Yorik

“Байка про лису” В годы Великой войны Стравинский был отрезан от России и жил в Швейцарии на очень скромные средства. Дягилев также не мог ничего ему платить, и Стравинский принял от княгини Эдмон де Полиньяк заказ на "Байку про лису" за 2500 швейцарских франков. Дягилев пришёл в бешенство от ревности и в течение двух лет в разговорах со Стравинским не упоминал про эту работу. С другими людьми Дягилев говорил о ней так: "Наш Игорь-то: всегда деньги, деньги, деньги – и за что? Эта "Байка" - какой-то старый хлам, найденный им в ящике туалетного столика". Землетрясение В 1915 году в Шато д’Ё, Швейцария, Стравинских застигло землетрясение. Вот как он описывает свои впечатления: "Помню, я проснулся от толчка и увидел, что шкаф, подпрыгивая, двигается ко мне, как человек, связанный по рукам и ногам". Сосед Падеревский В Швейцарии Стравинские несколько лет прожили в местечке Морж по соседству с Падеревским, но они никогда не общались. Если кто-нибудь спрашивал Падеревского, не хочет ли он встретиться со Стравинским, он отвечал: "Нет, спасибо. Мы со Стравинским плаваем в разных водах". На корриде В начале двадцатых годов Стравинский с Артуром Рубинштейном посетили корриду в Байоне, что недалеко от Биаррица. В какой-то момент бык выбил бандерилью, и она, пролетев по воздуху, попала прямо в сердце генерального консула Гватемалы, стоявшего у барьера, который тут же умер. На пароходе в Америку В сентябре 1939 года Стравинский уехал на пароходе из Франции в Америку. Пароход "С.С. Манхеттен" "был переполнен, как паром в Гонконге". В каюте Стравинского кроме него было ещё шесть пассажиров, хотя каждый из них заказывал отдельную каюту. На этом же пароходе ехал Артуро Тосканини, но они не встретились. Тосканини отказался войти в свою каюту, где тоже было ещё шесть пассажиров, и спал в кают-компании, или разгуливал по палубам, разъярённый как капитан Ахав (это из "Моби Дика", если кто не в курсе). Встречи с Муссолини В 1932 году Стравинский собирался дирижировать в Риме. За знаменитым музыкантом Муссолини прислал своего человека, и Стравинскому пришлось пойти. Вон как он описывает свой визит к диктатору: "Меня привезли в его канцелярию в палаццо Венеция, в длинный холм с одним большим письменным столом, освещённым стоявшими по бокам безобразными современными лампами. Там стоял в окружении лысый мужчина с квадратной фигурой. Когда я приблизился, Муссолини поднял на меня глаза и сказал:"Здравствуйте, Стравинский, садитесь". Французские слова были произнесены правильно, но с итальянским акцентом. На нём был тёмный деловой костюм. Мы немного поговорили о музыке. Он сказал, что играет на скрипке, и я быстро проглотил едва не вырвавшееся у меня замечание о Нероне. Он держался спокойно и с достоинством. Но не слишком вежливо – последние его слова были: "Вы приедете ко мне в ваш следующий приезд в Рим, и я приму вас". Позднее я вспомнил, что у него жестокие глаза". Несколько лет Стравинский не был в Италии, но в 1936 году он репетировал в Санта Чечилиа, куда и прибыл граф Чиано с приглашением посетить его тестя. Об этом визите Стравинский оставил более короткое воспоминание: "Теперь окружение Муссолини было до нелепости величественным. Он сам был в мундире, и вереницы военных всё время ходили взад и вперёд. Он казался веселее, оживлённее, чем при первом моём визите, и его жестикуляция стала ещё более экстравагантно театральной. Он прочёл мою автобиографию, что-то пробормотал о ней и обещал прийти на мой концерт. Я благодарен ему за то, что он не выполнил своего обещания". Американский гимн Когда шла Вторая мировая война, Стравинскому приходилось начинать свои концерты с исполнения американского гимна. Существовавшие аранжировки гимна США представлялись композитору слабыми, и 4 июля 1941 года он написал свою аранжировку. Однако впервые свою версию гимна Стравинский исполнил только зимой 1944 года с Бостонским оркестром. Вот как он описывает этот случай: "Я дирижировал, стоя спиной к оркестру и лицом к публике, так как предполагалось, что слушатели будут петь, но они не пели. Мне казалось, что никто не заметил отличий моей версии от стандартной, но на следующий день, перед самым началом второго концерта, в моей уборной появился комиссар полиции, сообщивший мне, что по массачусетским законам запрещаются всякие самовольные "орудования" с национальной собственностью. Он сказал, что полиция уже получила распоряжение снять мою версию гимна с пюпитров. Я утверждал, что если первоначальная версия гимна и существует, то она, конечно, редко исполнялась в Массачусетсе, но это ни к чему ни привело". Указатель имён Бенито Муссолини (1883-1945). Игнаций Падеревский (1860-1941). Артур Рубинштейн (1887-1982). Артуро Тосканини (1867-1957). Галеаццо Чиано (1903-1944).

Фолкнер о женщинах Женский образ Вопрос: "Вы не находите, что создать женский образ труднее, чем мужской?" Фолкнер: "О женщинах писать гораздо интереснее, потому что женщины – удивительные существа; я плохо знаю их, да, интереснее писать о женщинах, чем о мужчинах, но и труднее..." Идеальная женщина Вопрос: "Наверно, у вас есть образ идеальной женщины? Какова она?" Фолкнер: "Я не могу описать её по цвету волос или оттенку глаз, потому что тогда она исчезнет из моего воображения. Образ идеальной женщины в представлении мужчины ассоциируется со словом, с фразой, с изгибом руки. Оттого-то и описание самого прекрасного – если говорить о женщинах – обычно бывает недоговорённым. Помните, у Толстого только и сказано об Анне Карениной, что она была красива и могла видеть в темноте, как кошка. И больше никаких её описаний. У каждого человека своё собственное представление о красоте. Достаточно отметить жест, тень от ветки, и воображение само воссоздаёт целое дерево. Именно поэтому я не могу точно описать мой идеал женщины, хотя он у меня, безусловно, имеется". О пожилых женщинах "Думаю, самое благотворное воздействие на любого юношу могут оказать беседы именно с достойной пожилой женщиной – тётушкой или соседкой, - ибо они гораздо более здравомыслящие существа, чем мужчины. Они-то и сплачивают семьи, а на семьях держится нация..." Японки и американки "Я не вижу особых различий между японскими и американскими женщинами за одним исключением: в Японии женщины говорят по-английски, а в Америке – не знают никакого иного языка, кроме родного, да и то говорят на нём неважно... У меня сложилось впечатление, что японские женщины отличаются вежливостью, но дело тут не в женщинах. Это присуще всем японцам, с которыми я встречался. Вместе с тем японки несколько женственней американок. То есть я хочу сказать, что они не так резки в своих движениях. И в этом смысле их манеры предпочтительнее". О Кэдди из "Шума и ярости" Вопрос: "Мне кажется очень интересным образ Кэдди из "Шума и ярости", это самый привлекательный женский образ в книге, хотя суждения о ней других персонажей довольно резкие. Хотели ли вы, чтобы читатель чувствовал симпатию к Кэдди, и если да, почему вы представили её только с отрицательной стороны?" Фолкнер: "Кэдди – моя любимица, для меня она всегда останется прекрасной. Об этом я и написал книгу, используя все возможные средства, чтобы рассказать о Кэдди, нарисовать её портрет..." Вопрос: "В трёх частях романа "Шум и ярость" события пересказывают три брата Компсоны. Почему вы не дали высказаться и Кэдди Компсон, учитывая, что она играет столь существенную роль в повествовании?" Фолкнер: "Справедливый вопрос. В нём, если хотите, разгадка книги. Всё началось с образа девочки в запачканных штанишках: она лезет на дерево, чтобы заглянуть в окно гостиной, а братья стоят внизу и ждут, что она им скажет, - у них не хватило смелости забраться на дерево. Сначала я попробовал изложить историю в том виде, как она представлялась одному из братьев, написал первую часть, чувствую – чего-то не хватает. Тогда я дал высказаться второму брату – опять на то. Я взял третьего брата, потому что Кэдди по-прежнему казалась мне такой трогательной и прекрасной, что не хотелось заставлять её всего лишь пересказывать события, я считал, если другие будут говорить о ней, книга наполнится живым чувством. И снова неудача. Тогда, уже в четвёртой части, я решил рассказать о случившемся от себя, и – снова ничего не вышло". Вопрос: "В приложении к роману сказано, что Кэдди попадает в железные объятия нацистов. Есть ли какая-нибудь надежда на то, что она вырвется от них?" Фолкнер: "По-моему, это было бы несправедливо по отношению к Кэдди. Пусть остаётся там, куда она попала. Если б Кэдди духовно возродилась, в этом было бы нечто шаблонное, противоречащее всему замыслу книги. Я сделал всё, что мог. Конечно, если б начать сначала и переписать роман, но – это невозможно". Любимые героини и герои К этим вопросам я отнесу и ответ Фолкнера о его любимых литературных героях, так как в его перечне много женщин: "Как характер мне нравится Сара Гэмп: пьяница, оппортунистка. Жестокая и безжалостная женщина, в её характере мало хорошего, но, по крайней мере, это настоящий характер; миссис Гаррис, Фальстаф, принц Хел, Дон Кихот и, конечно, Санчо. Я всегда восхищался характером леди Макбет. Кто ещё? Основа, Офелия, Меркуцио и миссис Гэмп умели жить: не ожидали благ и не хныкали. Ну, конечно, Гек Финн и Джим. Том Сойер мне никогда особенно не нравился – по-моему, он ужасный резонёр..." [Сара Гэмп и миссис Гаррис – действующие лица из романа Ч.Диккенса "Жизнь и приключения Мартина Чезлвита"; Основа – ткач из комедии Шекспира "Сон в летнюю ночь"; Фальстаф – пьяница, вор, хвастун и бабник из пьес Шекспира "Генрих IV" и "Виндзорские насмешницы"; Меркуцио – злополучный друг Ромео из "Ромео и Джульетта"; принц Хел – прозвище Генриха V в бытность его принцем Уэльским ("Генрих IV").] Как вам нравится такой набор любимых литературных герое? По-моему, Фолкнер восхищался не героями, а тем мастерством, с которым авторы их изобразили.

Расширение программы Олимпийских игр О появлении в программе Олимпийских игр различных видов бега я уже сообщал. Рассмотрим теперь появление других видов олимпийских состязаний. На 18-х Олимпийских играх в программу состязаний включили пятиборье, пентатл или пентатлон, и борьбу. Победителем в пентатле стал спартанец Лампид, а в борьбе победил другой спартанец – Эврибат. На 23-ой Олимпиаде были прибавлены состязания в кулачном бою, и победу в нём одержал Ономаст из Смирны. На 25-х играх в программу состязаний включили бег колесниц, запряжённых четвёркой лошадей, то есть на квадригах. Первым победителем на колесницах стал фиванец Пагонд. На 33-й Олимпиаде в программу игр включили панкратий и скачки верхом на лошадях. В панкратии победил Лигдамид из Сиракуз, а в скачках победил Кравксид из фессалийского Краннона. Лигдамиду в Сиракузах был поставлен памятник близ каменоломен, а его сограждане утверждали, что Лигдамид силой и ростом был подобен самому Гераклу (который из Фив). До 37-й Олимпиады состязания проводились отдельно для мужчин и юношей, правда, у нас нет чёткого критерия разделения этих возрастных категорий. На 37-х Олимпийских играх в программу были включены и состязания для мальчиков в беге и борьбе. В беге победил Гиппосфен из Спарты, а в борьбе – элеец Полиник. В 41-ю Олимпиаду в программу игр включили кулачный бой для мальчиков, и в этих состязаниях победил Филет из Сибариса. Вот вам и изнеженные сибариты! На 145-х играх мальчики стали состязаться ещё и в панкратии. Тогда победил Федим из эолийской Троады. Однако состязания в панкратии среди мальчиков продержались лишь несколько игр, а потом организаторы олимпийских игр отказались от этого вида соревнований. Расширяться со временем стала и программа конных состязаний. На 93-й Олимпиаде в программу игр включили скачки на колесницах, запряжённых двумя взрослыми конями (синорида), в которых победил Эвагор из Элиды. На 99-й Олимпиаде в программу игр добавили скачки на колесницах, запряжённых четвёркой молодых жеребцов, и здесь победителем стал спартанец Эврибат (по другой версии – Сибариад). В 129-ю Олимпиаду добавили синориду на молодых жеребцах, и здесь победил Филистиах из Македонии, а в 131-ю Олимпиаду добавили и скачки верхом на молодых жеребцах, на которых победил Тлеполем из Ликии (по другой версии победил Гиппократ из Фессалии). Иногда в программу игр включались довольно необычные виды соревнований, которые проводились лишь по несколько раз. Так в 71-ю Олимпиаду была включена апена – это та же синорида, но в колесницу запрягали мулов, а не лошадей. В 72-ю Олимпиаду включили кальпу; это вид скачки, когда первую часть дистанции всадник преодолевает верхом на лошади, а вторую часть дистанции он бежит рядом с лошадью, держа её за узду. Оба этих вида соревнований были исключены из программы игр уже в 84-ю олимпиаду. Пентатлон В олимпийское пятиборье или пентатл (пентатлон) входили бег на один стадий, прыжки в длину, метания диска и копья, а также борьба. Состязания проводились в один день, и для общей победы требовалось выиграть хотя бы три вида состязаний из пяти. Победители в отдельных видах пятиборья оливковых венков не получали. Фаилл из Кротона и прыжки в длину Есть чемпионы, имён которых не найти в дошедших до нас списках олимпиоников, но сведения о которых мы находим у нескольких древних авторах. Одним из них был Фаилл из Кротона, котрый, по утверждению Павсания, «...два раза был победителем в пятиборье, а третий раз одержал победу в беге. Я укажу, что ему есть статуя в Дельфах. Он, между прочим, сражался с мидянами на своём собственном корабле, куда посадил всех кротонцев, которые жили в Элладе». Но имя Фаилла вызывает удивление у наших современников не этими достижениями, а тем, что по утверждению древних, на одних из игр он прыгнул в длину на 55 дельфийских стоп, что примерно равняется 16 м 31 см. Следует сказать, что мы не знаем, как прыгали греки, и не является ли этот результат сумой двух или трёх прыжков. Впрочем, одно свидетельство заставляет нас усомниться в этом. Дело в том, что, соревнуясь в прыжках в длину, атлеты приземлялись в заполненную морским песком яму длиной 15,25 метра, называвшуюся скаммой. Так вот, по свидетельству Феофраста, «Сей муж пролетел над скаммой от начала до конца, и, опустившись на твёрдую каменистую землю, сломал левую ногу». Метание диска Диск греки метали без вращений, с места и с небольшого возвышения, но некоторые атлеты достигали очень приличных результатов. Так пятиборец Флегий по рассказу Стация перебросил диск через реку Алфей, что составляет около 50 метров. Правда, вес того диска нам неизвестен, ведь на разных состязаниях греки метали диски самого разного веса. Кулачный бой Как я уже говорил выше, включили в программу олимпийских игр в 688 году до Р.Х. Первым победителем в этом виде стал Ономаст из Смирны, который и разработал основные правила состязаний для кулачных бойцов. Кисти рук атлетов, кроме больших пальцев, оборачивались кожаными ремнями. Бить соперника разрешалось только по голове и в лицо, так что многие атлеты выступали в кожаных шлемах. Время боя не ограничивалось. Весовых категорий у греков не было, только возрастные, поэтому преимущество имели более массивные атлеты. Однако греки больше ценили невысоких бойцов, которые брали верх не грубой силой, а ловкостью. Одним из таких атлетов и был Гипподам из Элиды. Невысокий спортсмен побеждал на трёх Олимпийских играх подряд. Другое удивительное достижение совершил его земляк Гиппомах, который победил на играх, не получив ни одного удара от своих соперников. Прославился и кулачный боец Меланком из Карии, который держал вытянутыми вперёд свои длинные руки, не позволяя сопернику наносить себе удары. В такой манере он мог вести бой несколько часов, пока соперник не выбивался из сил. Славу же Меланкому принесло то, что за всю свою спортивную карьеру он не изувечил ни одного из своих соперников и закончил свои выступления непобеждённым. Такую же славу приобрёл и кулачный боец Апис, на статуе которого было высечено такое двустишие Луциллия: «Апис, кулачный боец, никого не поранил, За это был от соперников он статуей этой почтён». Замечательные борцы Среди удивительных достижений древних спортсменов хочется отметить Гиппосфена из Спарты, который победив в борьбе среди мальчиков на 37-й Олимпиаде, победил затем на пяти играх подряд в состязаниях среди взрослых. Его сын Гетемокл не смог повторить достижений отца и победил всего лишь (!) на пяти Олимпиадах.

Анекдоты о литераторах Мистификации Мериме: "Театр Клары Газуль" Мир литературы часто потрясают различные мистификации, и некоторые из них связаны с именем Проспера Мериме (1803-1870). В 1825 году во Франции вышла книга под названием "Театр Клары Газуль". В предисловии к пьесам, якобы переведённым с испанского, говорилось, что их написала некая актриса, дочь священника, игравшая в театре Кадиса, но вынужденная уехать их своей страны. В книге был помещён и портрет этой несуществующей актрисы Клары Газуль, но на самом деле это был портрет самого Мериме в женской одежде с крестиком на груди. Нексколько дней весь Париж говорил об этой загадочной актрисе и её пьесах, а Мериме с друзьями от души потешался над этими разговорами. Вскоре один из приятелей Мериме проболтался, и тайна Клары Газуль была раскрыта. Однако никто не осудил Проспера Мериме за его выходку, настолько она казалась безобидной. Наоборот, все наперебой хвалили молодого автора, а один из критиков даже написал, что родился новый Шекспир. Мистификации Мериме: "Гузла" Другая мистификация Мериме была более длительной и более блистательной и "продуктивной". Через пару лет после "Театра Клары Газуль" Мериме уже от своего имени выпустил сборник народных песен, собранных в Далмации, то есть на территории бывшей Югославии и переведённых им лично. Сборник назывался "Гузла" (якобы, гусли), а тесты песен Мериме записал во время их исполнения неким бардом по имени Гиацинт Магланович. Магланович якобы исполнял эти песни, аккомпанируя себе на гузле (гуслях?), а Мериме записывал тексты, а потом и перевёл их на французский язык. На то, что название этого сборника составлено из тех же букв, что и имя "испанской" актрисы, никто не обратил внимания. "Гузла" имела большой успех во Франции и даже стала известна за её пределами. На эту мистификацию купился и А.С. Пушкин, который перевёл несколько песен из этого сборника на русский язык под названием "Песни западных славян". Натурализм Золя Романы Эмиля Золя (1840-1902) часто упрекают в излишнем натурализме. Посмотрим, как рождался этот натурализм на примере романа "Нана". В один из дней 1877 года Золя зашёл в мастерскую к Эдуарду Мане (1832-1883), который рисовал портрет Генриетты Оже (Озе), актрисы, находившейся на содержании у принца Оранского. Генриетта весело щебетала о жизни содержанки, приправляя свой рассказ весьма фривольными сценками из жизни высокопоставленных особ, а Золя, который никогда ещё не был вхож в высший свет, укрывшись за одним из холстов, спешно заносил в записную книжку всё услышанное. С самой Генриеттой Оже писатель не обмолвился и парой слов. Из этих-то заметок и родился замысел романа "Нана". Так как собственного опыта общения с высокооплачиваемыми кокотками у Золя не было, то он стал записывать рассказы друзей и знакомых. При описании званого обеда у Нана Золя воспользовался газетным отчётом об обеде у министра Шарля-Луи де Фрейсине (1828-1923), опубликованном 6 ноября 1878 года. Писатель полностью скопировал список блюд, поданных на этом обеде. Вот так создавались "натуралистические" романы Эмиля Золя. Да, кстати: после выхода этого романа Золя портрет актрисы Генриетты Оже, написанный Эдуардом Мане, стали называть "Нана". Ривароль и Флориан Однажды французский писатель Антуан де Ривароль (1753-1801) [он очень настаивал на своём дворянском происхождении] встретил на улице баснописца Флориана (1755-1794), у которого из кармана торчала рукопись. Ривароль считал этого поэта полной бездарностью, поэтому, потрепав собрата-писателя по плечу, сказал: "Будьте осторожны, мсье Флориан: если вас не узнают, то могут обокрасть". Остроты Ривароля Известный натуралист граф де Бюффон (1707-1788) в своё время помог Риваролю стать известным в кругу французских литераторов. Как-то он встретил Ривароля и поинтересовался: "Что вы думаете о моём сыне?" Ривароль сразу же ответил: "Ваш сын – самая неудачная глава в вашей "Естественной истории". О Мирабо (1749-1791) Ривароль отзывался почти с почтением: "Месье де Мирабо – единственный человек в мире, кто полностью оправдывает свою репутацию. Это ужасный человек. Ради денег он готов на всё, даже на добрые дела". О некоем шевалье де Понсе, который не отличался излишней аккуратностью, Ривароль отозвался так: "Он способен испачкать даже грязь". Курбе у Дюма Однажды художник Густав Курбе (1819-1877) зашёл к Александру Дюма-отцу (1802-1870), с которым он ещё не был знаком. Лакей преградил ему путь: "Господин Дюма не принимает". Курбе проявил настойчивость: "Передайте ему мою визитную карточку". Лакей исполнил его просьбу и, вернувшись, сказал: "Вас просят войти". Курбе застал Дюма, сидящим в ванне, из которой писатель с улыбкой сказал художнику: "Рад с вами познакомиться! Раздевайтесь и залезайте в ванну – здесь нам будет гораздо удобнее беседовать".

Да, такие пещеры очень характерны для хазарских территорий. Мое мнение, что начали строительство именно они.