Yorik

Думаю, что правильнее будет украсить родовыми тамгами, они есть в сети.

... и набирались они по 10-15 штук (иногда и более). А дабы супостаты не знали, звали их пронизью, а все вместе ожирельем... Лот «Кистень» Имеет восьмигранную форму, вес 40г., диаметры отв. по сторонам: 9мм. и 12мм.

Последнее фото просто СУПЕР!

Классный победитель конкурса :)

Спасибо! Отличная идея!

Не, я о рамках которых "после чистки осталось"...

Зачем же так чистить было? :blink:

За что осудили Зощенко + Даниил Хармс За что осудили Зощенко Во время единственной продолжительной встречи писателя Юрия Нагибина с Михаилом Зощенко зашел разговор о том, почему для разгрома Михаила Михайловича выбирали самые безобидные вещи вроде милого детского рассказа "Приключения обезьяны". Далее произошел следующий диалог. Зощенко: "А никаких "опасных" вещей не было. Сталин ненавидел меня и ждал случая, чтобы разделаться. "Обезьяна" печаталась и раньше, никто на нее внимания не обратил. Но тут пришел мой час. Могла быть и не "Обезьяна", а "В лесу родилась елочка" - никакой роли не играло. Топор навис надо мной с довоенной поры, когда я опубликовал рассказ "Часовой и Ленин". Но Сталина отвлекла война, а когда он немного освободился, за меня взялись". Нагибин: "А что там криминального?" Зощенко: "Вы же говорили, что помните наизусть мои рассказы". Нагибин: "Это не тот рассказ". Зощенко: "Возможно. Но вы помните хотя бы человека с усами". Нагибин: "Который орет на часового, что тот не пропускает Ленина без пропуска в Смольный?" Зощенко кивнул: "Я совершил непростительную для профессионала ошибку. У меня раньше был человек с бородкой. Но по всему получалось, что это Дзержинский. Мне не нужен был точный адрес, и я сделал человека с усами. Кто не носил усов в ту пору? Но усы стали неотъемлемым признаком Сталина. "Усатый батька" и тому подобное. Как вы помните, мой усач - бестактен, груб и нетерпяч. Ленин отчитывает его, как мальчишку. Сталин узнал себя - или его надоумили - и не простил мне этого". Нагибин: "Почему же с вами не разделались обычным способом?" Зощенко: "Это одна из сталинских загадок. Он ненавидел Платонова, а ведь не посадил его. Всю жизнь Платонов расплачивался за "Усомнившегося Макара" и "Впрок", но на свободе. Даже с Мандельштамом играли в кошки-мышки. Посадили, выпустили, опять посадили. А ведь Мандельштам в отличие от всех действительно сказал Сталину правду в лицо. Мучить жертву было куда интереснее, чем расправиться с ней". В заключение беседы Нагибин подал полезный, но несколько запоздалый совет: "А вы написали бы просто "какой-то человек". Зощенко: "Это никуда не годится. Каждый человек чем-то отмечен, ну и отделите его от толпы. Плохие литераторы непременно выбирают увечье, ущерб: хромой, однорукий, кособокий, кривой, заика, карлик. Это дурно. Зачем оскорблять человека, которого вовсе не знаешь? Может, он и кривой, а душевно лучше вас". В посмертном двухтомнике М. Зощенко усатый грубиян все-таки превратился в "какого-то человека". Таким нехитрым образом редактор защитил Сталина (уже покойного и осужденного за культ личности) от "клеветнических инсинуаций". Хармс о слове "русский": "Интересно, что: немец, француз, англичанин, американец, японец, индус, еврей, даже самоед, - все это определенные существительные как старое россиянин. Для нового времени нет существительного для русского человека. Есть слово "русский", существительное, образованное из прилагательного, да и звучит только как прилагательное. Не определен русский человек! Но еще менее определен "советский житель". Как чутки слова!" Хармс о Шостаковиче: "Лучше плохое назвать хорошим, чем хорошее плохим, а потому я говорю, что Шостакович должно быть гений". "Прослушав два первых действия оперы "Леди Макбет", склонен полагать, что Шостакович не гений". Любимые писатели Хармса "Вот мои любимые писатели: 1) Гоголь. 2) Прутков. 3) Мейринк. 4) Гамсун. 5) Эдвард Лир. 6) Люис Кэрроль. Сейчас моему сердцу особенно мил Густав Мейринк. 14 ноября 1937 года". [В тексте приведено авторское написание фамилий писателей. - Ст. Ворчун.] Хармс о своем рождении в передача Л. Липавского говорил так: "Я сам родился из икры. Тут даже чуть не вышло печальное недоразумение. Зашел поздравить дядя, это было как раз после нереста, и мама лежала еще больная. Вот он и видит: люлька полная икры. А дядя любил поесть. Он намазал меня на бутерброд и уже налил рюмку водки. К счастью, вовремя успели остановить его, потом меня долго собирали". Хармс основал для своего дружеского круга Орден равновесия с небольшой погрешностью. Следует иметь в виду, что "равновесие" одно из важнейших понятий магии и каббалистики, которыми увлекался Хармс. Хармс о смехе "Есть несколько сортов смеха. Есть средний сорт смеха, когда смеется весь зал, но не в полную силу. Есть сильный сорт смеха, когда смеется только та или иная часть залы, но уже в полную силу, а другая часть залы молчит, до нее смех, в этом случае, совсем не доходит. Первый сорт смеха требует эстрадная комиссия от эстрадного актера, но второй сорт смеха лучше. Скоты не должны смеяться". Из записных книжек Хармса "Когда человек говорит:"Мне скучно", - в этом всегда скрывается половой вопрос". "На замечание:"Вы написали с ошибкой". Ответствуй: "Так всегда выглядит в моем написании". "Одно из основных начал расхождения человеческих путей является пристрастие к худым или полным женщинам". "Хорошенькие женщины в садах не гуляют".

История древней и средневековой Японии довольно мало известна большинству русскоязычных читателей. На русском языке в свое время были изданы очень популярные в Японии книги "Сказание о доме Тайра" и "Сказание о принце Йосицунэ". Это очень увлекательное чтение об одном из ключевых моментов в истории страны, но как к историческим источникам к этим книгам следует относиться с большой осторожностью. Поэтому я предлагаю вашему вниманию серию очерков по истории Японии XII века, в которых сведения из упомянутых книг также будут привлекаться в необходимых случаях, но к счастью сохранились и другие исторические сочинения об этом периоде. К началу XII века территория Японии была значительно меньше, чем теперь. Северный остров Хоккайдо был почти неизвестной дикой землей и населен айнами. Даже северная часть самого большого острова Хонсю оставалась почти не заселенным краем, где укрывались банды разбойников и прочие изгои общества. Зато южная часть страны была густо населена. Там было множество городов, а земельные наделы были так невелики, что в стране остро стояла проблема лишних ртов. Что им было делать? Существовало несколько путей. Часть лишних людей отправлялась на север и северо-восток страны осваивать новые земли, другие нанимались к различным феодалам на службу, можно было стать монахом или разбойником. Но мелкие феодалы часто становились жертвой более крупных феодалов, на их владения часто почти безнаказанно нападали шайки бандитов, так что как для мелких феодалов, так и для их слуг оставался единственный выход - отдаться под покровительство какого-нибудь крупного феодала и/или стать воином. Святой обязанностью такого воина была беспредельная преданность своему господину, который защищал не только его, но и его дом. Такая преданность и готовность умереть за своего господина была возведена в высшую добродетель и стала главным принципом их кодекса чести. Дети самураев с самого раннего детства воспитывались в понятиях такого кодекса чести. Буддистские монастыри в Японии скопили к тому времени довольно крупные земельные владения и большие богатства. Все это надо было охранять, и монастыри обзавелись своими собственными вооруженными отрядами, причем монахи эти отлично владели различными видами оружия. Такие многочисленные и хорошо вооруженные отряды не только охраняли монастыри и их владения, но также боролись и за их расширение, так что нередко монастырям приходилось приходить в столкновения не только с крупными феодалами, но и с другими монастырями. Столицей Японии был огромный город Киото, в котором было множество деревянных дворцов, богатых домов и храмов. Но большинство домов были очень легкими и с тонкими перегородками. Это объяснялось не только теплым климатом страны, но и частыми землетрясениями, и обрушившийся легкий домик чаще всего сохранял жизнь его обитателям. Вокруг столицы на холмах стояли буддийские и синтоистские храмы и монастыри. Центром же столицы был императорский дворец. Формально считалось, что главой государства является император, окруженный блестящим и утонченным двором, но реально власть в стране принадлежала крупным феодальным родам. Императору продолжали поклоняться как священной особе, но на практике с ним совершенно не считались. Откуда же крупные феодалы взялись? По закону в стране все земли принадлежали государству. Но надо было покупать верность феодалов и монастырей, жаловать фаворитов, и государство постепенно стало терять контроль над землей. Большие рыбы быстро пожирали маленьких, так и шел процесс укрупнения частных земельных владений. У императоров в Японии помимо жен было еще и множество официальных наложниц, у них рождались дети, и все они становились принцами. А у них тоже рождались дети, и тоже принцы. Скоро принцев стало так много, что еще в середине первого тысячелетия были приняты законы, в соответствии с которыми отпрыски императоров в пятом поколении переставали считаться принцами крови, получали новые имена и становились, как говорится, простыми феодалами. Из таких нереализованных принцев образовались несколько могущественных родов: Фудзивара, Минамото и Тайра. Клан Минамото состоял из тринадцати крупных семейств, владения которых располагались в основном на севере и востоке страны. Клан Тайра состоял из четырех больших семейств. Но первым сумел выдвинуться клан Фудзивара. Накатоми Каматари еще в 669 году была пожалована фамилия Фудзивара. Могущество этого клана сложилось уже к середине первого тысячелетия, но очень долго их основными соперниками при дворе являлись буддийские монахи, чье влияние заметно возрастало при правлении императриц. В 781 году представителям этого клана удалось провести эдикт, запрещающий женщинам занимать императорский престол. Остальное было уже делом техники, монахов скоро потеснили от престола, и все должности ближайших советников императора были заняты представителями клана Фудзивара. Скоро Фудзивара стали самыми влиятельными людьми в столице и захватили в свои руки большинство важных придворных и государственных постов. А люди кланов Тайра и Минамото занимались военным делом и редко появлялись при утонченном дворе, где их считали провинциальными варварами. Они обычно становились "только" военачальниками. Отсюда-то и пошло название "военный род". Род Тайра вел свое происхождение от императора Камму (782-805). От наложницы Тадзихи Мамунэ у него было четверо сыновей, старшим из которых был принц Кацуравара, назначенный министром церемоний и чинов. Его сына звали Таками, а внука - Такамоти. Вот этому-то Такамоти и была пожалована фамилия Тайра. Его назначили вице-губернатором провинции Кадзуса, а его потомки стали из поколения в поколение военными по профессии. Их родовое знамя было красного цвета. Род Минамото вел свое происхождение от императора Сэйва. У сына этого императора от одной из наложниц, принца Сададзуми, было двое сыновей, Цунэмото и Цунэнари. Им обоим и была пожалована фамилия Минамото, но прославился только Цунэмото. В годы Тэнкэй (938-946), будучи вице-губернатором провинции Мусаси, он после начала мятежа, поднятого Тайра Масакадо, сумел пробраться в столицу и первым сообщил об этом. Затем вместе с Фудзивара Тадабуми он участвовал в подавлении этого мятежа, а вместе с Оно Йосифуру принимал участие в карательной экспедиции против Фудзивара Сумитомо, бывшего сообщником мятежника. Цунэмото был пожалован высоким чином и назначен начальником управления обороны. Его потомки также из поколения в поколение становились военными, а их родовое знамя было белого цвета. Позволю себе сделать в этом месте небольшое отступление и подробнее рассказать о происшествии, которое я упомянул в предыдущем абзаце. Это позволит вам, уважаемые читатели, несколько проникнуться духом эпохи. Речь пойдет, как вы может быть уже и догадались, о событии, известном под названием Мятеж Тайра Масакадо У Тайра Такамори было четыре сына: Куника, Йосимаса, Йосиканэ и Йосибуми. Главными действующими лицами нашей истории будут Садамори, сын Куника, бывший правителем дел конюшенного ведомства в Киото, и Масакадо, сын Йосимаса. В источниках сохранились сведения о том, что Садамори был сильным, храбрым и превосходно стрелял из лука, а Масакадо отличался коварным, злым и беспринципным характером. Хороший герой и коварный злодей! Однажды Масакадо обратился к регенту Фудзивара Тадахира с просьбой о назначении на должность начальника столичного полицейско-судебного бюро, но Тадахира отказал ему. Многие японские источники упрекают его в гордыне и легкомыслии за такое решение, ведь иначе, считают они, никакого мятежа и не было бы. Кто знает, кто знает? Оскорбленный Масакадо удалился из Киото в деревушку Сома в восточной провинции Симоса, укрепился там и занялся разбоем в провинциях Симоса и Хитати. А этими областями управляли два его дяди, Куника и Йосиканэ. Куника пытался призвать своего племянника к порядку, но кончилось все тем, что в 937 году Масакадо убил его. Тут за дело взялся Садамори. Однажды, когда Масакадо еще жил в Киото, он со свитой около шести человек явился на аудиенцию к принцу Ацудзанэ. Когда он покидал принца, в воротах с ним встретился его двоюродный брат Садамори со своей свитой. Увидев родственника, Садамори обратился к своим людям: "Рано или поздно, а наделает Масакадо беды в стране! Очень жаль, что я не взял с собой воинов. Будь только они тут, отлично можно было бы убить Масакадо". Вы внимательно прочитали эту фразу, уважаемые читатели? Все японские историки знают ее, но, тем не менее, большинство из них до сих пор продолжают утверждать, что ВСЕ Тайра относились с любовью друг к другу, в отличие от Минамото, которые постоянно грызлись друг с другом. Если это любовь: После смерти отца Садамори оставил свою службу в столице и отправился на восток страны, чтобы отомстить Масакадо. Объединившись со своим дядей Йосиканэ и двоюродным братом Йосимаса, он напал на Масакадо, но потерпел неудачу. Тогда Садамори решил, что для более удачного ведения дел следует получить императорский указ, чтобы вести войну с Масакадо не как личную распрю, а как государственное дело. Для этого он с отрядом отправился в столицу, но в провинции Синано попал в засаду, устроенную Масадо. Весь отряд Садамори был истреблен, но его командиру удалось спастись, в одиночку добравшись до Киото. Тем временем умер Йосиканэ, и Масадо захватил контроль над провинцией Симоса. После этого он напал на провинцию Хитати, захватил в плен ее вице-губернатора Фудзивара Каратика и получил контроль и над этой провинцией. Вскоре к Масакада присоединился принц Окийо, ставший его начальником штаба. Объединенными силами они захватили провинции Симоцукэ, Кадзуса, Мусаси и Сагами. Масахира, младший брат Масакада, пытался образумить его: "Императоры и государи предназначены небом. Нельзя безрассудно домогаться этого. Прошу тебя, обдумай хорошенько, что ты делаешь!" Но Масакадо ответил на это: "Небо дало мне в удел смелость и воинский дух, и я добуду себе сан императора. Кто может помешать мне в этом!" В городе Сасима провинции Симоса был выстроен дворец наподобие императорского. На контролируемой территории Масакадо ввел все положенные гражданские и военные должности и чины. Все как надо! Ведь он происходил из императорского рода, почему бы и ему не стать императором? Еще раньше Масакадо был дружен с Фудзивара Сумитомо, который во время описываемых событий был секретарем в провинции Ийо. По окончании обязательного срока службы он не вернулся, как должен был, в столицу. А укрепился на островах и занялся морским разбоем, содействуя таким образом мятежу Масакадо. Кроме того, в 839 году он послал в Киото поджигателей, но правительству удалось их обезвредить. В 940 году Фудзивара Тадабуми был назначен главнокомандующим для подавления мятежа на востоке страны. Он начал набирать войска, обещая большие награды тем, кто отличится при подавлении мятежа. Садамори был назначен секретарем в провинции Хитати, с поручением набрать войска и выступить против Масакадо. Масакадо узнал об этом, собрал свои силы и стал искать Садамори по всей провинции, но безуспешно, тот как сквозь землю провалился. Не обнаружив противника, Масакадо несколько успокоился, распустил большую часть своего войска, а сам с отрядом чуть более тысячи человек отправился в Симоцукэ. Правителем окружающих город территорий был Фудзивара Хидэсато, который после начала мятежа прибыл к Масакадо, чтобы посмотреть, что это за человек. Масакадо в это время делал себе прическу. Не окончив ее, он вышел к Хидэсато, зажав в руке распущенную косу. Он очень радушно принял гостя и велел подать угощение. Во время еды Хидэсато заметил, как Масакадо уронил несколько зерен риса, торопливо подобрал их и съел. Просуммировав свои наблюдения, Хидэсато пришел к выводу, что Масакадо - человек не умеющий владеть собой, легкомысленный и вести с ним дела не стоит. Открыто против мятежника он пока не выступал и ждал подходящего момента. Когда в провинции появился Садамори, Хидэсато объединил с ним свои войска, и они неожиданно напали на отряд ничего не ожидавшего Масакадо. Отряд был разбит, но Масакадо сумел скрыться. Не теряя инициативы Садамори громил один отряд мятежника за другим. Вскоре ему удалось окружить Масакадо с отрядом в четыреста всадников в горах Симахиро. Садамори не только командовал войсками, но и лично участвовал в сражении. Мятежники дрались на смерть, но силы были слишком уж неравны. Масакадо бросился бежать, но Садамори не дал ему спастись. Ругаясь последними словами (жаль, что не говорится какими), Садамори бросился в погоню за врагом и попал ему стрелой в правый висок. Масакадо упал с лошади, и Садамори тут же отрубил ему голову. Мятеж был подавлен и все провинции усмирены. Принцу Окийо и другим главарям мятежа также отрубили головы, которые были выставлены напоказ перед воротами тюрьмы в Киото. Вскоре расправились и с Сумитомо. Тадабуми, отправленному для подавления мятежа, пришлось со своими силами возвращаться с полдороги. Садамори быстро получил несколько высоких чинов и был назначен ночальником военного управления и губернатором провинции Мусаси. В историю Садамори вошел как Хэй сегун , то есть "полководец Тайра". Дело в том, что иероглиф, обозначавший фамилию Тайра, имеет два различных чтения.

А вот хорошо известный многим ТовариЩчь изгаляется... Лот «Бронзовый, ритуальный наконечник стрелы, "томар".»

Кстати, занозы в старину вытягивали дегтем (прикладывали тряпочку вымазанную им). Сейчас с этой же проблемой может справится скотч.

Кстати, занозы в старину вытягивали дегтем (прикладывали тряпочку вымазанную им). Сейчас с этой же проблемой может справится скотч. По аптечке напишу.

Красотища! Для галереи фото посветлее можно?

А вот тем ножичком выковыривал? :lol:

По аптечке. В аптечке должен быть тот набор препаратов, с которыми Вы знаете как обращаться. Поэтому каждый для себя должен посидеть и подумать, какие вероятные события могут произойти и подобрать необходимый комплект. Конечно, если надо, то я могу написать перечень необходимого с расшифровкой.

При укусах змей в случае отсасывания яда надо помнить, что во рту не должно быть ранок. Иначе пострадавших будет двое. Ни в коем случае не пить алкоголь. Только покой и жидкость.

Да, тема очень важная. Но как правильно замечено, к ней надо готовится! Например... Перед началом массажа необходимо нанести сильный удар по грудной клетке, так называемый кардиальный удар, он может сам запустить сердце. Надо помнить, что пара сломанных ребер при таком массаже это практически норма (не надо делать так как в фильмах показывают - поглаживание грудины). Вот неплохое обучающее видео (но перед началом массажа необходимо сделать два вдоха рот в рот или рот в нос)

Кирпичи из Египта? ;)

Диоген и другие Однажды Диоген увидел, как незаконнорожденный мальчишка кидается камнями в прохожих, и сказал ему: "Сейчас же прекрати! Ведь ты можешь случайно попасть в своего отца". Однажды Диогена спросили, почему люди так охотно подают нищим и совсем не помогают философам. Диоген ответил: "Каждый человек предполагает, что он сам может стать калекой или пьяницей, но никто не думает про себя, что он станет философом". Один богач издевательски спросил Диогена: "Где все твои богатства и владения?" Диоген обвел своих учеников и последователей рукой: "В них". Диоген о богатстве выразился так: "Богатым можно считать лишь того человека, кто вполне удовлетворен тем, что он имеет. Тот же, кто стремится иметь еще больше того, что он имеет, бедняк по сравнению с тем, кто не имеет ничего, но при этом доволен своей жизнью". Когда Диогена спросили, что быстрее всего старее у человека, он ответил: "Благодарность". Аристипп и Диоген Однажды философ Аристипп, который нажил состояние, восхваляя царя, увидел, как Диоген промывает чечевицу, и сказал: "Если бы ты прославлял царя, тебе не пришлось бы питаться чечевицей!" На что Диоген возразил: "Если бы ты научился питаться чечевицей, то тебе не пришлось бы прославлять царя!" Исократ на пиру Однажды Исократа попросили на пиру высказаться о чем-нибудь. Он не нашел ничего лучше, чем ответить: "В чем я силен, то сейчас не ко времени, а что сейчас ко времени, в том я не силен". Кир Старший в детстве всегда вызывал на соревнование своих сверстников в тех упражнениях, где был слабее, а не в тех, где он мог их легко одолеть. Будущий царь не хотел обижать их своими победами, а сам он рассчитывал в таких соревнованиях научиться у них чему-нибудь новому и полезному для себя. О рождении поговорки Некто Феодет страдал болезнью глаз. Но когда однажды пришла его возлюбленная, он воскликнул: "Прощай, любезный свет!" Утверждают, что так родилась эта греческая поговорка. Демосфен и вор Однажды Демосфен застал в своем доме вора, который с вещами собирался вылезти в окно. Вор смутился: "Прости меня, Демосфен! Я не знал, что это твои вещи". Демосфен удивился: "А разве ты не знал, что это не твои вещи?"

Набег на Константинополь в 860 году Рассмотрим теперь события, которые многие историки, особенно западные, любыми средствами пытаются перенести в более позднее время. Но, к их огромному сожалению, сохранились византийские источники. Итак, перенесемся теперь в 860 год (это по византийским источникам). "Повесть временных лет" сообщает об этом же походе под 866 годом и связывает его с именем Аскольда. Сообщает она об этом походе очень мало, так что ход событий удается восстановить, но почти без помощи "Повести". Император Михаил III отбыл с сорокатысячным войском в Малую Азию для отражения наступающих арабов. Незадолго до этого арабские отряды изрядно потрепали византийцев в Сицилии и Южной Италии, так что почти одновременно с армией отбыл из Константинополя и флот в район острова Крит для прикрытия южного фланга империи от арабских флотилий и для борьбы с пиратами. В городе под началом патрикия Никиты Орифы и патриарха Фотия оставался лишь небольшой гарнизон и несколько старых судов. Утром 18 июня 860 года Константинополь подвергся внезапной и яростной атаке русского войска. Руссы на рассвете подошли на судах со стороны моря, высадились у самых стен города и начали его осаду. Сразу взять штурмом мощные стены Константинополя руссы не смогли и принялись грабить пригороды столицы и ее окрестности. В городе началась паника, и многие жители бросились в храмы. Момент для нападения был выбран очень уж удачно. Зададимся вопросом, как же руссы смогли незаметно собрать большое войско и внезапно атаковать столицу империи? Ведь по всему побережью Черного моря Византия имела целую сеть наблюдательных пунктов и поселений, которые сообщали в Константинополь о самых незначительных передвижениях воинских контингентов в этом районе. Да и в устье Днепра, откуда вышли руссы, и в Крыму было множество греческих колоний и рыбацких поселков, откуда постоянно велось наблюдение за источниками возможной опасности. Просмотрели? Четкого и однозначного отчета на этот вопрос не существует. Ясно только то, что руссы были прекрасно информированы о состоянии дел в империи, быстро собрали мощные силы и провели молниеносную атаку. Своими силами собрать столь ценную разведывательную информацию руссы вряд ли бы смогли. Скорее всего, им помогли враги империи, а ими могли оказаться и арабы, и, скорее всего, болгары. Константинополь держал оборону, а к императору срочно были отправлены гонцы с просьбой вернуться и взять на себя оборону города. В это время патриарх Фотий в Софийском соборе произнес свою первую проповедь, которая называлась: "На нашествие россов". В этой проповеди Фотий вопрошал: "Что это? Что за удар и гнев столь тяжелый и поразительный? Откуда нашла на нас эта северная и страшная гроза? Какие сгущенные облака страстей и каких судеб мощные столкновения воспламенили против нас эту невыносимую молнию?.. Где теперь император христолюбивый? Где воинство? Где оружие, машины, военные советы и припасы? Не других ли варваров нашествие удалило их и привлекло к себе все это?.. Народ вышел от страны северной, устремляясь как бы на другой Иерусалим, и племена поднялись от краев земли, держа лук и копье. Они жестоки и немилосердны; голос их шумит как море; мы услышали весть о них или, лучше, увидели грозный вид их, и руки у нас опустились... Неожиданное нашествие варваров не дало времени молве возвестить о нем, дабы можно было придумать что-нибудь для безопасности. Не выходите в поле и не ходите по дороге, ибо меч со всех сторон". Так и было. Руссы разграбили практически все ближние поселения и монастыри и добрались даже до острова Теревинфа, что в Мраморном море. Император Михаил III покинул свое войско в Малой Азии и с трудом пробрался в осажденный город. Первую свою ночь в городе император провел в молитвах. Он переоделся в простую одежду и отправился в храм Богоматнри, что во Влахерне, и пал ниц на каменных плитах храма. Влахернская Богоматерь почиталась как заступница Империи от внешних врагов, и к ее помощи прибегали в минуты страшных нашествий. Несколько дней и ночей шли непрерывные моления, но опасность не ослабевала. Духовные власти приняли решение спасать церковные ценности. Так и риза Богоматери из Влахернского собора уже была рассечена на части и перенесена за вторую линию городских стен в храм Святой Софии. О тяжелом положении византийцев упоминается и в "Повести временных лет". Но вот 25 июня свершилось, как утверждают византийские источники, чудо. Руссы стали отходить от городских стен, сели на свои суда и уплыли восвояси. Византийские власти официально объявили о чудесном спасении. Патриарх Фотий в своей второй проповеди сказал: "Нечаянно было нашествие врагов наших, неожиданно свершилось и удаление их". Считалось, что русские стали снимать осаду сразу после того, как чудотворную ризу обнесли вокруг стен города. Но в этом ли была причина ухода руссов? Обратимся опять к источникам, в первую очередь к византийским. Тот же патриарх Фотий в своей второй проповеди говорил: "Народ неименитый, народ несчитаемый ими ни за что, народ, посталяемый ими наравне с рабами (так византийцы вообще часто говорили о "варварских народах"), неизвестный, но получивший имя со времени похода против нас, уничиженный и бедный, но достигший блистательной высоты и несметного богатства - о, какое бедствие, ниспосланное нам от Бога!" Что же это за "несметное богатство"? Вряд ли речь идет только о той добыче, что россы награбили в окрестностях столицы. Да и римский папа Николай I в одном из писем к императору Михаилу III, говорит о том, что враги ушли неотомщенными. А в XI веке венецианский хронист Иоанн Дьякон об этом же набеге записал, что нападавшие вернулись домой с триумфом. Так как же было дело? Обратимся к византийскому источнику того же времени "Слове о положении ризы Богоматери во Влахерне", в котором говорится, что "...начальник стольких тех народов для утверждения мирных договоров лично желал его (т.е. императора) увидеть". Так что не чудо было, а византийцы поспешили заключить с руссами мирный договор, о котором другие источники стыдливо умалчивают. А по мирному договору византийцы, наверняка, обязались выплатить руссам очень приличные отступные. Ведь так Империя покупала себе мир в прошлом довольно часто. Руссы тоже могли взять на себя какие-то обязательства, помимо ухода, но об этом чуть позже. Представляется совершенно очевидным тот факт, что одним из пунктов этого мира было соглашение о проведении в ближайшем будущем переговоров для улаживания взаимных отношений. Ерунда, скажете вы, уважаемые читатели! Быть того не может! Нас этому не учили! Обратимся опять же к источникам. Сначала к трудам того же патриарха Фотия. В 867 году он написал "Окружное послание" к восточным архиепископам, в котором опять вспоминает о руссах: "Поработив соседние народы и чрез то чрезмерно возгордившись, они (руссы) подняли руку на Ромейскую (т.е. Византийскую) Империю. Но теперь и они променяли эллинскую и безбожную веру, в которой прежде сего содержались, на чистое христианское учение, вошешдши в число подданных и друзей (Ага! Руссы уже стали друзьями, т.е. союзниками), хотя незадолго перед тем грабили нас и обнаруживали необузданную дерзость, и в них возгорелась такая жажда веры и ревность, что они приняли пастыря и с великим тщанием исполняют христианские обряды". Но в тех сообщениях о набеге руссов, которые мы уже рассматривали, ничего не говорится об их крещении, значит факт последующих переговоров, а значит и посольства руссов в Константинополь, имел место. Вот византийский хронист Феофил и пишет: "Немного времени спустя (после набега) посольство их (руссов) прибыло в Константинополь с просьбой сделать их участниками в Святом Крещении, что и было исполнено". Наверняка руссы прибыли не только для того, чтобы принять крещение. Должны были в мирном договоре содержаться и пункты о получении содержания для отражения теперь уже общих врагов, и об участии отрядов россов в конкретных военных действиях. Лет через сто после описываемых событий император Константин Багрянородный, в жизнеописании императора Василия I Македонянина, своего деда и соправителя Михаила III, об этих событиях напишет так: "И народ россов, воинственный и безбожный, посредством щедрых подарков, золота и серебра, и шелковых одежд император Василий привлек к переговорам и, заключив с ними мирный договор (значит, договор все-таки был!), убедил их сделаться участниками Божественного Крещения и устроил так, что они приняли архиепископа". И если брать только сообщения Фотия и Феофана, то можно попытаться объяснить, что они называли россами варягов, то Константин Багрянородный уже не мог их спутать, потому что в это время Константинополь уже пользовался услугами вооруженных отрядов и варягов и руссов. Так что, как видим, это были все таки наши предки, был набег, была дань и был мирный договор с последующими проплатами империи и помощью руссов против врагов империи. Никоновская летопись также упоминает о мирном договоре с империей. Там говорится, что Василий Македонянин "сътвори же и мирное устроение съ прежреченными руссы и приложи ихъ на христианство". Забежим немного вперед и обратимся к так называемому первому договору русских с Византией. На то, что договор Руси с Византией от 911 года не был первым подобным договором, указывает даже преамбула того договора, в которой говорится, что посольство явилось в столицу Империи "на удержание и на извещение от многих лет межи христианы и Русью бывъшую любовь". Т.е. договор 911 года отсылает нас к какому-то более раннему договору. К сожалению, ни один из известных источников не сообщает дату заключения мирного договора руссов с Византией после набега 860 года, а только говорится, что он был "вскоре" после этого набега. Это могло быть и в 860 году, но более вероятно, что посольство руссов прибыло в Константинополь в 861 году. Несколько слов о крещении руссов после набега 860 года. Патриарх Фотий пишет, что руссы сами сменили язычество на православие. Феофан сообщает, что русское посольство само просило греков крестить руссов. Константин Багрянородный сообщает, что греки во время переговоров сумели убедить руссов принять крещение. Трудно сказать, как все обстояло в действительности, но, скорее всего, что вопрос о принятии руссами христианства (по крайне мере некоторой их частью) был одним из главных на состоявшихся переговорах. По сообщению византийских источников в землю руссов был отправлен архиепископ (или миссионер), но о дальнейшей судьбе этой миссии нам ничего не известно. Византийские источники только упоминают о наличии у руссов православной епархии в начале X века, а когда она там образовалась остается в области догадок. В заключение этого краткого обзора добавлю только, что по сообщению арабского историка Ибн-Исфендийара войско руссов где-то после 860 года (но до 880, точной даты из его сообщения получить не удается) совершило набег на город Абесгун, расположенный на юго-восточном берегу Каспийского моря во владениях правителя Хасана Ибн-Зайда. Войско руссов прошло вдоль побережья Каспийского моря, грабя и опустошая различные поселения, напало на Абесгун, но было отбито местными войсками. Забавное совпадение, не правда ли? Сегодня мир с Византией, а завтра уже удар в тыл арабских владений. Ведь мы помним, что в это время Империя боролась с арабами, и любая помощь в борьбе с ними была крайне желательна и необходима. Как русские оказались на Каспии, не известно, но в любом случае им надо было пройти через владения хазар, союзников Византии в то время, а сделать это они могли только при их содействии (или хотя бы разрешении), что без строгого указания из Константинополя не представляется возможным. Складывается довольно целостная картина взаимоотношений руссов и Византии. Вначале руссы нападают на византийские владения в Крыму, затем совершают набег на черноморское побережье Малой Азии, и только после этого уже появляются у стен Константинополя. А мораль всех изложенных событий сводится к тому, что государственность у руссов была и до Рюрика, а то с кем же договоры-то заключались. К Рюрику же и первым князьям мы уже подошли, но поговорим о них уже в следующий раз.

Вечером 20-го июля кастильские посланники приблизились к Сицилии в виду башни Фаро у входа в Мессину. Представляете, прошло всего два месяца, а они уже оказались на Сицилии. Вот это темпы! На башне Фаро всегда горит огонь, чтобы проходящие корабли могли различать вход в пролив. Корабль с посланниками из-за течений не смог войти в порт. Ночью прибыл лоцман, подняли паруса и стали входить в порт, но сели на мель напротив башни Фаро и сорвали руль. Лоцман не очень-то и помог им. Они уже считали корабль погибшим, но тут начался отлив, и морякам удалось стащить карраку с мели за один из ее концов. Корабль тут же стал на два якоря и простоял так до самого утра. Днем начался прилив, и они под парусами вошли, наконец, в порт Мессины. 22-го июля они вышли из Мессины, миновали сначала Этну, затем Калабрию, и 26-го оказались во владениях Венеции у города Метона; далее их путь лежал вдоль Пелопоннеса. У южной оконечности острова Кифера они миновали три скалы с названиями Тройка, Двойка и Туз. Симпатичные названия! 29-го достигли острова Фальконера. 30-го июля поравнялись с островами Иос и Санторин, а затем приблизились к Наксосу. Это все были владения венецианцев. 3-го августа достигли первого из Додеканезских островов - Калимноса, а затем прибыли к острову Родос и вошли в порт. Здесь им сообщили, что Великий магистр с несколькими галерами, а также с генуэзским флотом под командованием маршала Бусико, да, тем самым маршалом Бусико, с которым мы уже неоднократно сталкивались, отплыли для войны с турками из Александретты (ныне Искендерун в Малой Азии). Несколько слов о славном маршале. Он был сыном бургундского герцога Иоанна Бесстрашного и участвовал в крестовом походе против Баязида I, но в битве при Никополе (1396 г.) попал в плен. Потом служил Мануилу II Палеологу и был губернатором Генуи. В 1399 году прибыл на помощь осажденному Константинополю с 17 кораблями и 1200 рыцарями. Посланники встретились с наместником острова, который их очень тепло встретил, а затем перебрались на берег, где поселились в доме одного из рыцарей. Они пробыли на острове до 30-го августа. Надеясь получить на острове какие-нибудь достоверные сведения о Тимуре, которого они называли Тимурбеком, посланники немного подзадержались, но никакой достоверной информации не получили, кроме слухов о новом походе Тимура в Сирию. Тогда они решили отправиться в Карабах, место, где обычно зимовал Тимур во время своего семилетнего похода. 31-го августа посланники наняли генуэзский корабль и отплыли на Хиос. Из-за встречных ветров они плыли очень медленно, и только 5-го сентября достигли острова Кос. Ветры или безветрие, а также течения очень затрудняли путь корабля между островов. 14-го они были только у Самоса. Им пришлось долго курсировать в водах у входа в Дарданеллы, но они никак не могли войти в пролив. Им пришлось зайти в Митилену для починки парусов, а также для найма лоцмана. Только 7-го октября они достигли острова Тенедос, где им опять пришлось задержаться. С острова была хорошо видна гора, как они считали, Афон, но это вряд ли возможно. Отплыли с Тенедоса они только 22 октября, 25-го миновали Галлиполи, где турки держали свой флот, и поплыли к Пере. Клавихо отмечает, что Перой эту крепость называли генуэзцы, владевшие ею, а греки называли ее Галата. На самом деле это были два соседних пригорода Константинополя и посланники просто запутались в окрестностях города. Корабль туда войти не смог из-за ветра, и посланники высадились на берег в лодке. 28 октября император Мануил II Палеолог пригласил послов в Константинополь, где их встретила большая толпа народу. Посланников доставили к императору, который их очень хорошо встретил. Император удалился с послами в особое помещение. Он восседал на небольшом возвышении, устланном маленькими коврами, на одном из которых лежала леопардовая шкура, а на спинке лежала ковровая подушка золотого шитья. На приеме присутствовала также императрица и трое из их сыновей. 30-го октября послы попросили императора дозволения осмотреть город, его святыни и церкви. Император приказал своему зятю, генуэзцу Игнасио Дориа, чтобы посланникам показали все, что они желают увидеть. Не подумайте, что Империя уже пала так низко, нет, просто Дориа был женат всего лишь на одной из незаконнорожденных дочерей императора. Уважаемые читатели! Далее должно было последовать довольно подробное и достаточно любопытное описание достопримечательностей Константинополя и Перы в 1403 году, сделанное Клавихо, то есть описание сделанное современником. Это описание имеет очень большой объем и в рамках данного выпуска разместить его не представляется возможным. Так что я дам это описание отдельным выпуском, но на следующий раз, а пока мы продолжим долгий путь вместе с нашими посланниками. Посланники оставались в Пере до 13 ноября. Замечу, что на Родосе посланники пробыли гораздо дольше, но достоверно так и не известно, чем они там занимались и какова была цель их миссии на Родос. Ладно, оставим это. Посланники подробно осматривали чудеса и достопримечательности города Константина и все никак не могли найти какое-нибудь судно, чтобы плыть дальше, в Трапезунд. А зима все приближалась, и по Великому морю (так испанцы называли тогда Черное море) плавать становилось уже опасно. Наконец им удалось нанять галеоту, хозяином которой был генуэзец Николо Сокато, но отплыть сразу же все равно не удалось, так как на корабле не хватало матросов и необходимых припасов. 14 ноября в хорошую погоду посланники покинули Перу и вошли в Босфор. Зашли в порт у башни Трапеа и к вечеру достигли выхода из пролива в Черное море, но не рискнули этого делать в темноте и дождались утра. 15-го ноября они подошли к острову Финогия и задержались около него из-за встречных ветров. К вечеру началась сильная буря, которая продолжалась всю ночь. Их корабль получил сильную течь, но не разбился, в отличие от военной генуэзской карраки, которая стояла у этого же острова. Утром они с трудом добрались до турецкого берега и сумели выгрузить свое имущество на сушу, после чего под ударами волн их галеота окончательно развалилась. Пришедшим вскоре туркам они выдали себя за генуэзцев из Перы, а посла Тимура переодели в христианскую одежду. Ведь если бы турки узнали, кто он на самом деле, то всему посольству грозила бы большая опасность. Так что турки не стали их грабить и пообещали на следующий день дать лошадей, чтобы доставить их к другому генуэзскому судну, стоявшему в нескольких милях отсюда. 18-го ноября посольство переправили в гавань Керпе, где они наняли генуэзскую карраку. Турки все-таки поняли, что посланники не генуэзцы и стали требовать с них уплаты дани, но корабль поднял паруса и 22-го ноября вернулся в Перу. Здесь им пришлось зазимовать до марта, так как ни один корабль не соглашался доставить их в Трапезунд. Однако император больше не приглашал кастильских посланников во дворец. После долгих поисков послы наняли венецианскую галеоту, снарядили ее и 20-го марта 1404 года отплыли из Перы. Их корабль в тот год был первым, который рискнул выйти в Черное море. Отплыли они, однако, не очень далеко, так как возникла необходимость заправиться свежей водой. Только 21-го марта им удалось войти в Черное море и продолжить свой путь к Трапезунду вдоль турецкого берега. 23-го марта они достигли турецкого города Бендер-Эрегли (бывшая Гераклея Понтийская), где немного задержались из-за сильного встречного ветра, и продолжили свое плавание 25-го марта. 26-го они посетили генуэзскую колонию Самастро (ныне Амасра) на турецком берегу. 29-го поплыли дальше, но попали в густой туман, а к вечеру началось сильное волнение. Пристать к берегу они не могли, так как у них не было лоцмана, и им пришлось плыть дальше. Только ночью следующих суток с корабля услышали с берега лай собаки - они оказались у входа в гавань близ замка Киноли. С галеоты закричали, в замке их услышали и зажгли свет, чтобы показать вход в гавань. У входа в гавань, однако, оказалось множество скал, так что плыть показалось слишком рискованным. Тогда один моряк бросился в холодную воду, доплыл до берега, взял фонарь у местных жителей и стал указывать кораблю безопасный вход в гавань. Воскресенье, 30-го марта, был днем Великой Пасхи, и они провели его в этой гавани, и продолжили свой путь 31-го, когда достигли Синопа, принадлежавшего туркам, но платившего дань Тимуру, где опять задержались. Здесь они попытались получить сведения о местонахождении Тимура, но безуспешно, и 5-го апреля вышли из гавани Синопа, но из-за отсутствия ветра простояли сутки в открытом море. 6-го миновали город Самсун, а 7-го вошли в гавань замка Хинио из-за сильного встречного ветра. Так потихоньку, с остановками, посланники 11-го апреля прибыли в Трапезунд, где остановились в замке, принадлежащем генуэзцам. Путь до Трапезунда у кастильских посланников занял чуть менее одиннадцати месяцев. На следующий день послов принял трапезундский император Мануил III Комнин (1390-1417) и его сын Алексей, будущий император Алексей IV. В Трапезунде закончилась морская часть путешествия послов, и они начали готовиться к сухопутному путешествию, закупать лошадей и необходимые припасы.

Замечательно, с душой!

Если взять упаковочную пленку, обмотать себя (сверху еще и скотчем прихватить), то даже в мокрой одежде можно неплохо согреться.

Бьют пока не соглашается, что голова не болит. Типичный психоанализ :)

Просто анекдоты О рукоблудстве Одного молодого пациента спросили, занимался ли он рукоблудством. Он ответил: "Блудят руки, а я нет". Одна супружеская пара жила на широкую ногу. По мнению одних, муж много заработал и при этом отложил себе (sich zuruckgelegt) немного . По мнению других, жена немного прилегла (sich zuruckgelegt) и при этом много заработала . [Слова "sich zuruckgelegt" означают и прилечь, и отложить.] Ротшильд и Сафир Однажды Сафир встретился с Ротшильдом. Они немного поболтали, а потом Сафир сказал: "Послушайте, Ротшильд! Моя касса истощилась. Не могли бы вы одолжить мне 100 дукатов?" Ротшильд ответил: "Пожалуйста! Это для меня пустяки, но только при условии, что вы сострите". Сафир возразил: "Для меня это тоже пустяки". Ротшильд закончил беседу: "Хорошо, тогда приходите завтра ко мне в контору". Сафир явился в контору точно в назначенное время. Увидев вошедшего Сафира, Ротшильд сказал: "Ах, вы пришли за (kommen um) своими 100 дукатами?" Сафир возразил: "Нет! Это вы проиграли (kommen um) 100 дукатов, так как мне до конца дней своих не придет в голову возвратить их вам"" Приезжий в Берлине спросил у местного жителя: "Что представляют/выставляют (stellen vor) эти статуи?" Тот ответил: "Что? Либо правую, либо левую ногу". Профессор на экзамене спрашивает у студента: "Куда вы попадете, если воткнете нож между четвертым и пятым ребром?" Студент, не задумываясь, ответил: "В тюрьму". Пьяница и уроки Один пьяница добывал себе средства к существованию тем, что давал частные уроки. Но со временем о его пьянстве стало широко известно, и он потерял большую часть своих уроков. Один из приятелей решил помочь ему избавиться от этого порока. Он взялся за дело с энтузиазмом: "Посмотрите, у вас могли бы быть лучшие уроки в городе, если бы вы отказались от пьянства. Откажитесь от пьянства, сделайте это". На эту тираду последовал негодующий ответ: "Что вы мне предлагаете?! Я даю уроки для того, чтобы пить. И я должен отказаться от пьянства для того, чтобы получить уроки?!" Торговец лошадьми рекомендует покупателю верховую лошадь: "Если вы возьмете эту лошадь и сядете на нее в 4 часа утра, то в пол седьмого вы уже будете в Прессбурге". Покупатель удивляется: "А что я буду делать в Прессбурге в пол седьмого утра?" На экскурсии один путешественник обращается к гиду: "Скажите, то ли это место, где герцог Веллингтон произнес свои знаменитые слова?" Гид спокойно объясняет: "Да, это то самое место, но этих слов он никогда не произносил". Князь на объезде Один князь объезжал свои владения и заметил в толпе человека, похожего на него самого. Он подозвал его и спросил: "Служила ли ваша мать в моем дворце?" Человек ответил: "Нет, ваша светлость, мать не служила, а вот мой отец - служил". Герцог и красильщик Герцог Карл Вюртембергский во время верховой прогулки наткнулся на красильщика, занятого своим делом. Герцог подозвал его и спросил: "Можете ли вы покрасить мою белую лошадь в синий цвет?" Красильщик ответил: "Конечно, ваша светлость, если она выдержит температуру кипения!"