Yorik

Сжигающая страсть Рассказывают, что дочь Казанского губернатора князя и генерал-аншефа Платона Степановича Мещерского (1713-1799) однажды сожгла почти весь город. Молодая княжна завела себе любовника из дворни, симпатичного и здорового мужика, которого её отец сделал лакеем. Ласки любовников подсмотрели ещё несколько мужиков, и сплетня об этом грозила распространиться по всему городу, губя репутацию княжны. Княжна Мещерская выделила своему любовнику некоторую сумму денег, чтобы он отвёл соглядатаев в кабак и напоил их там, пригрозив карами за разглашение их тайны. Но этого княжне показалось мало, она подпёрла дверь кабака бревном и подожгла его со всех четырёх сторон. День был ветреный, огонь быстро перекинулся на соседние дома и строения, так что в скором времени значительная часть Казани превратилась в пепелище. Известно, что у князя было три дочери: Прасковья, Анастасия и Наталья. Есть сильное подозрение, что в данной истории речь идёт о княжне Наталье. Попечитель Магницкий Самая мрачная страница в истории Казанского университета связана с деятельностью Михаила Леонтьевича Магницкого (1778-1855), который прибыл в Казань в 1819 году в качестве ревизора университета с правами попечителя. Магницкий быстро обвинил администрацию университета в растрате казённых денег и в безбожности преподаваемых наук. Он писал министру: "Казанский университет, нарушивший коренные обязанности свои, и тем, в продолжение нескольких лет, разодравший грамоту, ему дарованную... по непреложной справедливости и по всей строгости прав — подлежит уничтожению". Магницкий предложил два вида уничтожения казанского университета: 1) в виде приостановления университета; 2) в виде публичного его разрушения. Сам Магницкий склонялся ко второму варианту решения проблемы, однако император Александр I и Главное управление училищ не одобрили подобные меры этого ретивого ревизора. Однако необходимость преобразования деятельности университета в Петербурге посчитали совершенно обоснованной и поручили это дело самому Магницкому, назначив последнего попечителем Казанского округа. “Благочестивый” попечитель Магницкий был убеждён в необходимости искоренения вольнодумства в университете и преподавании всех предметов на основах православия. Сразу же после своего назначения Магницкий уволил 11 профессоров, потом последовали новые увольнения. В своей деятельности Магницкий дошёл до того, что потребовал вообще прекратить преподавание философии в университете; однако в Петербурге эта инициатива поддержки не нашла. После вступления на престол императора Николая Павловича новая ревизия констатировала полный упадок Казанского университета и обнаружила огромную растрату казённых денег, которую произвёл этот “благочестивый” попечитель. Магницкий был сразу же отстранён от должности попечителя, на его имения наложен секвестр, и больше на государственную службу он не привлекался. Преподавание наук по Магницкому В качестве примера дадим указания, сделанные Магницким в отношении преподавания некоторых основных наук. Преподаватель философии обязан все философские системы "привести к одному началу и показать, что условная истина, служащая предметом умозрительной философии, могла заменять истину христианскую до пришествия Спасителя мира; ныне же воспитание допускается, как полезное токмо упражнения ума". Профессор физики "обязан во всё продолжение курса своего, указывать на премудрость Божию и ограниченность наших чувств и орудий для познания окружающих нас чудес". Профессора врачебных наук обязаны "принимать всевозможные меры, дабы отвратить то ослепление, которому многие из знатнейших медиков подверглись от удивления превосходству органов и законов животного тела нашего, впадая в гибельный материализм именно оттого, что наиболее премудрость Божию открывает. Студенты должны быть предостережены насчёт сего ужасного заблуждения". Вольтер на казанской сцене В начале XIX века в Казани славился театр, построенный помещиком и отставным гвардии поручиком Павлом Петровичем Есиповым (1768-1814). Однажды на сцене театра давалась трагедия Вольтера “Магомет”. Такое название пьесы привлекло в театр немало татар, и всё шло нормально до тех пор, пока на сцене не появился актёр, исполнявший главную роль. Услышав имя пророка и увидев его фигуру, татары сильно заволновались, а потом часть татар с криками “Алла!” побежала из театра, а другая часть — сбросила обувь и попадала ниц, представив себе, что это настоящий Пророк, сошедший с небес и укорявший их за посещение театра. После этого происшествия казанские татары более тридцати лет не посещали театры. Любительские спектакли По обычаям того времени местное общество часто устраивало спектакли своими любительскими силами, которые охотно посещались публикой. Когда в 1845 году Лев Николаевич Толстой был студентом первого курса восточного факультета Казанского университета, он вместе со своим братом Сергеем Николаевичем (1826-1904) участвовал в двух спектаклях, которые на Масленицу того года устраивал вице-губернатор Матвей Демьянович Завелейский в пользу детских приютов. Сборы с этих двух спектаклей составили около пяти тысяч рублей. Виновата оперетта Весной 1867 года антрепренёр Пётр Михайлович Медведев (1837-1906) прибыл со своей очень сильной труппой в Казань, но хорошим сборам мешали представления известного цирка Гинне. Медведев нашёл очень простой выход — он поставил оперетту Оффенбаха “Орфей в аду”, и цирк был вынужден покинуть Казань, побеждённый более лёгким жанром. Вскоре дела у Медведева пошли просто прекрасно, однако с 1868 года ведущее место в репертуаре труппы стала занимать оперетта во главе с “Прекрасной Еленой” того же Оффенбаха. Этот период деятельности Медведева в Казани привёл труппу к творческому упадку, о чём с сожалением писал Пётр Михайлович в своих “Воспоминаниях”: "Удержать оперетку не было никакой возможности — это участь всех российских театров: оперетка — сбор, драма, в особенности Островского — пустота; в остальные три года моей аренды повторялось то же самое". Карл Магнус Гинне (1819-1890) – руководитель труппы цирковых артистов и содержатель цирков. Жак Оффенбах (1819-1880) – французский композитор. Гибель театра В ночь с 3 на 4 декабря 1874 года казанский городской театр полностью сгорел через полтора часа после окончания спектакля по комедии Грибоедова “Горе от ума”, но причину пожара установили только через год. А виноваты во всём были прогресс и русский характер. Через несколько дней в театре должны были ввести в действие газовое освещение и по этой причине театральный ламповщик Влас подлежал увольнению. Обиженный Влас после спектакля забрался под оркестр, где был свален уголь (для улучшения звучания инструментов), облил уголь керосином и поджёг. Ни героические действия пожарных, ни умелые и активные распоряжения губернатора Николая Яковлевича Скарятина (1821-1894) не дали никакого результата. Скарятин пообещал Медведеву, что через год в Казани будет новый театр, и слово своё сдержал. Во время пожара погиб театральный сторож, приятель этого самого Власа. Целый год Власу являлся по ночам его погибший товарищ, наконец, поджигатель не выдержал такой муки и явился с повинной. Власа судили и сослали на каторгу. Предсказание провала театра В новом театре Медведев собирался ставить, в основном, оперу, но по городу поползли упорные слухи о том, что здание нового театра тоже ждёт незавидная участь: одни предсказатели утверждали, что и этот театр сгорит; другие же предсказывали, что театр провалится под землю. Даже указывалась точная дата, когда должна была произойти эта катастрофа; в тот день должны были ставить “Норму” Винченце Беллини (1801-1835). Вот как эти события описывал Медведев в своих “Воспоминаниях”: "Публики — никого, исключая губернатора, городского головы, полицмейстера и человек 12-ти в галерее. Спрашиваю — что это значит? Говорят: разве вы не знаете, что сегодня театр провалится? Посмотрите, что около театра делается... Выхожу на улицу, вижу огромную толпу народа в почтительном отдалении от храма Талии и Мельпомены; она в приятном созерцании ждёт момента, когда театр провалится... Тут-то начал я понимать, что, кажется, я оперу в провинции рано затеял. А ведь юродивая напророчила правду, только с маленькою разницею: театр-то не провалился, а я, действительно, в этот сезон провалился..."

Аффонсу д’Альбукерке: мореплаватель, завоеватель и администратор. Значение Гоа Письмо Аффонсу д’Альбукерке королю Мануэлу I (1469-1521) о взятии Гоа и Бенастарина помечено 23 ноября 1512 года. Это письмо заканчивается словами: "Индия усмирена, напугана и подчинена Вашему Величеству". После взятия Гоа Альбукерке запретил практику “сати”, то есть самосожжение жён вместе со своим покойным супругом. Режим дня Если Альбукерке находился в Гоа, то каждое утро он в соломенной шляпе и с тростью в руке проезжал по городу в сопровождении четырёх писарей с бумагами и чернилами. Писари записывали все приказы и распоряжения губернатора, которые он сразу же подписывал. Во время таких поездок губернатор разрешал множество жалоб, избавляя тяжущиеся стороны от судебной волокиты. Следует отметить, что Альбукерке в течение дня мог заниматься рассмотрением любых дел, попавших в его руки, если у него было для этого свободное время. По вечерам Альбукерке совершал конные прогулки по Гоа и окрестностям, и свободные от службы фидалгу должны были сопровождать его, чтобы таким образом привыкнуть к местным сёдлам. Пустынное Красное море В 1513 году Альбукерке совершил рейд в Красное море, и португальские корабли произвели там сильное впечатление. В декабре 1513 года Альбукерке писал королю Мануэлу: "...я могу сообщить Вашему Величеству, что ни один корабль и ни одно каноэ никогда не выходят в море, и даже птицы не осмеливаются летать, настолько Красное море напугано нашим прибытием и настолько оно стало пустынным". Излишний энтузиазм Но главная цель экспедиции 1513 года, взятие Адена, не была достигнута и по довольно странной причине – от излишнего энтузиазма португальцев. 26 марта 1513 года португальцы начали штурмовать эту сильную крепость, о богатствах которой среди европейцев ходили легенды. Каждый хотел первым оказаться в этом сказочно богатом городе, поэтому штурмовые лестницы оказывались перегружены солдатами и офицерами и ломались. Лестницы чинили, снова пускали в дело, и они снова ломались по той же самой причине. Видя такое дело, Альбукерке приказал прекратить штурм и дал команду возвращаться на суда. Болезнь и отстранение от должности 8 ноября 1515 года уже больной Альбукерке отплыл из Ормуза и где-то в Аравийском море он встретил посыльное судно из Португалии, которое несло весть о его смещении с должности губернатора Индии и приказ о возвращении в Португалию для расследования его деятельности. Мало того, что преемником Альбукерке становился Лопу Суариш (1442-1520), его злейший враг, которого он в своё время выгнал из Индии, так и те люди, которых он с позором изгонял из колоний, возвращались в Индию, получив высокие назначения. Однако самым сильным ударом для Альбукерке было то, что король Мануэл не написал ни слова благодарности за всю его службу. Болезнь обострилась. Напрасные утешения Соратники Альбукерке пытались утешить больного губернатора и говорили, что король пожалует ему новую высокую должность в Португалии, но он грустно отвечал: "Португалия - маленькая страна. Какая тамошняя должность могла бы хоть на полтрети сравниться с должностью губернатора Индии? Я пожертвовал всё одному святому - королю. Я оторван от короля из-за людей, и оторван от людей из-за короля". Прощание с королём Незадолго до смерти 6 декабря 1515 года Альбукерке продиктовал секретарю письмо королю Мануэлу, которое заканчивалось так: "Это письмо Вашему Величеству написано не моей рукой, ибо меня мучает икота – верный признак близкой смерти. То малое, чем я владею, завещаю сыну. Наши успехи в Индии говорят сами за себя, а также и за меня. Главный город Индии я оставляю во власти Вашего Величества. Единственное моё пожелание – запереть ворота проливов. Я прошу Ваше Величество не забывать, что я сделал для Индии, и помочь прославиться моему сыну". Завещание Альбукерке Умер Альбукерке на борту своего судна 16 декабря 1515 года, так и не добравшись до Гоа. Перед смертью он успел составить завещание, в котором с юмором обращался к своему преемнику: "Я прошу его не продавать мои вещи с аукциона – не хочу, чтобы выставляли напоказ мои ношеные старые панталоны". Лопу Суариш, однако, пренебрёг волей покойника и выставил его вещи на аукцион. Так как имущество покойного губернатора оказалось слишком малоценным, то этот проступок обернулся против нового губернатора и лишь способствовал росту престижа великого Альбукерке. Испанцы удивлены Испанский король Фердинанд II (1452-1516) в беседе с португальским послом Педро Корреа удивлялся тому, что его зять, король Мануэл, приказал Аффонсу д’Альбукерке вернуться из Индии, хотя он должен был видеть, что Альбукерке являлся великим капитаном и очень удачливым во всех войнах. Запоздалое признание ошибки Король Мануэл всё-таки осознал свою ошибку и в марте 1516 года, ещё до получения известия о его смерти, направил новое письмо Альбукерке, в котором благодарил отставного губернатора за службу и отменял приказ о расследовании его деятельности. Но было уже поздно. Получив известие о смерти Аффонсу д’Альбукерке, король воздал ему такие почести, которых тот никогда не удостаивался при жизни. Была обласкана королём и семья Альбукерке. Кроме того, король Мануэл не позволил перевезти останки Альбукерке, захороненные в кафедральном соборе Гоа, на родину: "Пока его кости покоятся там, где сейчас, Индия в безопасности". Позже уже жители Гоа не захотели такого перезахоронения, так как они поклонялись праху Альбукерке и приносили на его могилу свои молитвы, цветы и масло. Только суровая папская булла, грозящая Гоа страшными карами, позволила увезти прах Альбукерке на родину, который был доставлен в Лиссабон 6 апреля 1566 года.

Ф.И. Тютчев: фрагменты из жизни великого поэта и дипломата Фёдор Иванович Тютчев (1803-1873) был дипломатом и прекрасным поэтом. О средах Князь Владимир Петрович Мещерский (1839-1914), издатель газеты "Гражданин", принимал по средам. Одну из своих статей князь как-то посвятил "дурному влиянию среды". Тема, популярная и в наши дни. По этому поводу Тютчев заметил: "Не ему бы дурно говорить о дурном влиянии среды. Он забывает, что его собственные среды заедают посетителей". Французы и Бог Тютчев часто насмехался над французским вольнодумством. Он утверждал, что французы твёрдо придерживаются только третьей заповеди: "Не приемли имени Господа Бога твоего всуе". Для большей уверенности они вообще не произносят его. Образец христианина Граф Дмитрий Николаевич Блудов (1785-1864) в молодости был очень остроумным человеком, но к старости (когда он стал министром и председателем Государственного совета) его характер испортился: граф стал желчным и раздражительным человеком. Тютчев говорил про него: "Граф Блудов – образец христианина. Никто так, как он, не следует заповеди о нанесении обид, нанесённых им самим". Herausweh Когда Тютчев бывал в Петербурге, он томился, скучал и стремился поскорее уехать заграницу. Он говорил: "Я испытываю не Heimweh, а Herausweh". ("Я испытываю не тоску по родине, а тоску по отъезду".) Почему я не с ними? Однажды осенью в Петербурге, когда светский сезон в городе ещё не начался и приятелей было мало, Тютчев написал своему другу: "Вернувшиеся из-за границы почти так же редки и малоосязаемы, как выходцы с того света, и, признаюсь, нельзя по совести обвинять тех, кто не возвращается, так как хотелось бы быть в их числе". Родная грязь Перед очередным возвращением из-за границы Тютчев написал жене: "Я не без грусти расстался с этим гнилым Западом, таким чистым и полным удобств, чтобы вернуться в эту многообещающую в будущем грязь моей Родины". Достоинства Горчакова Про князя Александра Михайловича Горчакова (1798-1883), канцлера и своего начальника, Тютчев говорил: "Он обладает бОльшими достоинствами, чем можно предположить по наружности. Сливки у него на дне, а молоко – на поверхности". Огонь из мыла В 1869 году Тютчев написал о положении в стране после начала реформ Александра II: "Всякие попытки к политическим выступлениям в России равносильны стараниям высекать огонь из куска мыла". Об окружении императора Тютчев прекрасно видел, что в окружении императора Александра II осталось довольно много людей из окружения Николая I. Однажды Тютчев сказал, что эти люди напоминают ему "волосы и ногти, которые продолжают расти на теле умерших ещё некоторое время после их погребения в могиле". Последняя шутка поэта Император Александр II никогда не бывал в доме Тютчевых, но перед смертью поэта выразил желание навестить его. Когда Тютчеву сообщили о намерении императора, он нашёл в себе силы пошутить и заметил, что это приводит его в крайнее смущение: ведь будет крайне неделикатно, если он не умрёт на другой же день после Высочайшего посещения.

Княгиня Юрьевская Не сдержался Граф Пётр Андреевич Шувалов (1827-1889) в одном частном разговоре назвал Долгорукову “девчонкой”. Об этом сразу же донесли императору, и придворная карьера графа Шувалова на этом закончилась. Его отправили послом в Лондон, а с 1879 года он и вовсе не занимал никакой должности. Александр Михайлович на бале Великий князь Александр Михайлович (1866-1933), внук Николая I и сын великого князя Михаила Николаевича (1832-1909), в своих мемуарах описывает бал, на котором он впервые увидел княгиню Юрьевскую: "Когда пробила полночь, танцы прекратились, и Государь, в том же порядке, повел всех к ужину. Танцующие, сидящие и проходящие через одну из зал, часто поднимали глаза на хоры, показывали на молодую, красивую даму, и о чём-то перешёптывались. Я заметил, что Государь часто смотрел на неё, ласково улыбаясь. Это и была княгиня Юрьевская. Граф Лорис-Меликов часто покидал залу. Возвращаясь, он каждый раз подходил к Государю и что-то докладывал ему. По-видимому, темой его докладов были те чрезвычайные меры охраны, которые были приняты по случаю бала. Их разговор заглушался пением артистов Императорской Оперы, которые своей программой, составленной из красивых, но грустных мелодий, усиливали напряжённость атмосферы и навевали тоску". Размышления Ники Старший сын цесаревича Александра Александровича, одиннадцатилетний Николай Александрович, тяжело переживал смерть своей бабушки Марии Александровны. В траурные дни он с удивлением видел подобострастное отношение окружающих к княжне Екатерине Михайловне Долгоруковой (1847-1922) и дедушку, Александра II, почти не отходившего от неё. Мальчик поинтересовался у матери: "Эта дама нам родственница?" Мария Фёдоровна (1847-1928) выдумала какую-то сказочку про бедную родственницу, вдову с детьми, которую дедушка пожалел и решил на ней жениться после смерти бабушки. Ники не поверил объяснениям матери и сказал своему гувернёру: "Тут что-то не так, и мне надо хорошенько поразмыслить, чтобы понять". Происхождение княжны Многие во дворце считали, что Екатерина Михайловна Долгорукова происходит из семейства всего лишь однофамильцев древних Долгоруковых, тех, которые вели своё происхождение от Рюрика. Сам же император считал свою Катеньку Рюриковной и гордился этим. Когда цесаревна Мария Фёдоровна выразила своё недовольство тем, что её детям приходится общаться с детьми Долгоруковой, Александр II резко осадил любимую невестку: "Попрошу не забывать, что вы лишь первая из моих подданных". Легенда о предсказании Различных сплетен в царском дворце всегда было много, но пребывание во дворце Екатерины Долгоруковой открывало новое и широкое поле для домыслов. Стали распространяться слухи о старинной вражде между семействами Романовых и Долгоруковых. Или передавали легенду о том, что лет 200 назад некий старец предсказывал преждевременную смерть тому из царствующего дома Романовых, который женится на одной из Долгоруковых. Эта легенда подтверждалась тем фактом, что ведь молодой Пётр II умер в день, назначенный для его свадьбы с княжной Екатериной Алексеевной Долгоруковой (1712-1747). Особенно подчёркивалось имя предыдущей княжны. Поспешный брак Едва истекли 40 дней со дня смерти императрицы, как Александр II поспешил обвенчаться с княжной Долгоруковой. Наследника престола в эти дни в Петербурге не было. Когда министр Двора граф Александр Владимирович Адлерберг (1818-1888) узнал о намерении императора немедленно жениться, он был поражён и попросил императора немного подождать, чтобы соблюсти приличия, да и наследник будет обижен, что такое важное событие в императорской семье произошло в его отсутствие. Император был непреклонен; он сказал, что и так прождал четырнадцать лет, а наследнику он сообщит об этом несколько позже, через пару недель. Пресекая попытку дискуссии, Александр II заявил: "Я – Государь и единственный судья своим поступкам!" Бракосочетание 6(18) июля 1880 года в день окончания Петровского поста в Большом Царскосельском дворце состоялась довольно скромная церемония венчания Александра II с княжной Долгоруковой. Император был в голубом гусарском мундире, а княжна – в скромном светлом выходном платье. Венчание происходило в маленьком зале, окна которого выходили во двор. Кроме трёх священнослужителей, на церемонии присутствовали министр Двора граф А.В. Адлерберг, генерал-адъютанты граф Эдуард Трофимович Баранов (1811-1884) и Александр Михайлович Рылеев (1830-1907), а также доверенная дама княжны. После окончания службы император с молодой супругой и двумя старшими детьми совершил поездку в коляске до Павловска и обратно. Титул княгини Вечером того же дня император издал указ, которым присваивал княжне Екатерине Михайловне Долгоруковой имя княгини Юрьевской с титулом светлейшей. Такой же титул присваивался как их трём детям, так и тем, которые могли появиться в дальнейшем. Да, император узаконил свои отношения с княжной Долгоруковой и создал законное положение их совместным детям, но это не улучшило положения в царской семье. Все ближайшие родственники императора были возмущены тем, что Александр II не посчитал нужным соблюсти год траура по покойной императрице Марии Александровне (1824-1880). Первая встреча Внимательно разглядеть княгиню Юрьевскую великий князь Александр Михайлович смог на первом ужине после заключения морганатического брака императора: "Когда Государь вошёл в столовую, где уже собралась вся семья, ведя под руку свою молодую супругу, все встали, а великие княжны присели в традиционном реверансе, но отведя глаза в сторону... Княгиня Юрьевская элегантно ответила реверансом и села на место императрицы Марии Александровны! По любопытству я внимательно наблюдал за ней и ни на минуту не отвёл глаз. Мне нравилось грустное выражение её прекрасного лица, и я любовался великолепным блеском её роскошных светло-золотистых волос. Она была явно очень взволнована. Часто она поворачивалась к Императору и слегка пожимала его руку. Она, возможно, привлекла бы мужчин, если бы за ними пристально не наблюдали их жёны. Её усилия присоединиться к общему разговору встретили лишь вежливое молчание". Бестактность и реакция на неё В конце вечера произошла сцена, которая с нашей современной точки зрения вызвала неожиданную реакцию присутствующих, впрочем, ведь мы же с вами, уважаемые читатели, не принадлежим к коронованным особам или их родственникам. Итак: "К концу ужина трое его детей были приведены их гувернанткой в столовую. Старшему мальчику Георгию было восемь лет. Он вскарабкался на колени к императору и начал играть с его бакенбардами. "Скажи мне, Гого, как твоё имя и фамилия?" - спросил Александр. "Я князь Георгий Александрович Юрьевский", - ответил мальчик. "Хорошо, мы все очень рады с вами познакомиться, князь Юрьевский. Скажите, князь, хотели бы Вы стать великим князем?" "Пожалуйста, Саша, не надо!" - нервно перебила княгиня..." Этот диалог, а особенно последняя фраза княгини Юрьевской вызвали резкое осуждения всех женщин в царской семье. Так дома Ольга Фёдоровна (1839-1891), жена Михаила Николаевича, выговаривала мужу: "Мне неважно, что ты думаешь или делаешь, я никогда не признаю эту наглую авантюристку. Я ненавижу её. Она просто заслуживает презрения... Можно ли было себе представить, что она назовёт твоего брата “Сашей” в присутствии всех членов императорской фамилии?" Взгляд изнутри Немного позднее великая княгиня Мария Павловна (1854-1920), жена великого князя Владимира Александровича (1847-1909), младшего сына императора, писала брату покойной императрицы, принцу Александру Гессенскому (1823-1888): "Эта женщина, которая уже четырнадцать лет занимает столь завидное положение, была представлена нам как член семьи с её тремя детьми, и это так грустно, что я просто не могу найти слова, чтобы выразить моё огорчение. Она является на все семейные ужины, официальные или частные, а также присутствует на церковных службах в придворной церкви со всем двором. Мы должны принимать её, а также делать ей визиты... И так как её влияние растёт с каждым днём, просто невозможно предсказать, куда это всё приведёт. И так как княгиня весьма невоспитанна, и нет у неё ни такта, ни ума, вы можете легко себе представить, как всякое наше чувство, всякая священная для нас память просто топчется ногами, не щадится ничего". Слухи о престолонаследии Сразу же после свадьбы Александра II с княгиней Долгоруковой по дворцу поползли разговоры о незаконном происхождении покойной императрицы; это сразу же переросло в вопрос о том, кто более достоин быть наследником престола – внук неизвестного швейцарца [цесаревич Александр Александрович] или потомок чистокровных Рюриковичей [светлейший князь Георгий Александрович Юрьевский (1872-1913)]? Ведь если покойная императрица Мария Александровна имеет сомнительное происхождение, то и её дети не имеют законных прав на Российский престол. Следовательно, такие права должны перейти к детям теперь уже Светлейшей княгини Юрьевской. Да и сам император уже открыто стал говорить о том, что хочет сделать Георгия Александровича (своего любимого Гогу) великим князем! Пока ещё законный наследник престола Александр Александрович тяжело переносил эти слухи и не простил княгине Юрьевской такого унижения. Почти сразу же после гибели Александра II Светлейшая княгиня Юрьевская с детьми была вынуждена уехать заграницу, и в Россию она больше не вернулась. В монастырь! Княгиня Екатерина Юрьевская, морганатическая жена Александра II, перед своим отъездом заграницу сказала Александру III, что когда её дочери подрастут, они вернутся в Петербург и будут устраивать блестящие балы. Император ответил: "На вашем месте я бы затворился в монастырь, а не мечтал о балах!"

Катон о ворах Марк Порций Катон (234-148), которого часто называют Старшим, однажды произнёс речь "О разделе добычи между воинами". В ней он, в частности, сказал: "Воры, совершившие кражу у частных лиц, проводят время в тюрьме в оковах, а расхитители казённого - в золоте и пурпуре". Ну, прямо, совсем как у нас в России в наше время. Наказание за воровство Составленные децемвирами законы XII таблиц, содержали и статью о воровстве. Там говорилось, что вора, схваченного с поличным на месте преступления, можно убить только в том случае, если он совершал кражу ночью, или, будучи захвачен днём, сопротивлялся с оружием в руках. С остальными ворами, застигнутыми с поличным, поступали так: свободных людей предписывалось высечь и передать пострадавшему от кражи для возмещения ущерба; рабов полагалось бить плетьми, а затем сбрасывать со скалы. “Перевязь и чаша” К явным кражам приравнивались случаи, когда расследование проводилось “с чашей и перевязью”. В своих “Институциях” юрист II века Гай предписывает "чтобы желающий провести расследование, проводил его обнажённым, обвившись перевязью и имея при себе чашу; если он что-либо обнаружит, то по закону эта кража будет считаться явной". Это был довольно архаичный обычай, который Гай объяснял тем, что нагота исключает возможность дознавателя пронести что-нибудь под одеждой; чаша, занимавшая руки дознавателя, выполняла те же функции. При обнаружении украденного ответственность возлагалась на хозяина дома, в котором находились похищенные вещи или деньги. Молчание Демосфена Однажды в Афины прибыли послы из Милета с просьбой о помощи. Послы выбрали несколько афинских граждан, которые должны были выступать перед народом в их защиту. На собрании активно выступал Демосфен, который убедительно доказывал, что милетяне недостойны помощи, а их просьбы противоречат интересам Афин. По каким-то причинам слушание этого дела затянулось и было перенесено на другой день. Вечером милетские послы пришли к Демосфену и стали упрашивать его, чтобы он больше не выступал против них. Демосфен запросил очень приличную сумму денег, и получил их. На следующий день Демосфен пришёл в народное собрание, но его шея и затылок были плотно замотаны шерстяной тканью. Демосфен заявил народу, что заболел лихорадкой и поэтому не может выступить против милетян. Кто-то с места выкрикнул, что Демосфен страдает “золотой” лихорадкой. Этот поступок Демосфен ставил себе в заслугу. Однажды он спросил актёра Аристодема, какую плату тот получает за выступление, и получил ответ, что один талант. На это Демосфен заметил: "Я за молчание получил больше". Кадуцей или копьё? В 233 году до Р.Х. консул Квинт Фабий Максим Кунктатор (280-203) подозревал, что пунийцы подстрекают племя лигуров в войне с Римом. Тогда он отправил в Карфаген две таблички: на одной было вырезано копьё, а на другой – кадуцей (символ мира). В сопроводительном письме Квинт Фабий предлагал пунийцам выбрать тот знак, какой они пожелают, и пусть считают, что послано им именно то, что они выберут. Жители Карфагена ответили, что не могут ничего выбрать и передают право выбора самим римлянам. Мир был сохранён. Муж и жена в Риме Катон Старший однажды произнёс речь под названием “О приданом”, в которой утверждал: "Муж, когда совершил развод, судья жене вместо цензора, имеет фактически полную власть [над ней]; если женщина совершает что-либо непристойное и позорное, наказывает; если выпила вина, если совершила что-либо недостойное с другим мужчиной, осуждает". Чуть дальше Катон становится ещё резче: "Если застанешь свою жену в прелюбодеянии, можешь без суда безнаказанно убить её. Она же тебя, прелюбодействуешь ли ты или позволяешь себя обольщать, пальцем пусть не смеет тронуть, и не имеет права". Для суда над провинившейся женщиной совсем не требовался общественный обвинитель. Расследование дела производилось родственниками женщины и её мужем. Император Тиберий подтвердил древний обычай, позволявший судить развратных матрон их родственникам. Осуждение жены позволяло мужу при разводе оставлять себе часть или даже всё приданое жены. Вино и женщины в Риме Женщины в Древнем Риме должны были совершенно воздерживаться от употребления вина. Они должны были целовать родственников, чтобы их в случае нарушения обычая выдавал запах. Катон Старший сообщает: "Ведь у наших предков женщины не употребляли вина, кроме как в определённые дни ради культовых нужд". Далее он добавляет, что если женщина пила вино, то она наказывалась судьёй не меньше, чем, если бы она допустила прелюбодеяние или другой постыдный поступок. Позднее женщинам разрешили пить вино из виноградных выжимок или из изюма с добавлением мёда и других сладостей. Бруттии Когда Ганнибал вторгся в Италию, племя бруттиев первым перешло на сторону карфагенян. После того как Ганнибал покинул Италию, римляне не стали поголовно истреблять своих врагов. Чтобы подчеркнуть их бесчестие, римляне перестали брать бруттиев на военную службу и очень долго не считали их союзниками, переведя это племя в разряд дедитициев, то есть племён, покорённых после долгого сопротивления. Все бруттии должны были подчиняться распоряжениям любого магистрата, отправлявшегося в провинции, и прислуживать им в качестве рабов. Голубь Архита Пифагореец Архит Тарентский (428-347) был замечательным учёным, философом и изобретателем. Философ Фаворин (85-155) сообщает нам об одном удивительном изобретении этого гения: "Тарентинец Архит, будучи вообще изобретателен, сделал деревянного летающего голубя; когда он садился, то более уже не поднимался". Афиней добавляет: "...фигурка голубя, сделанная Архитом из дерева с помощью некоего расчёта и механической науки, летала. Поднималась она, надо думать, с помощью разновесов и приводилась в движение дуновением запертого и скрытого [внутри] воздуха". Рекомендация святого Святой Иероним (340-420) осуждал разврат среди высших кругов поздней Римской Империи и давал при этом несколько странную рекомендацию: "Любить свою жену так же как любовницу, - значит совершать тяжкий грех".

Анекдоты о художниках и их друзьях Жан Огюст Доминик Энгр (1780-1867) Римские впечатления В письме к своему другу Жилиберу Энгр так описывает свою жизнь в Риме, куда он попал в 1806 году: "Что за жизнь я веду здесь! Она действительно восхитительна, так как это жизнь, наполненная занятиями. Я заперся в своей мастерской, каждый день я начинаю в девять часов утра и работаю до шести вечера, потом я ем, немного отдыхаю и начинаю готовить всё необходимое для завтрашней работы... Я живу с природой и прекрасными моделями, которые дарят мне классическую красоту Фидия и Рафаэля и ещё больше - если это только возможно - укрепляют меня в моих убеждениях, мнениях и вере, о которых мы так много говорили". Сделав в Риме множество рисунков и набросков, Энгр потом часто их использовал при создании своих картин до конца жизни. "Наброски" Энгра: "Венера" Одним из любимых жанров Энгра были картины в стиле ню, то есть обнажённая натура. Однако художник иногда так увлекался своей моделью и работой, что получившуюся картину не представлялось возможным представить широкой публике. Такие картины Энгр называл "набросками" и хранил их в своей мастерской. Первой картиной, оставшейся в стенах мастерской художника, стала "Венера", которую Энгр собирался отправить в Рим, но потом отказался от этого намерения, так как на полотне были излишне натуралистично изображены некоторые анатомические детали натурщицы. Одним из первых увидел это полотно Амори-Дюваль (1808-1885), ученик Энгра, который записал: "На дальней стене висела картина без рамки, его "Венера", и я признаюсь, что существует мало вещей, которые произвели бы на меня такое же живое впечатление, как вид этой картины". В 1848 году Энгр продал свою "Венеру", предварительно закрасив волосы на лобке и изменив положение рук. "Наброски" Энгра: "Источник" Через несколько лет после "Венеры" на стене мастерской появилась картина под названием "Источник", которая провисела на своём месте значительно дольше. Тот же Амори-Дюваль тек описал эту картину: "В углу его мастерской находилось изображение молодой девушки, нарисованной на желтоватой ткани, которая оставалась как бы в глубине. Ничто не в состоянии передать этого образа с натуры, который, я уверен, он сделал уже после того, как нарисовал "Венеру"... Впрочем, поза была та же: молодая девушка двумя руками выжимает свои волосы. Это изображение во всём напоминало этюд с натуры, так как самые интимные детали не были опущены". Другой ученик Энгра уточнял, что речь опять шла о волосах на лобке и о красных чулках чуть выше колена. На старости лет Энгр стал нуждаться в деньгах и решил продать "Источник", но перед этим он внёс некоторые изменения: были закрашены чулки и волосы на лобке, а на плечо девушки был водружён кувшин для воды. Вместо шедевра получилась довольно милая, но тривиальная картина. Энгр и Рафаэль Во время пребывания в Риме Энгр влюбился в творчество Рафаэля. Многие исследователи находят много общего между творчеством Рафаэля и Энгра: в их живописи, рисунке, в сексуальности их картин. Любовь к Рафаэлю вылилась в написание картины "Рафаэль и Форнарина" в 1814 году, на которой живописец обнимает свою любовницу, и они смотрят на созданный портрет. К этому сюжету Энгр в течение жизни возвращался ещё четыре раза, и каждый раз на Форнарине оставалось всё меньше одежд. Набросков же этого сюжета сохранилось огромное множество. Шутка Пикассо В 1968 году Пабло Пикассо создал серию шутливых гравюр, посвящённых увлечению Энгра вышеописанным сюжетом. Он изобразил Энгра в виде похотливого старика, который иногда рисует, а иногда отбрасывает свой мольберт и кисти, но всегда внимательно наблюдает (подсматривает) за тем, как Рафаэль занимается любовью с Форнариной. Пикассо как бы напоминает о том, что акты любви и творчества являются взаимодополняющими и взаимозаменяющими друг друга. Разные кисти Один критик удивлялся, как это Энгр умудрился создать настолько разные картины, как "Жанна д'Арк" и "Турецкая баня"? Энгр ответил: "У меня есть несколько кистей!" Такой ответ привёл в восторг Дега. Бодлер об Энгре В 1846 году Бодлер писал о картинах Энгра: "Одна из черт, по нашему мнению,отличает талант господина Энгра, - это любовь к женщине. Он никогда не бывает так счастлив и могущественен, как тогда, когда его гений находится под действием чар юной красоты". Запись Гонкура Эдмон де Гонкур (1822-1896) в своём дневнике однажды сделал такую запись: "...старик Энгр даже в своём преклонном возрасте остался сексуально сильным. Так, когда он возбудился от одной танцовщицы в Опере, он крикнул ей:"Госпожа Энгр, в коляску!" - и начал действовать уже по пути домой". "Турецкая баня" Герцог Жером Бонапарт (1805-1870) в 1860 году заказал Энгру картину в восточном стиле. Энгр довольно быстро написал заказанное полотно и отослал его герцогу - это была знаменитая "Турецкая баня", последнее значительное полотно художника. Картина была выполнена в форме круга. При работе над этой картиной Энгр не пользовался услугами натурщиц, а использовал свои наброски и рисунки, сделанные ещё в Риме. Через месяц герцог по требованию жены вернул картину Энгру, который не стал огорчаться, а несколько улучшил картину и затем ещё более выгодно продал её Халил-Бею, турецкому посланнику в Париже. Парижанки говорили про этого посланника, что он получил назначение в Париж только потому, что Париж - это гарем. Жанна в доспехах В 1854 году по заказу директора Школы изящных искусств Энгр написал свою "Жанну д'Арк". В качестве модели Энгр взял обнажённую натурщицу и сделал несколько десятков прекрасных рисунков. Только после этого он одел на женщину броню и потерял к модели всякий интерес, рисуя цинковые доспехи. Уловки Энгра В 1842 году графиня д'Оссонвиль, внучка госпожи де Сталь, заказала Энгру свой портрет. Графиня согласилась на то. что на рисунках Энгр будет изображать её обнажённой, но, разумеется, позировать будет другая женщина. Так что на многочисленных эскизах голое тело натурщицы украшала голова графини. Когда эта картина была закончена в 1845 году, тело графини было одето и украшено самым должным образом. К подобным уловкам Энгр прибегал и при создании ряда других портретов: баронессы Ротшильд, графини де Брольи или госпожи де Балай. Только развлекаясь подобным образом Энгр мог довести до конца процесс создания портретов надоевших ему моделей.

Справедливость по Дау Однажды Ландау спросили, как бы он оценил знания красавицы, которая пришла к нему на экзамен. Дау ненадолго задумался и ответил: "Настоящие красавицы встречаются так редко, что по-справедливости я бы конечно повысил ей оценку. Пусть приходит". При этом разговоре присутствовала жена Дау, Кора, которая буркнула: "Хороша справедливость!" Чужие письма Во времена СССР известным учёным и деятелям искусств часто приносили на подпись “коллективные письма”, которые протестовали то против американского империализма, то против романа Пастернака, то против происков сионизма, то против Зощенко и Ахматовой, и т.п. Большинство людей из чувства самосохранения подписывали эти письма, но не все. Когда одно такое письмо принесли на подпись Петру Леонидовичу Капице, он, не читая, отодвинул бумаги: "Я чужих писем не подписываю". Так же поступал и Ландау. Но таких смельчаков в СССР было очень мало. Зачем? Один из назойливых журналистов спросил у Ландау, заходил ли он когда-нибудь в лабораторию Капицы. Ландау удивился: "Зачем? Да я бы там все приборы переломал!" Настроение Дау Лев Давидович Ландау принадлежал к тому типу людей, которые чаще всего находятся в приподнятом или даже хорошем настроении, которое можно было принять за возбуждение. Кто-то из знакомых сказал ему: "Мне понятно, почему вы не берёте в рот спиртного. Вы и без этого находитесь в возбуждённом состоянии. Людям приходится выпить хотя бы бокал вина, чтобы обрести настроение, в котором вы пребываете постоянно". Бравада Такое постоянное настроение Ландау часто приводило его к бравирующим поступкам, часто довольно опасным. Да и сам Лев Давидович говорил, что он дразнит гусей – это приятное занятие, но небезопасное. Когда Дау танцевал Ландау часто говорил: "Когда умер Сталин, я танцевал от радости!" Ландау и Лифшиц Про знаменитый “Курс теоретической физики” Ландау и Лифшица часто шутили, что в этих книгах нет ни одной мысли Лифшица и ни одного слова, написанного рукой Ландау. В этой шутке есть доля правды. На одном из вечеров в Политехническом музее Москвы, посвящённом Ландау, Лившица спросили, как работали соавторы. Евгений Михайлович Лившиц поднял над головой авторучку и сказал: "Ручка была моя!" Следует отметить, что Дау постоянно обсуждал с Лифшицем каждый параграф, правил принесённый соавтором текст и заставлял его переписывать Как работали соавторы Однажды Майя Бессараб и Кора сидели на кухне в квартире Ландау и услышали громкий шум и крики, несущиеся из кабинета Дау. Вскоре кто-то пробежал по лестнице, бубня: "Ничего я не стану переделывать! Ноги моей здесь больше не будет!" - и послышался громкий хлопок дверью, которая не закрылась. Майя сказала Коре: "Поди, закрой дверь", - но Кора возразила: "Да он сейчас вернётся. Это Женька. Так всегда, я привыкла". И действительно, минут через двадцать Лифшиц тихонько поднялся в кабинет Дау, и работа продолжилась. Антисоветчик Ландау У советских властей не было никаких иллюзий относительно политических взглядов Ландау. Его квартира и рабочие кабинеты находились под постоянной прослушкой, а самого Дау агенты известного ведомства часто подбивали на антисоветские высказывания. Вот фрагмент записи одной из таких прослушек: "Наша система совершенно определенно есть фашистская система... Пока эта система существует, питать надежды на то, что она приведёт к чему-то приличному, никогда нельзя, вообще – это смешно". В 1948 году один из агентов того самого ведомства после разговора с Ландау сообщал начальству: "Ландау считает, что США – самая благоприятная страна. Как-то он прочёл, что какой-то американский учёный, по национальности чех, высказал желание уехать в СССР."Ну, и дурак", — сказал Ландау". Порочная идея Примерно в 1957 году, уже значительно позже XX съезда КПСС, Ландау сделал следующее высказывание: "Идея, которая лежит в основе компартии, — иезуитская идея. Это идея послушания начальству. Типичная, как и вся история иезуитского ордена". Его спросили: "Значит, эта вся идея порочна?" И Дау уверенно ответил: "Конечно!"

Алиса Перрерс В 1363 году король Эдуард III (1312-1377, король 1327) завёл себе очередную любовницу, которой стала фрейлина королевы Филиппы Геннегау (1314-1369) Алиса Перрерс (1348-1400). Про неё часто пишут, что эта дама была низкого происхождения, чуть ли не дочерью жестянщика, но это не так. О точном происхождении Алисы Перрерс споры идут до сих пор, но стать фрейлиной королевы женщина действительно низкого происхождения никак не могла. Это была очень предприимчивая дама, сумевшая подчинить короля своему влиянию, которое особенно возросло после смерти королевы Филиппы. Алиса получала от короля не только дорогие подарки и драгоценности, но и недвижимость. Жадность ненасытной любовницы вызывала скандалы в королевской семье и недовольство во всей стране, так что в 1376 году Парламент изгнал Алису Перрерс из Англии, а король принёс присягу лордам, "что указанная Алиса никогда не появится в его окружении снова". Незадолго до смерти Эдуард III вернул Алису, которая, по легенде, в слезах бросилась на тело мёртвого короля и сняла все перстни с его пальцев. После смерти короля Алиса сумела удержаться при дворе и долго судилась за своё имущество. Ей таки достались очень приличные владения и ценности, так что в 1380 году, после смерти второго мужа, она удалилась от двора вполне обеспеченной женщиной. Официальный потомок Генриха VI Король Англии Генрих VI (1421-1471, король 1422-1461 и 1470-1471) был не только импотентом, но и весьма целомудренным человеком. Однажды перед ним собралась для выступления группа полуодетых танцовщиц, так король выбежал из залы с криками: "Какой стыд! Какой позор!" Его единственный официальный ребёнок от жены Марии Анжуйской (1429-1482), Эдуард Ланкастерский (1453-1471), по слухам, появился на свет совершенно без участия своего отца. Считается, что настоящим отцом принца Эдуарда был Эдмунд Бофорт (1406-1455), 2-й герцог Сомерсет. Неудивительно, что, узнав о беременности своей жены, Генрих VI упал в обморок. Однако он официально признал ребёнка и дал ему титул принца Уэльского, но при случае любил говорить, что его сын появился на свет не иначе как от святого Духа. Слухи о незаконном происхождении Эдуарда Ланкастерского облегчили путь к трону Эдуарду IV (1442-1483, король 1461-1470 и 1471-1483). Элизабет Вудвилл В отличие от своего предшественника, Эдуард IV был сексуально озабоченным человеком и не слишком церемонился с соблазнёнными женщинами. Молодой король мог обратить своё внимание и на знатную даму, и на простолюдинку, стараясь не прибегать к насилию: он добивался своей цели с помощью денег, подарков или обещаний. Соблазнённую женщину король вскоре бросал и переходил к следующей. Так продолжалось до тех пор, пока он не встретил Элизабет Вудвилл (1437-1492), вдову барона Джона Грея (1432-1461), погибшего в битве при Сен-Олбансе, сражаясь на стороне врагов Эдуарда IV. Король сразу же влюбился в женщину, которая была на пять лет старше его, и попытался овладеть вдовой. Он даже угрожал ей кинжалом, но Элизабет Вудвилл отвергла все притязания короля. Распалённый король пообещал жениться на ней, и они тайно обвенчались 1 мая 1464 года; коронация же Элизабет произошла только через год. Вскоре после свадьбы Эдуард IV продолжил свои любовные похождения, но королева делала вид, что ничего не замечает, и наштамповала ему десятерых детей. Династию Йорков это не спасло. Генрих VIII Кто не слышал о шести жёнах английского короля Генриха VIII? Удовлетворяли сексуальные запросы короля и многочисленные любовницы, правда, англичане шутят, что у Генриха VIII (1491-1547, король с 1509) было больше жён, чем любовниц, но вряд ли дело обстояло подобным образом. Вспомним некоторых из любовниц этого “трудолюбивого” монарха. Анна Гастингс Одна весьма загадочная история произошла в 1510 год, когда Екатерина Арагонская (1485-1536), жена короля, забеременела, и Генрих VIII обратил своё внимание на одну из фрейлин королевы, Анну Гастингс (1483-1544), которая была женой Джорджа Гастингса (1488-1544), будущего графа Хантингдона. Старшим братом нашей красавицы был Эдвард Стаффорд (1478-1521), 3-й герцог Бэкингем. Король поручил одному из своих друзей, Генри (или Уильяму) Комптону, склонить дамочку к удовлетворению желаний своего повелителя. Однако Комптон сам заинтересовался Анной и залез к ней в постель. Элизабет Стаффорд, родная сестра Анны, узнала про эту связь и заложила любовников Джорджу Гастингсу, которому удалось застать любовников в весьма недвусмысленном положении. Комптон попытался оправдаться и заявил, что он действовал по поручению короля, но этим он только подлил масла в огонь. Слухи о любовных намерениях Генриха VIII вскоре достигли ушей испанского посла и королевы Екатерины – пришлось королю принимать самые строгие меры, чтобы приглушить скандал. Анну Гастингс муж заточил на некоторое время в монастырь, Элизабет Стаффорд была исключена из фрейлин королевы, а герцога Бэкингема на время отлучили от двора. Джейн Попинкорт Герцог Людовик I де Лонгвиль (1480-1516) в августе 1513 года попал в плен к англичанам во время знаменитой “битвы шпор”. На знатного пленника обратила своё внимание Джейн Попинкорт, которая до этого была любовницей Генриха VIII. Стоит отметить, что эта дамочка славилась, как ненасытная любовница, так что Генрих VIII без особого сожаления расстался с ней. В плену герцог де Лонгвиль занимался не только любовью, но и дипломатией, в частности, он был одним из организаторов брака между французским королём Людовиком XII (1462-1515), который очень хотел иметь сына, и Марией Тюдор (1496-1533), родной сестрой английского короля. По просьбе де Лонгвиля, Джейн Попинкорт была включена в число фрейлин, сопровождавших Марию Тюдор во Францию. Людовик XII знал о повадках этой дамы и, увидев её имя в списке фрейлин своей невесты, вычеркнул его, добавив, что предпочёл бы увидеть Джейн Попинкорт на костре, а не среди фрейлин своей невесты. Такова была слава Джейн Попинкорт! Мария Тюдор менее чем через три месяца после свадьбы овдовела, так что Генрих VIII снабдил Джейн Попинкорт некоторой денежкой и отправил её во Францию к любимому де Лонгвилю. Бесси Блаунт Элизабент Блаунт (1502-1541), более известная как Бесси Блаунт, была очень красивой девочкой и появилась при дворе в возрасте десяти лет. Она хорошо пела, прекрасно танцевала, и её сразу же включили в свиту королевы Екатерины Арагонской. Красивая девочка блистала в представлениях театра масок (смесь маскарада с пением, танцами и драматургией), и в 1514 году во время рождественского представления (или раньше?) обратила на себя внимание Генриха VIII, вместе с которым она танцевала. Их связь продолжалась очень долго по меркам английского двора, целых восемь лет. В 1519 году Бесси родила от короля сына, который получил имя Генри ФицРой (1519-1536). Генрих VIII официально признал ребёнка и позднее присвоил ему титул герцога Ричмонда и Сомерсета. В 1522 году король выдал Бесси замуж за Гилберта Телбойса (1497-1530), 1-го барона Кайма, и с тех пор Бесси, теперь уже Телбойс, при дворе практически не появлялась. Мэри Болейн Мария или Мэри Болейн (1499-1543) была старшей сестрой знаменитой Анны Болейн, второй жены Генриха VIII. В 1514 году она была одной из фрейлин Марии Тюдор, но после смерти Людовика XII Мэри, в отличие от других фрейлин, смогла остаться во Франции, так как её отец был английским посланником в Париже. Во Франции Мэри Болейн прославилась своими любовными похождениями, в числе её любовников оказался и новый король страны Франциск I (1494-1547), который называл Мэри “кобылкой” и самой бесстыжей шлюхой. Получить такую репутацию при французском дворе... Это надо суметь! Родители с трудом вернули Мэри в Англию и пристроили её фрейлиной к Екатерине Арагонской. Точно неизвестно, когда началось увлечение Генриха VIII новой фрейлиной королевы, так как их роман протекал довольно скрытно, а Мэри не требовала от короля земель и дорогих подарков. В 1520 году Мэри вышла замуж за Уильяма Кэри (1500-1522), одного из королевских любимчиков. Генрих VIII присутствовал на их свадьбе, а потом щедро одаривал супругов Кэри. От этого брака на свет появились двое детей, Кэтрин и Генри, и многие считают, что их отцом был король, хотя тот никогда своего отцовства не признавал. После смерти Уильяма Кэри остались только долги, которые Генрих VIII погасил по просьбе Анны Болейн, и назначил Мэри приличное ежегодное содержание, так что слухи о полной нищете Мэри Болейн после смерти мужа несколько преувеличены. Да, кстати, Генри Кэри (1526-1596) в 1559 году, вскоре после восшествия на престол его родной тётки Елизаветы I, получил титул 1-го барона Хансдона, а его сестра Кэтрин являлась одной из фрейлин королевы Елизаветы I. Кто мать? С правления короля Джеймса II (1633-1701, король 1685-1688 гг.), которого у нас часто называют Яковом II, в Англии прочно установился обычай, сохраняющийся и до наших времён. Во время рождения ребёнка у королевской семьи в палате (или комнате) обязательно должны присутствовать несколько человек: архиепископ Кентерберийский, хотя бы один из членов кабинета министров (или Тайного совета) и ещё несколько человек из числа самых знатных лиц королевства. Они должны были засвидетельствовать, кто является истинной матерью появившегося на свет ребёнка и, таким образом, исключить возможность подмены вероятного наследника престола. Сомнительность отцовства англичан волнует намного меньше.

Анекдоты о литераторах Писательская вечеринка 4 ноября 1889 года Фидлеру исполнилось 30 лет, и он организовал праздничный завтрак, на который собралось 25 человек, и среди них пять писателей: Баранцевич, Ясинский, Фофанов, Рейнгольдт и Дукмейер. По словам юбиляра, “выпили очень сильно”. Потом началось “веселье”. Ясинский, которого другие посетители из-за могучей фигуры и львиной причёски за глаза называли “Джек-Потрошитель”, отвёл хозяина в сторону и начал интимно признаваться в своих грехах. Он, де, собирался обесчестить свою секретаршу Александру Ивановну Лаврову и сделать её своей постоянной домашней любовницей. Ведь его супруга тоже не была ему верна, так как Ясинский виделся с ней и детьми только на Рождество и в летние месяцы. Уф! Мило держался Баранцевич, который под аккомпанемент на рояле спел несколько русских песен. В порыве любви Фидлер выпивал на брудершафт с Баранцевичем, Ясинским и Фофановым. Фофанов напился и, как всегда в подобных случаях, забыл о приличиях. Вначале он затеял спор с Баранцевичем об “еврее” Рубинштейне [Антон Григорьевич Рубинштейн (1829-1894)], которого всячески поносил, а Баранцевича, защищавшего Рубинштейна, обозвал дураком. Только успели их развести, как Фофанов безо всякого повода обозвал присутствующих дам [мать и тётку Фидлера, жену Баранцевича и свояченицу Фидлера] шлюхами. Баранцевич вскинулся: "Побойся Бога, Фофанов!" Ясинский успокаивающе обнимал Фидлера, удерживая хозяина, который гордо произнёс: "Прощаю его, потому что он болен!" Вскоре Фофанов пришёл в чувство, схватился за голову и обратился к хозяину: "Прости меня, я забылся!" Тут в соседней комнате гости-немцы запели на родном языке. Фофанов вскочил, издал гортанный рык и угрожающе пробормотал: "Хватит петь по-немецки!" Потом он подошёл к керосиновой лампе, чтобы прикурить папиросу, сильно фыркнул и загасил лампу. Потом как ни в чём не бывало уселся в кресло, бросая вокруг яростные взгляды и отчаянно жестикулируя, и не обращал внимания на то, что все над ним посмеиваются. Наконец всех спасла служанка Фофановых, которая пришла со строгим приказанием хозяйки, не возвращаться домой без своего господина. После этого всех своей неуклюжестью веселил захмелевший Дукмейер. Казимир Стариславович Баранцевич (1851-1927), новеллист, псевдоним Казбич. Фридрих Дукмейер (1864-1930), немецкий публицист и литератор. Александр Александрович Рейнгольдт (1856-1902), журналист, историк русской литературы. Константин Михайлович Фофанов (1862-1911), русский поэт. Иероним Иеронимович Ясинский (1850-1931), русский писатель и журналист. А.А. Рейнгольдт Александр Александрович Рейнгольдт жил почти напротив дома Фидлера. Это был ещё тот перец, он говорил: "Я - русский, поскольку Россия приносит мне пользу". В июне 1889 года он опубликовал в “Биржевых ведомостях” заметку, вызвавшую негодование всей немецкой колонии Петербурга. Рейнгольдт написал про немцев-дачников: "Коломяги - это нечто вроде “идеальной Аркадии”, где дачные мужья могут совершенно спокойно предаваться мирной игре в кегли и истреблению пива, а дачным кумушкам решительно не о чем сплетничать". В той же самой заметке он расхвалил одну актрису, которая никогда не выступала на сцене, в чём сам автор цинично признавался. Этот Рейнгольдт писал (и издал позднее) не немецком языке “Историю русской литературы”, однако произведений русских писателей он, в основном, не читал, а передирал сведения и отзывы из трудов российских авторов. Когда Фидлер предложил ему для ознакомления том стихотворений Полонского, Рейнгольдт отказался: "Такой тяжёлый том! Как же я понесу его домой? Нет, не надо". Фидлер изумился: "Да как же ты будешь писать о нём?" На что Рейнгольдт спокойно ответил: "А у меня есть книга Чуйко о современных русских поэтах". Он говорил о книге Владимира Викторовича Чуйко (1839-1899) “Современная русская поэзия и её представители”, увидевшая свет в 1885 году. К.С. Баранцевич Талантливый новеллист Казимир Станиславович Баранцевич не мог прокормить свою многочисленную семью литературными заработками и был вынужден продавать билеты и вести бухгалтерию на вокзале в Коломягах за 1500 рублей в год. Баранцевич так говорил о литературном труде: "Удивительное дело: пессимистические настроения русских писателей коренятся, по преимуществу, в испорченном желудке!.. Как только Альбов чувствует, что боль у него в желудке утихает, всё его брюзжание мигом проходит, и, воспрянув духом, он весело взирает на мир". [Михаил Нилович Альбов (1851-1911), прозаик.] Любил Баранцевич рассуждать о пользе бани для литературного творчества: "Баня оказывает благотворное воздействие на моё писательство. Когда я раздеваюсь, моюсь - а моюсь я всегда сам - и парюсь на верхних полках, в этом участвует лишь моё тело, дух же витает где-то вдалеке. Чисто механически я совершаю все нужные движения, в то время как в моей голове возникает идея и разрастается в целую новеллу. Лучшие мои рассказы возникли в бане..." О Ясинском Баранцевич отзывался довольно сдержанно: "Не могу к нему привыкнуть. Слышал с разных сторон, что он поддерживает с человеком добрые отношения лишь до тех пор, пока видит в нём какую-то пользу для себя. Ясинский стал литератором на моих и Альбова глазах: мы были первыми, прочитавшими его литературный опыт, и подвергли его критике. Теперь он не видит в нас никакой пользы и всё же относится ко мне любезно и по-дружески; мы друг с другом на “ты”, и я зову его не иначе как “Жером”. Но мне что-то не нравится в нём. Если мы сидим вместе и беседуем, говорю только я, тогда как он молча слушает... сидит безучастно или перебивает меня вопросом, не имеющим к теме разговора никакого отношения". Безглазые портреты Григорий Петрович Данилевский (1829-1890) однажды рассказал такую историю: "У меня есть серия фамильных портретов, которые постигла странная участь. Комната, в которой висели портреты (мы жили тогда в Малороссии), ежедневно топилась, и истопник жаловался нам, что ему страшно заниматься своим делом в одиночку: куда ни встань, всюду глядят на тебя глаза с портретов. Однажды мы зашли в комнату и застыли как громом поражённые: наши дедушки и бабушки были безглазыми - суеверный парень со страха выжег им глаза раскалённой кочергой!.. Лишь с огромным трудом удалось реставрировать картины". В.Л. Величко Поэт Василий Львович Величко (1860-1903) писал свои стихотворения исключительно на французском языке. Стены его квартиры украшали портреты различных знаменитостей (Лесков, Айвазовский и пр.), которых он представлял как своих близких друзей. Величко действительно был дружен с Владимиром Соловьёвым и написал одну из первых книг о нём в 1902 году. Владимир Сергеевич Соловьёв (1859-1900), русский философ и поэт. Влипчивый собеседник На крестинах сына Фидлера Баранцевич слишком долго беседовал с крестницей, Альмой Николаевной Борман (1867-1919), и по этому поводу Ясинский заметил: "Он не столько влюбчив, как влипчив". К.В. Назарьева О писательнице Капитолине Валерьяновне Назарьевой (урожд. Манкошева, 1847-1900) почти не сохранилось никаких биографических сведений. Тем любопытнее заметка в дневниках Фидлера от 26.07.1890: "Присутствовала также Капитолина Валерьяновна Назарьева, остроумная женщина с постриженными в кружок волосами. Говорят, она каждый год меняет мужей. Но держала себя пристойно, совсем не походила - ни обликом, ни суждениями - на синий чулок и впечатление произвела симпатичное".

Хрущёв о Германии В 1961 году Н.С. Хрущёв обсуждал с послом США по особым поручениям Эвереллом Гарриманом (1891-1986) Берлинский вопрос. Обосновывая свою точку зрения о строительстве Берлинской стены, Хрущёв сказал: "Снимите штаны с Эйзенхауэра, сзади посмотрите на него. Вы увидите – Германия пополам разделена. А посмотрите спереди, посмотрите, - она никогда не поднимется". Напомню, что Дуайт Эйзенхауэр (1890-1969, 34-й президент США в 1953-1961 гг.) к этому времени уже не был президентом США, его полномочия истекли 20.01.1961. Тэтчер о Германском вопросе Недавно умершая Маргарет Тэтчер (1925-2013), находясь на посту премьер-министра Великобритании, была яростной противницей объединения Германии. Она говорила: "Я так люблю Германию, что две страны – лучше, чем одна". Криминальное кино В начале 1964 года худсовет киностудии “Мосфильм” обсуждал ленту режиссёра Элема Климова (1933-2003) “Добро пожаловать, или посторонним вход воспрещён”. Просмотр фильма проходил в полной тишине. По окончании просмотра никто не сказал Климову ни одного доброго слова, а ленту было решено “положить на полку”. Члены худсовета нашли, что режиссёр фильма издевается над кукурузой, а бабушка Кости Иночкина чем-то напоминает Н.С. Хрущёва, так что сцена с её воображаемыми похоронами попахивала явной антисоветчиной. На майские праздники Хрущёв затребовал себе для просмотра какую-нибудь новую кинокомедию, а ничего кроме фильма Климова не оказалось. Со страхом привезли фильм Хрущёву, но тому картина неожиданно очень понравилась, никаких намёков он в ней не увидел, и велел пускать картину в прокат. В прокате картина появилась 9 октября, а Хрущёва сняли со всех должностей 14 октября. Близость этих дат и породила легенду о том, что новые руководители СССР выпустили фильм в прокат, как антихрущёвский. Серый пейзаж Во время своего знаменитого посещения выставки современных художников в Манеже 1 декабря 1962 года Хрущёв остановился возле одной картины – городского пейзажа, написанного, в основном, серыми красками. Хрущёв спросил, что это? Ему ответили, что на пейзаже изображён город Вольск, в котором много цементных заводов. Воздух в городе постоянно наполнен цементной пылью, но люди этого уже не замечают. Тут взорвался возмущённый Суслов и громко заявил, что он был в Вольске: там люди работают в белых халатах, и чистота в городе просто идеальная. Многие из присутствующих знали этот серый город, окрестности которого на много километров вокруг были усыпаны цементной пылью, но никто не посмел возразить Суслову. Михаил Андреевич Суслов (1902-1982) – член Политбюро ЦК КПСС с 1953 года, известен в народе как “серый кардинал”. Третья жена Хрущёва Третьей женой Хрущёва была Нина Петровна Кухарчук (1900-1982). Они жили в гражданском браке с 1924 года, и от этого брака у них было трое детей. Официально же зарегистрировали свой брак Хрущёвы только в 1965 году, когда Никиту Сергеевича уже сняли со всех постов. Во время поездки по США в 1959 году Нина Петровна очень обижалась на карикатуры, которые на неё рисовали в американских газетах, и говорила: "Знала бы – не поехала!" Кока-кола Во время той же поездки в Питтсбурге на одном из заводов Хрущёва угостили кока-колой. Хрущёв попробовал напиток и недовольно поморщился: "Кока-кола – сладкая гадость какая!" Один из находившихся рядом американских журналистов съехидничал: "А вам, наверно, водка нравится?" Хрущёв среагировал моментально: "Если бы нам водка нравилась, мы бы вас никогда не обогнали по промышленному производству". Тогда он очень гордился советскими спутниками и ракетами. Не проси! С 1938 года году Хрущёв был Первым секретарём ЦК КП УССР. К условиям послевоенной разрухи на Украине добавился и неурожай в 1946 году, так что республика страшно голодала. В таких обстоятельствах Хрущёв рискнул обратиться за помощью к Сталину. Сталин ответил Хрущёву: "То, что вы пишете и сообщаете, свидетельствует о том, что вы идете по непартийному пути. Для вас это закончится плохо". Со своим ответом Хрущёву Сталин также ознакомил всех членов и кандидатов в члены Президиума ЦК ВКП(б). 3 марта 1947 года Хрущёв лишился своей должности и от страха заболел. Назначенный на его место “железный нарком” Л.М. Каганович быстро выправить ситуацию не сумел, поэтому Сталин его отозвал и 26 декабря того же 1947 года восстановил Хрущёва на его бывшем посту. Кто виноват? На пленуме ЦК КПСС в июне 1957 года вопрос о снятии Хрущёва был заменён вопросом об антипартийной группе Маленкова, Кагановича и Молотова. Г.К. Жуков в своём выступлении назвал членов этой группы главными виновниками массовых арестов и расстрелов советских и партийных кадров. Обращаясь к ним, Жуков сказал: "Если бы люди знали, что у вас руки по локоть в крови, они бы ваши портреты не носили". Когда же Каганович прямо спросил Хрущёва, разве тот не подписывал документов о расстрелах на Украине, тот ушёл от прямого ответа. Старая аттестация Хрущёва Выписка сделана из личного дела Н.С. Хрущёва, комиссара запаса: "Аттестация за период с 21 июня по 1 сентября 1930 года. Личные данные. Энергичен, решителен, дисциплинирован, походы вынес с оценкой „удовлетворительно“. Служебные данные. Военная подготовка – стрелковое дело усвоил удовлетворительно, стрельбы выполнил. Политзанятия “Наши западные соседи” усвоил с оценкой удовлетворительно. Тактическая подготовка. В обстановке разбирается вполне, язык имеет. Нет системы в мышлении по оценке обстановки и принятию решений. Командир роты старшина политсостава Страшненко, 3 сентября 1930 года. С аттестацией и выводами согласен, начальник политотдела Исаенко, 17 октября 1930 года". Жёлтые ботинки Выступление премьер-министра Великобритании Гарольда МакМиллана (1894-1986, п/м 1957-1963) в 1960 году на сессии Генеральной ассамблеи ООН Хрущёв пытался прервать, стуча своим ботинком по трибуне. МакМиллан сделал вид, что ничего не замечает, спокойно закончил своё выступление, а потом удивлялся: "Как же такой человек великой страной управляет? Спутники научились делать, а простому не научились – вести себя не умеют!" Когда же Уинстона Черчилля попросили оценить данный инцидент, он ответил, что не видит в этом ничего страшного, в английском парламенте бывали вещи и похуже. А вот то, что Хрущёв пришёл в синем костюме и жёлтых ботинках, его просто ужаснуло.

Дела минувших дней Император выкрутился В 1240 году во время осады Фаэнцы у императора Фридриха II Гогенштауфена (1194-1250) закончились наличные деньги. Тогда император приказал расплачиваться с рыцарями и поставщиками кусочками кожи, на которых было вытеснено его изображение. Каждый такой кусочек кожи император обязался после окончания осады обменять на золотой августал. Это такая золотая монета, которую Фридрих II начал чеканить в Мессине с 1231 года. К сожалению, нам неизвестна реакция современников на эту операцию. Кто жесток? Французский король Карл IX Валуа (1550-1574, король с 1560), известный, в основном, по событиям Варфоломеевской ночи, часто любил повторять: "Жесток тот, кто милосерден; тот милосерден, кто жесток!" Конец убийцы короля Граф Габриель I де Монтгомери (1530-1574) вошёл в историю, как нечаянный виновник гибели французского короля Генриха II (1519-1559) на рыцарском турнире в конце июня 1559 года. Король перед смертью просил не преследовать графа Монтгомери, так как в случившейся трагедии виноват он сам; поэтому графа отлучили от двора, и он покинул Париж. Граф Монтгомери провёл некоторое время в Англии, где проникся идеями Реформации, а когда он вернулся во Францию, то стал одним из крупнейших полководцев среди гугенотов. Ему удалось счастливо избежать резни в Варфоломеевскую ночь, и он продолжал войну с католиками. Королева-мать Екатерина Медичи (1519-1589), в отличие от своего покойного супруга, не собиралась прощать Монтгомери, но до 1574 года все попытки прикончить ненавистного графа оказывались неудачными. Только в 1574 году граф Жак II де Матиньон (1525-1597) сумел захватить графа Монтгомери в плен в замке Сен-Ло и доставил его в Париж. По преданию, граф Монтгомери оказался в Париже 30 мая 1574 года, как раз в день смерти короля Карла IX. Следующий король, Генрих III (1551-1589), ещё не прибыл из Польши, и следствие (разумеется, с применением пыток) в его отсутствие вела неутешная вдова Екатерина Медичи. Граф Монтгомери был обвинён в государственной измене и умышленном убийстве короля Генриха II. 25 июня 1574 года графу Монтгомери отрубили голову, почти ровно через 15 лет после трагического турнира. Граф де Сен-Мартен Граф де Сен-Мартен (он же Поль де Коссад) был одним из миньонов короля Генриха III. Он решил приударить за женой герцога Генриха де Гиза (1550-1588) “Меченого”, Екатериной Клевской (1548-1633), и довольно легко добился взаимности. Оскорблённый герцог де Гиз решил покарать обидчика, но его опередил родной брат Карл Лотарингский (1554-1611), герцог Майенский, в 1578 году собственноручно проткнувший шпагой королевского любимчика. Генрих III никак внешне не отреагировал на гибель одного из своих фаворитов, но, как мы знаем, он записал эту смерть в счёт Гизам. Кстати, молва упорно приписывала отцовство одного из многочисленных отпрысков Генриха де Гиза именно де Сен-Мартену. Я имею в виду Клода (1578-1657), более известного как герцог де Шеврёз, мужа знаменитой по романам Дюма госпожи де Шеврёз (1600-1679). Убийство “Меченого” Герцог Генрих де Гиз в 1588 году достиг вершины своего могущества. Он считался некоронованным королём Франции, и рассчитывал в ближайшее время стать настоящим королём, к чему его подталкивали любящие родственники. Подвела герцога излишняя самоуверенность: он считал короля добродушным слизняком, который не способен причинить ему никакого вреда. Ведь король совсем недавно сделал его великим коннетаблем Франции, а корона с Генриха III сама свалится – достаточно лёгкого щелчка. Так считал герцог де Гиз. Он проигнорировал немногочисленные предупреждения о возможном покушении: его предупреждала Маргарита Валуа (известная, как королева Марго), а в ночь на 23 декабря 1588 года на ужине у своей любовницы Шарлотты де Сов (1551-1617), одной из фрейлин Екатерины Медичи, он под своей салфеткой обнаружил записку с очередным предупреждением. Генрих де Гиз высокомерно бросил: "Не посмеют!" - и поспешил в постель своей дамы. Уверенный в своей неуязвимости, рано утром 23 декабря Генрих де Гиз без охраны прибыл во дворец к королю в Блуа, но в приёмной его уже подстерегали убийцы из числа охранников короля. Один из них, Сен-Мален или Монсери, проткнул герцогу горло кинжалом. Гиз успел лишь прошептать: "Прости меня, Господи!" По другой версии, Генрих де Гиз явился к королю в сопровождении охраны, но по дороге к приёмной короля охранников постепенно оттеснили от герцога, а после убийства Гиза вся эта охрана была также перебита. Рассказы о том, что Генрих III пинал мёртвого герцога ногами и даже помочился на его труп, я считаю недостоверными. Как жаль! Известия об исходе битвы при Аустерлице окончательно подорвали здоровье премьера-министра Англии Уильяма Питта (1759-1806), и во все учебники истории вошло, что на своём смертном одре в январе 1806 года он произнёс: "Родина! На кого я оставляю свою Родину!" На самом деле он произнёс менее патетическую фразу: "Как жаль оставлять страну в её нынешнем положении". Уточним хозяйство Английский король Генрих II (1133-1189, король с 1154) в 1166 году приказал провести новую перепись главных держателей фьефов, то есть баронов, в ходе которого им были заданы только четыре вопроса. Вот эти вопросы. Сколько у них было вассальных рыцарей до смерти короля Генриха I в 1135 г.? Скольким рыцарям, жившим в доме сеньора, были пожалованы фьефы? Сколько рыцарей получили во фьеф собственно земельное владение? Каковы были имена рыцарей, получивших фьефы? Все эти сведения должны были позволить королю обнаружить тех рыцарей, кто ещё не принес ему клятву верности. Ответы были занесены в знаменитые “Книги баронов” (“Cartae baronum”). Выяснилось, что 283 главных держателя земель заявили в общей сложности о 6278 и 7/8 рыцарских фьефах. Из них обязательной службе подлежали только около 5000 рыцарей. Оставшаяся тысяча рыцарей, скорее всего, представляла собой некий резерв из малолетних, стариков, калек и больных. Пётр Достопочтенный Аббат монастыря в Клюни Пётр Достопочтенный (1094-1156, аббат с 1122), причисленный позднее к лику святых, часто обвинял своего предшественника Понса де Мельгей (1109-1122) в жадности, расточительности и растрате монастырского имущества. Как один из лидеров Клюнийского движения, аббат Пётр был рачительным хозяином, и скоро богатства монастыря начали увеличиваться. Он часто говорил, что его предшественник слишком много денег потратил на жалованье солдатам, оказывая поддержку многим феодалам в их бесконечных распрях. Аббат Пётр неизменно отказывал всем просителям, сохранял нейтралитет и примерно в 1150 году сказал в одной из проповедей: "Я понял, что все соседи, рыцари, кастеляны, графы и сам герцог Бургундский подстрекают меня взяться за оружие, словно привлечённые запахом денег". Ещё о крестовом походе Бенедектинский монах Оноре Боне (или Бове, 1340-1410) хоть и пропагандировал идею нового крестового похода, но его постоянно одолевали сомнения из-за постоянных войн в Европе: "Я вижу всё святое христианство столь обременённым войнами и ненавистью, воровством и распрями, что разве с великим трудом можно назвать какую малую страну, будь то герцогство или графство, чтобы вкушала она добрый мир".

Невероятная история про Сталина, бабочек и танки Могила Шванвича Эта невероятная история, записанная Анатолием Полежаевым, произошла во времена Великой отечественной войны. 1942-й год. Зима. Война в разгаре. Немцы прут вперёд. В ставке верховного главнокомандующего – плановое совещание. Напоследок обсуждаются противные и не очень понятные присутствующим маршалам и генералитету вопросы. Маскировка. Нет, генералы кое что знают о маскировке – зимой – белые халаты, летом – хаки. Но у немцев всё как-то интереснее. Их аэродромы – не слишком заметны с воздуха, а танки – зачем-то, пятнистые и полосатые, как и форма обмундирования в некоторых подразделениях и частях. Товарищ Сталин требует, чтобы маскировкой занялись срочно и вплотную, и не абы как, а строго научно, с серьёзным обоснованием. Мол, мысль о том, что зелёное на зелёном – незаметно, не канает. Это и ежу ясно. Нужно что-то более универсальное. Сталин раздражён. Стучит трубкой по столу. Требует немедленных действий. Генералы чешут затылки. Предлагают копировать маскировку противника. Верховный в ярости. Ему нужен принцип и ясность. Как это работает и почему. И кто сможет этим заняться? Осторожно пискнув горлом, слово берёт какой-то свежеиспечённый генералишко. Он – из интеллигентов. Может, родители учёные, а, может, и сам, в прошлой жизни науку успел подвигать. Генерал робко и путано докладывает, что в Ленинградском университете был такой профессор Шванвич. Так вот он, в своё время, возглавлял кафедру энтомологии, пока её не разогнали в начале тридцатых, и занимался покровительственной окраской крыльев бабочек. Может, он на что сгодится? Сталин неопределённо хмыкает и требует срочно, сегодня же, привезти в Москву этого Шванвича и доставить прямо к нему. Генералы облегчённо подрываются со стульев и бегут исполнять приказание. Козёл отпущения найден. Даже два. Потому что инициатива, сами понимаете… Звонок в Саратов, куда эвакуирован университет. Никакого Шванвича там нет и не было. Кто-то говорит, что он остался в Ленинграде. А там сейчас, ясное дело, блокада. Спецрейс готов через двадцать минут. Самолёт летит в блокадный город. Шванвича находят дома, в постели. Он уже не встаёт. Куриный бульон в энтомолога заливают прямо в самолёте. Ночью он уже у Сталина. Главнокомандующий недоверчиво вглядывается в заросшее лицо доходяги-профессора и излагает суть задачи. Немного оклемавшийся Шванвич внимательно слушает и, похоже, даже что-то понимает. — Ну, что, профэссор, сможэщь помочь армии и фронту? — Смогу, – сипит в ответ Шванвич. — Что тэбе для этого нужно, профэссор? — Три дня и два художника… Через три дня Борис Шванвич докладывает перед всей Ставкой. Он избегает таких мудрёных слов, как «мимикрия» и «принцип стереоморфизма». Всё просто, элегантно и доступно. Основа концепции, если в двух словах – выступающее и высветленное красить в тёмное, затенённое и вогнутое – высветлять. Остальное – детали. Художники, под руководством Шванвича, уже всё проиллюстрировали. По сезонам и временам года. Для наглядности на столе стоят объёмные гипсовые модели, раскрашенные так, что их форма совершенно разваливается и уплощается. Шванвич говорит про «расчленяющий эффект» и про общие закономерности маскировки. Генералы и маршалы сидят с распахнутыми ртами. Год спустя, Шванвич снова на приёме у Сталина: — Проси, что хочэщь, профэссор… Хорошо поработал. Шванвич задумывается буквально на секунду: — Хочу кафедру энтомологии. Она была. Но теперь её нет. С 1944-го по 1955-й, почти до самой смерти, Борис Шванвич заведовал своей любимой кафедрой. Похоронен на Большеохтинском. На могиле — памятник с изображением плана строения рисунка крыльев дневных бабочек. И – ни одного танка. А он – танк, там есть. Просто – не виден.

Знаменитый юморист Станислав Ежи Лец дважды бежал из концлагеря. Его ловили. После второго раза ему дали лопату, чтобы он вырыл себе могилу. Этой лопатой он насмерть забил охранника, переоделся в его мундир и сбежал снова, на сей раз - успешно. Впоследствии он говаривал: «Романтик бы нашёл декорации подходящими, и умер. Я юморист. Я убил его лопатой".

О романе с Блоком После смерти Александра Блока стали распространяться слухи о том, что у него был роман с Ахматовой. Анна Андреевна не стала опровергать подобные сплетни, а просто сказала: "Блок был таким милым, таким хорошим, что я не в обиде, если считают, что у него был со мной роман!" Сжечь! Ахматова иногда шутила, что "дурные книги можно сжигать". А, может быть, и не шутила? Эстетика и фотография В январе 1926 года Н.Н. Пунин сфотографировал Анну Андреевну на ковре в её акробатической позе – когда она ногами касается головы, - но Ахматова на этом снимке была совершенно обнажённой. Считается, что получилась очень эстетичная фотография, но стоит отметить, что её брак с В.К. Шилейко в то время ещё не был официально расторгнут. Николай Николаевич Пунин (1888-1953), третий муж А.А. Ахматовой в 1923-1938 гг. Он считается её гражданским мужем, так как их брак так и не был официально зарегистрирован. Вольдемар (Владимир) Казимирович Шилейко (1891-1930), второй муж Ахматовой с 1918 по 1922 гг. Официально их брак был расторгнут 8 июня 1926 года. Искренность Вяч. Иванова Когда при Ахматовой кто-то начал говорить о том, что Вячеслав Иванов (1866-1949) искренне сказал то-то и то, Анна Андреевна быстро прервала говорившего: "Он никогда искренним не был..." Резолюция Городецкого В марте 1914 года в Цехе Поэтов произошёл бунт. Ахматова с Мандельштамом сочинили следующее заявление: "Просим закрыть Цех. Мы больше так существовать не можем и все умрём". Ахматова подделала подписи всех членов Цеха и в таком виде они подали это заявление одному из синдиков Цеха Поэтов, Сергею Городецкому (1884-1967), который поставил свою резолюцию: "Всех повесить, а Ахматову заточить в Царское Село на Малую, 63". По этому адресу проживали Гумилёв и Ахматова. Нелепо Однажды зимой Ахматова сидела в холодной комнате вместе с Лукницким. Видно было, что Ахматова плохо себя чувствует, и Лукницкий так и спросил: "Что с вами? Как вы себя чувствуете?" Глаза Ахматовой сканировали письменный стол Лукницкого, она увидела там томик недавно умершего поэта Бориса Нелепо (1903-1923) и ответила: "Нелепо". Потом, указав пальцем на книжку, шутливо добавила: "Дайте мне Нелепо". Павел Николаевич Лукницкий (1902-1973). “Гнусная лавочка” В сентябре 1920 года Ахматова очень резко отзывалась о Пушкинском доме, называя его “гнусным заведением” и “лавочкой”. Гнев Ахматовой был вызван тем, что без её разрешения на выставке в Пушкинском доме был представлен её автограф – стихотворение с посвящением В.К. Шилейко. Часы 28 февраля 1926 года Лукницкий записывает в своём дневнике, что у Ахматовой нет, и никогда не было, часов. Она всегда определяла время интуитивно. Кольридж Однажды Ахматова сказала о творчестве английского поэта Сэмюэла Кольриджа (1772-1834): "Понимаю, что его Байрон и Шелли могли ненавидеть. Его любят люди, которые теперь стали ходить в кинематограф, от сытости - любители бифштекса". Чужие стихи - мерзость! В середине 20-х годов Ахматова в очередной раз съездила в Москву. По возвращении в Ленинград её спросили, читала ли она где-нибудь там свои стихи. Ахматова ответила отрицательно. А на вопрос, читали ли ей свои стихи, она резко заявила: "Я бы такой мерзости не допустила!" Возможно, она так пошутила. Английский язык Однажды Ахматова сказала своему мужу В.К. Шилейко, что вполне была бы удовлетворена, если бы знала английский язык настолько хорошо, как итальянский, который она выучила самостоятельно, чтобы читать Данте в подлиннике. Шилейко на это пафосно ответил: "Да если б собаку учили столько, сколько учили тебя, она давно была бы директором цирка!" Письма Гумилёва Выходя замуж за Н.С. Гумилёва, Ахматова по просьбе поэта возвратила ему все его письма. После расстрела Гумилёва Ахматову упрекнули за этот поступок, но она возразила, что просьба Николая Степановича была ей понятна, и что ему было тяжело: "Ведь человек же он, а не только литератор!" Вино Покупая как-то продукты в магазине, Ахматова ответила на незаданный вопрос о том, почему она не купила вино: "Пить не буду вина, хочу воду пить. Я не всегда могу пить вино. Иногда даже запаха слышать не могу". О Белинском Ахматова говорила, что не выносит Виссариона Белинского, так как он скучен, необразован и обладал грубыми вкусами. Она также считала, что Белинский сыграл отрицательную роль в истории русской литературы. Виссарион Григорьевич Белинский (1811-1848).

Первые опыты Китайский анонимный трактат IX века, рассуждавший о тайнах происхождения вещей, предупреждал: "Некоторые нагревали вместе серу, реальгар (сульфид мышьяка) и селитру с мёдом; в результате появились дым и пламя, так что их руки и лица были обожжены, и даже дом, где они работали, сгорел дотла". Мёд здесь выступал в качестве источника углерода. Китайцы иногда добавляли в состав пороха обугленных кузнечиков, полагая, что этим придадут пороху больше живости. Правильно, углерод. А позднее выяснилось, что сульфид мышьяка для пороха и вовсе не нужен. Невозмутимый герцог Испанский полководец Александр Фарнезе (1545-1592) с 1578 года был наместником Нидерландов. Вы помните, как д'Артаньян с друзьями обедал в бастионе под огнём противника? Так вот, в 1582 году испанцы осаждали Оденарде, что возле Брюсселя. Александр Фарнезе велел поставить обеденный стол недалеко от осадных траншей и пригласил на опасную трапезу нескольких своих офицеров. Едва компания уселась за стол, защитники крепости открыли артиллерийский огонь по обедающим офицерам. Первое же ядро оторвало голову одному из офицеров. Другое ядро убило ещё двоих сотрапезников. Испуганные офицеры выскочили из-за стола, но только Фарнезе оставался невозмутимым. Он приказал заменить скатерть и настоятельно попросил офицеров продолжить обед. С 1586 года Александр Фарнезе стал герцогом Пармы и Тосканы, и в истории часто упоминается как герцог Пармский или просто Парма. Петарды у Шекспира Первоначально петардой назывался некий гибрид бомбы и пушки. Это был пузатый сосуд, наполненный порохом, который устанавливали под воротами укрепления и взрывали, поджигая фитиль. Сами понимаете, у подрывников часто возникали сложные ситуации: надо было успеть смыться в укромное местечко до взрыва. Считается, что слово петарда происходит от французского petar – “пердун”. Если помните, у Шекспира в “Гамлете” в III акте главный герой говорит о своих “друзьях” Розенкранце и Гильденстерне: "Забавно будет, если сам подрывник взлетит на воздух..." Так перевёл Шекспира Борис Пастернак. Михаил Лозинский перевёл это место несколько иначе: "В том и забава, чтобы землекопа взорвать его же миной..." А вот как это выражение звучит в оригинале: "...hoist with his own petar..." В дословном переводе: "...будет взорван собственным перденьем". Наверняка, публика приходила в восторг от подобной шутки! Курок взведён! Вот ещё пример шуточек Великого Барда. Во втором акте “Генриха V” у Шекспира в русском переводе Пистоль говорит: "Вот нажму курок, - И вылетит огонь". В оригинале же это звучит так: "Pistol's cock is up, And flashing fire will follow". Выражение “cock is up” означает не только “курок взведён”, но и “член встал”, и публика, несомненно, предпочитала второе значение. Ещё немного о Шекспире В 1613 году в лондонском театре “Глобус” “Королевская труппа” давала представление “Генриха VIII”, и для усиления реальности происходящего на сцене был зажжён пороховой заряд. Искры попали на солому, начался пожар, и театр сгорел дотла. Все зрители и актеры невредимыми покинули театр. Как было написано в официальном сообщении: "Лишь один человек обжёг себе зад, и, вероятно, вовсе изжарился бы, если бы не сбил пламя при помощи бутылки эля, предусмотрительно захваченной с собой". Нарезное оружие Считается, что первое нарезное ружьё появилось в арсенале Турина в 1476 году. В 1522 году баварский священник Мореций “объяснил” причину более высокой точности нарезного оружия. Дело, по его мнению, было в том, что на пулю, выпущенную из гладкоствольного ружья, постоянно действуют мелкие бесы, которые и отклоняют её от цели. А вращающаяся пуля летит точно в цель, так как бесы не могут на ней удержаться. В 1547 году в Майнце был проведён интересный эксперимент: сравнивали точность нарезного и гладкоствольного оружия. Мишени были расположены на расстоянии в 200 шагов. Сначала 20 человек выстрелили из нарезных ружей свинцовыми пулями: было поражено девять мишеней из двадцати. Затем те же двадцать человек стреляли из гладкоствольных ружей. Пули для этих выстрелов были отлиты из серебра, на них было нанесено изображение креста, и они были освящены местным архиепископом. Ничто не помогло, так как все двадцать пуль в мишени не попали. В результате этого эксперимента архиепископ Майнца сделал вывод о дьявольском происхождении нарезного оружия и запретил его использование на территории свой епархии. Нарезное оружие долго не могло найти практического применения, так как свинцовые пули приходилось буквально забивать в ствол оружия, а на это требовалось слишком много времени, что в условиях сражения было недопустимо. Плохая точность Ахиллесовой пятой огнестрельного оружия долгие годы оставалась его неточность. Считалось, что только полпроцента выстрелов попадает в цель. 17 мая 1742 года в сражении при Чаславе прусская армия разбила австрийцев. После битвы выяснилось, что на одного убитого австрийца пришлось 260 прусских выстрелов. И в мирных целях Только в 1627 году порох нашёл применение в горном деле. Каспер Вайндль в городе Шемниц в Венгрии продемонстрировал, как с помощью пороховых зарядов можно дробить породу, которая не поддавалась механическим способам добычи - зубилом или кайлом. Оловянные солдатики принца Штатгальтер Нидерландов Мориц Оранский (1567-1625), известный также как Мориц Нассауский, был великим полководцем, одержал множество побед над испанцами и известен своими военными реформами, которые касались порядков формирования воинских частей и их действий в боевых условиях. Для выработки новых методов построения пехоты, применяющей огнестрельное оружие, принц Мориц использовал оловянных солдатиков; правда, их было очень много. Мориц Оранский первым разделил всю массу пехоты на сравнительно небольшие отряды. Каждый такой отряд выстраивался в несколько шеренг, и пехотинцы стояли на некотором расстоянии друг от друга. Сделав залп, мушкетёры первого ряда проходили в последний ряд и начинали заряжать своё оружие, а на их место выдвигались стрелки второго ряда, и т.д. Мориц Оранский постоянно экспериментировал с подобными построениями и иногда доводил количество шеренг стрелков до десяти. Эти нововведения позволяли значительно повысить интенсивность огнестрельного оружия в бою. Мориц Оранский первым разложил процесс заряжения мушкета на простейшие операции (до 42) и так муштровал своих стрелков, чтобы они в условиях сражения могли механически заряжать своё оружие. Эффект от подобных новшеств Морица Оранского был просто поразительным!

Афонсу ди Норонья: борьба с турками Пятому вице-королю Индии досталось довольно тяжёлое наследство. Ведь помимо многочисленных столкновений с соседями по Малабарскому побережью, португальцам пришлось столкнуться с новой попыткой турок проникнуть в Индийский океан. Получив контроль над Аденом в 1548 году, турки не только получили свободный выход в Индийский океан. Они теперь могли оказывать давление на Ормуз одновременно с двух сторон: из Басры, которую они захватили ещё в 1538 году, и со стороны океана, выведя свой флот из Красного моря. К 1550 году турецкие правители Басры захватили важный порт Эль-Катиф на аравийском берегу Персидского залива и сильно укрепили его. Персидский правитель Ормуза, который был союзником португальцев, узнал о турецких приготовлениях к атаке на Ормуз и Маскат и послал сообщение в Гоа с просьбой о срочной помощи. Афонсу ди Норонья созвал военный совет, на котором было решено отправить в Ормуз сильный флот под командованием племянника нового вице-короля – Антониу ди Норонья, который сделает неплохую карьеру в колониях и позднее тоже станет вице-королём Индии. Этот флот, состоявший из 7 каравелл и 12 галер, должен был доставить в Ормуз 1200 солдат. Чтобы стимулировать участников экспедиции, Афонсу ди Норонья распорядился выплачивать солдатам и экипажам судов повышенное жалованье. Существенно повышенное. Посылку такого сильного флота в Ормуз пришлось компенсировать отзывом некоторого количества кораблей из Малакки, где, по мнению вице-короля, положение стабилизировалось после победы над султанатом Аче в 1547 году. Вот так португальцам и приходилось балансировать, перебрасывая силы из одного региона в другой. Маленькая Португалия постоянно испытывала недостаток в людских резервах, а аппетиты у неё были огромными. Чтобы только удерживаться на Молуккских островах, португальцам было необходимо сохранять опорные пункты по всей Африке и на Малабраском побережье. Для борьбы с арабской монополией в торговле пряностями требовалось удерживать Аден, Ормуз и Малакку. И Аден они уже потеряли. Но ведь португальцы пытались также проникнуть в Сиам, Камбоджу, Китай и Японию. Я уж не говорю про Бразилию. Допустим, корабли можно построить, вооружить их пушками, но где взять столько людей? Вернёмся к нашей экспедиции. Португальцы ничего не знали о подготовке турками флота в Суэце, они опасались только удара со стороны Басры и Эль-Катифа. 1 апреля 1551 года эскадра под командованием Антониу ди Норонья покинула Гоа и отправилась к Ормузу, куда она благополучно и прибыла в конце месяца. Здесь Антонию ди Норонья сразу же созвал военный совет, в котором приняли участие персидский правитель Ормуза Туран-шах IV (правил 1544-1561) и комендант крепости Алвару ди Норонья [ещё один представитель славного семейства ди Норонья]. Туран-шах IV предложил в распоряжение португальцев 3000 солдат и суда, необходимые для их доставки к месту назначения. На подготовку совместной экспедиции ушло около двух месяцев, а тем временем Антониу ди Норонья послал десять кораблей, которые должны были блокировать порт Эль-Катиф и не пропустить туда турецкую помощь из Басры. Наконец, все приготовления были закончены, и в конце июня совместный португало-персидский флот покинул Ормуз и двинулся к Эль-Катифу. Когда началась высадка солдат на берег, турецкая конница попыталась союзникам, но была довольно легко отброшена. Солдаты довольно быстро возвели вокруг турецкого форта ров с валом, установили пушки и начали обстрел Эль-Катифа. Турки отстреливались, но огонь их пушек оказался недостаточно эффективным, тогда как португальские пушки сильно потрепали форт и убили много защитников форта. На девятый день турки не выдержали постоянных обстрелов и рано утром 400 защитников покинули форт через потайной ход. Португальцы без боя вошли в оставленный форт, но поживиться там было особенно нечем. Пришлось победителям довольствоваться несколькими пушками и запасом ядер к ним. Антониу ди Норонья хотел передать захваченный форт персам, но те отказались. Командующий персидскими силами сказал, что содержание форта будет стоить значительно этих полуразрушенных стен, а особого стратегического значения Эль-Катиф, якобы, не имеет. Поэтому было принято решение о подрыве форта. Пока шли приготовления к взрывным работам, турецкая конница вместе с местными арабами попыталась атаковать португальские позиции, но была отбита. После подрыва форта в Эль-Катифе, Антониу ди Норонья с 18 кораблями направился к Басре, собираясь изгнать турок и оттуда. Однако вмешалась непогода: ночью разразился сильный шторм и вывел из строя половину португальских кораблей. С оставшимися силами португальский адмирал не рискнул атаковать Басру, а повернул к Ормузу, и оттуда, после ремонта, увёл свои корабли обратно в Гоа. Султан Сулейман I был очень недоволен потерей Эль-Катифа и стремился установить турецкий контроль не только над Красным морем, но и над Персидским заливом, чему очень сильно мешала португальская крепость в Ормузе. Султан торопил своих подданных с подготовкой нового флота в Суэце, командование которым он поручил славному адмиралу Пири Рейсу (1470-1554), который так славно проявил себя в 1548 году, изгнав португальцев из Адена. Иногда его ещё называют Пири-реисом. Теперь Красное море стало турецким, и на очереди стоял Персидский залив. Португальцы даже не подозревали о турецких приготовлениях, пока в мае 1552 года в Ормуз не поступили первые сведения о строительстве большого турецкого флота в Суэце. Алвару ди Норонья, комендант Ормуза, с помощью своих агентов перепроверил полученные сведения и убедился в том, что в Суэце готовится к отправке в Персидский залив турецкий флот, по крайней мере, из 25 кораблей. Комендант Ормуза отправил две быстроходные галеры к юго-восточным берегам Аравийского полуострова, которые должны были следить за появлением турецкого флота. При появлении турецких кораблей, одна галера должна был немедленно возвращаться в Ормуз, оповестив по пути Маскат и другие португальские фактории о грозящей опасности. Другая галера должна была отправиться в Гоа с просьбой о срочной помощи в борьбе с турецким нападением. Одновременно было отправлено сообщение капитану Мозабика Диогу де Мешките с просьбой сообщать всем португальским судам, направлявшимся в Индию, о грозящей опасности. В июне 1552 года турецкий флот, состоявший из 25 галер, 4 или 5 галеонов и некоторого количества транспортных судов, имевших на борту около полутора тысяч солдат, вышел из Суэца и направился к Персидскому заливу. Сулейман I приказал Пири Рейсу сначала объединиться с турецким флотом из Басры, затем объединёнными силами уничтожить португальский флот и только потом поочерёдно атаковать португальские крепости. Эту экспедицию с самого начала стали преследовать неприятности ещё в Красном море. Сначала сильный шторм изрядно потрепал турецкий флот, а потом Пири Рейсу пришлось очень медленно вести свои корабли в густом тумане. В результате этих событий турецкий флот появился перед Маскатом только в августе 1552 года. Сторожевые галеры своевременно засекли появление турецкого флота, сумели ускользнуть от преследования турок и ушли – одна в Ормуз, другая – в Гоа. Раздосадованный непредвиденной задержкой в Красном море, Пири Рейс решил атаковать Маскат, не дожидаясь флота из Басры. Турки беспрепятственно высадились на берегу и начали осаду Маската. Они разместили свои пушки вокруг форта и удачно обстреливали его. Самой удобной для обстрела португальского форта оказалась позиция на холме, который возвышался над Маскатом, так что турки стреляли сверху вниз. Через 18 дней осады положение защитников Маската стало очень тяжелым, так как они испытывали недостаток воды, продовольствия и боеприпасов. Перед началом осады под началом у коменданта Жоау ди Лишбоа находилось 128 солдат, а теперь их было всего 60. Поэтому он вступил в переговоры с Пири Рейсом, который гарантировал португальцам в случае капитуляции жизнь и корабль для отправки в Индию. Когда безоружные португальцы вышли из форта, Пири Рейс сразу же забыл о своих гарантиях, арестовал португальцев и предоставил им корабль – галеру, на которой они стали закованными в цепи гребцами. После этого турки разграбили склады Маската, погрузили все захваченные португальские пушки и прочее вооружение на свои корабли, а форт взорвали. Небольшое отступление. Португальцы довольно скоро вернулись в Маскат и отстроили новый форт. Однако в 1581 году всего три турецких галеры смогли снова захватить и разграбить Маскат. Только после этого португальцы начали строительство двух сильных фортов в Маскате, которые можно видеть и теперь. Лёгкость, с которой Пири Рейс захватил Маскат, настолько ослепила турецкого адмирала, что он решил только с наличными силами захватить и Ормуз, совершенно упустив из виду существование португальского флота. А вице-король Афонсу ди Норонья в это время спешно собирал в Гоа сильный флот, который к моменту отправки в Ормуз, в конце октября 1552 года, состоял из 80 кораблей. Пока Пири Рейс штурмовал Маскат, Алвару ди Норонья готовился к обороне Ормуза. Он приказал эвакуировать из города на остров Кешм всех бедняков и слабосильных, а всё продовольствие и боеприпасы переместил со всего города в крепость. В крепости имелся и свой источник воды. Сам Алвару ди Норонья, Туран-шах IV с семьёй и многие знатные персы укрылись в крепости, гарнизон которой к этому времени возрос до 900 человек. Высадка турок на остров Ормуз началась 17 сентября 1552 года на расстоянии около полутора миль от стен крепости. Португальцы не пытались атаковать высаживавшихся турок, опасаясь попасть под огонь корабельных пушек, а сами они при этом артиллерийской поддержки не имели бы. Зато находившийся в гавани галеон был пришвартован у стен крепости и своими пушками дополнительно защищал подходы к крепости с этой стороны. В гавани Ормуза во время высадки турок находилось около 40 торговых судов, но все они к этому времени уже были не только разгружены, но и разукомплектованы – с них сняли паруса, мачты и такелаж.

Анекдоты из жизни музыкантов Пусть висит! В кабинете композитора Дмитрия Шостаковича рядом с портретом Бетховена одно время висел портрет Матвея Блантера. У Шостаковича спросили: "Дмитрий Дмитриевич! Чем объяснить такой ваш выбор?" Шостакович ответил просто: "Бетховена я очень люблю, а этот – Мотя принёс и повесил. Ну, и хорошо, пусть висит..." Кто тренер? В 1953 году Давид Ойстрах был на гастролях в Англии, и посол СССР устроил приём в честь великого музыканта. В разгар банкета к Ойстраху подошёл советский атташе по культуре, сделал множество комплиментов маэстро, а потом поинтересовался: "Вы так хорошо играете на скрипке, но я давно хотел спросить, кто вы по профессии?" Ойстрах чуть не поперхнулся: "Я — скрипач". Атташе немного смутился: "Конечно, конечно. А кто ваш тренер?" Ойстрах - дирижёр В конце своей блистательной карьеры Давид Ойстрах стал увлекаться дирижированием, и его концерты всегда вызывали большой интерес. Ойстрах однажды признался: "Поймал себя на неожиданном ощущении: обычно в день выступления я после обеда отдыхаю и часок сплю, затем беру скрипку и начинаю потихоньку разыгрываться. А вчера, поднявшись, потянулся было за инструментами, и вдруг вспомнил: ба, да я же сегодня дирижирую! И так хорошо стало на душе". Главное - репетиции Главный дирижёр ленинградской филармонии Евгений Александрович Мравинский любил говорить: "Всё нужно сделать на репетиции. Вечером – только повторить". С кем воюем? В 1962 году известный французский дирижёр Роберто Бенци гастролировал в СССР. В Ленинграде ему посоветовали пообедать в ресторане гостиницы "Европейская", одном из лучших в городе. Бенци сделал стандартный для Европы заказ: "Пожалуйста, свежий салат под оливковым маслом, бифштекс с кровью и бутылку красного бургундского". Официант слегка опешил, так как в СССР в том году даже в Ленинграде ощущались некоторые трудности с некоторыми продуктами, и сделал встречное предложение: "Могу посоветовать борщ и пожарские котлеты". Бенци поинтересовался у своего спутника: "Скажи, мы пришли в хороший ресторан?" Спутник подтвердил: "Да, один из лучших". Тогда Бенци удивился: "А вы разве с кем-нибудь сейчас воюете?" Эротичный инструмент Один из друзей Ростроповича решил подшутить над ним: "Слава! Ты играешь на очень эротичном инструменте — зажимаешь его между ног, водишь туда-сюда смычком..." Ростропович перебил собеседника: "Что ты, самый эротичный инструмент — это кларнет". Совсем по-русски Когда в СССР развернулась борьба с космополитизмом, известному дирижёру Борису Хайкину предложили сменить фамилию. Он отказался: "Фамилию менять не стану, но готов на компромисс — согласен заменить вторую букву; тогда моя фамилия будет звучать совсем по-русски". Веский довод Когда Ростроповича и Эмиля Гилельса пригласили на длительные гастроли в США, их, разумеется, отпустили, но без жён. Музыканты обратились к министру культуры СССР Фурцевой с просьбой о разрешении выезда и для их жён. Фурцева обещала помочь, но попросила написать официальное заявление. Просьба Гилельса выглядела так: "Поскольку я страдаю заболеванием печени и нуждаюсь в специальном уходе, а гастроли в США намечены на два с половиной месяца, прошу направить со мной мою жену". Просьба Ростроповича выглядела совершенно иначе: "Поскольку я абсолютно здоров и еду в Америку на два с половиной месяца, прошу разрешить выезд с женой". Выезд жёнам музыкантов разрешили, но они так и не поняли, чей довод оказался более убедительным для властей. Наказание Когда Ростропович стал укрывать на своей даче опального Солженицына, вскоре последовали санкции со стороны властей. Фурцева вызвала к себе музыканта и в резкой форме заявила: "Мстислав Леопольдович! Ваша акция идёт вразрез с политикой государства, и мы вынуждены соответственно отреагировать. За границу посылать не будем, можете гастролировать по стране". Ростропович искренне удивился: "А что, концерты на родине вы считаете наказанием?" Указатель имён Роберто Бенци (1937- ). Матвей Исаакович Блантер (1903-1990). Эмиль Григорьевич Гилельс (1916-1985). Евгений Александрович Мравинский (1903-1988). Давид Фишелевич (Фёдорович) Ойстрах (1908-1974). Мстислав Леопольдович Ростропович (1927-2007). Екатерина Алексеевна Фурцева (1910-1974). Борис Эммануилович Хайкин (1904-1978). Дмитрий Дмитриевич Шостакович (1906-1975).

Они прошли выборку временем :) Те что не прошли, смели в совочек ;)

Возможно, не спорю, но факты затопления барж были. Надо глубже рыться.