Yorik

Оловянистые бронзы были известны еще в бронзу. Приведенная идея не выдерживает критики. Стоит заглянуть в нашу галерею и станет понятно, что архаичные наконечники делались как из оловянистых бронз, так и из мышьяковистых. Тоже самое относится и к поздним скифским наконечникам.

Думаю, это снимает вопрос об использовании скифами восковых моделей? Наконечники по восковым моделям не лили. Их лили сразу в форму. Об этом говорит найденный материал. "Елочку" из наконечников вроде нашли однажды копари, но это было на словах ничем не подтвержденным. Если бы реально было так, то в местах литейных мастерских наверняка бы нашли остатки такого производства.

Стрелы такого разного назначения должны храниться отдельно друг от друга, но находки колчанов не подтверждают эту версию. Целые наконечники и с отверстиями перемешаны.

Об этом даже говорить смешно. И это слова практика... Что-то о камере для свиста он слышал? Чему свистеть, если отверстие на наконечнике в собранной стреле будет выглядеть как углубление (если не закроется обмоткой)? Если бы они свистели, то можно было бы просто делать такие углубления по всей длине древка, это проще.

Литье по выплавляемым моделям скифам было известно очень хорошо. Для этого можно посмотреть примеры их металлопластики. А еще лучше их соседей - юхновцев. с их биметаллическими булавками. Ювелирные елочки использовали, но не часто, слишком большой процент брака по тем технологиям (кстати, применяли еще киммерийцы). По способам отливки наконечников можно почитать в указанной выше статье.

Доказательства описаны в экспериментальной археологии. Я давал данные по одному из подобных экспериментов в первом номере Альманаха "Домонгол" (его можно свободно скачать с сайта Домонгол).

О! Нашел Фагимасада!

Определить владельца стрелы проще (и правильнее) по оперению и цвету древка/оперения. Наконечник чаще останется в теле жертвы и выискивать его во внутренностях, та еще радость. К тому же, как показывает опыт, зачастую стрела пробивала жертву насквозь и наконечник мог просто обломаться и потеряться.

О золотых наконечниках только легенды ходят. Древки были трех вариантов: цельные деревянные, составные из тростника + чопик и цельнодеревянные стрелы. Составеные стрелы более характерны для позднескифского периода (для семачек).

Отлично! Только зеленый шоколад я бы не рискнул есть...

Постараюсь сегодня вникнуть и отписать по формам. Будет чему их поучить, если будешь ссылки им показывать ;) Самому туда лезть не охота. Если несколько практиков от туда подтянутся (из интересующихся) будет нормально.

Рассказывая о путешествии кастильских послов ко двору Великого Тимура, я опустил описание Константинополя, сделанное Клавихо, чтобы не терять темп в описании передвижений посольства. Теперь я делаю паузу, возвращаюсь назад, в Константинополь, и показываю город, каким его увидел Клавихо, и тем языком, которым его описывал Клавихо. Испанцев в первую очередь интересовали христианские святыни и реликвии. Вот о них-то, в основном, у нас и пойдет речь. Рядом с Влахернским дворцом находилась церковь Иоанна Крестителя, называемая Святым Иоанном Каменным. [Считается, что Клавихо описывает церковь Иоанна Предтечи, построенную императором Феодосием I Великим (379-395)]. Над первой дверью располагалось мозаичное изображение Святого Иоанна. Рядом с этой дверью была капитель, покоящаяся на четырех сводах, под которой проходили в саму церковь; верх этой капители и все стены были покрыты прекрасными мозаичными же изображениями. При входе в церковь располагался прекрасный источник под навесом, опиравшимся на восемь белых мраморных колонн, а углубление источника было сделано из белых мраморных плит. Внутри церковь была круглой, с высоким сводом, покоившимся на колоннах из зеленой яшмы; против входа стояли три маленьких алтаря, в которых три престола; тот, что посредине - главный, а двери этого алтаря покрыты серебром с позолотой. У этих дверей у алтаря стояли четыре маленькие яшмовые колонны, а по ним шли серебряные позолоченные полоски, переплетавшиеся в виде креста; в них вделано множество красивых камней различными способами; у дверей этих алтарей имелись шелковые занавески, задергивающиеся от одного края дверей до другого. Эти занавески использовались для того, чтобы, когда священник шел служить обедню, его не было видно. Свод церкви также богато украшен мозаичными изображениями. В самом верху было изображение Бога Отца, а стены этого алтаря украшены мозаичными изображениями сверху донизу, и внизу - плиты зеленой яшмы; пол выложен плитами разноцветной яшмы с причудливыми рисунком. Этот алтарь был окружен деревянными резными креслами, и между каждыми двумя креслами стоят как будто медные жаровни, куда люди плевали, чтобы не марать пол. В церкви было множество серебряных и стеклянных лампад. В ней было собрано множество святынь, ключи от которых хранились у императора. Там, например, хранилась левая рука Святого Иоанна Крестителя, локтевой сустав которой был украшен золотом и драгоценными камнями. К этой церкви примыкал мужской монастырь, в котором на верхнем этаже располагалась трапезная, посередине которой стоял стол из белого мрамора, длиною в тридцать шагов, а перед ним множество деревянных кресел; на столе располагались двадцать одна белая каменная плитка в виде подставок для блюд и кушаний; рядом располагались еще три маленьких каменных стола. Внутри монастыря находились богатые сады и виноградники. Затем Клавихо описывает церковь Пресвятой Богородицы Перивплепты ("Преславной"), находившуюся при одноименном мужском монастыре. Эти сооружения были построены императором Романом III Аргиром (1028-1034) в 1031-1034 годах и обошлись казне в громадную сумму. Сам император был похоронен в этой же церкви. При входе во двор этой церкви растет множество деревьев, а сама церковь снаружи вся расписана фигурами и узорами тонкой работы из золота, лазури и других цветов. При входе в церковь с левой стороны изображены множество фигур, посреди которых святая Мария, а рядом с ней изображены с одной стороны император Михаил VIII Палеолог (1259-1282), а с другой - его супруга Феодора и их сын Константин. У подножия образа Святой Марии изображены тридцать замков и городов с названиями (по-гречески, естественно), которые были пожалованы этой церкви императором Романом. У этого же подножия были подвешены грамоты, выписанные на металле, скрепленные восковыми и свинцовыми печатями, в которых говорилось о правах данной церкви на эти города и замки. Внутри церкви - пять алтарей. Церковь круглая, большая и высокая, воздвигнута на разноцветных яшмовых колоннах, а пол и стены также облицованы яшмовыми плитами. Центральная часть церкви обрамлена тремя нефами, составляющими с ней как бы единое целое, а общий свод, украшенный богатой мозаикой, покрывал и церковь и нефы. С левой стороны в конце церкви находится гробница из цветной яшмы, где покоится император Роман. Вначале она была покрыта золотом и украшена множеством драгоценных камней, но когда крестоносцы захватили Константинополь в 1204 году, то они разграбили и эту гробницу. В этой же церкви находится и другая гробница из яшмы, в которой покоится император Никифор III Вотаниат (1078-1081). В этой церкви хранилась правая рука Благословенного Иоанна, окаймленная золотой проволокой; на этой руке не хватало большого пальца. О причине отсутствия этого пальца рассказывалась следующая история. В языческие еще времена в Антиохии был дракон, которому, как принято, жители города каждый год отдавали одного человека, выбранного по жребию. Однажды жребий выпал на дочь одного доброго человека, который с болью в сердце за дочь пошел в церковь монахов-христиан и сказал им, что он много слышал о том, что Господь совершал множество чудес через Святого Иоанна, в которые он уверовал, и что он хотел бы поклониться руке его, хранившейся у них. Он стал молиться о том, чтобы Господь явил милость, и его дочь не погибла злой смертью, будучи съеденной зверем, и избавил ее от этой опасности. Монахи, разделяя его горе, показали ему священную руку, и он в стенаниях о дочери преклонил перед ней колени, потом захватил зубами большой палец руки Благословенного Святого Иоанна и оторвал его, спрятав во рту так, что монахи ничего не заметили. Когда же пришло время отдавать девушку дракону и чудовище открыло свою пасть, чтобы съесть ее, этот человек бросил в его рот палец Благословенного Святого Иоанна Крестителя, и тут же дракон сдох, что было великим чудом, а этот человек обратился к вере в Господа нашего Иисуса Христа. В этой церкви хранился маленький крест, величиной с пядь, с золотым подножием, золотыми наконечниками по краям и с маленьким распятием, вставленным в золотое углубление, откуда его можно было достать и обратно убрать. Говорили, что этот крест сделан из дерева Животворящего Креста, на котором был распят Господь наш Иисус Христос. Он был темного цвета и исполнен тогда. Когда Благословенная Святая Елена, мать Константина, заселила этот город и доставила в Константинополь в целости и сохранности Животворящий Крест из Иерусалима, где его обнаружила и выкопала. Также там хранились и мощи Святого Георгия, целые и невредимые. Рядом с церковью находилась крытая галерея, где находилось множество прекрасных мозаичных картин на темы Священной истории, среди которых родословное дерево пророка Исайи, из рода которого и Пресвятая Дева Мария. В центре трапезной стоял белый шлифованный стол из белого мрамора искусной работы; пол также сделан из мраморных плит, а в конце трапезной стояли еще два маленьких стола белого мрамора. Стены трапезной были покрыты мозаичными картинами на сюжеты священной истории, начиная от Благовещения Святого Гавриила Пресвятой Деве Марии до Рождества Христа, нашего Господа, и после его странствия по свету с учениками и вся его Благословенная жизнь до того, как он был распят. Почти все изображения в этой церкви погибли во время пожара в 1782 году. В тот же день кастильские посланники осмотрели церковь и монастырь Св. Иоанна (Студита), построенные при императоре Льве I Великом (457-474) для монахов акимитов (бодрствующих). Со временем эти постройки пришли в упадок, но в XIII веке император Андроник II Палеолог восстановил их. [После турецкого завоевания церковь была переделана в мечеть Эмир-Ахор.] Церковь большая, круглая, без углов и обрамлена тремя большими нефами; общий свод накрывает их и самую церковь. В церкви семь алтарей; стены, свод и нефы отделаны красивой мозаикой с картинами на темы священной истории. Свод поддерживали двадцать четыре колонны из зеленой яшмы. Над нефами находятся проходы, соединяющиеся с самой церковью. В них также стоят двадцать четыре колонны зеленой яшмы. Верх самой церкви и стены отделаны мозаикой, а проходы над нефами поднимаются выше самой церкви, и там, где должна быть решетка, стоят маленькие яшмовые колонны. Рядом с церковью находилась прекрасная часовня, также украшенная мозаикой и в ней богатое изображение Святой Марии, в честь которой воздвигнута эта часовня. Стены трапезной, в которой также находился огромный стол из белого мрамора. Были украшены мозаикой, изображавшей Тайную Вечерю. На следующий день посланники осмотрели Ипподром (современный Атмейдан), на котором проводились различные состязания. Он был построен императором Септимием Севером (193-211) по образцу римского цирка, но за время своего существования неоднократно перестраивался. В то время он был окружен белыми мраморными колоннами, такими толстыми, что три человека с трудом могли бы их охватить, и высотой более двух длин копья. Эти тридцать семь колонн расположены кругом и стоят на белых мраморных опорах, тоже очень больших, а сверху они соединяются арками, так что можно ходить по их вершинам. Ходы защищены с обеих сторон высокою решеткой с зубцами. Все это сделано из белых мраморных плит и колонн, поставленных в проходах, где обычно располагались благородные женщины, дамы и девицы во время состязаний. Перед первыми колоннами идет еще один ряд колонн, а на расстоянии двадцати или тридцати шагов от них находится возвышение на четырех опорах, наверху которого находилось кресло белого мрамора, окруженное сиденьями, а за ними четыре мраморных изваяния в человеческий рост. На этом кресле обычно восседал император, когда присутствовал на состязаниях. Эти места сообщались прямым ходом с императорским дворцом. Далее Клавихо описывает обелиск Феодосия Великого. Рядом с колоннами находятся два огромных белых камня один на другом, каждый высотой с копье, а на них четыре четырехугольные медные плиты; наверху лежит огромный камень, суживающийся кверху, высотой не меньше шести копий. Этот камень покоится на плитах без всякого крепления, что вызвало большое удивление посланников. Так Клавихо описывал монолит розового сиенита высотой в 30 м, а шириной в 2 м. Он покоился на четырех бронзовых кубах, украшенных барельефами. Этот памятник был вывезен Феодосием (379-395) из Гелиополя в Египте и установлен на Ипподроме. На его пьедестале еще во времена Клавихо была надпись по-гречески и по-латыни: "Феодосий I с помощью префекта претория Прокла воздвиг эту четырехугольную колонну, лежавшую на земле". Клавихо видел эту надпись, но из-за темноты не смог ее прочитать. Обелиск так высок, что его видно далеко с моря. От этого обелиска идет ряд колон, не таких высоких, что вокруг Ипподрома, на которых описаны подвиги выдающихся мужей. Южнее обелиска Феодосия находилась скульптурное изображение из меди и других металлов трех змей, сплетенных между собой в жгут, с тремя торчащими в разные стороны головами и открытыми пастями. Клавихо ничего не знал о происхождении этой статуи и считал, что с помощью этой скульптуры был произведен в древние времена заговор змей, которых в тех краях водилось раньше очень много. На самом же деле, он описал известную "змеиную колонну", которая первоначально была установлена в Дельфах в честь победы греков над персами при Платеях в 479 году до Р.Х. Император Константин I (324-337) приказал перевезти эту скульптуру в Константинополь. Большая площадь Ипподрома окружена амфитеатром ступеней, поднимающихся вверх и сделанных для простого народа, чтобы люди могли наблюдать за состязаниями, а под этими ступенями располагались помещения с выходом на площадь, в которых готовились к состязаниям. В тот же день посланники отправились осматривать храм Святой Софии. Существует множество очень подробных описаний этого храма, его достопримечательностей, а также хорошо известна история его строительства и перестройки. Я же дам описание храма таким, как его увидел Клавихо. Эта церковь самая большая по величине в городе и обладающая большими правами по сравнению с другими церквями города. Там пребывает патриарх, которого греки называют митрополит. Эта церковь имеет особые права: любой человек, будь то грек или какого другого племени, совершивший преступление, грабеж, смертоубийство или воровство, находит там убежище, и его нельзя взять оттуда. На площади перед церковью высились девять огромных мраморных колонн, какие только можно увидеть, а сверху их лежат плиты. На этой же площади перед церковью высилась удивительно высокая каменная колонна, а сверху на ней - медный конь, огромный и высокий, как бы увеличенный по сравнению с обычным вчетверо. На нем фигура вооруженного всадника, также из меди, с очень большим султаном на голове, напоминающим павлиний хвост. Через коня продеты железные цепи, крепящие его к колонне и держащие его на месте, чтобы он не упал и чтобы его не опрокинул ветер. Этот конь, очень хорошей работы, сделан в позе готовности к прыжку вниз, с передней и задней поднятыми ногами. Всадник, сидящий на нем, держит правую руку высоко поднятой вверх, с открытой ладонью, а в левой у него поводья коня и круглый позолоченный шар. Эта удивительная фигура всадника, поставленного на колонну, говорят, изображала императора Юстиниана. Так Клавихо описал статую императора Юстиниана I (527-565) поставленную им самим на площади перед храмом Св. Софии на месте разрушившейся посеребренной статуи Феодосия I. Этот монумент был разбит ударом молнии в 1492 году, но в библиотеке Сераля сохранился рисунок этой статуи, сделанный в 1340 году. На нем император изображен в рыцарском одеянии, а его головной убор украшен пером, похожим на павлиний хвост. При входе в церковь, под аркой, по эту сторону двери, укреплен навес на четырех колоннах, а под - ним маленькая часовня, богато украшенная и красивая, а перед часовней дверь в церковь, очень высокая, большая и покрытая латунью; рядом - маленький дворик с высокими ходами; затем - другая дверь, также покрытая латунью, как и первая, и за этой дверью идет очень широкий и высокий ход, крытый деревянным навесом. С левой стороны - большой двор, вымощенный яшмовыми плитами и с колоннами из разноцветной яшмы; а с правой стороны этого крытого хода за второй дверью начинается сама церковь. В ней пять больших и высоких дверей, покрытых латунью; средняя - самая большая и высокая. Через них входят в самую церковь. Внутри церковь округлая, и Клавихо считал, что другой такой богатой и красивой церкви нет в мире. Округлая часть церкви занимает середину и сообщается с тремя большими и широкими проходами, смежными с самой церковью и не разделенными между собой. Сама церковь и проходы имеют над собой хоры, доходящие до главной части ее, так что с них можно слушать обедню и часы. Эти хоры соединяются между собой и покоятся на колоннах из зеленой яшмы, а своды покрывают их вместе с самой церковью. Купол центральной части поднимается выше сводов хоров; это круглый и очень высокий купол, на который трудно смотреть снизу вверх. Церковь в длину занимает сто пять шагов, а в ширину - девяносто три. Она опирается на четыре очень больших и толстых основания, облицованных плитами разноцветной яшмы; от опоры к опоре идут большие и высокие арки, поддерживающие середину здания и покоящиеся на двенадцати колоннах из зеленой яшмы. Между ними располагаются четыре большие колонны по две с левой и правой стороны, выкрашенные специальной краской, изготовленной из порошка, называемого порфиром; а своды этой церкви покрыты прекрасной, богатой мозаикой, а в центре ее над главным алтарем огромное многоцветное мозаичное изображение Бога Отца. И так велико это изображение, что снизу оно кажется величиной в человеческий рост или немного больше (из-за его расположения на огромной высоте), а между тем оно так велико, что, как говорят, расстояние между глаз равно трем пядям. В середине церкви установлено подобие кафедры, опирающееся на четыре яшмовые колонны, облицованные плитами разноцветной яшмы. Эта кафедра как бы целиком покрывается капителью, сооруженной на восьми колоннах разноцветной яшмы, откуда произносятся проповеди и по праздникам читается Евангелие. Стены церкви и боковых ходов, так же как и пол, выложены плитами разноцветной яшмы, отполированной до блеска. Все это отделано рисунками и узорами, привлекательными на вид. Часть стен арок, поддерживающих главный свод, сделана из очень красивых белых плит, на которых высечено много различных фигур. Такая отделка из резных каменных плит идет от пола до высоты человеческого роста, а выше - богатая и прекрасной работы мозаика. Хоры над боковыми ходами охватывают всю церковь, кроме той части, где находится главный алтарь. А эти хоры около девяноста шагов в ширину, а в длину по кругу почти четыреста десять шагов. Эти верхние хоры и их своды покрыты мозаикой. На одной из стен этих ходов, как поднимаешься наверх, прямо слева, вделана в стену между других огромная белая плита, на которой сами по себе, без участия живописца или ваятеля, появились изображения с одной стороны Пресвятой Девы Марии с Господом нашим Иисусом Христом на Святых руках и с другой - преславного Предтечи его, Святого Иоанна Крестителя; а эти изображения не были ни нарисованы, ни написаны какой-либо краской, ни высечены, а сделались сами по себе, так как сам камень родился таким, со знаками и прожилками, которые хорошо видны, и сами собой образовались на нем эти изображения. Говорят, что когда этот камень был обработан и привезен, чтобы быть поставленным в этом священном месте, то заметили на нем эти святые изображения. И увидев это таинственное и великое чудо, привезли этот камень сюда, так как эта церковь должна была быть главной в этом городе. Эти изображения казались как бы подернутыми легкой дымкой, подобно легкому покрывалу, при ясном небе среди облаков. У подножия этих образов стоит алтарь и маленькая часовня, в которой служат обедню. Посланникам показали решетку, на которой сожгли благословенного Святого Лаврентия. В этой церкви есть погреба, тайники и помещения, в которых хранятся изумительные творения, и много жилых построек и разных удобств, но все это ветшает. Рядом с церковью - множество покосившихся построек и дверей, ведущих в нее, заколоченных и полуразвалившихся. В церкви находится и огромное подземное хранилище для воды. "Все это и многое другое видели в этой церкви: так много, что этого нельзя рассказать, ни описать в немногих словах, потому что так велико это здание и так много в нем удивительных вещей, что и в долгое время всего не осмотришь. Даже если будешь каждый день ходить и смотреть, то все равно что-то новое. А все крыши собора покрыты свинцом". В тот же день посланники осмотрели церковь, носящую имя Святого Георгия в Мангане (в константинопольском арсенале), которая была построена императором Константином IX Мономахом (1042-1055) и отличалась великолепием. В этом храме сразу же за первыми воротами находится большой двор, в котором много садов и домов, а церковь расположена среди этих садов. Перед входом, снаружи, стоит купель для крещения, большая и красивая, а над ней навес, поддерживаемый восемью белыми мраморными колоннами, разрисованными фигурами. Здание церкви очень высокое и все украшено мозаикой, изображающей, как наш Господь Иисус Христос вознесся на небо. Пол в церкви - удивительной работы, так как составлен из разноцветных кусков порфира и яшмы, образующих чудные узоры. Так же отделаны и стены. В середине свода - мозаичное изображение Бога Отца. Над входом - животворящий крест, который показывает апостолам ангел, парящий средь небесных облаков, в то время как на них нисходит Святой Дух в образе огня, и все это прекрасной мозаичной работы. В этом храме находилась яшмовая гробница, покрытая шелковым покрывалом, в которой была похоронена красавица Склирена, наложница императора Константина X Дуки (1059-1067). Осмотр этого храма был несколько скомкан, так как уже приближалась ночь. 1-го ноября посланники отправились осматривать церковь под названием Святая Мария Черне (церковь Влахернской Богоматери), которая была воздвигнута Пульхерией Августой (398-453) в царствование императора Маркиана (450-457). Юстиниан пристроил к храму две арки, северную и южную, и храм обрел крестовидную форму. Эта церковь прежде считалась придворной церковью императоров. Она состояла из трех нефов, средний был самым главным, большим и высоким, а два другие были поменьше и над ними располагались хоры, простиравшиеся до главного нефа. Нефы этой церкви были сооружены так, что находились на высоких колоннах из зеленой яшмы, а основания, на которых они покоились, и основания колонн были из белого мрамора, украшенного разной отделкой и фигурами. Верх этих нефов и стены до половины были покрыты плитами разноцветной яшмы, искусно расписанной узорами и прекрасно украшенной. Верх главного нефа был богаче других и сделан их деревянных перекрытий и балок. И весь свод, перекрытия и балки покрыты чистым золотом. Хотя сама церковь была во многих местах повреждена, отделка золотом выглядела яркой и свежей. В главном нефе находились богатый алтарь и кафедра, тоже очень роскошная. Все крыши церкви покрыты свинцом. В тот же день посланники отправились осматривать святыни, хранившиеся в церкви Святого Иоанна Предтечи, которые они раньше не могли осмотреть из-за отсутствия ключей. Когда посланники прибыли, монахи облачились, зажгли множество факелов и свечей, взяли ключи и с песнопениями поднялись в некое подобие башни, где хранились святыни. Монахи несли шкатулку красного дерева и пели скорбные песнопения, затем шкатулку поставили в церкви на высокий стол, покрытый шелковой скатертью. Эта шкатулка была запечатана двумя печатями белого воска, рядом с двумя серебряными застежками, и закрыта на два замочка. Монахи открыли ее и достали два больших серебряных позолоченных блюда, предназначавшихся для того, чтобы на них выкладывать святыни. Монахи вынули из шкатулки небольшой мешочек белого димита (кисеи), запечатанный восковой печатью, развязали его и достали оттуда маленький круглый золотой ларец. Внутри его был тот хлеб, который в четверг на тайной вечере Господь наш Иисус Христос дал Иуде в знак того, что он предаст его, и последний не смог его съесть. Он был завернут в красный тонкий сендаль (креп) и запечатан двумя печатями красного воска. И был тот хлеб размером в три пальца. Кроме того, из мешка вынули другой золотой ларец, меньше первого. Внутри его была вделана коробочка, которую нельзя вынуть; она была из хрусталя, и в ней находилась кровь нашего Господа Иисуса Христа, которая потекла из бока его, когда Лонгин ранил его копьем. Из этого же мешка вынули еще один маленький золотой ларец, крышка которого была пробита насквозь подобно терке. В нем была кровь, вытекшая из распятия Христа, которое в гневе ударил один иудей в городе Бейрут. Потом вынули хрустальную коробочку с пробкой, прикрепленной золотой цепочкой, в ней лежал кусочек красного сендаля, в который были завернуты волоски из бороды Господа нашего Иисуса Христа, которые вырвали у него иудеи, когда распинали. Потом из этого же мешка достали другой ларец, в котором хранился кусочек камня, на который был положен Господь наш Иисус Христос при снятии с креста. Далее из этой шкатулки вынули другую, серебряную с позолотой, четырехугольную, длиною в две с половиной пяди. Она запечатана шестью печатями, положенными у шести пар круглых серебряных застежек, у нее имелся замочек и рядом висел серебряный ключик. Открыли и этот ларец и вынули оттуда дощечку, покрытую золотом, и лежало в ней железо от копья, которым Лонгин поразил Господа нашего Иисуса Христа, и было оно тонко и остро, как шип или стрела, а в месте, где насаживалось на древко, продырявлено; длина его, возможно, одна пядь и два дюйма. На конце острия виднелась кровь, такая свежая, как будто только что случилось то, что сделали с Иисусом Христом. И это железо было шириной около двух дюймов и вделано в позолоченную дощечку; железо не блестело, а было тускло. Кроме того, в ту же доску был вделан кусочек трости, которой били по голове Господа нашего Иисуса Христа, когда он стоял перед Пилатом. Кусок трости был длиной около полутора пядей и казался красного цвета. А внизу под этим копьем и тростью, на этой же самой дощечке, был вделан кусок губки, на которой дали Иисусу Христу, нашему Господу, желчь и уксус, когда он был на кресте. В этой же самой серебряной шкатулке, откуда достали дощечку, хранилась одежда Господа нашего Иисуса Христа, о которой бросали жребий воины Пилата. Она была сложена и скреплена печатями для того, чтобы те, кто приходит смотреть ее, не могли оторвать от нее кусочек, как ранее делали. Только один рукав не был сложен и запечатан. Эта одежда на красной подкладке из димита, похожего на сендаль, а тот рукав, что на застежке, очень узок и разрезан до локтя и застегивается на три пуговки, сделанных словно из шнурочка, как узелки на птичьих путах. И пуговки, и рука, и то, что можно было видеть из одеяния, казались темно красного цвета с розовым оттенком и больше приближались к этому цвету, чем к другому. И казалось, что одежда не тканая, а сшитая иглой, так как нити шли точно крученые и плотно прилегали одна к другой. В тот же день посланники осматривали женский монастырь при храме Христа Пантократора (Вседержителя). Храм и монастырь были построены при императоре Иоанне II Палеологе (1118-1143) его супругой Ириной Венгерской. Там в церкви посланникам показали разноцветный мраморный камень, девяти пядей в длину. На этот камень, говорят, был положен Господь наш Иисус Христос, когда был снят с креста. На нем были видны слезы трех Марий и Святого Иоанна, которые плакали, когда Господь наш Иисус Христос был снят с креста, и слезы эти были так свежи, как будто все это только что произошло. Кроме того, в Константинополе есть храм Пресвятой богородицы Одигитрии ("Указующей путь"), построенный при императоре Маркиане. Он был небольшим и скорее напоминал часовню. Внутри церковь превосходно отделана мозаикой и в ней хранилась чудотворная икона Богоматери, по преданию написанная Святым Лукой. Эту икону привезла из Иерусалима Евдокия, супруга императора Феодосия II (408-450). Этот образ, говорят, совершал и совершает ежедневно великие чудеса. И греки его очень чтут и устраивают в его честь праздники. Образ выполнен на квадратной доске около шести пядей в ширину и столько же в длину; он укреплен на двух ножках, а сама доска покрыта серебром, и в нее вделано много изумрудов, сапфиров, бирюзы, жемчуга и других драгоценных камней, и вставлена она в железный киот. Каждый вторник в честь этого образа совершается большое празднество. Сюда стекается много монахов, богомольцев и разного другого люда, также приходит духовенство из многих других церквей, а когда читают часы, этот образ выносят из церкви на площадь, что рядом. Он так тяжел, что его несут три или четыре человека на кожаных ремнях с крюками, при помощи которых образ снимают с места. Вынеся его, ставят посередине площади, и весь народ начинает молиться перед ним с плачем и стенаниями. Когда все собираются, появляется старик и молится перед образом. Потом он берет его, легко поднимает вверх, как будто в нем нет веса, и несет во время шествия и затем водружает на место в церкви. Удивительно, что один человек может поднять такую тяжесть, как этот образ. Говорят, что никто другой не может поднять его, кроме этого человека, так как он происходит из рода, угодного Богу, и потому может поднять его. В некоторые годичные праздники этот образ переносят в церковь Святой Софии с большим торжеством, так как народ очень почитает его. Город Константинополь находится у моря и двумя стенами выходит к нему. Он хорошо защищен высокой мощной стеной и большими прочными башнями. Стена имеет в плане вид треугольника, от угла до угла шесть миль. Против угла, не обращенного к морю, на возвышенности, располагается императорский дворец. Несмотря на то, что город велик и защищен большой стеной, он не весь плотно заселен, так как внутри его много возделанных холмов и долин, засеянных пшеницей или отведенных под сады. Там, где сады, расположены дома, как в предместье. Более заселена нижняя часть, которая ближе к морю. Наибольшее оживление в городе у ворот, выходящих к морю, особенно у тех, что против города Перы, потому что оттуда приходят разгружаться торговые корабли. В городе много больших домов, церквей и монастырей, большая часть которых лежит в развалинах. И хорошо видно, что ранее, когда город переживал пору расцвета, он был одним из замечательных городов мира. Говорят, что и теперь в этом городе насчитывается три тысячи церквей, больших и маленьких. В городе имеются источники и колодцы пресной воды, а в одной части, ниже церкви, называемой церковью святого Апостола, сохранилась часть моста, перекинутого между долинами через дома и сады, и по нему шла вода, орошавшая эти сады в направлении ворот города, выходящих к городу Пера. Посреди улицы, где меняют деньги, вкопан в землю столб. Он предназначен для тех людей, которые попадают за провинность в тюрьму, или которые нарушают приказ или распоряжение властей города, или продают хлеб и мясо обманным весом; таких людей привязывают к столбу и оставляют их на день и ночь на дожде и ветре, и никто не смеет подойти к ним. За городом, между стеной и морем, напротив города Перы располагаются торговые ряды, где продаются разные вещи, и склады, где хранятся товары, привозимые сюда морем для продажи. Греки называют город не Константинополь, а Истимполи (я, к сожалению, не могу привести здесь греческое написание этого термина, но в переводе это означает "к городу"). Отсюда уже с XIII века у восточных авторов начало встречаться тюркизированное название Истанбул. Вот поэтому и русские называли его по-своему - Царьград. Пера На другом берегу бухты Золотой Рог, напротив Константинополя, лежит город Пера. Это маленький, плотно заселенный город с крепкими стенами и красивыми домами расположен рядом с другим пригородом - Галатой. Пера принадлежит генуэзцам и является частью их владений. Город населен генуэзцами и греками и расположен так близко от моря, что между стеной и морем остается совсем небольшое расстояние. Городская стена начинается у моря, потом взбирается на холм, где на самом верху высится большая башня, откуда сторожат и охраняют город. За стеной же находится еще более высокий холм, на котором Баязид разбивал свой лагерь, когда осаждал Константинополь и Перу. Он дважды приходил к городу, окружал его со стороны моря и суши, и однажды держал в осаде шесть месяцев. Баязид собрал войско в четыреста тысяч человек, а на море шестьдесят галер и других судов, но не смог войти даже в его предместье. Отсюда Клавихо делает вывод о том, что турки плохо воюют. Бухта Золотой Рог имеет ширину не более одной мили и служит гаванью обоим городам. Клавихо считает ее самой лучшей гаванью в мире, так как она хорошо защищена от бурь и ветров, а если оба города выступают в союзе, то кораблям, находящимся в гавани, вражеские суда не могут угрожать. Гавань очень глубокая и чистая, так что самый большой корабль может подойти к самой стене и перекинуть мостики на сушу. Из одного города в другой перебираются обычно на лодках. Генуэзцы закрепили свои права на Галату в 1261 году по Нимфейскому договору. В 1301 году во время конфликта между Венецией и Византией генуэзцы получили право укрепить Галату, и вскоре выстроили там мощную крепость с башнями и бойницами. Так возникла Пера. Посланники осматривали в Пере монастыри Святого Павла, выстроенный при императоре Феодосии младшем (408-450), и Святого Франциска, в котором был похоронен коннетабль Франции граф Филипп Д'Артуа, взятый в плен во время битвы при Никополе в 1396 году и умерший на следующий год. Монастырь Святого Франциска богато украшен и хорошо устроен. Здесь посланникам показали множество святынь. Вначале им показали хрустальный ящик, богато изукрашенный, на серебряной позолоченной ножке, в котором хранились кости Благословенного Святого Андрея и Славного Святого Николая и одежды Святого Франциска. Потом им показали другой хрустальный ящик, отделанный серебром, где хранилась ключица Святой Екатерины. Кроме того, им показали еще один хрустальный ящик, богато изукрашенный серебром, позолотой, драгоценными камнями и жемчугом, в котором покоились кости Святого Луиса Французского и Святого Си Генуэзского. Потом показали посланникам еще одну шкатулку, прекрасной работы, в которой хранились кости невинных младенцев. Далее им показали кость руки Святого Пантелеймона. Кроме этого им была показана кость руки святой Марии Магдалины, кость руки Святого Луки Евангелиста, три из голов одиннадцати тысяч дев и кость Святого Игнатия, посвященная Святой деве Марии. Затем показали правую руку без кисти Святого Стефана Первомученика, украшенную серебром с камнями и жемчугом. Далее они осмотрели правую руку с кистью Святой Анны, богато украшенную, на ней недоставало мизинца. Говорят, что его отнял император Константинополя, чтобы присовокупить к своим святыням, и что по этому поводу была тяжба. Потом им показали серебряный позолоченный крест, украшенный камнями и жемчугом, в середину которого был вделан маленький крестик из дерева Святого Животворящего Креста. Также посланникам показали богатый хрустальный ящичек, великолепно украшенный, в котором хранилась кость Славного Святого Василия. Потом показали им серебряный золоченый крест, роскошно украшенный крупным жемчугом и многими камнями, в который были вделаны мощи разных святых. Потом им показали изукрашенный хрустальный ящик, в котором хранилась серебряная рука, держащая в двух перстах, поднятых вверх, кость Благословенного Святого Лаврентия. Показали еще мешочек, расшитый серебром, в котором хранились мощи Святого Благословенного Иоанна, Святого Дионисия и многих других святых. Им показали также разные богато расшитые церковные одежды, которые там были, чаши и кресты. В монастыре Святого Павла похоронен сеньор де Трусси и много других рыцарей, которых Баязид приказал отравить, после того как они были выкуплены и за них получили деньги. Вот и все, что увидел интересного в Константинополе кастильский посланник Клавихо.

Рекорд Филидора В 1790 году знаменитый шахматист Филидор впервые в мире дал сеанс одновременной игры вслепую на трех досках. На это мероприятие он пригласил ученых, писателей и журналистов, так как считал, что потомкам будет трудно поверить в его достижение. Теперь этим уже никого не удивишь, но имя Филидора все равно осталось в истории шахмат. Боксеры и шахматы В 1927 году незадолго до матча Алехин-Капабланка в Нью-Йорке состоялся поединок двух известных боксеров Рэнкина и Сэррея. Оба являлись шахматными болельщиками, но Сэррей болел за Капабланку, а Рэнкин - за Алехина. В восьмом раунде Сэррей отправил соперника в глубокий нокаут. Первыми же словами пришедшего в себя Рэнкина были: "А все-таки победит Алехин!" Когда не было шахматных часов некоторые из партий могли чрезмерно затягиваться. Так в 1851 году секретарь, обслуживавший матч Уильямс-Маклоу, после одной из партий записал: "Партия осталась неоконченной, так как оба противника заснули". Короткий ход В 1868 году на турнире в Аахене Паульсен в партии с Цукертортом продумал над своим двадцать первым ходом 2 часа 10 минут и сыграл Ф d1-e2. Сидевшая в первом ряду дама заметила: "Такое длительное раздумье и такой короткий ход!" Не угнаться В 1869 году на турнире в Берлине игралась партия Минквиц-Шаллоп. Один из зрителей, выходивший из зала на сорок минут, обнаружил, что за это время противники сделали всего два хода. В негодовании он обратился к шахматистам: "Что это значит, господа? За это время я успел в фойе сыграть с приятелем десять партий, а вы едва сдвинулись с места!" Минквиц спокойно ответил: "Это значит, сударь, что нам за вами трудно угнаться". Памятка для зрителей Чтобы оградить шахматистов от назойливых приставаний зрителей, шахматный союз Германии выпустил в 1870 году "Памятку для зрителей шахматных турниров". На титульном листе брошюры была напечатана единственная фраза: "Держите язык за зубами!" Остальные семь страниц брошюры оказались совершенно пустыми. Чудеса памяти Американский шахматист Гарри Пилсберри в 1902 году провел сеанс игры вслепую. В таком сеансе не было бы ничего необычного, но на 12 досках Пилсберри играл в шахматы, на шести - в шашки, и еще на одном столе партию в вист. Через несколько лет другой американец Бэнкс сыграл вслепую 10 партий в шахматы и 10 партий в шашки, при этом он не выпускал из рук кий, так как одновременно он играл на бильярде. Поведение партнеров В 1834 году состоялся матч между Лабурдоннэ и Макдоннелом, во время которого соперники вели себя, по нашим понятиям, слишком уж непринужденно. Лабурдоннэ либо весело насвистывал, когда позиция ему нравилась, либо разражался проклятиями в свой адрес, когда обнаруживал, что сделал неудачный ход. Его же соперник, кстати говоря, проигравший этот матч из 84 партий, попав в трудную позицию, произносил одну и ту же фразу: "Что-то мне эта история начинает не нравиться". Потерянный темп В лондонском кафе "Симпсон" в 1843 году проходил матч из 20 партий между Стаунтоном и Гарвицем. В одной из партий Стаунтон вслух несколько раз пожаловался на потерянный в дебюте темп. Гарвиц не выдержал и демонстративно подозвал официанта: "Мистер Стаунтон жалуется, что где-то потерял темп. Не поможете ли вы отыскать его этому почтенному джентльмену?"

Приближается трехсотлетие Петербурга. Только ленивый сейчас не пытается высказаться на такую выгодную тему. Радио и телевидение чуть ли не каждый день сообщают то о подготовке к празднованию юбилея, то вспоминают различные факты из истории города. А множество газетных и журнальных публикаций. А множество новых книг на эту тему, ...или хорошо забытых старых? История Петербурга, легенды Петербурга, мифы Петербурга... Книги и брошюры об отдельных районах, улицах, дворцах и домах города. Такое может сложиться впечатление, что это будет ух! какой праздник. Скорее бы он прошел! Ведь если только приезд одного северокорейского лидера, Ким Чен, как его там, доставил массу неудобств питерцам, то я не могу представить, что будет, когда в город съедутся несколько десятков глав государств. Да по городу будет нельзя ни пройти, ни проехать! Ладно, переживем и это! Так вот, к чему это я все говорю? Да к тому, что Старый Ворчун тоже захотел высказаться по данному поводу, и с Божьей помощью я начинаю... "На берегу пустынных волн...", или, когда был основан Петербург? Многие из вас, уважаемые читатели, помнят эти стихи Пушкина, о Петре, прорубившем "окно в Европу". Странно, если задуматься. Устье широкой и полноводной реки, соединяющей Ладожское озеро и Финский залив, и вдруг пустынные берега. Давайте посмотрим, насколько же пустынны были эти берега... В границах города на конец XIX века по шведскому плану этих мест от 1676 года можно отыскать не менее 40 населенных местечек. Вот некоторые из них: местность, где расположена Александро-Невская лавра, называлась Rihtiowa; район между Невой и Мойкой назывался Usadissa-saari; район Рождественских (Советских) улиц назыывался Sabola; район около Волкова кладбища назывался Antolala; Выборгская сторона названа Avista; район между Мойкой и Фонтанкой назван Peryka-saari; в районе казарм Измайловского полка находилась деревушка Keme-joki; Аптекарский остров назывался Korpi-saari, а отзвуки этого названия сохранились в названии реки Карповки. Но не только финские и шведские названия можно было найти на этой карте. Есть там и Враловцина деревня, и Кононова мыза. Не буду углубляться в топонимику этих мест. Очевидно только то, что Александр Сергеевич или погорячился, или сознательно, для создания определенного эффекта, несколько исказил картину. С чего бы это за пустынные берега с конца XIII века пыталась зацепиться Швеция? Первое официальное свидетельство о столкновении шведов и русских на берегах Невы относится к 1240 году. Тогда в устье Ижоры высадилась дружина воеводы, или даже ярла, Биргера, но князь Александр блестяще разгромил войско шведов, а Биргера лично ранил копьем, за что и получил прозвище Невский. Хм! Может быть! Но вообще-то историки в наше время стали ставить под сомнение даже сам факт какого-либо крупного сражения в том году. Может, и была какая-нибудь стычка со шведами, на которую они и внимания-то не обратили, а русские из патриотических соображений раздули ее в великую победу. Биргер - лицо историческое, и в его биографии нет никаких упоминаний о каком-нибудь крупном походе на берега Невы в то время. Титул ярла он получил в 1248 году, встречался он и с Александром Невским, но в другое время и в другом месте. Достаточно странная и темная история с этим сражением... В 1300 году шведы построили на берегах Невы крепость Ландскруна, но новгородцы под предводительством князя Андрея Александровича на следующий же год ее разрушили до основания. Зачем шведы сюда лезли? Ясный день! Чтобы не дать слишком усилиться русским и самим контролировать торговлю на этих путях. Сейчас не вышло... Пришлось новгородцам основывать на этих берегах крепость Орешек, позднее знаменитый Шлиссельбург. В само устье Невы пока что никого не тянуло: ни русских, ни шведов. Берега Невы долго входили в состав Новгородских, а потом Русских земель. Однако после поражения в 1583 году от войск Стефана Батория Россия оказалась отрезанной от Балтийского моря. Столбовский мир 1617 года только закрепил утерю финского побережья. На месте древней Ландскруны шведы выстроили новую крепость Ниеншанц, которая, процветая, простояла около сотни лет. Город, стоявший вокруг крепости, владел почти сотней кораблей и контролировал торговлю России с Ганзой и со Швецией. А почему это шведы должны наживаться на нашей торговле? И в середине XVII века русские уже захватили было Ниеншанц, но вскоре вынуждены были уступить его шведам обратно. В 1700 году началась русско-шведская война, получившая название Северной, и подошли к концу дни, отпущенные Ниеншанцу. Традиционно история основания Петербурга выглядит следующим образом. В апреле 1703 года русские войска осадили Ниеншанц и взяли его 1-го мая. Петр немедленно переименовал город в Шлотбург. Первое письменное упоминание об основании Петербурга находится в ведомостях 1703 года: "Его царское величество, по взятии Шлотбурга, в одной миле оттуда ближе к восточному морю, на острове новую и зело угодную крепость построить велел, в ней же есть шесть бастионов, где работали двадцать тысяч человек подкопщиков, и тое крепость в свое государское именование прозванием Петербургом обновити указал". Считается, что Петр заложил первый камень 16-го мая 1703 года в день святой Троицы. Предание гласит, что царь, осматривая остров Енисаари (Заячий), взял у солдата лопату, вырезал два куска дерна, сложил их крестообразно и сказал: "Здесь быть городу". Затем Петр взял у солдата заступ и первым начал копать ров. В это время в воздухе появился орел и начал парить над царем. Когда был выкопан ров глубиной около двух аршин, в него поставили высеченный из камня ларец, духовенство окропило его святой водой, а царь поставил в него ящик с мощами Святого апостола Андрея Первозванного. Затем ларец был накрыт каменной же доской с вырезанной надписью: "От воплощения Иисуса Христа 1703, мая 16-го, основан царствующий град С.-Петербург великим государем царем и великим князем Петром Алексеевичем, самодержцем всероссийским". Затем государь приступил к рытью второго рва. Здесь из двух березок, воткнутых в землю, было сделано нечто вроде ворот. Паривший в небе орел опустился и сел на них. Ефрейтор Одинцов, (Чтоб ему пусто было! - Птичку жалко!), ранил орла выстрелом из ружья. Петр очень обрадовался этому, так как расценил все как доброе предзнаменование. Орлу перевязали ноги платком, и царь посадил его себе на руку, сел в яхту с орлом на руке и отплыл к Канцам, так русские называли Ниеншанц. Легендарность приведенного рассказа сразу же бросается в глаза, тем более, что о царственности Петербурга Петр стал думать только после Полтавской победы. Кроме того, вообще неизвестно был ли Петр в этот день в окрестностях будущего города. Точно известно лишь, что Петр установил празднование города 16 мая только в 1713 году, о чем есть запись в его "Марсовой книге": "Между тем временем г. капитан бомбардирской роты (то есть Петр) изволил осматривать близ к морю удобного места для здания новой фортеции, и потом в скором времени изволил обыскать единый остров, зело удобный положением места на котором вскоре, а именно маия в 16 день в неделю (т.е. в воскресенье) Пятидесятницы фортецию заложил и нарек имя оной Санкт-Петербург". Следует учитывать, что межу этой записью и основанием города лежит десяток лет. Многие историки пытались и пытаются опровергнуть общепринятую дату основания города. Так П.Н. Петров в свое время указывал: "Первая бумага из Санкт-Петербурга до сих пор известная уже с числом 1 июля 1703 года; но 28 июня еще обычная помета:"из лагеря при Шлотбурге". Он предлагал считать днем основания города день торжественной закладки Петропавловского собора, то есть 29 июня 1703 года в день святых Петра и Павла. Однако защитники традиционной точки зрения приводят в ее подтверждение донесение австрийского резидента при русском дворе Плейера, из которого следует, что работы над сооружением крепости велись еще до 29 июня. Есть еще "юрнал" передвижной бомбардирской роты, капитаном которой был Петр Михайлов (т.е. император), поручиком Александр Меншиков и подпоручиком Андрей Лефорт. Приведем выдержку из этого документа: "1703 г. Май в 10-й день благодарный молебен; в 11-й день капитан пошел в Шлиссельбург сухим путем; в 13-й день на яхте гулял на озере верст 10 и больше; в 14-й день приехал на Сяское устье; в 16-й день в неделю (т.е. в воскресенье) Пятидесятницы пошли; в 17-й день приехали на Лодейную пристань; в 20-й день Иван Синявин к нам приехал; в 22-й день спустил на воду галиот, именуемый "Курьер". Из этих записей совсем неясно, где был и что делал Петр в интересующий нас день. Историки спорили до хрипоты, но к единому мнению так и не пришли. Мне лично кажется, что эти записи дают довольно четкое представление об отсутствии Петра на заячьем острове 16-го мая. Если просмотреть другие бумаги Петра за интересующие нас дни, то обнаружим, что согласно письму к Б.П. Шереметеву 13-го мая царь находился в Шлиссельбурге, но вскоре собирался в Шлотбург. Правда, следует заметить, что относительно точности датировки данного письма имеются очень серьезные подозрения. На письме Т.Н. Стрешнева из Москвы имеется пометка: "Принято с почты в Шлотбурге мая в 15-й день 1703 года". Известно, что в эти дни Петр был очень обеспокоен медлительностью работ в Лодейной верфи и отправил туда всю бомбардирскую роту для оказания давления на строителей. Да и самого царя мы 17-го мая уже видим в Лодейной пристани. Так что сомнения о присутствии Петра на месте закладки Петербурга именно 16-го мая имеют под собой довольно веские основания. Как бы там ни было, но Петр по одному ему известным причинам повелел считать днем основания Петербурга 16 мая; может быть только потому, что в 1703 году он приходился на Троицу, и с этим желанием императора приходится считаться. Ведь как ни крути, а именно он выстроил этот город и перенес туда столицу империи. А 29-е июня будем считать днем крестин города. Петербурга. Точнее Санкт-Петербурга. Ведь все-таки город назван именем Святого Петра, а не Петра Великого, как простодушно считают многие наши современники. С приближающимся юбилеем славного города Санкт-Петербурга, уважаемые читатели, вас и поздравляет Старый Ворчун!

О РОССИИ. Пoслe агрессии НATO нa Сeрбию 1999 гoдa, oдин aмeрикaнский гeнeрaл пoсeтил военный музeй в Бeлгрaде. Гeнeрaл подошел к oднoму курaтoру музeя, мoлoдoму oтстaвнoму сeрбскoму oфицeру и задал вопрос: ''Ну что, труднo былo вoeвaть с сaмoй бoльшoй и могущественной силoй мирa?'' Офицeр oтвeтил: ''Нe знaю, мы никoгдa нe вoeвaли прoтив Русских..."

Маньяки! Класс!

Конец Великой Схизмы. Борьба анжуйцев и арагонцев за Неаполь Вернемся все же в наше Неаполитанское королевство. Почувствовав непрочность новой власти, зашевелились, притихшие было, анжуйцы и французы. Луи III начинает готовиться к новому походу в Италию, но предварительно ему удалось заручиться поддержкой своих планов не только у Мартина V, но и озлобленного своими неудачами при неаполитанском дворе Сфорца, который открыто объявил о своей поддержке претензий анжуйского претендента. Джиованна II сразу же оказалась в очень сложном положении, так как Сфорца играл важнейшую роль в вооруженных силах королевства. Она заметалась в поисках достойной замены и, по очень неудачному совету своего фаворита Джанни Карраччоло, злейшего врага и Сфорца, и анжуйцев, она обратила свои взоры на старшего брата своего бывшего жениха, Альфонсо. Альфонсо с 1416 года, после смерти своего отца, стал королем Арагона и Сицилии и известен нам как Альфонсо V Великодушный. Арагон уже довольно давно владел, хотя часто и чисто формально, Сицилией, Сардинией и Корсикой. Поэтому вполне естественными выглядели его стремления к получению контроля над Южной Италией, что обеспечило бы Арагону контроль над западной частью Средиземного моря. Но на это претендовали еще Франция и Генуя. Так что, на первый взгляд, решение Джиованны II обратиться за помощью к Арагону, враждовавшему с Францией, выглядело вполне разумным. Это решение, как показали дальнейшие события, совершенно не учитывало стремлений самого Арагона. Получив призыв о помощи из Неаполя, Альфонсо V немедленно послал к берегам Южной Италии часть своего очень внушительного флота, чтобы исключить возможность анжуйской интервенции со стороны моря. В августе 1421 года Альфонсо лично прибыл в Неаполь, где его ожидала торжественная встреча. Затем Джиованна II объявила об усыновлении арагонского короля и назначении его своим преемником, а пока герцогом Калабрии. Большинство итальянских государств не на шутку перепугались, получив такую информацию. Еще бы, никто не хотел видеть на юге полуострова такого могущественного правителя. В особенно неприятном положении оказался Патримониум, непосредственный сосед Неаполитанского королевства. Папа Мартин V сразу же осудил поступок Джиованны II и пообещал оказывать всяческую поддержку Луи III Анжуйскому, который в его глазах опять стал законным претендентом. Да и население королевства встретило известие о том, что в будущем ими будет править иноземец, не очень доброжелательно. Вооруженные силы Неаполя и Арагона в Италии возглавил новый коннетабль королевства Браччо да Монтоне, получивший Капую и Аквилу в качестве феодов. Отряды папы и анжуйцев возглавлял, естественно, Сфорца. Начались боевые действия, носившие преимущественно маневренный характер, а до крупных столкновений дело не доходило, но когда воюют наемники, обычно так и происходит. Королева, тем временем, стала понимать, что столь могущественный приемный сын представляет очень большую опасность для ее власти. Альфонсо V со своей стороны был не очень доволен тем, что королева и ее фаворит отводят ему явно второстепенную роль в управлении королевством, используя его в качестве простого наемника. Между ними начинаются ссоры, происходит обмен взаимными обвинениями и, наконец, наступает полный разрыв. Правда, результатом этого ожидавшегося разрыва, стало несколько неожиданное решение непостоянной королевы. 1 августа 1423 года Джиованна II объявила об отмене своего решения об усыновлении короля Альфонсо V. Все, вроде бы, должны ликовать, однако ничего подобного не происходит. Дело в том, что своим новым приемным сыном королева объявляет своего недавнего злейшего врага - Луи III Анжуйского! Но король Альфонсо V совсем не собирался отказываться от своих планов в отношении Неаполя. Заявив, что это решение королева Джиованна приняла под давлением плохих советчиков, он продолжал военные действия в Южной Италии. На одной стороне оказались силы Арагона и отряды Браччо да Монтоне, лишившегося своих феодов, на другой - неаполитанская королева, Анжуец, папа и Сфорца. Остальная Италия тоже не осталась в стороне от этого столкновения. Миланский герцог Джан Галеаццо Висконти выступил на стороне Анжуйца, а его сын и наследник Филиппо Мария Висконти, носившийся с планами установления гегемонии Милана на всем полуострове, принимает непосредственное участие в боевых действиях на стороне антиарагонских сил. Совершенно естественно, что Флоренция, которая больше опасалась именно Филиппо Мария и воинственных планов своего соседа, хотела иметь сильного правителя на юге полуострова и стала на сторону Арагона. Генуя в это время находилась под властью Милана, так что сильный генуэзский флот смог обеспечить перевес анжуйцам и их союзникам. Этому способствовало и то, что срочные дела потребовали личного присутствия Альфонсо V в Испании. Командующий генуэзским флотом Гвидо Торелли наносит противникам ряд серьезных поражений, а потом и занимает Гаэту, Прчиду, Кастелломаре и Сорренто. Вскоре его отряды вплотную подходят к стенам Неаполя, но сил для взятия города еще недостаточно. Браччо да Монтоне в это время был больше занят отвоеванием назад своих владений в Аквиле, где он подвергается нападению отрядов под командованием Сфорца. Но 4 января 1424 года происходит эпизод, напоминающий эпизоды из уже знакомой вам, уважаемые читатели, битвы при Азенкуре. Муцио Аттендоло Сфорца в тяжелых доспехах на коне пытался переправиться вброд через реку Пескару, свалился с взбрыкнувшего коня и захлебнулся, так как помощники немного замешкались, а без посторонней помощи подняться он не смог. Командование перешло к его сыну Франческо Сфорца, который прекращает поход и со своими силами прибывает ко двору королевы в Аверзе. Джиованна II направляет его к Неаполю, уже окруженному союзными силами. Неизвестно, как долго могла бы продолжаться осада города, но союзники пустили в ход золото, отыскалась в Неаполе и "пятая колонна". Подкуп и измена сыграли решающую роль, и в апреле 1424 года Неаполь открыл свои ворота, королева вернулась в свою столицу, а анжуйские солдаты опять заполнили улицы города. Через несколько недель Франческо Сфорца, вернувшийся к Аквиле, дает решительное сражение арагонцам у стен города. Отряды Браччо да Монтоне не выдерживают двойного удара, от Сфорца и от осажденных горожан, и отступают. В сражении их командир получает тяжелое ранение и вскоре умирает, а остатки арагонцев эвакуируются на родину. Джиованна II и ее союзники одерживают полную победу. Опять всеми делами в королевстве стал заправлять всесильный фаворит королевы Джанни Карраччоло, но Луи III считается соправителем, сыном и наследником королевы. Даже папа Мартин V официально признал его неаполитанским королем, совместно с Джиованной II, разумеется. Такое положение вещей его не очень устраивает, но он извлек уроки из разрыва королевы с Альфонсом V и ведет себя довольно спокойно. Альфонсо V даже в Испании не считал свое дело проигранным. Он начинает плести интриги, искать союзников и собирать силы для продолжения борьбы. Вначале ему удается примириться с Висконти, и они начинают организовывать различные заговоры и восстания в королевстве для создания неустойчивой обстановки. Затем возникает план грандиозного союза между Арагоном, Кастилией, Империей и Миланом, который позволит арагонскому королю получить и корону Неаполя. Годы проходят в интригах и ожесточенной межпартийной борьбе, и вот к концу двадцатых годов начинает вырисовываться перевес у Арагонца. Предлагаю на время отвлечься от неаполитанских дел и вернуться немного к папским. При Мартине V начинает налаживаться жизнь, как в Риме, так и большей части католического мира. Правда его попытка созвать Собор в Павии весной 1423 года, перенесенного потом в Сиену, окончилась провалом, но затем его авторитет начал возрастать. Из крупных правителей только Альфонсо V продолжал поддерживать Бенедикта XIII, находившегося в Испании. После смерти Бенедикта XIII, король Альфонсо способствовал избранию его преемником испанского кардинала Эгидия Муньоса, принявшего 23 мая 1423 года имя Климента VIII. Мартину V пришлось вести продолжительную борьбу с этим папой, но эта борьба увенчалась полным успехом. 26 июня 1429 года последний лже-папа отрекается от своего титула и своих претензий на папский престол. Мартину V удалось навести полный порядок в папском хозяйстве, что наглядно проявилось после его внезапной смерти от апоплексического удара 20 февраля 1431 года. Никаких волнений и беспорядков ни в Риме, ни в каких либо других частях католического мира не последовало. Уже 1 марта собрался конклав, который еще до выбора нового папы подписал обязательства заняться реформой церкви, созвать новый Собор и выполнять постановления Констанцского Собора. Кроме того было решено, что папы в дальнейшем при принятии важных решений должны будут получать согласие коллегии кардиналов. 3 марта 1431 года был избран, а 11 марта официально провозглашен папой Сиенский кардинал Габриеле Кондульмер, принявший имя Евгения IV. Еще будет впереди Базельский Собор и долгая борьба Евгения IV с этим Собором, еще будет выбран на Базельском Соборе "антипапа" Феликс V, что на десять лет осложнит ситуацию, но Великая Схизма к великой радости всех католиков, наконец, закончилась. Ситуация в Неаполитанском королевстве, тем временем, становилась все более запутанной и неуправляемой. Анжуец ждал своего часа и ни во что особенно не вмешивался, не считая, конечно, интриг, а королева и ее фаворит полностью теряли контроль над страной. Нужна была твердая рука для управления королевством, и вот в 1430 году Джанни Карраччоло снова призывает в Неаполь Альфонсо V, который теперь уже не очень торопится и прибывает в столицу королевства только летом 1432 года. С его появлением мятежные бароны и города начинают стихать как по мановению волшебной палочки. Новый папа Евгений IV тоже признает неаполитанским королем, совместно с королевой Джиованной, Луи III. Казалось, что Арагонцу ничего не светит, но в ноябре 1434 года умирает Анжуец, не оставив прямых наследников. Из ближайших родственников у него остался только младший брат Рене, герцог Анжуйский и граф Прованский, которого и признает своим преемником (но не соправителем) Джиованна II, которая, однако, и сама вскоре, 2 февраля 1435 года, умирает.

Конец Великой Схизмы. Смерть короля Владислава. Начало упадка Мобилизовав все свои ресурсы, в конце февраля 1414 года Владислав во главе новых сил выступает в поход на Север, и 14 марта торжественно вступает в Рим. Ведет он себя при этом уже просто нагло. Так король на коне въезжает в Латерансую базилику и осматривает местные святыни, а затем поселяется во дворце кардинала Стефанески. Во время пребывания в Риме король назначает новых должностных лиц и управителей, как для самого города, так и для окружающих его областей. 25 апреля король покидает Рим, оставив в нем своего вице-короля графа Белькастро, и направляется дальше на север в сторону Орвието, очень важному стратегическому пункту в Тоскане. Горожане взывают о помощи к Флоренции и даже к папе, но кроме обещаний ничего не получают, и 4 мая открывают ворота города Владиславу. 8 июня он уже около Тоди и движется на Болонью. Путь на Север открыт! Но его армия уже несколько притомилась, да и Флоренция все это время вела очень активную дипломатическую деятельность. Ее послы посещают ставку короля, папу, императора, Венецию и другие города и пытаются добиться столь необходимого для торговой и финансовой республики мира. И все это дало свои результаты. Владислав трезво взвесил свои возможности и решил, что он может пойти на мир. К тому же он опасался намечающегося Собора. Таким образом, 14 июня 1414 года между Неаполем и Флоренцией был заключен мирный договор, по которому за Владиславом признавалось право на все захваченные земли, кроме тосканских. Обе стороны обязуются не выступать друг против друга. Особо оговаривалась независимость и нейтралитет Болоньи. Но с папой Иоанном XXIII мирный договор заключен ведь не был, так что Владислав продолжал мелкие военные операции в Центральной Италии и не скрывал, что готовится к более значительным операциям. А пока он вернулся в Рим и начал вмешиваться в многовековые раздоры местной знати. Сначала он приблизил к себе род Орсини, сделав Паоло Орсини своим кондотьером. Потом он заподозрил его в измене, приказал арестовать всех Орсини, каких только смог, и примиряется с Джакомо Колонна, главой враждебного Орсини рода. В разгар столь увлекательных интриг король внезапно и очень тяжело заболевает. Владислава срочно перевозят в Неаполь и созывают лучших врачей, но это не помогает, и 6 августа 1414 года король Владислав умирает в возрасте 37 лет. А с ним умерла и мечта о единой и сильной Италии, правда, под гегемонией Неаполя. Неаполь же достиг вершины своего могущества, и после этого уже не играл столь значительной роли в истории. Короля похоронили в неаполитанской церкви Сан Джованни а Карбонара в роскошной гробнице, на которой высечена следующая надпись: "Тот, кто поражал народы, устрашенные его успехами, и тиранов укрощал мечом, бесстрашный победитель на земле и на море, свет Италии, ярчайший светоч королевства, король Владислав, краса славных и слава царей лежит здесь". Здесь можно было бы и завершить историю Неаполитанского королевства, но я потихоньку продолжу эту работу, так как история начала упадка королевства тоже представляет некоторый интерес, но постепенно буду переходить к более сжатому изложению событий. Престол Неаполитанского королевства достался сорокапятилетней сестре Владислава Джиованне II, которая была очень честолюбивой, но совершенно бесталанной женщиной. Эта правительница сумела в течение очень короткого времени растерять большую часть из того, что приобрел для королевства Владислав. Крупные бароны королевства, которых покойный король крепко держал на поводке, сразу же почувствовали слабость новой правительницы, подняли головы и попытались начать диктовать королеве свою волю. Джиованне II пришлось пустить в ход все свое дипломатическое искусство, включая лесть, обман и вероломство, чтобы удержаться. Нуждаясь в опоре, королева делает своим фаворитом не очень знатного рыцаря из своей свиты Пандольфелло Алопо. Новоявленный фаворит не обладал ни богатством, ни знатностью, да к тому же не очень верил в постоянство своей покровительницы. А править очень уж захотелось! Тогда Алопо решил объединиться с великим коннетаблем королевства Муцио Аттендоло Сфорца и попытаться с помощью последнего взять бразды правления королевством в свои руки. Такое усиление Алопо напугало в первую очередь саму королеву, и она начала подумывать о законном браке. Сначала пошли переговоры о том, чтобы мужем Джиованны II стал принц Хуан, второй сын арагонского короля Фердинанда I. Арагон тогда контролировал восточное побережье Пиренейского полуострова и претендовал на власть над Сицилией, Сардинией и Корсикой. Этот претендент на ее руку, хоть и был еще очень молодым, показался Джиованне II слишком могущественным. При таком муже она попросту не имела реальной власти. Тогда королева предпочла в качестве мужа французского барона Жака де Бурбона, графа де ла Марш, однако было оговорено, что последний не будет иметь никаких прав ни на титул короля, ни на его власть. Новый муж королевы и не думал выполнять взятые на себя обязательства. Опираясь на свое французское окружение и лиц профранцузской ориентации, Бурбон сразу захватывает в плен Алопо и Сфорцу, отправляя первого сразу же на эшафот. Конкуренты не нужны! Более того, он держит королеву фактически под домашним арестом и пытается править королевством самостоятельно. Могущественные бароны королевства и так с трудом мирились с сильной центральной властью, а уж когда эта власть оказалась в руках иностранного выскочки, они выступили единым фронтом и вынудили Жака де Бурбона отказаться от претензий, как на королевский титул, так и на власть, и ограничиться довольно скромной ролью принца-консорта. Этот конфликт был разрешен в ноябре 1416 года. Сфорца опять стал великим коннетаблем королевства и получил обратно все конфискованные у него владения. Однако доминирующего положения в королевстве ему добиться не удается, так как возле Джиованны II появился новый фаворит - Джанни Караччоло, с которым Сфорца сразу же начинает ожесточенную борьбу. Взглянем, что в это время происходило в Риме и вокруг папского престола. После смерти Владислава власть в Риме была поделена между неаполитанцами и представителями города или церкви, в зависимости от того, кто в данный момент преобладал. Папа Иоанн XXIII, чье положение вроде бы стало значительно легче после неожиданной смерти неаполитанского короля, выступил в поддержку имперских амбиций Сигизмунда, а Сигизмунд со своей стороны обещал папе поддержку в его попытках покончить со схизмой. В такой обстановке 5 ноября 1414 года в швейцарском городе Констанца открывается новый Вселенский Собор. Из-за этого Иоанн XXIII оставил свое намерение вернуться в Рим и отправился в роковую для него Констанцу. Однако он успел назначить своим легатом в Риме по духовным и светским делам кардинала Изолани, власть которого оказалась более длительной и прочной, чем власть назначившего его папы. Хотя собор и стал сразу же местом ожесточенной схватки различных партий и группировок, но своей главной цели - покончить со схизмой - он не терял из виду. Первой жертвой собора стал папа Иоанн XXIII, решение о смещении которого было принято собором 29 мая 1415 года. Через несколько недель папа Григорий XII добровольно отказывается от тиары, и только Бенедикт XIII продолжал сопротивляться, но Собор его осудил и сместил 26 июля 1417 года. Схизма закончена, и остается только избрать нового законного папу. С этой целью 8 ноября 1417 года собирается конклав в составе 23 кардиналов и 30 представителей различных стран Европы. Если Собор работал очень долго, то конклав уже через три дня, 11 ноября 1417 года, единогласно избрал новым папой кардинала Оддо Колонна, принявшего имя Мартина V. В Риме же смещение папы Иоанна XXIII прошло практически незамеченным, так как Собор подтвердил положение Изолани в качестве папского легата Рима (при отсутствии папы, между прочим). Собор также обратился к Джиованне II с призывом вывести неаполитанские войска из Рима и всего Патримониума, однако, этот призыв остался неуслышанным. Борьба же в самом городе шла с переменным успехом, но к осени 1417 года положение в Риме контролировали неаполитанцы, благодаря успехам, которых достиг здесь Аттендоло Сфорца. Нот вот выбран новый папа Мартин V, который отклоняет предложения об установлении папской резиденции в Авиньоне или Базеле, и начинает готовиться к переезду в Рим. Это легче было продекларировать, чем осуществить, но весной 1418 года папа начинает потихоньку двигаться в сторону Рима, то есть совсем уж медленно, и 25 февраля 1419 года поселяется во Флоренции. Здесь он принимает бывшего папу Иоанна XXIII и предоставляет ему епископство Тусколо. Во Флоренцию к Мартину V прибывают не только мелкие сеньоры из всего Патримониума, но и представители из других районов Италии. Отсюда же папа ведет переговоры с Неаполем и добивается от него огромных уступок. Неаполитанцы возвращают папе не только захваченные области в Патримониуме, но и обязуются очистить Остию, Чивиттавеккью и сам Рим. Сфорца получает приказ оставить Рим и замок Св. Ангела. Взамен этого папский легат 28 октября 1419 года коронует Джиованну II. Но все позиции завоеванные Владиславом в Центральной Италии утрачены навсегда! Почти год еще ушел у нового папы для того, чтобы навести порядок в Риме и его окрестностях, и вот 28 сентября 1420 года Мартин V торжественно въезжает в Рим и поселяется во дворце Св. Петра.

Еще один "рарик"

Харьков, который мы потеряли в период 1941-1943 гг. http://forum.mediaport.ua/read.php?62,799278,page=1

Я в шоке! http://www.youtube.com/watch?v=Z6OKLAG14Zc&sns=fb

Не знаю, что хотел сказать потомкам рыцарь (или каменьщик, который резал надгробие), но видно что-то очень значительное!

Отлично!

Исходя из диаметра отверстий вполне вероятно :)

А к копью... Лот «навершие меча»