Yorik

Во второй половине XV в. герцог Бургундии Карл Смелый задумал свести воедино свои земли через присоединение Лотарингии и некоторых других земель. Территориальные претензии Лотарингии, Франции и Бургундского государства, в конце концов, подвели страны в 1474–1477 гг. к войне, названной Бургундской. Основной силой, выступившей против бургундцев, стали швейцарцы. Они же были союзниками французского короля, а точнее – наемниками. Людовик XI позже подписал с Карлом Смелым мир, но герцог Рене Лотарингский продолжал борьбу и после потери сильного союзника. Ему удалось склонить на свою сторону швейцарцев, армия которых на тот момент была очень мощной, державшей в страхе всех соседей. «Битва при Нанси». Эжен Делакруа. Я, конечно, понимаю, что это искусство, но снега что-то очень мало… Междоусобицы и войны на территории других государств, не имевшие конца, сформировали, а впоследствии и укрепили Швейцарский Союз. Швейцарские же наемники были востребованы в Европе. Немало военачальников хотело бы заполучить их к себе на службу. Был принят указ, по которому всякий житель кантона обязан иметь превосходное оружие и выступать в поход по первому приказу. Требования были чрезвычайно строги: военнообязанными считались все жители мужского пола сначала с шестнадцатилетнего возраста, а позже и с четырнадцатилетнего. Жилище уклонившегося подлежало разрушению. Обычно до этого не доводили, так как желающих воевать всегда было больше, чем того требовалось. Поэтому не подпадающие под «призыв» на воинскую службу считались резервом. Общинам вменялось в обязанность снабжать войско провиантом и вьючными животными. Кроме того, от каждого воина требовалось превосходное владение пикой и алебардой, а также умение метать камни и метко стрелять из арбалета. В общинах существовала своеобразная комиссия, которая обязана была проверять наличие оружия и его качество, а также умение обращения с оружием. В атаку пехота шла, тесно сомкнув ряды и выставив во все стороны остро отточенные пики. Такая форма построения называлась «баталия», швейцарцы называли ее «ежом». Воинские учения проходили под звуки барабана. Солдат учили ходить в строю, не теряя своего места и идя строго за впереди идущим, и ориентируясь на отрядное знамя. Во время боя знамена всегда были в центре баталии. Знаками отличия воинов были белые кресты, изображавшиеся на обмундировании. Швейцарская армия по роду войск была ближе к пехоте. Причем была весьма неоднородной, тут были и алебардисты, и пикинеры, и арбалетчики, и аркебузиры. Разбивка швейцарского войска на баталии позволяло разнообразить военные действия, как при развертывании в боевой порядок из походного, а также и для ведения боя. Тактической новизной было внедрение нескольких элементов встречного боя. Кроме того, в тактике ведения боя применялся своеобразный симбиоз из трех видов войск: конницы, пехоты и артиллерии, на то время самого молодого рода войск. «Карл Смелый». Портрет кисти Рогира ван дер Вейдена 1460 года. То есть писал он его с натуры, что очень важно! Вот как вспоминал то время современник, ставший свидетелем выступления походной швейцарской колонны. «В голове походной колонны едут 12 конных арбалетчиков, за ними два всадника, несколько рабочих с топорами, барабанщики и рота воинов, вооруженных длинными пиками, числом свыше 500. Командиры идут по три в ряд. Второй отряд состоит из 200 аркебузиров и 200 алебардистов, за которыми следует знамя, сопровождаемое двумя чинами государственного суда. Главные силы колонны состоят из 400 превосходно вооруженных алебардистов, 400 арбалетчиков и большого количества пикинеров. Замыкают главные силы два трубача, за которыми следует командующий всем отрядом капитан. Замыкающий отряд включает в себя пикинеров и арбалетчиков во главе с рыцарем, наблюдающим за порядком во время боя. Следом двигается обоз, состоящий из 30 повозок с боевыми припасами и четырьмя бомбардами. Всего походная колонна включала в себя около 4 000 человек». Швейцарская армия была довольно многочисленной. Как пример, Швейцарский Союз в начале Бургундской войны выставлял 70 000 человек. Кроме того, швейцарцы были прекрасно подготовлены к боевым действиям. Однако нельзя не отметить бесчеловечную жестокость воинов швейцарцев. Во время боевых действий пленных они не брали, а пленяли только для публичной казни на площади во время народного празднества. Делалось это не просто так, а с целью подавить боевой дух противника и деморализовать его. В сравнении со швейцарской армией, войско Карла Смелого не было малочисленным и слабым, однако было отсталым в плане военной науки. Это была заурядная средневековая армия, основной силой ее была рыцарская конница. Главное подразделение армии Бургундии – рыцарское «копье», из которых состояла рота, впоследствии ставшая организационной и тактической единицей. Герцог Бургундский в 1471 году, используя нововведение французской армии, организовал ордонансовые роты (или войска, в которые набор шел по указу-ордонансу). Эти же войска и в мирное время не распускались. Талант герцога как военного организатора, был непревзойденным: благодаря ему, рота, как структура в воинском подразделении, стала более организованной и совершенной. Карл Смелый внес в ордонансовые роты такую структуру, как подразделение, включающее по 10 «копий» из 10 человек, потом рота стала включать 25 «копий», которые делились на 4 «эскадрес» из шести «копий» каждая; 25-ое «копье» считалось «личным копьем» для командира роты. «Копье» состояло из восьми воинов: жандарма - рыцаря, «кутилье» (вооруженного копьем с крюком пехотинца), пажа, арбалетчика, трех конных лучников, кулевринера (стрелка из ружья-кулеврины). Каждой роте полагалось свое знамя строго определенного цвета со своим номером на полотнище. Типичный рыцарь ордонансовой роты 1475 – 1485 гг. Коллекция Уоллеса, Лондон. При построении для боевого порядка ордонансовая рота выстраивалась в четыре шеренги: сначала рыцари, затем – «кутилье», третьими и четвертыми шли конные стрелки. Рыцари были главной силой роты. Конные стрелки и «кутилье» служили прикрытием и защитой рыцаря. Карл Смелый упорядочил быт в армии, регулярно выплачивал жалованье воинам, обеспечил бесперебойное снабжение продовольствием, кроме того, предоставлялись и отпуска. Но от воинов требовалось строгое соблюдение воинской дисциплины. Кираса рыцаря ордонансовой роты с характерным копейным крюком – фокром. Именно наличием фокра определяется чаще всего принадлежность доспеха. Есть – боевой или турнирный для копейного поединка, но турнирный должен иметь усиление слева (грангарду) и соответствующий шлем. Если фокра нет, то это, как правило, парадные доспехи, либо для пешего поединка, но тогда у них должна быть соответствующая «юбка». Филадельфийский музей искусств. Филадельфия, штат Пенсильвания. Позаботился военачальник и о «празднике тела» для служивых: в каждой роте разрешалось присутствие (а значит, и следование в походе) не более 30 женщин. Условие ставилось жесткое: женщина не может принадлежать только одному воину. Кроме разделения на «копья», бургундский герцог ввел различия по родам войск, того требовала тактика ведения войн. Были прописаны особые регламенты, в которых содержались определенные правила проведения военных маневров (что само по себе было нонсенсом!). Задачи ставились вполне конкретные: тяжелые всадники с копьями наперевес должны научиться ходить в атаку плотным строем, уметь разделяться и опять собираться в боевые единицы. Конные лучники обучались правильному спешиванию с коня, точной стрельбе из лука и, кроме того, умению воевать сообща с пикинерами. Безоговорочное подчинение «уставу» несения воинской службы и обучения стало той самой прочной основой, которая потом и вошла в каноны регулярной армии. Так и получилось, что ордонансовые роты из армии Карла Смелого стали основой регулярной армии в Западной Европе. С самого начала войны стало заметным явное превосходство швейцарской армии над бургундской. Октябрь 1474 года оказался роковым для Карла: швейцарцы вкупе с ополчением из эльзасских городов-союзников, начав военный поход против герцога, вошли в его владения. В первой же битве при Герикуре бургундцы потерпели сокрушительное поражение. Герб герцога Карла Бургундского (1433 - 1477), графа де Шароле. Весь следующий год Швейцарский Союз действовал также энергично и решительно, продолжая захватывать все большие территории. Карл тщетно пытался вернуть утраченные позиции, неудача за неудачей преследовали его. Закончилось все в 1476 году 2 марта потерей Лотарингии в битве при Грансоне и очередным разгромом. Битва при Муртене 1476 г. Берн, Городская библиотека. Лето того же года принесло новую беду – поражение войск при Муртене. Ситуация становилась безнадежной, однако герцог оставался хладнокровным. Организаторский талант в очередной раз не подвел герцога. Собрав в единое целое все, что осталось от армии, и подтянув подкрепления, он взял в осаду город Нанси. Выручать жителей осажденного города срочно выдвинулась двадцатитысячная армия герцога Лотарингского Рене, которая состояла из французов, австрийцев, эльзасцев, лотарингцев и швейцарцев. Главной ударной силой этого многонационального войска была швейцарская пехота, за которую герцог Лотарингский выложил весьма крупную сумму. Герцог бургундский не собирался отказываться от Нанси, хотя из-за начавшегося голода в осажденном городе ситуация становилась все более трагичной, и дело шло к сдаче города. Выход оставался только один: начать сражение, и оно произошло в 1477 году 5 января. Армия Карла Смелого насчитывала около 14 000 человек, из них 4 000 воинов оставили в тылу, чтобы предотвратить возможные вылазки от осажденного Нанси. Некомплект пехоты Карл Смелый планировал восполнить большим количеством артиллерии и не менее большим количеством ручного огнестрельного оружия. Выбрав место для боя, Карл отдал приказ пехоте закрепиться между рекой Мертой и лесом, фронтом на юг, оставив узкий проход. Конница заняла место по правую и левую стороны от пехоты. Тыл пехоты прикрывал быстрый ручей. План Карла состоял в том, чтобы интенсивный огонь артиллерии и стрелков разбил ряды пехоты неприятеля, тем самым остановив его наступление, а следом, двинув в атаку рыцарей, отбросить его. Карл Смелый, к сожалению, просчитался относительно прикрытия с тыла. Союзники сформировали три колонны, из которых арьергард проявлял ложную активность в центре. А в это время главные силы двумя колоннами с левой и с правой стороны взяли в клещи оба фланга бургундской армии. Полевые доспехи герцога Ульриха фон Вюртенбергского 1507 г. Филадельфийский музей искусств. Филадельфия, штат Пенсильвания. Сильная метель, разыгравшаяся в этот день, была им только на руку. Продираясь сквозь густой лес и переходя по ледяной воде ручей, швейцарцы были сильно измотаны, однако это того стоило: дорога была сокращена значительным образом, и войска Рене Лотарингского вышли как раз к флангу бургундцев. Решительная атака, предпринятая бургундскими рыцарями, поначалу была успешной, но в дело вступила швейцарская пехота и оттеснила рыцарей далеко назад. Бургундцы попытались было ввести в бой артиллерию, но попытка не удалась. Бомбарды, стрелявшие в условиях плохой видимости, не сумели разбить плотные ряды швейцарцев. Смела бургундцев основная сила союзников, которая продвигалась колонной вперед. Не менее сильная колонна авангарда приблизилась к ним с другой стороны. Идя тесным строем берегом реки, она была недосягаема для бургундских орудий. Бургундцы попали в клещи и не имели возможность дать отпор превосходящим силам пехоты, что и привело к позорному бегству и к их полному разгрому. Была перебита большая часть бургундских войск, а сам Карл Смелый погиб. По преданию, пытаясь перейти ручей вброд, раненый герцог упал с коня и… замерз. Его труп, обезображенный нанесенными ранами, был опознан лишь по шикарной шубе. Говорят, что часть его тела была объедена волками. Герцог Рене II приказал упокоить прах Карла Смелого в церкви Сен-Жорж там же в Нанси. Много позже гроб с телом перевезли в Брюгге, в церковь Богоматери. Арме 1500 г. Италия. Вес 3350 г. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Битва при Нанси имела весьма серьезное политическое значение. Была завершена длительная вражда французских королей и бургундских герцогов, очень уж не хотевших объединения французских земель и, следовательно, усиления мощи уже объединенной Франции. После объявления о смерти Карла Смелого его часть земель Людовик XI присоединил к своим землям. Заодно он чужими руками отомстил Карлу за свое унижение и фактическое пленение во время восстания в городе Льеже (события, достаточно хорошо описанные в романе «Квентин Дорвард»). Права дочери Карла, Марии Бургундской, были при этом ущемлены. Главным достижением этой войны стало приобретение герцогства Бургундия и некоторой части Пикардии. Барбют 1460 г. Вес 3285 г. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Вроде бы хороший шлем сделали для Квентина Дорварда постановщики фильма «Приключения Квантина Дорварда - стрелка королевской гвардии» - настоящий барбют! Но… зачем они утыкали его шипами? Ни на одном дошедшем до нас барбютов таких шипов нет! Хотя в других сценах и доспехи, и оружие вполне реалистичны. Ох, уж это наше кино… Воины Людовика XI из кинофильма «Приключения Квантина Дорварда - стрелка королевской гвардии» - вполне реалистичная картинка. Автор: Денисова Светлана https://topwar.ru

Коротко об охоте с луком http://antipriunill.ru/gif/korotko-ob-ohote-s-lukom/?utm_source=fb-page-GIF&utm_campaign=aantirpiunil-GIF&utm_medium=korotko-ob-ohote-s-lukom

Автор не останавливается и продолжает жечь...

Доспехи короля-многоженца Король Англии Генрих VIII (1497 – 1547 гг.) большинству людей известен главным образом тем, что был королем-многоженцем, ну и что он завел в Англии так называемую «англиканскую» церковь, причем не столько ради, собственно, веры, сколько ради того, чтобы иметь возможность жениться без помех. Однако куда важнее то, что он был ещё и умный государственный деятель, правление которого английские историки рассматривают как период, когда старое заменялось новым, и одновременно как эпоху заката и расцвета доспехов из цельнокованых пластин. Рождение «гринвичского стиля» Начать надо с того, что это Генрих VIII преобразовал английскую армию из традиционного средневекового войска, которое состояло из рыцарской конницы и некоторого количества пехотинцев и лучников, в армию «современную», спаянную дисциплиной, незнакомой феодальному воинству, и одерживающей над ним верх благодаря своему огнестрельному оружию и очень длинным копьям, позволявшим ее пехотинцам бороться с рыцарской конницей на равных. Правда, новое оружие в Англии пока что не производилось, а привозилось с материка. Однако король сохранил и «старый добрый английский лук», всячески поощрял занятия стрельбой из него и не разрешал своим стрелкам ставить мишени ближе, чем на расстояние в 220 ярдов (ок. 200 м). Знаменитый «рогатый шлем» Генриха VIII. Королевский Арсенал. Лидс. Самого Генриха нельзя было назвать выдающимся полководцем, пусть даже он и участвовал в двух военных походах за пределами страны. Но зато в молодые годы он сражался на турнирах, любил заниматься борьбой и стрелял из лука, а когда состарился, пристрастился к соколиной охоте. Два раза, в 1524 и 1536 гг., участвуя в турнирах, он едва не лишился жизни – настолько турнирные забавы были опасны даже для королей. Портрет Генриха VIII кисти Гольбейна. Но он был еще и умен, и то, что Британия зависела от импорта оружия и доспехов с континента, считал недопустимым. Чтобы начать собственное производство, он пригласил в Англию мастеров из Италии, но почему-то в тот раз дело закончилось неудачей. Но король был настойчив и в 1515 г. он нашел мастеров-оружейников в Германии и во Фландрии, согласившихся переехать в Англию и работать у него в специально открытой для них мастерской в Гринвиче. Вот так и получилось, что в Англии смешались сразу две школы: германо-фламандская, но также и итальянская, и вот так и родился знаменитый «гринвичский стиль». Конечно, надо иметь в виду, что главным образом король старался для самого себя! Потому, что дешевые доспехи для своей пехоты он по-прежнему предпочитал заказывать за границей и, в частности, в Италии, где в конце 1512 г. он приобрел 2000 комплектов латных доспехов во Флоренции (ценой 16 шиллингов за доспех); а через год – купил еще и 5000 однотипных доспехов в Милане. Затем, в 1539 г., еще 1200 комплектов дешевых доспехов король заказал и в Колони, и еще 2700 в Антверпене. Причем современники отмечали, что тут Генрих явно решил сэкономить, так как Антверпен «славился» выработкой доспехов «низкого качества», которые использовались только лишь в пехоте. Но вот себя самого король не обидел! Только в Королевском Арсенале Лондонского Тауэра хранятся сразу четыре доспеха, принадлежавших Генриху VIII. Пятый доспех находится в Виндзорском замке, а еще двумя, которые, как считают специалисты, также принадлежат именно Генриху VIII, владеет Метрополитен-музей в Нью-Йорке. Серебряные и гравированные доспехи Генриха VIII из Метрополитен-музея в Нью-Йорке. Высота 1850 мм. Вес 30.11 кг. Считается, что их привезли в Англию или фламандцы, или миланцы Филиппо де Грамнис и Джованни Анджело де Литтис. Доспехи ранее были позолоченными, но сейчас они полностью покрыты серебром, и гравировка сделана по серебру. Король очень любил пешие поединки, поэтому первый доспех (около 1515 г.) был сделан для него именно для участия в них. Все детали его подогнаны одна к другой самым тщательным образом, так что доспех напоминает не столько латы, сколько настоящее произведение искусства. Украшает их гравировка, сюжетом которой стало состоявшаяся в 1509 г. бракосочетание Генриха VIII е Екатериной Арагонской. На кирасе спереди было помещено изображение Св. Георгия, а сзади Св. Варвары. Орнаментом являлись вьющиеся растения, среди которых были и розы Тюдоров, и также гранаты Арагона. На крыльях наколенников изображались связки стрел – то есть эмблема отца Екатерины, короля Фердинанда II Арагонского. Носки сабатонов были украшены символическими изображениями крепости Кастилии и другая эмблема рода Тюдоров – решетка замковых ворот на цепях. Вдоль нижней части «юбки» доспеха шла кайма из переплетенных инициалов «Н» и «К» - то есть «Генрих» и «Екатерина». Задняя часть наголенника несла изображение женской фигуры, которая появлялась из чашечки цветка; причем фигура слева имела на своем воротнике надпись «GLVCK». Доспехи подчеркивают высокий, даже для нашего времени, рост и прекрасную физическую форму молодого монарха. В 1510 г. Генриху VIII император Максимилиан I подарил конский доспех – как память о войне с французами, и вот он-то особенно хорошо показывает, насколько совершенна была в то время подобная броня. Сделан он был фламандским мастером Мартином ван Рояном, а состоит он из таких деталей, как наглавник, нашейник, нагрудник, двух боковых пластин фланчардов и массивного выпуклого накрупника. Для украшения пластин использовались гравировка и чеканка, а также позолота. Металлические пластины поводьев были гравированы, а все остальные крупные металлические пластины, передние и задние луки седла украшали выпуклые изображения веток и плодов граната, и вдобавок еще и ветвистые кресты ордена Золотого Руна, обладателем которого Генрих VIII стал в 1505 г. Меньше всего была украшена нашейная пластина этого доспеха, однако и на ней была сделана гравированная кайма, на которой изображались гранаты. Есть мнение, что эта часть принадлежит другому доспеху и была выполнена фламандским мастером Полом ван Врелантом. Впрочем, позднее в Гринвиче оказались оба этих мастера. Так что Генрих, видимо, подбирал себе людей, известных ему по работе над заказами императора Максимилиана I. Кто знает, может быть в этих посеребренных и покрытых прекрасной гравировкой доспехах 1515 г. больше работы итальянских, нежели фламандских мастеров, но вполне может быть, что их части были изготовлены во Фландрии, хотя можно сказать почти наверняка, что отделывали их уже непосредственно в Англии, где Генрих VIII в 1515 г. уже имел свою оружейную мастерскую. В 1520 г. королю потребовались еще одни доспехи для пешего турнира, который должен был состояться на известном свой роскошью «Поле золотой парчи», и вот именно эти доспехи оказались настолько совершенными, что, имея вес 42,68 кг, в них не было ни одной части тела, не закрытой цельнокованой сталью. Но эти доспехи не были закончены, и до сегодняшних дней дошли именно вот в таком, незавершенном виде. Рыцарский доспех Генриха VIII 1520 г. Рисунок современного художника. Другой доспех Генриха VIII относится к тому же году. Называется он «стальная юбка», и ясно почему - ведь это главный его элемент. Очевидно и то, что доспех этот делали в большой спешке, из-за чего часть его деталей была позаимствована от какого-то другого доспеха, и только некоторые из них изготовлены заново. Отличает его очень большой бацинет, изначально сделанный в Милане (поскольку на нем стоит штамп мастерской города Миссагли), но с измененным на нем забралом. Наручи взяли также от старых доспехов, причем они имели вид ряда узких и тонких пластин, закрывавших локтевые суставы изнутри, а вот снаружи их прикрывали пластины покрупнее. Турнирный доспех «стальная юбка». Поножи имели петли и специальные пазы под шпоры, требовавшихся всаднику, но вовсе не требовавшихся для пешего бойца. Только лишь наплечники из пластин, перекрывавших друг друга (что стало отличительной чертой оружейников из Гринвича) и еще стальная юбка (тонлет) были совершенно новыми. Гравировки на них до сих пор сохраняют следы золочения. В качестве украшений для него использовались фигуры Св. Георгия, Девы Марии и младенца, по краю шли розы Тюдоров, знак ордена Подвязки был выгравирован на вороте, а на левом наголеннике имелось гравированное изображение ордена Подвязки. Знак Ордена Подвязки. С одной стороны, получается, что доспехи резко специализировались, с другой – их поистине невероятная стоимость, равная иногда стоимости города (!) средних размеров, вызвала к жизни доспешные гарнитуры, в которых доспех можно было «модернизировать» путем добавления к нему разных деталей. И таким образом одни и те же латы можно было использовать и в качестве турнирных, и боевых одновременно. Самый известный из гарнитуров, дошедших до наших дней, это комплект, сделанный для Генриха VIII его мастерами в Гринвиче в 1540 г. Это полные латы для джостры, на что указывает очень массивный левый наплечник, который составляет одно целое с баффом – то есть дополнительным бронелистом, который крепился на кирасу так, что закрывал подбородок, шею и еще часть груди. Если его использовали в пешм турнирном поединке, то к этим латам можно было пристегнуть удлиненные набедренники. Наплечники имели симметричную форму, а вот гульфик – предмет, который король очень любил и ценил, был цельнометаллическим. Комбинированием частей доспеха можно было получить несколько доспехов: турнирной; так называемый «дротиковый доспех» или «в три четверти», у которого набедренники закрывали ноги лишь до колен, и полудоспех пехотинца с кольчужными рукавами, латными перчатками, набедренники и опять же с цельнометаллическим гульфиком, но без копейного крюка на его кирасе. Шлем не имел забрала. Отсутствовала на нем и латная обувь. Рыцарский гарнитур Генриха VIII. Современный рисунок. Таким образом, всего с одним таким гарнитуром Генрих VIII, получалось, имел сразу несколько доспехов. Возможно, что такое решение было продиктовано экономическими соображениями, так как доспехи были очень уж дорогими. Но, возможно, что это была и некая «игра ума», и обладать такими доспехами было просто престижно. Ведь в 1544 г. ему потребовались еще два доспеха уже для булоньской кампании. Основой для их гравировки послужили эскизы художника Ганса Гольбейна. Но почему же тогда он не использовал свой доспешный гарнитур? Уникальной принадлежностью доспеха 1545 г. стала особая набрюшная пластина, которую Генриху VIII предложил использовать французский король Франциск I в 1520 г. Она стала особенностью гринвичской школы, но применялась только на этих королевских доспехах и больше нигде. Это деталь из трех стальных пластин, соединенных между собой и заходящих одна на другую. Она закреплялась спереди на простеганном дублете с кольчужными рукавами и с короткими кольчужными рейтузами с гульфиком. У нагрудной кирасы в центре на груди было отверстие для Т-образного штифта, который скреплял эту пластину с кирасой. Такое приспособление помогало распределить вес кирасы по телу, кроме того, многослойная броня становилась ну просто абсолютно «пулемечекопьенепроницаемой». Доспех Генриха VIII 1545 г. Что же касается парадных доспехов, то мастера-оружейники, стараясь угодить своим заказчикам, на здравый смысл в это время внимания уже не обращали, что доказывает нам знаменитый «рогатый шлем» Генриха VIII, который все тот же император Максимилиан I подарил ему в 1514 г. Строевые доспехи Вильяма Сомерсета, Третьего графа Вустерского, главного эксквайра Генриха VIII. Вес доспеха 53,12 кг. В этих доспехах граф Вустерский изображен на двух портретах, один из которых был написан не ранее 1570 г., когда его наградили орденом Подвязки, который на нем виден. Изготовлены в Гринвиче под руководством Джона Келте. В комплект входят детали доспеха для коня и седло с защитной облицовкой. Первоначально доспехи были фиолетового цвета с золочеными фестонами. От самого доспеха только этот шлем и сохранился. У него откидывающееся вверх забрало, имеющее форму человеческого лица, очки без стекол (и понятно почему, зачем они нужны на доспехах?!) и зачем-то… прикрепленные к нему витые бараньи рога! Сделал его мастер Конрадом Зойзенхофером из Инсбрука в 1512 г., и вне всякого сомнения он представляет собой выдающееся произведение доспешного искусства начала ХVI в. Вот только сражаться в нем было, скорее всего, совсем неудобно. Вот он – столь знаменитый «рогатый шлем»! Понимали ли это оружейники? Не могли не понимать! Но, видимо, это был оригинальный сувенир и не более, чисто «королевский подарок» короля – королю, поэтому-то они его таким и сделали! Ну а доспехи от этого шлема так и не найдены, и есть подозрение, что то, что от них осталось, продали на металлолом еще в 1649 г., в годы Гражданской войны в Англии. Шлем этой участи избежал лишь потому, что его хранили от них отдельно (у них, возможно, могли быть и другие шлемы). Уже в ХVII в. этот шлем был показан в Тауэре как деталь «доспехов Уилла Сомерса», который был у Генриха VIII придворным шутом. Кто был на самом деле его хозяином, долгое время было вообще неизвестно. Шлем-маска 1515 г. Кольман Хельсшмидт. Вес 2146 г. Правда, в последнее время опять у специалистов появились определенные сомнения в его подлинности. И вот вопрос: рога барана и очки были на нем с самого начала, или их добавили к нему потом? И самое главное - с чего бы это столь причудливый предмет Максимилиан I решил подарить Генриху VIII? Ответить на эти вопросы, скорее всего, так и не удастся, но… пусть это и единственная часть этих доспехов, но она поистине удивительна и потому… особенно прекрасна! С другой стороны, возможно, что такие вопросы неуместны вообще. Просто время между 1510 и 1540 гг. пришлось на пик популярности так называемых максимилиановских доспехов, а шлемы армэ у многих из них имели забрала в виде гротесковых человеческих лиц. Отсюда и желание мастеров-оружейников угодить своему венценосному заказчику по максимуму и сделать нечто совершенно оригинальное, что еще не встречалось, и, надо отметить, что в этом они своей цели добились! Рис. А. Шепса Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru

Проскрипции Суллы в Италии и провинциях Когда Сулла отправился в Пренесте, возле Рима уже не оставалось крупных воинских соединений, так как для них нашлось дело. Шесть легионов под командованием Помпея Сулла отправил на усмирение Сицилии и Африки, через которые шёл основной поток зерна в Рим — это было очень важно. С этой же целью были посланы подкрепления и на Сардинию. Флот Суллы из 120 кораблей курсировал в центральной части Средиземного моря и не давал возможности антисулланцам объединить свои силы. Остальные части своей армии Сулла отправил по всей Италии для подавления последних очагов сопротивления законной власти. Помпей просто блестяще справился со своей задачей и навёл порядок на острове Сицилия за сорок дней. Он казнил несколько человек, внесённых в списки проскрибированных, а также провёл чистку среди активных сторонников Мария — военачальников и тех, кто значительно финансировал марианцев. Однако никакого разгула насилия Помпей не допустил и старался удерживать своих солдат от бесчинств, убийств и грабежа. Сообщали даже, что во время пребывания на этом острове Помпей приказал своим солдатам опечатать свои мечи и строго следил за выполнением своего приказа, наказывая провинившихся. Следует отметить, что Перперна и другие лидеры марианской партии не оказали Помпею на Сицилии сколько-нибудь серьёзного сопротивления. В общем, пребывание Помпея на Сицилии обошлось островитянам малой кровью, потому что командующий проявлял благоразумие и милосердие. Сохранилась история о том, что некоего Сфения, владельца терм, обвинили в сотрудничестве с самим Марием, так как тот в своё время останавливался в доме Сфения. Однако Помпей, которому доставили этого обвиняемого, счёл Сфения невиновным. Во время операций Помпея на Сицилии погиб ещё один видный марианец из внесённых в списки. Я имею в виду Марка Юния Брута (128-82), претора 88 года и активного сторонника Мария. Консул Карбон в те дни находился на острове Пантеллерия, что в 70 километрах от африканского побережью. Он отправил Брута на разведку в Лилибей, что на западном побережье Сицилии, для выяснения обстановки — где находится Помпей и каковы его силы. Юний Брут отплыл на рыбачьем судне, но его перехватили корабли Суллы. Юний Брут понял, что на тихоходном судне ему не уйти от быстроходных боевых кораблей, и покончил жизнь самоубийством, бросившись грудью на закреплённый меч. Затем Помпей переправился в провинцию Африка, где тоже довольно быстро навёл порядок, а о погибших там лидерах марианцев я уже говорил раньше. Но африканский поход ограничился одним решительным сражением с марианцами. С Сардинией тоже особых проблем не было, а вот в Италии пришлось повозиться. Города, которые добровольно выдавали проскрибированных и лиц, активно боровшихся против Суллы, совершенно не пострадали. Некоторые города даже ограничивались тем, что высылали сулланским командирам только головы казнённых марианцев, а сулланцев внутрь городских стен не допускали. Впрочем, в те города, который вызывали подозрение у Суллы, он приказывал ставить римские гарнизоны. Но тех, кто продолжал сопротивляться... О судьбе взятого Пренесте я уже говорил. Другой пример: сулланцы, например, полностью разрушили после взятия город пелигнов Сульмону, перебили всех мужчин, а женщин и детей продали в рабство. Земли пелигнов были конфискованы в пользу Республики. Однако ещё продолжали сопротивляться Норба, Нола, Эзерния, Волатерры и несколько менее значительных городов. Стоит отметить, что Сулла карал города в Центральной и Северной Италии, а южную часть Апеннинского полуострова, которая приветливо встретила его, Сулла практически не затронул репрессиями. О судьбе осаждённого Норбы мы знаем со слов Аппиана, который сообщает, что в начале 81 года "...Норба, всё ещё энергично сопротивлялся, пока Эмилий Лепид не проник в него ночью при содействии измены. Жители Норбы, разгневанные этою изменою, одни сами покончили с собой, другие по взаимному соглашению убивали друг друга, третьи умерщвляли себя через повешение, наконец, были и такие, которые запирали двери своих домов и поджигали их. Поднявшийся сильный ветер так истребил огнем город, что от него не осталось никакой добычи. Так самоотверженно погибли жители Норбы". Считается, что обороной Нолы руководил Гней Папий Мутил, который во время Союзнической войны был одним из консулов и руководителей восстания италиков. Потом он долгое время где-то скрывался, но проявился во время гражданской войны и примкнул к врагам Рима. Нола продержалась до 80 года, но когда сулланцы ворвались в город, Папий в поисках спасения закутал голову, тайком пробрался к чёрному входу в доме своей жены Бастии и попросил убежища. Однако женщина испугалась приютить настолько опасного человека и не открыла ему двери. Тогда Папий Мутил покончил жизнь самоубийством, забрызгав собственной кровью порог жениного дома. Черёд Эзернии пришёл в 79 году, но не стоит думать, что город, сильно пострадавший во время Союзнической войны, всё это время выдерживал осаду сулланцев. Нет, просто до него добрались только теперь, и существует мнение, что его взятием руководил Катилина. В том же году сдались и Волатерры, во время осады которого произошёл вопиющий случай. Осадой города руководил претор 81 года Гай Папирий Карбон, брат казнённого Помпеем Гнея Папирия Карбона, консула 82 года. Так как осада Волатерры затянулась и велась не слишком активно, то Гай Карбон решил подтянуть в войсках расшатавшуюся дисциплину, но решился применить для этого довольно жёсткие меры. Солдаты взбунтовались и забросали своего командующего камнями. Узнав об этом происшествии, в военный лагерь прибыл диктатор Сулла, но, к сожалению, нам ничего не известно о том, как он обошёлся с бунтовавшими легионерами. После капитуляции города, за его стены были высланы проскрибированные лица, которые должны были отправиться в изгнание, однако консулы отправили в погоню за ними отряд конницы, который изрубил всех изгнанников. Сулла столько внимания уделял положению дел в Италии, так как ему требовалось наделить землёй ветеранов своей армии, а их набиралось около 120 000 человек. И Сулла хотел достойно наградить их, выделив им земли на Апеннинском полуострове, а не на дальних окраинах владений Республики. Поэтому Сулла сурово карал тех италиков, которые выступали с оружием в руках против него или против Рима вообще, как самниты или луканы. Общины Южной Италии, как я уже говорил, Сулла предпочитал не трогать, чтобы не раздражать население провинций, которые дружелюбно встретили армию Суллы, беспрепятственно пропустили её через свои земли и даже оказывали Сулле поддержку во время гражданской войны. Зато в других частях полуострова Сулла безжалостно наказывал провинившихся и проводил массовые конфискации земель, на которые он постепенно и выводил своих ветеранов, и обеспечивая тем самым себе сильную поддержку в ближайших к Риму территориях. Больше всего колонистов Сулла вывел в области с плодородными землями, такие как Кампания, Этрурия, Умбрия и Лаций. Была даже выведена одна колония на Корсику. Величина наделов, полагавшихся колонистам колебалась, в основном, от 10 до 100 югеров и зависела от воинского звания, заслуг и продолжительности воинской службы. [Югер — это чуть больше четверти гектара.] Интересно, что Самний и Лукания, которые наиболее активно сопротивлялись Сулле и понесли наибольшие потери населения, совсем не были затронуты процессом вывода колоний с ветеранами Суллы. А дело было в том, что земли этих областей никогда не отличались достаточным плодородием, да ещё и оказались страшно разорены опустошительной войной, которую они вели с Римом. Чтобы закончить рассказы о вооружённой борьбе Суллы со своими врагами. Следует напоследок сказать несколько слов и об Испании, где укрылся Квинт Серторий после бегства из Рима. До победы Суллы Серторий управлял провинцией Ближняя Испания, будучи наместником в ранге проконсула. Теперь же он хотел сделать Испанию оплотом борьбы популяров против Суллы и местом, куда стекались бы все недовольные установившимся режимом. Сохранившиеся источники утверждают, что Сулла в 81 году направил против Сертория двадцатитысячную армию под командованием Гая Анния Луска (130-?), который тоже имел проконсульские полномочия, но уже от новой власти. Чтобы перекрыть проходы в Пиренеях, Серторий направил туда отряд из 6 000 человек под командованием Ливия Салинатора, который вскоре погиб при не совсем ясных обстоятельствах. Плутарх даже утверждает, что Салинатора предательски убили. После гибели полководца солдаты Салинатора разбежались, так что Луск практически без сопротивления прошёл через Пиренеи и проник в Испанию. Серторий к этому времени ещё не успел собрать достаточных сил против армии Луска, а отряды, набранные из местных племён, оказались небоеспособными. Поэтому Серторий с тремя тысячами солдат погрузился на корабли и бежал в Африку. Вернулся он в Испанию через год, но это уже немного другая история. Вернёмся, однако, к эдикту о проскрипциях, действие которого заканчивалось 1 июня 81 года, поэтому Сулла искал другие пути, чтобы не столько карать своих врагов, но и вознаграждать своих сторонников, да и себя любимого. Ведь не стоит забывать о том, что всё имущество Суллы и его сторонников был конфисковано и расхищено сторонниками Мария и Цинны. Требовалось как-то компенсировать эти потери, да и немного вознаградить своих сторонников за перенесённые страдания и лишения. Поэтому Сулле требовались вполне законные основания для реализации своих замыслов, и он после гибели Карбона и Мария-младшего направил в Сенат послание, в котором отмечал, что государство осталось без высших магистратов. В этом случае Сенат должен был назначить одного из своих членов интеррексом, который имел право председательствовать на комициях и проводить выборы новых консулов на оставшийся промежуток времени текущего года. Срок полномочий интеррекса был ограничен пятью днями, и если он не успевал выполнить свои функции, то должен был назначить себе преемника из числа сенаторов, второго интеррекса для этой же цели и т.д. Правда, в этой процедуре был один нюанс, так как первый интеррекс имел право назначить диктатора. И Сулла в частном письме, которое он одновременно направил принцепсу Сената Луцию Валерию Флакку, консулу 100 года, рекомендовал будущему интеррексу назначить диктатора для проведения конституционных реформ, полномочия которого не были бы ограничены шестью месяцами ввиду сложности и большого объёма предстоящей работы. Однако, он не называл себя в качестве кандидата на эту эстраординарную магистратуру.

Элизабет Барри_2 Известный актёр Томас Беттертон (1635-1710), игравший вместе с ней, утверждал: "Её актёрское мастерство приносило успех пьесам, способным вызвать отвращение у самого снисходительного читателя". Элизабет Барри не была красавицей, и анонимный автор писал: "Барри была уродливейшей женщиной вне сцены и самой прекрасной дамой на театральных подмостках". Английский сатирик Томас Браун (1662-1704) давал ей весьма резкую характеристику: "Эта утончённая шлюха Барри, с которой ты провёл всю ночь, не узнает тебя на следующее утро, если у тебя не будет ещё пяти фунтов для её удовлетворения". Даже через много лет после смерти Рочестера, современники писали: "Эта безнадёжная шлюха Барри в свои 38 лет всё ещё приводит в восхищение на сцене, не особо стараясь при этом, и - всегда выбирает того, кто заплатит ей более высокую цену." Первый финансовый успех Помимо шумного успеха у публики, пьеса "Старый холостяк" обратила на Конгрива внимание сэра Чарльза Монтегью, будущего 1-го графа Галифакса (1661-1715), который оценил большой талант драматурга и сразу же назначил его членом парламентской комиссии по наёмным экипажам, а в скором времени предоставил ему место в "Трубочном ведомстве", и вслед за тем должность в таможне с жалованием в 600 фунтов. Но об этих синекурах я уже говорил. Вторая пьеса В декабре 1693 года состоялась премьера второй пьесы Конгрива, "Двойная игра", которая пользовалась меньшим успехом, нежели его первая пьеса. Джон Драйден писал по этому поводу Уильяму Уолшу: "Двойная игра" раздражает большинство публики. В защиту комедии выступают лишь знатоки, которые, как всегда, в меньшинстве. Пьеса, однако, набирает силы с каждым днем и прошла уже несколько раз. Дамы полагают, что драматург изобразил их шлюхами; джентльмены обижены на него за то, что он показал все их пороки, их низость: под покровом дружбы они соблазняют жен своих друзей. Мои стихи, предваряющие пьесу, были написаны до того, как ее поставили, но и сегодня я не изменил бы в них ни строчки, как не изменю и своего доброго мнения о спектакле". Уильям Уолш (1663-1707) - английский поэт и критик. Мнение Драйдена Следует отметить, что Драйден всегда с большим уважением относился к своему более молодому и очень высокообразованному коллеге; например, в 1693 или 1694 году он писал о нём: "Мистер Конгрив оказал мне любезность перечитать "Энеиду" и сравнить мой перевод с оригиналом. Мне никогда не будет стыдно признать, что этот замечательный юноша указал мне на множество ошибок, которые я и постарался исправить". Конгрив оправдывается... Хотя комедии Конгрива и пользовались большой популярностью, в некоторой части общества зрело недовольство выведенными им персонажами. В предисловии к пьесе "Двойная игра" Конгрив писал: "Утверждают, что я изобразил некоторых женщин порочными и неискренними. Но что я мог поделать? Таково ремесло сочинителя комедий: изображать пороки и безумства рода человеческого... Я весьма рад представившейся мне возможности низко склониться перед обиженными на меня дамами; но чего иного они могли ждать от сатирической комедии? - ведь нельзя ждать приятной щекотки от хирурга, который пускает вам кровь". Так как нападки на Конгрива продолжались, то в очерке "О юморе в комедии" он был вынужден оправдываться: "...расстояние между сценой и публикой требует, чтобы выступающий на ней персонаж был несколько большего масштаба, чем в реальной жизни: ведь черты лица на портрете человека нередко бывают больших размеров, чем у оригинала, и тем не менее, изображение может быть необыкновенно сходным с моделью". Далее он так комментирует свои сочинения: "Что до меня, то я всегда готов, как любой другой человек, смеяться и потешаться по поводу предмета действительно достойного смеха, но в то же время я не люблю смотреть на вещи, заставляющие меня дурно думать о человеческой природе... Иногда тех или иных персонажей изображают на сцене варварски, высмеивая их физические недостатки, случайные проявления недомыслия или убожества, связанные с пожилым возрастом. Сам автор пьесы должен быть человеком с извращенным сознанием и думать при этом, что таковы же и его зрители, если выводит на сцену калеку, или глухого, или слепца, рассчитывая, что это будет для публики приятным развлечением и надеясь вызвать смех там, где на самом деле следует сострадать..." Пусть лучше хвалят! Упомянутый выше Джон Деннис без особого пиетета относился к большинству своих современников, часто осыпал бранью их самих и их произведения, поэтому не стоит удивляться тому, что и они отвечали ему взаимностью. Однако к Конгриву Деннис относился с большим уважением, а когда тот бросил драматургию, сказал, что Комедия ушла вместе с ним. Когда же Конгрива спросили, почему он принимает похвалы Денниса, драматург ответил, что похвалы ему намного приятнее брани. Первая большая любовь Конгрива Вернёмся всё же к мисс Энн Брейсгёрдл, в близких отношениях с которой Конгрив прожил много лет. Он даже поселился на той же улице, на которой она жила, почти по соседству, и жил там до тех пор, пока не познакомился в 1703 году с герцогиней Мальборо. Тогда он сменил место жительства. Однако он и потом помнил об Энн Брейсгёрдл и завещал ей 200 фунтов стерлингов. Ссылаясь на Колли Сиббера, Том Дэвис писал что Энн Брейсгёрдл, "весьма миловидна и так блистала здоровьем и весёлостью, что все в неё пылко влюблялись... После каждого спектакля с её участием добрая половина зрителей превращалась в страстных её поклонников". И не всем поклонникам она отказывала в знаках внимания. Покинула сцену она в 1711 году, когда большей популярностью стала пользоваться Энни Олдфилд (1683-1730). Следует отметить, что Энн Брейсгёрдл и после ухода со сцены оставалась достаточно состоятельной женщиной. Вторая большая любовь Конгрива За 1703 год в личной жизни Конгрива происходят значительные изменения: он познакомился с Генриеттой Годолфин, 2-й герцогиней Мальборо (1681-1733), и становится её любовником. Она была дочерью Джона Черчилла, 1-го герцога Мальборо (1650-1722) - известного английского полководца. Спустя несколько лет у них родилась дочь. Считается, что её дочь Мери (1723-1764) была плодом их любви, однако муж Генриетты, 2-й граф Френсис Годолфин (1678-1766), признал дочь своим ребёнком. Герцогиня Мальборо очень почитала Конгрива, и после его смерти заказала изображающую его статуэтку слоновой кости, а также велела изготовить большую восковую куклу, у которой была нога подагрика, и эту ногу бинтовали так же, как в свое время при жизни Конгрива, бинтовали распухшую от подагры ногу великого драматурга. Том Дэвис с своём сочинении "Театральная смесь" так описывал эту статуэтку: "Статуэтка держала в руке стакан и, казалось, кланялась её милости и одобрительно кивала головой, когда герцогиня с ней разговаривала". Томас Дэвис (1712-1785) - английский актёр, книготорговец, автор театральных мемуаров. Все свои немалые средства Конгрив завещал герцогине Мальборо, которая в них не очень-то и нуждалась. Герцогиня показывала потом брильянтовое ожерелье, стоившее семь тысяч фунтов и купленное на деньги, завещанные Конгривом. Неслучайная покупка В 1714 году Конгрив просит своего друга Эдуарда Поттера приобрести для него на аукционе портрет известно поэта и вольнодумца Джона Уилмота, 2-го графа Рочестера. [См. х/ф "Распутник" и др.] Что-нибудь о Рочестере я опубликую несколько позже. Мнения о Конгриве Позднее Вольтер очень высоко оценил творчество Конгрива: "Из всех английских писателей наибольшей славы в области комедии достиг покойный Конгрив. Он написал немного пьес, но все они превосходны в своем роде. В них соблюдены все правила драматического искусства, а характеры созданы с удивительной тонкостью. В пьесах вас не поразит ни одна дурная шутка, вы находите в них разговор честных людей, поступающих как мошенники: это доказывает, что Конгрив знал своих современников и жил в так называемом хорошем обществе..." Известная английская писательница и путешественница леди Монтегью вспоминала: "Мне посчастливилось часто бывать в обществе этих замечательных людей; мой отец всех их хорошо знал. Общество Аддисона было самым чудесным в мире. Никогда не видела такого умного человека, как Конгрив". Леди Мери Уортли Монтегью (1689-1762) - английская писательница, дочь Ивлина Пьерпонта, 1-го герцога Кингстонского (1655-1726). Театральные дополнения Эдвард Кинастон (1640—1706) был одним из последних английских актёров, игравшим женские роли. Актёр Колли Сиббер вспоминал о нём: «Леди гордились тем, что после пьесы катались с ним, одетым в театральный костюм, в карете по Гайд-парку». Сиббер также сообщил, что представление одной трагедии, на которое прибыл король Чарльз II (Карл II), было задержано на некоторое время: доброжелатели объяснили королю, что Кинастон, игравший роль Королевы, "ещё не побрился". Слуга известной актрисы Нелл Гуинн (1650-1687) подрался с чужим лакеем, осмелившимся обозвать его госпожу непотребным словом. К тому же, Нелл Гуинн была любовницей самого короля Чарльза II (Карла II). Считается, что сценический успех Нелл Гуинн был в большей степени вызван её молодостью и незаурядными внешними данными, чем актёрским талантом и мастерством.

А тем временем пЕлумы продолжали прибывать...

Чудовище, по словам историков, убили около Болоньи в 1572 году. Итальянский натуралист Улиссе Альдрованди (1522–1605) — энтомолог, зоолог, врач, основатель одного из первых в Европе ботанических садов — купил труп монстра и выставил его в своём музее. Дракон вдохновил учёного написать целую энциклопедию по теме — богато иллюстрированную "Историю змей и драконов". На 427 страницах Альдрованди рассказывает о василисках, гидрах, ползучих и крылатых драконах, об этих чудищах в античной литературе, мифологии, пословицах, иконах и гербах. Не забывает он и о яде драконов, лечении от него, а также об "экологии" (врагах и жертвах, излюбленных местах обитания). 15 страниц трактата посвящены болонскому монстру. Альдрованди, как настоящий натуралист, не позволил иллюстратору вольностей, а потребовал точно изобразить монстра. Из чего сделан дракон: расследование Профессиональный зоолог из США сразу же увидел, что голова и туловище "дракона" могут принадлежать только змее. Узкий, раздвоенный на конце язык характерен для змей и некоторых ящериц, но чешуйки на животе — только для змей. Что касается видовой принадлежности, то светлый "воротник" указывает на "родство" дракона и обыкновенного ужа (Natrix natrix). Голова чудища, впрочем, лишена характерного для ужей окраса: вероятно, в результате удара палкой по голове — именно таким способом болонский пастух убил дракона. Длину существа Альдрованди указывает в два римских локтя, а диаметр — в два поперечника пальца (эта римская мера равнялась 1,8 сантиметра). То есть в переводе на наши единицы измерения: 87,4 и 4,3 сантиметра — вполне допустимые для ужа параметры. Жёлтый цвет глаз и отсутствие острых зубов, о чём пишет Альдрованди, тоже напоминают ужей, и чешуйки на шее и хвосте по форме ближе к чешуйкам ужа, а не гадюки. Что же дальше? Средняя часть тела "раздута" и совершенно непохожа на змеиную. Можно предположить, что таксидермист для достижения этого эффекта чем-то набил живот змеи, но это не так. Скорее всего, к средней части тела ужа присоединили фрагмент другого, не столь узкого животного. На это указывает резкая смена типа чешуек на спине монстра: они крупнее и зеленее, чем чешуйки на шее и хвосте. Учёные думают, что нижнюю часть брюха ужа не трогали, а вместо спины и живота пришили туловище другого животного. Наиболее вероятный кандидат — рыба, у которой удалили спинные плавники. Если принять приведённые Альдрованди цифры (длина дракона — 87,4 сантиметра) и исходить из пропорций рисунка в книге, то длина средней части туловища не превышала 20 сантиметров, а ширина — 12,5 сантиметра. Натуралист пишет о шести "пальцах" (это 13,1 сантиметра). Эти параметры соответствуют нескольким пресноводным рыбам Италии: речному окуню и трём видам из семейства карповых — сазану, золотой рыбке и голавлю. Альдрованди упоминает отдельные чёрные и золотые чешуйки, что говорит скорее о золотой рыбке. Другие итальянские рыбы подходящего размера (линь, щука, форель) не годятся: их небольшие чешуйки не соответствуют изображению из книги. Остались лапы "дракона". На каждой конечности видны четыре тонких пальца без когтей (судя по изгибу, скорее передних, чем задних конечностей). Эти лапы не могут принадлежать ящерицам (у европейских ящериц — или пять, или три пальца). Вроде бы подходят амфибии Европы, но у них нет чешуи, которая отчетливо прописана художником на лапах "дракона". Но вот конечности обыкновенной жабы покрыты бугорками, которые легко можно принять за чешую. Более того, жаба — единственное земноводное Европы, габариты которого соответствуют рассчитанным Альдрованди пропорциям дракона. Дракон, папа римский и его враги: хитрый план Альдрованди Фальшивого "дракона" XVII века современные биологи разоблачили если не за минуту, то за несколько дней. Значит ли это, что учёные позднего Ренессанса и раннего Нового времени были настолько глупыми или наивными, что верили в драконов и приняли явную подделку таксидермиста за реального монстра? Нет, всё не так просто. Как часто бывает с "тайнами природы", настоящая интрига развернулась не в биологии, а в истории. По некоторым косвенным признакам становится ясно, что Альдрованди знал, что перед ним — фальшивка. Во-первых, натуралист имел представление о "поддельных" драконах: в примечании к рисунку № 117 из "Tavole di animali" (другого своего труда) он пишет, что это скат, которому форму змея придал шутник или шарлатан. Во-вторых, Альдрованди в своём описании "дракона" дал несколько вполне прозрачных намеков. Переднюю и заднюю часть туловища монстра он неоднократно сравнивал со змеями, а среднюю — с рыбой, а узоры в задней части головы — с воротником ужа (Natricis torquatae). Далее, Альдрованди с серьёзным видом излагал факты, которые рассмешили бы даже натуралиста XVII века. Например, дракон — это юная особь, так как ногти на его лапах ещё не выросли (хотя в то время отлично знали, что новорождённые млекопитающие и рептилии появляются на свет уже с ногтями). Или что острый (!) хвост "дракона" используется в качестве жала, как у скорпиона. Все эти факты намекают на то, что Альдрованди хотел показать свою осведомлённость о реальном происхождении "чудовища" (уж с туловищем карпа и жабьими лапами). Но почему учёный не раскрыл фальшивку? Самое очевидное объяснение — это ему было не выгодно: на такого "дракона" не побегут смотреть толпы любопытных, и частный музей Альдрованди лишится посетителей. Однако есть и более захватывающее объяснение — политическое. "Дракона" обнаружили в окрестностях Болоньи — родного города Уго Бонкомпаньи, ставшего папой римским Григорием XIII (да, именно при нём ввели григорианский календарь). И как раз в день его избрания папой, 13 мая 1572 года, под Болоньей нашли дракона! Следует напомнить, что тогда в Европе эти чудовища считались символом зла и дракон должен был стать дурным знамением. Вполне возможно, что "дракона" слепили враги нового папы, стремившиеся очернить его в глазах суеверных итальянцев. Натуралист Альдрованди, приняв смелое решение дать научное описание дракона, был вынужден пройти буквально по острию ножа: не рассориться с папой, не навлечь на себя немилость его врагов (разоблачив фальшивку) и не стать посмешищем среди учёных. Альдрованди в итоге принял соломоново решение. Подробно описав "дракона" как природное явление, он выбил почву из-под ног тех, кто упирал на его сверхъестественном происхождении, видел в нём предостережение свыше. Отказавшись назвать монстра подделкой таксидермистов, учёный не дал провести расследование, которое указало бы на врагов папы — потом эти люди могли жестоко отомстить "правдорубу" Альдрованди. Наконец, обильно уснастив своё описание животного намёками на реальное происхождение частей его тела, Альдрованди защитил свою репутацию среди серьёзных натуралистов, способных понять эти намеки. Драконы на защите науки и техники Это не единственная интрига, закрутившаяся в научном мире вокруг драконов: известный учёный, блестящий анатом, друг Галилея и изобретатель самого термина "микроскоп", Джованни Фабер на полном серьёзе на тридцати страницах описывал "дракончика", скелет которого хранился в коллекции кардинала Франческо Барберини (покровителя учёного). Фабер, который смело анатомировал волков и зайцев, чтобы определить их видовое происхождение (или опровергнуть идею Геродота о гермафродитизме зайцев), на этот раз ограничился отсылками к античным и средневековым авторам и признал реальность Dracunculus barberinus. Современные историки уверены, что Фабер пошёл на этот шаг из желания задобрить своего покровителя-кардинала. В те годы, после осуждения Галилео Галилея, итальянская Академия деи Линчеи (куда входил и Фабер) — главный национальный центр прогрессивной науки — пребывала в кризисе и под пристальным надзором инквизиции. Завершить 400-страничное описание мексиканской фауны явно "фейковым" рассказом о дракончике кардинала — это цена, которую Фабер был готов заплатить, жертвуя своей научной честью. Наконец, драконы помогли не только науке, но и технике. Разоблачитель "монстра" Альдрованди палеонтолог Фил Сентер ещё раньше раскрыл тайну скелета на гравюре 1696 года — скелета дракона, якобы жившего около Рима. Оказывается, он весь был собран из челюстей собак, рыбьих рёбер, конечностей медведя и искусственных крыльев. А сделал его голландский инженер Корнелиус Мейер, которому было поручено строить дамбу неподалёку от Вечного города. Этот проект испугал местных жителей: а вдруг дракон, которого там убили 30 лет назад, ещё жив и рабочие его только разозлят? Инженер изготовил скелет дракона, чтобы доказать крестьянам (а также своим рабочим), что чудовище давно мертво и никому не угрожает. Мудрое решение: если бы Мейер просто попытался убедить простой народ, что драконов не существует, ему бы не поверили и строительство дамбы остановилось бы. Мораль сей сказки такова: учёные XVII века, якобы верившие в драконов, оказываются куда более разумными людьми, чем многие их коллеги из ХХI века. Мы говорим даже не о тех наивных людях, которые допускали выживание изолированной популяции плезиозавров в шотландском озере. Креационисты, сторонники теории "молодой Земли" (6–7 тысяч лет), на гравюре Мейера видели птерозавра Scaphognathus crassirostris, дожившего до Средних веков. Много лет им даже не приходило в голову провести элементарный анатомический анализ "останков"! http://workno.ru

Описание к картине "Радости охоты" This hunt takes place in a tented enclosure, or qamargha. A prince and princess on horseback, each holding a hunting hawk, observe deer being shot by a princess in the distance. This same huntress reappears twice in the foreground, outside the red cloth enclosure: at left, shooting at a deer, and at right, making love with a courtier who demonstrates his prowess by simultaneously aiming an arrow at an approaching tiger. The horses belonging to the amorous couple wait patiently nearby; one has his face covered to prevent him being startled, a device that is likely also a witty allusion to the lovers' brazen display. The Kangra court style is distinguished by its refined use of softly modulated pastel colors and handsome figure types. Машинный перевод: Эта охота проходит в палаточном корпус. Принц и принцесса на коне, каждый из которых владеет охотничьим ястребом, наблюдать оленей стреляют принцесса на расстоянии. Это же охотница появляется дважды на переднем плане, за пределами корпуса красный ткань: слева, стреляя в оленя, и справа, что делает любовь с придворным, который демонстрирует свое мастерство, одновременно направляя стрелу в приближающегося тигра. Лошадей, принадлежащих к любовной пары терпеливо ждать поблизости; одна лошадь прикрывал свое лицо, чтобы предотвратить его поразило, устройство, которое, вероятно, также остроумный намек на наглость влюбленных. В Кангра стиль отличает использование рафинированных мягко модулированных пастельные тона и красивый рисунок видах. и далее по поводу разгоревшейся дискуссии на тему изображения...