Yorik

Этруски против римлян Второй материал, посвященный военному делу этрусков, будет основан на работах опять-таки англоязычных историков, к услугам которых были и музеи Рима, и Тосканы и, естественно, британские музеи, в которых хранится много интересных находок. Пожалуй, наиболее доступным для российского читателя в этом плане был и остается Питер Конноли, книга которого «Греция и Рим в войнах» (в русском переводе «Греция и Рим. Энциклопедия военной истории») была выпущена издательством «Эксмо» уже… шестнадцать лет назад. То есть… понемногу становится раритетом, и многие ее уже не читали просто в силу возраста. Интересным изданием является англоязычный перевод французского автора Мишеля Фьюгере «Оружие римлян» (2002), где также есть раздел об этрусках и их вооружении, хотя и не большой. И хотя в ней нет цветных иллюстраций, а только графика и черно-белые фото, это прекрасная работа для всех интересующихся военным делом Рима. Ситула из Кьюзи VII в. до н. э. (610 – 600 гг.) «Женщины с косами стоят, а к ним подбирается мужчина в шлеме коринфского типа с гребнем. Но женщины его игнорируют, что видно по гордо скрещенным на груди рукам». Археологический музей Флоренции. В первом материале «Этруски против русских» речь шла о том, откуда этруски вместе со своими коровами перебрались в Италию. Теперь же речь пойдет о том, что здесь этруски основали города-полисы греческого образца, и каждый этрусский город, так же, как, впрочем, и греческие полисы, стал иметь собственную армию. Города были союзниками, но очень редко действовали сообща, что сильно их ослабляло. Для какого-то похода они могли объединить усилия, однако чаще они растрачивали силы в борьбе одного города с другим. В VII в. до н.э. этруски взяли на вооружение греческую тактику и греческую фалангу. Соответственно, они использовали и построение 12 на 8 гоплитов с четырьмя командирами урагами. Ситула из Кьюзи, на которой хорошо видны воины в гоплитском вооружении. Археологический музей Флоренции. Как и поздние римляне, этруски старались использовать войско, которое поставляли им союзники или завоеванные народы. Питер Конноли считает, что римская армия раннего периода истории Рима была типичной этрусской армией. При Тарквинии Древнем – первом этрусском царе Рима, она включала три части: этрусков (строившихся фалангой), римлян и латинян. Воинов, вооруженных копьями, топорами и дротиками, ставили на флангах, о чем сообщает Полибий, который собственными глазами видел текст самого первого договора с Карфагеном, заключенный около 509 г. до н.э. По его словам, он был написан на архаичной латыни, так что понять его можно было лишь частично. Этрусский воин из Витербе. Ок. 500 г. до н.э. Лувр. Сервий Туллий, второй из этрусских царей, будучи латинского происхождения, решил реорганизовать армию в соответствии с доходами, взамен происхождения. Было установлено шесть разрядов, самый первый из которых включал самых обеспеченных людей, которых насчитывалось 80 центурий по римскому счету, или же лохов по греческому. Большую часть этих людей, видимо, составляли те же этруски. Воинам из этого разряда нужно было иметь шлем, панцирь, поножи, щит, копье и, конечно, меч. Тит Ливий использовал для описания их щита слово clipeus, «клипеус», а Дионисий называл щиты этой центурии арголийскими (аргивскими) щитами. То есть все эти люди были вооружены как гоплиты и строились для боя фалангой. В их распоряжении находились две центурии мастеров-оружейников и строителей (их называли fabri - «мастера», отсюда слова «фабрика»), которые в самих боях участия не принимали. Этрусский щит из Тарквиния. Альтес-музей, Берлин. Во втором разряде числились 20 центурий. Вооружены эти воины были попроще и, в частности, не имели панцирей и использовали щит скутум вместо более дорогого аргивского щита. И Дионисий, и Диодор единогласно утверждали, что он был прямоугольным, и археология это подтвердила. Была обнаружена знаменитая Кертосская ситула, относящаяся к 500 г. до н.э., украшенная чеканкой с изображениями воинов с аргивскими, овальными и также прямоугольными щитами в руках. То есть, очевидно, что форма у щитов была самая различная, и что какой-то единый образец отсутствовал! Кертосская ситула. И на ней изображения воинов, около 500 г. до н.э. Их изучение позволяет сделать вывод, что в Италии использовались три вида щитов одновременно. Вполне возможно, что на ней мы видим типичных этрусских воинов этого времени. Музей археологии в Болонье, Италия. Третий разряд также состоял из 20 центурий. Эти воины отличались отсутствием поножей, видимо, стоивших довольно дорого, если их наличие или отсутствие столь разительно отражалось на доходах. На 20 центурий делился и четвертый разряд. Ливий сообщает, что вооружены они были копьем и дротиком, а вот Дионисий вооружил их и скутумом, и копьем, и мечом. Пятый разряд из 30 центурий по Ливию состоял из пращников, Дионисий же добавляет к пращникам еще и метателей дротиков, сражавшихся вне строя. В пятом классе состояли две центурии горнистов и трубачей. Наконец, самое бедное население и вовсе освобождалось от военной службы. Армия подразделялась согласно возрасту на ветеранов, служивших в городах, в то время как более крепкая молодежь участвовала в кампаниях за пределами своей территории. Этрусский керамический сосуд с изображением сражающихся воинов. Один из них одет в типичный «льняной панцирь». Музей Мартина фон Вагнера, Университетский музей (Вюрцбург). То есть разница, что дает нам описание этих двух древних авторов, невелика, поэтому не верить им повод отсутствует. Скорее всего, второй, третий и четвертый разряды действовали на флангах аналогично тому, как это делали союзники еще до реформы Сервия Туллия. Ливий, тем не менее, утверждает, что из них формировался второй, третий и четвертый ряд в общем боевом порядке. Если все римские граждане формировали центральную часть войска, то может быть этот порядок как раз и был прототипом легиона республиканской эпохи, когда различные по вооружению воины строились вместе в три линии. Иначе трудно себе представить, как выглядело такое построение в реальности. Как бы там ни было, известно, что, когда требовалось созвать армию, каждая центурия собирала требуемое количество воинов. Так, если нужна была десятитысячная армия, то каждая центурия снаряжала две эномотии, то есть 50 человек. Этрусская погребальная урна, середина II тысячелетия до н.э. Ворчестерский музей искусств в Ворчестере, штат Массачусетс, США. Потом этрусков из Рима изгнали, но при этом войско лишилось большой части воинов, относившихся к первому классу. Естественно это понизило уровень ее боеспособности. Недаром Ливий писал, что круглые щиты (а, следовательно, и фаланга) применялись римлянами вплоть до введения платы за службу в конце V в. С ликвидацией царской власти роль командующих взяли на себя два претора, институт которых функционировал до середины IV в., причем каждый из них командовал половиной армии. Этруски против римлян. Этрусские воины из храма в Пурги в Черветери ок. 550 – 500 гг. до н.э. Национальный этрусский музей, Вилла Джулия, Рим. Так же, как и Ливий, Дионисий Галикарнасский сообщает о реорганизации в этрусско-римской армии, которую провел в середине VI в. Сервий Туллий. Оба сообщения, по сути, идентичны и восходят, скорее всего, к Фабию Ликтору, написавшего историю Рима примерно около 200 г. до н.э. Считается, что его сведения основаны на документах той эпохи. Во всяком случае, должность претора – командира воинов-ветеранов – сохранялась и в более позднее время под названием praetor urbanus, хотя его функции относились теперь исключительно к судебной деятельности. Два главных магистрата теперь назывались консулами, а словом «претор» обозначали магистратов второго разряда; во время Полибия их стало уже шесть человек. Ахилл перевязывает раненого Патрокла. Обе фигуры в линотораксах («льняных панцирях»), усиленных чешуйками, отвязанный левый наплечник Патрокла выпрямился. Изображение с краснофигурной вазы из Вульчи, около 500 года до н. э. Роспись краснофигурного аттического сосуда. Государственные музеи, Старый музей, Античное собрание, Берлин. Воины, входившие в фалангу и относившиеся к первому разряду, имели вооружение греческого образца, то есть круглый аргивский щит, чеканный бронзовый панцирь, анатомические поножи, шлем, копье и меч. Однако, хотя этруски и сражались фалангой, в их погребениях находят даже топоры, которыми вряд ли можно сражаться, находясь в тесном строю. Но, возможно, пишет Конноли, это оружие клали в гробницу согласно обычаю. С другой стороны, топором можно было сражаться в поединках один на один – таких, как тот, что показан на скульптурном изображении двух гоплитов из Фалерии Ветерес. Они оба вооружены по греческому образцу, кроме кривого кинжала в руке одного из бойцов. Но одно дело оружие в составе погребального снаряжения, а в фаланге использовать топор определенно нельзя. Современная реконструкция внешнего вида воина-этруска по находкам в Тарквинии. Альтес-музей, Берлин. На росписи из Чери (ученые их так свои находки и называют: «воин из Чери» или еще откуда-то…) показан типичный гоплит в халкидском шлеме и с круглыми нагрудными пластинами. На изображении из Кьюзи показан гоплит в полном греческом вооружении, но шлем его украшают перья по италийскому, а отнюдь не греческому, образцу. Ну, а находки в «Гробнице воина в Вульчи» (около 525 г. до н.э.) дают пример наличия смешанных видов вооружения: шлем – негау, аргивский щит и поножи греко-этрусского типа. [/center] Этрусский корабль. Роспись в гробнице в Тарквинии. Судя по фрескам в гробницах, греческие панцири среди этрусков были широко распространены, известны находки нагрудных пластин в форме диска, относящихся к первой половине VII в. Однако точная датировка их затруднена, так как где и когда их нашли, осталось невыясненным. Роспись из Чери, которую никак нельзя датировать раньше конца VI в., дает основание считать, что этот тип доспеха использовали и значительно позже VII в. Кстати, такие же диски мы видим и на ассирийских барельефах, а еще более поздние их образцы нашли в Испании и также в центральной Европе. Коннолли считает, что они имеют явное восточное происхождение. «Роспись из Чери» показывает, что они крепятся на торсе тремя ремнями, скорее всего, кожаными. Почему тремя? А на их обратной стороне обычно находят три петли: две наверху и одну внизу, которые закрепляли этот диск на ремнях весьма хитроумным образом. Почему нельзя было закрепить его на четырех ремнях крест-накрест, как у тех же ассирийцев, неизвестно. Хотя есть примеры и такого крепления. Самым популярным ранним шлемом в Этрурии был шлем типа негау, получивший свое наименование по названию деревни в Югославии, около которой нашли их во множестве. Интересный экземпляр был обнаружен в Олимпии, а увидеть его можно в Британском музее. Сделанная на нем надпись говорит, что его в храм посвятил некто Гиерон, сын Дейноменеса, и жители Сиракуз, захватившие его у этрусков в морской битве при Кумах в 474 г. до н.э. Самый ранний образец такого шлема, который можно датировать, был обнаружен как раз в «Гробнице воина» в Вульчи. Без каких-либо изменений их использовали вплоть до IV, а может быть, и до III вв. до н.э. Характерной особенностью шлемов негау было бронзовое кольцо с отверстиями по его внутреннему краю, предназначенное для крепления подшлемника, благодаря которому он плотно сидел на голове. Шлем имел невысокий гребень, который иногда располагался поперек. П. Коннолли отмечает, что такие шлемы носили римские центурионы, и он же находится на знаменитой статуэтке, изображающей спартанского гоплита. Этрусский воин. «Марс из Тоди». Грегорианский этрусский музей, Ватикан. Конечно, соблазнительно утверждать, что это имело какое-то значение, например, что такое украшение являлось знаком отличия лохагов; и почему его тогда переняли центурионы, понятно. Однако это лишь домыслы. Доказательств этому мнению нет. Поножи в Этрурии использовались греческого типа, без анатомически выраженного колена. Ими пользовались так же, как и шлемами типа негау (т.е. до IV – III вв.), и это, несомненно, так как их часто вместе и находят. Удивительно, но почему-то в Этрурии защитные доспехи для бедер, лодыжек и ступней использовались даже тогда, когда в континентальной Греции их уже не применяли. Столь же долго использовали там и наручи. Изогнутый меч, или копис, распространенный в Греции и Испании с VI по III вв. до н.э., по мнению П. Коннолли, может вести свое происхождение из Этрурии, поскольку именно здесь были найдены самые ранние образцы этого оружия, датируемые VII в. до н.э. Бронзовая «сабля» из Эсте в северной Италии как раз и могла быть предтечей этого страшного оружия и подтверждает его италийское происхождение. Великолепные находки из «Гробницы Воина» в Ланувии около Рима, датируемые 480 г. до н.э. Боевое снаряжение включает бронзовую мускульную (анатомическую) кирасу (со следами кожаной и льняной подкладки), бронзовый шлем типа негау (с золочением и серебрением, а также стеклянной пастой в имитации отверстий для глаз), и меч – копис. Другие находки включают бронзовый спортивный диск, два железных скребка для тела и бутылочку для оливкового масла. Национальный музей «Термы Диоклетиана», Рим. Этрусские и ранние греческие мечи этого типа представляли собой рубящее оружие с клинком длиной около 60 – 65 см. Более поздние образцы из Македонии и Испании представляли рубяще-колющее оружием с клинком, длина которого не превышала 48 см. Кираса из «Гробницы Воина». Гробницы греков и этрусков сильно различались, различались и их взгляды на загробную жизнь. Вот гробница из археологического заповедника на мысе Макронидес в Айя-Напе на Кипре. Дверь высотой чуть больше метра, внутри помещение высотой от силы 1,5 м на две «лежанки» без намека на роспись. У этрусков все совсем по-другому. Копья у этрусков имели самые разные наконечники. Например, это длинные наконечники, относящиеся к типу вилланова. В гробнице V в. в Вульчи нашли типичный наконечник пилума, с трубкой для крепления на древко. Значит, таким оружием в то время уже сражались, и оно известно достаточно давно. В IV и III вв. до н.э. в Этрурии все еще продолжали пользоваться греческим наследием в области вооружения, а потом приняли также и их позднеклассический греческий стиль. На саркофаге амазонок и на гробнице Джильоли (оба памятника находятся в Тарквиниях) можно увидеть изображения типичных фракийских шлемов IV в. до н.э. и льняных панцирей, правда, их стали покрывать металлическими пластинками. Их хорошо видно, например, на знаменитой статуе Марса из Тоди, который изображен в типичном этруском доспехе. В то же время на погребальных урнах уже появились и изображения кольчуг, то есть этруски их тоже знали. Причем по конструкции это была все та же «льняная кираса», но только кольчужная. Ну, а римляне ее переняли вместе со всеми другими «находками» окружающих Рим народов. Интересно, что на этрусских скульптурах довольно часто видны анатомические панцири, раскрашенные серой краской. Но это не означает того, что они железные; куда более вероятно, что их просто серебрили или даже лудили оловом и, может быть, что позднее так делали и в римской армии. Изображение мускулов обычно сильно стилизованные, что дает возможность легко отличить этрусские доспехи от греческих. Гробница Львиц в Тарквинии. Ни у греков, ни у славян ничего подобного не встречалось. Полный этрусский доспех нашли в «Гробнице Семи Комнат» в Орвието, рядом с озером Больсена. Он состоит из типичного этрусского панциря анатомического типа, поножей греческого позднеклассического типа, аргивского щита, а шлем монтефортинского типа с характерными нащечниками с тремя отштампованными на них дисками. Метательным оружием стал пилум. Тип пилума с острым хвостовиком впервые появился в северной Италии в V веке. Пилум с плоским язычком, который вставляется в прорезь на древке и крепился одной-двумя деревянными стержнями, был изображен в гробнице Джильоли в Тарквиниях, где-то в середине IV века до н.э., но самая ранняя археологическая находка такого наконечника восходит к концу III в. и сделана была опять же в Этрурии, в Теламоне. Таким образом, делает вывод П. Коннолли, генезис этрусского вооружения имеет непосредственную связь с оружием и доспехами древних греков, а затем что-то они сами заимствовали (или придумали), а у них это, в свою очередь, заимствовали римляне. Но самое важное в культуре этрусков опять-таки связано даже не с их военным делом, а с погребальными обрядами. И это лишний раз подтверждает и тот факт, что ничего общего у этрусков не было и со славянами. Дело в том, что традиции поминовения усопших и их погребения являются одними из самых стойких. Обычай поминальных боев на могиле усопшего, заимствованная римлянами в качестве развлечения, традиция устройства расписных гробниц – ничего этого мы не видим у славян, даже намека на это нет, а ведь это важнейший атрибут духовной культуры, сохраняющийся на протяжении многих сотен, а то и тысяч лет! Этрусский сосуд, найденный в одной из их гробниц. Вот так они выглядели в ту далекую пору. Лувр. Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru

Один из сюжетов войны Хора и Сета связан со знаменитым амулетом – Оком Гора и лунарным циклом. Миф гласит, что в ходе сражения Сет в виде гиппопотама одержал победу над Гором и вырвал его глаз, обратив племянника в бегство. Затем Сет разрубил глаз Гора на 64 части и разбросал по Египту (как видим, Сет очень последователен в своих привычках). На помощь Гору приходит Тот: он собирает все части и возвращает око целым и невредимым. Тот связан с культами Луны, поэтому мифологический сюжет о вырванном оке часто связывают с лунным циклом: когда Сет разбрасывает части ока – Луна убывает, когда Тот их соединяет – Луна растет. Возвращенное Око Гора обладало магическими свойствами, став могучим талисманом уаджат: с его помощью Гор сумел воскресить Осириса, который, однако, не пожелал остаться в этом мире, завещав Гору трон и месть. Приведем их последнюю беседу, воспользовавшись изложением И.В. Рака: «— Какой из поступков, по-твоему, является самым благородным? — спросил Осирис Хора. — Помочь невинно пострадавшему, — без раздумий ответил Хор. — Какое из животных, участвующих в сражении, ты считаешь самым полезным? — задал Осирис свой второй вопрос. — Самое полезное животное в битве — это конь, — сказал Хор. — Почему же конь? — удивился Осирис. — Почему ты назвал не льва, а коня? Ведь самый могучий из зверей — лев. — Лев нужен тому, кто защищается, — ответил Хор. — А конь преследует убегающего. Довольный ответом сына, Осирис воскликнул: — Воистину, ты готов к битве! Иди же и повергни Сета!» Вооруженный напутствием отца, Гор продолжил битвы с Сетом. Борьба богов шла с переменным успехом, Гору удавалось одержать победу над Сетом в облике гиппопотама, змеи, крокодила. Даже разрубить его тело на части, отомстив, таким образом, за отца. Однако упрямый Сет всегда воскресал и снова бросался в битву. Битвы Гора и Сета в образах культовых животных присутствуют практически во всех версиях мифов. Сет чаще всего избирал облик самца гиппопотама. В древнем Египте самка гиппопотама воплощалась в образах добрых богинь (например, Таурт или Опет), а вот гиппопотам всегда представлялся воплощением зла и хаоса, которое надо победить, чтобы восторжествовал божественный порядок. На стенах гробниц всех периодов истории Древнего Египта присутствуют ритуальные сцены, когда умерший предстает поражающим копьем различные хтонические порождения, воплощенные в образах крокодилов, змей, гиппопотамов, иногда птиц (хотя на первый взгляд зрителю представляют бытовые зарисовки – нильскую охоту или рыбалку). Так, например, деревянная золоченая статуэтка из гробницы Тутанхамона изображала юного царя, стоящего на ладье и поражающего копьем бегемота как то самое воплощение хаоса. Бог Тот с головой ибиса был богом знания и мудрости. Отметим, что в истории существовал прецедент, согласно которому божественные животные Сета (гиппопотамы) были убиты последователями Гора в районе Дельты, что подтверждают надписи в храме в Эдфу. Так что миф, вероятно, имел историческое основание. Но были у Сета и другие ипостаси: осел, черная свинья, гусь, змей. Последний образ закрепил в поздних представлениях, особенно прошедших через греческую обработку, коннотацию Сета со злым огнедышащим многоголовым Тифоном. Довольно часто в мифах о битвах Сет предстает в образе черного вепря (свиньи), которую египтяне считали нечистым животным. Дикий кабан (Сет) всегда являлся врагом зерна (Осириса): дикие свиньи мешали росту злаков, разрывая нежные побеги, поэтому кабанов убивали. Но вот в пищу их не употребляли, так как существовало табу. Иногда свиней приносили в жертву Осирису: их закалывали перед дверями дома, а тушу отдавали обратно свинопасу. Но возвратимся к мифу…Устав за восемьдесят лет от бесконечных баталий, испробовав все «звериные» возможности, соперники решили обратиться к суду богов, чтобы Великая Девятка во главе с Ра окончательно решила, кому из них отдать корону. Что, как мы понимаем, довольно странно – ведь Ра еще до рождения обещал власть Гору, но…и богам свойственна забывчивость. Не только забывчивость, но и склочность, и злопамятность: Ра, видимо, не забыл, как Исида обманом заставила раскрыть его свое тайное имя, и не спешил удовлетворить амбиции ее сына. Судебное разбирательство еще больше обострило противоречия, в ссору оказались вовлечены и другие боги, разделившиеся во мнениях. Боги Шу, Тот и богиня Исида оказывали давление на суд, склоняли всех принять сторону Гора. Ра же надолго задумался, что дало Исиде возможность неверно истолковать его молчание и, обрадовавшись раньше времени, поспешить призвать Северный ветер, чтобы сообщить Осирису хорошую весть: Гор получил отцовскую корону! Но вот Ра не спешил выполнять данное когда-то обещание. Не найдя решения, боги обратились за советом к богу плодородия Бенебджету (он почитался в образе барана в Мендесе). Но тот посоветовал обратиться к великой матери богов — Нейт, которая дала однозначный ответ: трон следует отдать Гору. А также предложила «альтернативу» и отступные для Сета: «…не то я разгневаюсь так, что небо упадет на землю….И пусть скажут Владыке Всего Сущего (Ра – прим. авт.): удвой владения Сета, дай ему Анат и Астарту, твоих дочерей, но посади Хора на престол отца его Осириса» (цит. по: Я. Липинская, М. Марциняк «Мифология Древнего Египта»). Отметим, что миф связан с переходом от матриархата к патриархату, когда отцовский род становится главенствующим. Обратим внимание на слова и аргументы сторонников Гора: «Неужели отдано будет звание (царя) брату по матери, в то время как налицо сын по плоти?»; «Неужели отдано будет звание Осириса Сету, великому силой, в то время, как налицо сын (Осириса) Гор?» (цит. по: М. Матье «Древнеегипетские мифы»). Из чтения текста «Спора Гора с Сетом» видно, что восторжествовало отцовское право. В этой связи чрезвычайно показателен приговор Геба по тяжбе Гора и Сета из текста «Мистерий Сета». И сказал Геб: «Смотрите, даю я наследство сыну наследника моего сына, перворожденному, открывателю путей, подобно тому, как сделал это Ра-Атум для Шу, старшего сына Вседержителя, подобно тому, как и Шу сделал мне. Также и я. Смотрите, дал я вещи мои все сыну Осириса Гору, сыну Исиды… Наследник это, сын наследника» (цит. по: М. Матье «Древнеегипетские мифы»). Но ответ Нейт не понравился и не убедил Ра в необходимости отдать трон Гору. Он посчитал, что Гор еще слишком молод, чтобы управлять Египтом, а вот Сет и старше, и опытней, кроме того каждую ночь помогает повергнуть змея Апопа. Накал страстей достиг такого уровня, что владыке вселенной – Ра – было нанесено оскорбление: бог Бабаи объявил, что «святилище Ра пусто» (в том смысле, что отныне никто его не станет слушать). Это значительно затянуло разбирательство, поскольку верховный владыка обиделся и много дней не разговаривал с Эннеадой (Девяткой), пока богиня Хатхор не развеселила его. Сету и Гору снова дано было слово, но те не смогли договориться. Впрочем, Сет пытался применить довольно серьезные аргументы: «Схвачу я скипетр мой в 4500 дебенов и буду убивать одного из вас каждый день!» (цит. по: М. Матье «Древнеегипетские мифы»). Тогда боги решили удалиться на остров и думать там, чтобы не подвергаться давлению соперничающих сторон, запретив перевозчику Анти переправлять туда хитрую Исиду. Но богиня обманула незадачливого перевозчика приняв образ старухи, и, соблазнив того золотым кольцом, пробралась на остров. Не зря Сет не хотел, чтобы Исида вмешивалась в процесс: она перехитрила и его, затеяв двусмысленную словесную игру. Приняв облик прекрасной девы, в котором брат ее не узнал, она просила рассудить спор. Она сказала ему: «…я была женой пастуха стад, и я родила сына. Муж мой умер, и юноша взял скот отца своего. Тогда пришел чужеземец, сел в шалаш мой и так сказал он сыну моему: «Я побью тебя, и я отниму скот отца твоего от тебя, и я выгоню тебя вон». Так он сказал ему. Но я хочу, чтобы ты выступил за него борцом». И Сет сказал ей: «Неужели будет отдан скот чужеземцу, в то время как сын хозяина налицо?» И Исида приняла образ птицы Хат, села на вершину акации, позвала Сета и сказала ему: «Плачь о себе! Ибо вот, твои собственные уста сказали это, и твой собственный разум осудил тебя!» (цит. по: М. Матье «Древнеегипетские мифы»). Дело в том, что в древнеегипетском языке слова «скот» и «сан» имеют одинаковое произношение («иаут»), поэтому спорящие, конечно, говорили о разных вещах. Но все же боги решили, что Сет сам себе вынес приговор и должен отдать власть Гору. Однако честность и верность слову к числу добродетелей Сета не относились: он тут же отказался от своих слов, а также утешился тем, что велел наказать перевозчика Анти («отняв подошвы его ног», то есть избить палками по пяткам) за то, что тот ослушался и нарушил запрет. Результат: Анти навсегда возненавидел золото (в его храмах запрещались такие дары), а тяжба Гора и Сета продолжилась. Бог Себек с головой крокодила. Не придумав ничего нового, они решили состязаться в обликах гиппопотамов: нырнуть под воду («в глубину Великой Зелени») и ждать, кто продержится меньше трех месяцев. Но гиппопотам, как мы помним, священное животное Сета, и Исида испугалась, что тот обретет небывалую силу в нем, поэтому решила помочь Гору. Она привязала гарпун к веревке, чтобы поразить Сета, но гарпун попал в Гора. Поняв свою ошибку, богиня повторила попытку, но Сет-гиппопотам из морских вод воззвал к ее сестринским чувствам – и Исида отступила. За это Гор разгневался на мать и, вынырнув, набросился на нее и обезглавил, бежав с отрубленной головой в горы. В другом фольклорном цикле мы сталкиваемся с чем-то похожим: Гор, одолев Сета, привел его в цепях к Исиде, но та сжалилась над братом и отпустила его на свободу; тогда Гор в гневе сорвал с головы матери корону. Бог Анубис с головой шакала. Исида обратилась в каменную статую без головы, в таком плачевном виде и нашли ее боги. Тут же было принято решение найти и наказать матереубийцу. Сет первым нашел Гора, пока тот спал под деревом Шенуша в земле Оазиса, и, воспользовавшись случаем и отсутствием свидетелей, вырвал и закопал глаза Гора. Эта история закончилась благополучно: добрая богиня Хатхор вернула Гору зрение, влив в его глазницы молоко газели. И вот снова соперники предстали перед судом, где Ра потребовал от них дать богам покой и ненадолго прервать свои состязания. Сет использовал это время, чтобы попробовать обойти племянника другим способом – не силой, а хитростью, задумав «совершить над ним дело победы». С этой целью он пригласил Гора к себе в дом, устроив пир и пригласив того переночевать. А ночью попытался склонить Гора к мужеложству и «посеять в нем свое семя», превратив тем самым символически в женщину (а на троне женщин быть уж точно не могло, даже в более поздние времена фараонам-женщинам приходилось менять свое имя на мужское и скрывать женскую природу под мужскими одеяниями). Но Гор собрал семя Сета в руку и обратился к матери за помощью. Исида к тому времени благодаря магии Тота перестала быть каменной статуей, и, видимо, успела простить сына. Она отсекла его оскверненную руку медным ножом и выбросила в болото, магически призвав новую руку, а семя Гора вылила на любимое лакомство Сета – латук, которым он с удовольствием угостился, будучи уверенным, что его хитрость удалась. В «Книге мертвых» мы видим более драматичный рассказ, где Исида в гневе отрубает обе руки сыну, которые затем вылавливает бог-крокодил Себек, Владыка Заводей. Справившись с гневом, Исида приращивает руки к телу Гора. Явившись на божественный суд, Сет объявил о своем «деле победы» и наслаждался тем, как боги «плевали в лицо Гору». Но недолго…до тех пор, пока Гор не попросил Тота призвать семя Сета и свое. Тогда семя Сета откликнулось из болота, а «божественное истечение» Гора вышло золотым диском над головой потрясенного Сета. Возрадовались боги и поспешили возложить корону на голову Гора. Сет, конечно же, не согласился, и соперники решили устроить гонки на каменных ладьях. То есть так думает только Сет, отколов от скалы приличный каменный кусок и вытесав из него ладью длиной в 138 локтей. А Гор, поднаторев за время споров с дядей в хитрости, обмазывает сосновую (по другой версии кедровую) лодку гипсом, придавая внешнее сходство с камнем. Предсказуемо ладья Сета тонет, а Гор побеждает в состязании. Поняв, что его обманули, Сет превратился в гиппопотама и потопил ладью Гора. Спор не решен, божественный суд зашел в тупик, обнаружив свою несостоятельность; пришла пора выйти на сцену Осирису, которому и было направлено послание от имени суда богов. Дважды посылали гонцов к владыке Дуата, дважды он однозначно давал понять, что находится на стороне сына (вот так неожиданность!), последнее письмо возымело действие. Особенно недвусмысленная угроза в нем содержащаяся. Осирис пишет: «Что до этой страны, где я нахожусь, она полна свиреполикими гонцами, и они не боятся никакого бога и никакой богини. И я заставлю их выйти, и они принесут мне сердце каждого, творящего злые дела, и они пробудут здесь со мною» (цит. по: М. Матье «Древнеегипетские мифы»). «Хватит, повеселились», – решили боги. Призвали Сета и вновь вопросили – почему он не отдает сан Гору, а тот смиренно произнес: «Пусть призовут Хора, сына Исиды, и передадут ему сан его отца Осириса». На голову Гора возложили корону и сказали ему: «Ты – царь прекрасный Египта и ты владыка прекрасный земли каждой во веки веков» (цит. по: М. Матье «Древнеегипетские мифы»). Но и Сет не остался без трона: Ра нарек его сыном своим, пригласил восседать с собой на троне, помогая бороться с врагами солнечного бога («да грохочет он в небе и да боятся его!»). В папирусе Жумильяк (300 г до н.э.) можно найти и дополнительные сюжетные линии мифа, увидеть роль Анубиса в этой драме. А также узнать, что Сет отнюдь не воссел на троне с Ра, а будучи связанным по рукам и ногам был преподнесен Осирису в качестве оригинального трона, но бежал в облике пантеры. Сторонники Анубиса схватили его и сожгли, а затем содрали шкуру, и Анубис влез в нее. Затем выжег на ней свой знак – так появился пятнистый леопард. И с тех пор жрец-уаб, участвующий в погребальных ритуалах, носит леопардовую шкуру. Есть в более позднем папирусе и другие разночтения. Но предыдущая трактовка намного менее кровава… Так примирились два заклятых врага и объединились Две Земли. И мы вслед за древнеегипетским писцом можем подвести итог: «Закончено благополучно в Фивах, месте Истины». Вот, оказывается, какие дела творились древними богами Египта. Удивительно, не правда ли? Автор: Оксана Милаева https://topwar.ru

Восстания до Спартака Всегда приятно, когда материал, написанный для читателей TOPWAR, находит свое применение еще и в качестве источника информации для… их детей! Ведь дети – наше будущее, хоть это и банально звучит, и они должны получать все самое лучшее, начиная с еды и заканчивая информацией. И очень хорошо, что взрослые читают эти материалы (или дают читать) своим детям-школьникам и это расширяет их кругозор и позволяет получить хорошие оценки. Не так давно один из «наших товарищей» высказал пожелание узнать побольше о восстаниях рабов в Древнем Риме и «рабской войне» под предводительством Спартака. Надеюсь, что этот материал для его сына-пятиклассника не опоздал… Поле распятых. Ф.А. Бронников (1827 – 1902). 1878 год. Ну, а начать придется с того, что Спартак был далеко не первым, хотя и самым известным вожаком восстания рабов. Но как часто восставали рабы в Древнем Риме? Оказывается – очень часто! Можно сказать, что они шли просто непрерывно, одно за другим! Например, у Дионисия Галикарнасского читаем о том, что рабы в Риме восставали уже в 501 г., и длилось это их восстание аж до 499 г. до н. э. То есть, случилось оно на заре римской истории, спустя всего 250 лет с момента его основания. Но надо учитывать, что сначала там и рабов-то было раз-два, и обчелся, а потом рабство носило там патриархальный характер. Так что 250 лет – это как раз тот срок, за который рабов в Риме стало… много! Ну а дальше, вслед за первым восстанием в 458 г. до н. э., то есть 40 лет спустя, последовало второе большое восстание под руководством Гердония, на борьбу с которым пришлось отправить сразу двух римских консулов, избранных в этом году, то есть масштаб его был совсем не мал! Другие римские историки сообщают о заговоре рабов, имевшем место в 419 г. до н. э. уже в самом Риме. Заговорщики хотели ночью поджечь Рим в разных местах, вызвать панику, после чего захватить Капитолий и другие, жизненно важные центры города, а затем убить всех своих господ, а их собственность и жен разделить поровну. Все прямо-таки по В.И. Ленину и… Шарикову! Но столь тщательно разработанный заговор сорвался: как всегда нашелся предатель, который всех и выдал, после чего зачинщиков схватили и казнили. Раб приносит господину табличку для письма. Деталь саркофага Валерия Петронинуса. Археологический музей в Милане. Здесь следует отметить, что богатство Рима зиждилось на самом безжалостном ограблении захваченных земель, откуда поступало не только злато-серебро, но и рабы в огромном количестве. Например, когда римляне взяли Тарент, в рабство продали сразу 30 тысяч человек. Разгром македонского царя Персея в 157 г. до н. э. дал еще столько же. Семпроний Гракх – папа известных свободолюбцев братьев Гракхов, в 177 г. до н. э., будучи на Сардинии, захватил более 30 тысяч жителей острова и всех обратил в рабов. Тит Ливий писал, что тогда рабов было так много, что слово «сардинец» стало нарицательным для любого дешевого товара, и в Риме стали говорить «дешев, как сард». Но погоня за рабами имела и свои негативные последствия, ведь в рабы попадали не только крестьяне, но и люди умные и образованные. Так, в 217 г. до н. э., когда Рим вел вторую Пуническую войну, потребовавшую от него немалого напряжения и сил, в Риме возник заговор рабов, о котором сообщает Тит Ливий. Рабы решили воспользоваться тяжелым положением своих господ и нанести им удар в спину. Заговор провалился опять же из-за одного раба, который получил в награду за предательство – «нет, не корзину печенья и не бочку варенья», свободу от рабства и деньги – большую денежную награду, так что быть предателем среди рабов было очень выгодно и, кстати, о том, насколько это выгодно – предавать товарищей, рабовладельцы информировали рабов регулярно! Считается, что зачинщиком готовившегося восстания был некий карфагенянин, стремившийся таким образом помочь соотечественникам. Наказали его «остроумно»: отрубили руки и выслали назад в Карфаген, так что хотя бы так, но свободу он обрел, а вот остальным 25 рабам-заговорщикам повезло меньше, и они были повешены. Вероятно, в заговоре участвовало много больше рабов, вот только их найти не удалось. В 198 г. до н.э. в городе Сетии, неподалеку от Рима, как сообщает все опять же Тит Ливий, готовилось еще одно выступление рабов. Случилось так, что именно там поселили заложников из среды карфагенской знати с целью обеспечить нерушимость мирного договора между Римом и Карфагеном. И здесь же было много рабов-карфагенян, взятых в плен в ходе войны. Вот этих-то рабов карфагенские заложники и начали агитировать поднять восстание. Поскольку зачинщиками являлись карфагенские рабы – люди одной национальности и одного языка, поэтому им было легко договориться между собой. По плану заговорщиков восстание должно было начаться одновременно в Сетии, Норбе, Цирцее, Пренесте – городах неподалеку от Рима. Намечался даже день выступления. В Сетии оно должно было начаться во время праздника с общественными играми и театральными представлениями, куда должны были прийти жители близко расположенных городов. Пока римляне должны были развлекаться играми, рабам нужно было захватить важные объекты городской инфраструктуры. Но и это восстание было сорвано, так как теперь план восстания выдали уже двое и сообщили о нем римскому претору Корнелию Лентулу. Римских рабовладельцев, когда они узнали об очередном заговоре, охватил неописуемый страх. Лентулу были представлены чрезвычайные полномочия и поручено самым жестоким образом расправиться с заговорщиками. Он тут же собрал отряд в две тысячи человек, прибыл в Сетию и начал расправу. Вместе с вожаками восстания схватили и казнили около двух тысяч рабов, причем для казни было достаточно малейшего подозрения в заговоре. Вроде бы мятеж удалось подавить, но стоило Лентулу уехать в Рим, как его известили, что часть заговорщиков среди рабов уцелела и готовится поднять восстание в Пренесте. Лентул отправился туда и предал смерти еще 500 рабов. Спустя два года поднялись рабы в Этрурии, к северу от Рима, причем римлянам пришлось отправить туда целый легион, что говорит о его массовости. Римским войскам было оказано отчаянное сопротивление. Более того, рабы вступили в самую настоящую битву с легионерами. Тит Ливий писал впоследствии, что количество убитых и взятых в плен было очень велико. Вожаков восстания по традиции распяли на крестах, а всех остальных – возвратили своим господам для совершения наказания. С 192 – 182 гг. до н.э. выступления рабов практически непрерывно происходили в южной части Италии (в Апулии, Лукании, Калабрии). Сенат регулярно отправлял туда войска, но сделать ничего не мог. Дошло до того, что в 185 г. до н.э. туда пришлось отправить с войсками претора Луция Постумия словно на войну. Центр заговора оказался в районе города Тарента, где схватили около 7000 рабов, многих из которых казнили. Однако ни подобного рода казни, ни естественная убыль число рабов в Риме не уменьшали. Напротив, оно лишь постоянно увеличивалось, а вместе с ним и опасность новых выступлений, заговоров и убийств. Например, в сатирическом романе Петрония, который жил уже при императоре Нероне, был изображен богатый вольноотпущенник, который просматривал списки рабов, появившихся на свет в его обширном имении, и выяснил, что всего за одни сутки рабов у него стало больше на 30 мальчиков и 40 девочек. Иные рабовладельцы могли выставить целые армии из рабов, так много их им принадлежало. И неудивительно, ведь только после похода Эмилия Павла в Эпир в рабство было обращено 150 тысяч пленных, а такой полководец как Марий, победивший племена кимвров и тевтонов в северной Италии, сделал рабами 90 тысяч тевтонов и еще 60 тысяч кимвров, взятых им в плен! Лукулл в землях Малой Азии и в Понте захватил так много народа, что рабов на рынках стали продавать всего за 4 драхмы (драхма – 25 копеек). Так что неудивительно, отчего римляне, в первую очередь, нападали на незатронутые войнами и густо населенные, богатые государства, либо территории «диких» народов, которые не могли им сопротивляться в силу своей более низкой культуры. Естественно, что рабы на землях Римского государства распределялись неравномерно. Например, их было очень много в Сицилии, где они занимались сельским хозяйством, и надо ли тому удивляться, что именно там одно за другим произошли два мощных восстания рабов. Первое – так называемое «восстание Евна», случившееся в 135 – 132 годах до н. э. Главой восстания стал бывший раб Евн, сириец по происхождению. Восстание началось в Энне, где восставшие убили всех самых злостных рабовладельцев, а затем выбрали себе царем Евна (после чего он сам себя назвал «царем Антиохом», а царство «Новосирийским») и даже организовали совет, куда были выбраны рабы, «наиболее выдающиеся по своему уму». Командиром войска был выбран грек Ахей, сумевший быстро собрать многочисленное войско, которое смогло отразить подразделения римской армии, направленные в Сицилию на усмирение восставших. Раб, закованный в кандалы, и так в них и умерший во время извержения Везувия. Гипсовый слепок. Музей в Помпеях. Естественно, что пример оказался заразительным, и по всей Сицилии начали вспыхивать восстания. Вскоре образовался другой очаг с центром в городе Агригенте, где его возглавил киликиец Клеон, под началом которого собралось пять тысяч восставших. Рабовладельцы, правда, решили, что это приведет к междоусобице и рабы начнут драться друг с другом. Но Клеон прибыл в Энну и добровольно подчинился Евну, а объединенная армия рабов начала походы против римлян. Теперь она насчитывала уже 200 тысяч человек, то есть представляла собой огромную силу. И даже если античные историки преувеличили эту цифру в десять раз, рабов все равно было много. Много больше, чем римлян, так что на пять лет они стали по сути дела хозяевами всего острова. Римские полководцы терпели от них поражение за поражением. Пришлось провести серьезную мобилизацию сил, как если бы в страну вторгся неприятель и отправить в Сицилию две консульские армии во главе с консулами Каем Фульвием Флакком, Люцием Кальпурнием Пизоном и преемником Пизона – консулом Публием Рупилием. Последний сумел победить рабов в нескольких сражениях, после чего он подошел к городу Тавромений и взял его в осаду. Запасы провизии закончились быстро, но рабы сражались, тем не менее, отчаянно, и не хотели сдаваться врагу. Но, как всегда, нашелся предатель - раб Серапион, который помог Рупилию взять Тавромений, после чего тот направился к столице «Новосирийского царства» – Энне. Защитой города руководили Клеон и Ахей. Клеон предпринял вылазку и «после героической борьбы, – сообщает Диодор Сицилийский, – пал, покрытый ранами». И здесь римлянам помогла измена, так как взять город, стоявший на скалистой возвышенности, иначе было бы очень трудно. Евна захватили в плен, отвезли в город Моргантину, бросили в тюрьму, где он и умер от ужасных условий содержания. Пока все это происходило, в 133 г. до н.э. вспыхнуло восстание в Пергаме под руководством Аристоника, продолжавшееся до 130 г. до н.э. Неизвестно, была ли между этими двумя восстаниями какая-нибудь связь, но то, что римлянам в результате пришлось сражаться сразу на два фронта, несомненно. Диодор Сицилийский, описывая это восстание рабов в Пергамском царстве, сообщал: «Аристоник добивался неприличествующей ему царской власти, а рабы безумствовали вместе с ним благодаря притеснениям господ и повергали многие города в великие несчастья». Тетрадрахма царя Эвмена II 197 – 159 гг. до н.э. Берлин, музей Пергамон. Что до самого Пергамского царства, где произошло столь важное событие, то оно образовалось после распада державы Александра Македонского в 280 г. до н.э. Оно славилось своим богатством, но самостоятельность его была призрачной. Царь Аттал III. Берлин, Пергамон. И когда умер царь Аттал III, а свое царство завещал Риму, чаша народного терпения переполнилась. Началось восстание против римлян, которое как раз и возглавил Аристоник (сын царской наложницы), побочный брат царя, имевший по греческим законам право на трон своего брата. На стороне Аристоника выступили и многие города, не желавшие попасть под власть римлян: Левки, Колофон, Миндос и др. Хотя Аристоник и воспитывался при царском дворе, но простого люда не гнушался и активно призывал в свое войско и рабов, и бедняков. В итоге его выступление приняло не только антиримский характер, но и фактически стало восстанием рабов и бедноты. Интересно, что к Аристонику бежал близкий друг Тиберия Гракха – философ Блоссий, и стал его советником, хотя это, конечно, и не означает, что оба они были «революционеры». Тем не менее, Аристонику пришла в голову отличная идея: он провозгласил, что его целью является создание «Государства солнца», где все будут равны. Все его граждане являлись «гражданами солнца» (гелиополитами), что, впрочем, не удивительно, так как именно на Востоке скалярные культы были очень популярны. Аристоник взял множество городов и одержал целый ряд побед над римлянами. Причем сумел даже разгромить римскую армию во главе с консулом Публием Лицинием Крассом, причем сам Красс посчитал себя настолько опозоренным, что, по сути, инициировал свое убийство и лишился головы! В 130 г. до н.э. бороться с Аристоником отправили консула Марка Перперну – человека решительного и безжалостного. Именно он окончательно добил войска восставших рабов в Сицилии и распял побежденных на крестах, так что Сенат надеялся, что столь же успешно он будет действовать и на Востоке. И он действительно со всей поспешностью прибыл в Малую Азию и неожиданным ударом, которого Аристоник не ожидал, разбил его войска. Вождь восстания был вынужден укрыться в городе Стратоникее. Город, естественно, был осажден, затем был вынужден сдаться, ну а Аристоника пленили и отправили в Рим, он был задушен в тюрьме по приказанию сената. Блоссий смерти друга не пережил, но жизни лишил себя сам.

Для нас, христиан, Бог – это Бог! Существо высшего порядка и занятое своими, «божественными проблемами». Но были и другие боги: например, боги, вполне похожие своими характерами на людей в греческой мифологии. А вот как обстояло дело в Древнем Египте, где большинство богов были звероголовы? Были ли они совершенны и невозмутимы, недосягаемы для людей, и представляли ли собой воплощение вечности? Или, напротив, походили на людей, пусть даже и со своими звериными головами? Боги Египта мало того, что имели звериные головы, их еще было принято изображать во много раз больше людей, вот почему на стенах древних храмов они выглядят столь впечатляющими! Увы, последнее оказалось верным. Мифические египетские боги были подвержены обычным человеческим слабостям: тщеславию и жадности, мстительности и лжи, даже распутству и пьянству. К тому же, они далеко не всегда были всемогущи, они сами могли оказаться во власти магии… А их стремление к власти и борьба за нее вошли в легенды. Более того, они даже сражались друг с другом! То есть если следовать древнеегипетской религии буквально, то следует признать, что когда-то на египетской земле бушевали… «божественные войны»! Один из самых популярных сюжетов на эту тему мы можем найти в папирусе «Честер Бити №1», впервые опубликованный Аланом Гардинером в 1931 году. Папирус относится к временам XX династии (1200-1085 гг. до н.э.), тогда же, видимо, произошла и литературная обработка мифологического цикла, который в подробностях описывает тяжбу дяди и племянника – двух богов – Гора и Сета. Отметим, что это довольно поздний период истории Египта, трансформация образов богов за тысячелетия произошла значительная, и, если в событийной стороне мы можем увидеть корни древних представлений, то оценки того или иного персонажа носят следы конца эпохи Египта Нового царства. Их баталии можно рассматривать с точки зрения отражения исторических событий и борьбы племен Верхнего и Нижнего Египта, с точки зрения утверждения патриархального порядка престолонаследия, противоборства Порядка и Хаоса, наконец, как отражение вечной битвы Добра и Зла. Но последняя трактовка представляется наименее вероятной, поскольку ни одна из сторон не являлась в понимании древнего египтянина ни тем, ни другим. Красная земля – Северный Египет, Белая земля – Южный Египет. Две земли, два бога, два соперника… Каковы же были эти боги, которые 80 лет, согласно мифу, боролись за право получить двойную корону Та-мери, как называли свою страну древние египтяне? Древнеегипетские боги (слева направо): Гор, Сет, Тот, Хнум, Хатор, Себек, Ра, Амон, Пта, Анубис, Озирис, Изида. Красногривый Сет, воплощение свирепого жара пустыни, песчаной бури, необузданной силы, бог беспощадной войны, на протяжении всего периода истории Древнего Египта являлся одним из богов, культ которого распространялся на значительную территорию. И сразу оговоримся, что Сет не персонифицировал извечное зло для египтян, поскольку эта роль отводилась змею хаоса – Апопу – с которым еженощно борется солнечный Ра. В то же время Сет, будучи постоянным спутником Ра во время его путешествия по Дуату, всегда помогает ему в этой битве. Более того, Сет является единственным богом, который в одиночку способен справиться с Апопом, что, как мы увидим в дальнейшем, сильно осложнило Гору получение наследства его отца Осириса. Возникновение культа Сета в Египте можно отнести к додинастическим временам. Его амулеты и изображения относятся к древнейшим временам бадарийской культуры, есть они в Нагаде, Су, но центром культа Сета был Омбос. Однако и в Нижнем Египте его храмам нашлось место – на северо-востоке Египта (в 14 номе), Сету поклонялись и в утерянном Пер-Рамсесе. Одно из самых первых известных изображений Сета можно увидеть на ритуальной булаве царя Верхнего Египта – Зару (более известного как царь Скорпион, 3100 г до н.э.). В древнейшие времена он считался братом и другом Хора Старшего, Сет олицетворял ночь, а Хор — день. Оба бога оказывали умершим дружескую помощь; в том числе — устанавливали и держали лестницу, по которой умершие восходят с земли к небесам, помогали подниматься по ней. Во времена II династии имя и символика Сета появляется на стелах фараонов вместе с именем сокола Хора, что свидетельствует о равенстве этих богов. И в более поздние времена соединение имен Гора и Сета символизировало царскую власть, объединение Верхнего и Нижнего Египта. В ряде изображений Гор и Сет даже сливаются в двухголовое божество – Херуифи. В некоторые периоды III тыс. до н.э. Сет даже несколько потеснил Гора как покровитель царской власти. Его имя включалось в сложную царскую титулатуру («жрец Сета»), цари XIX и XX династий даже носили его имя (Сети I, Сети II, Сетнахт). «Наполеон древнего мира» – фараон Тутмос III называл себя «любимцем Сета», а о Рамсесе Великом во время битвы при Кадеше говорится, что он сражался «как Сет». Сет был не только богом войны и гнева, но и покровителем металлов, обретая черты бога земли, творца Птаха; самый твердый известный на тот момент металл – железо – именовался «костью Сета». Негативными чертами образ Сета стал наделяться в период после гиксосского завоевания, во времена правления XV-XVI династий (1715 — ок. 1554 до н. э.). Чужеродные завоеватели поклонялись Сутеху (Баалу), функции и атрибуты которого были перенесены на египетского Сета (потому-то Сет и воспринимался впоследствии как покровитель иноземцев, даже среди его жен были чужеродные богини). Изначально культ бога Сета (или Сетха), вероятно, был принесен после того, как в один из древних периодов на территорию Нижнего Египта, где проживало автохтонное население, вторглись несколько волн орд семитов, пришедших из нынешней Сирии и Аравийских степей. Они, можно предположить, были смешаны с северными горными племенами. Эти захватчики поклонялись Сету, однако их власть не распространялась дальше Дельты. Позже из Аравии через нижнюю оконечность Красного моря (впрочем, единого мнения не существует, возможно, они шли через пустыню или Абиссинские горы) появились другие племена, освоившие зеленую долину Верхнего Египта. Искусные ремесленники, вооруженные медным оружием, они принесли с собой в Египет ирригационное земледелие, что позволило обуздать паводок Нила. Первым их поселением был Эдфу, но постепенно они стали продвигаться на север, к священному Абидосу и Тинису, подчиняя себе разрозненные племена, объединяя их под своей властью. Пришельцы эти поклонялись Гору. Образ Гора в течение истории Древнего Египта также претерпевал значительные изменения, впитывая в себя различные верования. Но, во-первых, отметим, что Горов было несколько. Самый известный образ – защитник древних царей, воплощением которого был сокол, символизировавший дух солнца. Различными божествами были Гор-старший (сын Ра, брат Осириса) и Гор-младший (сын Осириса и Исиды). В Эдфу Гор имел атрибуты не солнечного, а небесного бога. Он также был Гором обоих горизонтов – Харахти, ставшим одной из форм Ра (и в этом аспекте его символом стал знаменитый крылатый диск). В образе крылатого диска Гор победоносно сражается с врагами Ра, поит воду Нила их кровью, что Ра находит для себя «приятным», а место сражения получает название Бехдет («жизнь приятна»), Гор становится победителем врагов – Гором Бехдетским. В этом мифе Ра обращается к Гору как к своему сыну, а Осирис вообще отсутствует. Возможно, Гор когда-то был воплощением солнечного духа в тех местностях, куда впоследствии пришла гелиопольская теология с ее мощным культом Ра, поэтому образ Гора стал не самостоятельным, а влился в культ Ра. Как «золотой Гор», он считался богом зари, в таком облике он принимал «ба» усопших в Зале Двух Истин Осириса (в зале загробного суда). Вполне вероятно, что изначально его матерью была не Исида, а «небесная корова» Хатхор, а солнце, луна, звезды (атрибуты Гора) были формами Гора, которые он принимал как ее сын. Очевидно, что древние племенные концепции накладывались друг на друга, затем на более поздние представления, и в результате осталось только одно обобщенное имя божества – Гор. Один из царей-покорителей Верхнего Египта – Скорпион – со своей армией продвигался на север, расширяя границы своего царства. Однако его победный марш был остановлен в районе болотистого тогда Фаюма. К этому времени в Египте фактически остались два царства – Верхнее и Нижнее, их столкновение стало лишь вопросом времени. И это время настало, когда к власти пришел царь Верхнего Египта – Нармер (Гор Аха), основатель I династии. Он надел красную (Нижнего Египта) и белую (Верхнего Египта) короны, объединив Египет в конце IV тыс. до н.э. Как видим, победа была одержана поклонниками Гора. Такова в общих чертах возможная историческая подоплека, которая дошла до нас в виде отголосков в мифах о борьбе Гора и Сета. Отметим, что уже в период Древнего царства мифологическая канва сложилась: Гор, сын Осириса, победил Сета, завладел короной отца. Тогда как в независимой традиции, не связанной с циклом об Осирисе, Гор и Сет выступают как братья, претендующие на наследство. Поздняя трансформация мифа связана, вероятно, с изменением порядка престолонаследия, когда утверждалось право передачи престола не по старшинству среди братьев, а от отца к сыну. Древнеегипетский папирус, изображающий взвешивание сердца умершего Анубисом. На одной чашке весов сердце, на другой «перо истины» богини Маат. Мифологический план истории относится ко временам, когда на земле жили боги… И даже не жили, а только пытались осуществиться. Уже в утробе своей матери, великой богини Нут, Сет, как повествует миф, проявил свой завистливый нрав, когда хотел опередить по рождению Осириса, чтобы стать наследником их отца Геба. Но, несмотря на его трехдневные усилия, даже необычный способ появления на свет из пробитой им же дыры в боку матери, Сету это не удалось, и по праву первородства владыкой Верхнего и Нижнего Египта стал Осирис. Все последующее время жизни Сет был одержим мечтой о захвате власти, он с завистью следил за успехами Осириса, который осуществлял цивилизаторскую миссию, организуя жизнь смертных в Египте и за его пределами. Но, как известно из мифа, Сет все же нашел способ оказаться во главе Египта, обманом заключив Осириса в сундук, а затем расчленив его тело. Мы опускаем подробности мытарств Осириса и Исиды, проблематику и символику этого многосложного мифа, воскрешение и уход Осириса в потусторонний мир. Но обратим внимание на сюжет, связанный с рождением Гора Исидой от мертвого, но на мгновение воскрешенного магией Осириса, поскольку к дальнейшим событиям он будет иметь отношение. Когда богиня почувствовала, что в ней бьется новая жизнь, она обратилась со страстной мольбой к солнечному Ра о защите своего сына Гора, о том, чтобы он смог стать владыкой и отомстить убийце своего отца. И царь богов еще до рождения обещал своему правнуку Гору и трон, и власть. В реальной жизни только боги и фараоны в Египте могли иметь подобные доспехи. Кадр из фильма «Фараон». Несмотря на обещание прадеда, царя богов Ра, у Гора было трудное детство. Во многом благодаря стараниям его дяди Сета, который не торопился забыть о подрастающем сопернике. Но все же Гор вырос, и началась восьмидесятилетняя эпопея борьбы за владычество над Египтом. Многие мифы содержат подробности этих кровавых распрей, довольно сложно выделить последовательность сюжетов, тем более, как мы понимаем, это не единый цикл, а составленные воедино обрывки мифов разных времен и территорий. Но есть ряд наиболее известных сюжетов. Колесница Тутанхамона. На таких колесницах, по мнению египтян, сражались также их боги. Каирский музей.

Наверное, многие знают, что земли России в прошлом были ареной ожесточенных битв. Это и сражение на Чудском озере или озере Пейпус, где в 1242 году воины князя Александра разгромили Тевтонских рыцарей, и Куликово поле, где в 1380 году русские воины отразили нашествие хана Мамая, и много-много других мест. Но что осталось нам на местах этих сражений? Ничего!!! На озере вообще археологи ничего не нашли. На поле Куликовом нашли так мало, что многие вообще сомневаются, а была ли там эта битва. Но есть в России одно место, о котором пока еще немногие знают даже в нашей стране, а уж за рубежом и подавно. А ведь здесь археологических находок, дающих представление о том, какая жесткая битва разгорелась на этом клочке суши так много, что они буквально валяются под ногами. Там до сих пор виден огромный ров, сохранились валы, окружающие древнее поселение, и даже… обугленное зерно в погребах древних домов! Это место называется Золотаревское городище! Здесь нельзя поступать необдуманно... Мимо церкви и направо… Допустим, что вы приехали в губернский город Пензу, о котором известно, что его основали в 1663 году по указу царя Алексея Михайловича Тишайшего, и связан он с историей государства российского так, как может быть связан с ней настоящий «богоспасаемый град», пусть даже по меркам нашей истории и не очень старый. В городе много всего интересного, как, разумеется, и во многих городах нашей страны, однако, если вы решите покинуть его пределы и выехать за город, то вы тогда сможете увидеть поистине уникальное местечко, а именно – Золотаревское городище, то есть не само городище, конечно, а то, что на сегодня от него осталось. Чтобы доехать туда, достаточно сесть на маршрутную «газель» у рынка и уже ни о чем не беспокоиться, а если вы поедете на авто, следовать вам надо будет сначала по дороге, ведущей в поселок Ахуны, и, проехав мимо красивой деревянной церкви, свернуть направо. Ну, а там все ехать и ехать, никуда не сворачивая, около 30 км. Потом стрелка-указатель сообщит вам о том, что нужного места вы достигли, но в саму Золотаревку вам заезжать не нужно. Не доезжая метров 200, следует свернуть налево, на лесную дорогу и ехать по ней километра три. Там вы тоже увидите щит-указатель, что вы достигли заповедника «Золотаревское городище», так что найти это место не сложно. К тому же жители этого поселка – если вы все же минуете нужный поворот и попадете в саму Золотаревку, – всегда охотно покажут вам дорогу. Щит с надписью о том, что перед вами Золотаревское городище, покажет вам, куда двигаться дальше, после чего начнется самое интересное. Сначала вам придется спуститься на самое дно заросшего лесом глубокого оврага, куда, однако, ведет некое подобие лестницы с перилами. После спуска в овраг – а на самом деле это никакой не овраг, а ров, окружавший городище! - последует подъем по тропинке наверх, и вот там-то вы и попадете уже внутрь самого городища, но не с «парадного», а с его «черного» хода. Именно здесь, на остром мысу, который образовали два оврага, в древности, несомненно, был в него вход. Но использовали его, скорее всего, чтобы ходить за водой, либо стирать здесь белье, либо здесь было что-то подобное «лодочной станции» или пристани его жителей, так как в то время оба этих оврага были до самых краев заполнены водой. Проездная башня главных ворот. Реконструкция. Впрочем, никакие это были не овраги, а широкие и глубокие рвы. А небольшой вал, что идет от входа вправо и налево по краю этих оврагов – это ни что иное, как когда-то стоявший здесь крепостной вал, и на нем возвышалась стена с башнями, да только от времени осталось только это «возвышение», а ямы, что видны то тут, то там, это следы археологических раскопок! По территории городища вас поведет «дорога», сделанная из прочных деревянных плах и нужно только порадоваться за тех, кому пришло это в голову, и кто ее здесь соорудил. В нескольких местах видны «древние срубы», которые дают возможность представить себе подлинные размеры тогдашних домов, и сделать закономерный вывод – что были они очень небольшими, и что предки наши, жившие в таких вот городищах, не могли не страдать от тесноты. Обойдя всю территорию городища, в итоге придете к его главному валу, который через весь мыс от одного рва до другого. Нельзя не заметить, что этот вал действительно… выглядит как вал! Известно, что столетия за столетием любую насыпь понижают, что и дождь, и ветер, делают это постоянно, и, все равно вал этот значительно выше того, которым это городище было обнесено со стороны окружавшего его рва! В нем есть проем для ворот, потом опять глубокий ров, а за ним начинается лес, и интересного, кроме… расположенных перед ним в шахматном порядке небольших ям, там ничего нет. Ямки эти тоже очень маленькие, и это когда-то нарытые здесь «волчьи ямы», которые были намного большего размера, и к тому же имели на дне еще и острый кол, чтобы добить любого, кто бы туда ни попал! Просто раньше они были намного больше. Макет ворот. Какие люди здесь обитали? Когда ты стоишь здесь, посреди леса, слушаешь, как вокруг шумят деревья, то тебя невольно посещает какое-то странное чувство. Ведь когда-то здесь все было совсем не так: были поля, на которых жители городища выращивали рожь и ячмень (обугленное зерно нашли в ямах на месте сгоревших изб!) А дальше шли луга, где паслись бараны и коровы. Люди сидели на скамьях у своих маленьких и очень даже тесных избушек и сплетничали, мастерили нехитрые орудия труда, шили одежду, а после любились на нагретых печках. Мужчины поочередно несли дозор на башнях и… от всего этого остались только ямы, да поросшие травой земляные валы! Вот так мог выглядеть один из жилых домов Золотаревского городища. Кто в этом городище проживал, мы более или менее знаем. Еще в 60-х годах ХХ века археологи обнаружили следы крепости, сожженной монголами. Но реальный масштаб трагедии, разыгравшейся здесь среди сурских степей где-то около 1236 года, стал ясен лишь сегодня, когда находок стало очень много, и они о многом смогли поведать историкам. И как всегда это бывает, нашелся такой человек, который узнал об этом городище если и не все, то очень многое. Это доктор исторических наук, профессор Геннадий Николаевич Белорыбкин, который вот уже много сезонов раскапывает его вместе со студентами-историками Пензенского госуниверситета. В ходе раскопок обнаружили очень много деталей вооружения: это и наконечники стрел, и остатки сабель, и воинские украшения, и детали конской сбруи. Нашли и множество человеческих скелетов: кости с торчащими из них наконечниками стрел, черепа с рублеными ранами. Нашли даже останки воина с булавой в руке. Так что все указывает на то, что Золотаревское поселение – это место битвы, а отнюдь не захоронение, что это огромное поле битвы, где только наконечников стрел нашли больше тысячи! «Чтобы вам был более понятен масштаб сражения, – рассказывает Геннадий Белорыбкин, – я приведу такой пример. Эта территория в начале XIII века входила в состав Волжско-Камской Болгарии. Так вот, по всей Волжской Булгарии наберется, может быть, несколько сотен наконечников, найденных за долгие годы археологических исследований. А тут в одном месте их более тысячи! На месте побоища мы обнаружили и огромное количество фрагментов сабель – основного оружия того времени. Такого количества деталей сабельного оружия даже во всей Древней Руси, наверное, не наберется». Самые разные наконечники стрел. Как видите, здесь и бронебойные стрелы, и широколопастные наконечники для стрельбы по лошадям и бездоспешным противникам. Хорошо известно, что Батый сначала разгромил Волжскую Булгарию, а уж потом двинулся на Русь и всю осень перед этим стоял лагерем между Рязанью и Волгой. В летописях упоминается, что этот лагерь находился на реке Нузле или у города Онуза. Но неподалеку от Золотаревки есть так называемое Неклюдовское городище, и оно расположено как раз на реке Уза. Уза и Онуза очень близки по звучанию, и можно предполагать, что здесь-то и стоял Батый со своим войском. На Неклюдовском городище тоже нашли немало вещей, принадлежавших монголам, которые именно отсюда громили окрестные селища. Персидский ученый-энциклопедист Рашид-ад-Дина писал, что хан Батый в это время вел войну с племенами мокшей и буртасов. Но и мокша, и буртасы, и булгары как раз и жили в этом районе. Вот почему, как считает профессор Белорыбкин, версия о том, что битва в районе Золотаревского городища имела место в 1237 году, очень правдоподобна. Также можно считать, что она произошла поздней осенью, и вот что это доказывает. Ведь и металлические доспехи, и железное оружие, и железные наконечники стрел были очень большой ценностью, и после боя их всегда собирали победители. Но в данном случае все это и в поле, и среди обгоревших развалин так и осталось. В чем причина такой расточительности? Макет городища. Вид со стороны «носа» - там, где в городище можно подняться со стороны оврага. Вероятно, после боя начался сильный снегопад, и снегом занесло место битвы и то, что оставалось от разгромленного поселения. А что, если снег был мокрым, но затем ночью ударил мороз и сковал все ледяной коркой. Поэтому победители все это здесь оставили и двинулись дальше. Затем на следующий год земля густо поросла бурьяном, появилась молодая лесная поросль, ветер нанес пыли и опавших листьев, и те, кто пришли сюда годы спустя, ничего уже не нашли, кроме жалких остатков валов и глубоких рвов-оврагов. Впрочем, местные селяне здесь копали и даже находили гривны, сделанные из серебра, и украшения из золота, хотя «ржавые железки» их совсем не интересовали, и они их выбрасывали! Макет городища. Вид с напольной стороны. Хорошо видны три кольца стен и ловчие ямы перед укреплением. Так что для сегодняшних археологов это городище под Пензой представляет собой «настоящий рай», тогда как все прочие места великих битв нашего средневековья – это просто… «безводная пустыня»! Русские Помпеи … И находок здесь действительно много, и лежали они очень близко к поверхности земли. Профессор Белорыбкин тут ничего не преувеличил. Как только на городище начали копать регулярно, туда стали наведываться «черные археологи», и как-то я даже сам на городище столкнулся с приятелем. Ходят двое в масках с металлоискателем… Потом мы попросили их показать, что нашли. За два часа – несколько наконечников стрел, два перекрестия от сабель, гривна, разрубленная наискось… И это находки только одной такой «группы» за два часа! А ведь еще копали и студенты! Например, нашли золотую маску (хотя и очень маленькую!), которая уже давно стала символом Золотаревского городища и у наших российских, и у зарубежных историков. Эта накладка изображает человека-зверя с «деревом» либо рогами на голове. Вероятнее всего, это был символ власти или амулет, ведь лев – это же «царь зверей», причем издавна. Знаменитая золотаревская маска «рогатого человека». Для меня, впрочем, самыми удивительными являются три наконечника для стрел, которые НИГДЕ БОЛЬШЕ НЕ ВСТРЕЧАЛИСЬ! Первый наконечник довольно большого размера и грубоватый на вид. Его поверхность зачем-то покрывает косая насечка, похожая на насечку у старинных напильников, но для стрел не характерную, и на нем еще сохранились явные следы позолоты. Зачем это? Что это был какой-то значимый, возможно, ритуальный наконечник стрелы? Или же знак отличия? Но нет аналогов, поэтому и сказать ничего нельзя! Монголо-татарские наконечники для стрел разных типов. Второй наконечник, напротив, маленький, откован из железа с черешком, но на нем сделана крошечная свистунка с горошину размером и с двумя дырочками. И вот откована-то с наконечником заодно! И как это сделали? Обычные свистунки были из кости или обожженной глины. Их надевали на древко стрелы, и в полете они отвратительно свистели. Но как отковать пустотелый шарик заодно с черешком, не ясно до сих пор. Отлить его из бронзы труда бы не составило, а вот как отковать? Поместить внутри «горошинку» из глины? Так ведь при ковке её непременно разобьешь! Медь же и бронза - металлы слишком мягкие, чтобы их можно было бы оковать раскаленным железом, ну и отлить такой наконечник было нельзя, так как необходимую для получения литого железа температуру тогда получать не умели, а если кто-то и умел, то имело ли смысл затевать сложный технологический процесс, чтобы отлить крошечный наконечник для стрелы? Такие наконечники также больше нигде не встречаются, а значит и технология их изготовления была совершенно уникальна. План крепости на территории заповедника. Третий наконечник почему-то разрублен до половины, а получившиеся острия почему-то разведены в обе стороны под прямым углом. Убить таким наконечником невозможно! И охотиться с ним – глупо, но зачем-то же его делали? А еще на Золотаревском городище профессор Белорыбкин со студентами нашел очень много странных железных хомутиков. На вид это пластина с изогнутыми и закрученными концами, в которых вставлены колечки. Можно бы подумать, что это такое украшение. Но потом нашли хомутик, изготовленный из… ножа. Так что это явно бытовой предмет. И тогда, наверное, каждый ребенок знал, для чего он нужен. Но вот ни наши специалисты, ни граничные не могут понять, что это и зачем, хотя предмет на вид очень простой! Русский воин – защитник Золотаревки. Все это можно увидеть в экспозиции музея в самом поселке Золотаревка. Ну, а потом, чуть подальше самого городища, которое оставят в неприкосновенности, есть идея выстроить точно такую же копию всего этого древнего поселения и превратить его в популярный туристический комплекс. Проект его уже готов и, хотя и медленно, но понемногу претворяется в жизнь. Ну, а какое значение имеет место Золотаревской битвы для истории, «Российская газета» написала в 2004 году, когда сообщила, что «пензенский археолог профессор Геннадий Белорыбкин нашел России их Помпеи» и это, при всей выспренности этой фразы, так и есть! Вот такой стреломет, якобы, применяли при штурме города. Смотрится эффектно, но вот как дойдет до дела… Экспозиция Пензенского краеведческого музея. Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru

Договорились!

Понравилось по поводу недавнего Меморандума... http://rushomeopat.ru/patients/homeopathy/komissiya-po-borbe-s-lzhenaukoy-i-falsifikatsiey-nauchnyy-issledovaniy-pri-prezidiume-rossiyskoy-aka.html

Хороший халкидский шлемик. Возможно переделка.

Все будет нормально, еще все сядем у одного костра, выпьем, споем...