Yorik

Тут я пас, тема совсем не моя (даже не близко :) )

Я вижу: 1 - дукачь 2 - ручку от... окна (например) 3 - самодельный кистенек из кроватного шарика

Орнамент бронзой или насечкой?

Ну, вот мы и добрались до Древнего Востока. Середина VII века до Р.Х. Ассирией правит один из наиболее прославленных правителей, Ашшурбанапал, при котором страна достигла наивысшего могущества. Ну, как же! Покорены Вавилония, Египет, Финикия, Элам, Мидия, Киликия и множество более мелких государств и народов. Письменные данные свидетельствуют, что в 639 году до Р.Х. данником Ассирии был вождь одного из персидских племен Кир, дед великого Кира, основателя Персидской державы. То есть, зная историю, мы видим, что конец уже близок. Но, вроде бы, ничто не предвещает этого конца. Могущественнейшая мировая держава с самой сильной и передовой армией того времени контролирует ситуацию на захваченных и покоренных землях. Там, где силы недостаточно, умело используется дипломатия: натравливаются одни соседи на других, умело используются кочевые народы и прочие уловки. Но силы государства были уже надорваны. При жизни Ашшурбанапала враги Ассирии не осмеливались открыто выступать, но недовольство зрело. Датой смерти Ашшурбанапала принято считать 627 г. до Р.Х., хотя в различных исследованиях встречаются датировки вплоть до 635 г. до Р.Х. В последних годах истории Ассирии немало темных пятен. Например, имена, количество и последовательность царей. Принято считать, что после смерти Ашшурбанапала, царем стал его сын Синшаруишкун. Но при раскопках была обнаружена настенная надпись: "Ашшурэтельилани, царь Ассирии, сын Ашшурбанапала, царя Ассирии, потомок Ассархаддона, царя Ассирии". Большинство ученых согласилось считать, что Ашшурэтельилани и Синшаруишкун - разные имена одного и того же правителя (личное и тронное). Однако, некоторые историки, выдвигают следующие гипотезы: правили совместно; правили по очереди; правили над частями государства, вообще разные правители, но Ашшурэтельилани правил недолго. В настоящее время популярной является точка зрения, что примерно в 629 году Ассирия разделилась на два государства со столицами Ашшур и Ниневия, что значительно ослабило военную мощь государства. Попытаемся, все же, дать одну из реконструкций хода описываемых событий. После смерти Ашшурбанапала некто Набурехтуусур поднял бунт в Ашшуре и захватил там власть, но был довольно быстро разбит армией военачальника и великого евнуха Синшумулишира. Примерно в это же время в Вавилоне умер вассальный правитель Кандалану, и город, и вся Южная Месопотамия тоже, остался без правителя. Синшаруишкун и военачальник Синшумулишир поспешили ввести дополнительные войска в Вавилон для предотвращения волнений. Но город восстал, и ассирийский гарнизон был изгнан. На помощь восставшим из Халдеи прибыл Набопаласар. Он подошел к Уруку и осадил Ниппур, в котором скоро начался голод. Ассирийцам удалось снять осаду Ниппура, но снять осаду Урука не удалось. В Сирии и Палестине войск почти не осталось. Воспользовавшись этим, фараон Псамметих захватил Ашдод, а иудейский царь Иосия оккупировал Северную Палестину, населенную ассирийскими колонистами. Осенью 626 года Синшаруишкун снова попытался захватить Вавилон, но неудачно. Ассирийские войска были изгнаны из Вавилонии, а в конце того же года Набопаласар провозгласил себя царем Вавилона. На его сторону перешел и крупный город Сиппар. В одном из документов говорится, что Набопаласар приговорил к смертной казни великого евнуха Ассирии. Возможно, речь идет об Синшумулишире, так как с тех пор его имя больше не встречается в текстах. Весной 625 года ассирийцы вновь приблизились к Вавилону, захватили Сиппар и крепость Шаллат около Вавилона. Большего в этом году достичь не удалось. В 624 году наступление продолжилось. Опираясь на Ниппур, ассирийцы проникли на юг страны и отогнали врагов от Урука, который все эти годы был на осадном положении. Их силы оказались подорваны, но не окончательно истощены, а военный перевес все еще был на стороне ассирийцев. В 623 году Набопаласар перешел в наступление на северо-восточном направлении и захватил город Дер (или там произошло антиассирийское восстание, но город был потерян), обеспечив себе связь с Мидией. Но Синшаруишкун тоже не бездействовал. Осенью того же года он вступил в Аккад, а Сиппар признал его власть. Вавилон вновь начал датировать свои документы от начала правления Синшаруишкуна. Враги Ассирии продолжали объединяться и координировать свои действия. В 622 году с запада на Ассирию напали какие-то племена, а с севера и северо-востока возобновились нападения Мидии, царю которой Киаксару удалось заключить мирное соглашение со скифами и развязать себе руки для войны с Ассирией. В хронологии событий имеются пробелы, что и не удивительно. Если бы не сохранность клинописных памятников, мы вообще мало что смогли бы узнать об этих событиях. Ассирийские войска вынуждены были уйти вначале в Северную Сирию, а затем к Ниневии. Вавилон подчинился Набопаласару в августе 622 года. Урук признал его власть в 621 году, но все еще оставался на осадном положении. Сиппар оставался верным ассирийцам до 620 года, а Ниппур - до 617 года. Вот и все, что нам известно об этом периоде. В 616 году, когда военный перевес был уже на стороне Вавилонии, Набопаласар двинулся на Ассирию обходным путем и разгромил ее войска при Каблини на реке Евфрат. Тут опомнился один из врагов Ассирии, фараон Псамметих. Он стал опасаться чрезмерного усиления Вавилона и поспешил на помощь Ассирии. Египетские войска дошли до Каблини, но переправляться через реку не решились. В 615 году Набопаласар подошел к древней столице Ашшуру, но Синшаруишкун сумел отстоять город и даже перейти в контрнаступление. Он изгнал вавилонян с ассирийских земель, но вторгнуться в Вавилонию не сумел. Причиной тому была не нехватка сил, а удар в спину со стороны Мидии. Вначале Киаксар захватил Аррапху, а в 614 году переправился через Тигр, подошел к Ашшуру и, несмотря на сильные укрепления города, захватил его. Расправа с городом была жестокой. Вся ассирийская знать была истреблена, а город разграблен и сожжен. Набопаласар тоже хотел принять участие в дележе добычи, но не успел. Все досталось мидянам. Набопаласар был раздосадован, но на встрече с Киаксаром на развалинах Ашшура был заключен союз и разработан совместный план борьбы с Ниневией и остальными ассирийскими землями, которые после победы должны были быть разделены между Мидией и Вавилоном. Для укрепления дружбы и союза между правителями Киаксар выдал свою дочь Амитиду за сына Набопаласара - царевича Навуходоносора (знакомое имя, не правда ли?). Синшаруишкун боролся, как мог. Он поднял приевфратские племена арамеев и с их помощью в 613 году разбил войско Набопаласара. Мидия почему-то бездействовала, возможно, из-за войны со скифами. Набопаласар без боев очистил среднее течение Евфрата, и от него отложились некоторые аккадские города. Даже на крайнем юге Урук снова признал своим царем Синшаруишкуна. Ассирия не чувствовала смертельной угрозы, нависшей над ней. Об этом говорит тот факт, что в 613 году были снесены укрепления города Кальху для предполагаемой перестройки. Но вот наступил 612 год. Объединенные войска Вавилона и Мидии, а также их союзники из Элама, подошли к стенам Ниневии, и началась осада города. Город хорошо подготовился к обороне: были собраны большие запасы зерна и продовольствия, а также оружия. Горожанам и воинам был предписан строгий стодневный пост, а во всех храмах города шли ежедневные моления богам. Царь лично руководил обороной города. Два месяца шла осада Ниневии, а союзники ничего не смогли добиться. Тогда было решено перегородить Тигр. Таким путем защитники города оставались без неисчерпаемого источника питьевой воды, а силу запруженной реки было решено направить против крепостных стен. Попытка пробить крепостные стены таким образом удалась! В стене появилась обширная брешь, сквозь которую враги ворвались в город. Начались ожесточенные уличные бои, но судьба города была предрешена. К тому же силы защитников города были ослаблены эпидемией чумы. Ниневия была взята. Навуходоносор и Киаксар поступили с Ниневией так же жестоко, как в свое время Синнахериб поступил с Вавилоном. Богатства города были вывезены, а все жители поголовно истреблены. Город был вначале сожжен, а затем все дворцы, храмы, дома и укрепления полностью разрушены. Следует отметить, что Ассархаддон, сын Синнахериба, через десять лет восстановил Вавилон, но Ниневия была предана забвению, настолько была велика ненависть врагов к ассирийцам. Последние ассирийские гарнизоны сохранились на западе страны в Харране, Кархемыше и нескольких более мелких городах. Первосвященник Харрана стал во главе ассирийских войск и объявил себя царем Ассирии под именем Ашшурбанапал. Они продолжали сражаться еще семь лет, рассчитывая на помощь Египта. Но в 605 году объединенные ассиро-египетские войска были разбиты царевичем Навуходоносором. Ассирия прекратила свое существование. Но не была забыта, как того хотелось ее врагам. Мидия ведь не намного пережила Ассирию, которая стала потом персидской провинцией Атуриа. А Ниневия во времена римских императоров становится военной колонией.

Но мира на половецкой границе не было. Уже в 1105 году, а затем и в 1107 году "страшный" Боняк совершал набеги на Русь. Летописец сообщает о столкновениях в 1106, 1109 и 1110 годах. Отмечу лишь, что среди этих войн с половцами, в 1107 году Владимир Мономах, а также Давыд и Олег Святославичи женили своих сыновей на дочерях половецких ханов. Породнились, а теперь снова повоюем! Ну, никак мне не остановиться и не оторваться от этой темы. Хотел коротко рассказать о двух эпизодах русско-половецких войн, а получилось... Отдельно следует сказать о походе русских князей 1111 года, настолько занимательно его описание у летописца. Кроме того, это было самое глубокое проникновение русских войск в степь за последние несколько десятков лет. Описание этого похода очень напоминает описание похода от 1103 года. Опять в походе участвуют Святополк, Владимир и Давыд, правда, они пытались сделать набег и в 1110 году, но потерпели неудачу из-за сильных холодов и большого падежа коней. Опять дружины собрались в Долобске. Опять дружинники не хотят идти в поход, а Владимир теми же словами убеждает дружинников идти на половцев. То есть при чтении летописи сразу и не поймешь, о каком походе идет речь, настолько дословно совпадает описание этих событий. (А может быть, был всего один поход?) Отличия начинаются только при описании собственно похода, который начался во вторую неделю великого поста. На Хороле войско оставило сани и на шестой неделе великого поста, во вторник, достигло Дона. Отсюда в боевом порядке войско подошло к половецкому городу Шарукану, жители которого вышли навстречу русскому войску с дарами. Город был пощажен. Русские переночевали в нем, а на следующий день подошли к городу Сугрову, жители которого оказались не столь покладистыми. Пришлось город поджечь. В пятницу произошло столкновение русских полков с основными силами половцев. Летописец сообщает, что с Божьей помощью русские победили и убили великое множество врагов. Но то ли победа не была столь решительной, то ли это были не главные силы, но в понедельник произошло новое сражение с половцами. Святополк со своей дружиной выдержал основной удар половцев, а потом в бой вступили Владимир и Давыд с дружинами, ударили на половцев с флангов и те побежали. Победа была полной и, как обычно сообщается об этом в летописях, было захвачено много пленных, добра, скота, коней и т.д. Но летописцу этого показалось недостаточно для прославления победы русского воинства. Надо было показать, что с нами Бог! И говорится о том, что многие половцы были поражаемы невидимой силой, так что головы их отлетали и медленно опускались на землю, а русских Бог спас своей рукой. Позволю себе еще один отрывок из летописи: "И спросили пленников, говоря: "Как это вас такая сила и такое множество не могли сопротивляться и так быстро обратились в бегство?" Они же отвечали, говоря: "Как можем мы биться с вами, когда какие-то другие ездили над вами в воздухе с блестящим и страшным оружием и помогали вам?" Это только и могут быть ангелы, от Бога посланные помогать христианам". Теперь бы стали говорить об инопланетянах, или о том, что наши предки владели каким-то оружием, секрет которого нынче утрачен! Почему журналисты и ученые игнорируют этот момент, мне совершенно непонятно? Вот если в Махабхарате написано о чем-то необычном, тут их хлебом не корми. Обидно за русских летописцев! Ну, да ладно. Перенесемся теперь лет на 50-60 вперед от описываемых событий и посмотрим, как сместились акценты во взаимоотношениях русских и половцев. Княжеская и ханская верхушки к этому времени уже заметно сблизились и породнились, но взаимные столкновения продолжались почти ежегодно. Летописцы сообщают о столкновениях и взаимных набегах в 1162, 1165 и 1166 годах. В этом нет ничего нового и необычного. Но вот в том же 1166 году появилось и нечто новенькое: половцы засели у Днепровских порогов и начали грабить купцов, причем не только русских, ведших по Днепру торговлю с Византией. От этой торговли зависело благосостояние и князя киевского, и всего города, так как это был основной источник доходов. При получении известий об этих нападениях князь Ростислав среагировал мгновенно: к порогам был послан передовой отряд под командованием боярина Владислава Ляха, а князь послал приказ своим сыновьям и братьям собраться со своими полками у Канева для охраны торговых судов и караванов. Войска разошлись только после прохождения всех торговых судов. Набеги для захвата добычи и рабов - это одно дело. Так все поступают! Но когда половцы покусились на торговлю... Реакция русских князей последовала очень быстро. (Кстати, схожие причины вызвали в свое время и поход Святослава на хазар). В 1167 году наследник Ростислава Мстислав Изяславич собрал князей, чтобы покарать половцев за их наглость. Собралось еще, как минимум, десять князей, которых я не буду перечислять, с дружинами. Видно, что были задеты интересы многих. Мстислав Изяславич держал перед ними речь: "Братья! Пожалейте о Русской земле, о своей дедине и отчине. Половцы каждый год уводят христиан в свои вежи, клянутся нам о мире и всегда нарушают клятву, а теперь уже у нас все торговые пути отнимают: и Греческий, и Соляной, и Залозный. Хорошо было бы нам, братья, положившись на помощь Божию и на молитву пресвятой Богородице, поискать пути отцов и дедов своих и своей чести". Речь Мстислава была принята с большим воодушевлением. Войско отправилось в путь по каневской дороге. Но на девятый день случилась неприятность: некий Гаврилка Иславич перебежал к половцам и сообщил им о нападении русских. Видать не только у князей были близкие и родственные отношения с половцами в это время. Организовать какое-либо сопротивление большому русскому войску половцы просто не успевали. Они бросили большую часть добра и скота и попытались укрыться в Черном лесу, но не успели, так как были настигнуты русской конницей. Началось настоящее избиение половцев. Это было действительно избиение, так как русские потеряли в этом "бою" только двух человек. Вскоре, впрочем, побоище прекратили, а половцев стали брать в плен. Летописец указывает, что у всех русских воинов была богатая добыча рабами, женщинами, конями, скотом и прочим добром. Христиан, бывших в плену у половцев, отпустили на свободу. Следует сказать, что Мстислав понимал не совсем праведный характер их похода. Поэтому он велел не распускать войска, произнеся следующую речь: "Мы, братья, половцам много зла наделали, вежи их побрали, детей и стада захватили, так они будут мстить над нашими гречниками (т.е. купцами, торгующими с Византией) и заложниками. Надо будет нам выйти навстречу гречникам". Войско выслушало речь великого князя благосклонно, так как все понимали выгоду торговли и необходимость охраны торговых путей. Как и в предыдущем году, войско дошло до Канева и охраняло прохождение торговых караванов и отдельных судов. Что случилось с заложниками осталось неизвестным. На этом мы пока и покидаем границу Руси и Степи.

Это было в Одессе... (На грани веков) ... и не только в ней Одесса на грани веков славилась следующими заведениями: Итальянская опера, пивная Брунса, кондитерская Фанкони и кафейное заведение Либмана. Жители города собирались группами, жестикулировали, размахивали руками и пытались объяснить друг другу самый смысл жизни. Ну, если не самый смысл жизни, то хоть приблизительный. А он заключался в том, что настоящее кофе со сливками можно пить только у Либмана, чай с пирожными лучше всего у Фанкони, а самые красивые в мире ножки принадлежат Перле Гобсон, мулатке и звезде "Северной гостиницы". Ах, Одесса!.. Преподаватель Шпаков В начале века в Одесском университете преподавал государственное право Алексей Яковлевич Шпаков, страстно влюбленный в Новгородское Вече. На одной из лекций он так увлекся, что воскликнул: "Не будь Веча, ничего не было бы! Понимаете, господа, ничего!" Ему возразили: "Да ведь ничего, Алексей Яковлевич, и нет!" На что Шпаков под всеобщий смех горячо парировал: "Так вот именно, друзья мои, поймите же вы раз навсегда, что не будь Веча, то даже и того, чего нет, тоже не было бы!" И.А. Бунин и А.М. Федоров На рубеже веков в пивной Брунса на Дерибасовской (если кто не знает, то я скажу, что это в Одессе), а особенно по вторникам, собирались писатели, художники и артисты. Бывал там и Иван Алексеевич Бунин, уже известный литератор и поэт, обладавший исключительным даром речевой и мимической пародии. Когда к Брунсу заходил популярный в недавнем прошлом поэт и беллетрист А.М. Федоров (1868-1949), то часто разыгрывалась следующая сцена. Бунин подбирался к намеченной жертве: "Александр Митрофанович, будь другом, расскажи еще раз, как это было, когда ты сидел в тюрьме. Я, ей-Богу, могу двадцать раз подряд слушать, до того это захватывающе интересно..." Федоров, конечно, не соглашался и немедленно подвергался заслуженному наказанию. Бунин переходил на тонкий тенор, острый, слащавый и пронзительный, и обращался к воображаемой толпе политических арестантов, которых вывели на прогулку. В самовлюбленном восторге он простирал руки в пространство и кричал уже не тенором, а исступленным вдохновенно-фальшивым фальцетом: "Товарищи! Я - Федоров! Тот самый... Федоров!.. Я - вот он, Федоров!.." Присутствующие надрывали животы, Бунин театрально отирал свой совершенно сухой лоб, а виновник шумихи подносил своему палачу высокую кружку пива и, криво усмехаясь и заикаясь, говорил: "А теперь, Иван, изобрази Бальмонта - "и хохот демона был мой!"" Но этот маневр не всегда удавался. Уточкин и Куприн Когда любимец всей Одессы, велосипедист, спортсмен и авантюрист, Сергей Уточкин (1876-1916) был в зените своей славы, он познакомился с А.И. Куприным. Симпатия была быстрая и взаимная. Куприн воскликнул: "Да ведь я тебя, Сережа, всю жизнь предчувствовал!" А покрасневший до корней волос Уточкин, в ответ хмыкнул, (он был заика, а также, чтобы покончить с его портретом, добавлю, что он был курносым, рыжим, приземистым, осыпан веснушками и имел зеленые глаза - прим. Ст. Ворчуна), что он рад и счастлив, и что все это ему лестно, но что и почему, так и не договорил. Потом они в порту долго пили красное вино. Еще дольше завтракали в еврейской кухмистерской на Садовой. Поздно вечером у Брунса, чокаясь высокими кружками с черным пивом, перешли на ты. Их союз был увенчан знаменитым совместным полетом на одном из первых тогда в России самолетов. Вся Одесса высыпала тогда на улицы и запрудила их. А еще были: конная полиция, пункты первой помощи, санитарные кареты, сестры милосердия, все почему-то хорошенькие, фотографы, градоначальник и т.д. и т.п. Наконец, взлет... Как писал местный репортер Трецек "белая птица, плавно поднявшись над городом, то исчезает в облаках, то снова появляется в голубой лазури". Впрочем, сами участники этого нашумевшего полета подробно рассказали о своих воздушных впечатлениях на страницах "Одесских новостей". Куплетист Сарматов Любимцем одесской публики был знаменитый куплетист С.Ф. Сарматов (1874-1925). Как писал о нем современник "бывший студент Санкт-Петербургского Политехнического Института был выслан на юг России, подобно Овидию Назону, за разные метаморфозы и прочие художества". Говоря о нем, одесситы непременно добавляли многозначительным шепотом: "Брат известного профессора харьковского университета Опеньховского, первого специалиста по внематочной беременности!" Влас Дорошевич (1864-1922) в январе 1918 года в цирке Никитина, на Садовой, прочитал уникальную в своем роде лекцию. Вспомните, что уже начинался военный коммунизм, ЧК не дремало, и активно отстреливало наших сограждан. Тема лекции была: "Великая Французская Революция в воспоминаниях участников и современников". Цирк был переполнен. Люди дрожали от холода и перетаптывались с ноги на ногу. Дорошевича встретили аплодисментами, но не было ни одного неосторожного возгласа. (Господи! Прошло всего три месяца, как уже всех выдрессировали! - Ст. Ворчун) Он читал ровным голосом, без аффектации и подчеркивания. Он читал о страшных вещах прошлого, которые наполнялись вещим и каждодневным смыслом. За одни упоминания об этих вещах в Москве всех, публику и лектора, должны были отправить на Лубянку. В цирке все это чувствовали и молчали. Почему-то пронесло... Не углядели власти... Иван Дмитриевич Сытин (1851-1934) в 90-х годах девятнадцатого века имел в Москве свой ларек. Вот какие книги были популярны в то время и лежали на полках его ларька: "Миллион снов", новый и полный сонник с подробным толкованием; "Распознавание будущего по рукам", т.е. хиромантия; "Гадание на картах"; "Поваренная книга" - подарок молодым хозяйкам; "Жития святых" и т.д. Что, спрашивается, изменилось на книжных прилавках за сто лет? Кроме орфографии? Знакомство Сытина и Дорошевича Сытин вначале занимался книжной торговлей и уже начал выпускать первые свои издания, "Сонник", например. Вот как-то в декабре подходит к его ларьку молодой человек, заводит с ним обстоятельный разговор, называет Сытина издателем (намекая на "Сонник") и подает ему тетрадь с рукописью. Он говорит, что написал рождественский рассказ, и предлагает Сытину его послушать. Тот дал себя уговорить, и привел молодого человека в чайную Соловьева, где угощал его чаем с бубликами. Молодой человек прочитал свой рассказ, который произвел на Сытина столь сильное впечатление, что он прослезился и предложил ему за рукопись 3 рубля. Тот просил пять, но сошлись на трех с полтиной. Только молодой человек просил его фамилию не указывать, так как в их учебном заведении с этим строго. А Сытин отнес эту тетрадь в типографию, такой рассказ к Рождеству обещал хорошую торговлю, и отдал в набор. Вот уже весь тираж отпечатан, как вызывает Сытина главный управляющий и говорит: "Что ж это вы, Иван Дмитрич, какую штучку придумали?! Николая Васильевича Гоголя святочный рассказ в печать сдаете?! И, так можно сказать, и глазом не моргнув?!" Попался Сытин на проделку молодого Власа. Правда, тогда Сытин еще по слогам читал. Но когда через двадцать лет он приехал в Одессу, чтобы переманить Дорошевича в свое "Русское слово", они встретились как старые друзья. Встреча с Ростаном Как-то, уже находясь в эмиграции в Париже, князь В.В. Барятинский (1874-1941) оказался лунной ночью на Rue de Passy. Все спектакли уже закончились, было довольно пустынно, но вдруг он услышал, как чей-то голос, коверкая текст и с неважным произношением, читает вслух пьесу Ростана (1868-1918)) в переводе Т.Л. Щепкиной-Куперник (1874-1952). Князь задумался, кем мог быть этот сумасшедший, подошел ближе к чтецу и остановился пораженный: это был сам автор пьесы - Эдмон Ростан! Позже Ростан признался князю, что его очень увлекла музыка русской стихотворной речи, а в переводе Татьяны Львовны было столько звуковой правды в смысле передачи французского текста, что он после каждого спектакля все легче и легче усваивал стихи русского перевода.

По датировке не скажу, тема не моя. Ремешок одежный. И сейчас на куртках/штанах используется.

Это ворварка, фиксатор конца шнурка/ремешка.

Добавлю еще

Всегда хотел спросить. Эта картина с Владимиром Ильичом реальна?

Valja, крутая аватарка! :D

Россия, XVIII век О происхождении названий Старая Деревня и Новая Деревня в Петербурге Старая Деревня и Новая Деревня в старые времена назывались "Каменный Нос" или "Графское Бестужево-Рюмино". Места эти принадлежали известному вельможе графу Алексею Петровичу Бестужеву-Рюмину (1693-1766), жизнь которого богата различными приключениями и заслуживает целого романа, пока еще почему-то ненаписанного. Хотя сам граф является действующим лицом многих произведений. Мыза Каменный Нос располагалась на правом берегу Большой Невки напротив Елагина и Каменного островов. В 1742 году близ мызы появилось первое поселение крепостных крестьян графа, переведенных из его белорусских и украинских владений. Существует предположение, что оно называлось Деревней мызы Каменный Нос. Когда в 1747 году появилась новая партия переселенцев, место для них было выделено вверх по течению Большой Невки. После этого первое поселение стали называть Старой Деревней, а новое - Новой Деревней. Бестужевские капли Не касаясь подробностей биографии графа А.П. Бестужева-Рюмина, следует напомнить, что в медицине известны изобретенные им капли Tinctura nervina Bestuscheffi. Капли эти граф изобрел в 1720 году, когда был в Дании российским резидентом при королевском дворе. Способ их приготовления он хранил в тайне. Но в 1728 году лаборант Бестужева Лембке продал тайну этих капель французскому бригадиру Ламоту, который стал выдавать эти капли за свое изобретение под названием Elixir d'or blanc de Lamotte или Tinctura aurea nervina tonica Lamot(t)ii. Так началось хождение этого средства под двумя именами. В 1748 году Бестужев сообщил способ приготовления этих капель аптекарю Манделю, у наследников которого императрица Екатерина II купила секрет их приготовления за 30000 рублей. Все бы хорошо, но в 1782 году профессор Георг и барон Аш опубликовали способ приготовления этих капель. Секрет закончился. О продаже Славянки В 14-м выпуске была приведена "Легенда о популярности стрелки Елагина острова", где говорилось о том, что графиня Салтыкова была вынуждена продать остров императору Николаю I. На самом деле все было несколько не так, как в легенде. Самойловой действительно дали понять, что император недоволен собраниями в Славянке, после чего она стала ездить на стрелку Елагина острова, куда за ней потянулись и ее обычные посетители. Но продать Славянку ей пришлось значительно позже в 1846 году. Дело в том, что, путешествуя по Италии, графиня влюбилась в необычайно красивого тенора Пери и вышла за него замуж. По российским законам она была вынуждена продать все свои русские поместья. Николай I поручил Льву Алексеевичу Перовскому (1792-1856), временно исполнявшему тогда обязанности управляющего Министерством уделов, купить Славянку. Но поверенный графини запросил такую высокую цену, что Перовский отказался от покупки и решил подождать публичных торгов, считая, что других покупателей не будет и удастся купить имение дешевле. Тем временем Воронцовы-Дашковы договорились о покупке Славянки и даже заплатили задаток. Узнав об этом, император вскипел и велел немедленно купить Славянку, а Воронцовым-Дашковым вернуть деньги. Воронцовы писали царю, настаивая на своем праве осуществить покупку, о которой уже была договоренность и внесен задаток, но тот не уступал. (Интересно, что было бы в аналогичной ситуации в наши дни?) Женская часть семейства Воронцовых-Дашковых долго не могла успокоиться. Они рассылали полные возмущения и негодования письма всем своим многочисленным родственникам и знакомым, но изменить ситуацию им так и не удалось. Летние гулянья на Елагином острове процветали в царствование императора Николая Павловича. На летние месяцы в Елагинском дворце поселялась императорская семья. Перед дворцом выстраивалось несколько яхт, которые днем разукрашивались флагами, а вечером на них зажигались огни и играла музыка. Центр гуляний на Елагином острове находился на площадке около моста, где стояли караулы из кавалергардов. Здесь по вечерам играли два оркестра Кавалергардского полка, духовой и балетный. Вся петербургская знать собиралась на эти вечера, на которых почти всегда появлялся и сам император, верхом или пешком, в сопровождении своей семьи. На Елагином острове ежегодно с 1826 года происходило два народных гулянья: 25 июня в день рождения Николая I и 1 июля в день рождения императрицы Марии Федоровны. Но в конце 1830-х годов день рождения императрицы стали праздновать в Петергофе. В эти дни на острове устанавливались палатки и трактиры, по аллеям расставлялись оркестры и звучала музыка, а к берегам острова приплывали тысячи (!) лодок. (Так писали современные издания.) Около девяти часов вечера зажигалась иллюминация, а заканчивалось гулянье большим фейерверком, который зажигался на Крестовском острове, вначале напротив Елагинского моста, а потом за яхт-клубом. Летнее пребывание императорской семьи на Елагином острове заканчивалось 5 сентября в день св.Елизаветы, который был храмовым праздником Кавалергардского полка. В этот день после обедни перед дворцом выстраивался полк, затем служился молебен, по окончании которого государыня в мундире шефа полка поздравляла полк с праздником и угощала солдат обедом. Офицеры полка в этот вечер обычно давали в честь шефа полка великолепную серенаду. По берегам Елагина и Каменного островов зажигалась иллюминация, на берегу Каменного острова располагался духовой оркестр, а на берегу Елагина острова - бальный. Кроме того, на Каменном острове располагался цыганский табор в национальных костюмах, с кибитками и лошадьми, с горящими кострами и бенгальскими огнями и т.д. По Большой Невке плавали в лодках хоры песенников, а иногда на лодки сажали и оперных певцов и певиц. Заканчивался праздник грандиозным фейерверком. О происхождении названия Крестовского острова Название этого острова в Петербурге относится еще к допетровским временам и является переводом с финского названия Riisti-saari. По поводу происхождения этого названия шли долгие споры, но истина не установлена и до сих пор. Перечислим наиболее распространенные версии. Первая каменная постройка на этом острове, по преданию, имела в плане форму андреевского креста. Но эта версия представляется наименее правдоподобной. В дремучем лесу, покрывавшем этот остров, были прорублены две просеки вдоль и поперек острова. Существует предание, что посредине острова находилось маленькое озеро, имевшее форму креста. В настоящее время наиболее правдоподобной считается версия, что остров обязан своим названием некоему надмогильному или путевому каменному кресту, который долгое время служил устойчивым ориентиром для путешественников. В.Л. Пушкин и А.М. Белосельский Василий Львович Пушкин (1766-1830) рассказывал, что князь Александр Михайлович Белосельский (1752-1810) однажды читал ему стихи, написанные на смерть своего камердинера: "Под камнем сим лежит признательный Василий: Мир и покой ему от всех земных насилий... И что есть человек? - Горсть пыли и водицы". При этих словах он прервал чтение и сказал с умилением: "J'aime cette (я люблю это) водица. Не правда ли, так и кажется, и видишь, как протекают наши дни?" В другой раз, читая стихи об одном государственном деятеле, он сказал: "Другие делали худое, а он худо делал хорошее". О богатстве Екатерины Ивановны Козицкой (1746-1833) матери Анны Григорьевны Козицкой (1767-1846), которая стала женой уже упомянутого выше князя А.М. Белосельского, современники рассказывали анекдоты. Говорили, что она как-то положила в кладовой 37000 рублей ассигнациями и забыла о них. А по тем временам это были очень большие деньги! Их обнаружили только через двадцать лет, но они оказались уже безнадежно испорчены временем и сыростью.

Анекдоты из времен Людовика (Луи) XIII Луи XIII в детстве Будущий король Людовик XIII (1601-1643) с детства отличался жестокостью, так что его отец, Генрих IV (1553-1610), два раза собственноручно наказал его. Первый раз за то, что он двумя камнями раздавил голову живого воробья, которого ему поймали. Второй раз за то, что он до такой степени возненавидел одного молодого придворного, что для его успокоения окружавшие дофина дворяне должны были договориться с молодым человеком об инсценировке: в него выстрелили холостым зарядом, и молодой дворянин упал как бы убитый. Дофин от радости захлопал в ладоши - хороший мальчик. При этих наказаниях Мария Медичи (1575-1642) пыталась защищать своего сына, но Генрих IV не слушал ее протестов и сказал: "Madam, молите Бога, чтобы я дольше жил. Поверьте, когда меня не будет, злой мальчик будет Вас обижать". Король оказался пророком, что было нетрудно, наблюдая характер дофина. Юный Луи XIII и собака матери Как-то юный король, входя в комнату своей матери, наступил на лапу ее любимой собаке, а та укусила его. Рассерженный король ударил ее ногой. Та с визгом убежала, а королева-мать взяла ее на руки и стала ласкать и целовать. Луи XIII был так поражен случившимся, что тут же вышел обратно и сказал своему единственному искреннему другу, Альберу де Люину (1578-1621): "Смотри, Альбер, она больше любит свою собаку, чем меня!" Осмотр невесты Когда будущая жена Луи XIII, Анна Австрийская (1601-1666), должна была въехать во Францию, король находился в Бордо. Он выслал своего любимца де Люина навстречу невесте с приветственным письмом и указанием рассмотреть ее и убедиться в ее красоте. Де Люин выполнил поручение и описал королю, что невеста очень красива. Король захотел лично в этом убедиться. Он выехал из Бордо и вместе с несколькими спутниками остановился в одном небольшом городке и занял дом, мимо которого должен был проехать кортеж с невестой. По предварительной договоренности герцог д'Эпернон остановил кортеж и приветствовал августейшую невесту подготовленной речью. Чтобы выслушать его, Анна Австрийская должна была высунуться из окна кареты, и Луи XIII смог хорошо рассмотреть свою будущую жену. Король был восхищен, так как увиденное превзошло рассказы де Люина. Луи XIII со спутниками снова сели на коней и были в Бордо задолго до приезда невесты. Остается добавить, что Анне Австрийской тогда было 13 лет, а Луи XIII не исполнилось еще и 15. Свадьба Луи XIII и Анны Австрийской состоялась 25 ноября 1615 года в Бордо. После торжественной церемонии молодые были отведены на брачное ложе каждый своей кормилицей, которые при них и оставались. Они пробыли вместе около пяти минут, после чего кормилица короля увела его. Было принято решение, что исполнение супружеских обязанностей произойдет лишь через два года, так как супруги пока еще слишком молоды. Жан Арман дю Плесси. Посвящение в епископы В 1607 году Жан Арман дю Плесси, будущий кардинал де Ришелье (1585-1642), отправился в Рим, чтобы быть посвященным в епископы. Папа Павел V (1552-1623) спросил, исполнилось ли ему уже 25 лет, требуемых каноническими правилами. На этот вопрос Жан Арман решительно ответил: "Да!" - хотя ему было всего 23 года. После церемонии посвящения он получил титул епископа Люсонского и попросил у папы исповеди, на которой и признался ему во лжи. Папа дал ему отпущение грехов, но вечером того же дня сказал французскому посланнику Маленкуру, указывая на новоиспеченного епископа: "Этот юноша будет большим плутом!" Епископ Люсонский и убийство маршала д'Анкра Мария Медичи и ее фавориты, Леонора Галлигай (1571-1617) и ее муж Кончино Кончини, получивший звание маршала д'Анкр (?-1617), фактически отстранили молодого короля от управления государством. Луи XIII вместе со своими друзьями Де Люином и де Витри (?-1644) решил убить маршала д'Анкра, что и было сделано 26 апреля 1617 года на Луврском мосту. Известно, что епископ Люсонский получил свой сан благодаря покровительству Леоноры Галлагай и Кончино Кончини и занимал тогда пост государственного секретаря. Около 11 часов вечера епископ Люсонский получил срочный пакет, в котором сообщалось, что маршал д'Анкр будет убит на следующее утро в 10 часов. Тщательно сообщались все подробности заговора: время, место, состав участников, - так что стало понятно, что письмо послано одним из участников этого заговора. Епископ глубоко задумался, а потом сказал: "Хорошо, но дело не к спеху. Утро вечера мудренее". После чего епископ улегся спать, а утром вышел из своей спальни в 11 часов. Первое, о чем его известили, было убийство маршала д'Анкра. Следует добавить, что Леонора Галлагай вскоре была сожжена на костре по обвинению в чародействе, а Марию Медичи сослали в Блуа. Луи XIII и герцог Бассомпьер Луи XIII не собирался возвращать свою мать из изгнания, и все его окружение было враждебно к Марии Медичи и активно создавало образ злейшего врага молодого короля. Одним из немногих исключений был герцог Бассомпьер (1579-1646), бывший некогда любовником Марии Медичи. Все, в том числе и король, знали, что он оставался верен королеве-матери. Однажды он вошел в комнату к королю и застал его трубящим в охотничий рог. Бассомпьер подошел к королю и сказал: "Государь! Напрасно Вы с таким жаром предаетесь этому упражнению. Оно утомляет грудь и стоило жизни королю Карлу IX". Луи XIII положил руку на плечо герцогу: "Ошибаетесь, Бассомпьер! Он умер не от этого. Причиной его смерти была ссора с королевой Екатериной, его матерью. И то, что он, изгнав ее, снова потом с ней сблизился. А если бы он был благоразумнее, то остался бы жив".

Русские летописи, а также старые русские историки, вроде Карамзина или Соловьева, описывая столкновения русских с половцами обычно причиной походов (чуть не написал набегов, что, возможно, было бы правильно) русских войск в половецкие земли называли стремление отомстить за вред и обиды, нанесенные половцами. Русские в этих эпизодах обычно выступают стороной пострадавшей ранее и пытающейся отомстить своим врагам. Но в последнее время труды русских ученых ставят под сомнение такую картину. Походы русских на половецкие земли выглядят обычными набегами за добычей и рабами, и столкновения с половцами бывали часто менее ожесточенными, чем усобицы русских между собой. Давайте критически прочитаем летописи об этих событиях, а в качестве примера возьмем несколько эпизодов в конце XI века, а также в начале и во второй половине XII века. Мы увидим, как изменилась ситуация за несколько десятилетий. Начнем обзор с конца XI века. Почти ежегодные усобные войны между русскими князьями позволяют половцам совершать частые набеги на Русь. Но уже появляются первые признаки будущего сближения русских и половцев. До этого еще далеко, но Святополк подал пример другим русским князьям, взяв в жены дочь хана Тугоркана. Половцы, пока в качестве наемников уже участвуют в русских смутах. А в 1097 году знаменитый хан Боняк вместе с Давидом Святославичем воевал против венгров. Это, так сказать, положительные моменты в русско-половецких отношениях. Но отрицательных было все же намного больше. 1095 год. Владимир Мономах княжит в Переяславле. Половцы в предыдущие годы совершили множество набегов на переяславскую землю и основательно разорили ее, но Мономаху однажды удалось разбить половецкое войско и взять множество пленников. В конце февраля два половецких хана, Китан и Итларь, со своим войском подошли к городу и стали торговаться с Мономахом: сколько он готов заплатить за мир. Во время переговоров Итларь с лучшей частью своей дружины расположился в городе, а Китан с оставшейся частью дружины расположился между валами. Для безопасности Итларя, который жил в доме боярина Ратибора, Мономах отослал Китану своего сына Святослава. В это время прибыл из Киева от Святополка боярин Славата. Он сразу же начал подговаривать Ратибора с дружинниками, а затем и Владимира, убить Итларя. Владимир отвечал им: "Как я могу это сделать, дав клятву им?" В ответ дружина сказала Владимиру: "Князь! Нет тебе в том греха: они, ведь, всегда, дав тебе клятву, разоряют землю Русскую и кровь христианскую проливают беспрестанно". Этот текст, да и другие диалоги и речи, я даю в том виде, как они дошли до нас в летописях. У нас, к сожалению, нет половецких источников, да их, судя по всему их и не было, но у половцев наверняка были свои претензии к русским. А клятвенные обещания регулярно нарушались обеими сторонами. Владимир дал себя уговорить и субботней ночью послал отряд, состоящий из дружинников и торков, к валам. Это было коварное ночное нападение. Отряду удалось снять дозорных, которые были довольно беспечны и чувствовали себя в полной безопасности, и выкрасть Святослава. А потом началась бойня! Ведь нападение на спящих трудно назвать сражением. Многие половцы не успели даже проснуться. Китан был убит, а вся его дружина истреблена до единого человека. Итларю утром в воскресенье еще ничего не было известно об этом. Всех половцев заманили в избу по приглашению Мономаха и заперли в ней. Потом разобрали крышу, и сын Ратибора, Олег, первым же выстрелом из лука убил Итларя. Затем был перебит и весь его отряд. Этот эпизод в Русской истории известен как убийство Итларя . После этого события Владимир и Святополк решили идти совместным походом на половцев и пригласили к участию в походе черниговского князя Олега Святославича. Но после убийства Итларя Олег перестал доверять своим двоюродным братьям. Он дал согласие участвовать в набеге на половцев отдельным отрядом, но в поход так и не пошел. Святополк и Владимир совершили поход на половцев, не ожидавших этого (ведь шли мирные переговоры!), взяли их вежи и награбили много различного скота и захватили множество рабов. Возвратившись из похода, Владимир и Святослав очень рассердились на Олега и отправили ему следующее послание: "Вот ты не пошел с нами на поганых, которые разорили землю Русскую, а держишь у себя Итларевича - либо убей его, либо отдай нам. Он враг наш и Русской земли". Олег не пожелал стать клятвопреступником и не выдал сына Итларя своим двоюродным братьям. Так недоверие между двоюродными братьями переросло в ненависть, которая вылилась в дальнейшие междоусобные войны. Но в том же 1095 году половцы собрали свои силы и осадили город Юрьев на границе степи и Руси. Они долго осаждали город и едва не взяли его. Святополк заплатил половцам за мир, но те не уходили из пределов Русской земли. Жители Юрьева устали жить в страхе постоянного нападения степняков и ушли из города к Киеву. Святополк велел построить для них новый город в 56 верстах от Киева на Витичевском холме у Днепра. Из-за выгодного расположения этого места в новый город стали стекаться люди из окрестных мест. А опустевший Юрьев половцы сожгли. В следующем, 1096, году Святополк и Мономах отправились на север, чтобы выяснить отношения со Святославичами (к старым претензиям добавилось убийство Итларя и его последствия). Пользуясь отсутствием княжеских дружин, половцы стали совершать многочисленные набеги на Русские земли, но уже не ограничивались опустошением лишь пограничных земель и городков. Хан Боняк опустошил окрестности Киева и сжег загородный княжеский дом в Берестове. Другой хан, Куря, опустошил окрестности Переяславля. Видя такие успехи половецких отрядов, даже тесть Святополка, Тугоркан, не удержался от соблазна и осадил Переяславль. Но тут ему не повезло. Русские князья уже успели вернуться из северного похода. Они незаметно подошли к городу и напали на осаждавших Переяславль половцев. Горожане ударили им в спину, и половцы побежали, понеся большие потери. В сражении погибли Тугоркан с сыном и несколько других ханов. Святополк бережно отнесся к погибшему тестю и похоронил Тугоркана в селе Берестове. Но пока русские князья воевали на восточном берегу Днепра, хан Боняк (летопись называет его "шелудивым хищником") снова пришел под Киев. Его нападение, по словам летописца, было столь неожиданным, что половцам едва не удалось ворваться в город. Но Боняк подошел к Киеву в 1 час дня, так что судите сами о качестве охраны. В город половцы не вошли, зато они сожгли множество окрестных деревень и несколько монастырей, в том числе и Печерский монастырь. Я позволю себе обширную выписку из летописи: "И пришли к монастырю Печерскому, когда мы по кельям почивали после заутрени, и кликнули клич около монастыря, и поставили стяга два перед воротами монастырскими, а мы - кто бежал задами монастыря, кто взбежал на полати. Безбожные же сыны Измаиловы высадили ворота монастырские и пошли по кельям, вырубая двери, и выносили, если что находили в келье. Затем они зажгли дом святой владычицы нашей Богородицы, и пришли к церкви, и подпалили двери, устроенные к югу, и вторые же - к северу, и, войдя в притвор у гроба Феодосиева, хватая иконы, зажигали двери и оскорбляли Бога нашего и Закон наш... они говорили: "Где Бог их? Пусть он поможет им и спасет их!" ... Тогда же зажгли двор Красный, поставленный благоверным князем Всеволодом на холме, зовомом Выдобичи." При этом нападении погибло несколько монахов. Мелкие нападения половцев продолжались ежегодно, пока в 1101 году на Витичевском съезде князья не решили покончить с усобицами. Теперь уже русские князья решили вести наступательные действия, избавившись на время от междоусобных столкновений. Святополк, Владимир и трое Святославичей, Олег, Давыд и Ярослав, собрались с дружинами на реке Золотче, что на правом берегу Днепра, чтобы идти в поход на половцев. Но половцы заранее прослышали об этом походе и прислали послов, чтобы просить мира. Русские князья сказали им: "Если хотите мира, соберемся у Сакова". Половецкие представители явились в назначенное место, и был заключен мир. Причем заложники были взяты с обеих сторон. Мир был заключен, но русские князья не переставали думать о широкомасштабном походе на половцев. Причем летописцы подготовку к походам на половцев часто называли доброю мыслью или внушением Божьим . В 1103 году Святополк и Владимир собрались с дружинами в Долобске, что находился выше Киева на левом берегу Днепра, причем инициатором похода летописец называет Владимира. На предложение идти в поход дружина Святослава ответила отказом, мотивируя это так: "Не годится теперь, весною, идти в поход, погубим смердов и пашню их". Да и дружина Владимира не была расположена идти в поход. Летописец вложил в уста Владимиру речь, которой ему удалось убедить дружинников переменить свои взгляды: "Дивлюсь я, дружина, что лошадей жалеете, на которых пашут! А почему не подумаете о том, что вот начнет пахать смерд и, приехав, половчин застрелит его из лука, а лошадь его возьмет, а в село его приехав, возьмет жену его и детей его и все его имущество? Так лошади вам жаль, а самого смерда разве не жаль?" Эта речь убедила обе дружины, и было решено идти в поход. Послали приглашения и Святославичам, но только Давыд согласился участвовать в походе, а Олег ответил, что нездоров. К походу присоединились и четверо молодых князей: Давыд Всеславич полоцкий, Мстислав волынский, Вячеслав Ярополчич и Ярополк Владимирович, сын Мономаха. Объединенное войско двинулось двумя колоннами: пехота была посажена на ладьи, а конница шла берегом. После прохождения порогов, около острова Хортица, ладьи были вытащены на берег, и все войско отправилось в путь через степь, причем переход занял четыре дня. Половецкая разведка, разумеется, не дремала, и о походе стало известно. Половецкие ханы собрались на совет, чтобы обсудить ситуацию. Старые ханы придерживались мнения, что с Русью надо заключить мир. Их позицию выразил хан Урусоба: "Попросим мира у Руси, так как крепко они будут биться с нами, много ведь зла причинили мы Русской земле". Но молодые ханы были настроены решительно и о мире не хотели и слышать. Урусобе был дан ответ: "Если ты боишься Руси, то мы не боимся. Перебив этих, пойдем в землю их и завладеем городами их, и кто избавит их от нас?" Было решено воевать, и вперед был послан сторожевой отряд под командованием хана Алтунопы, который славился у половцев мужеством. Этому отряду не повезло: он был перехвачен передовыми отрядами русских и поголовно истреблен. Через некоторое время произошло столкновение и главных сил. Летописец не сообщает подробностей об этой битве. Он говорит, что полки половецкие были многочисленны, как лес, но Бог вселил в половцев ужас перед русскими, и они побежали. Русские преследовали их, вырубая отставших. Было убито 20 половецких ханов, а хан Белдюзя захвачен в плен. Когда русское войско расположилось на отдых, к Святополку привели плененного Белдюзю, который, как это и было принято в те времена, стал предлагать за себя выкуп: золото, серебро, коней или скот. Но Святополк не стал вступать с ним в переговоры, а отослал его к Владимиру. История эта не совсем понятна. Вероятно, у Владимира были свои претензии к Белдюзе, о которых нам неизвестно. Во всяком случае, Владимир поступил вопреки нормам своего времени: знатных пленников не убивать. Владимир приказал убить Белдюзю, а его труп был расчленен. Летописец приписал Владимиру речь, в которой не содержится причин столь жестокого и подлого убийства: "Это ведь клятва одолела вас! Ибо сколько раз, дав клятву, вы все-таки воевали Русскую землю? Почему ты не наставлял сыновей своих и род свой не нарушать клятвы, но проливали вы кровь христианскую? Да будет теперь кровь твоя на голове твоей!" Видно, что доверять сообщениям летописцев, а особенно их трактовке событий, надо очень осторожно. Русские в этом походе захватили огромное количество добычи и рабов, а также переселили на свои земли печенегов и торков, которые жили под властью половцев. Русские думали, что степь надолго усмирена, и в августе того же года Святополк велел отстроить город Юрьев, ранее сожженный половцами.

Жил в древнем Риме некто Гней Сей и имел он аргосского коня. Этот конь был редкостной величины и красоты, крутошеий, с длинной и пышной гривой и далеко превосходил всех других коней своими конскими статями. Согласно источникам он был пунического цвета. Современники, наверно, понимали, о чем идет речь, а нам трудно в этом разобраться, так как это слово означало целый диапазон цветовых оттенков от пурпурно-багряного до рыжего и гнедого. Так что, какого в точности он был цвета сказать трудно, но, скорее всего, какой-то яркой окраски. Современники сходились во мнении, что этот конь происходит из породы коней, принадлежавших Диомеду Фракийскому. Этот Диомед, царь Фракии, по преданию, кормил своих коней человеческим мясом. Геракл, убив Диомеда, привел этих коней из Фракии в Аргос. Но добавляют источники, этот конь имел столь несчастливую судьбу, что тот, кто владел им, лишался всего имущества и погибал вместе со своими близкими. Итак, вначале им владел уже упомянутый Гней Сей, который был казнен во время проскрипций Марка Антония в 43 г. до Р.Х. В том же году им завладел по дороге в Сирию, свою консульскую провинцию, консул 44 г. до Р.Х. Публий Корнелий Долабелла. Увидев этого коня, он воспылал желанием его иметь и заплатил за него 100000 сестерциев. В Эфесе он захватил и казнил одного из убийц Цезаря - Требония. За это республиканцы объявили его вне закона. Другой убийца Цезаря, Гней Кассий Лонгин, осадил Долабеллу в Лаодикее. Когда осада крепости близилась к концу, Долабелла велел одному из своих солдат убить себя. Это еще не все! Итак, Кассий захватил этого коня. Но ему не долго пришлось наслаждаться своим приобретением. Уже на следующий год в битве при Филиппах силы республиканцев потерпели поражение от армии триумвиров. Кассий проигрывал битву на своем фланге и, потеряв всякую надежду на победу, приказал заколоть себя одному из вольноотпущенников. Древний историк назвал эту смерть жалкой. После гибели Кассия, Марк Антоний разыскал этого знаменитого коня и оставил его у себя. Он владел им дольше всех, но судьба его также хорошо известна. В 30 г. до Р.Х. он, потерпев полное поражение на всех фронтах и брошенный всеми, бросился на меч. Неизвестно, был ли в это время еще жив этот знаменитый конь. Но для судьбы его владельцев это уже не важно. С этих пор возникла в Риме и вошла в обиход пословица о злополучных людях: "Этот человек имеет коня Сея".

Похоже на хазар, но действительно массивные.

В первой ссылке анонс статьи, она не полная.