашего Быка, Бычка, Васеньки Жуковского". Жуковский позже написал Смирновой по этому поводу: "Какая досада, что Тургенев попал в воду; если бы он тотчас попал ко мне, то застал бы меня, и мы успели бы вместе пожить дня три в Дюссельдорфе. Надобно ж случиться таким беспутным крестинам". [Мур – один из трёх главных источников минеральной воды в Бадене.] Впечатления о наших Гоголь поделился со Смирновой своими заграничными впечатлениями и отметил, что "гаже всех ведут себя наши соотечественники и соотечественницы, исключая вас (т.е. Смирнову), к[нязя] и княгини Мещерской". Можно сказать, что в этом отношении с тех пор мало что изменилось. Не правда ли, уважаемые читатели? [Мещерская Екатерина Николаевна, урождённая Карамзина (1809-1867). Мещерский Пётр Иванович (1802-1876).] Странный случай В Кобленце с Гоголем произошел странный случай. Он должен был в 6 часов утра уезжать на пароходе и вечером выставил в коридоре свои сапоги. Проснувшись, Гоголь услышал, что все по-немецки кричат: "Вы это сделали!" Гоголь высунул в коридор свой длинный нос, и тут все немцы закричали: "Он, он это сделал!" Выяснилось, что один немец сунул ногу в свой сапог, который оказался наполнен говном. Немец закричал, все любопытные постояльцы высунули свои носы, а пострадавший огульно стал всех обвинять в своей катастрофе. Так что на пароходе вместо дружественной атмосферы все косились друг не друга. Псалмы от Гоголя В Ницце Гоголь своей рукой написал Смирновой девять псалмов и заставлял её выучить их наизусть. Смирнова пишет: "Я должна была ему повторять урок так безошибочно, чтобы не запинаться". Гоголь же иногда говорил: "Нет, нет, дурно, вас следует наказать в угол". Псалмы были написаны хорошим почерком, и Смирнова хранила их вместе с письмами Гоголя как сокровище. Гоголь же в октябре 1845 года напоминал Смирновой: "Учите буквально наизусть, как школьник, те псалмы, которые я вам дал, и учитесь произносить их с силою, значением и выражением голоса, приличным всякому слову". Портфель Смирновой В 1844 году во Франкфурте пути Гоголя и Смирновой снова пересеклись. Разбирая свои вещи, Смирнова нашла, что её изысканный английский портфель слишком велик, и, купив себе новый, старый она предложила Гоголю. Внимательно рассмотрев портфель, Гоголь сказал: "Да это просто подлец, куда мне с ним возиться". Тогда Смирнова решила подарить свой портфель кёльнеру, но Гоголь воспротивился: "Ну, нет! Кёльнеру грешно дарить товар английского искусства, а вы лучше подарите его в верные руки и дайте Жуковскому: он охотник на всякую дрянь". Смирнова так и сделала, и Жуковский ушёл от неё с благодарностью. Подарок Гоголя Чуть позже Гоголь сказал Смирновой: "У меня чемодан набит, и я даже намереваюсь вам сделать подарок". Смирнова начала гадать: "Не лампа ли?" Гоголь возмутился: "Вот ещё что! Стану я таскать с собой лампу. Нет, мой сюрприз будет почище". После этого Гоголь принёс Смирновой акварель Александра Андреевича Иванова (1806-1858) "Жених, выбирающий кольцо своей невесте" (1838). Смирнова позднее подарила эту акварель великой княгине Марии Николаевне (1819-1876), которая очень обрадовалась: "Это будет мой подарок Саше. У государя есть альбом с произведениями лучших акварелистов, но эта всех лучше, и ему, главное, будет приятно, что это русская акварель". Теперь эта акварель находится в Русском музее в Петербурге.

Анахронизмы Римского-Корсакова Однажды Стравинский попытался обратить внимание Римского-Корсакова на какой-то анахронизм в одном из его либретто: "Но, дорогой маэстро, неужели вы в самом деле считаете, что подобное выражение существовало в пятнадцатом веке". Римский-Корсаков ответил: "Оно в ходу сейчас, и это всё, о чем надо заботиться". Серебряная корона В кабинете Римского-Корсакова стояла большая серебряная корона, поднесённая ему Чайковским на первом исполнении Испанского каприччио. Чайковский присутствовал на генеральной репетиции и был так восхищён музыкой, что на следующий день преподнёс Римскому-Корсакову этот знак своего уважения. Стравинский считал, что Римский-Корсаков завидовал Чайковскому и поэтому постоянно говорил, что "музыка Чайковского свидетельствует об отвратительном вкусе". Первая премьера Стравинского Первая премьера сочинения Стравинского – Симфония Ми-бемоль мажор, посвящённая Римскому-Корсакову – состоялась в Петербурге 27 апреля 1907 года. Это был дневной концерт, и билеты были бесплатными. Римский сидел рядом со Стравинским и изредка делал критические замечания: "Это слишком тяжело, будьте осторожны с применением тромбонов в среднем регистре". Стравинский не был уверен, что аплодисменты публики означали успех и с иронией отмечает: "Единственным плохим предзнаменованием был Глазунов, который подошёл ко мне со словами:"Очень мило, очень мило". [Глазунов Александр Константинович (1865-1936).] "Фавн и пастушка" В том же году состоялась и вторая премьера Стравинского, "Фавн и пастушка". Это произведение раздражающим образом подействовало на Римского-Корсакова, который нашёл первую песню "странной", а применение целотонной гаммы подозрительно "дебюссистским". После концерта Римский-Корсаков сказал Стравинскому: "Видите ли, я прослушал это, но если бы мне пришлось через полчаса прослушать это заново, я должен был бы снова сделать то же усилие, чтобы приспособиться". Аренский Римский-Корсаков очень придирчиво критиковал музыку Аренского. Стравинский вместе с Римским-Корсаковым присутствовал на спектакле Аренского "Сон на Волге". Для создания мрачной атмосферы Аренский использовал бас-кларнет, что, по словам Стравинского, вылилось в фарс из ковбойской жизни. Римский-Корсаков по этому поводу громко сказал Стравинскому: "Благородный бас-корнет не должен использоваться таким позорным образом". После смерти Аренского Римский-Корсаков разрешил напечатать своё жестокое мнение: "Аренский сделал очень мало, и это немногое будет скоро забыто". [Антон Степанович Аренский (1861-1906).] Портрет Скрябина Александр Николаевич Скрябин (1872-1915) имел высокомерный вид, белокурые волосы и белокурую бородку. Скрябин был бестактен и высокомерен. Римскому он не нравился, и в разговорах со Стравинским он называл его "этот Нарцисс". Композиторский талант Скрябина Римский-Корсаков ставил также не слишком высоко: "Но это рубинштейновское". По словам Стравинского, слова "Антон Рубинштейн" в то время были нарицательным термином для обозначения гадости. Музыкальные вкусы Скрябина Скрябин часто дискутировал о направлении в музыке Шопен-Лист, противопоставляя его германским традициям. Скрябин был шокирован, когда Стравинский выразил свое восхищение Шубертом, ведь фа-минорную фантазию Шуберта для фортепиано в четыре руки Скрябин считал музыкой для барышень. Книги Скрябина Скрябин очень любил книги, особенно Вилье де Лиль Адана, Гюисманса и прочих "декадентов". Он также был последователем госпожи Блаватской и сам считался видным и серьезным теософом.

Сянжу и драгоценная яшма В сокровищнице государства Чжао хранилась бесценная яшма, которая вызывала зависть у правителей других государств. Особенно хотел завладеть этой яшмой правитель Цинь, который пообещал отдать за нее пятнадцать городов. Все знали о коварстве и жестокости правителя Цинь, но это было самое могущественное государство, и правитель Чжао не отважился отклонить предложение правителя Цинь. В качестве посла к правителю Цинь отправили с драгоценной яшмой Линь Сянжу. Прибыв на место, Сянжу быстро понял, что его правителя обманули, и никаких городов он не получит. Тогда он попросил еще раз дать ему эту яшму, чтобы указать правителю Цинь на один незначительный и незаметный дефект. Завладев яшмой, Сянжу бросился к каменной колонне и заявил, что разобьет драгоценную яшму, а затем и свою голову, о колонну, если к нему кто-нибудь приблизится. Взгляд Сянжу был так страшен, что никто не сомневался в том, что он сдержит свое слово. В конце концов, Сянжу удачно завершил порученное ему дело. Ловкий Маосуй Правитель (Пиньюаньцзюнь) царства Чжао отправился на юг в царство Чу, чтобы заключить союз. Переговоры затянулись, так как стороны не могли прийти к взаимовыгодному соглашению. В какой-то момент некий Маосуй из свиты правителя Чжао вбежал в дворцовый зал с жертвенным блюдом в руках, взбежал по лестнице и сумел несколькими словами убедить чуского правителя в необходимости заключения этого союза. Сразу же на ритуальном сосуде жертвенной кровью этот договор был скреплен при исполнении всех положенных церемоний. Молитвы Шэнь Баодина Когда войска царства У напали на столицу царства Чу, Шэнь Баодин сразу же отправился в соседнее царство Цинь за подмогой. Баодин шел семь дней и ночей, а потом он три дня вымаливал помощь, разбив себе голову в земных поклонах. В конце концов, правитель Цинь направил помощь к осажденной столице царства Чу. Лу Цзи в плену Лу Цзи был знаменитым поэтом и полководцем в царстве У. Случилось так, что в одном сражении его войска потерпели поражение, Лу Цзи попал в плен и был приговорен к смертной казни. Перед казнью Лу Цзи печально вздыхал о том, что перед смертью вдали от родины он не услышит, как курлычут хуатинские журавли. Череп Чжи Бо В период "Борющихся царств" государства Хань и Чжао заключили союз против полководца Чжи Бо. Ненависть союзников была так велика, что когда Чжи Бо пал в бою, из его черепа враги сделали чашу для вина. Радость Лу Цзя Лу Цзя был советником Хань-вана. Он обладал блестящими политическими и ораторскими способностями, которые принесли ему всеобщую славу и влияние. Но самую большую радость Лу Цзя испытал, когда у него родился сын. "Радость Лу Цзя" даже вошла в китайскую поговорку. По случаю рождения сына китайцы на стене своего дома вывешивали лук и стрелы – благожелательные символы мужества и силы. Младенец Ли Минь У Цзя Чуна из царства Цзинь была очень ревнивая и злая жена. Она заподозрила, что ее муж проявляет чрезмерную нежность к кормилице их сына Ли Миня. В порыве гнева госпожа плетью до смерти забила кормилицу. Младенец Ли Минь отказался от еды, все время плакал и через день умер. Эта история позволила поэту Юй Синю вставить в одну из своих од такую строку: "Ли Минь навсегда ушел". Этот намек должен был быть понятен каждому образованному читателю в Китае. Перевоплощение Чжан Хэна В царстве Восточная Хань родился мальчик Чжан Хэн, который умер в возрасте шести лет. Второй ребенок его матери был так похож на первого, что все считали его перевоплощением Чжан Хэна.

Хочется праздника... Следы кошки 15 в. на книге того же времени :)