Yorik

Неожиданно для меня, первый выпуск с таким названием получил довольно большую почту. В письмах читатели просили продолжить публикацию подобных очерков. Чтобы не очень разбрасываться, (не смейтесь!), я решил продолжить описание одежды древних римлян. Следующим важным элементом одежды древних римлян была туника. Она представляла собой тонкую шерстяную рубаху с короткими рукавами или без них. Обычно ее носили с поясом и большим напуском. Появляться вне дома в тунике без пояса считалось неприличным. Шейного выреза у туники обычно не было, но кроили ее так, чтобы на груди у шеи она слегка отставала от тела, образуя нечто вроде клапана. У представителей двух высших сословий на тунику наносилась вертикальная полоса алого или пурпурного цвета. У сенаторов по тунике от шеи до подола спереди и сзади проходила одна широкая полоса, которая называлась "clavus", а у всадников также наносились две узкие полосы. Однако, следует отметить, что туника стала иметь такой вид только в период поздней республики. До этого периода вся одежда в глазах римлян делилась на драпирующую тело, без швов, и со швами, кроеную. Драпирующий тип одежды был характерен для представителей средиземноморской культуры, египтян, греков и римлян, в то время как варвары, всякие там германцы, галлы, парфяне и т.д., носили кроеную одежду. Так что туника произошла из кусков ткани, драпирующих тело. Первоначально это были простые куски ткани, обертываемые вокруг тела, но, в отличие от тоги, скрепленные специальными застежками, фибулами, или захлестнутые один на другой. На сохранившихся изображениях таких кусков было два, спереди и сзади, которые скреплялись на плечах и по бокам фибулами, но сами плечи и руки оставались незакрытыми. Когда же во времена поздней республики и ранней империи в широкий обиход вошли кроенные, хорошо подогнанные и аккуратно сшитые туники, многие римляне воспринимали их как отход от древнего канона и подвергали осуждению. Были целые аристократические семейства, членам которых ношение кроеных туник запрещалось. Жрецы многих коллегий, например Юпитера, не могли носить никакой одежды, кроме драпирующей. А Катон Младший, чтобы подчеркнуть свою преданность римским героическим обычаям, вообще ходил без туники. Длина туники могла колебаться в значительных пределах и особых ограничений, вроде бы, не существовало. Это отмечал Гораций: "...Безумный, бросив один недостаток, всегда попадает в противный! Так, у Мальтина, вися, по земле волочится туника. Ну, а другой до пупа поднимает ее, щеголяя". Не менее значительно различалась и ширина туники. На сохранившихся изображениях видно, что туника Авла Метелла плотно облегает тело, У Катона Младшего она несколько шире, а у юного Камилла туника необычайно широка. Особое раздражение у поклонников римской старины вызывали рукава туники. Так еще у Вергилия латинские воины упрекают троянцев в изнеженности: "С лентами митры у вас, с рукавами туники ваши", - хотя первые туники с рукавами появились в Риме во II веке до Р.Х. После восточных походов в середине II века до Р.Х. в Рим проникли туники с длинными(!) рукавами, которые воспринимались современниками еще в течение двух столетий верхом изнеженности и развращенности. Так Цицерон, описывая золотую молодежь, окружавшую Катилину, в числе прочих отрицательных черт упоминал и "туники с длинными рукавами и до пят". Но постепенно взгляды менялись. Люди стали одевать несколько туник одна на другую. Так Август, который старался следить за чистотой древних нравов, сам зимой носил до четырех туник из-за слабого здоровья. Одновременно распространился галльский обычай выпускать из-под верхней туники рукава нижней и оторачивать их мехом или декоративным рисунком. И уже император Коммод (180-192 гг. от Р.Х.) увековечил себя в статуе, где на нем надета туника с длинными рукавами, еще, правда, подпоясанная, но тоги на нем уже нет. А один из его ближайших преемников, Септимий Бассиан (198-217 гг. от Р.Х.), сделал следующий шаг и стал появляться в тунике не только с рукавами, но и длинной до пят, то есть в такой, которая вызывала возмущение у Цицерона. Кроме того, у нее появился капюшон, и называться она стала "caracalla", а Бассиан, носивший ее, вошел в историю не под своим тронным именем Марк Аврелий (он взял его в честь популярного императора), а под именем Каракаллы, которое многие слышали: достаточно вспомнить знаменитые термы Каракаллы. Эта одежда была настолько демонстративно антиримской, что христианские монахи именно ее выбрали в качестве своеобразной униформы, а некоторые ордена носят ее и по сей день. Таким путем они выражали свою враждебность и ненависть к травившей их империи. В женской одежде такую же роль, как тога в мужской, играла стола. Она демонстрировала окружающим принадлежность женщины к римской гражданской общине, а также ее положение жены или матери, так как девушки и незамужние женщины столу не носили. Она представляла собой длинную и широкую тунику, перепоясанную дважды: под грудью и ниже талии. Судя по сохранившимся изображениям, стола иногда бывала без рукавов, но категорически утверждать ничего нельзя, так как столу всегда носили вместе с паллой, большим куском материи, окутывавшем всю фигуру и скрывавшем все детали. Так же трудно говорить и о длине столы, так как нижний пояс прихватывал еще один кусок ткани, который окутывал бедра и ноги, почти как юбка, и длинными складками опускался до земли. Так что из-под паллы была видна лишь эта юбка, которую называли "instita" (оборка). Так что если тога оставляла открытыми, по крайней мере, одну руку и одну лодыжку, то стола, палла и инстита скрывали женщину почти целиком: можно было видеть лишь лицо, кисти рук и пальцы ног. Римские писатели часто упоминают о столе с уважением, как о символе женской чистоты. Сенека писал, что стола "стыдливо ограждает честность", и в ней "тело твое не открыто ничьим вожделениям". Еще скажу несколько слов о повседневных видах одежды. К ним относились лацерна, сагум, палла (у мужчин паллиум), пенула, камиса, эксомида, различные набедренные повязки и некоторые другие виды одежды. Лацерна, сагум и паллиум представляли собой разновидности плаща. Это были куски ткани, чаще всего окрашенные, которые носили поверх тоги или туники. Их обычно закрепляли на плече или шее с помощью аграфа (вид застежки с крючком и ушком, и в отличие от фибулы не имел иглы). Лацерна представляла собой дорожный плащ состоятельных людей. Так, например, пятикратный консул Клавдий Марцелл, погибший в 211 г. до Р.Х., изображен в лацерне. Когда стало ясно, что битва при Филиппах проиграна, Кассий окутал голову лацерной и приказал своему отпущеннику себя убить. В более позднее время к ней присоединили капюшон. Паллиум представлял собой просторный плащ, как правило, для перемещений на небольшие расстояния, и, в отличие от паллы, закрывал фигуру до лодыжек. Сагум был тоже куском ткани, но более толстой и грубой, а по форме приближался к квадрату. Его очень любили носить солдаты, пастухи и люди, проводившие много времени на свежем воздухе. Многие военачальники тоже носили сагум, только, в отличие от солдатских, украшенный цветными полосами. Пенула и камиса представляли собой уже вариации кроеной одежды и появились в более позднее время. Пенула представляла собой нечто вроде теплого пальто из толстой, а иногда и пушистой, ткани с рукавами или прорезями для рук и откидным капюшоном. Спереди пенула расстегивалась иногда до конца, а иногда до середины. Античные авторы отмечали в пенуле ее тесноту. Так Цицерон, оправдывая своего подзащитного Анния Милона от обвинения в убийстве, говорил, что его подзащитный не мог заранее предвидеть стычку, так как "был опутан пенулой, как сетью". Камиса была обычной рубахой с рукавами (см. туника с рукавами). Простолюдины и рабы носили различные типы набедренных повязок и короткие драпирующие куски материи (эксомиды), которые обматывались вокруг верхней части туловища, но оставляли руки свободными (для работы). В заключение несколько слов о цетовой гамме римской одежды. Одежда бережливых людей, людей живущих по старинным обычаям, а также трудовых и служивых граждан и рабов имела все оттенки коричнево-желтых и серо-черных тонов, т.е. те цвета, которые имела неокрашенная овечья шерсть. Чистые цвета здесь практически не встречались. Богатство же рядилось в ткани, окрашенные натуральными красителями, которые стоили очень дорого и привозились издалека: это были все оттенки красного, фиолетового, зеленого и, изредка, синего. Яркая одежда у мужчин говорила о стремлении выставить на всеобщее обозрение свое богатство и противоречила римскому канону скромности и приличия. В римской литературе все отвратительные и наглые персонажи ходят в пурпуре и разных оттенках алого цвета. Если же мужчины носили одежду зеленых (женских) тонов или оранжевую (цвет покрывала новобрачной), то это говорило об их изнеженности и извращенности. В Риме даже существовало выражение "зеленоватые нравы" (galbini mores), то, что теперь называют "голубыми". Женщины могли носить яркие цветные одежды без особых ограничений. Осуждение вызывала лишь пестрота одежды, а также нескромность или необычность в цветовых сочетаниях. Так в романе Петрония жена Трималхиона, Фортуната, появляется на пиру в вишневой тунике, подпоясанной бледно-зеленым пояском (galbinus). Пестрота в одежде воспринималась как противоположность римскому вкусу, сдержанности и достоинству, как нечто варварское.

Недавние выборы президента США заставили меня вспомнить знаменитые выборы 1801 года. Я намеревался опубликовать в свое время биографию полковника Аарона Бэрра (Aaron Burr) и в ней упомянуть эту любопытную историю. Но последние выборы заставили меня изменить акценты, заострив их на выборах, а остальных персонажей высветить кратко. Один из героев Революции и Войны за Независимость Аарон Бэрр после окончания войны некоторое время не знал, чем заняться? Выбор был, правда, не очень велик: адвокатура или политика. Под влиянием друзей Бэрр решил заняться политикой, и в 1784 г. он был выдвинут в ассамблею штата Нью-Йорк от республиканцев, и попал туда. Но особой активностью не отличался и по истечении срока своих полномочий в ассамблее не стал выставлять свою кандидатуру. В 1788 г. его включили в список кандидатов, но он никакой активности в избирательной кампании не проявил и проиграл выборы. В 1789 г. он участвовал в выборах губернатора штата. Вначале ему предложили баллотироваться на этот пост, но вскоре он отказался и стал поддерживать кандидата, боровшегося с губернатором Клинтоном (его звали Джордж и его отношение к нынешнему президенту мне неизвестно). Клинтон выиграл выборы незначительным большинством голосов и предложил Бэрру пост прокурора штата, чтобы вовлечь его в свою команду. Бэрр хотел отказаться, но коллеги по партии надавили на него, и он занял этот пост. Еще на ранних этапах политической деятельности Бэрра выявились не только его честность (что для самого политика было только вредно, а иногда и смертельно вредно, но его политическим коллегам очень полезно), но и умение ладить, а иногда и привлекать на свою сторону, представителей враждебной партии. Все это, а также и его боевое прошлое, и объясняет ту популярность, которую имел Бэрр в США на грани веков. В начале своей политической карьеры он и Александр Гамильтон были друзьями, но потом их пути разошлись. Гамильтон рвался к реальной власти. К 1791 г. он сумел подчинить своему влиянию президента, кабинет и конгресс, не говоря уже о казначействе. В 1792 г. была реализована часть его мечты и основан Банк республики. Гамильтон стремился к созданию сильного централизованного государства, с развитой финансовой системой, армией, флотом и множеством крупных городов. Джефферсона же, напротив, больше бы устроило государство, состоящее из множества ферм и плантаций. По иронии судьбы именно Джефферсону пришлось впоследствии провести часть планов Гамильтона в жизнь. Гамильтона несколько раз обвиняли в финансовых махинациях и проводили расследования, но доказательств так и не нашли, а иногда расследование удавалось замять. Но вот настал 1791 год. Сенаторами от штата Нью-Йорк тогда были генерал Скайлер, тесть Гамильтона, и его друг Руфус Кинг. Клан Ливингстонов, влиятельный не только в штате, но и в стране, оказался обойденным (они считали одно место в сенате своим), и затаил злобу на Гамильтона. Когда истекал срок полномочий Скайлера, они поддержали кандидатуру Бэрра против Скайлера. Бэрр прошел в сенат, а Гамильтон никогда этого Бэрру не простил. Так началась история их вражды. Опасаясь роста влияния Гамильтона, стала складываться группировка, куда вошли Джефферсон, Монро, Бэрр, Мэдисон и ряд других видных деятелей. Уже на выборах 1792 года Бэрр и Джефферсон шли в одной упряжке, и Бэрр значительно опережал Джефферсона по количеству поданных за него голосов (их было еще не столько, чтобы выиграть выборы), но Джефферсону и Монро удалось подставить Бэрра и убедить его снять свою кандидатуру. Бэрр понял урок предательства, но потом еще и еще наступал на те же грабли. Он был слишком порядочным человеком для политика! В 1796 году они опять шли в одной связке: Джефферсон претендовал на пост президента, а Бэрр - на пост вице-президента. На выборах победил Адамс, получив 71 голос выборщиков. Джефферсон получил 68 голосов, а Бэрр - 30. Согласно существовавшим тогда правилам, Джефферсон стал вице-президентом Штатов. В 1797 году Бэрру удалось предотвратить дуэль между Монро и Гамильтоном (он был секундантом Монро). Этот случай можно оценить только дочитав очерк до конца. Адамс не был очень уж популярным президентом, и у него было мало шансов для переизбрания на второй срок. Отметим несколько любопытных фактов этого президентства. Например, президент получил право арестовывать иностранцев во время войны, и, при необходимости, их депортировать. Так что когда во время 2-ой Мировой Войны президент Рузвельт велел депортировать всех японцев, он не изобрел ничего нового. Был принят закон о подстрекательстве к мятежу: запрещалось публиковать "какую-либо клеветническую, скандальную и злобную литературу", направленную против правительства и его членов. В свободных Штатах пытались ограничить Свободу! Было арестовано 12 редакторов и несколько литераторов. И Джефферсон, и Бэрр активно боролись против этих законов. Закон о подстрекательстве к мятежу был отменен, по-моему, в 1801 году. Окружение Адамса пыталось втянуть Штаты в войну с Францией. Особенно усердствовал здесь Гамильтон. Адамсу пришлось просить Вашингтона принять командование армией. Гамильтона назначили заместителем командующего и присвоили звание генерал-майора. Гамильтон хотел даже спровоцировать войну с Францией, напасть после этого на испанские владения в Америке и присоединить большую часть Латинской Америки к США. Но Адамса война не интересовала, Вашингтон умер в 1799 году, да и Франция проделала такие миролюбивые жесты в сторону США, что война стала невозможной. А Гамильтон решил, что виновником крушения его планов был Адамс, и решил наказать его. Он стал поддерживать кандидатуру Пинкни. Так что в президентской гонке у Адамса шансов не было. В 1800 году Бэрр и Джефферсон опять заключили предвыборный союз, причем Джефферсон опять шел на президентство, а Бэрр - на вице-президентство. В нью-йоркской ассамблее большинство принадлежало федералистам благодаря патриотической кампании, которую проводил Гамильтон. Он был уверен в победе федералистов на предстоящих выборах и в список кандидатов включил второстепенных деятелей. А Бэрр, действуя от республиканцев, убедил нескольких влиятельных людей выставить свои кандидатуры. Это были генералы Гейтс и Ли, Самюэль Осгуд (министр почт в правительстве Вашингтона), Брокхолст Ливингстон и бывший губернатор штата Джордж Клинтон. Баллотировался и сам Аарон Бэрр. Гамильтон и Бэрр вели активную агитацию за свои списки. Иногда им приходилось выступать с одних и тех же трибун. Выборы проходили с 29 апреля по 1 мая и завершились полной победой республиканцев. Все 12 голосов выборщиков от штата Нью-Йорк были обеспечены паре Джефферсон-Бэрр. Это было очень крупным успехом республиканцев, на который они даже не смели надеяться. Победа республиканцев в Нью-Йорке оказала решающее влияние на исход президентских выборов. Затем Бэрр проехался по ряду штатов и имел контакты даже с лидерами федералистов. Позднее, на выборах, многие из них оказали ему поддержку, так как не доверяли Гамильтону. Опасения оказались не напрасными, так как Гамильтон написал и анонимно опубликовал яростный памфлет против лидера своей (!) партии Джона Адамса, лишив его последних шансов на победу в выборах. Когда прошли выборы в ассамблеи всех штатов, голоса выборщиков распределились совершенно неожиданным образом. За Джефферсона и Бэрра было подано по 73 голоса, за Адамса - 65, за Пинкни - 64 и за Джея -1. По правилам тех лет президентом становился кандидат, получивший большее количество голосов выборщиков. Но таких кандидатов было два! Теперь дело было за Конгрессом. Начались закулисные интриги и давление на сторонников Бэрра. Сам полковник Бэрр оказался человеком чести: он дал слово Джефферсону в своей поддержке его на пост президента и держал его (вероятно, впоследствии он сильно пожалел об этом, так как Джефферсон потом обманул и предал его). Он не плел никаких интриг, чтобы стать президентом, и даже опубликовал письмо, в котором отрицал свое соперничество с Джефферсоном. Но вот собрался Конгресс, и 11 февраля 1801 года началось голосование. Если бы голосовала палата представителей, то Бэрра избрали бы еще в первом туре, так как за него проголосовало 55 человек, а за Джефферсона - 51. И это несмотря на все протесты Бэрра! Но на выборах делегация от каждого штата имела только один голос. Так что кандидат должен был победить в девяти штатах. Джефферсон победил в восьми штатах: Нью-Йорк, Нью-Джерси, Виргиния, Пенсильвания, Сев. Каролина, Кентукки, Джорджия и Теннесси. Видно, что Бэрр сдержал свое слово, и его штат Нью-Йорк проголосовал за Джефферсона. Но шесть штатов: Массачусетс, Коннектикут, Южн. Каролина, Род-Айленд, Нью-Гемпшир и Делавер, - проголосовали за Бэрра. В Вермонте и Мэриленде голоса разделились пополам. В такой ситуации исход голосования мог решиться одним голосом. Уже в первый день было проведено девятнадцать туров голосования (а всего их было тридцать шесть), которые ничего не смогли решить. Сторонников Бэрра не могли купить никакие посулы Джефферсона и его окружения. Так что не стоит, наверно, писать о Бэрре как о мелком авантюристе, пытавшемся путем интриг стать президентом, а именно так и мельком было написано в Биографии Джефферсона, изданной в СССР. Причем почти все федералисты (а м.б. и все) вопреки советам Гамильтона, ставшего на сторону своего врага, поддерживали Бэрра. Тупик продолжался семь дней. Дошло до того, что федералисты пригрозили, использую конституцию США снять кандидатуры Джефферсона и Бэрра и избрать президента из членов Конгресса. В конце концов, все решил голос одного федералиста: единственного представителя от штата Делавер Байярда. Впоследствии Джефферсон писал, что Байярд сулил генералу Смиту, представителю от Мэриленда, любой пост в правительстве Бэрра, но Смит публично опроверг это утверждение. Байярд же впоследствии написал: "Мы вполне могли избрать Бэрра, но он не пожелал с нами сотрудничать". Он же впоследствии под присягой показал, что Аарон Бэрр никогда не стремился лишить Томаса Джефферсона президентства, и, наоборот, Джефферсон непристойно быстро пошел на сделки с федералистами, чтобы получить их поддержку. Нужны ли другие примеры того, что Бэрр не плел интриг? Байярд имел встречу с Джефферсоном, на которой просил в обмен на поддержку не увольнять некоторых чиновников-федералистов с правительственной службы. Джефферсон согласился с принципом (!) не увольнять чиновников по политическим соображениям. Байярд отдал президентство Джефферсону, а тот через некоторое время уволил всех чиновников-федералистов, оставив лишь тех из них, чьи фамилии назвал Байярд. 4 марта 1801 года Джефферсон стал третьим президентом США, а Бэрр - третьим вице-президентом. Таким образом, полковник Аарон Бэрр оказался исключен из активной политики, так как вице-президент не имел никакой власти. Он только председательствовал на заседаниях сената, который и сам не имел тогда никакой власти. Джефферсон же сделал все, чтобы окончательно добить Бэрра, и не взял его даже в напарники на следующих выборах, а об обещании впоследствии поддержать Бэрра на президентских выборах он больше никогда не вспоминал. Бэрр попробовал выставить свою кандидатуру на выборах губернатора штата Нью-Йорк, но против него работала вся машина правительства, а также его старый враг Гамильтон. С незначительным перевесом выборы он все же проиграл. Но Гамильтон во время кампании позволил себе несколько личностных и оскорбительных выпадов в адрес Бэрра. Конфликт между ними обострялся и в конце июня 1804 года состоялся вызов на дуэль. По просьбе Гамильтона дуэль отложили на две недели и назначили на 22 июля 1804 года. Эти две недели Гамильтон использовал с толком и сумел так натравить некоего Сэмюэля Брэдхерста на Бэрра, что новая дуэль оказалась неизбежной. Они дрались на шпагах, и, хоть Брэдхерст был значительно выше Бэрра, к разочарованию Гамильтона дуэль закончилась кровопусканием соперника Бэрра. Других препятствий к дуэли Бэрр-Гамильтон не было. Гамильтон стрелял первым и промахнулся. Выстрел Бэрра поразил печень Гамильтона и позвоночник. После ранения Гамильтон прожил еще полтора дня. После смерти Гамильтона вся республиканская пресса, которая только что травила Гамильтона, подняла такой вой против Бэрра, как будто это была единственная дуэль в США. Хотя современники и признавали, что никто не заставлял Гамильтона драться на дуэли с Бэрром, но открыто в его защиту почти никто не выступил. Возможно, что гибель на дуэли прославила и обессмертила Гамильтона, так как его политическая звезда уже закатывалась, и он мог остаться одним из многих деятелей Революции и ранней республики. А так... Его портрет даже попал на двухдолларовую банкноту 1977 года выпуска. Тираж небольшой, но тоже слава. Политическая карьера Бэрра на этом закончилась. В 1807 году Бэрру предъявили обвинение в государственной измене за попытку присоединения испанских владений. Обвинение не было доказано и Бэрра освободили. Но это уже другая история, о которой я, может быть, расскажу в другой раз.

После этого Свирговский и Ивон с войсками отошли к крепости Уссен, чтобы дать своим войскам отдых. Здесь Ивон получил от своих друзей из Стамбула сообщение о том, что против него собирается новое большое войско. Стало ясно, что успех всей кампании будет зависеть от контроля над переправами через Дунай. Если Ивон будет контролировать эти переправы, то никакое войско ему будет не страшно. Охрану переправ через Дунай Ивон поручил другу своему с юношеских времен Иеремии Чарнавичу, дав ему под командование около 12000 отборного войска. И если бы не последующая измена Чарнавича, турки не смогли бы одолеть Ивона в этой кампании. Ивон распустил войско для отдыха, велев ему собираться по первому сигналу трубы. В это время к Дунаю вышли основные силы турок. Историки считают, что их было до 200000 человек и около сотни пушек. Следует отметить, что и у турок, и у молдаван пушки были еще каменные. Турки попытались организовать переправу через Дунай, но были легко отогнаны силами Чарнавича. Тогда к Чарнавичу прибыли посланцы от господаря Валахии с 30000 червонцев. Ему было обещана еще вдвое большая сумма и покровительство господаря Валахии, если он снимет караулы и позволит туркам переправиться через Дунай. Чарнавич счел доводы послов удовлетворительными, велел снять все караулы и отошел от реки. Более того, он решил заманить Ивона в ловушку. Чарнавич сказал Ивону, что не смог остановить турок, но их пока мало, и совместным ударом они смогут их разбить. Он назвал численность турок около 12000 человек. 9 июня 1574 года войско Ивона расположилось в трех милях от сил турок. Свирговский заподозрил что-то неладное в поведении и сообщениях Чарнавича. Он пришел к Ивону и посоветовал ему не торопиться со сражением, а разрешить казакам Свирговского организовать разведку и выяснить численность турок. Ивон дал ему в поддержку отряд молдавской конницы. В тот же день казаки наткнулись на передовой турецкий отряд численностью около шести тысяч человек. Турки не ожидали нападения и были быстро рассеяны, но в плен удалось захватить только одного турка, да и то раненого, который скоро умер. Свирговский оценил размер передового отряда и понял, что турок значительно больше, чем сообщал Чарнавич. Он довел это до сведения Ивона, но не смог поколебать уверенности последнего в Чарнавиче. Перед тем как начать построение своего войска к битве, Ивон вышел на холмы и увидел немногочисленные силы турок. Когда же он вышел на холмы после построения, то все кругом чернело от множества турок. Ивон понял, что Чарнович его предал, но сделать уже ничего не успел, да и лучшая часть войска, за исключением казаков, находилась под командованием Чарнавича. Ивон велел привести к нему Чарнавича, но посланный вернулся с ответом, что Чарнавич уже вступает в бой с турками. Ивон мог своими глазами видеть, как его ближайший друг двинул войска на турок, но при первом соприкосновении войск отряд Чарнавича склонил знамена и сдал оружие. Молдавское войско при виде такой измены пришло в отчаяние, но Ивон не пол духом и велел бить по туркам. Турки в первых рядах поставили изменников-молдаван, которые были все истреблены пушечным огнем войск Ивона, но под прикрытием их истребления турки подошли вплотную к позициям союзников. В этот момент Свирговский с казаками ударил им во фланг. Турки побежали, но так, чтобы заманить казаков под огонь своей артиллерии. Свирговский разгадал эту уловку и к пушкам не пошел. Турки снова и снова бросались на позиции молдаван, но каменные пушки методично истребляли турецкое войско. Казалось, что победа будет за союзниками. Даже жители города Облачина, что на другом берегу Дуная, стали собирать пожитки, опасаясь, что после поражения турок в город ворвутся переправившиеся через реку казаки и молдаване. Но тут свой удар по союзникам нанесла природа. Налетела буря, и пошел проливной дождь. Порох намок, и каменные пушки союзников замолчали. Ободренные их молчанием турки ударили по позициям союзников и опрокинули их. Казаки храбро погибали в бою: к концу битвы их осталось только 250 человек. Молдавская же пехота в беспорядке бежала с поля боя. Ивон нес в руках знамя, указывая остаткам войска место сбора. Войска союзников отступили, увезя с собой около 60 пушек. Ивону удалось собрать около 20000 пехоты, но тут он совершил роковую ошибку. Ивон велел войскам копать окопы, но на занятой позиции не оказалось воды. Турки окружили позиции союзников и сожгли все окрестные села, чтобы лишить их возможности запасти продовольствие. Турки были внизу, и их огонь не причинял особых неприятностей осажденным. Напротив союзники с высоких позиций наносили большой урон врагу, как стрельбой из огнестрельного оружия, так и стрельбой из луков. Но осажденные очень страдали без воды. На четвертый день осады в лагерь союзников явились представители от турецкого паши и предложили им сдаться. Казаки Свирговского хотели драться с турками до самой смерти, но молдаване были склонны сдаться туркам на приемлемых условиях. После долгих раздумий Ивон решил сдаться на условиях личной безопасности для себя и своих людей, а также при условии пропуска казаков за Днестр. Прощаясь с войском Ивон, раздал молдаванам все свое золото и драгоценности, а казакам отдал все свое оружие. Это произошло 14 июня 1574 года. Ивон был доставлен к Капуд-паше, но вел себя с ним очень дерзко, так что взбешенный паша ударил господаря мечом. Янычары набросились на Ивона, отрубили ему голову, а тело разорвали двумя верблюдами. После расправы с Ивоном турки бросились на молдаван, вышедших из обоза, и стали истреблять всех подряд. Казаки попытались вернуться в окопы, но они были уже заняты турками. Почти все казаки погибли, геройски сражаясь с турками. Только несколько человек попали в плен, в том числе и Свирговский. Турки попытались обратить пленных казаков в мусульманство, но безуспешно. О дальнейшей судьбе Свирговского и уцелевших казаков летописи говорят смутно и глухо. Говорилось, что некоторые из пленников были выкуплены за огромные деньги, но Свирговского среди них не было. То ли турки запросили за него такую огромную сумму денег, которую не смогли собрать по всей Украине, то ли он погиб в турецком плену, говорят что под Килией. Но в народной памяти до сих пор остались песни и предания о гетмане Иване Свирговском: "Як того пана Ивана, Що Свирговського гетьмана Та як бусурмани пиймали, То голову ему рубали, Ой, голову ему рубали Та на бунчук вишали Та у сурьми вигравили, З его глумовали. А з низу хмара стягала, Що воронив ключа набигала, По Украини тумани слала, А Украина сумовала, Своего гетьмана оплакала. Тоди буйни ветри завивали: - Де ж ви нашого гетьмана сподивали? - Тоди кречети налитали: - Де ж ви нашого гетьмана жалковали? - Тоди орли загомонили: - Де ж ви нашого гетьмана схоронили? - Тоди жайворонки повилися: - Де ж ви з нашим гетьманом простилися? - - У глибокой могили Биля города Килии На турецкой линии".

этих ребят много фильмов и, да, они достаточно адекватные и интересные.

Почему в Вашем описании Ассирия выглядит даже симпатичной? Да, в курсах школьной истории Ассирию обычно изображают почти как "империю зла". Это не совсем справедливо. Конечно, были и бесконечные завоевательные походы, и переселение народов, и истребление народов. Но ведь и другие государства древности ничуть не лучше. Почитайте историю Вавилона, Персии или Библию. А у Ассирии даже незадолго до ее гибели оставались верные друзья и союзники, причем не из страха перед мечом. Ведь в Уруке, Сиппаре и Ниппуре не было ассирийских гарнизонов, и это были сильные крепости. К истории Ассирии я еще вернусь.

Письмо от действительного члена РГО В.П. Королюка о плавании Лаперуза [На самом деле было три письма, но с любезного согласия автора я привожу из них наиболее интересные моменты, имеющие отношения к плаванию Лаперуза. Часть из них имеет характер возражений, а большая часть посвящена дополнению моей Ворчалки интересными подробностями.] Вы написали: "Жан Франсуа де Гало Лаперуз... начинал юнгой с пятнадцати лет", - на самом же деле Жан Франсуа Гало граф де Ла Перуз в пятнадцать лет поступил в гардемарины. Согласитесь, что "юнга", которым мог стать любой простолюдин - это далеко не первичный морской офицерский чин "гардемарин", который присваивался лишь дворянам. [Поступив в гардемарины, он, тем не менее, несколько месяцев служил юнгой, т.к. хотел пройти все(!) ступени морской службы. - Старый Ворчун.] Кроме того, Лаперуз "ненавидел англичан" не столько потому, что "дрался с ними на всех известных морях", сколько из-за того, что восемнадцати лет, во время первого своего сражения у Киберона, попал к ним в плен, откуда был освобожден лишь после войны, при обмене военнопленными. Да и капитаном корабля он плавал с 1767 года, т.е. более 20 лет, а не 4 года, как может показаться из Вашего текста: "за его плечами был четырехлетний опыт плаваний у северо-западных берегов Америки". [Когда я писал 4 года, я подчеркнул именно регион плавания, а не стаж Лаперуза, так как именно к приполярным областям проявлялся тогда повышенный интерес. - Старый Ворчун.] Также неверно и утверждение, что "в многочисленных стычках с туземцами погибло 32 человека". На самом деле за два с половиной года экспедиция потеряла 34 человека: 21 человек утонул во время шторма у Аляски, а вместе с де Ланглем - в единственной стычке с туземцами! - погибли 12 человек. [В доступном мне источнике указывалось число 32, но, возможно, что В.П. Королюк, как профессионал, прав. - Старый Ворчун.] И первая спасательная экспедиция была послана не королем, как явствует из Вашего текста, а по инициативе Парижского общества естествоиспытателей, обратившегося к Национальному собранию, которое в феврале 1791 года признало "необходимость спасения Лаперуза и его моряков", и в сентябре из Бреста, действительно, отправились в море два корвета - под командованием контр-адмирала Брюни д'Антркасто, который, конечно, "умер в пути", но произошло это не так скоро - лишь после двух лет плавания, 21 июля 1793 года... Далее. Последний приют обоих кораблей Лаперуза и примерные обстоятельства их гибели теперь уже известны достаточно точно, ведь после 1964 года, которым Вы заканчиваете очерк, поиски не остановились... Описывая свою экспедицию 1987 года ("Без вести пропавшие"), Р.Коумен, например, сообщал: "В течение почти 40 лет до 1827 г. после исчезновения экспедиции Лаперуза даже часть завесы над его тайной не была приоткрыта. Капитан Петер Диллон, неутомимый ирландский путешественник, узнал от островитян на Ваникоро, что 40 лет назад здесь прошел сильнейший циклон. На следующее утро после шторма два судна было выброшено на рифы. Одно, находившееся напротив деревни Пайу, было быстро разбито волнами и утонуло. С него спаслись только два человека. Другое застряло в рифах немного севернее. С этого судна спаслось много моряков. Они поставили лагерь неподалеку от Пайу, где построили из спасенного строевого леса маленькое суденышко и ушли на нем, чтобы больше никто никогда о них ничего не слышал. Двух человек - "начальника" и слугу - они оставили. Диллону сказали, что начальник умер всего два года назад, а слуга вскоре сбежал с острова. Значит, они были здесь на острове, когда Эдвардс и д'Антркасто проходили мимо. Диллон выменял у туземцев те спасенные после кораблекрушения вещи, которые у них оставались, и впоследствии доказал, что суда Лаперуза действительно разбились около острова... И только в 1958 г. новозеландец Рис Дискомбл, живший в Вануати, обнаружил остатки одного из судов. А через несколько лет были найдены и обломки второго... Место 2-го крушения находится в мелком проходе в рифах, который называется Ложный Проход, и где имеется сильное течение. Там мы обнаружили множество небольших находок, которые в основном относятся к списку товаров, погруженных в Бресте. Они включают оловянные миски и кружки, стеклянные бусы, украшения из стекла, полудрагоценные камни, множество бронзовых медальонов и медных горжеток или нагрудных доспехов. Также были извлечены на свет бронзовая подставка для компаса и части навигационных и научных инструментов, два тяжелых мельничных жернова, используемых для перемолки зерна во время путешествия... Если все правильно, и это - остатки "Буссоли" (имеется в виду место 1-го крушения, - В.К.), то, возможно, Лаперуз не выжил. В судовом журнале (дневнике) он часто жаловался на состояние судовой оснастки. Распределение обломков крушения наводит на мысль, что судно сначала ударилось кормой. Во время циклона судно с испорченной оснасткой легко могло поломать мачты, порвать паруса или, в крайнем случае, потерять управление. В такой ситуации естественно было бы бросить якорь и надеяться, что судно задержится, не налетев на рифы. Однако, гряда рифов у Ваникоро слишком крутая, чтобы зацепиться якорем. Несмотря на это, задержка движения якорем и огромным пеньковым якорным канатом развернула нос корабля по ветру так, что его потащило на рифы кормой. Второе судно, видя, что первое терпит бедствие, естественно пытается оказать помощь. Оно старается проникнуть внутрь лагуны со спокойной водой, чтоб оттуда помочь терпящим бедствие. Ложный Проход имеет вид спасительного выхода, но фактически дно его круто идет верх и недостаточно глубоко для большого судна. Он оправдывает свое название. Второе судно наскочило на коралловую мель пролива и застряло там. Археологические данные свидетельствуют о том, что оно намеренно вошло в проход и не так пострадало от разрушительного действия моря, как первое судно. Это дало спасавшимся людям время для спасения имущества, необходимого для бегства с острова..." И еще одно маленькое замечание. Как-то уж очень бегло упомянули Вы пребывание Лаперуза у российских берегов: "Весной 1787 года экспедиция отошла от Филиппин, прошла Восточно-Китайское и Японское моря, направляя свои носы направо и налево (информация, составление карт), и вошла в Татарский пролив..." А ведь именно этот момент имел любопытное, на мой взгляд, продолжение в наши дни, не говоря о том, что в Петропавловске даже памятник Лаперузу установлен - причем, давно. Продолжение это связано с целым географическим открытием, каковое в наши дни, согласитесь, сделать уже почти невозможно. Итак, в июне 1787 г. (в конце второго года путешествия) Лаперуз сотоварищи повел свои корабли к берегам Тартарии... При попутном ветре они пересекли Японское море от о. Хоккайдо (тогда - Йессо, т.е., с японского, "земля варваров") в направлении нынешнего северного Приморья. Тогда же в своем дневнике Лаперуз записал: "Мы сгорали от нетерпения увидеть землю, волновавшую наше воображение с самого начала путешествия, т.к. это была, пожалуй, единственная часть земного шара, которую не посетил неутомимый капитан Кук". Впервые они приблизились к нашим берегам в районе нынешнего поселка Камень-Рыболов (бывш. Пфусунг), но из-за обычных здесь в это время густых туманов долго не могли подойти к берегу, направившись на северо-восток вдоль побережья. Когда, наконец, туман на несколько дней рассеялся, они увидели обширный залив, объединявший 5 небольших бухт. Лаперуз дал ему имя своего учителя адмирала Де Тернье (Терней). Вечером 6 июля французы бросили там якоря "на расстоянии половины лье от берега". Они провели в этом месте 3 дня - охотились на оленей и медведей, ловили рыбу, собирали моллюсков, пополняли запасы воды и съедобных трав: "У нас и до этого не было случаев заболевания цингой, а теперь мы еще более обезопасили себя от этой болезни на долгий срок". Людей здесь встретить не удалось, но нашли и раскопали могилу 2-х аборигенов... Перед уходом моряки зарыли на берегу залива бочонок с металлическими пластинами, на которых выгравировали названия кораблей и время стоянки. Через пару дней они еще раз остановились - в устье приморской реки Адими (Желтой), назвав это место именем адмирала Сюффрена, после чего направились на север. ...Через столетие, в 1874 г., топографическая экспедиция подполковника Л.А.Большева, производившая описание последнего "белого пятна" на севере Южно-Уссурийского края, "не нашла упоминаемого Лаперузом залива Сюффрен, но отыскала бухту Терней". Сегодня можно уверенно утверждать, что и бухту Терней она тоже не "отыскала", т.к. обозначенное ею на карте место находится немного южнее и очертаниями своими абсолютно не соответствует карте, нарисованной Лаперузом. Однако мы до сих пор продолжаем называть этим именем место, в котором Лаперуз никогда не бывал (теперь здесь располагается даже целый райцентр - поселок Терней). А настоящий залив находится на два десятка километров выше по карте и обозначен как залив Русских (бывший до 1972 г. заливом Тавайза). Это не так давно достоверно установлено тернейским краеведом и журналистом Е.А. Суворовым. Он же установил и происхождение названия "Терней", которое ранее считалось орочонским выражением "Долина смерти", от имени шевалье Шарля д'Аршака Де Тернье (1723-1780)... С 1997 г., когда исполнилось 210 лет высадки Лаперуза, Приморский центр РГО - Общество изучения Амурского края (ОИАК) ежегодно проводит краеведческие экспедиции в Терней на паруснике "Паллада", в которых каждый раз принимают участие и представители Посольства Франции в России, специально прилетающие для этого из Москвы. Установлена связь и с последним потомком наставника Лаперуза - маркизом де Тернье (Терней), живущим неподалеку от Парижа. В том же 97-м Ученый совет ОИАК хотел было представить Евгения Суворова на присвоение ему золотой медали Русского географического общества, но... оказалось, что нынешний статус этой медали не позволяет награждать ею за географические открытия, которые, оказывается, все уже давно совершены и новых, увы, не предвидится (так что и Пржевальский теперь ее тоже не смог бы получить). Вот такие они, наши дела... С уважением В.Королюк, действительный член РГО-ОИАК. http://submarine.id.ru/koroluk.shtml P.S. Наверное, стоит добавить, что в поселке Терней установлены, аж, 2 памятника Лаперузу - в центральном сквере у здания администрации и на лукоморье залива Русских. Е.Суворов же мечтает найти и откопать таинственный бочонок с посланием французских моряков. Надеюсь, это у него получится... Дорогие читатели! Согласитесь, что очень интересное и содержательное письмо вы только что смогли прочитать.

С какого времени употребляется термин Россия? Впервые употребление слова Россия зафиксировано в конце XV века. Но до XVIII века оно употреблялось наравне, а м.б. и реже, с терминами Русь, Рось, Русская Земля и т.д. Окончательно вытесняет остальные названия при образовании Петром первым Российской Империи.

Меня несколько раз упрекнули в том, что я не даю рассказов из истории Украины. Уважаемые читатели, есть еще, к сожалению, много стран и народов, о которых я не успел ничего рассказать. Извините, руки не дошли. Да, не дошли еще до Китая, Индии, Японии, Египта и многих других. Но это моя беда, а не вина, и никакой злокозненности здесь нет. Недавно в мои руки попало описание одного предприятия конца XVI века, обзор которого я и хочу предложить вашему вниманию. Ознакомление с этим сравнительно коротким походом поможет лучше понять дух и нравы той эпохи, а также немного приблизиться к пониманию таких произведений, как "Тарас Бульба" Н.В.Гоголя. Поход-то был коротким, но описание его получилось достаточно подробным, так что уж, не обижайтесь, дорогие читатели, но в один выпуск мне не уложиться (получилось два). Во второй половине XVI века придунайские княжества Молдавия, Валахия и ряд других с христианским, в основном, населением находились в вассальной зависимости от Турции. Это выражалось в том, что постоянных турецких гарнизонов на территории княжеств не было. Княжества платили ежегодную подать, а в остальном могли проводить независимую, но дружественную (!) Турции политику. В противном случае Турция вводила на территорию непокорного княжества свои войска для наведения порядка, к которым могли присоединяться войска других верных вассалов. Обычно дело заканчивалось изгнанием непокорного руководителя и поддерживающих его отрядов. На территории же непокорного княжества турки особых зверств не чинили, так как с разоренной земли нечего было бы потом взять. Разумная политика! В 1572 году молдавский господарь Богдан стал вести переговоры с Польшей о возможности присоединения к ней Молдавии. Очень уж Богдан не любил Турок! Или хотя бы заключить с Польшей военный союз для совместных действий против Турции, предлагая со своей стороны выставить 20000 всадников. Он уже подготовил для себя запасной вариант, купив на Руси для себя несколько имений, чтобы было где устроиться в случае неудачи своего предприятия. Какой предусмотрительный! Польский король Сигизмунд Август отнесся к предложению Богдана очень сдержанно, да и в Молдавии далеко не все хотели воевать с Турцией. Поэтому не удивительно, что об этом стало известно в Стамбуле. Было решено искать нового господаря. В это время в Стамбуле объявился некий авантюрист и ренегат (христианин, принявший мусульманскую веру) Ивон. О его происхождении никто ничего толком не знал. Также ничего не было известно и о происхождении его состояния. Ему удалось подкупить членов Дивана, которые рекомендовали Ивона (как своего, мусульманина) султану достойнейшим претендентом на молдавский трон. К Ивону же обратилась и делегация недовольных Богданом молдаван. В результате двадцатитысячная армия, состоящая из турок, сербов и греков, под командованием Ивона вторглась в Молдавию и изгнала Богдана, который обратился за помощью к русским. Иван Грозный его проигнорировал (он вообще не очень интересовался южно-русскими делами), а собранные южными магнатами отряды отошли перед силой турок. Так Ивон стал господарем Молдавии, и начал наводить в ней порядок. Он сдирал с живых представителей вражеской партии кожу, сажал их на кол, выкалывал им глаза и т.п. Таким путем ему удалось добиться уважения своего народа. А иначе за что было бы его уважать? Ивон снова стал ревностным христианином, что стало известно в Стамбуле. Сообщил об этом сосед Ивона господарь Валахии. У него были свои интересы: младший брат, который тоже хотел править, а тут такая возможность сбыть его с рук! Он стал обвинять Ивона, в отступничестве от веры, в союзе с Польшей, но все было тщетно. Тогда он выложил последний козырь: он предложил, что его брат, если станет господином Молдавии, будет платить двойной размер подати (120000 золотых червонцев вместо 60000). А что ему было не предложить? Ведь не он же должен будет платить и не со своих земель! Довод был признан очень убедительным. И вот в Яссы прибыл из Стамбула посол от султана и велел Ивону ежегодно платить двойную подать, а если он не согласен, то найдется другой правитель, который даст требуемую сумму. Молдавский сенат с подачи Ивона возмутился безосновательному увеличению размера подати. Решено было защищать свои права и имущество с оружием в руках. Ивон послал посольство в Польшу с просьбой о союзе и помощи, но избранный на польский престол Генрих Валуа отказал. Более того, был издан закон, по которому никто из польских подданных не мог участвовать в войне с Турцией. Пришлось Ивону обратиться за помощью к украинским казакам, которые в те времена располагались на берегах Днепра и у Черного моря. Их гетманом в то время был Иван Свирговский (по другим летописям Дружко-Сверховский). Несмотря на запрещение польского правительства, казаки согласились участвовать в этом мероприятии. Но Свирговский решил отправиться в поход с небольшим отрядом всадников, состоящим из 1200-1400 человек. Основные же силы были оставлены для защиты от нападений крымцев. Ивон с боярами и войском встретил прибывших казаков в поле 20 марта 1574 года и устроил им торжественный прием. После бани (!)(истинные христиане!) и праздничного пира, на котором казакам было выдано денежное довольствие, им было предоставлено продовольствие, овес и вино для ведения боевых действий. На следующий день прошел совместный воинский совет, на котором обсуждались проблемы ведения совместных боевых действий. Командующим всеми войсками был выбран Свирговский. К господарю Валахии тем временем прибыли 30000 турок и 2000 венгров. Соединившись с валашскими войсками, они большими переходами двинулись на Молдавию. Часто идти приходилось ночью, войско уставало, что и сыграло с ним злую шутку. Валахи не знали, где войска Ивона, и спокойно расположились на ночевку, не выставив даже надежного охранения. А летучие группы Свирговского уже давно вели скрытное наблюдение за врагом. Едва враг расположился на ночевку, как Свирговский выслал два отряда для захвата передового отряда турок, численностью до 200 человек, что и удалось сделать без большого шума. От пленных были получены дополнительные сведения о численности и расположении врага. Свирговский послал за войском Ивона и начал тихое окружение турок, численность которых по данным источников достигала 60000 человек. Когда турки были окружены, казаки и молдаване с громкими криками напали на спящих врагов и начали избивать их. Организованного сопротивления не было, так как при первых признаках нападения господарь Валахии, его брат и несколько приближенных сели на коней переправились через реку и скрылись. Практически все турецкое войско было перебито, но Ивон был очень раздосадован, что не нашли трупов господаря Валахии и его брата, хотя войска стояли у поля битвы четыре дня и осматривали все трупы. Победители вошли в Валахию и вели себя в ней, как во вражеском государстве, а ведь население этих краев было христианским. Казаки и молдаване разоряли поля, сжигали беззащитные селения, убивали стариков и детей, насиловали, а потом убивали женщин. Словом вели себя по нравам того времени! Я не злословлю. Вспомните знаменитую Тридцатилетнюю войну, жертвой которой было в основном мирное население. Так свирепствуя, казаки и молдаване дошли до Браилова на берегу Дуная, так как Ивону сообщили, что в этом городе скрываются господарь Валахии со своим братом. Ивон потребовал от коменданта города выдать ему господаря с братом, но в ответ получил 10 пушечных ядер и две стрелы, а в письме Ивону предлагалось уходить, иначе он получит еще такие же подарки. Оскорбленный таким ответом, Ивон отрезал послам носы и уши и подвесил их за ноги на виду у города. Затем Свирговский дал сигнал к немедленному штурму города. Казаки и молдаване быстро взобрались на стены города, организовали несколько проломов в стенах и ворвались в город. Началось четырехдневное разграбление города и резня на его улицах. Наконец все жители города были перебиты, а современник отмечал, что на улицах нельзя было встретить даже собаки. Потом был сожжен и сам город. Остался не взятым только городской замок, который и был осажден. В это время пришло сообщение, что на помощь осажденным идет около 15000 турок. Свирговский предоставил Ивону осаждать замок, а сам со своими казаками и 8000 молдаван внезапно напал на турецкий отряд и полностью разгромил его. Спаслось около тысячи человек, которые укрылись в Тейне. Свирговский погнался за ними, но узнал, что у Тейны собираются большие силы турок и крымцев. Свирговский посоветовал Ивону оставить пока Браиловский замок и прибыть под Тейну. Ивон послушался хорошего совета и прибыл под Тейну. Крымско-турецкое войско было наголову разбито, а Тейна взята и сожжена. Все жители города, как водилось в то время, были перебиты. У стен Тейны они провели восемь дней, когда поступило сообщение, что со стороны Аккермана движется новое турецкое войско. Турки еще не знали о поражениях своих отрядов и были беспечны. Свирговский с тремя тысячами молдован вышел им навстречу и выстроил свое войско на удачной позиции. Турки, видя, что врагов мало, кинулись в атаку, но Свирговский плотными залпами из огнестрельного оружия вначале остановил правый фланг турок, а затем градом стрел обратил его в бегство. После этого побежало и остальное войско противника. Союзники потеряли убитыми трех казаков и около сотни молдаван. Потери турок подсчету не поддавались. 250 отборных турецких пленников были пропущены через два ряда пехоты и изрублены в капусту. Казаки захватили в плен и турецкого пашу. Предводитель турецкого войска предлагал за себя выкуп золотом в два своих веса, плюс три веса серебра и большое количество жемчуга, и просил не отдавать его Ивону. Но Свирговский выдал пашу Ивону, который несколько дней пытал его, а потом приказал изрубить его на куски.

Древняя Греция Залевк из Локр В древности некоторые законы отличались необычайной суровостью. Залевк из Эпизефирейских Локр ввел в родном городе множество и полезных, и справедливых законов. В памяти же потомков сохранился один из них: если во время болезни житель города без совета врача выпьет неразбавленного вина, то даже если он потом выздоровеет, будет наказан смертью, так как отведал того, что ему не было предписано. Еще об употреблении вина У жителей Массилии был такой закон: женщина не имела права пить вино, и всю свою жизнь должна была довольствоваться водой. Такой же закон существовал и у жителей Милета. В добродетельные времена ранней республики в Риме тоже существовал закон, ограничивающий потребление вина. Согласно этому закону вино не могли пить рабы, женщины и свободные мужчины до тех пор, пока они не достигнут тридцатилетнего возраста. Воспитание на Крите Сыновья свободных граждан на острове Крит должны были заучивать законы под определенную мелодию, чтобы благодаря музыке легче запоминать текст. Преступив какой-либо закон, критянин уже не мог отговориться незнанием закона. Кроме того, жители Крита должны были запоминать гимны богам, а также песни в честь отличившихся доблестью сограждан. Афинянин Диотим был прозван "Воронкой" за то, что он, взяв в рот воронку, мог без отдыха пить льющееся через нее вино. Один из праздников Александра Когда индийский мудрец, брахман Калан, сжег себя на костре, Александр Македонский устроил в его честь состязания в музыке, колесничном беге и борьбе. К ним он добавил популярные в тех краях состязания в винопитии. Победитель должен был получить талант, занявший второе место - тридцать мин, занявшему третье место полагалось десять мин. Победителем оказался македонянин Промах. Сиракузский тиран Дионисий также отличался слабостью к вину. Однажды на Празднике Кружек Дионисий назначил в награду тому, кто больше всех выпьет, золотой венок. Его заслужил Ксенократ из Халкедона. Вернувшись с праздника домой, он по старой привычке возложил венок на статую Гермеса, стоявшую у дверей. Сюда он обычно складывал венки из цветов, мирта, плюща и лавра, полученные на различных состязаниях и симпосиях (пирушках). Известный мудрец Анахарсис также много пил, причем он пил неразбавленное вино. Эту привычку он усвоил у себя на родине, в Скифии, ибо скифы не добавляют в вино воду. Неразбавленное вино также пили Клеомен из Спарты и поэт Ион из Хиоса. Много пили и философы Лакид и Тимон. Их имена сохранились, так как в Элладе считалось предосудительным употреблять неразбавленное вино. Египтянин Микерин, получив предсказание о близкой смерти, решил схитрить и удвоить положенный ему срок. Присоединив к дневному времени ночное, он беспрестанно бодрствовал и проводил время за чашей вина. Гетера Клео Хоть Эллины и осуждали пьющих женщин, в памяти потомков осталась, по крайней мере, одна из них. Это была некая гетера Клео, которая была великой мастерицей пить. Она состязалась на пирушках не только с женщинами, но и с мужчинами, и перепивала всех подряд, чем и прославилась. Хотя эллины и считали такое первенство позорным. Платон и равенство Слава о мудрости и добродетелях Платона дошли до жителей Аркадии и фиванцев. Они отправили посольство к философу с приглашением прибыть к ним не только для обучения юношей или обсуждения философских вопросов. Его звали для более важной задачи: стать законодателем. Переговоры прошли успешно, Платон был польщен приглашением и уже собирался отправиться в путь. Напоследок он задал послам вопрос: как аркадяне и фиванцы относятся к всеобщему равенству (рабы не в счет!)? Ответ был отрицательным. После недолгой беседы Платон понял, что их не убедить в преимуществах равноправия и отказался от приглашения.

КЛЯТВА. Я никогда не делал и впредь ни при каких обстоятельствах не сделаю фотографию обнажённой, держащей в руках прозрачный сосуд. Я также никогда не сделаю сам и не помогу другим, не одобрю съёмку, не буду восхищаться, обсуждать, и даже не взгляну на фотографию яйца. Я не буду фотографировать собаку, играющую с кошкой, и кошку, играющую с клубком. Я не буду снимать виноград крупным планом так, чтобы ягоды выглядели размером с яблоко, и яблоки так, чтобы они смотрелись как арбузы. Я не буду снимать кормящих матерей или вяжущих в кресле-качалке старушек и называть снимки «Закат жизни». Я не буду делать фотографии живописных старых бродяг с безнадёжно спутанными седыми космами и блестящими носами. Я не буду фотографировать девушек с Бали, хотя их бесстрашие перед камерой общеизвестно. Я не буду делать фотографии обнажённых, которые в падающем сквозь венецианские жалюзи свете похожи на тигриц. Кроме того, я не буду фотографировать старые амбары Коннектикута (т. н. восхитительные текстуры старых досок, побитых стихиями) или техасские кактусы, даже если там их называют «какти», или гавайских аборигенов, карабкающихся на пальму. Я не буду фотографировать бомжей из Бауэри, спящих под одеялом из воскресного выпуска New York Times, на фоне приклеенного на забор плаката с Марлен Дитрих. Я никогда не буду снимать навскидку толстушек на Кони-Айленде (никогда больше). Я никогда больше не сфотографирую гипсовые слепки с греческих статуй, или разрезанный пополам кочан капусты, или листья салата с каплями росы. Я никогда не буду снимать обнажённых на трамплине (даже сзади), или обнажённых с обручем, или обнажённых, обмазанных вазелином, и называть снимок «Фарфор». Я не назову фотографию маленького мальчика на фоне стены «Просто мальчик», а фотографию ребёнка, обнимающего козлёнка, — «Два малыша». Я не буду фотографировать площадь Сан-Марко в Венеции через решётку балкона Дворца дожей. Я не буду фотографировать общий вид родео, поставив камеру между задних ног бесящейся лошади. И последнее по порядку, но не по важности: если волею обстоятельств я буду вынужден сфотографировать ребёнка-мексиканца в Мехико, я сгоню всех мух с его лица, прежде чем сделать снимок (невзирая на гром в небе над Мехико). И если мне хватит сил, я совсем не буду фотографировать капризных детей. И вообще, если мне хватит сил, я воздержусь от съёмки любых кадров любого содержания, под каким бы то ни было предлогом. М. Ф. Ага Написавший вышепроцитированную клятву доктор Мехмед Фехми Ага — интереснейший человек. Родился в семье этнических турков в Киеве в 1896 году, окончил киевскую Академию искусств, изучал экономику в Санкт-Петербургском политехническом институте имени Петра Великого, после революции эмигрировал в Париж, где окончил специальный курс Национальной школы современных восточных языков, а также учился у Ле Корбюзье. Великолепное образование и свободное владение русским, турецким, немецким, французским, греческим и английским языками позволили ему добиться выдающихся успехов. Во второй половине 1920-х годов Ага стал арт-директором немецкого издания журнала «Вог», а уже в 1929 году издательский дом Конде Наст пригласил его в Нью-Йорк на пост арт-директора мирового «Вога». Он ввёл в журнальное дело применение шрифтов без засечек, макетирование материалов на разворот и печать фотографий в полную страницу, навылет, а в 1932 году впервые поставил на обложку «Вога» цветную фотографию (между прочим, Эдварда Стайхена — одного из тех, кто с подачи Аги стал всемирно известным фотографом). В 1943 году Ага ушёл из Конде Наст и много работал независимым консультантом и экспертом, а в середине 1950-х несколько лет был президентом Американского института изобразительного искусства (AIGA). В 1972 году американский Клуб арт-директоров включил его в свой Зал славы. Умер Мехмед Фехми Ага в Пенсильвании в 1978 году. Да, кстати: «Гиппократову клятву фотографа» М. Ф. Ага опубликовал в журнале «U.S. Camera» в далёком 1937 году. И это — яркое свидетельство того, что истина не тускнеет с годами!

Занятно :)

Это страшная тайна, которую откроет продавец только покупателю. :ph34r:

Нет, там есть картина "Гиппократ пишет письмо царю скифов" :D

В этом же трактате Гиппократа говорится: 1 - скифские женщины удаляют одну грудь прижиганием 2 - скифы, они же савроматы 3 - на территориях скифов всегда холодно и питаться скоту нечем, потому он мелкий 4 - над полями всегда туман из-за холода, поэтому постоянно зима 5 - скифы не занимаются телесными упражнениями ... Там еще много забавного, если интересно, то могу проанализировать

Петербург, XIX век Акробаты Вейнерты В середине XIX века в Петербурге на Крестовском острове процветал "Русский трактир". Здесь же тогда выступал и известный акробат Иосиф Вейнерт, который отличался необыкновенной неустрашимостью. Простые люди и звали его просто: Оська. Этот Иосиф Вейнерт ходил по канату, натянутому на высоте около десяти саженей. Он был вечно пьян, часто позволял завязывать себе ноги, а на спине носил корзину, в которой находился его престарелый отец. Старый Вейнерт в свое время уже поплатился за свою смелость. Однажды, во время своего выступления он уже приближался к беседке, устроенной на большой ели, чтобы закончить свой номер, но вдруг оступился и полетел вниз, ударясь о ветви и сучья дерева. Его подняли замертво и выхаживали полгода, но с этим номером он больше уже не выступал. Летом славился и другой номер Иосифа Вейнерта. Он залезал на высокую деревянную башню, построенную на берегу Большой Невки. На ноги ему привязывали пудовые гири, в руки он брал горящие факелы и прыгал в воду. Через некоторое время он появлялся на поверхности воды уже в другом одеянии и без гирь и устраивал разные номера в воде. Пешеходные прогулки в петербургском обществе ввел в моду император Александр Павлович через пару лет после восшествия на престол. Гуляли, в основном, на островах и на прилегающих берегах Невы. Император, впрочем, предпочитал гулять на Каменном острове. Фаворитка Александра I Мария Антоновна Нарышкина (1779-1854) была известной светской красавицей и фавориткой императора. Из-за этого ее даже называли "маленькой повелительницей". Император был настолько влюблен в нее, даже во время их кратковременных разлук его тоска бросалась в глаза приближенным. Но свет был жесток, и над ее мужем, обер-егермейстером Дмитрием Львовичем Нарышкиным (1758-1838), даже смеялись, когда он во время болезни ее маленькой дочери неотлучно находился при ней в Царском Селе, "провел там и ночь, когда умерло дитя, и горько плакал на ее похоронах". Нарышкина и Аракчеев На Колтовской набережной в Петербурге находились дачи Нарышкина, о котором я писал выше, и камергера Зиновьева, который в Лейпцигском университете учился вместе с Радищевым, Ушаковым, Кутузовым и другими. На даче Нарышкина любил бывать император (см. выше), а на дачу к Зиновьеву часто заезжал граф Аракчеев, который недолюбливал Нарышкину. Он следил за ней с балкона Зиновьевской дачи, а потом с различными добавлениями рассказывал об увиденном своим друзьям. Нарышкина также чувствовала глубокую антипатию к временщику, так что его имя даже не упоминалось в ее присутствии. "Тоня под елями" Около Крестовского острова есть одно глубокое место, напротив которого на берегу был построен небольшой деревянный барак, а рядом на воде стоял плот с вертикальным ручным воротом для вытаскивания сетей, заводимых с лодок. Это место славилось отменными уловами лососей. С 1805 года крестьяне села Рыбацкое Зотовы арендовали это место у князя Александра Михайловича Белосельского-Белозерского (1752-1809). Слово "тоня" жители Рыбацкого произносили с ударением на втором слоге. В теплые белые ночи здесь любили кутить купцы, а из выловленной рыбы варить уху на шампанском. Первый пароход появился на Неве в 1815 году. Его построил Чарльз (Карл Николаевич) Берд (1766-1843). Он даже не построил, а установил на баржу паровую машину. Летом пароход, названный "Елизавета", опробовали на Неве, катая публику от одного берега до другого. Берд назвал свое детище стимбот, публика называла его пироскаф, а слово пароход было впервые употреблено в ноябре 1815 года после описания рейса "Елизаветы" в Кронштадт и обратно. Оно быстро вытеснило все другие названия. На испытаниях было установлено, что при попутном ветре судно прошло путь до Кронштадта за 2 часа 30 минут, а при встречном ветре - за 3 часа. Скорость судна по течению Невы составила 12 верст в час, а против течения - 7 верст в час. Первый собственно пароход был построен Бердом уже в 1816 году. Название Каменный остров (в Петербурге) является переводом с финского kivi-saari (kivi - камень). Это название встречается на шведских картах XVII века. Петербургские старожилы считали, что свое название остров получил из-за большого камня, лежащего в воде около острова. Этот камень виден из воды, а за ним течение реки производит сильную струю. "Царские дни" - так в России назывались дни рождения и тезоименитств монарха и членов царствующего дома, а также дни восшествия на престол и коронации императора. "Царские дни" делились на высокоторжественные и торжественные. К первым относились дни восшествия на престол и коронации, дни рождения и тезоименитства вдовствующей императрицы, царствующей четы, наследника престола и его супруги. Эти дни, кроме двух последних, были выходными (табельными). Просто торжественными считались дни рождения и тезоименитств прочих членов дома Романовых. Все "царские дни" отмечались при дворе, куда приглашали для участия в богослужении и принесения поздравлений офицеров гвардейских и армейских частей, сановников первых пяти классов и иностранный дипломатический корпус. В придворном храме литургию обычно служил митрополит Санкт-Петербургский или один из членов Святейшего Синода. В дни тезоименитств во всех церквах после литургии отправляли особый молебен святому, чье имя носило царственное лицо; в дни рождения - общий молебен за здравие; в коронационные дни - специальный молебен на это событие. Городские власти участвовали в богослужении в Казанском и Исаакиевском соборах. В высокоторжественные дни, как правило, проходили церковные, т.е. с молебном, парады войск петербургского гарнизона, а в торжественные - парады тех полков, чьими шефами были виновники торжества. Когда "царские дни" не совпадали с траурными или великопостными, они сопровождались маскарадами, балами при дворе, народными гуляньями и фейерверками, а также угощением для солдат, воспитанников учебных заведений и "недостаточных". С 1862 года празднование торжественных дней стали переносить на ближайшее воскресенье.

Обычно я стараюсь не давать подряд материалы, относящиеся к одной эпохе. Но так уж получилось, что в последнее время я получил много писем с просьбой ответить на вопрос о том, насколько соответствует истине история, показанная в фильме "Гладиатор". Пришло также много писем с просьбами рассказать об императоре Коммоде. Раз уж вы, уважаемые читатели, так этого хотите, то вот краткая история царствования Коммода. Только должен сразу же вас предупредить, что история, показанная в фильме "Гладиатор", вымышлена, а некоторые обстоятельства правления Коммода - истинны. Многие поздние историки упрекали императора Марка Аврелия в том, что он оставил империю такому порочному человеку, как его сын Коммод, которого часто изображают чудовищем с раннего детства. Но Марк Аврелий, якобы, во всем потакал своему сыну и не замечал его недостатков. Вряд ли дело обстояло так на самом деле. Да, Марк Аврелий сделал Коммода младшим императором еще в четырнадцатилетнем возрасте. Но император Юлиан, который был ближе к источникам и царской традиции утверждал, что Коммод никогда не проявлял никаких порочных наклонностей, пока не стал единственным правителем после смерти своего отца, да и то не сразу. От рождения он был скорее добродушным и слабовольным человеком, но ближайшее окружение после смерти отца быстро сумело развратить его безудержной лестью и потаканием его прихотям и слабостям. В 180 году от Р.Х. умер император Марк Аврелий. Умер во время трудной войны с варварами накануне ее победоносного окончания. Коммод должен был заканчивать эту войну, но у него не было никакого желания выезжать к армии и подвергать себя трудностям походной жизни. Придворные льстецы всячески отговаривали его от этого. Напрасно полководцы торопили Коммода. Он не спешил, время для компании было упущено. Вместо войны он даровал варварам почетный мир, который вызвал радость в жителях Рима. Кроме того, Коммод обладал красивой внешностью, приятным обхождением с людьми и прочими добродетелями, которые вызвали взрыв восторга у народа при его въезде в Рим. Да и в первые три года своего правления Коммод пользовался уважением своих сограждан. Он пока сохранил администрацию своего отца, сам в управление государством особенно не вникал и не запятнал еще свои руки ничьей кровью. Он начал вести со своими друзьями развратный и разгульный образ жизни, но на согражданах это пока не сказывалось. До времени. Я не буду давать подробной истории царствования Коммода, а расскажу лишь несколько наиболее интересных историй из этого времени. Не стоит упрекать меня в том, что некоторые из этих историй вы могли слышать в другой трактовке. Сохранилось несколько источников о правлении Коммода, в которых и изложены истории, которые я хочу предложить вашему вниманию. Но надо иметь в виду, что в этих источниках события совпадают лишь в главных чертах, а мелкие подробности событий и даже их причины очень значительно отличаются друг от друга. Однако все сходятся на том, что перелом произошел после первого покушения на Коммода. Заговор был организован сестрой императора Луциллой, а его следы вели в сенат. Однажды вечером, когда император возвращался во дворец, подстерегавший его убийца бросился на него с мечом и крикнул: "Вот что посылает тебе сенат!" Но он был схвачен гвардейцами, сопровождавшими Коммода, и сразу же стал давать показания. Судя по источникам, он заложил всех, кого только смог. Префект преторианской гвардии Переннис, который в это время обладал почти всей полнотой власти при Коммоде, произвел массовые репрессии среди сенаторов, членов их семей и их окружения. Причем для осуждения часто бывало достаточно даже подозрения в причастности к заговору. С этого времени Коммод испытывал постоянный страх перед заговорами, а чувство ненависти к сенату сохранилось у него до конца жизни. О Переннисе и его сыне, командовавшем иллирийскими легионами, историки пишут разное. Одни говорят, что Переннис был кровожадным честолюбцем и составил свое огромное состояние, репрессируя невинных и присваивая их имущество. После расправы с сенатом он, опираясь на преторианскую гвардию, якобы, организовал заговор для убийства Коммода и захвата власти. Другие пишут, что это был благороднейший человек, который заботился о благе государства и пострадал впоследствии невинно. Традиция говорит, что от британских легионов была послана к императору депутация в 1500 человек, которая должна была изложить ему жалобы на Перенниса. Суть этих жалоб осталась для нас неизвестной. Император выехал навстречу этой делегации из Рима, выслушал их претензии к Переннису, которые были поддержаны некоторыми людьми из свиты императора, заявлявшими, что Переннис добивается императорской власти. Судьба Перенниса была предрешена. Он вместе с сыновьями был выдан преторианским гвардейцам, которые после долгих пыток умертвили не только его, но убили и его двух сыновей, а также его жену и сестру. С этих двух событий и начался тот шквал репрессий и казней, который обрушился на страну в царствование Коммода. Если для Перенниса у некоторых историков и нашлись добрые слова, то об его преемнике, вольноотпущеннике Клеандре, этого сказать уже нельзя. Основным принципом его правления была алчность. Он открыто торговал званиями сенатора, патриция, консула и других, причем отказаться было нельзя, так как человек сразу попадал в разряд подозреваемых со всеми вытекающими отсюда последствиями, а за покупаемые почести надо было отдавать большую часть своего состояния. Сохранилась шутка одного из современников описываемых здесь событий: лишившись всего своего имущества, он был сослан в сенат. А звание консула он сумел за один год продать 25(!) раз. Такого никогда не было ни до, ни даже после Клеандра. Чиновники по всему государству грабили народ и делились с Клеандром, не опасаясь последствий. Правосудие в большинстве случаев стало продажным. А богатый преступник мог не только добиться отмены справедливого приговора, но при желании мог подвергнуть наказанию обвинителей, свидетелей и даже судью. (Где-то еще мне уже встречались похожие нравы. А вы, уважаемые читатели, про такое не слышали?) За три года своего правления Клеандр скопил огромные богатства. Причем он не забывал при удобном случае делать своему господину великолепные подарки, которыми тот бывал вполне удовлетворен. Кроме того, от имени императора он строил бани и другие общественные здания для народа. А император проводил время в грубом разврате и не желал ничего знать. К его услугам было около трехсот красивых женщин и примерно столько же мальчиков, а древние историки говорят, что не было таких способов разврата, которых бы не испробовал император. Но за стенами дворца зрело недовольство правлением Клеандра. Кроме того, стал сказываться и недостаток продовольствия, может быть созданный и искусственно врагами Клеандра. Волнения начались в цирке. Собравшийся народ стал шумно требовать смертной казни Клеандра. На подавление волнений были брошены войска, в том числе и конница. Появились убитые и раненые. Народ стал разбегаться из цирка, и огромная толпа уже собралась на улицах города. И когда конница зашла в тесные улицы, на нее обрушился с крыш град камней, черепицы и даже стрел. Конница отступила, а часть пехоты перешла на сторону восставших. Вооруженная толпа двинулась ко дворцу, но никто не решался доложить императору о волнениях, опасаясь за свою жизнь. Положение спасла наложница Марция. Она вбежала к императору и кратко рассказала ему о преступлениях Клеандра, о ярости народа и грозящей лично Коммоду опасности. Тут Коммод действовал быстро. Были немедленно убиты Клеандр и его сын, а голову Клеандра бросили в толпу, собравшуюся у императорского дворца. А ей, вроде бы, больше ничего и не надо было. Волнения быстро улеглись, а Коммод отменил большинство непопулярных распоряжений Клеандра и убрал его самых одиозных ставленников. Обратимся теперь к той стороне жизни Коммода, которая вызывала наибольшее презрение у его современников и потомков и нашла широкое отражение в фильме "Гладиатор". Речь пойдет о травле диких зверей и боях гладиаторов, которыми император очень увлекался, а впоследствии и стал принимать личное участие в этих забавах. Коммод с детства отличался атлетическим сложением. Отец рано предоставил ему лучших наставников для развития силы духа и тела. Если к первым он не испытывал никакого интереса, то вторые нашли в нем самого прилежного ученика. Благодаря прекрасной координации движений он научился великолепно владеть мечом, луком и дротиком. Пока Коммод занимался травлей диких зверей в стенах дворца, он не терял уважения своего народа. Но, возгордившись от похвал своего окружения, Коммод велел именовать себя Римским Гераклом (сохранились отчеканенные медали с такими надписями) и решил выставить на всеобщее обозрение свое искусство. В цирке собиралась огромная толпа людей и рукоплесканиями встречала появление императора и его искусство в умерщвлении диких зверей. (Впрочем, были приняты меры предосторожности, чтобы он не мог, даже случайно, пострадать.) Убивались в больших количествах львы, слоны, носороги, страусы и прочие животные в огромных количествах. Однажды на арену выпустили сто львов, которых император убил ста стрелами или дротиками. Даже если это было и не так, в римские летописи внесли именно эти сведения. Но всеобщее презрение Коммод заслужил, когда он стал выступать на арене в качестве гладиатора. Ведь согласно римским законам и обычаям эта профессия считалась самой позорной и подходящей только для рабов. Коммод выбрал для себя вооружение секутора, состоящее из меча, щита и шлема. Его противником бал ретиарий, вооруженный трезубцем и сетью. Коммод имел на арене за время своих выступлений 735 противников и во всех случаях оказался победителем. Странно было бы, если б имел место другой результат. Следует отметить, что на арене Коммод в большинстве случаев не убивал своих соперников, а удовлетворялся их ранениями. Однако Коммод часто устраивал подобные развлечения и в стенах дворца, а также в гладиаторских школах. Здесь его жертвы частенько прощались с жизнью. Так и проводил свои дни император Коммод в кровавых развлечениях на арене, не забывая и кровавых расправ с достойными людьми за стенами цирка. Потоки крови продолжали литься до тех пор, пока приближенные Коммода не стали бояться за свои жизни. В описании обстоятельств смерти Коммода мы тоже находим много разногласий, но суть всех описаний сводится к следующему. Заговор был организован в самом близком кругу императора: преторианский префект Лет, приближенный Эклект и наложница Марция (да, та самая) - вот главные участники заговора. Коммоду дали отравленную еду или вино. Яд сразу не подействовал, так как императора вырвало. Тогда позвали известного борца, который и задушил Коммода. Все оказалось очень просто и даже как-то буднично. Это произошло в 192 году от Р.Х. Сенат встретил известие о смерти Коммода радостными криками. Было постановлено разрушить все его изображения и статуи и заклеймить его имя вечным позором. Нард хотел надругаться над его трупом, но новый император Пертинакс не позволил сделать это и велел отдать императору последние почести. Преторианская гвардия что-то подозревала: ей показалось странной столь внезапная смерть императора, - но быстро удовлетворилась щедрыми подарками нового императора. В провинциях народ долго не решался поверить в смерть ненавистного императора, опасаясь какого-нибудь подвоха с его стороны. Таковы были жизнь и смерть императора Коммода, имя которого миллионы людей узнали только после выхода в свет фильма "Гладиатор". (Я имею в виду отнюдь не вас, мои уважаемые читатели).

Давненько, дорогие читатели, не заглядывали мы в Тацита! Но все рассказанное раньше относилось ко времени принципата Тиберия. Я думаю, что он вам уже достаточно надоел. Поэтому мы дадим краткий обзор последнего года правления принцепса и немного подробнее остановимся на обстоятельствах его смерти. Итак, мы оказываемся в 36 году от Р.Х. В этот год также произошло много любопытных событий. Римский всадник Вабулен Агриппа после выступления обвинителей прямо в курии принял яд, который он пронес под тогой. Умирающего человека подхватили ликторы и потащили в тюрьму, где его, уже мертвого, повесили. На римское общество это произвело тягостное впечатление. Бывшему консулу Гаю Гальбе было отказано в получении провинции. Он счел это знаком верховной немилости и добровольно ушел из жизни. Интересной представляется и окончание истории об Эмилии Лепиде, бывшей жене Друза, сына Германика. К сожалению, вся эта история содержалась в утраченной части труда Тацита. Известно лишь, что она изводила своего мужа различными обвинениями и оговорами и вела постыдный (так у автора!) образ жизни, который она продолжала вести и после смерти мужа, несмотря на опеку отца. Но вот поступил донос, что она находится в прелюбодейной (словечко-то какое!) связи с рабом. Это уже не лезло ни в какие рамки! Поняв, что оправдаться в таких обстоятельствах ей уже не удастся, она покончила жизнь самоубийством. Вот такие дела происходили в Риме. А в мире что? Произошли волнения в Каппадокии, с которыми местные войска не могли справиться. Пришлось привлечь римские войска, которые успешно справились с бунтовщиками. Дается весьма обширный очерк событий в Парфии, где Тиридат (ставленник Рима) и Артабан боролись за власть. В Риме же произошел большой пожар, в результате которого выгорел весь Авентинский холм и пострадала часть цирка, примыкавшая к холму. Последнее обстоятельство больше всего огорчило римлян. Но Тиберий, как это нехотя признает Тацит, проявил себя в полном великолепии. Он выплатил всем владельцам строений их полную стоимость. Правда, для этого и в те далекие времена надо было учредить комиссию из очень достойных людей, которая бы произвела оценку утерянного имущества. На эти цели было истрачено 100 000 000 сестерциев, а Тиберий и в последний год своей жизни получил одобрение у своих подданных, тем более, что для себя он строил очень мало и весьма скромно. Посмотрим теперь на окружение Тиберия. Наибольшим влиянием располагал префект Макрон, который был приближен Тиберием в последние годы своей жизни, после расправы над Сеяном (Макрон расправился с Сеяном и его сторонниками). Раздумывая о передаче власти, Тиберий держал около себя и двух внуков: Тиберия Гемелла, сына Друза, который был ему ближе по крови, и Калигулу, сына Германика, который пользовался большой популярностью в народе, что время от времени вызывало у Тиберия неприязнь к нему. Кстати, о возрасте внуков. Подразумевается, что Калигула был очень молод в момент смерти Тиберия, а его двоюродный брат слишком юн. В фильме "Калигула" Гемелл выведен просто мальчиком. Но Калигуле в это время было уже 25 лет, что немало, а Гимеллу - 18, тоже не мальчик. Думал Тиберий и о кандидатуре Клавдия, брате Германика, который занимался научными трудами (писал историю и, говорят, неплохую), но вследствие своих физических недостатков считался в Риме слабоумным. Поэтому кандидатура Клавдия была скоро отставлена Тиберием, а мы, в свое время, поговорим о Клавдие подробнее и без предвзятости. Тиберий так и не смог остановить ни на ком свой выбор, и предоставил все решать судьбе. Гимелл, судя по всему, был человеком не очень решительным и к власти не рвался. Клавдий был себе на уме. А Калигула жаждал власти, мастерски владел собой и в совершенстве постиг науку лицемерия. Он не протестовал ни единым словом или жестом, когда была осуждена его мать, когда погибли его братья. Он всюду следовал за Тиберием и старался вести такой же образ жизни, как Тиберий. Он старался подражать деду и внешним видом, и одеждой, и речами. Впоследствии оратор Пассиен сказал: "Никогда не бывало ни лучшего раба, ни худшего господина". Тацит пишет, что в последние годы жизни Тиберий очень увлекался различными предсказаниями и оракулами, а также предавался чрезмерному разврату. Мое мнение, что эти сказки выдуманы позднее, чтобы оправдать свою ненависть к Тиберию. Ведь наш автор пишет, что в молодости Тиберий был очень добродетелен, а потом только притворялся добродетельным. Но, судя по сообщаемым фактам, он очень здорово притворялся. Дог самой смерти. Но иногда Тиберий и сам выступал предсказателем. Так однажды он призвал к себе Сервия Гальбу, тогда еще консула, имел с ним продолжительную беседу, а в заключение сказал ему по-гречески: "И ты, Гальба, отведаешь когда-нибудь власти". Он подразумевал, что владычество его будет поздним и недолгим. Так и было. Когда он однажды обнял младшего внука, Гимелла, то Калигула увидел это и нахмурился. Тиберий же будто бы прослезился и сказал ему: "Ты убьешь его, а другой - тебя". Однажды он беседовал с Калигулой, и тот стал надсмехаться над Суллой. Тогда Тиберий предсказал, что он будет обладать всеми пороками Суллы и ни одной из его добродетелей. Правда, следует иметь в виду, что историки могли выдумать все эти предсказания задним числом. Макрон, который в это время достиг наивысшего своего могущества, всюду искал расположения Калигулы, но в последние месяцы жизни принцепса это проявлялось особенно ярко. Дошло до того, что когда умерла жена Калигулы, Клавдия, он уговорил свою жену Эннию притвориться безумно влюбленной в Калигулу, затащить того в постель и заручиться его обещанием последующей женитьбы на ней. Во, времена! И как при таком окружении Калигуле было не тронуться? Недаром он впоследствии хотел, чтобы у римского народа была всего одна шея... Похвальное желание. Тиберий знал про все эти происки и интриги. Однажды он даже укоризненно упрекнул Макрона, что тот отворачивается от заходящего солнца, а устремляет свой взор на восток. Здоровье его постепенно слабело, ведь ему уже было 77 лет. Это в те-то времена. Он потешался над врачами, ел и пил, что хотел (но следует помнить, что Тиберий всю жизнь был очень скромен в своих потребностях в еде и питье - почти как простой солдат, а ведь всю свою молодость и часть зрелой жизни он был солдатом) и потешался над теми, кто уже в 30 лет без предписания врачей не мог решить, что ему полезно, а что вредно. Но силы принцепса таяли с каждым днем. Он еще сохранял твердость духа, ясность и холодность в речах и взоре, иногда старался быть приветливым, но все видели, что он угасает. Только неясно было, сколько дней он еще протянет, а ведь от ответа на этот вопрос зависели жизни многих из окружения принцепса. В самом конце жизни Тиберий переехал в бывшее поместье Луция Лукулла у Мезенского мыса. Около него вертелась толпа врачей, но он не подпускал их к себе. Самым искусным из них был врач по имени Харикл. Он придумал, что ему надо уехать из поместья, и в знак почтения прикоснулся к руке Тиберия. Это ему было нужно, чтобы определить пульс принцепса. Но Тиберий разгадал его уловку, очень рассердился на Харикла и велел всем готовиться к большому пиру, чтобы продемонстрировать всем свои силы. Харикл тем временем уверенно донес Макрону, что жить Тиберию осталось не более двух дней. Да и Тиберий помог этому предсказанию, засидевшись на пире дольше обычного. Об этом диагнозе Харикла вскоре стало всем известно. Начались многочисленные совещания, переговоры между группировками придворных, посылка многочисленных гонцов в Рим и к войскам. Наконец в семнадцатый день апрельских календ (16 марта 37 года от Р.Х.) Тиберий перестал дышать. Все решили, что он умер. К собравшемуся народу вышел Калигула, чтобы объявить о взятии власти в свои руки и получить соответствующие поздравления. Вдруг кто-то сообщил, что Тиберий открыл глаза, к нему вернулся голос и он попросил еды и питья для восстановления сил. Помните самый страшный анекдот 1956 года? "Сталин ожил!" Тот же самый случай, но в натуре! Все собравшиеся пришли в ужас и разбежались по углам, как тараканы при зажигании света. Все опять приняли скорбный вид, как будто бы ничего и не было. Только что бывший властелином Калигула впал в транс и ожидал для себя самой ужасной участи. Ситуацию разрешил Макрон, единственный, кто не потерял в этой страшной ситуации присутствия духа. Он понял, что терять уже нечего и надо действовать быстро и решительно. Макрон приказал задушить Тиберия, набросив на него ворох одежды. По другой же версии он лично задушил его подушкой. Нам не очень важно кто и как задушил Тиберия. Важно, что здесь не обошлось без Макрона, а к власти пришел Калигула! Вот уж, подарочек! Тиберий, в отличие от своих предшественников, Цезаря и Августа, после смерти обожествлен не был. Это говорит о большой любви внука к своему деду. Даже ненавидящий его Тацит вынужден в конце признать, что жизнь Тиберия была безупречной, он пользовался заслуженной славой, но потом стал скрытен и коварен. А где вы видели императоров с душой нараспашку?

Супер! Спасибо!

Надо просто посмотреть изображения скифов теми же греками...

Лот «Тыльник меча и шпаги.»

В данном случае не средневековье, а несколько попозже. Пикинеры вооружались луками действительно для отстрела на дальних дистанциях, но это просто тактический момент. Приближении неприятеля, луки и аркебузы отбрасывались в сторону и начиналось копейное противостояние. №6 какраз зарисовка из трактата о построении и ведение боя пикинерами. №8 (насколько помню) - изображение охотника.

Сайт забавный :) И я кину чуток

Давненько мы с вами не бороздили просторы Мирового Океана, дорогие читатели. Я хотел взять кого-нибудь из английских мореплавателей, но конкретных планов на этот счет у меня не было, а тут один из читателей прислал письмо с просьбой рассказать об экспедиции Лаперуза. Ну, что ж! Лаперуз. Франция. Вперед! Быстрый рост английской колониальной державы, осуществлявшийся при поддержке громадного королевского флота и кораблей различных компаний и частных лиц, вызывал во Франции тревогу, раздражение и зависть. Франция стала уделять значительное внимание строительству морского флота и проведению исследовательских экспедиций, так как конкуренты не спешили делиться своими знаниями. Было совершено множество замечательных плаваний, но мы рассмотрим сегодня только экспедицию, загадочное исчезновение которой и до сих пор волнует историков. В 1783 году началась подготовка морской экспедиции, которая должна была превзойти по своим результатам экспедицию Бугенвиля, завершившуюся в 1769 году. Лучшие научные силы Франции были привлечены к подготовке этой экспедиции, а Людовик XVI лично курировал разработку маршрута экспедиции и давал ценные указания. Он же формулировал и основные задачи предстоящей экспедиции. 1 августа 1785 года из Бреста вышли фрегаты "Астролябия" и "Буссоль". Официальной целью экспедиции было определение целесообразности организации постоянного китобойного промысла в южных морях. Вы поверили в это? Я думаю, что современники тоже не очень в это верили. "Буссолью" командовал начальник экспедиции граф Жан Франсуа де Гало Лаперуз. Он был опытным морским офицером с большим стажем плавания, а начинал он юнгой с пятнадцати лет. Помимо того, что он был известным боевым офицером (дрался с англичанами на всех известных морях и ненавидел их), за его плечами был четырехлетний опыт плаваний у северо-западных берегов Америки. "Астролябией" командовал Поль Антуан де Лангль, который тоже достаточно повоевал с англичанами. Экипажи фрегатов насчитывали 223 человека, не считая практикантов, которыми были ученики Парижской военной школы. В экипажи была набрана элита военно-морского флота Франции, а списки просматривал и утверждал лично Людовик XVI. Ходит довольно любопытная история о том, что при неоднократных переписываниях списков по недосмотру одного из писарей в них исчезла фамилия одного из практикантов. Все бы ничего, но впоследствии он стал довольно широко известен под именем Наполеон Бонапарт. Во многих исследованих на это обстоятельство указывают, как на неопровержимый факт. Может быть! Интересно, как бы тогда развивалась мировая история без Наполеона? Экспедиция пошла традиционным путем: через Атлантику и вокруг мыса Горн. Затем корабли дошли до порта Консепсьон, повернули до острова Пасхи, а оттуда прибыли на остров Мауи в Гавайском архипелаге. Отдохнув немного на Гавайях, экспедиция отправилась к южным берегам Аляски, тогда еще Русской, а затем повернули на юг и дошли до испанского торгового форта Сан-Франциско. Заправившись продовольствием и водой, корабли вышли в океан и без остановок достигли Филиппин. Пока что ничего особенно нового и интересного. Весной 1787 года экспедиция отошла от Филиппин, прошла Восточно-Китайское и Японское моря, направляя свои носы направо и налево (информация, составление карт), и вошла в Татарский пролив. Это мы теперь знаем, что это пролив. А Лаперуз решил не тратить время и силы на доказательство общеизвестного факта, что Сахалин является полуостровом. И великие путешественники могут заблуждаться! Он повернул корабли и обогнул Сахалин с юга, открыв по пути остров Монерон. По проливу, который был впоследствии назван его именем, корабли вошли в Охотское море, поболтались немного там, а затем направились к Камчатке. 7 сентября 1767 года экспедиция достигла Петропавловска-Камчатского. Отсюда в Париж был отправлен гонец с подробным отчетом о проделанном плавании и многочисленными картами. Гонцом был барон Жан Батист де Лессепс, единственный оставшийся в живых участник этой экспедиции, который и составил впоследствии описание этой экспедиции, выдержавшее множество изданий на различных языках. Когда было получено сообщение о результатах экспедиции, вся Франция только и говорила о Лаперузе и его спутниках. Находясь в Париже, можно было подумать, что других тем для разговоров не существует, а весь мир завидует Франции. А сам герой разговоров со своей экспедицией в это время подходил к островам Самоа. Был открыт самый крупный остров в Самоанском архипелаге, Савай (Савайи), но пребывание на этих островах оставило очень неприятный осадок. В многочисленных стычках с туземцами погибло 32 человека, в том числе и де Лангль. Покинув негостеприимный архипелаг, Лаперуз отправился к берегам Австралии. Здесь и произошло одно из удивительных совпадений. 26 января 1788 года в Ботани-Бей вошли одиннадцать английских парусников с более чем восьмьюстами каторжников в трюмах. На берегах залива был основан город Сидней. И почти в это же самое время в Ботани-Бей вошли корабли экспедиции Лаперуза. Это последняя точка, до которой прослеживается путь экспедиции Лаперуза. 7 февраля 1788 года из Ботани-Бей было с оказией отправлено письмо с описанием проделанного после Камчатки плавания и сообщалось о дальнейших планах экспедиции. Из Австралии Лаперуз намеревался отправиться к островам Санта-Крус, а затем к острову Маврикий. Но эти планы не осуществились по неизвестным нам причинам. В Париже полученное письмо вызвало новый взрыв восторга, а его отправителя в это время, скорее всего, уже не было в живых. Время шло, а никаких новых сообщений об экспедиции не поступало. Началась Революция, и почти всем стало не до Лаперуза. Но король помнил о нем. 28 сентября 1791 года на поиски Лаперуза отправились корабли под командованием Жозефа Антуана де Брюни, который умер в пути, а его спутники прекратили поиски и вернулись во Францию, но уже наполеоновскую. А Людовик XVI до самой казни ждал известий о своей любимой экспедиции. Даже на эшафоте, 21 января 1793 года, он спросил палача: "А скажи-ка, дружок, не слышно ли чего нового о Лаперузе?" Почти сорок лет все попытки разыскать останки экспедиции Лаперуза не приносили никаких результатов. Лишь в 1827 году ирландец Питер Диллон, а в 1828 году Дюмон-Дюрвиль нашли некоторые вещи экспедиции Лаперуза у острова Ваникоро, находящегося недалеко от Соломоновых островов. А в 1964 году Брассар там же нашел остатки затонувшего корабля. Итак, место было найдено, но причина гибели экспедиции так и осталась невыясненной (Даже Старый Ворчун ничего об этом не знает. - Прим. Ст. Ворчуна). Возможно ли, что оба корабля (кстати, остатки второго так до сих пор и не найдены), ведомые опытными капитанами, почти одновременно напоролись на рифы и затонули? Такое, конечно же, бывает, но верится в это с трудом. Более популярным, особенно во Франции, является мнение, что Лаперуза погубили англичане. Они могли и просто расправиться с экспедицией, тем более, что Лаперуз и не пытался скрывать свои антианглийские взгляды и мог высказать их англичанам в лицо. Или каторжники, захватили суда, перебили членов экспедиции и бежали из Австралии. Существуют и другие гипотезы о пропаже экспедиции, вплоть до вмешательства пришельцев, но точная причина исчезновения экспедиции Лаперуза пока так и не установлена. Это одна из крупнейших загадок периода Великих Географических Открытий.

Титул кардинала Мария Медичи находилась в изгнании в Блуа. Видя, что король не думает возвращать ее в Париж, она 22 февраля 1619 года выехала из замка и медленно двинулась в сторону столицы. Жан Арман дю Плесси, тогда уже епископ Люсонский, был обязан своим выдвижением королеве-матери. Но в этой интриге он действовал уже на стороне короля. Подробности его действий неизвестны. Он много разъезжал по стране и встречался с различными людьми. К Марии Медичи присоединились недовольные принцы, и им удалось собрать приличное войско. Но в битве у моста Се повстанцы были разбиты, после чего королева-мать покорилась сыну, и они примирились. Через некоторое время король отправил Селлери посланником в Рим, и поручил ему просить у нового папы Григория XV (1554-1623) первой свободной кардинальской шапки для епископа Люсонского, чтобы угодить королеве-матери. 5 сентября 1622 года Жан Арман дю Плесси получил красную шапку и принял титул и имя кардинала Ришелье. Бережливость и расточительность: герцог де Шеврез Де Шеврез![Клод Лотарингский, герцог де Шеврез (1578-1636).] Знакомое имя! Да так оно и есть! Это же муж той самой мадам де Шеврез, которую мы знаем по романам г-на Дюма. В пятнадцатилетнем возрасте, будучи еще принцем Жуанвильским, при осаде Альена он увидел, как в траншее был убит его гувернер. Несмотря на сильный обстрел, юный принц начал выворачивать его карманы, снял с него часы, кольца и оставил труп только тогда, когда убедился, что на нем нет ничего ценного. Здесь он проявил себя очень бережливым человеком. Однако герцог де Шеврез был одним из самых расточительных вельмож Франции. Однажды он заказал сразу пятнадцать карет, чтобы выбрать из них самую удобную. Луи XIII и м-м де Люин Известно, что Луи XIII обращался со своими фаворитками исключительно платонически. Однажды, когда ему надоели приставания м-м де Люин, он сказал ей: "Мадам де Люин, предупреждаю вас, что я люблю своих фавориток только выше пояса". С поклоном она ответила: "Государь! Тогда ваши фаворитки станут опоясываться посередине бедер". Любовь герцога Медины Герцог Медина-Сидония (1579-1636, 8-й герцог) до безумия влюбился в супругу своего короля, Филиппа IV (1605-1665), Елизавету Французскую (1602-1644), но без всякой взаимности. Тогда он решился на отчаянный шаг. Герцог устроил в своем дворце роскошное пиршество, на которое были приглашены знатнейшие люди Испании, а также и король с королевой. В разгар пиршества он поджег свой дворец с разных сторон. Начался грандиозный пожар, во время которого герцог спас королеву, вынеся ее на руках из огня. Чтобы подержать в своих объятиях королеву Испании пару минут и прошептать ей слова любви, герцог уничтожил большую часть своего состояния! Подвески королевы Помните ли вы, уважаемые читатели, как д'Артаньян с друзьями мчался в Лондон к герцогу Бэкингему за алмазными подвесками? И не задавались ли вы вопросом, а что было на самом деле? Вот краткое изложение событий. Действительно, при отъезде из Франции герцог получил в подарок от Анны Австрийской 12 алмазных подвесков. Ришелье узнал об этом, решил скомпрометировать королеву и приказал своей шпионке и бывшей любовнице Бэкингема, леди Кларик, срезать на балу два подвеска и прислать их ему. Но герцог проявил бдительность! Он сразу же заметил пропажу и понял, что это не простое воровство. Немедленно был издан приказ, запрещавший всем кораблям покидать берега Англии. Тем временем его личный ювелир скопировал два недостающих подвеска, а легкое быстроходное судно, единственное имевшее письменное разрешение Бэкингема, доставило ценный груз в Кале. Лишь через двенадцать часов порты Англии были открыты. Таким образом, королева имела на руках весь комплект подвесок значительно раньше, чем последовало приглашение короля на бал парижских старейшин. Вот почему королева была так спокойна, а интрига Ришелье с треском провалилась! Архиепископ Бертран де Шо Когда кардинал Ришелье был первым министром, вся полнота власти в стране сосредоточилась в его руках. Король Луи XIII был лишь тенью власти. Это позволило старому архиепископу Бертрану де Шо, которого король очень любил и часто обещал ему кардинальскую шапку, однажды заявить: "Ах, господа! Если бы король был в милости, я давно был бы кардиналом!" Заговор братьев короля Недовольные влиянием кардинала Ришелье на короля, сводные братья Луи XIII, Александр Бурбон и герцог Вандомский, соединились с герцогом Анжуйским, родным братом короля наследником престола, пока у короля не было детей, и организовали заговор с целью убийства кардинала. Но один из участников заговора донес о нем кардиналу, тот проинформировал короля, но все держалось в тайне. Заговорщики ни о чем не подозревали, но кардинал должен был захватить главных заговорщиков врасплох. Тем временем Александр Бурбон прибыл к королю, чтобы просить у него должность адмирала флота. Король и кардинал обласкали его, пообещали должность, но посоветовали для устранения всех недоразумений, чтобы герцог Вандомский встретился с королем в Блуа во время охоты и представил свои объяснения. На замечание Александра Бурбона об опасениях его брата король заявил: "Пусть смело приезжает! Я даю мое королевское слово, что ему сделают не больше зла, чем вам". Александр Бурбон не понял двусмысленности намека, так как был уверен в том, что королю неизвестны имена заговорщиков. Еще бы, ведь ни один человек до сих пор не был арестован! Братья явились в Блуа, были ласково приняты королем, а три часа ночи их арестовали в своих постелях и отправили под арест в замок Амбуаз. Король сдержал свое слово! Честь дуэлянтов Читая романы и просматривая фильмы, мы получили представление, что дуэли всегда велись по строгим правилам, а нарушение их строго каралось. Может быть и так, но вот пример из времен Ришелье. Лувиньи де Граммон дрался на дуэли с Гогенкуром, позднее маршалом Франции. Шпоры им изрядно мешали, и Лувиньи предложил их снять. Когда Гогенкур нагнулся, чтобы снять шпоры, Лувиньи проткнул его шпагой. Какое же наказание понес де Граммон за свое преступление? Никакого! Он только испортил себе репутацию, что тоже немало, но и все! Гогенкур же шесть месяцев провалялся в постели и был несколько раз на волосок от смерти, но выжил. Когда духовник, считая его близким к смерти, просил его простить своего врага, Гогенкур заявил, что в случае своей смерти он прощает врага, а в противном - ни за что. Но ему не удалось отомстить - через год, когда Гогенкур был еще слишком слаб, чтобы драться, Лувиньи был убит на дуэли.