Yorik

Спасибо!!!

О СЛОВАХ. Арабские слова, используемые повседневно Адмирал – أمير amīr, командующий. Amīr al-bihār – командующий морей. Впервые этот титул присвоили и начали употреблять в тогда еще арабской Сицилии. После того, как остров был захвачен норманами, слово перекочевало в средневековые французский и генуэзский языки. Короля Эдварда III в XIV веке называли “Amyrel”. Буква “д” появилась значительно позже, создав иллюзию заимствования слова из латыни. Алхимия, химия – الكيمياء al-kīmiyā. Это словечко впервые употребил в 1140 году Платон Тивольский, итальянский математик и астроном, побуквенно перенеся его из арабского в латынь. Часто употребляемое в средневековой Европе слово “алхимия”, впоследствии преобразовалось просто в “химию”, точную и вовсе не волшебную науку. Алкоголь – الكحل al-kohl. Слово первоначально обозначало тонко перемолотую в порошок сурьму для век. В таком значении оно и вошло в латинский язык в XIII веке. В XIV веке стало означать просто нечто, хорошо перемолотое и растертое. В средневековой литературе означало очищенный материал или некую “квинтэссенцию”, полученную методом дистилляции. Парацельс в XVI веке употребил слово “алкоголь” в значении “квинтэссенция вина”. Но только в XVIII веке в английском словаре Бэйли его значение было описано как “очень чистый ректифицированный спирт”. Алгебра – الجبر al-jabr, восстановление сломанных частей. Математическое значение слово получило от названия книги, написанной в IX веке математиком Аль-Харезмом “al-kitāb al-mukhtaṣar fī ḥisāb al-jabr wa al-muqābala” ("Краткая книга сложения, заполнения и подсчета"). В средневековом арабском al-jabr и al-muqābala означало “метод решения уравнений”. Арсенал – دار الصناعة dār aṣ-ṣināʿa, производственное здание. Слово пришло в остальные языки из итальянского, а точнее, из средневекового венецианского наречия. В раннем английском его стали употреблять для обозначения портовых доков (XVI век) – построек, где проходил ремонт военных кораблей. И лишь позже получило свое окончательное значение – “место для хранения оружия и боеприпасов”. Азимут – السموت al-sumūt | as-sumūt, путь, направление. Изначально так называли арабскую версию астролябии, инструмента для навигации. Но в “Трактате об Астролябии” 1390 года Джоффри Чоссер так часто употреблял это слово, что оно приобрело несколько иное значение. Гитара – قيتارة qītāra. Современная форма слова, обозначающего этот музыкальный инструмент, появилась в русском языке от испанского guitarra, модификации арабского qitar. Между тем, есть мнение, ничем не подкрепленное, что арабы заимствовали слово у древних греков: кithara – кифара, струнный щипковый инструмент вроде мини-арфы. Жасмин – ياسمين yās(a)mīn. Впервые это слово было употреблено в латинском тексте XIII века. А первый куст жасмина вырастили в Европе лишь в конце XVI века. Каравай – كرويا karawiyā, круглый хлеб. Ну, это Вы и так знаете. Карат – قيراط qīrāt, очень маленькая мера веса, 1/24 веса золотого динара, приблизительно равная весу 4 зернышек пшена. Кофе – قهوة qahwa. Попав в турецкий язык, слово модифицировалось в kahveh и лишь затем превратилось в итальянское caffè. Последняя форма вошла в европейские языки в начале XVII века, когда наши предки распробовали вкус этого напитка. Лак – لكّ lakk. Смола сандарака, используемая для покрытия чего-либо, должного иметь глянцевый блеск. Магазин – مخازن makhāzin. Собственно, означает то, что означает – место, где торгуют. Самое раннее упоминание этого слова датируется 1228 годом, когда в Марселе был открыт первый “магазин”. В XVI веке англичане употребляли это слово в значении “склад для хранения пороха” (позднее – и пуль). Так что в этом значении – “магазин автомата” - мы позаимствовали это слово именно у британцев. Макраме – مقرامة miqrāma, ажурное плетение. Сами знаете – это такой стиль плетения из мелких узелков, который обожают наши бабушки. Да и вообще, говорят, отлично успокаивает нервы. Матрас – مطرح maṭrah, большая подушка или коврик, на котором лежат. Дословно с арабского можно перевести как “нечто, брошенное на пол” (корень tarah = “бросать”). С XIII века слово начало употребляться в Европе в значении “мягкое лоскутное одеяло, на котором можно лежать”. Маска, маскарад – مسخرة maskhara, шут, клоун. Попало это слово в итальянский и французские языки в середине XIII века. Кажется, объяснять не надо – маску носили актеры комедии дель арте, то есть комики, шуты. Массаж – مسّ mass, прикасаться. Практика массажа возникла на среднем Востоке в те времена, когда европейцы даже мыться не умели, и уж тем более не пользовались ваннами и прочими подобными достижениями цивилизации. Так что в Европу, во французский язык, словечко попало лишь в 1779 году, когда в силу вспышки инфекционных заболеваний людям пришлось тереть себя мочалкой хотя бы раз в месяц по предписанию властей. Мохер – المخيّر al-mokhayyar, высококачественная одежда, произведенная из тонкой козьей шерсти. Корень здесь отнюдь не “шерсть”, а khayar = “отборный”. Впервые слово появилось в итальянском языке в 1542 году. Мы же заимствовали это слово у французов лишь в XVIII веке. Ракетка – راحة rāha(t), пальцы руки. Игра в подобие бадминтона стала модным явлением в Европе еще во время Крестовых походов, и была заимствована у кого бы Вы думали? Правильно… Сафари – سفر safar, путешествие. И все тут. Сахар – سكّر sukkar. Изначально попал в арабский от санскритского слова sharkara. Кстати, тростниковый сахар начали производить именно в Индии, но он пользовался большой популярностью у средневековых арабов. Сами понимаете – чай, кофе. Сода – سوادة suwwāda, سويد suwayd, or سويدة suwayda. Вид растения, произрастающего в соленой среде, в котором содержится карбонат натрия. Первоначально сода использовалась в производстве стекла. В европейские языки слово попало в раннем средневековье. Сундук – صندق s’ondok. Ящик, просто ящик. Иногда для хранения денег. Табло – طبل tabl, барабан. Изначально действительно слово означало только музыкальный ударный инструмент, но с какого-то момента так стали называть в Европе табличку для записи. Например, побед или долгов. Талисман – طلسم ṭilsam | ṭilasm, заклинание, а затем оберег. Изначально слово употреблялось в значении “освящения” некоего предмета. Тара – طرحة ṭarha, нечто пустое, что можно наполнить. Как ни странно, впервые слово употребили в Париже в 1311 году, когда была законно санкционирована перевозка товаров в коробах. Изначально использовалось в значении “вес”, то есть из общего веса товара вычитали вес упаковки – его-то и называли “тара”. Тариф – تعريف taʿrīf, уведомление. В средневековье на Средиземноморье слово “тариф” означало утвержденный список товаров к погрузке, составляющийся на купеческих кораблях, или некая таблица продаваемого товара с указанием стоимости. Халат – خلعت, hil’at. Ну, сами знаете, домашняя или рабочая (у многих народов верхняя) длиннополая одежда в основном из хлопчатобумажной ткани, запахивающаяся или застегивающаяся сверху донизу. Шифр – صفر sifr, ноль. Слово “шифр” пришло в русский язык вместе с арабскими цифрами и изначально обозначало всего лишь “ноль”. Эликсир – الإكسير al-’iksīr, алхимический философский камень. Изначально слово употреблялось в значении "целительный порошок от болезней".

Билборды в поддержку прав гомосексуалистов — уже на улицах Украины. _____________________________________________ На огромном рекламном щите — цветное фото двух обнимающихся мужчин, а позади них — черно-белым — традиционные пары. Билборды призывают граждан «говорить правильно» — отказаться от слова «гомики» и использовать «геи». Местные жители отмечают, что уже спустя несколько часов на щитах появились пятна краски — так местные жители отреагировали на «рекламу толерантности». Напомним, что Минюст Украины пообещал инициировать принятие закона о запрете дискриминации геев и лесбиянок в текущем году — в рамках плана по интеграции в ЕС.

Королевские семьи Европы насиловали и убивали детей для развлечений в последние годы Источник: АР Подразделение Международного трибунала по расследованию преступлений против церкви и государства занимается изучением материалов следователей и очевидцев, посвященных пыткам и насильственным действиям, исходившим от членов британской и голландской королевских семей, религиозной элиты Ватикана, военных правительств Франции, Канады, Бельгии и США, а также правительства Нидерландов в отношении несовершеннолетних подростков. Серия сопутствующих оперативно-поисковых операций позволила обнаружить, по крайне мере, 34 массовых захоронения детей и подростков в Ирландии, Канаде и Бельгии. Представители Международного общества по правам человека при Трибунале в Брюсселе обратились к правительствам вышеперечисленных стран с требованием продолжить раскопки и следствие, однако нынешнее руководство этих стран претензии отрицает. На основе комплекса данных очевидцев и собственных расследования на сайте общества был опубликован ряд статей, посвященных покушениям на детей членов различных королевских семей Европы, а также ведущих ведомств по безопасности на Западе, к примеру, ЦРУ, где приведены факты совершаемых ими насильственных и надругательственных действий в отношении подростков в качестве… саморазвлечения. На последнем слушании Международного общества в Брюсселе выступал бывший член голландской наркоэлиты, известный в преступных кругах страны как Октопус. Он рассказывал, что во время своей деятельности в 2004 году поставлял запрещенные вещества по запросу представителей Нидерландской королевской гвардии, использовавшихся в отношении подростков 14-16 лет, вывозимых охраной дворца…на охоту, которая на неадекватных детей и велась. Бывший преступный деятель сообщил, что присутствовал на одной из таких "церемоний", и застал на ней короля Альберта Второго, в 2013 году отошедшего от власти над Бельгией. Не гнушались педофилии и издевательств над подростками, согласно показаниям этого человека, и члены так называемого Бильдербергского клуба, состоящего из влиятельнейших политиков и религиозных деятелей вышеназванных стран, основателем которого был голландский наследный принц Альфринк Бернхард. В нем же состоял и бывший глава Католической церкви Йозеф Алоиз Ратцингер (до 28 февраля 2013 года — Папа Римский Бенедикт XVI- прим. Правды. Ру). Они подозреваются в изнасилованиях десяти детей из католической школы-интерната в Камлупсе (Канада — прим. Правды.Ру). Очевидец рассказал на слушании Международного общества и об участии в этих издевательствах и убийствах детей Йохана Фризо- второго сына бывшей королевы Нидерландов Беатрикс. Он сообщил о преступном характере охоты королевской семьи Голландии, на которой были изнасилованы и убиты дети, чей возраст едва достигал 10 лет. "Никто ничего не сделал, чтобы остановить этих преступников, вероятно, потому, что в ход дела вмешались власти нашей страны", — заключил очевидец. Международное общество по правам человека в Брюсселе продолжает расследовать секретные документы первого десятилетия XXI века, основанные на показаниях свидетелей, отошедших от сотрудничества с бывшей властью этих стран после того, как она утратила ряд своих полномочий. Если эти факты подтвердятся, то многим высокопоставленным лицам из стран Евросоюза и Запада может грозить не только серьезный репутационный урон, но и реальные тюремные сроки. Правда.Ру писала о том, что недавно Папа Франциск сделал весьма смелое заявление, фактически признав проблему педофилии в католической церкви и ее безнаказанность, а также о расследовании газеты The Independent в отношении нескольких священнослужителях итальянских церквей, подозреваемых в участии в оргиях, причем гомосексуальных.

Украина

Еще немного из этой темы... Нож Чарльза Диккенса с рукояткой из кошачьей лапы Этот необычный нож в качестве экспоната можно увидеть в музее Нью-Йоркской публичной библиотеки. Нож принадлежал ранее самому популярному при жизни английскому писателю Чарльзу Диккенсу (1812 – 1870). Этот экспонат представляет собой декоративный ножик из слоновой кости, использовавшийся для вскрытия конвертов с письмами. Рукоятку ножа украшает самая настоящая кошачья лапа, а на лезвие написано «C.D. In Memory of Bob 1862» (Ч. Д. в память о Бобе 1862). В XIX веке было модным превращать тела умерших собак и кошек в чучела посредством таксидермии, однако, Чарльз Диккенс решил сохранить не все тело любимой кошки, а лишь одну ее лапу.

Старый индеец приходит в банк и просит займ на 500 долларов. Банковский работник начинает оформлять бумаги… — Что ты собираешься делать с этими деньгами? — спрашивает он индейца. — Я поеду в город продавать украшения, которые я сделал. — Что у тебя есть для обеспечения залога? — Я не знаю, что такое «Залог», — говорит индеец. — Ну залог это нечто такое, что имеет ценность и может покрыть стоимость займа. У тебя есть автомобиль? — Есть, грузовичок 1949 года выпуска. — Нет, это не годится, — говорит банковский работник, — может, у тебя есть скот? — Да, у меня есть лошадь. — Сколько ей лет? — Не знаю, у нее уже нет зубов, чтоб определить. В конце концов индейцу оформляют займ и выдают 500 долларов. Спустя несколько недель индеец снова приходит в банк, достает пачку денег и возвращает займ. — Что ты собираешься делать с остальными деньгами? — спрашивает его тот же работник. — Положу в вигвам, — говорит индеец. — Ты можешь сделать депозит в нашем банке. — Я не знаю, что такое «Депозит», — отвечает индеец — Ну ты отдаешь свои деньги банку, банк заботится о них, а когда тебе нужны деньги, ты их можешь взять. Старый индеец подумал и спросил: — А у банка есть что дать мне в залог?

В пустыне на востоке Судана, на берегах реки Нил находятся почти 200 древних пирамид — многие из них являются гробницами царей мероитского Царства, которые правили здесь более 900 лет назад. Пирамиды Мероэ меньше своих египетских собратьев, они имеют узкие основания и склоны по бокам. Некоторые из пирамид построены 2700 — 2300 лет назад и украшены декоративными элементами из культур фараонов Египта, Греции и Рима. Хотя пирамиды Мероэ являются одними из главных достопримечательностей Судана, в последнее время о них стали забывать, как о туристическом направлении, из-за ряда экономических санкций, введенных различными западными странами. Первые поселения на месте Мероэ начали возникать, по-видимому, ещё в VIII в. до н. э. После завоевания Египта Ассирией в 671 до н. э. на территории исторической области Куш образовалось царство с центром в городе Напата. Во второй половине VI в. до н. э. столица государства была перенесена в Мероэ (отсюда — Мероитское царство). После перенесения столицы Напата сохранила значение религиозного центра. Здесь располагались царские гробницы — пирамиды, проводилась коронация царей, избрание которых утверждалось жрецами. На пути к пирамидам Мероэ, 16 апреля 2015. Культ бога Амона на многих этапах истории Египта был самым распространённым. Жречество Амона было очень влиятельным. Храм Амона в Нага был основан фараоном Натакамани, храм достигал 100 метров в длину. В храме были установлены несколько статуй Натакамани. Храм ориентирован по осям восток-запад, сложен из песчаника, который с годами сильно пострадал от эрозии. Храм построен в традиционном египетском стиле, с наружным двориком и колоннадой скульптур с головой барана (символ Амона). Этих «барашков» мы здесь и видим. Захоронения времён царства Куш расположены в окрестностях Мероэ в трёх местах. Большинство пирамид состоит из каменной надземной части со стороной основания от 8 до 15 метров. Высота пирамид колеблется от 12 до 20 метров. Для сравнения, высота пирамиды Хеопса сегодня — 138-139 метров. К западу от храма Амона располагается храм Бога-льва Апедемака, олицетворявшего у кушитов военную доблесть. Считалось, что бог Апедемак охраняет покой усопших членов семей фараонов. По этому поверию — каждый, кто нарушит покой, будет проклят Апедемаком. На снимке ниже — римский павильон, или киоск — небольшой храм рядом с большими храмами Амона и Апедемака, выполненный в древнегреческом стиле. Парадная сторона украшена рельефами в египетском стиле, на римской притолоке — ряд священных египетских кобр. Иероглифы внутри пирамиды. Вид на пирамиды Мероэ, 1 марта 2014. В период персидского господства в Египте Мероитское царство утратило ряд своих северных территорий. Немногочисленные туристы. Из-за экономических санкций поток туристов в последнее время упал в 10 раз, по сравнению с предыдущими годами. Хатхор («дом Гора») — в египетской мифологии богиня неба, любви, женственности, красоты, веселья и танцев. А это часовня, посвященная ей. Храм Бога-льва Апедемака. Фасад храма представляет собой парадные ворота, украшенные рельефами фараона Натакамани и королевы Аманиторе, подчёркивающие их божественную власть над рабами (или пленными). У ног фараона и королевы, как знак их царской власти, расположились львы. Пирамиды Мероэ. Мероэ, 10 марта 2012. А это вид Мероэ в древности. Литография, 1850 г. Южное кладбище Мероэ с девятью королевскими пирамидами (пять пирамид фараонов и четыре — королев). Кроме больших пирамид на этом кладбище также находятся сто девяносто пять захоронений меньших размеров. Пирамида Мероэ

Да-да, надо показать!

Происхождение кентавров Иксион, как известно любителям греческой мифологии, был царем лапифов. По каким-то своим соображениям Зевс избавил его от вины за убийство и от безумия, которое было послано ему в наказание. Получив приглашение присутствовать на пире бессмертных богов он там воспылал страстью к Гере, жене, между прочим, того самого Зевса. Зевс, видя это, скрыл Геру, как Копперфилд, а Иксиону посунул облако, принявшее вид Геры. Иксион сочетался с этим облаком, и, говорят, что это облако впоследствии и породило кентавров. Некоторые, впрочем, считают, что Гере не удалось уберечься от Иксиона, и кентавры произошли совсем даже не от облака. Просто Зевс принял немного больше, чем требовалось, и потерял контроль над ситуацией. Так ей и надо! Плутарх упоминает о некой киприянке по прозвищу Выглядывающая. Она получила это прозвище за то, что выглянула в окно, чтобы посмотреть из любопытства на погребение умершего от безответной влюбленности в нее человека, и была превращена Афродитой в камень. Так ей и надо! Судьба Лаиды Коринфянка Лаида славилась своей красотой на всю Элладу, и множество мужчин, пылая страстью, пытались добиться ее расположения. Она же влюбилась в фессалийца Гипполоха, тайно ради него покинула Коринф, оставила толпы своих любовников и удалилась за ним в Фессалию. Местные женщины из ревности к ее красоте заманили ее в святилище Афродиты, где и закидали ее камнями до смерти. Это святилище носило имя Афродиты-человекоубийцы. Ну и богиня?! Одну превращает в камень за равнодушие к любви, а другую убивает из-за влюбленности. Как говорил известный Вовочка: "Не вижу логики! Не вижу смысла!" Синат и Камма Галатская женщина Камма была женой тетрарха Сината и славилась редкостной красотой. В нее влюбился один из знатных галлов Синорикс. Он убедился, что не может склонить Камму к взаимности ни просьбами, ни дарами, которые она отвергала. Тогда он коварно убил Сината. После смерти мужа Камма стала жрицей Артемиды и не подпускала к себе ни одного мужчины, хотя к ней и сватались многие цари и властители. Однажды Синорис тоже попытался встретиься с Каммой, чтобы заговорить с ней о браке. Камма спокойно его встретила, подвела к алтарю богини и совершила возлияние из чаши, наполненной медовым напитком. Потом она отпила почти половину чаши и передала галлу остаток. В эту чашу, как оказалось, она подмешала яд. Когда Камма увидела, что галл все выпил, она радостно обратилась по имени к своему убитому мужу: "Дожидаясь нынешнего дня, любимейший муж, я жила без тебя в горе. Теперь радостно прими меня к себе: я отомстила за тебя подлейшему человеку и счастлива, что жила с тобой общей жизнью, а с ним умираю общей смертью". Синориса вынесли из храма на носилках, и он вскоре умер. Камма же прожила еще один день и одну ночь и встретила свою смерть с радостным спокойствием. Любовники-убийцы Амбракийский тиран Периандр однажды спросил у своего возлюбленного, не забеременел ли тот уже. Последний озлобился и убил своего любовника. Александр, тиран города Феры, сделал своим возлюбленным брата своей жены Пифолая. По наущению последней, Пифолай в 359 году до Р.Х.также убил своего любоника. Македонский царь Архелай сделал своим любовником Кратея против его воли и был убит им на охоте в 399 году до Р.Х. Жена - как башмак Одного римлянина друзья упрекали за то, что он развелся с целомудренной, красивой и богатой женой. Тот выставил вперед ногу и сказал: "На вид этот башмак тоже красив и совсем не изношен. Но никто не знает, где он мне жмет!" Красота - приворотное зелье Македонский царь Филипп, отец Александра, влюбился как-то в одну фессалийку, про которую стали говорить, что она опила царя приворотным зельем. Царица Олимпиада приложила множество усилий, чтобы заполучить в свои руки соперницу, и однажды ее привели к царице. Олимпиада увидела, что фессалийка не только очень красива, но и держится с достоинством, и ведет разумный разговор. Тогда царица воскликнула, обращаясь к сопернице: "Прочь,клевета! Приворотное зелье твое в тебе самой!" Та же царица Олимпиада как-то скзала про одного флейтиста, который женился на красивой женщине, имевшей, мягко выражаясь, плохую репутацию: "Он потерял рассудок, иначе бы не женился глазами".

О Блудове В отличие от Уварова, Блудов долго ухаживал за своей будущей женой, пытаясь сломить сопротивление ее матери. Но в конце апреля 1812 года долгожданная свадьба состоялась, а шаферами на ней были Жуковский и А. Тургенев. Вскоре Блудова назначили поверенным в делах русского посольства в Швеции, и в сентябре того же года молодые убыли в Стокгольм. Там Блудову удалось во всем блеске проявить свой дипломатический талант. Он сумел помочь наследному принцу Бернадоту одолеть профранцузскую партию, и Швеция стала участников антинаполеоновской коалиции. В Стокгольме Блудовы провели почти два года и очень сблизились там с семейством мадам де Сталь, которая после вторжения Наполеона в Россию, в страхе бежала в Швецию. Они встречались там почти ежедневно. Блудов очень хорошо знал французскую литературу, да и сам любил сочинять афоризмы в стиле Ларошфуко или Шамфора. Многие из них не опубликованы и по сей день. Некоторые из афоризмов графа Блудова "Слог Батюшкова можно сравнивать с внутренностью жертвы в руках жреца: она еще вся трепещет жизнью и теплится ее жаром". "К. Д. говорил об NN, который любил хвастаться: он лжет другим, но обманывает лишь себя". "Однажды в припадке чрезмерного добродушия, наш друг Тургенев вздумал хвалить NN за мягкость его характера и даже сердца."В самом деле, - промолвил Д<ашков>, - его сердце мягко, как грязь". "Я думаю, что Греч дурно пишет... С пером в руках он жалобен, скучлив и почти что глуп; но в разговоре у него иногда вырываются остроумные ответы или забавные замечания. Прочтя одно послание Жуковского, в коем наш милый поэт изливает всю душу свою с восторгом пламенной и бескорыстной страсти, он сказал:"Мне кажется, что В<асилий> А<ндреевич> не только смертельно, а мертвецки влюблен". Здесь имеется в виду многолетний платонический роман Жуковского с Машей Протасовой, мать которой была категорически против их брака. Вот Жуковский и писал любовные послания, а потому и стал жертвой этой шутки. Шутка была, очевидно, известна довольно широко. Ведь в 1824 году Пушкин в письме к Вольфу пишет, рассчитывая, что адресат поймет намек: "Дни любви посвящены, Ночью царствую стаканы. Мы же - то смертельно пьяны, То мертвецки влюблены". Кто из вас, уважаемые читатели, мог подозревать здесь почти неприкрытую цитату? Кассандра В "Арзамасе" Кассандрой нарекли Блудова. 15 декабря 1815 года Блудов произнес шуточную надгробную речь члену "Беседы" и Российской академии, переводчику Ивану Семеновичу Захарову. А вскоре, 30 января 1816 года, Захаров и в самом деле умер. Пушкин в стихах об "Арзамасе" написал: "Где смерть Захарова пророчила Кассандра". Эоловой Арфой в "Арзамасе" прозвали Александра Ивановича Тургенева, одного из четырех сыновей Ивана Петровича Тургенева, директора Московского университета, человека, который был близок к московским масонам и к Н.И. Новикову. В его доме часто бывали видные писатели того времени Карамзин, Херасков, Дмитриев и многие другие. Вместе с Жуковским, Воейковым и старшим братом Андреем Александр принимал участие московском кружке под названием "Дружеское литературное общество". В 1802 году Александр Тургенев поступает в Геттингенский университет. Там в разные годы учились многие... В 1805 году он возвращается в Россию и начинает быстро продвигаться по службе. В свободное время он часто встречается со многими будущими арзамасцами, так что нет ничего удивительного, что он стал одним из учредителей "Арзамаса". Современники описывали Александра Тургенева добродушным толстяком, который за все хватался и ничего не доводил до конца. Он попытался было найти свое призвание в исторической науке, но ему не хватило усидчивости и терпения. Попытался стать литератором, написал несколько статей и забросил это дело. Он писал своим друзьям пространные и остроумные письма, чем и удовлетворял свою тягу к написанию текстов. Поступил на государственную службу, и тут ему повезло: он быстро стал получать новые должности, чины и награды, но исполнительным чиновником он так и не стал. В "Арзамаса", однако, Эолова арфа стоял несколько особняком. Он почти не принимал участия в буффонадных выступлениях арзамасцев и шутливых отпеваниях беседников. Но его переписка с Вяземским позволяла поддерживать постоянную связь между петербургскими и московскими арзамасцами. Служебное положение позволяло Эоловой арфе частенько помогать своим друзьям. Так с его помощью Вяземский получил назначение в Варшаву, а Батюшков - в Неаполь. При его посредничестве Жуковскому была назначена ежегодная пенсия в размере четырех тысяч рублей. Жуковский Василий Андреевич Жуковский, получивший в "Арзамасе" прозвище Светлана , по названию одной из лучших своих баллад, был незаконнорожденным сыном богатого помещика Афанасия Ивановича Бунина и пленной турчанки. По обычаям тех времен фамилию и отчество будущий поэт получил от своего крестного отца, не очень знатного дворянина Андрея Жуковского, жившего иждивенцем в усадьбе Бунина. В 1791 году в возрасте восьми лет, после смерти своего отца, он стал воспитываться в доме его вдовы, а после ее смерти воспитывался в доме своей сводной сестры Екатерины Афанасьевны Протасовой, за дочкой которой он столь долго ухаживал. Систематических знаний Жуковский не получил, а денег на поездку в Германию у него не было. Но талант юноши был замечен, и весной 1805 года профессор Московского университета Антон Антонович Прокопович-Антонский, которого в шутку называли трижды помноженным Антоном, согласился дать Жуковскому взаймы бессрочно и без процентов три тысячи рублей для продолжения образования в Европе. (Нынешние спонсоры и покровители, где вы?! Ау! Ищете новые таланты? Ну, ну!) Этих денег должно было хватить не менее чем на три года. Жуковский начал готовиться к поездке, но тут началась война с Наполеоном, и поездку пришлось отложить на неопределенное время. Поэтическая карьера Жуковского развивалась медленно, но верно. Однако только в 1808 году, когда он опубликовал свои баллады "Людмила", а затем "Кассандра", "Светлана", "Ивиковы журавли", "Пустынник", "Адельстан", "Варвик", "Эолова арфа", "Ахилл", "Громобой" и другие к нему пришло признание. Публика была в восторге от его баллад. (Названия многих из этих баллад впоследствии станут прозвищами членов "Арзамаса".) Но настоящую славу, славу первого поэта России, принесла ему Отечественная война, во время которой он создал свои знаменитые произведения "Певец во стане русских воинов" и послание "Императору Александру"

25 июня (6 июля) 1796 года императрица Екатерина II писала своему постоянному корреспонденту Гримму: "Сегодня в три часа утра мамаша родила большущего мальчика, которого назвали Николаем. Голос у него бас, а кричит он удивительно; длиною он аршин без двух вершков, а руки немного меньше моих. В жизнь мою первый раз вижу такого рыцаря. Если он будет продолжать, как начал, то братья окажутся карликами перед этим колоссом". Император Павел был ласков со своими младшими сыновьями и называл их своими барашками. Воспитателем младших сыновей Павла был граф Матвей Иванович Ламсдорф, очень жестокий человек. Николай в своих записках позднее писал: "Меня часто и, я думаю, не без причины, обвиняли в лености и рассеянности, и нередко граф Ламздорф [так писали фамилию графа в то время] меня наказывал тростником весьма больно среди самых уроков". Граф часто бил будущего императора линейкой и даже ружейным шомполом. Он мог схватить великого князя за воротник и ударить его об стену. Вдовствующая императрица Мария Фёдоровна была в курсе воспитательных методов графа и весьма ценила его. Главной радостью мальчиков была игра в солдатики. Когда Николаю было шесть лет, он услышал настоящую ружейную стрельбу и так перепугался, что его долго не могли найти. Мальчик боялся грозы, фейерверков, пушечной стрельбы... Но в 1806 году он преодолел свой страх и сам научился стрелять. В играх со сверстниками Николай был груб и драчлив. Однажды он так ударил маленького Адлерберга, будущего министра двора, ружьем по голове, что у того остался шрам на всю жизнь. С 1809 года Николая воспитывали уже без применения телесных наказаний. Он делал успехи в математике, артиллерии и инженерных науках и как сам писал позднее "тогда я получил охоту служить по инженерной части". К другим наукам великий князь был равнодушен. Уже будучи императором, Николай любил говорить: "Мы, инженеры". Как и старший брат, Николай любил симметрию, а также и дисциплину. Образец для любой организации он видел в армии и хотел по подобию этой структуры устроить жизнь всего государства. Николай разделял вкусы своего отца и деда к парадам и манёврам. Юный Николай был груб, коварен и жесток. Он любил кривляться и гримасничать, чем находили сходство с его дедом, Петром III. В обществе молодой великий князь вёл себя, как недоросль: "Он постоянно хочет блистать своими острыми словцами, и сам первый во всё горло хохочет от них, прерывая разговор других". Григорий Иванович Вилламов, назначенный в 1801 году для исправления дел государыни Марии Фёдоровны, в своем дневнике за 1807 год писал, что вдовствующая императрица смотрит на Николая Павловича, как на будущего императора. Андрей Карлович Шторх, преподававший Николаю и Михаилу политическую экономию, в своей записке о воспитании Николая, поданной Марии Фёдоровне в 1809 году, указывает на необходимость включения в программу учебных занятий политических наук, так как "вероятнее всего великий князь в конце концов будет нашим государем". С шестнадцати лет в Николае стали замечать некоторые перемены: он стал более суровым, сдержанным и озабоченным. Да и немудрено: шёл 1812 год. Он просился в действующую армию, но ему отказали. Выехать к армии он смог только в 1814 году в сопровождении брата Михаила и графа Ламсдорфа. В Берлине он встретил дочь прусского короля Фридриха-Вильгелма III, Фредерику-Луизу-Шарлотту-Вильгельмину, которая был моложе Николая на два года и на которой он женился в 1817 году. В военных действиях поучаствовать великому князю не удалось, так как брат велел ему отправляться в Базель. Только после взятия Парижа и изгнания Наполеона Николай получил предписание от императора прибыть в Париж. Париж Николаю понравился, но особенно сильное впечатление на него произвел смотр наших войск в Вертю. В 1816 году Николай путешествует по России, но дневник его путешествия полон несущественных мелочей - никаких выводов и обобщений нет. Даже по военной части его интересуют только вопросы строевой подготовки, но ни о стрельбе, ни об управлении войсками, ни о моральном духе армии нет ни слова. Затем великого князя отправили в Англию, для расширения кругозора, но демократические учреждения этой страны ему решительно не понравились: "Если бы к нашему несчастью какой-нибудь злой гений перенёс к нам эти клубы и митинги, делающие больше шума, чем дела, то я просил бы Бога повторить чудо смешения языков или, ещё лучше, лишить дара слова всех тех, которые делают из него такое употребление". Как видим, если Александр хоть мечтал о конституции, то для Николая сама мысль о демократических учреждениях противна. Вот описание императора Николая в 1826 году: "Император Николай Павлович был тогда 32 лет. Высокого роста, сухощав, грудь имел широкую, руки несколько длинные, лицо продолговатое, чистое, лоб открытый, нос римский, рот умеренный, взгляд быстрый, голос звонкий, подходящий к тенору, но говорил несколько скороговоркой. Вообще он был очень строен и ловок. В движениях не было заметно ни надменной важности, ни ветреной торопливости, но видна была какая-то неподдельная строгость. Свежесть лица и всё в нём показывало железное здоровье и служило доказательством, что юность не была изнежена и жизнь сопровождалась трезвостью и умеренностью". Недаром одна англичанка во время пребывания Николая в Лондоне написала о нём: "Он дьявольски красив! Это самый красивый мужчина в Европе". Летом 1819 года после манёвров под Красным Селом император обедал у великого князя Николая с женой и предупредил их, что Николаю в скором времени предстоит занять престол, так как он, Александр плохо себя чувствует, а брат Константин "питает отвращение" к наследованию престола. Однако Александр ничего не сделал, чтобы подготовить брата к престолу, даже не назначил его членом Государственного совета, и Николай продолжал служить, как обычный генерал. Всю свою подготовку к управлению страной будущий император описал позднее сам: "Всё моё знакомство со светом ограничивалось ежедневным ожиданием в передних или секретарской комнате, где, подобно бирже, собирались ежедневно в десять часов все генерал-адъютанты, флигель-адъютанты, гвардейские и приезжие генералы и другие знатные лица, имевшие доступ к государю... От нечего делать вошло в привычку, что в сем собрании делались дела по гвардии, но большей частью время проходило в шутках и насмешках насчет ближнего. Бывали и интриги. В то же время вся молодёжь, адъютанты, а часто и офицеры ждали в коридорах, теряя время или употребляя оное для развлечения почти так же и не щадя начальников ни правительство... Время сие было потерей времени, но и драгоценной практикой для познания людей и лиц, и я сим пользовался".

Настало время вновь окунуться в атмосферу ближневосточных морских баек X века. Бузург и сам немало плавал, а его собеседники бывали во всех землях от Мадагаскара до Китая, правда, оттуда мало кто возвращался, ибо путь туда был невероятно опасен, но и в других землях таилось немало интересного и необычного. Змея-слоноед Капитан Абу Мухаммад аль-Хасан рассказывал Бузургу, что однажды во время бури они укрылись в одной неизвестной ему прежде бухте. Утром они увидели огромную змею, которая быстро пересекла бухту и исчезла на противоположном берегу. Вечером эта змея появилась снова, но ползла она в обратном направлении. Так продолжалось пять дней. На шестой день капитан велел своим матросам проследить за змеей. Они последовали за ней и в глухой лесной чаще обнаружили стоячее болото, наполненное клыками слонов различной величины. Матросы рассказали обо всем капитану, и тот принял решение нагрузить судно слоновой костью. Каждый день, как только змея уползала, матросы начинали перетаскивать на свое судно слоновые бивни, и продолжали эту работу до возвращения змеи. Очевидно, эта змея питалась слонами, а клыки отрыгивала. Вскоре матросы выкинули с корабля весь малоценный груз и нагрузили судно клыками под завязку. На это ушло около двадцати дней. Вскоре они уплыли и выручили за свой ценный груз очень хорошую цену. В 950 году историю о бухте с этой змеей подтвердил Бузургу еще и капитан Исмаилуйя. Еще капитан Исмаилуйя рассказывал, что в стране Зинджа (на восточном побережье Африки напротив Мадагаскара) есть золотые копи. Роясь в поисках золота, люди часто натыкаются на подземные слои, в которых встречаются муравьи величиной с кошку. Люди разрубают таких муравьев на части и едят. В 918 году эмир Омана Ахмад ибн Хилаль среди прочих подарков привез халифу аль-Муктадиру такого черного муравья величиной с кошку, который сидел в железной клетке на цепи. В Индии есть волшебники, которые ловят птиц необычным образом. Они видят в небе летающих птиц и чертят на земле круг. Птицы начинают кружить в небе над этой чертой, затем опускаются в круг и уже не могут из него выйти. Тогда волшебник входит в круг, берет столько птиц, сколько ему требуется, а остальных отпускает. Если же он видит птиц, пасущихся на земле, то он обводит их чертой, из которой они не могут выбраться, а затем поступает, как и в первом случае. В бухте Синдабура (город на месте современного Гоа) водилось огромное количество крокодилов, которые в воде представляли большую опасность для людей. Один волшебник из Синдабура вышел на берег бухты с куском дерева, пошептал что-то над ним и бросил его в воду. Бревно плыло некоторое время, а потом остановилось. Тогда волшебник сел в лодку, подплыл к бревну, вытащил из воды крокодила и убил его. Так они борются с этими чудовищами. Жители же Сериры, острова близ Суматры, утверждают, что у них есть талисманы против таких крокодилов. Индийский предсказатель Один купец из Серифа рассказал Бузургу следующую историю о способности многих жителей Индии к предсказаниям. Он шел из Сейбура (на месте современного Чаула на западном побережье Индии) в Субару (на месте современного Бомбея). Когда он со своим спутником-индусом сел перекусить, они услышали карканье ворона. Индус сказал, что ворон прокаркал о том, что он скоро будет есть тот же рис, что и путники. Это было странно, так как они уже съели весь рис без остатка. Вскоре они встретили отряд из пяти индусов, в которых спутник купца признал своих врагов и сказал, что он должен с ними драться. В сражении спутник купца был зарезан, а его внутренности выпали на землю. Купца индусы не тронули, сказав, что только его спутник был их врагом. Вскоре на труп опустился ворон и стал клевать рис, выпавший из внутренностей убитого. Жители Берберы (Сомали) нападают на путешественников и оскопляют их. Они собирают яйца людей, которых оскопили, и хвастаются своими коллекциями друг перед другом, так как оскопление иностранца считается у них признаком величайшей храбрости. Балауджеры Аль-Хасан ибн Амр рассказал историю про одного правителя, который ел за столом, а в клетке напротив него сидел попугай. Царь сказал: "Иди, поешь со мной". Попугай ответил: "Я боюсь кошки". Царь сказал: "Я буду твоим балауджером". Что же значит это слово "балауджер"? К каждому царю приходит определенное количество людей, которые говорят ему: "Мы твои балауджеры". Царь собственноручно кормит их рисом и дает им бетель, а каждый из этих людей отрезает себе фалангу мизинца (или весь мизинец, чего там мелочиться) и кладет ее перед царем. После этого балауджеры всюду сопровождают царя, наблюдают за приготовлением пищи, за жилищем и постелью. Ни одна наложница, рабыня или слуга не может попасть к царю без осмотра балауджерами. Они пробуют принесенную царю пищу и питье. Если царь умирает, то они убивают себя. Если царь заболевает, то они истязают себя. На войне эти люди тоже всегда рядом с царем. Эту должность могут занимать только красивые, высокие и сильные люди из знатных семейств. Сказав попугаю: "Я твой балауджер", - царь съел у него немного рису. Птица вылетела из клетки, села на стол и стала есть с царем. Тут на стол запрыгнула кошка и откусила попугаю голову. Положеньице! Но делать нечего - слово вылетело, и его все слышали. Царь положил тельце попугая в фарфоровый сосуд, обложил его различными благовониями, приказал бить в барабаны и начал объезжать свою страну. Так он делал каждый день в течение двух лет. Наконец балауджеры царя и другие знатные люди возмутились: "То, что ты делаешь, гадко и продолжается слишком долго. До каких пор еще ты будешь откладывать? Нужно исполнить свой долг во что бы то ни стало, а не хочешь, так скажи: мы тотчас сместим тебя и изберем другого". Ибо если балауджер уклоняется от исполнения своего долга, то он становится бахиндом, то есть самым презираемым в стране человеком вроде певцов и флейтистов, и на них не распространяются никакие законы. Тогда царь наполнил большую яму сандаловым деревом и благовониями, поджег все это, бросился в яму и сгорел. Также сожгли себя его балауджеры и балауджеры его балауджеров, и всего в тот день сгорело около двух тысяч человек, а причиной этого стали необдуманные слова царя попугаю: "Я буду твоим балауджером". Путешественники, побывавшие в Индии, рассказывали Бузургу, что жители Канбаята (Камбей) на западном берегу Индии один за другим приходят в морскую бухту топиться. Боясь передумать в последнюю минуту от страха, они за особую плату нанимают людей, которые топят их. Получивший плату кладет руку на затылок самоубийцы и держит его под водой, пока он не умрет, как бы тот ни молил о пощаде и не просил его отпустить. Другой путешественник, побывавший в Сахале (Цейлон), рассказывал, что на острове Бакар (совр. Балаик) он видел огромного индусского кумира. По рассказам индусов, этот идол вначале находился на Сехилане (другое название Цейлона) тысячу лет, теперь он на Бакаре простоит тысячу лет, а потом перейдет на другой остров, и т.д., и так было всегда от сотворения мира. Из рассказов капитана Мухаммада ибн Бабишада Капитан Мухаммад ибн Бабишад рассказывал, что в области Сенфина (на Суматре) водятся обезьяны необыкновенной величины. Эти животные живут отрядами, каждый из которых возглавляется начальником, самой сильной обезьяной. Эти обезьяны часто выходят из леса на дороги, нападают на путешественников и бьют их, пока не получат какое-нибудь домашнее животное - корову или овцу. Иногда они удовлетворяются другой едой. Эти обезьяны стараются не пропускать людей к воде, так что много путешественников умирает в тех краях от жажды. Еще Мухаммад ибн Бабишад рассказывал, что на побережье Ламери (на западном берегу Суматры) живут огромные носороги (или зарафы, как их называли местные жители). Из страха перед ними путешественники по ночам боятся передвигаться, а днем эти чудовища не показываются. Кроме того, на этом побережье водится огромное количество очень больших муравьев. А в заливе Лулу-Биленке (тоже на западном берегу Суматры) живут хвостатые людоеды. На острове ан-Неян (остров Ниас к западу от Суматры) в Наружном море (в Индийском океане) также живут людоеды, которые собирают черепа съеденных ими людей. Те, у кого их много, гордятся своими подвигами. Едят они людей вовсе не из-за голода, а исключительно убитых врагов. Они нарезают человеческое мясо ломтиками и запивают его вином. Также неянцы скупают слитки желтой меди и сохраняют их, как арабы золото, а золото на острове совсем не имеет цены. Вот что рассказывал Мухаммад ибн Бабишад.

Бегство Тайра. Гибель вождей Сигэхира бежал на запад, но за ним в погоню кинулся Сё Иэнага и подстрелил его лошадь. При Сигэхира был воин, сидевший на запасной лошади, но когда Сигэхира стал звать его, чтобы пересесть на запасную лошадь, тот сделал вид, что не слышит, и ускакал. Сигэхира хотел покончить собой, но Иэнага захватил его в плен живьем. За Таданори погнался Окабэ Тададзуми. Таданори попытался обмануть его, сказав, что он восточный воин, но Тададзуми ответил, что восточные воины не носят придворных шапок и не бывают с чернеными зубами. Таданори пришлось обернуться и вступить с ним в единоборство. Свалив противника ударом, он три раза пытался пронзить его мечом, но меч не смог проникнуть в тело врага. Тем временем, подоспел слуга Тададзуми, и все кончилось тем, что Таданори был убит. Когда осмотрели его доспехи, то нашли черновики стихотворений, по которым и определили, что это и был Таданори. Бежал и Цунэмаса, но когда он проезжал Окуранотами, то его окликнул Сё Такаиэ и вызвал на поединок. Цунэмаса ответил, что для него позорно драться с такими, как Такаиэ, и совершил самоубийство. В этом сражении погибло много членов рода Тайра: Цунэтоси, младший брат Цунэмаса, Митимори, Наримори, Моромори, Киёсада, Киёфуса и Моритори. Жена Митимори, узнав о смерти мужа, утопилась. Томомори был опознан во время своего бегства. Преследователи уже нагоняли его, но дорогу им преградил его семнадцатилетний сын Томоакира. Он вступил в бой с преследователями и убил одного из них, но вскоре пал в неравном бою. Томомори воспользовался этой небольшой задержкой преследователей и ускакал к кораблям. Его лошадь не могла поместиться на судне. Тогда он повернул ее головой на север и хлестнул плетью. Тагути Сигэёси сказал: "Хорошая лошадь! Лучше пристрелить ее, чем доставаться ей врагу!" Томомори возразил: "Нет! Я не могу этого допустить. Ведь только благодаря ей я и избежал смерти". Лошадь посмотрела на своего хозяина и трижды заржала. Потом эта лошадь досталась Ёсицунэ. Разговаривая на корабле с Мунэмори, Томомори сказал: "Пойдя на смерть, спасал сын отца, отец же бежал, бросив сына на погибель. Сделай так кто другой, я плюнул бы в лицо ему. Но теперь это именно сделал я сам. Как назвать это?" И он стал рыдать. Бежавшие воины кинулись к судам, началась толкотня и давка, в которой погибло множество народу. Норицунэ морем направился в Авадзи, а Мунэмори с уцелевшими Тайра и императором Антоку отправился на острова. С головами убитых врагов и множеством пленных возвратился Ёсицунэ в столицу и представил все это экс-императору. Госиракава заставил Сигэхира написать письмо к Мунэмори, в котором говорилось, что в обмен на государственные регалии Госиракава обязуется сохранить жизнь Сигэхира. Получив письмо, Токико, мать Сигэхира, горько заплакала и хотела согласиться на это предложение, но Томомори настоял на противном, и под его руководством Мунэмори составил следующий ответ: "Почтительно прочли мы изъявление высочайшей воли. Митимори и другие уже пожертвовали своей жизнью, пав в бою. Почему же одному Сигэхира оставаться в живых? Что же касается государственных регалий, то они ни на единый момент не могут быть изъяты от священной особы (т.е. императора Антоку). Если, твое величество, изволишь еще помнить заслуги Садамори и Киёмори, то заставь нас благодарить тебя, повернув твою драконовую колесницу сюда. Изволь пожаловать к нам сюда, в западные области. И защищая тебя, мы поведем воинов четырех восточных и южных территорий и усмирим, уничтожим дерзких мятежников. А если не так, то нам остается только отправиться в Санкан (Корею) или Киттан (Манчжурию). Но повеления твоего мы исполнить не можем". Тайра Токитада схватил гонца, привезшего письмо от Сигэхира, отрезал ему нос и в таком виде отправил его к экс-императору. Госиракава, естественно, разгневался, отдал Сигэхира в руки Ёритомо и велел казнить его. Ёритомо приказал доставить его в Камакура в клетке для преступников. Потом он вытребовал его к себе в дом для личного свидания и хотел вести разговор с Сигэхира через посредника, но тот, не обращая на посредника никакого внимания, стал обращаться непосредственно к Ёритомо, находившемуся от него довольно далеко: "То, что я здесь, назначено судьбой. Если ты помнишь еще милость, оказанную тебе покойным Киёмори, то прошу тебя, удостой меня поскорее смерти!" Ёритомо спросил у пленника, чего он желает, и тот ответил, что хочет постричься в монахи, но Ёритомо не согласился на это. Он приставил к пленнику девушку по имени Тидэ, чтобы она служила ему при купании и играла на бива, а также назначил ему прислужника. Однажды прислужник бил в барабан, Тидэ играла на бива, Сигэхира попивал сакэ, слушая их. Он передавал чашку с сакэ Тидэ, угощая ее, и принимал в свою очередь угощение от нее, а потом громко запел: "Меркнет свет; чуть виден он. У Гу слезы льются. Ночь темна. Со всех сторон Песни Со несутся". Ёритомо в это время стоял у двери и, приложив ухо, слушал. Ему стало жалко своего пленника, и он назначил ему еще одну девушку, красавицу Ио, чтобы вдвоем с Тидэ они состояли при Сигэхира. Плен столь влиятельного и потенциально опасного пленника не мог продолжаться вечно. В шестом месяце 1185 года, после окончательного разгрома Тайра, Сигэхира был казнен в Нарадзака якобы по просьбе нарских монахов, чьи монастыри Тодайдзи и Кофукудзи Сигэхира в свое время сжег. Корэмори находился в Ясима и все время очень беспокоился о своей семье, которая в свою очередь тоже очень переживала, не имея о нем никаких вестей. Гэнцы, пока силы хэйцев не были окончательно уничтожены, не трогали оказавшихся в их распоряжении женщин и детей из рода Тайра. Зная об этом, Корэмори отправил своей семье прощальное письмо, которое заканчивалось стихами: "Как плавучей траве Неизвестно, в каком из затонов Ей осесть суждено, Я не знаю, дождусь ли встречи, - Так прими же письмо на прощанье". Гонец привез ему письма от жены и детей, в которых они просили его вернуться за ними и забрать с собой. Корэмори вскоре не вытерпел, тайком улизнул из Ясима и направился в столицу. Это произошло в третьем месяце 1184 года. Но все дороги были перекрыты и хорошо охранялись, так что пробраться незаметно в столицу не было никакой возможности. Во время скитаний он встретился с одним из своих бывших воинов, Такигути, постригшимся в монахи из-за несчастной любви, и разговорился: "Мой покойный отец (Сигэмори) оказал давно милость Ёритомо, и вот третий государственный канцлер (Мунэмори) ныне подозревает меня, приравнивая меня к Ёримори. Поэтому я бежал и прибыл сюда. Теперь я хочу совершить поклонение в храмах Кумано, а затем покончить жизнь свою в волнах". Так он и сделал, но перед смертью Корэмори велел одному из своих челядинцев вернуться в Ясима и передать Сукэмори, его младшему брату, чтобы его боевые доспехи китайской кожи и меч Когарасу, находящиеся теперь у Садаёси, он взял себе, но с тем, чтобы передать их сыну Корэмори в том случае, если все обойдется благополучно. Следует сказать, что в роде Тайра с давних времен было два знаменитых меча, Когарасу и Нукэмару. Когарасу означает "Малый ворон" и назван он так потому, что на его рукоятке изображены фигуры маленьких воронов. Нукэмару, "Самообнажающийся меч", получил свое название из-за предания о том, что в течение нескольких ночей подряд он сам собой выходил из ножен и убивал змей, подползавших, чтобы ужалить спящего Садамори. Эти мечи по обычаю семейства Тайра передавались старшему в роде. Так было до тех пор, пока Тадамори не передал Когарасу Киёмори, а Нукэмару оставил Ёримори. Вот тогда-то и возникла вражда между этими ветвями рода Тайра.

Гибель "Каменной Стены". Геттисберг (начало) Северян спасла трагическая случайность (или злой умысел). В ночь со 2-го на 3-е мая генерал Джексон лично объезжал позиции, чтобы выбрать лучшие направления для утренней атаки. Ночь была безлунной, густые заросли. Все это способствовало тому, что какие-то пехотинцы 33-го полка из Северной Каролины приняли группу Джексона за отряд северян и без предупреждения обстреляли его. Были убиты два офицера из свиты Джексона, а сам генерал получил три пулевых ранения. Одна из пуль раздробила ему левую руку. Джексон был немедленно доставлен в полевой госпиталь, где ему ампутировали левую руку, но операция прошла неудачно, и у генерала произошло заражение крови. Потом у Джексона началась пневмония, и 10 мая один из самых блестящих генералов южан умер. Перед смертью Джексон на несколько минут пришел в себя и произнес странную фразу: "Нет, нет, давайте перейдем через реку и отдохнем в тени деревьев". Эти слова дали Эрнсту Хемингуэю название одного из его романов. Когда Ли узнал о ранении Джексона, он печально сказал: "Он потерял левую руку, а я лишился правой руки". Эта потеря роковым образом сказалась на боеспособности южан, особенно корпуса Джексона. Стрелявших по Джексону солдат немедленно отправили в тыл, так как дознание на месте не смогло выявить виновных. Но это их не спасло от последовавшей вскоре расправы. Поэтому не стоит удивляться, что утреннее сражение 3-го мая обозначило уже не разгром северян, а их несомненный успех. Они не только уверенно отбили атаки южан, но и сами перешли в наступление. В это время осколками снаряда был ранен генерал Хукер. Перед отправкой в госпиталь, Хукер временно передал командование генералу Д. Коучу и приказал ему разместить армию северян на позициях, обозначенных на картах. Все бы ничего, но дело в том, что эти позиции были указаны после атаки Джексона 2-го мая. Т.е. северяне собирались отступать, и на карте были указаны позиции в нескольких милях от места сражения. Генерал Коуч не решился уклониться от выполнения приказа своего командира и дисциплинировано отвел свои войска на указанные Хукером позиции. Так в одном сражении стороны поочередно лишались победы из-за ранения своих генералов, но для южан эта упущенная победа и смерть Джексона К.С. имели роковые последствия, хотя на бумаге итоги сражения выглядели для них вполне успешными. Северяне потеряли 17278 человек, а южане только 12821. Кроме того, конфедераты захватили 14 орудий, 20 тысяч винтовок и большое количество боеприпасов. Учитывая ранение Хукера, Линкольн не стал слишком строго взыскивать с него за упущенную при Ченселорсвилле победу. Геттисберг (начало) Дальнейший ход событий на Восточном фронте пока никак не предвещал одного из самых знаменитых сражений Гражданской войны. Дело было так: генерал Ли перегруппировал силы конфедератов, значительно укрепил армию Серверной Вирджинии (он собрал более 88 тысяч человек при 272 орудиях) и в начале июня начал переправлять ее через Потомак. Целью южан на этот раз была Пенсильвания. Ли старался передвигать свои войска как можно незаметнее, поэтому переправа заняла у него слишком много времени, целых 12 дней. Северяне засекли передвижения крупных сил конфедератов, однако генерал Хукер не придавал сообщениям об этом слишком большого значения. Он считал, что этот очередная уловка южан, а их главные силы все еще находятся близ Фредериксберга. Линкольн был не согласен с позицией Хукера и написал ему: "Голова армии Ли находится в Винчестере, а хвост - у Фредериксберга. В каком-то месте это животное должно быть слишком худым. Может быть, Вы попробуете разорвать его?" В ответ Хукер потребовал подкреплений, тысяч этак в 25 человек. Линкольн проигнорировал эту просьбу. Тем временем Ли продолжал двигаться вперед. Он решил сконцентрировать свои силы у местечка Геттисберг (вот и прозвучало это знаменитое слово), откуда он мог бы угрожать и Вашингтону, и Потомакской армии. В Пенсильвании началась паника. Губернатор штата умолял Линкольна вернуть МакКлеллана, полагая, что только он может спасти штат, а, следовательно, и всю страну, от неминуемой гибели. Линкольн в ответ приказал Хукеру придвинуть части Потомакской армии ближе к Вашингтону, чтобы обезопасить столицу от угрозы южан. Хукер все время ворчал о дилетантах, которые постоянно вмешиваются в дела военных, но подчинился приказу. В последние дни июня Хукер получил приказ, по которому гарнизон городка Харперс-Ферри (около 10 тыс. человек) переходил в его подчинение. Это была довольно важная для северян база, но Хукер посчитал положение гарнизона слишком опасным и решил немедленно эвакуировать его. Правда, он запросил на это согласие Хеллека, который категорически запретил делать это, а наоборот, приказал значительно укрепить гарнизон Харперс-Ферри и разместить там также дополнительные орудия. Хукер был взбешен, заявил, что ему постоянно "мешают", и подал в отставку. Это был чистый блеф, так как Хукер полагал, что в столь сложной ситуации Линкольн не примет его отставки, но генерал просчитался. Линкольн к этому времени уже свыкся с нравами своих генералов, поэтому он немедленно наложил резолюцию о смещении зарвавшегося генерала и назначении ему преемника. Рано утром 28 июня полковник Дж. Харли с трудом добрался до штаба Потомакской армии и вручил генералу Хукеру приказ о его смещении с поста командующего Потомакской армии и о назначении на эту должность генерала Джоржда Мида. В тот же день по всем штатам разнеслась сенсационная новость: на окраины Вашингтона проникла кавалерия Стюарта! Можно представить себе удивление нового командующего северян, но не менее Мида был удивлен и генерал Ли. Ведь он посылал отряд Стюарта в тыл северян только для разведки, т.к. хотел уточнить положение и численность армии северян, вот и всё. А Стюарт решил, что столица северян вроде бы лишена серьезного прикрытия и решил попугать янки. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что ввязываться в уличные бои не имеет смысла, но даже просто демонстрация присутствия южан показалась ему очень заманчивой. Однако дело не дошло даже до серьезной перестрелки, так как разведчики Стюарта обнаружили сильные артиллерийские позиции северян в Вашингтоне. К тому же близ городка Рокуилл южане захватили огромный обоз северян из 125 фургонов. Стюарт благоразумно решил, что синица в руке намного лучше, чем наведение страха на Вашингтон, и поспешил вернуться со столь ценным обозом к своим. Само же сражение при Геттисберге началось несколько случайно, хотя генерал Ли и назначил его местом сосредоточения своих трех корпусов под командованием генералов Дж. Лонгстрита, Э.П. Хилла и Р. Юелла. Мид вроде бы ничего не знал о планах южан, но решил создать мощную линию обороны вдоль ручья Пайп в нескольких милях от Геттисберга. Одновременно генерал южан Г. Хес, чья дивизия располагалась в соседнем городке Кэштаун, узнал о том, что в Геттисберге находится крупнейший склад обуви северян, а конфедераты уже отчаянно нуждались в любом виде обмундирования, особенно в обуви. Вот он и приказал отряду своих солдат съездить в Геттисберг и привезти оттуда как можно больше обуви, ведь по его данным в городке не было серьезных сил северян. Вот с такого недоразумения все и началось. Пока южане добирались до Геттисберга, туда уже вошла кавалерийская бригада северян под командованием Дж. Бафорда, которому Мид поручил прикрывать свой левый фланг. Южане обнаружили в Геттисберге солдат янки и предпочли вернуться назад. Тут-то и сказались недостатки разведки южан. Хес ничего не знал о перемещениях северян. Он решил, что в городе разместился отряд неопытных милиционеров, и утром 1 июля направил на Геттисберг чуть ли не всю свою дивизию, так ему хотелось обеспечить армию южан обувью! Это был роковой просчет. Передовые отряды Хеса подошли к Геттисбергу и начали перестрелку с частями Бафорда. Вскоре оба командира бросили в бой все свои силы и запросили подкрепления. К северянам вскоре подошел корпус генерала У. Рейнольдса, который перед прибытием к Геттисбергу разослал по всем частям северян срочное сообщение о начавшемся сражении. Это стало одним из решающих факторов в последующей победе северян. А пока соотношение сил было 3 : 1 в пользу южан. Подоспевший Рейнолдс повел своих солдат в атаку, но тут же был убит точным выстрелом в голову. Хес подтянул к перекрестку свою артиллерию, и северяне стали отступать. Их положение еще ухудшилось, когда к месту сражения стал приближаться корпус Юелла. За этими передвижениями южан внимательно наблюдал с колокольни лютеранской семинарии генерал северян О. Хоуард. [Этот холм, на котором была расположена колокольня, стали чуть позже называть Семинарским.] Он немедленно бросил в бой свой корпус и преградил путь Юеллу. Но одну из своих дивизий он оставил в резерве у подножия Кладбищенского хребта. Один конец хребта заканчивался одноименным холмом, а другой имел две вершины: Биг и Литл Раунд Топ. Резервная дивизия стразу же стала окапываться у подножия кладбищенского холма, и не напрасно, вскоре сюда были отброшены южанами остальные части корпуса Хоуарда. Мид получил записку от Рейнолдса во время завтрака. Сохранились свидетельства, что он опрокинул свою чашку с кофе и помчался в свой штаб, где приказал немедленно двинуть к Геттисбергу всю свою армию.

Шаляпин, Зощенко, Утесов... Секретарь Шаляпина по имени Петр часто пытался оберегать великого певца от назойливых журналистов. Как-то в гостиницу к Шаляпину пришел известный театральный критик. Петр встретил его, сказал, что Шаляпин сейчас очень занят, но что на все вопросы может ответить он. Критик спросил: "Каковы планы маэстро Шаляпина на ближайшее будущее?" Петр начал излагать: "Сначала мы едем в Милан, где будем петь в "Ла Скала", затем в Лондоне дадим концерт в честь короля Англии, потом..." Тут из соседней комнаты прогремел Шаляпин: "Петр, все отлично! Только не забудь взять меня с собой!" Прекратите петь! В начале тридцатых годов после одного из благотворительных концертов Шаляпин заехал в один из русских кабачков. Там выступал оркестр балалаечников, и солист затянул: "Степь да степь кругом..." Шаляпин начал тихонько подпевать. Вдруг из-за соседнего столика один господин закричал: "Перестаньте петь! Безобразие! Как вы себя ведете!.." Господину что-то шепнули, и он поперхнулся. Однако еще более сконфуженным выглядел Шаляпин, ведь впервые в жизни его попросили прекратить петь. Зощенко и Олеша Михаил Зощенко умел не только хорошо писать: он еще был хорошим мастером. Он умел тачать сапоги и шить. Однажды у писателя Юрия Олеши порвались штаны, так Зощенко собственноручно и очень качественно зашил ему штаны. Вам, может быть, не совсем понятно, зачем надо было это делать. Поясняю, что дело было в 1950 году, а оба писателя жили тогда довольно бедно. В это время в Ленинград прибыл генерал от литературы т. Фадеев и оказался в обществе этих двух писателей, причем вел себя при этом довольно высокомерно. Олеше это не понравилось: "Ты думаешь, что важное событие в текущем моменте нашей литературы - это то, что ты приехал в Ленинград? Ошибаешься! Важное это то, что писатель Зощенко починил штаны писателю Олеше". Из автобиографического выступления М.М. Зощенко 1 апреля 1958 года на дне рождения у К.И. Чуковского: "Из моего повествования вы увидите, что мой мнимый разлад с государством и обществом начался еще раньше, чем вы думали [т. е. еще до постановления ЦК ВКП(б) от 14 августа 1946 г. о журналах "Звезда" и "Ленинград" - прим. Ст. Ворчуна] - и что обвинявшие меня в этом были так же далеки от истины, как и теперь. Это было в 1935 году. Был у меня роман с одной женщиной - и нужно было вести дело осторожно, т. к. у нее были и муж, и любовник. Условились мы с нею так: она будет в Одессе, а я в Сухуми. О том, где мы встретимся, было условлено так: я заеду в Ялту, и там на почте меня будет ждать письмо до востребования с указанием места свидания. Чтобы проверить почтовых работников Ялты, я послал в Ялту "до востребования" письмо себе самому. Вложил в конверт клочок газеты и надписал на конверте: М.М. Зощенко. Приезжаю в Ялту: письма от нее нет, а мое мне выдали с какой-то заминкой. Прошло 11 лет. Ухаживаю я за другой дамой. Мы сидим с ней на диване - позвонил телефон. Директор Зеленого театра приглашает - нет, даже умоляет меня выступить - собралось больше 20 000 зрителей. Я отказываюсь - не хочу расставаться с дамой. Она говорит:"Почему ты отказываешься от славы? Ведь слава тебе милее всего!" Я: "Откуда ты знаешь?" Дама: "Как же! Ведь ты сам себе пишешь письма. Однажды написал в Ялту, чтобы вся Ялта узнала, что знаменитый Зощенко удостоил ее своим посещением". Я был изумлен. Она продолжала: "Сунул в конверт газетный клочок, но на конверте вывел крупными буквами свое имя" Я: "Откуда ты знаешь?" Дама: "А мой муж был работником ГПУ, и это твое письмо наделало ему много хлопот. Письмо это было перлюстрировано, с него сняли фотографию, долго изучали текст газеты... и т. д." Таким образом, вы видите, господа, что власть стала преследовать меня еще раньше, чем это было объявлено официально". Вера Владимировна Зощенко вспоминала: "Помню конец 18-го года... Михаил приехал с фронта гражданской войны... Пришел ко мне... Он очень любил меня тогда... Пришел первый раз в валенках, в коротенькой куртке, перешитой собственноручно из офицерской шинели... Топилась печка, он стоял, прислонившись к ней, и я спросила:"Что для Вас самое главное в жизни?" Я, конечно, рассчитывала, что он ответит: "Конечно, Вы!" Но он сказал: "Конечно, МОЯ ЛИТЕРАТУРА!" Это было в декабре 1918 года. И так было ВСЮ ЖИЗНЬ!" Утесов об Одессе Известный советский певец Леонид Утесов примерно так вспоминал о том, почему он перестал ездить в родную Одессу: "Выступаю я в Одессе. Естественно, шумный успех. Выхожу из актерского подъезда, сажусь в машину и мечтаю о том, как приятно я проведу предстоящий вечер. Вдруг перед машиной возникает растрепанная женщина с маленьким мальчиком. Водитель останавливается, женщина распахивает дверцу автомобиля, показывает на меня пальцем и говорит мальчику:"Сеня! Смотри сюда! Это - Утесов. Когда ты вырастешь, он уже умрет". Я захлопнул дверь автомобиля и больше не приезжал в Одессу". Утесов в трамвае Вспоминая годы своей молодости, Утесов рассказывал и такую историю: "Вскакиваю я в трамвай и покупаю билет. К стоящей рядом со мной девушке обращается кондуктор, но та начинает плакать, так как обнаружила пропажу кошелька. Я ее спрашиваю:"Сколько денег у вас там было?" Она отвечает: "Двадцать копеек". Я протягиваю ей двугривенный, она покупает билет, кондуктор отходит, тут она мне и говорит: "А теперь отдайте мне и кошелек!" Светлов о бездарях Как-то два бездарных поэта всячески поносили друг друга. Кто-то отозвался об их грызне: "Что они делят? Ведь их же не существует в литературе!" Светлов усмехнулся: "Да, но зато какая у них идет борьба за несуществование !"

Написание точное. Интересует один его предмет.

Неужели никто не знает :(

Вот такой учебник биологии для школьников... http://pikabu.ru/story/uchebnik_biologii_dlya_1011_klassa_3305514

Средние века. Италия О вреде образованности В начале XI века хронист Радульф Глабер сообщает о некоем жителе Равенны по имени Вильдгарус, который "изучал грамматику более упорно, чем это обычно бывает, по примеру тех итальянцев, которые запускают все науки для литературы, будучи преисполнены гордыни и слабоумия". Этому безумцу по ночам стал являться дьявол в образах Виргилия, Горация и Ювенала. Они поздравляли его за старание, с которым он читает их произведения и распространяет их среди потомства. Дьяволы обещали Вальдгарусу славу, подобную их собственной. Далее предоставим опять слово хронисту: "И вот этот человек, обманутый хитростью дьявольской, предерзостно осмелился распространять ученье, противоречащее Святой Вере. По его мнению, надлежит верить всем словам этих поэтов. Его судил и осудил Петр, епископ города. В то же время в Италии обнаружили множество людей, проповедующих это же смрадное учение, - они погибли от меча или огня". Это первое известное нам свидетельство о тяге образованных людей к культуре античного мира. Свобода слова Арнольд Брешианский (ок.1100-1152), ученик Абеляра, выступил с обвинением католической церкви в продажности, порочности и отходе от евангельских идеалов: "В Риме Плата уже осилила Справедливость. Плата уже заняла место Справедливости, и злой порок из головы растекся по всему телу. Все члены бегут за платой и хорошим даром. Все делается за плату. Божественное продают, а то, что не имеет цены, презирают..." О папе римском Арнольд пишет, что это "не муж апостольский и пастырь душ, а муж крови, покровительствующий пожарам и убийствам, мучитель церкви, гонитель невинности. Он ничего не делает, только пасет тело, да наполняет свои кошельки и опустошает чужие... Не следует его слушать и почитать..." Как это ни покажется вам странным, автор подобных речей прожил полсотни лет, очень даже не мало по тем временам, и был казнен Фридрихом Барбароссой за непочтительные высказывания... в адрес императора. Необычный папа Целестин V В 1292 году умер папа Николай IV, и двенадцать находившихся в Риме кардиналов приступили к избранию нового папы. Однако противоречия между кардиналами оказались столь острыми, что в течение двух лет папу избрать не удавалось. Наконец, 5 июля 1294 года был избран совсем необычный папа. Им оказался старый отшельник, известный как Петр с горы Мурроне. Этот Петр был очень далек от мирских дел, стремился вести евангельскую жизнь (что могло быть расценено и как ересь) и слава о нем, как о новом святом, широко прогремела по всей Италии. Такой человек не только не хотел, но он и не мог разобраться во всех тонкостях церковной и политической жизни. На папском престоле он принял имя Целестина V. Он целиком попал под влияние Карла II Неаполитанского, который под каким-то благовидным предлогом заманил нового папу в Неаполь и держал его там в почетном заключении. Тяготясь своим положением, Целестин V уже 13 декабря 1294 года отрекся от престола. Это был первый случай подобного рода в истории папства и церкви. Радостный вернулся Петр в свои горы, где, однако, прожил он совсем недолго. Его преемник, кардинал Бенедикт Гаэтани, избранный новым папой и принявшим имя Бонифация VIII, приказал тайно умертвить святого старца. Пиза против Генуи В августе 1284 года около острова Мелория близ устья Арно произошло сражение между пизанским и генуэзскими флотами. В этом сражении большая часть пизанского флота была уничтожена или взята в плен. Бежать удалось лишь нескольким кораблям. На море погибло свыше 5000 пизанцев, и более 9000 тысяч человек попало в плен. Пиза в одночасье лишилась большей части своего мужского населения. В Италии тогда говорили: "Хочешь видеть Пизу, поезжай в Геную". Число пизанских пленных в Генуе было очень велико, и они образовали там свое сообщество "пленных пизанцев, находящихся в Генуе". После этого поражения Пиза уже не смогла оправиться и больше никогда не играла значительной роли на полуострове. Юбилейный год Папа Бонифаций VIII издал 22 февраля 1300 года буллу о праздновании Юбилейного года. Папа объявлял каждый кратный ста год от Рождества Христова юбилейным и пообещал всем, прибывающим в течение этого года в Рим и посещающим римские святыни в течение 15 дней полное отпущение грехов. Для жителей самого Рима этот срок был увеличен до 30 дней, очевидно, у них грехов было намного больше. Идея празднования Юбилейного года была заимствована из времен античного Рима. Она должна была значительно увеличить количество паломников в Рим, а, следовательно, и увеличить доходы, как церкви, так и римлян. Идея себя полностью оправдала. Каждый день в Рим приходило около 30000 паломников, а более 200000 их находилось в нем единовременно. Торговля реликвиями и продуктами питания процветала в невиданных прежде размерах, да и цены в этот год подскочили изрядно. Через сто лет, в тяжелом для церкви и Италии 1400 году история с массовым паломничеством в Рим повторилась, причем уже без всякого призыва со стороны папства. Еще в 1399 году в Европе началось движение так называемых "белых". Тысячи людей из-за Альп одетые в простые белые льняные рубахи группами и толпами шли по дорогам, ведущим к Риму, и оглашали воздух криками: "Милосердие!" Они призывали к миру среди христиан. Это движение всколыхнуло толпы паломников, которые в дни очередного Юбилейного 1400 года заполнили Рим и его окрестности, подняв авторитет римского папы и укрепив его доходы. Молодежная мода Миланский хронист Гальвано Фьямма в начале XIV века сообщает: "Молодые люди этого времени не следуют больше примеру своих предков, своим лицом и одеждой они напоминают иностранцев, они натягивают на себя узкие одежды, как испанцы, стригут себе волосы, как французы, отпускают бороды, как варвары, носят громадные шпоры, как немцы, и говорят на многих языках, как татары". Тот самый Уголино Сражение близ острова Мелория интересно еще и тем, что бежавшей частью пизанского флота командовал граф Уголино делла Герардеска. Да, тот самый Уголино, которого вывел на страницах своей "Божественной комедии" великий Данте. В городе поговаривали, что граф Уголино бежал с поля боя сознательно, надеясь захватить власть в ослабленном городе. Тем самым он предал свою родину. Граф Уголино был сторонником гвельфов, а весь город традиционно придерживался гиббелинской ориентации. Уголино захватил власть в городе и ценой территориальных уступок добился мира с врагами Пизы: Флоренцией и Генуей. В Пизе граф установил режим жестокой тирании, изменил конституцию города, ослабив влияние гиббелинской знати, и решительно возражал против возврата пленных из Генуи. Такая политика не добавляла грфу Уголино симпатий в глазах сограждан. 30 июня 1288 года в Пизе вспыхнуло восстание, окончившееся тем, что 1 июля были захвачены сам Уголино, двое его сыновей и двое внуков. Все их в марте следующего года заключили в башню Гуаланди, а ключи от башни выбросили в море. Данте в своей поэме вспомнил и о предательстве графа Уголино, и о его страшной голодной смерти. "Гордое слово" 4 сентября 1260 года гвельфское войско Флоренции и ее союзников было разбито рыцарями Манфреда и флорентийских изгнанников. Во Флоренции власть перешла к гибеллинам, гвельфы удалились, а на улицах города появились ненавистные немцы. Их предводитель от имени Манфреда потребовал, чтобы город, это неискоренимое гнездо гвельфов, был разрушен. Тогда встал один из самых стойких сторонников гибеллинов Фарината дельи Уберти, положил руку на рукоять меча и произнес свое знаменитое "гордое слово", также воспетое Данте. Он сказал, что дрался для того, чтобы спасти Флоренцию, а не чтобы погубить, и, пока он жив, будет драться с каждым, кто покусится на нее. Город был спасен.

Ответы Ф. Пуленка на вопросы Вопрос: "Какие композиторы оказали на Вас в молодости влияние как на музыканта?" Ответ: "Отвечаю без колебаний - Шабрие, Сати, Равель и Стравинский". Вопрос: "А каких композиторов Вы любите больше других?" Ответ: "Я безумно эклектичен. Я люблю, в разной степени, конечно, но одинаково искренне, Монтеверди, Скарлатти, Гайдна, Моцарта, Бетховена, Шуберта, Шопена, Вебера, Верди, Мусоргского, Дебюсси, Равеля, Бартока и так далее". Вопрос: "Если бы Вы были приговорены к изгнанию на пустынный остров, произведения каких пяти поэтов Вы взяли бы с собой?" Ответ: "Без колебаний - Ронсара, Лафонтена, Бодлера, Аполлинера и Элюара". Вопрос: "А пять композиторов?" Ответ: "Прежде всего, Моцарта, а затем - Шуберта, Шопена, Дебюсси и Стравинского". Пародийные названия В начале своей карьеры [еще до Первой мировой войны] Эрик Сати написал ряд миниатюр для фортепьяно, названия которых пародировали названия Прелюдий Дебюсси, таких как "Терраса аудиенций лунного света", "Пьесы в форме груши", "Засушенные эмбрионы", "Дряблая прелюдия для собаки" и т.п. Пикассо однажды заявил: "Да здравствуют подражатели, потому что благодаря им начинают искать что-то новое!" Дебюсси и Сати В конце XIX века в кабачке "Клу" на Монмартре встретились Дебюсси и Сати. Дебюсси как раз собирался писать музыку к одному из произведений слабого писателя Катюля Мендеса, но Сати его немедленно отговорил и добавил: "Почему бы Вам не положить на музыку одну из пьес Метерлинка?" Дебюсси согласился с ним и выбрал "Пеллеаса и Мелизанду". Так Эрик Сати стал как бы крестным отцом этого шедевра. Ф. Пуленк о Сати: "Сати был странной личностью. Он никогда, ни зимой, ни летом, не расставался с котелком, который он весьма почитал, и с дождевым зонтиком, который он просто обожал. После смерти Сати, когда смогли, наконец, проникнуть в его комнату в Аркейе, на что при жизни Сати никто не отваживался, там обнаружили множество зонтиков; некоторые из них оставались еще в магазинной упаковке. Когда однажды спутник Сати по оплошности проткнул своим зонтиком зонт Сати, ему пришлось выслушать и "негодяя", и "невежу", и... "шпану". Сати даже летом очень редко расставался с широким плащом и заворачивался в него, как в купальный халат. Бородка, которую он заботливо подстригал, пенсне, которое он постоянно подносил к глазам величественным жестом, - вот некоторые характерные черточки этого странного человека... Сати отличался крайней чистоплотностью. Он утверждал:"Ванна - ни в коем случае! Хорошо можно вымыться только по частям! Я тру кожу пемзой: она проникает гораздо глубже, чем мыло..." На единственном пианино, которое обнаружили у Сати после его смерти, играть было абсолютно невозможно, и Брак [художник] купил его просто как реликвию". Сати о Равеле Сати был очень дружен с Равелем, но потом они поссорились так сильно, что в 1920 году Сати, не колеблясь, написал: "Морис Равель отказался от ордена "Почетного легиона", но все его творчество принимает его". Фортепианные произведения Сати не оценены по достоинству, по всей вероятности, из-за их названий... В самом деле, видеть напечатанными в программе "Неприятное наблюдение", "Танец навыворот", "Арии, от которых все сбегут" и т.д. - это приводит в недоумение. А между тем, какая это чудесная музыка! Возьмем, например, "Автоматические описания" для фортепиано. Это три короткие пьесы. Первая "О лодке" - нечто вроде ироничного покачивания в ритме танго. Вторая, под названием "О фонаре", дышит поэзией ночного сада на полотне Боннара. И последняя пьеса "О каске" написана в лучшем стиле таможенника Руссо - это праздник свободы, карманьола и так далее. Нужно вслушаться в них, забыв о нелепой словесности, которая их сопровождает, и вы воспримете все очарование этих маленьких пьес. Ф. Пуленк о Максе Жакобе: "Я был с детства страстным поклонником всех жанров поэзии и безудержно восхищался удивительным томиком Макса Жакоба "Рожок с игральными костями", который считаю одним из трех шедевров французских стихотворений в прозе. Два других - это "Парижский сплин" Бодлера и "Сезон в аду" Рембо. Причудливый сборник Макса Жакоба относится к числу источников того французского поэтического стиля, откуда вышел и сюрреализм, и стоящий намного ниже Жак Превер. Слава Аполлинера, вполне им заслуженная, очень часто затмевала славу Макса Жакоба, а ведь они попеременно влияли друг на друга, так же как Пикассо и Брак, в 1911 - 1913 годах". Жилье Жакоба В 1917 году Макс Жакоб жил на Монмартре на улице Габриель в двух шагах от Сакре-Кёр в типичном ветхом доме. Он занимал большую, довольно темную, комнату на первом этаже. В центре ее стоял зеркальный шкаф без задней стенки, сквозь него проходили как в дверь. Это давало Максу возможность шутливо говорить: "Здесь моя гостиная, а там у меня - спальня". У Макса была привычка буквально оглушать собеседника комплиментами, которыми он сыпал крайне неосмотрительно, думая при этом совсем о другом.

Семирамида Ассирийский царь Нин встретил Семирамиду, когда она была служанкой и наложницей воспитанного в царском доме раба. Царь влюбился в нее, и вскоре она приобрела над ним такую власть, что он выполнял любые ее желания. Однажды она отважилась на дерзкую просьбу: предоставить ей хотя бы на один день распоряжение государственными делами, но только во всем блеске величия. Она хотела восседать на троне в царских одеждах и диадеме. Нин не усмотрел в ее просьбе ничего для себя опасного, согласился и велел всем служить и подчиняться Семирамиде в течение суток так же, как ему самому. В своих первых распоряжениях Семирамида проявляла осторожность и умеренность. Она испытывала приближенных и телохранителей. Когда же она убедилась, что они беспрекословно и незамедлительно выполняют все ее приказания и повинуются ей, она велела схватить Нина, заковать его в цепи и немедленно казнить. Так бесславно закончилось царствование доверчивого и влюбленного Нина, и началось многолетнее и прославленное правление Семирамиды. Любовницы Птолемеев, правителей Египта, нередко происходили из самых низов общества. Птолемей II Филадельф (282-246) влюбился в купленную на невольничьем рынке рабыню-варварку Белестиху. Он так ее любил, что посвятил ей в Александрии несколько храмов, на которых была высечена надпись: "Афродите Белестихе". Птолемей IV Филопатор (222-205) влюбился в рабыню Агафоклею настолько, что та вместе со своей матерью решала большинство государственных дел.В Греции тоже известно множество таких браков. Так, например, матерью Фемистокла была рабыня Абротонон из Фракии или Малой Азии. Статуя Праксителя Знаменитый греческий скульптор Пракситель был одним из многочисленных любовников знаменитой гетеры Фрины. О ее позолоченной статуе работы Праксителя в Дельфах, где она стояла наряду с изображениями знаменитых царей и цариц, сообщает Павсаний, добавляя, что эта статуя была даром Божеству самой Фрины. Об Эроте Парменид в своем труде "Происхождении мира" говорит об Эроте, как о старшем среди всех порождений Афродиты: "Первым Эрота она породила, древнейшего бога". Гесиод же в своей "Теогонии" вообще называет Эрота старейшим из всех богов. Богиня Илифия, дочь Зевса и Геры считалась покровительницей родов и рожениц, а богиня Лохия олицетворяла рождение. Но как термины, "Илифия" и "Лохия" могли применяться и к другим богиням, например, к Артемиде. Однажды шут Габба присутствовал на обеде у Мецената со своей женой. Во время пира он заметил, что хозяин дома оказывает недвусмысленные знаки внимания его жене, и решил притвориться заснувшим от чрезмерного употребления вина. Тут подбежал какой-то раб и попытался унести вино. Габба с упреком сказал ему: "Мошенник! Разве ты не понимаешь, что я сплю только для одного Мецената?" О сдержанности Александра Македонского Александр Македонский написал брату своего друга Протея: "Пришли мне твою музыкантшу, приняв от меня десять талантов, но только если ты не влюблен в нее". Другой из товарищей Александра, Антипатрид, пришел однажды на дружескую пирушку вместе с некоей кифаристкой. Александр почувствовал к ней влечение, и спросил Антипатрида, не влюблен ли он в нее. Тот ответил: "И даже очень". Александр воскликнул: "Ах, чтоб ты пропал!" - но сдержал себя и не касался этой женщины. Анит и Алкивиад Анит, сын Антемиона, был богатым кожевенником в Афинах и неудачным стратегом. В историю он вошел, как главный обвинитель Сократа. так вот этот Анит был влюблен в молодого Алкивиада. Когда однажды Анит давал праздничный обед приезжим гостям, в пиршественный зал ворвался с веселой кампанией Алкивиад и, забрав со стола половину кубков, удалился. Гости стали возмущаться: "Этот юноша поступил с тобой дерзко и оскорбительно". Анит на это возразил: "Нет, очень любезно. Ведь мог бы и все забрать, а он и мне оставил столько же".

Портрет Ф.Ф. Вигеля Филипп Филиппович Вигель не имел длинной родословной, и это обстоятельство омрачало всю его жизнь. Хоть его отец и занимал посты коменданта Киева и губернатора в Пензе, но по происхождению он был "финн, или эст, или, попросту сказать, чухонец", - как писал сам Вигель. Мать же его принадлежала к незначительному роду Лебедевых. В 1800 году он поступил на службу в московский архив Коллегии иностранных дел, где и познакомился с Александром Тургеневым и Блудовым. Однако продвижение по службе было очень медленным. Ипполит Оже сохранил нам такой портрет Вигеля: "С первого взгляда он не поражал благородством осанки и тою изящною образованностью, которою отличаются русские дворяне. Круглое лицо с выдающимися скулами заканчивалось острым прямым подбородком. Рот маленький, с ярко-красными губами, которые имели привычку стягиваться в улыбку и тогда становились похожи на круглую вишенку. Это случалось при всяком выражении удовольствия: он как будто хотел скрыть улыбку. Речь его, обильно пересыпанная удачными выражениями, легкими стишками, анекдотами, и все это вместе с утонченностью выражения и щеголеватостью языка придавало невыразимую прелесть его разговору. Но иногда его заостренные словечки больно кололись: очень остроумным нельзя быть без некоторой доли злости". А злости у Вигеля хватило бы и на десятерых. Он постоянно вертел в руках табакерку, играя ею и нервно постукивая по ней. Когда же ему хотелось сказать что-нибудь колкое, то он, беря щепотку табаку, как будто клевал по табакерке пальцами: казалось, что птица клюет клювом. В "Арзамасе" Вигеля прозвали Ивиковым журавлем . На заседаниях общества он обычно держался в тени, вражды к членам "Беседы" не испытывал и считал, что она во многом принесла пользу. Заседания общества "Беседа любителей русского слова", образованного в 1811 году, проходили в великолепной зале прекрасного дома на Фонтанке, который предоставил в ее распоряжение Державин. Вигель так описывает заседания "Беседы": "Члены вокруг столов занимали середину, там же расставлены были кресла почетнейших гостей, а вдоль стен в три уступа хорошо устроены были седалища для прочих посетителей, по билетам впускаемых. Чтобы придать сим собраниям более блеску прекрасный пол являлся в бальных нарядах, штатс-дамы в портретах [Со времен Петра I пошел обычай жаловать статс-дамам (их число не превышало шести) миниатюрный портрет императора или императрицы, отделанный драгоценными камнями и бриллиантами, который в торжественных случаях прикрепляли к платью. - Прим. Ст. Ворчуна.], вельможи и генералы были в лентах и звездах, и все вообще в мундирах". "Беседа" для придания ей большей солидности была разделена на четыре разряда наподобие Государственного совета, который был разделен на четыре департамента. В каждом разряде было по председателю и попечителю, но в занятиях разрядов не было никаких различий - это была чистая видимость. В каждом разряде было по несколько членов и членов-сотрудников, которые составляли канцелярию "Беседы". Вигель писал: "Вообще она ["Беседа"] имела более вид казенного места, чем ученого сословия, и даже в распределении мест держались более табели о рангах, чем о талантах". Кружок Оленина к 1815 году был невелик. В него входили сам Оленин, Крылов, Гнедич, А.И. Ермолаев, М.Е. Лобанов и Батюшков, которого позднее сменил Жуковский. Обычно они собирались в доме Оленина. Кружок не примыкал ни к "Беседе", ни к ее противникам. Они слегка бранили Шишкова, но с членами "Беседы" вполне ладили. Жуковский так описывал этот кружок: "...дом его есть место собрания авторов, которых он [Оленин] хочет быть диктатором - в этом доме бывал и Батюшков, которого место занял теперь я. Здесь бранят Шишкова, и если не бранят Карамзина, то, по крайней мере, спорят с теми, кто его хвалит". Возникновение "Арзамаса" Вначале противники "Беседы" группировались вокруг "Вольного общества любителей словесности, наук и художеств". Но вот 21 сентября 1815 года в доме у Блудова собралась компания, чтобы отпраздновать именины хозяина дома и Дашкова. Были Крылов, Гнедич, Жуковский, Дашков, А. Тургенев, Жихарев и Вигель. За столом зашел разговор о том, что 23-го числа должна состояться премьера новой пьесы Шаховского "Липецкие воды, или урок кокеткам". Было решено пойти всем вместе на этот спектакль, но Крылов и Гнедич, оленисты, отказались. Они уже были в курсе того, что собой представляет эта пьеса, и потому чувствовали себя неловко. Пьеса сразу же вызвала негодование нашей компании и их друзей. Если раньше Шаховской издевался над Карамзиным, то теперь он в виде жалкого вздыхателя Фиалкина, который все время твердил о своих балладах, вывел Жуковского. Первым в бой бросился Блудов и напечатал в журнале "Сын отечества" издевательское "Письмо к новейшему Аристофану". Вяземский из Москвы пустил в ход "Письмо с Липецких вод" и множество язвительных эпиграмм. Блудов написал библейским слогом "Видение в какой-то ограде", в котором откровенно издевался над Шаховским, но напечатать сей труд было решительно невозможно, и он расходился в рукописном виде. Главное было в том, чтобы все эти труды увидел сам Шаховской, и в этом вопросе сильно помог Вигель, который часто посещал своего дальнего родственника писателя Загоскина, дружившего с Шаховским. Вот через него-то и передавались Шаховскому эти подарки. И вот 14 октября 1815 года состоялось организационное заседание "Арзамасского общества безвестных людей", впоследствии называемое просто "Арзамас". Название это придумал Блудов. Легенда гласит, что он как-то был в Арзамасе, и в гостинице, где он остановился, ему почудилось, что в соседней комнате несколько человек беседуют о литературе. Вот, якобы, Блудов и вспомнил про эту историю. Так и возникло это название общества. В тот день собралось шесть человек: Уваров, Блудов, А. Тургенев, Жуковский, Дашков и Жихарев. Кроме того, город Арзамас славился на всю Россию своими гусями. Вот и стал гусь с легкой руки Блудова символом "Арзамаса"; его изобразили на печати общества, его же обычно подавали на ужин после заседания. Карьера С.С. Уварова Будущий член "Арзамаса" по прозвищу Старушка Уваров с марта 1807 года начал службу в русском посольстве в Вене. Там он сблизился со многими известными людьми: графом Людвигом Кобленцом, австрийским послом в России в 1779-1796 годах, графиней де Ромбек, жившей в Петербурге, с австрийским фельдмаршалом и участником Семилетней войны князем Карлом-Иосифом де Линь, который был также и русским фельдмаршалом. Оказывал внимание Уварову и бывший посол в Вене граф Андрей Кириллович Разумовский. В декабре того же года Уваров был представлен прибывшей в Вену мадам де Сталь. В мае 1809 года Уварова переводят в Париж, а в !910 году он возвращается в Россию. Тут его ожидало очень неприятное известие. Дело в том, что его недавно умершая мать незадолго до смерти отдала под залог и под большие проценты свое имение некоему откупщику. Откупщика теперь объявили несостоятельным, и Уварову грозило полное разорение. Но вот тут-то и пригодились его обширные связи. Фрейлина Разумовская, дочь графа Андрея Кирилловича, была намного старше Уварова, но очень богата. Узнав о тяжелом положении Уварова, она предложила ему свою руку, и он с радостью согласился. Теперь удача повернулась к Уварову лицом. Вскоре его тесть, граф Разумовский, был назначен министром народного просвещения. Он сразу же доставил своему зятю место попечителя санкт-петербургского учебного округа с чином действительного статского советника. Карьера Уварова развивалась очень стремительно, а через несколько лет он даже стал президентом Академии наук.

Полтавская обл.

Приведенные ниже заметки взяты из бесед известного французского композитора Франсиса Пуленка (1899 - 1963) с журналистом Стефаном Оделем. Бриттен играет Шуберта При исполнении произведений Шуберта в Экс-ан-Прованс Бенджамин Бриттен аккомпанировал Питеру Пирсу. Композитор Франсис Пуленк, присутствовавший на этом концерте, сказал по его окончании: "После Бена я отказываюсь играть Шуберта". Пуленк о Шёнберге: "Шёнберг с виду был похож на маленького преподавателя немецкой консерватории. Однажды я завтракал у него в Медлинге. Он жил тогда в прелестном домике с садом со своей первой женой, которая держалась очень просто. На стенах висели картины, им самим написанные, под явным влиянием Кокошки. ...когда мы сидели за столом в столовой, в открытое окно - погода была прекрасная - влетел мяч, брошенный мальчиком, игравшим в саду, - нарочно или случайно, этого никогда не знаешь с детьми, - и упал прямо в суповую миску. Суп брызнул фонтаном, заливая скатерть... и присутствующих..." Стравинский и Римский-Корсаков Однажды молодой Стравинский в беседе с Римским-Корсаковым пожаловался на то, что он слишком много пишет (сочиняет музыку) у рояля. Римский-Корсаков пожал плечами: "Одни пишут без рояля, другие - за роялем. Вы относитесь к последним, вот и все". Первооткрывателем современной музыки следует считать Рикардо Виньеса, испанского виртуоза, жившего в Париже. Он открыл миру Дебюсси, Равеля, Сати и многих других, но его имя было несправедливо предано забвению. Это был настоящий испанский идальго с огромными усами. Он носил доподлинное испанское сомбреро с плоскими полями и черные ботинки на пуговицах. Леон-Поль Фарг, близко знавший его, писал: "Три слова, казалось, были навеки изъяты из его сердца и лексикона. Три низменных слова, которые для него просто не имели смысла: интриги, карьеризм, протекция". "Парад" Эрика Сати В апреле 1917 года, в разгар войны, Дягилев со своим Русским балетом поставил в Париже балет Эрика Сати "Парад" с декорациями Пикассо. Это были первые театральные декорации Пикассо. Они произвели на театральную публику такое впечатление... Впрочем, лучше предоставлю слово очевидцу. Ф. Пуленк вспоминал: "В "Параде" скандал вызвали не только пишущие машинки. Все было новым - сюжет, музыка, постановка. Те, кто были постоянными посетителями Русского балета до 1914 года, оцепенев, смотрели, как подымается занавес Пикассо, совершенно для них необычный, открывая кубистские декорации. Это не был откровенно чисто музыкальный скандал "Весны священной" [Стравинского]. На этот раз все искусства брыкались в своих оглоблях. Некоторым спектакль показался вызовом здравому смыслу. Музыка Сати, такая простая, обыденная, наивно-искусная, подобно картине таможенника Руссо, вызвала скандал своей обыденностью. Впервые - позднее это случалось довольно часто - мюзик-холл заполонил Искусство. Искусство с большой буквы. И действительно, в "Параде" танцевали уан-степ. В этот момент зал разразился свистом и аплодисментами. Весь Монпарнас ревел с галерки:"Да здравствует Пикассо!" Орик... и многие другие музыканты орали: "Да здравствует Сати!" Это был грандиозный скандал. В моей памяти, как на экране, возникают два силуэта: Аполлинер, в офицерской форме, с забинтованным лбом... Для него это был триумф его эстетических взглядов. И другой силуэт, как бы в тумане - Дебюсси, на пороге смерти, шепчущий, покидая зал: "Может быть! Но я уже так далеко от всего этого!" Некоторое время "Парад" незаслуженно презирали, но теперь он занял место в ряду бесспорных шедевров". 13 июля 1911 года в Париже в театре Шатле Дягилев представил балет Стравинского "Петрушка" в постановке Михаила Фокина и с декорациями Александра Бенуа. Ф. Пуленк о Сергее Дягилеве: "Дягилев... был магом и чародеем. Едва достигнув успеха, он сжигал все, чем восхищался (по крайней мере внешне это выглядело так), чтобы продолжать стремительное движение вперед. ...начиная с 1917 года, страстно увлекшись всей современной живописью, он на редкость удачно стал соединять художника и композитора... Дягилев без колебаний выдвигал совершенно неизвестных исполнителей, если он считал их незаменимыми. В этом он был истинным Провидением для композиторов, художников и танцовщиков". О "Балаганчике" де Фальи Первое исполнение "Балаганчика трактирщика Педро" Мануэля де Фальи состоялось у княгини де Полиньяк, большого друга искусства и людей искусства, которой он и был посвящен. Де Фалья дирижировал, а Ванда Ландовска была за клавесином. Здесь впервые в современной музыке получил права гражданства клавесин. "Балаганчик" - это музыкально сценическая адаптация де Фальи эпизода из "Дон Кихота" Сервантеса - публично впервые был исполнен в Севилье 23 марта 1923 года и дирижировал сам автор. [Княгиня Эдмон де Полиньяк по рождению была американкой. Ее отцом был Зингер - изобретатель швейной машинки. Всю жизнь она была просвещенной меценаткой. Она дружила со Стравинским, де Фальей, Равелем, Рихардом Штраусом, Сати и многими другими музыкантами и композиторами. - Прим. Ст. Ворчуна.] "Сельский концерт" В 1926 году Ванда Ландовска попросила Пуленка написать для нее концерт. Он решил написать сельский концерт, напоминающий о лесе вблизи Сен-Лё-ла-Форе, в котором совершали прогулки Руссо и Дидро. Тогда в Сен-Лё жили Ландовска и Куперен. После первого исполнения "Сельского концерта" один критик, рассчитывая больно задеть композитора, написал: "В финале "Сельского концерта" вдруг слышатся, Бог знает откуда, отголоски военных сигналов. Хорошенькая деревня!" Но для такого горожанина, как Пуленк, Сен-Лё был прекрасной деревней, где было множество домов, построенных еще в XVIII веке, которые дремали среди огородов, снабжавших овощами рынки Парижа. Аполлинер и Лувр Однажды в понедельник Гиийом Аполлинер спросил Мари Лорансен, которая была его музой в течение многих лет, не хочет ли она пойти с ним куда-нибудь. У Мари не было к этому никакого желания, и она ответила: "Не могу, я иду в Лувр". Но в те времена музеи по понедельникам были закрыты. Аполлинер не моргнул и глазом на ее выходку, но когда однажды зашел разговор о Лувре, он сказал, на глядя на Мари: "О да, я хожу туда каждый понедельник!"