Yorik

Помимо героических есть в истории России и трагические страницы, омрачённые "красным террором", во время которого была полностью уничтожена историческая Россия. Об одном из активных сторонников красного террора, руки которого пол локоть в русской крови мы и хотим сегодня рассказать. Сухонькая старушка в пенсне - Розалия Землячка. В знаменитом Доме на набережной, где жила партийная верхушка, она была одной из самых титулованных. Ей же принадлежал негласный рекорд времён красного террора: под руководством этой женщины были казнены десятки тысяч людей. Тем самым она оправдала прозвище Демон, которым сама себя наградила задолго до революции. Другой её псевдоним - Землячка - станет официальным после 1917 года. Но любимым останется Демон. Наука разрушения …1903 год . Розалия спешит по питерским улицам на тайную встречу с рабочими. Представитель большевистского актива объявляет: «Товарищ Демон прибыл из Лондона. Он… она расскажет, как прошёл съезд нашей партии». О конспиративной деятельности Розалии уже в советское время написал Лев Овалов и рассказал о французских шляпках, английских плащах, дорожных зеркалах с двойным дном для провоза нелегальной литературы, царских тюрьмах, из которых она успешно сбегала. Борясь за права рабочих и крестьян, Розалия не имела отношения ни к тем, ни к другим. Родилась в Киеве в 1876 г. в семье богатого купца Самуила Зал­кинда. Левыми идеями увлеклась в гимназии, по окончании которой отправилась учиться во французский университет. Последующие 20 лет, до октября 1917 г., ни дня официально не работала. В этом её биография схожа со многими известными большевиками. Деньги на одежду, еду, жильё и оплату визитов за границу брались в партийной кассе. В этом смысле революционеры представляли собой удивительную социальную группу, у которой была и своя чёткая психология, выраженная Михаилом Бакуниным: «В революционере должны быть задавлены чувства родства, любви, дружбы, благодарно­сти и даже самой чести. Он не революционер, если ему чего-либо жалко в этом мире. Он знает только одну науку - науку разрушения». Под этими словами Розалия могла расписаться кровью. Не своей, а десятков тысяч замученных по её воле людей. Речь прежде всего о Крыме, куда Залкинд отправили наводить новый порядок в качестве секретаря обкома партии. После её появления Чёрное море у берегов покраснело от крови расстрелянных. «Бойня шла мeсяцами. Смертоносное таканье пулемёта слышалось до утра... В первую же ночь в Симферополе расстреляли 1800 чел., в Феодосии - 420, в Керчи - 1300 и т. д.», - писал историк Сергей Мельгунов, сам переживший Октябрьскую революцию, в работе «Красный террор в России. 1918-1923 гг.». Пулемёты в Крыму работали не переставая, пока товарищ Демон не скомандовала: «Жаль на них патронов. Топить. И всё». Приговорённых к казни собирали на баржу, привязывали к ногам камни и сбрасывали в море. Часто это делалось на глазах у жён и маленьких детей, которые стояли на берегу на коленях и молили о пощаде. Но как сказал нарком просвещения Луначарский: «Долой любовь к ближнему! Мы должны научиться ненависти». Потом рыбаки, выходившие на лов, видели, как в воде стоит армия мертвецов. Розалия не только давала отмашку на уничтожение людей, но и активно принимала участие в казнях. Носилась в комиссарской кожанке с маузером на боку из города в город, из посёлка в посёлок - «фурия красного террора», как назвал её Александр Солженицын. «Солнце мёртвых» Ряд подчинённых Землячки, глядя на её садизм, пытались достучаться до Кремля: расстреливают всех подряд - врачей, учителей, медсестёр, больных в госпиталях, рыбаков, рабочих порта, бывших гимназистов, священников. В городах Крыма на фонарях, деревьях в парках и даже памятниках висели трупы. А вот прохожих не было - прятались. В пригородах трупы расстрелянных лежали слегка присыпанные землёй. Многих хоронили заживо. По ночам недобитые подползали к жилым домам и стонали. У Мельгунова есть показания свидетелей, которые видели расстрелянных женщин с грудными детьми. Но Ленин не думал прекращать вакханалию Землячки, ведь она воплощала в жизнь его слова о диктатуре, которая «есть власть, опирающаяся на насилие и не связанная никакими законами». В инструкциях по террору Ленин писал: «ищите людей по­твёрже». В твёрдости Землячки, которую он лично знал 20 лет, Ленин не сомневался. И благодарил за верность: Землячка стала первой женщиной, награждённой орденом Красного Знамени. Однако правда о крымской трагедии вскроется в тех же ­20-х гг. не только благодаря труду историка Мельгунова, но и произведению большого русского писателя Ивана Шмелёва «Солнце мёртвых». Единственный сын Шмелёва Сергей стал одной из жертв карательных акций в Крыму. Выясняя, как погиб сын и где закопано тело, писатель обратился к уполномоченному ВЧК Реденсу, на что тот ответил: «Чего вы хотите? Тут, в Крыму, такая каша!..» Шмелёв пережил в Крыму и красный террор, и страшный голод - спецотряды заходили в дома, забирая запасы еды и одежду, снимая с людей последнее. Сосед Шмелёва пришёл к нему босым и в брюках в розочку - сшил из фартуков: из его дома вынесли даже старые кухаркины юбки. Оголодавшие люди с трудом передвигались, дети искали кости околевших лошадей и глодали их, как собаки. «Неужели чтобы сделать человека счастливым, для этого надо начать с человеческих боен?.. Эх, Россия! Соблазнили Тебя - какими чарами? Споили каким вином?!» - сокрушался писатель. О «Солнце мёртвых» немецкий писатель Томас Манн сказал: «Прочтите это, если у вас хватит смелости». В книге обезумевший от голода доктор-химик создаёт свою собственную систему подсчёта количества жертв в тоннах человеческого мяса: «Только в одном Крыму, за какие-нибудь три месяца! - человечьего мяса, расстрелянного без суда, без суда! - восемь тысяч вагонов, девять тысяч вагонов! Поездов триста! Десять тысяч тонн свежего человечьего мяса, мо-ло-до-го мяса! Сто двадцать тысяч го-лов! че-ло-ве-ческих!!» Цифра 120 тысяч жертв террора в Крыму упоминается и в исторических исследованиях. О Землячке у Шмелёва сказано коротко: «Зверь!» А в советской печати читаем: «Удивительным человеком была Землячка. Не уставала заботиться о людях. Работала, не жалея сил». Правда, есть воспоминания большевика Султан-Галиева: «Землячка - крайне нервная и больная женщина... В Крыму буквально все работники дрожали перед ней, не смея ослушаться хотя бы самых её глупых или ошибочных распоряжений». Автора этих строк посадили и расстреляли, а Землячку чист­ки в партии не коснулись - она сама занималась этой чисткой. Наводила страх на парторганизации, приезжая с проверкой. Одна из высших должностей, которую она занимала, - зам. Председателя Совета народных комиссаров СССР. По-нынешнему - вице-премьер. Отойдя от дел, Роза Самуиловна начала строчить жалобы на соседей по лестничной клетке. Жила Землячка в Москве, в так называемом Доме на набережной, где обитала партийная верхушка. В музее «Дом на набережной» «АиФ» рассказали, что квартира Землячки № 201 располагалась в десятом подъезде, где жил Никита Хрущёв. О её личной жизни сведения весьма скудные. Детей не было. Удивительно, что при активной работе на благо народа в архивах сохранилось не так много её фотографий. Словно поработала чья-то умелая рука, уничтожив снимки, связанные с казнями десятков тысяч людей. Умерла Землячка в 70 лет. И сразу же, в 1947 г., её именем назвали улицу в центре Москвы. Правда, 20 лет назад улице вернули прежнее название - Большая Татарская. Но в других городах России сотни улиц носят имя Землячки, а спешащие по ним люди не подозревают, что имеют дело с Демоном. Прах революционерки захоронен в Кремлёвской стене. Мы не имеем права забывать о палачах, которые методично уничтожали наш народ, возводя на обломках России новое, угодное им государство.

Думаю, что реальнее 6-5 вв. до н.э.

Ботвинник обижается В 1952 году на чемпионате СССР Михаил Ботвинник, чемпион мира, в очередном туре играл с Марком Таймановым. Тайманов вполне был бы доволен ничьёй с чемпионом мира и в равной позиции после 22-го хода предложил мирный исход. Ботвинник сослался на пункт регламента чемпионата, разрешавший ничейный исход до 30-го хода только с разрешения главного судьи соревнований, и отклонил предложение Тайманова. Вскоре Ботвинник сделал неточный ход, задумался после сильного ответа Тайманова и... теперь уже сам предложил ничью. Тогда Тайманов сослался на тот же пункт регламента. Главный судья соревнований Игорь Бондаревский посмотрел на позицию и не разрешил заключать ничью. Партия в результате закончилась победой Тайманова, а рассерженный Ботвинник два года не разговаривал со своим обидчиком. После партии Ботвинник позвонил Сало Флору и пожаловался на Тайманова. Флор вполне объективно объяснил: "Миша, ведь Маркуша не планировал у вас выигрывать и первым предложил ничью, которую вы же отклонили!" Ботвинник гнул своё: "А если не планировал, то почему выиграл?" Флор продолжал успокаивать друга: "Но ведь судья потребовал соблюдения регламента. Это было справедливо?" Ботвинник согласился: "Конечно", - но Тайманова не простил. Недоверчивость Ботвинника Известно, что Михаил Ботвинник был очень недоверчивым человеком; иногда в своей недоверчивости он перегибал палку, опасаясь даже своих секундантов. В 1951 году в матче с Бронштейном 23-я партия была отложена после 40-го хода, и свой 41-й ход записал Ботвинник. Весь вечер он со своим секундантом Сало Флором анализировал продолжение партии после очевидно сильнейшего хода, который должен был записать Ботвинник. В день доигрывания они продолжили обсуждение позиции, и только у входа в игровой зал Ботвинник тихо признался своему секунданту: "Соломончик, я записал другой ход". Эту партию Ботвинник выиграл, а Флор долго переживал обиду, нанесённую другом. Почему Эйве так ходит? Шахматисты давно заметили, что Макс Эйве в примерно равных позициях предпочитает делать длинные ходы, то есть, если эффект от передвижения фигуры на одну клетку или через всю доску будет одинаковым, то Эйве предпочтёт переместить фигуру в другой конец доски. Ботвинник так прокомментировал эту особенность в игре экс-чемпиона мира: "Эйве очень высокий, и ему требуется больше пространства". Пусть богачи платят! 4 июля 1955 года на загородной вилле посольства США был организован приём для руководителей СССР и дипломатов других стран. Гостями этого праздника стали и шахматисты двух стран, матч между которыми в те же дни проходил в Москве. Хрущёв с удовольствием фотографировался с шахматистами и вскоре уже считал их своими парнями. Он подошёл к Тайманову и поинтересовался: "Скажи, пожалуйста: вот вы, советские шахматисты, часто бываете заграницей, играете там. Вы получаете за это деньги?" Тайманов ответил в патриотическом ключе: "Что вы, Никита Сергеевич! Мы представляем нашу страну, нашу идеологию, наши достижения, - всё это бескорыстно". Хрущёв продолжал интересоваться: "А когда выступаете у нас дома?" Тайманов ответил встречным вопросом: "А с чего бы мы тогда жили?" Хрущёв ненадолго задумался и продолжил: "Слушай, а ведь это неправильно! Как же так? У этих капиталистов, у которых денег куры не клюют, вы ничего не берёте, а у нас, не слишком-то богатых, берёте. Так быть не должно. Нужно у них брать, и как можно больше!" Через пару дней Спорткомитет СССР выпустил приказ о зарубежных командировках советских шахматистов и их денежном вознаграждении. Бронштейн в английском парламенте В 1954 году Давид Бронштейн давал сеанс одновременной игры в английском парламенте. Гроссмейстер предложил парламентариям выбрать себе любой цвет фигур, и все выбрали себе белый цвет. Один из парламентариев пошутил: "Редкий случай единогласия в английском парламенте". Другой подыграл: "Да ещё по инициативе советской стороны". Ход Перона В 1954 году в Буэнос-Айресе проходил матч между шахматистами Аргентины и СССР. На последний тур матча прибыл президент Аргентины Хуан Перон. После приветствий и фотосессии, Перон подошёл к первому столу, за которым играл Найдорф, сделал символический первый ход e2-e4 и удалился в президентскую ложу. Однако у Найдорфа были другие планы на игру, он вернул пешку e4 на место и сделал ход d2-d4. На следующий день аргентинские газеты ехидно комментировали этот эпизод. Матч Ойстрах - Прокофьев В 1937 году в Москве в Центральном доме работников искусств проходил шахматный матч между известным скрипачом Давидом Ойстрахом и композитором Сергеем Прокофьевым. Для этого матча был разработан специальный регламент, предусматривавший, что после десяти партий проигравший даст концерт для мастеров искусств. Матч вызвал большой интерес в Москве, каждый день игралась только одна партия, но по каким-то причинам все десять предусмотренных партий так и не были сыграны. Очевидцы этого события говорят, что счёт прерванного матча был в пользу Ойстраха, но в торжественном концерте участвовали оба соперника. Генерал-шахматист Однажды музыкант и дирижёр Борис Хайкин попросил Тайманова помочь ему в одной партии, которую он играл по телефону со своим приятелем-генералом. Тайманов стал помогать Хайкину и очень удивлялся тому, что неизвестный ему генерал так сильно играет в шахматы. С большим трудом Тайманов помог Хайкину закончить вничью его партию с генералом. Через несколько месяцев выяснилось, что у генерала был свой приятель — Василий Смыслов, так что гроссмейстеры при встрече пожали друг другу руки. Указатель имён Игорь Захарович Бондаревский (1913-1979). Михаил Моисеевич Ботвинник (1911-1995). Давид Ионович Бронштейн (1924-2006). Мигель Найдорф (1910-1997). Давид Фишелевич Ойстрах (1908-1974). Хуан Доминго Перон (1895-1974). Сергей Сергеевич Прокофьев (1891-1953). Василий Васильевич Смыслов (1921-2010). Марк Евгеньевич Тайманов (1926-). Соломон (Сало) Михайлович Флор (1908-1983). Борис Эммануилович Хайкин (1904-1972). Махгиллис (Макс) Эйве (1901-1981).

Первая попытка мадемуазель де Гиз У герцога Генриха I де Гиза (1550-1588) по прозвищу “Меченый” была дочь Луиза-Маргарита, позднее ставшая известной как принцесса де Конти (1577-1631). Эта девица с юных лет прославилась своей красотой и потеряла невинность задолго до замужества. Первую попытку предпринял барон де Живри (1560-1594). Он договорился с юной прелестницей о любовном свидании и ночью полез к ней через окно по верёвочной лестнице. А Луиза-Маргарита решила подшутить над своим кавалером и переоделась монахиней; возможно, чтобы усилить любовные чувства своего кавалера. Шутка, однако, оказалась неудачной, так как де Живри от неожиданности так и не смог приступить к своим обязанностям. Второго свидания де Живри уже не получил, но и мадемуазель де Гиз больше не переодевалась монашкой. Накололась за работой! Свой первый сексуальный опыт мадемуазель де Гиз получила от графа де Бельгарда (1562-1646, герцогом он стал в 1619 г.). Рассказывают, что это произошло в спальне её матери герцогини Екатерины де Гиз (1548-1633), более известной в истории как Екатерина Клевская или Катрин де Клев. Герцогиня захотела спать и велела задёрнуть полог своей постели. В этой комнате ещё находились Мария-Луиза, граф де Бельгард и девица Луиза де Витри (?-1608). Девушки вышивали. Бельгард подождал, пока герцогиня уснёт, и приступил к делу. В первый момент мадемуазель де Гиз невольно вскрикнула. (Если вы помните, уважаемые читатели, так в первый раз иногда бывает.) Герцогиня проснулась и поинтересовалась, в чём дело, на что девица де Витри скромно ответила: "Да нет, ничего, просто мадемуазель накололась за работой". После этого Мария-Луиза стала столь активно вести себя с мужчинами, что только под давлением короля Генриха IV принц де Конти (1558-1614) женился на ней. Правда, говорят, что Франсуа де Бурбон, принц де Конти, был очень глуп. Никогда! Однажды Мария-Луиза, уже принцесса де Конти, стала просить своего брата Карла Лотарингского (1571-1640, герцог де Гиз с 1588) не играть больше в карты, так как он слишком много проигрывал господину де Бельгарду. Герцог де Гиз ответил: "Сестрица, я перестану играть, когда вы перестанете заниматься любовью". В оригинале это прозвучало намного грубее. Принцесса де Конти на это только рассмеялась: "Ах, негодник! Значит, он никогда не перестанет!" Толстушка Марго Королева Маргарита Наваррская (1553-1615), более известная как “королева Марго”, с годами очень сильно растолстела. К тому же, она довольно рано облысела и поэтому постоянно носила белокурый парик с золотистым отливом. Для придания себе большей статности королева Марго вставляла в свои платья по бокам жестяные планки, расширявшие лиф, однако, через некоторые двери во дворце она не могла пройти. “Король Марго” Рассказывают, что последним любовником королевы Марго в конце её жизни стал некий музыкант Виллар, которого не следует путать с аристократами из семейства де Виллар. Этого музыканта в шутку сразу же стали называть “король Марго”. Однако наличие постоянного любовника не мешало королеве Марго оставаться очень набожной и заказывать множество церковных служб. “Птичка” шутит Однажды в покоях королевы Марго давали балет для избранного круга зрителей. Девица де л’Уазо без приглашения пробралась в покои королевы и даже уселась рядом с ней. Герцогиня де Рец (?-1603) возмутилась такой наглостью девушки и попросила у королевы разрешения задать ей всего один вопрос, хотя королева и советовала герцогине не связываться с этой “птичкой”. [Oiseau по-французски означает “птица”.] Герцогиня спросила у мадемуазель л’Уазо: "Бывают ли у птиц рога?" Девица не полезла за словом в карман и тут же ответила: "Конечно, сударыня, например, у дюков". [Duc по-французски означает и “герцог”, и “филин”.] Королева Марго расхохоталась и сказала, что она ведь предупреждала герцогиню. Из ваших рук... В еще молодую королеву Марго влюбился один гасконец, барон де Салиньяк (1533-1610). Королева Марго была к нему совершенно равнодушна, так что де Салиньяк часто упрекал прекрасную даму в чёрствости. Наконец, королеве Марго всё это надоело, и она спросила барона: "А чем могли бы вы доказать мне вашу любовь?" Де Салиньяк уверенно ответил: "Нет ничего такого, чего бы я не сделал". Королева Марго коварно уточнила: "Даже приняли бы яду?" Гасконец де Салиньяк был молод, пылок и уже не мог отказаться от своих слов: "Да, лишь бы вы позволили мне умереть у ваших ног!" Тогда королева Марго согласилась назначить де Салиньяку день свидания и велела своему лекарю приготовить для него сильнейшее слабительное. Предлагая обожателю “яд”, Марго поклялась, что она вернется прежде, чем “яд” подействует. Де Салиньяк быстро проглотил приготовленное для него снадобье, а Марго заперла его в специально подготовленную комнату и удалилась. Через два часа комнату открыли... Нелепость в постели Маркиза Катрин де Рамбуйе (1588-1665) любила говорить, что нет ничего нелепее мужчины в постели. Следует учесть, что она имела ввиду ночной колпак, который тогда было принято надевать для сна.

Герои произведений На вопрос о мотивации поступков персонажей своих произведений Фолкнер ответил так: "После того, как я создал своих героев, я просто хожу за ними и записываю всё, что они говорят и делают. Иногда я и сам не знаю, что с ними будет дальше". Слушатель захотел уточнить: "Но время от времени вы вкладываете в уста героя собственные мысли?" Фолкнер: "Ну, да, в тех случаях, когда этот тип согласен со мной". Внешность и имена героев произведений Вопрос: "Вы представляете себе лица героев, когда пишете о них? У вас стоит перед глазами живой человек?" Фолкнер: "Да, я не всегда знаю его имя, но всегда ясно вижу лицо, фигуру, манеры; очень многие герои сами называют себя, но не все". Вопрос: "А откуда вы берёте имена?" Фолкнер: "Обычно они сами называют себя, или подсказывает ситуация. У меня ни разу не было случая, чтобы я занимался поисками имени:"Как же мне назвать героя?" Он говорит сам: "Я вот такой-то и зовут меня так-то"... Я стараюсь не использовать имена, которые я когда-либо слышал, потому что в противном случае через два дня придёт письмо: "Сэр, я только что передал дело адвокату. Сколько денег и т.д." И поэтому каждый писатель старательно избегает реальных имён и реальных эпизодов из своей жизни". Любимый Дон Кихот Вопрос: "Вы говорили о “Дон Кихоте” как об одной из своих любимых книг. Но ведь это очень длинная книга". Фолкнер: "Не заметил... На это я как-то не обратил внимания". Вопрос: "Не могли бы вы сказать, мистер Фолкнер, какие именно качества Дон Кихота сделали его одним из ваших самых любимых героев?" Фолкнер: "Он неизменно вызывает у меня чувство восхищения, жалости и радости потому, что он – человек, прилагающий максимум усилий, чтобы этот дряхлеющий мир, в котором он вынужден жить, стал лучше. Его идеалы, по нашим фарисейским понятиям, представляются нелепыми. Однако я убеждён – они не нелепы. Его способ их практического осуществления трагичен и комичен. Читая время от времени одну-две страницы романа, я вновь начинаю видеть в Дон Кихоте себя самого, и мне хотелось бы думать, что я сам стал лучше благодаря “Дон Кихоту”". “Старик и море” "Мне кажется, его [Хэмингуэя] последняя книга, “Старик и море”, самая удачная именно потому, что он отыскал нечто, чего он прежде не находил, а именно – Бога. До этого времени его герои действовали в вакууме, у них не было прошлого, но неожиданно в “Старике и море” он нашёл Бога. Есть там большая рыба – Бог создал большую рыбу, которую нужно поймать; Бог создал и Старика, который должен поймать эту большую рыбу; Бог создал и акулу, которая должна съесть рыбу. И Бог любил их всех. Если Хемингуэй не остановится на этом, он будет писать ещё лучше, на что может рассчитывать далеко не каждый писатель". “Уайнсбург, Огайо” Вопрос: "По-моему, лучший характер, созданный [Шервудом] Андерсоном, - это Джордж Уиллард. Не кажется ли вам, что напрасно после “Уайнсбурга” Андерсон уже не возвращался к этому образу?" Фолкнер: "Нет, Джордж Уиллард – живой человек. Я не вижу смысла в том, чтобы, замучив, довести его до смерти. Он – живой человек и, как вы сказали, лучший из созданных Андерсоном образов. Вот и хорошо". “Над пропастью во ржи” "Я не прочёл всех книг писателей теперешнего поколения: у меня пока не было на это времени, поэтому я буду говорить только о тех книгах, которые знаю. Мне вспоминается “Над пропастью во ржи” Сэлинджера, эту книгу я считаю самой лучшей, возможно, потому, что она очень полно выражает то представление о юноше, который в будущем станет, должен стать умнее и тоньше многих, который любил людей и хотел стать частью человечества, приобщиться к человечности, который попытался соединиться с человеческим родом и – потерпел крах... Его трагедия заключается в том, что когда он сделал попытку соединиться с человеческим родом, то человечности там и не оказалось". Джером Дэвид Сэлинджер (1919-2010) издал роман “Над пропастью во ржи” в 1951 году. Альбер Камю Вопрос: "Лауреат Нобелевской премии этого года по литературе очень высокого о вас мнения. А каково ваше мнение о Камю как о писателе, если вы знакомы с ним?" Фолкнер: "Да, я прекрасно знаком с Камю и очень высокого мнения о нём. Он один из людей, которые делают то, что и я сам постоянно пытаюсь делать: требовать, искать в своей душе ответов. Вот по этой причине я считаю, что он лучший из ныне живущих французских писателей, лучше Сартра и других тоже. Мальро слишком увлёкся политикой, а Камю держится своих принципов, стремится прежде всего постичь душу. Изучить душу и нарисовать верную, волнующую картину человека, человеческой дилеммы". Альбер Камю (1913-1960) получил Нобелевскую премию по литературе за 1957 год. Почему я не хожу в кино? Вопрос: "Есть ли какая-то особенная причина, почему вы не ходите в кино?" Фолкнер: "Показывают в неудобное время. В это время суток я люблю немного выпить, поужинать, а потом посидеть, почитать, выкурить сигарету. Если бы фильмы показывали в другое время... Хотя, впрочем, не знаю, пожалуй, и в другое время суток я нашёл бы более интересное занятие. Если бы можно было фильм прочесть, а не слушать и смотреть. Шекспира лучше прочитать, чем смотреть, как играют Шекспира".

Чистая душа Рано умерший цесаревич Николай Александрович (1843-1865), всегда уважительно и с любовью говорил о своём младшем брате, Александре Александровиче, будущем императоре Александре III (1845-1894): "Чистая, правдивая, хрустальная душа... В нас всех есть что-то лисье, Александр один вполне правилен душой". Вот это царь! Император Александр III имел богатырскую внешность и соответствующий рост, поэтому до сих пор популярен анекдот о том, как он вышел прогуляться на перроне одной из железнодорожных станций. Его увидел какой-то крестьянин и простодушно воскликнул: "Вот это царь так царь, чёрт меня подери!" Крестьянина сразу же схватили за произнесение неприличных слов в присутствии императора, но Александр III велел отпустить мужика и дал ему серебряный рубль со словами: "Вот тебе мой портрет!" Кстати, многие исследователи считают, что на известной картине Виктора Михайловича Васнецова (1848-1926) “Богатыри” в виде Ильи Муромца изображён именно император Александр III. “Ананас” Многие шутники вплоть до революции 1917 года называли Александра III “Ананасом”, так как в манифесте, подписанном новым царём 29 апреля 1881 года, был оборот "а на Нас возложить Священный долг" и т.д. При оглашении с амвонов этот оборот неизбежно превращался в “ананас”; да и при чтении – тоже. Очная ставка У Александра III была очень хорошая черта: он не верил сплетням и доносам и поэтому часто устраивал, как бы невзначай, очные ставки, что стало проявляться с первых же дней его царствования. Вот граф Михаил Тариэлович Лорис-Меликов (1825-1888), ещё министр внутренних дел, приходит в Аничков дворец и к нему неожиданно обращается император: "Граф, за что это вы меня вчера обозвали мраморным Геркулесом, пояснив, что истуканам мозгу не полагается? Несколько деликатнее, правда, но смысл таков". Лорис-Меликов удивлён и ошарашен: "Вчера?" Александр III настаивает: "Да, у великого князя Константина". К Лорис-Меликову уже вернулось самообладание, и он спокойно ответил: "Вашему Величеству солгали. Я вчера действительно должен был поехать к Его Высочеству, но остался дома. У меня был мой обычный приступ ревматизма. Я не выходил из спальной. Разрешите, Государь, узнать, кто это оклеветал меня?" Александр III с удивленным лицом обернулся к Победоносцеву: "Что же вы мне рассказывали, Константин Петрович, будто вы сами видели графа?" Победоносцев от испуга побледнел, и лицо его стало покрываться жёлтыми пятнами: "Думал, что видел... Народу было много, показалось... А слова графа передавались в круглой гостиной". Со строгим видом император отчитал верного слугу: "Не всякому слуху верь!" - и, не выдержав, царь расхохотался. [Константин Петрович Победоносцев (1827-1907), обер-прокурор Святейшего Синода. С первых же дней царствования Александра III стал настойчиво добиваться удаления Лорис-Меликова с должности министра внутренних дел и не брезговал для достижения этой цели никакими средствами.] Японская опасность В 1881 году мало кто ещё мог оценить возрастающую мощь и будущие аппетиты Японии. Одним из первых эту опасность осознал граф Лорис-Меликов (он внимательно наблюдал за поведением японских дипломатов), и за несколько дней до своей отставки он заговорил об этой угрозе с Александром III; но император ничего не ответил, а только улыбнулся. В тот же день на обеде в Аничковом дворце император вскользь сказал, обращаясь к генерал-адъютанту Петру Александровичу Черевину (1837-1896): "Представьте себе, Лорис меня Японией пугать вздумал". Раздался всеобщий хохот, а генерал Ванновский, ещё не военный министр, но уже обласканный императором, подобострастно заметил: "Граф видит, что почва под ним колеблется после ужасного события [цареубийство 1 марта 1881 года], ну и строит себе золотой мостик в государственные канцлеры и министры иностранных дел". [Пётр Семёнович Ванновский (1822-1904), генерал от инфантерии, окончил 1-й кадетский корпус, начинал службу прапорщиком. В 1880 году стал офицером Генерального штаба без окончания соответствующей Академии.] День железнодорожника Празднование Дня железнодорожника в России было установлено по личному распоряжению Александра III в 1886 году. Этот ежегодный праздник приходился на 6 июля, день рождения императора Николая I, который считался основателем железных дорог в Российской империи. С 1918 по 1936 годы такого праздника в РСФСР и СССР не было, но по инициативе Сталина 30 июля 1936 года подобный праздник был восстановлен, а с 1940 года он отмечается в первое воскресенье августа. Крылатые слова По многим источникам и исследованием гуляет крылатая фраза, будто бы однажды произнесённая Александром III: "Европа может подождать, пока русский царь ловит рыбу!" В действительности подобное выражение звучало не так пафосно — царь вообще не был склонен к пафосу — и относилось к назойливости германского посла Ханса Лотара фон Швайница (1822-1901), который был сторонником германо-русского сближения. По воспоминаниям сенатора и историка Якова Лазаревича Барскова (1863-1937), Александр III рыбачил [император очень любил рыбалку и охоту], когда ему доложили, что германский посол потребовал немедленной встречи. Не отрывая взгляда от своих удочек, император ответил: "Германия может подождать. Приму завтра в полдень". Подарок чухонцу Однажды император Александр III со своей семьёй плавал на яхте “Полярная звезда” по финским шхерам и решил высадиться на какой-то уединённый остров. Остров показался императору совершенно необитаемым, и его дети начали с восторгом собирать грибы и рвать цветы. Вдруг из кустов вышел чухонец и на ломаном русском языке стал объяснять, что так делать нельзя, так как остров принадлежит ему. Император возразил чухонцу, что дети большого вреда не причинят, но тот заявил: "Нет, нельзя, это всё моё, я здесь “сарь”". Александр III на это резонно ответил: "Ты здесь царь, а я царь всей России". Чухонец подошёл к императору, укоризненно посмотрел на него и сказал: "Господин офицер, так шутить нельзя!" Александр III был по своему обыкновению одет в мундир. Он приказал своим детям больше ничего не собирать и не рвать, и вся семья направилась к шлюпке с яхты. До чухонца вдруг дошло, что это действительно царь, и он стал просить прощения, но Александр III сказал, что это очень хорошо, что тот соблюдает установленный порядок. Оказавшись на яхте, царь приказал отправить этому чухонцу золотые часы со своим портретом.

Близкий взгляд на императорскую чету Анна Фёдоровна Тютчева (1829-1889), фрейлина цесаревны, а потом и императрицы, Марии Александровны (1824-1880) так писала в своих воспоминаниях об Александре II и его жене: "Император - лучший из людей. Он был бы прекрасным государем в хорошо организованной стране и в мирное время... Но ему недоставало темперамента преобразователя. У императрицы тоже нет инициативы. Они слишком добры, слишком чисты, чтобы понимать людей и властвовать над ними. В них нет той мощи, того порыва, которые овладевают событиями и направляют их по своей воле; им недостает струнки увлечения... Сам того не ведая, император вовлечен в борьбу с могучими силами и страшными стихиями, которых он не понимает". Портрет императрицы Мария Александровна даже в молодом возрасте красавицей не была. На всех портретах, как и положено, её изображали очень привлекательной, но... Обратимся лучше к описанию императрицы, которое сделала А.Ф. Тютчева: "Она не красавица – слишком для этого высока и худощава... исключительно элегантна, точь-в-точь фигура немки со старинной гравюры... Волосы, нежная кожа, большие голубые глаза великолепны... черты лица не классические, профиль и нос - тоже. Выражение лица невозмутимо-спокойное - ни восторга, ни возмущения не прочесть. Улыбка несколько иронична, контрастная наивному выражению глаз... Редко можно встретить лицо, на котором столь отражались бы контрасты и нюансы, свидетельствующие об очень закомплексованном “я”". Доброта императрицы Все современники отмечали простоту Марии Александровны в обращении и её доброту. Одна из камер-фрейлин украла дорогое жемчужное ожерелье императрицы. Воровку быстро изобличили, когда та попыталась продать жемчуг, и выяснилось, что деньги девице потребовались, чтобы выручить своего любовника, врача, крупно проигравшегося в карточной игре. Девицу пришлось удалить от двора, но Мария Александровна пожалела влюблённую дуру и назначила ей пожизненную пенсию. Кропоткин об императрице Князь Пётр Алексеевич Кропоткин (1842-1921) тоже вспоминал добрым словом покойную императрицу: "Из всей императорской семьи, без сомнения, самой симпатичной была императрица Мария Александровна. Она отличалась искренностью, и когда говорила что-либо приятное кому-то, то чувствовала так... Она не была счастлива в семейной жизни. Не любили её также придворные дамы, находившие её слишком строгой: они не могли понять, отчего это Мария Александровна так близко к сердцу принимает “шалости” мужа". А её муж, Александр Николаевич, очень любил “пошалить” ещё будучи цесаревичем, а, став императором, он развернулся вовсю, и даже не скрывал свои многочисленные увлечения от жены. Общественная деятельность императрицы Тот же Кропоткин очень доброжелательно написал про общественную деятельность императрицы: "Теперь известно, что Мария Александровна далеко не последнее участие принимала в освобождении крестьян... Больше знали о деятельном участии Марии Александровны в учреждении женских гимназий. С самого начала, в 1859 году, они были устроены очень хорошо, с широкой программой в демократическом духе. Её дружба с Ушинским спасла этого замечательного педагога от участи многих талантливых людей того времени - от ссылки". К этому следует добавить, что совместно со знаменитым хирургом Николаем Ивановичем Пироговым (1810-1881) она создала общество Красного Креста, а также занималась попечительством о народном образовании. Менее известен был факт её покровительства деятелям искусства и даже дружбы с некоторыми из них. Мария Александровна любила бывать в обществе таких известных писателей, как князь Пётр Андреевич Вяземский, Фёдор Иванович Тютчев и граф Алексей Константинович Толстой (1817-1875). [Константин Дмитриевич Ушинский (1824-1870).] Плохая примета Однажды в Москве цесаревич Николай Александрович вместе с братом Александром Александровичем должны были посетить для благословения один известный монастырь. Как-то вышло, что Александр Александрович приехал раньше своего брата-цесаревича, а настоятель монастыря оплошал и благословил его иконой, которой должен был благословить наследника престола. Тогда на это никто не обратил внимания. Отношение Европы В 1876 году Россия готовилась к войне с Турцией и пыталась прозондировать отношение к этому среди ведущих европейских государств. Император Франц-Иосиф (1830-1916) ответил, что если Россия объявит войну Турции, то Австро-Венгрия не будет ей мешать, но захватит Боснию и Герцеговину и навечно удержит эти территории. У королевы Виктории (1819-1901) намерение России вызвали вспышки гнева и ярости, она называла Романовых выскочками, но не спешила с официальным ответом. За это император Александр II называл королеву Викторию “интриганкой” и “старой дурой”, а цесаревич Александр Александрович считал поведение англичан предательством. Наконец Англия официально ответила России, что если последняя начнёт войну с Турцией, то Великобритания поддержит Оттоманскую Порту, введёт свой флот в Чёрное море, а также высадит значительные силы в районе Босфора. Цесаревич тогда написал своему дяде великому князю Михаилу Николаевичу (1832-1909): "Как видно, Англия не имеет срама и не признаёт себя христианской страной, а хуже самих мусульман! Это делает ей честь, и только история со временем оценит всю заслугу христианству, принесённую этой милой нацией!" Честный граф Граф (с 16 апреля 1878 года) Михаил Тариэлович Лорис-Меликов (1825-1888) для борьбы с чумой в Астрахани в 1879 году получил из казны четыре миллиона рублей. Победить эпидемию ему удалось, истратив всего триста тысяч рублей, а все оставшиеся деньги граф вернул в казначейство. Нынешние министры и чиновники отдыхают! Террорист Соловьёв Утром 14 апреля 1879 года возле Зимнего дворца народоволец Александр Константинович Соловьёв (1846-1879) четыре раза выстрелил из револьвера в прогуливавшегося Александра II и ни разу не попал в императора. На следствии Соловьёв говорил: "Не старайтесь, вы ничего от меня не узнаете... Если бы я сознался, меня убили бы мои соучастники, даже в той тюрьме, где я нахожусь". Соловьев больше боялся мести своих коллег-революционеров, чем приговора императорского суда. Он надеялся отделаться каторгой, но был повешен 28 мая того же года.

Николай I в университетской клинике При посещении университетской клиники в Казани (1836 год) император Николай Павлович поинтересовался: "А где же у вас больные?" Последовал ответ: "Их нет, Ваше Императорское Величество..." Император удивился: "А отчего так?" Отвечают: "По случаю каникулярного времени..." Николай расхохотался: "Вот как! Стало быть, у вас и для больных каникулярное время полагается!" Сперанский о профессоре Фуксе Михаил Михайлович Сперанский (1772-1839) останавливался в Казани 17 февраля 1821 года по пути из Сибири, где он был генерал-губернатором с 1819 года, в Петербург. Осмотрев университет, Сперанский в тот же день выехал в Пензу. Однако за время пребывания в Казани он успел нанести визит профессору Карлу Фёдоровичу Фуксу (1776-1846), который произвёл на него очень хорошее впечатление. В своём дневнике Сперанский записал: "Профессор один, Фукс - чудо! Многообразность его познаний. Страсть и знание татарских медалей. Знания его в татарском и арабском языке. Благочестивый и нравственный человек. Весьма деятелен. Большое его влияние на татар по медицине". Пушкин в Казани Вечером 7 июня 1833 года профессора К.Ф. Фукса посетил А.С. Пушкин, который в своей "Истории Пугачёвского бунта" вспоминает профессора как “человека столь же учёного, как и любезного и снисходительного”, и которому он “обязан многими любопытными известиями касательно эпохи и страны, здесь описанными”. Евгений Абрамович Боратынский (1800-1844), у которого Пушкин познакомился с Фуксом, возил его и к старому купцу I-ой гильдии Леонтию Филипповичу Крупенникову (1754-1839), который некоторое время был в плену у Пугачёва и ещё хорошо его помнил. Александр Дюма в Казани В 1858 году Казань посетил Александр Дюма-отец, который держал себя довольно странно. Он поселился на окраине города, в Адмиралтейской слободе, и всё время носил костюм русского ополченца. На недоумённые вопросы француз бесцеремонно заявлял, что он "оставил свой европейский костюм в последнем европейском городе — Петербурге". Тем не менее, казанское общество весьма дружелюбно относилось к известному писателю. Когда Дюма пригласили на охоту, он настрелял много зайцев и по этому поводу сострил, что "даже зайцы в Казани очень дружелюбны". “Страна варваров” (отношение к иностранным профессорам) Казанский университет был создан по указу Александра I в 1804 году и принял первых студентов в феврале 1805 года, однако на первых порах отношение местных властей даже к профессорам университета было просто ужасным. В 1806 году профессор Максимилиан Сторль (1761-1813) жаловался на грубость частного пристава Потто. Этот частный пристав был тогда членом комиссии “по разбору иностранцев” [из-за войн с Наполеоном] и обходился с профессором "как с бродягой, как с последним мальчишкой от мастерового". Тот же Сторль в 1807 году жаловался на одного казанского квартального, который, расквартировывая в городе войска, вторгся в дом профессора, выломав дверь и разбив палкою голову повару. Когда же Сторль заявил, что его квартира, как профессорская, свободна от постоя, квартальный закричал: "А хоть бы сам дьявол здесь квартировал, - я тут господин и хозяин. Хочу и приказываю!" Стоит ли удивляться тому, что приезжие немецкие профессора называли Казань “страной варваров”. Первые годы Фукса Так и упоминавшийся выше профессор Фукс, приехав в Казань, говорил, что они нашли здесь “почти дикарей”. Позднее Фукс так описывал первые годы казанского университета: "Вообще, наше учёное сословие было тогда в ужасном пренебрежении: хотя место ординарного профессора считалось в VII классе [т. е. надворный советник], но нам запрещено было писаться в этом чине. Все обращались с нами крайне грубо; бывший казанский комендант Есипов говорил мне ты, будучи едва знаком со мною. Губернатор, принимая меня, никогда не сажал, никогда не приглашал к себе на обед или на вечер. В первый раз я начал пользоваться уважением при губернаторе графе Толстом".

Аффонсу д’Альбукерке: мореплаватель, завоеватель и администратор Забота об оружии Едва только Альбукерке стал вице-королём Индии, как он сразу же убедился в том, что многие португальские солдаты не умеют обращаться с огнестрельным оружием. Тогда он велел офицерам заниматься с солдатами изучением материальной части оружия, а по воскресеньям стал устраивать соревнования в меткой стрельбе. Победитель таких состязаний получал приз. Чтобы солдаты могли регулярно тренироваться в стрельбе, Альбукерке велел ежемесячно выдавать каждому по полфунта пороху и полфунта свинца. Немного, но всё же... Альбукерке приучал солдат содержать своё оружие в наилучшем виде и гордиться тем, что у них есть такие прекрасные мушкеты. Два волоса из бороды вице-короля Однажды в казне вице-короля Индии, которым был в то время Аффонсу д’Альбукерке (1453-1515), закончились деньги, и тут к нему пришли солдаты, которые ещё не успели получить своё жалованье, и стали жаловаться, что они умирают от голода. Тогда Альбукерке вырвал два волоса из своей бороды и сказал солдатам: "Я клянусь своей жизнью, что казна моя пуста. Но вот вам волосы из моей бороды: пойдите и заложите их". Солдаты так и сделали. Когда же к вице-королю явились кредиторы, он с ними расплатился, но из своего кошелька. Верёвка для опознания В сентябре 1514 года корабль, на котором плыл Альбукерке, попал в сильнейший шторм около Каннанура. Вскоре корабль начало бить о прибрежные скалы, и вся команда стала громко плакать и молиться, стоя на коленях. Тогда Альбукерке обвязал себя длинной верёвкой и прокричал своим людям: "Лиссабонские бездельники скажут:“Что же за великий человек ваш индийский губернатор, если без верёвки, обвязанной вокруг его пояса, ни один из вас не сможет опознать его, когда он будет мёртвым?”" Справедливость и правосудие: слово Хорошо известно, что Аффонсу д’Альбукерке был очень честным человеком, но в отличие от большинства своих соотечественников он был честным не только с португальцами или другими европейцами – Альбукерке соблюдал справедливость в отношениях с индийцами, мусульманами и другими людьми Востока. В своём предсмертном послании королю Мануэлу I (1469-1521, король с 1495) Альбукерке писал: "Я известен по всей Индии, как человек слова; если я приглашаю к себе какого-либо мусульманина, он приходит и не требует никаких гарантий безопасности. Индия, сир, при мне управлялась на основании принципов справедливости и правосудия, и хотя я признаю, что люди этих краёв часто проявляют лукавство при общении с нами, но мы не должны платить им той же монетой". Справедливость и правосудие: дело Однажды два португальца, капитаны галер, украли что-то с лодки, принадлежавшей мусульманскому купцу. Капитан Гоа не стал даже рассматривать это дело, так как жалобщиком был мусульманин, а ответчиками – два португальских капитана галер. Мусульманин упёрся и отправился с жалобой к самому вице-королю Индии. Он встретил Альбукерке, когда тот только что вернулся со своей ежедневной утренней прогулки. Альбукерке выслушал мусульманина и решил лично разобраться в этом деле. В результате расследования мусульманин получил компенсацию за утраченное имущество. Кроме того, были строго наказаны оба вора, кормчие их галер, покрывавшие своих капитанов, и даже капитан Гоа. Практика для врачей Летом 1515 года Альбукерке был занят строительством португальского форта около Ормуза. В условиях сильной жары, при нехватке продовольствия и недостатке свежей воды все привезённые для строительных работ индийцы вскоре заболели и быстро умерли. Пришлось к строительным работам привлекать и португальцев, среди которых смертность оказалась тоже очень высокой – к концу августа умерло почти триста человек. Альбукерке провёл расследование и выяснил, что португальские врачи, которым и так платили очень приличные деньги для ухода за больными, ещё и вымогали деньги со своих пациентов. Альбукерке вызвал этих лекарей и поинтересовался о природе болезни, от которой уже умерло так много людей. Доктора ответили, что не могут подобрать ей названия, на что Альбукерке сказал: "Я скоро научу вас гораздо лучше, чем вам могут сказать все ваши книги". После этого он отправил докторов на строительство форта и приказал им отработать на стенах целый летний день. Вечером Альбукерке снова вызвал к себе этих докторов: "Теперь вы знаете, что это за болезнь, и позаботитесь о том, чтобы не попасть на галеры". Краткий панегирик В отличие от своего отца, Браз д’Альбукерке (1500-1580) был обласкан португальскими королями и оставил такой портрет своего славного родителя: "Этот великий капитан был человеком среднего роста, с вытянутым лицом, свежего цвета кожей, немного крупным носом. Он был образованным человеком, знал латынь, речь его была учтивой и изящной, его манера беседовать и письменные отчеты показывали его отличное образование. Он никогда не лез за словом в карман, и его приказы звучали весомо. В отношениях с маврами он проявлял большую осмотрительность, и его в равной степени как боялись, так и любили, - качество, редко когда вместе сопутствовавшее одному и тому же человеку. Он был человеком храбрым и доблестью своей снискал покровительство фортуны".

Увеличение продолжительности Олимпийских игр С момента возобновления Олимпийских игр все состязания проходили в один день и должны были заканчиваться до захода солнца, а перед началом состязаний производились торжественные жертвоприношения. Шло время, программа игр разрасталась, добавились состязания лошадей, но требования организаторов игр оставались неизменными – все состязания проходят в один день и должны заканчиваться до захода солнца. Этот порядок был изменён после игр 77-й Олимпиады в 472 году до Р.Х. На тех играх вначале затянулись состязания в пентатлоне, потом – состязания лошадей, и получилось так, что соревнующихся в панкратии вызвали уже после захода солнца. После окончания игр организаторы решили, что состязания лошадей и соревнования в пентатлоне не должны мешать панкратистам. Для этого состязания лошадей и соревнования в пентатлоне были перенесены на другие дни, и жертвоприношения для этих видов спорта стали делать по утрам в дни проведения соответствующих соревнований. Кстати, в панкратии в 472 году победил Каллий из Афин. Распорядители и судьи На первых Олимпийских играх распорядителем (агонофетом) и судьёй был один человек. В 580 году на играх 50-й Олимпиады было решено выбирать по жребию уже двух агонофетов из числа всех жителей Элиды. Только в 400 году для проведения игр 95-й Олимпиады впервые было выбрано девять человек, которых примерно с этого времени стали называть гелланодиками. Три гелланодика наблюдали за пентатлоном, три – за состязаниями лошадей и три – за всеми остальными соревнованиями. Однако до 348 года количество гелланодиков не было постоянным и по различным причинам колебалось от восьми до двенадцати человек, и только на играх 108-й Олимпиады окончательно было установлено, что гелланодиков должно быть десять. Судьи и Олимпийский совет Эвполем из Элиды победил на Олимпийских играх в соревнованиях бегунов среди мужчин. Из трёх гелланодиков, наблюдавших за бегов, двое присудили победу Эвполему, а третий присудил победу некоему Леонту из Амбракии. Леонт обиделся и подал жалобу в Олимпийский совет на судей, обвиняя их в пристрастности и взяточничестве. Олимпийский совет рассмотрел жалобу Леонта и наложил штраф на тех судей, которые признали победу Эвполема. Подробности этого дела мне, к сожалению, неизвестны. Этот Эвполем побеждал также на Немейских играх и был победителем в пентатлоне на Пифийских играх. В Олимпии всё-таки стояла его (Эвполема) статуя, как победителя на Олимпийских играх. Может, справедливость всё-таки восторжествовала? Двойные победы В 68 году до Р.Х. Стратоник из Александрии в один день одержал победы в соревнованиях по борьбе и в панкратии. Первым победителем в этих двух видах состязаний традиционно считается Геракл. Если оставить в стороне легендарную личность Геракла, то известно, что до Стратоника только три человека побеждали в борьбе и в панкратии в один день. Это были Капр из Элиды на играх 142-й Олимпиады в 212 году (его поэтому стали называть “вторым после Геракла”), Аристомен из Родоса на играх 156-й Олимпиады в 156 году и Протофан на играх 172-й Олимпиады в 92 году. После Стратоника тоже только три человека добивались подобного же успеха: Марион из Александрии на играх 182-й Олимпиады в 52 году до Р.Х., Аристий из карийской Стратоникеи на играх 198-й Олимпиады в 13 году н.э. и Никострат из Эгины на играх 204-й Олимпиады в 37 году н.э. С именем этого Никострата связана любопытная легенда. Когда он был ещё грудным ребёнком, причём из знатного семейства, его в городе Примнесс, что во Фригии, похитили пираты и продали в Эгее. Через некоторое время хозяин Никострата увидел сон, что под постелью мальчика спит львёнок. И действительно, когда Никострат вырос, он одержал много славных побед в различных соревнованиях. Силач Полидам На играх 93-й Олимпиады в 408 году победителем в панкратии стал Полидам, сын Никия, из Скотуссы. [Иногда его имя пишут как Полидамант или даже Пулидамант. Есть и другие варианты русскоязычного написания его имени.] По рассказам, это был высокий, мощный человек, обладавший огромной физической силой. Сохранилось несколько историй или легенд о его невероятной силе. В горной части Фракии в те времена водились львы, которые иногда забредали в окрестности Олимпии. Однажды Полидам встретил такого бродячего льва и одолел его в схватке голыми руками; вот таким образом Полидам заочно соревновался с Гераклом, одолевшим Немейского льва. В другой раз Полидам зашёл в стадо коров и схватил за заднюю ногу самого огромного быка. Несчастное животное пыталось вырваться из рук силача, но тот удерживал быка до тех пор, пока тот, рванувшись, не оставил в руках Полидама своё копыто. Рассказывали даже, что Полидам сумел остановить колесницу с возничим, мчавшимися во весь опор, и, схватив одной рукой задок колесницы, он удержал на месте и коней, и возницу. Персидский царь Дарий II (правил в 423-404 годах до Р.Х.), узнав об огромной силе Полидама и о его подвигах, отправил в Грецию послов с богатыми дарами, и те сумели пригласить его приехать к царю в Сузы. Там он вызвал на поединок сразу троих самых сильных персов из числа бессмертных [это была персидская пехота, состоявшая только из персов] и убил их всех. Последний подвиг Полидама стоил ему жизни. Однажды летом Полидам с несколькими товарищами по пирушке вошёл в пещеру. В это время произошёл небольшой поземный толчок, и потолок пещеры начал обваливаться. Полидам поднял руки, упёрся ими в потолок пещеры и дал возможность своим товарищам выбежать из пещеры. Так нашёл свой конец один из самых славных силачей Эллады. Статую Полидама в Олимпии изваял сам Лисипп. Барельефы на пьедестале изображали одни из подвигов Полидама, а об остальных его деяниях говорила надпись. Семья драчунов Алкеней, сын Феанта, из Лепрей, прославился не только как олимпионик, но и как отец олимпиоников. Сам Алкенет побеждал в кулачном бою на играх в Олимпии сначала в состязаниях среди мальчиков, а позднее – и в состязаниях среди взрослых мужчин. Его старший сын Гелланик победил в кулачном бою на играх 89-й Олимпиады в 424 году в состязаниях среди мальчиков, а другой его сын, Феант, победил в кулачном бою на состязаниях мальчиков на играх 90-й Олимпиады в 420 году. Им всем троим стояли статуи в Олимпии. Славный бегун Атлет Дромей (в переводе на русский – Бегун) доказал правильность своего имени многочисленными победами в длинном беге на различных состязаниях. Он дважды провозглашался победителем на играх в Олимпии, столько же раз он побеждал на пифийских играх, три победы были одержаны Дромеем на Истмийских играх и пять – на Немейских играх. Предание утверждает, что именно Дромей ввёл в меню атлетов мясо, а до этого они питались только сыром, который брали прямо из корзин.

Ну, могу же я выразить свое восхищение!

Очень хорошая работа!

В древней книге “Дао Дэ Дзин” говорится: "Порождает, но не обладает; действует, но не надеется на других; превосходит всё, но не стремится главенствовать. Вот что значит удивительная сила Дэ!" Правитель (ван) и его женщины В Древнем Китае считалось, что ван обладает максимальным количеством великой силы Дэ среди всех жителей Поднебесной, или, по крайне мере, его государства. Для питания, поддержания и упрочивания силы Дэ правителю требовалось очень много сексуальных партнёрш. Согласно магическим представлениям древних китайцев, ван должен располагать следующим набором женщин для совокупления: одна главная жена (хоу), три дополнительные жены (фужэнь), девять жён второго ранга (бинь), двадцать семь жён третьего ранга (шифу) и восемьдесят одна наложница. Китайцы до сих пор считают, что нечётные числа соответствуют положительному мужскому началу в природе и мужской животворящей (производительной) силе. Четные же числа символизируют женское отрицательное начало и женское плодородие. Чисто “три” – это первое нечётное число после единицы и оно символизирует мощную мужскую потенцию. Девять – это три раза по три; символизирует собой изобилие. Умножая полученные числа на три, можно только увеличивать мужскую силу и изобилие. Следует иметь ввиду, что чем более низкое положение в обществе занимал человек, тем скромнее становился набор женщин, с которыми он мог вступать в половые отношения. Для простолюдинов нормой было: один муж – одна жена. Порядок сексуальных контактов вана Со своей главной женой ван мог совокупляться только один раз в месяц; всё остальное время ван должен был совокупляться с женщинами более низких рангов, причём, чем ниже был ранг женщин, тем чаще с ними должен был совокуплялся ван. Китайцы считали, что именно во время сексуального контакта мужчина увеличивает свою силу Дэ и сексуальную мощь за счёт женской силы. Очередной цикл ван начинал с многочисленных сношений с женщинами самого низкого ранга. Чем выше становился ранг употребляемых женщин, тем реже с ними вступал в сношения ван. Такой порядок сношений должен был обеспечить максимальную потенцию вана к моменту сношения со своей главной женой, а правительница получала наиболее благоприятный момент для зачатия здорового и умного наследника престола. Дамы нюйши Специальные придворные дамы, “нюйши”, не только наблюдали за сексуальными отношениями вана, но и контролировали их. Нюйши следили за тем, чтобы ван вступал в половые отношения с женщинами только в благоприятные для этого дни. Они определяли порядок и периодичность сексуальных отношений с женщинами каждой категории. Кроме того, нюйши вели строгий учёт всех сексуальных контактов вана и делали записи о них специальной красной кисточкой. Отсюда-то и пошёл обычай при описании сексуальной жизни правителей называть их как "записи, сделанные красной кистью". Контроль и учёт сексуальных контактов Нюйши должны были следить за состоянием здоровья всех женщин правителя (вана), за их менструальными циклами и оповещать обо всём этом вана. Каждую выбранную для сексуального контакта женщину в спальню вана сопровождала одна из нюйши. Нюйши надевала на правую руку этой избранницы серебряное кольцо и была обязана присутствовать при половом акте, чтобы вскоре сделать запись об этом событии в специальном журнале с указанием точного времени окончания полового акта. Серебряное кольцо на руке сексуальной партнёрши вана теперь перемещалось на её левую руку. Если оказывалось, что женщина забеременела во время такого контакта, нюйши выдавала ей золотое кольцо с правом ношения на руке. Только главная жена и три жены высшего ранга могли оставаться с правителем на всю ночь; все остальные женщины должны были покидать спальню правителя задолго до наступления рассвета. “Лунъян” Древние тексты очень скупо и невнятно говорили о гомосексуальных нравах правителей. Одно из первых таких сведений относится к III веку до Р.Х., когда в государстве Вэй министр по имени Лун Ян-цзунь стал любовником своего повелителя. Эта связь получила в китайском обществе такую большую известность, что с тех пор в литературе слово “лунъян” стало наиболее часто употребимым синонимом для гомиков. Возвращение жены Важный сановник по имени Юй Пань из государства Чжэн в 548 году до Р.Х. встретил по дороге молодого человека, ведущего к себе в дом невесту. Девушка так приглянулась Юй Паню, что он силой отнял её у молодого человека и поселил в одном из подвластных ему городов. Молодой человек не смирился с утратой, подстерёг и убил Юй Паня, а затем вернул себе жену. Слишком близкий контакт Однажды на правителя (вана) государства Чу, когда он ехал куда-то с семьёй, напали бандиты. Охрана вана не совладала с бандитами, и тому пришлось спасаться бегством, бросив на дороге свою семью. Только Чжун Цзянь, управляющий князя, смог последовать за своим господином, неся на спине юную дочь правителя Цзи Ме. Через какое-то время ван решил выдать дочь замуж, но Цзи Ме отклонила кандидатуру, предложенную отцом, со следующей формулировкой: "Дочь не должна сама выбирать будущего мужа, но Чжун Цзянь нёс меня на своей спине". Девушка напомнила отцу, что она находилась в слишком близком физическом контакте с Чжун Цзяном, и, следовательно, уже не могла выйти замуж ни за какого другого мужчину. Пришлось вану отдать свою дочь в жёны этому самому Чжун Цзяню. Вид с террасы В 661 году до Р.Х. правитель государства Лу пристроил к своему дворцу высокую террасу, с которой открывался вид на дом одного высокопоставленного чиновника. Однажды с этой террасы он увидел дочь этого чиновника и захотел склонить её к прелюбодеянию, но девушка отклонила все притязания правителя. Эта девушка подарила свою благосклонность правителю только после того, как тот пообещал сделать её первой женой; позднее она оправдала ожидания правителя и родила ему сына. Недостойный В 579 году до Р.Х. высокопоставленный сановник государства Цзинь по имени Ци Чоу приехал в государство Лу. Ему очень понравились местные женщины, и он попросил равного ему по рангу сановника государства Лу подыскать ему жену. Этот сановник решил силой отнять красивую жену у младшего офицера по имени Ши Сяо-шу и отдать её в жёны этому самому Ци Чоу. При расставании жена сказала своему мужу: "Даже птицы и животные не расстаются добровольно со своими самками. Что же ты будешь делать?" Ши Сяо-шу безвольно ответил: "Если я воспротивлюсь, то рискую быть убитым или наказанным". Женщина отправилась вместе с Ци Чоу в государство Цзинь и там родила ему двоих детей (вероятно, дочерей). Вскоре, однако, Ци Чоу умер, и его родственники отправили эту женщину вместе с детьми обратно в государство Лу. Ши Сяо-шу встречал свою бывшую жену на берегу Жёлтой реки, и сразу же утопил двоих детей, которых она родила от Ци Чоу. Женщина просто взбесилась и заявила бывшему мужу: "Прежде ты не защитил собственную жену и позволил её забрать. А теперь ты не смог отнестись как отец к сиротам и уничтожил их. Кто знает, как ты кончишь!" После этого женщина поклялась никогда больше не видеть Ши Сяо-шу и отказалась вернуться в его дом.

“Кубики льда” Зимой 1955 года Альфред Хичкок (1899-1980) в Жуенвиле занимался постсинхронизацией своего фильма “Поймать вора”. Тогда ещё молодые Франсуа Трюффо (1932-1984) и Клод Шаброль (1930-2010) решили взять у Хичкока интервью для журнала “Les Cahiers du cinema” и приехали к нему на студию с магнитофоном. Хичкок работал в тёмном зале и попросил посетителей подождать его в студийном баре. Направляясь к бару, молодые люди не заметили небольшой водоём, покрытый коркой льда, и провалились в воду по грудь; магнитофон тоже искупался. К невольным купальщикам проявила было участие костюмерша и хотела погреть их в артистических комнатах, но, узнав, что молодые люди не являются статистами на съёмках какого-то фильма, потеряла к ним всякий интерес: "В таком случае я не могу вами заниматься!" Пришлось Шабролю и Трюффо в мокром виде явиться к Хичкоку, который сразу же предложил перенести встречу на вечер. Через год в Париже Хичкок снова увидел Трюффо и Шаброля и с улыбкой сказал им: "Господа, я вспоминаю о вас всякий раз, когда вижу кубики льда в стакане виски". Немного позже Трюффо узнал, что в Голливуде Хичкок несколько приукрашивал этот эпизод в своих рассказах. По версии Хичкока, молодые люди после невольного купания пришли к нему в экзотическом виде: Шаброль был одет в сутану кюре, а Трюффо – в униформе полицейского. Задержка “Жильца” В 1926 году Хичкок снял фильм “Жилец”, но руководство компании решило, что фильм очень слабый и запускать его в прокат нельзя. Кроме того, руководство студии расторгло с Хичкоком все контракты, которые были с ним заключены благодаря популярному исполнителю главной роли Айвору Новелло (1893-1951). Через несколько месяцев руководство студии ещё раз посмотрело фильм, и Хичкоку предложили сделать несколько изменений. Хичкок ограничился двумя исправлениями, после чего фильм всё-таки выпустили в прокат в 1927 году. Ко всеобщему удивлению, филь имел большой успех у публики и журналистов, которые называли “Жильца” величайшим из всех английских фильмов. Вышедших к тому времени, разумеется. Сам Хичкок считал, что задержка с прокатом была вызвана интригами одного режиссёра, который ранее не взял Хичкока в ассистенты, а о творчестве нашего героя отзывался так: "Не знаю, что он там снимает, но я и гроша ломаного за это не дам". Ах, эти кошки! В 1932 году Хичкок снял фильм “Номер семнадцать”. Фильм оказался так себе, но во время его съёмок произошёл один забавный случай. Некоторые сцены снимались в заброшенном доме, где укрывались гангстеры, и должна была произойти серьёзная перестрелка. Хичкок решил представить этот дом прибежищем бездомных кошек со всей округи. По его замыслу, при начале перестрелки сотня кошек должна была метнуться вверх по лестнице. Эти кадры должны были сниматься отдельно и войти в фильм при монтаже. Утром в день съёмок в студии собралась большая толпа людей. Хичкок думал, что это статисты, но это оказались владельцы кошек. Хозяева уложили своих любимцев на плоские панели, которыми был застлан пол студии, оператор включил мотор и прозвучал выстрел. Испуганные кошки ринулись во все стороны по студии, но ни одна из них не побежала по лестнице. Несколько часов хозяева кошек собирали своих питомцев по всей студии. После этого кошек возле лестницы окружили сеткой, чтобы тем было больше некуда деваться. Опять мотор, выстрел... Три кошки метнулись по лестнице, но остальные отчаянно начали атаковать сеточное заграждение. Хичкоку пришлось капитулировать перед характером этих милых созданий. Британский юмор? После того как британская пресса выдвинула массу упрёков фильму “Психо” (1960), и ни один из критиков не уловил иронию, заложенную режиссёром в этот фильм, Хичкок стал утверждать, что британский юмор очень поверхностен и довольно ограничен. “Домашний скот” и Кэрол Ломбард В 1941 году Хичкок снял свою единственную голливудскую комедию “Мистер и миссис Смит”. В самом начале съёмок произошёл один забавный эпизод, который был вызван тем, что ещё до своего приезда в Голливуд Хичкок как-то произнёс фразу: "Актёры – это домашний скот". Критики частенько припоминали Хичкоку это высказывание, да и сам режиссёр не отказывался от авторства, только он не мог точно припомнить, когда и по какому поводу так высказался. Так вот, в первый день съёмок Хичкок пришёл в павильон, а исполнительница главной роли актриса Кэрол Ломбард (1908-1942) выстроила там три маленьких загона и поместила в них трёх живых телят. На шеях у телят висели бирки, на которых были написаны имена трёх главных исполнителей: Кэрол Ломбард, Роберт Монтгомери (1904-1981) и Джин Реймонд (1908-1998). Любимая роль Хичкока Хорошо известно, что, как минимум, в 28 своих фильмах из 55 Хичкок снимался в незначительных эпизодических ролях, но больше всего ему нравилось своё появление в фильме “Спасательная шлюпка” (1944). Сам Хичкок рассказывал об этом так: "Это моя любимейшая роль, и должен признаться, она мне трудно далась. Обычно я изображаю прохожих, но в океане они не попадаются. Подумывал я о том, чтобы сыграть утопленника, проплывающего мимо, да побоялся взаправду утонуть. Я не мог исполнить роль кого-нибудь из спасающихся на шлюпке, потому что не являюсь профессиональным актёром. И вдруг меня осенило. Как раз в то время я сидел на суровейшей диете, этой жестокой мерой сгоняя вес с трёхсот до двухсот фунтов. Вот я и решил обессмертить свою утрату и сфотографировался в двух видах – “до” и “после” применения рекламируемого средства для похудения, “редуко”, и зрители имели возможность лицезреть разницу, когда Бендикс разворачивал газету. Эта роль принесла мне бешеный успех. Толстяки просто засыпали меня письмами, желая узнать, как можно обзавестись драгоценным снадобьем". Уильям Бендикс (1906-1964) – исполнитель главной роли. Саспенс и Селзник Хичкок много лет считал себя монополистом в области саспенса, то есть набора художественных средств, погружающих зрителей в состояние тревожной неопределённости, беспокойства, и говорил: "Я не вижу охотников овладеть законами моего жанра". Продюсер Дэвид Селзник (1902-1965) говорил, что Хичкок – единственный режиссёр в этой области, на которого он может положиться с лёгким сердцем. Одним из главных инструментов Хичкока для формирования саспенса был специфический монтаж его фильмов. Однако в этом заключалась и одна из причин его разногласий со Селзником. Хичкок однажды признался: "Но когда я на него работал, он ворчал по поводу моего “чёртового головоломного монтажа”. Я так снимал отдельные эпизоды, что никто кроме меня не смог бы их смонтировать: они складывались по правилам, ведомым только мне одному. Селзник принадлежит к тому типу кинематографистов, которые любят сами поработать в монтажной. Мой же метод гарантировал, что никто не сможет вмешаться и испортить мою ленту. Это помогло мне спасти “Подозрение” [“Suspicion”, 1941]". Трюк “Верёвка” Обычно кинофильм делится на картины, состоящие из планов длительностью от 5 до 15 секунд каждый. Таким образом, средний фильм продолжительностью в полтора часа в среднем состоит из 600 планов. Хичкок обычно использовал метод дробного монтажа, так что количество планов в его фильмах доходило до тысячи, а в знаменитых “Птицах” (1963) их и вовсе 1350. Однако в 1948 году Хичкок выступил в качестве продюсера и снял во многом экспериментальный фильм “Верёвка”. В этом фильме продолжительностью 101 минута всего 10 планов, и именно такова была продолжительность одной кассеты с плёнкой, заправлявшейся в кассету в те времена. Никаких специальных остановок для смены точки съёмки здесь не было. Хичкок хотел, чтобы фильм производил впечатление, снятого одним планом, поэтому монтажные склейки были замаскированы переходами через спины персонажей. По этой причине сам Хичкок квалифицировал этот свой фильм как трюк.

Память об отце Во времена Павла I на одном из куртагов [приёмный день при дворе] княгиня Екатерина Фёдоровна Долгорукова (1769-1849) обратилась к императору с просьбой помиловать её отца, князя Фёдора Сергеевича Барятинского (1742-1814), и получила отказ. Дело было в том, что Ф.С. Барятинский в своё время участвовал в свержении и убийстве Петра III, так что Павел I сразу же после коронации выслал его в деревню. Княгиня Долгорукова на этом не успокоилась, обратилась за помощью к фаворитке императора Екатерине Ивановне Нелидовой (1757-1839) и сумела заинтересовать её своим делом. Когда Павел I подошёл к Нелидовой, та стала говорить императору о княгине Долгоруковой как о дочери, страдающей от несчастья, которое постигло её отца. Павел I, не обращая внимания на Долгорукову, сухо ответил Нелидовой: "У меня тоже был отец, сударыня!" Неправильный ответ Как-то вечером Павел I с женой в карете возвращался в Петербург. Вместе с ним в карете находились великий князь Александр Павлович с женой Елизаветой Алексеевной (Луиза Баденская, 1779-1826) и великий князь Константин Павлович. Дорога была в ужасном состоянии из-за сильной оттепели, так что карета всё время сильно раскачивалась и грозила опрокинуться в любую минуту. Однако императора это почему-то сильно забавляло, и он спросил старшего сына: "Боится ли великая княгиня Елизавета?" Александр Павлович захотел похвалить свою жену и ответил: "Нет, она не трусиха и не боится ничего". Веселье императора внезапно прекратилось, и он сухо заметил: "Вот именно этого я и не люблю". Александр Павлович попытался исправить положение: "Она боится только того, чего следует бояться". Однако он опоздал, и император пришёл в самое дурное расположение духа. Неудачная клевета Граф Никита Петрович Панин (1770-1837), сын и племянник известных графов Паниных, Петра и Никиты соответственно, пользовался расположением великого князя Павла Петровича. В своих интересах он решил окончательно рассорить императрицу Екатерину II с сыном, и однажды попросил аудиенцию у великого князя. Павел Петрович принял Панина, и тот со смущённым видом стал докладывать великому князю о том, что императрица готовит заговор с целью убийства Павла Петровича. Услышав этот рассказ, Павел Петрович попросил Панина составить список заговорщиков, и тот исписал целый лист, причём всё это было плодом его фантазии. Потом великий князь попросил Панина подписать этот лист, выхватил его из рук клеветника и закричал: "Убирайтесь отсюда, предатель, и не показывайтесь никогда мне на глаза!" Потом Павел Петрович рассказал эту историю Екатерине II и показал ей этот список. Императрица тоже была возмущена таким вероломным поступком и несколько охладела к Н.П. Панину, что, впрочем, не помешало тому сделать очень приличную карьеру при Павле I. Да, этот список до самой смерти Павла Петровича хранился в особом ящичке у него в спальне. Красивая фрейлина Княжна Наталья Фёдоровна Шаховская (1779-1807), впоследствии жена князя Александра Михайловича Голицына (1770-1809), была очень красивой девушкой, и в качестве фрейлины великой княгини Елизаветы Алексеевны ей приходилось сопровождать императорский двор во всех его перемещениях. Однажды в Петергофе во время парада Павел I распорядился выразить в приказе "благодарность великому князю Александру за то, что при его Дворе находится такая хорошенькая фрейлина". Эта шутка императора сильно разозлила Екатерину Ивановну Нелидову, и с тех пор она возненавидела княжну Шаховскую. Вокруг Александры Павловны Императрица Мария Фёдоровна (1759-1828) просто взбесилась, когда узнала о том, что шведский король Густав-Адольф IV (1778-1837, король в 1792-1809 гг.) выбрал себе в жёны не её дочь, великую княгиню Александру Павловну (1783-1801), а младшую сестру великой княгини Елизаветы Алексеевны, Фредерику Баденскую (1781-1828). Императрица всячески изводила свою невестку мелочными придирками, а то и попросту игнорировала её. Однажды великая княгиня Елизавета Алексеевна подошла к императрице, чтобы поцеловать её руку, а та, вместо того чтобы обнять невестку, резко проговорила: "Вы загордились и не хотите больше целовать у меня руку, потому что ваша сестра стала королевой". Елизавета Алексеевна ничего не ответила, а только пожала плечами. Павел I не разделял отношения своей жены к Елизавете Алексеевне, не изменил своего доброжелательного отношения к невестке и однажды пошутил: "Ваша сестра вступила в соперничество с моей дочерью". Он подразумевал Александру Павловну. Елизавета Алексеевна смущённо ответила: "Я очень-очень огорчена этим". Но Павел I успокоил невестку: "В конце концов, какое значение имеет это для нас? Мы найдём за кого выдать Александрину". Однако жизнь в замужестве у Александры Павловны оказалась несчастной. Архангел Михаил В Петербурге во времена императрицы Елизаветы Петровны был построен Летний дворец, в котором любила останавливаться и Екатерина II. С самого начала царствования Павла I по столице начал гулять слух о том, что часовым в Летнем дворце часто является архангел Михаил и говорит с ними. Правда, о чём архангел говорит с часовыми, оставалось неизвестным. После коронации Павел I приказал снести Летний дворец, а на его месте возвести Михайловский замок. Первый камень в фундамент нового замка заложил сам император, но стоит отметить, что когда копали яму для нового фундамента, то нашли камень, на котором было вырезано имя несчастного Иоанна Антоновича. Да, когда Павел I узнал о видении часовому, он дал обет, что если у него родится ещё сын, то он назовёт его Михаилом. Так и случилось в 1798 году. Приказано обедать в час дня! Павел I обычно обедал в час дня. Однажды весной после обеда император прогуливался по Эрмитажу и остановился на одном из балконов, выходивших на Неву. В это время он услышал удар колокола, не церковного, и велел узнать, в чём было дело. Выяснилось, что это был колокол баронессы Анны Сергеевны Строгановой (1765-1824), который созывал к обеду. [Возможно, это была баронесса Елизавета Александровна Строганова (1745-1831), свекровь предыдущей дамы.] Император рассердился, что баронесса обедает так поздно, и послал к ней полицейского офицера с приказом впредь обедать в час дня. Когда баронессе Строгановой доложили о приходе полицейского офицера, у неё в доме были гости. Полицейский офицер с крайним смущением выполнил своё поручение, а гости были изумлены подобным визитом и с трудом сдерживались, чтобы не расхохотаться над таким странным приказом императора.

Проделки этикета Обед при Эдуарде VI Однажды Франсуа де Вьевиль (1510-1571), будущий маршал Франции, был приглашён на обед к английскому королю Эдуарду VI (1537-1553). В своих мемуарах де Вьевиль с удивлением описывал увиденное: "На обеде прислуживали рыцари ордена Подвязки. Они вносили блюда и, приблизившись к столу, опускались на колена. Блюда у них принимал главный гофмейстер и обслуживал короля, тоже стоя на коленах. Мы, французы, находили весьма странным, что рыцари, происходящие из самых именитых родов Англии, отличные мужи и военачальники, стоят на коленях, ведь у нас даже прислуживающие пажи склоняют колени только в дверях, входя в зал". Церемониал при Елизавете I При Елизавете I (1533-1603) обеденный этикет при английском дворе стал ещё более диковинным. Путешественник из Бранденбурга Пауль Хентцнер (1558-1623) смог увидеть только приготовления к королевскому обеду: "Вошёл придворный сановник с церемониальным жезлом в руке, за ним другой джентльмен со скатертью на руке. Оба они трижды преклонили колена перед пустым столом. Джентльмен номер два расстелил на столе скатерть, затем они опять трижды преклонили колена и торжественно удалились. За ними опять вошли два джентльмена, один из них нёс солонку, тарелку и хлеб; второй, серьёзный господин с тростью, шагал впереди в качестве парадного эскорта. Три коленопреклонения перед столом до и после. Затем просеменили две леди, они принесли нож. Преклонение колен и т. д. Трубные звуки рога, барабанный бой: появляется гвардия, которая расставляет на столе двадцать четыре кушанья на золотых блюдах. Королевы всё ещё не видно, а пока стекаются чередой молодые придворные дамы. С превеликим почтением они забирают блюда и уносят во внутренний покой королевы, затем, что Елизавета изволила обедать в одиночестве. Там она выбрала себе одно-два кушанья, остальное вынесли, и придворные дамы все и съели". Чарльз II и граф де Гиш Такой диковинный этикет с коленопреклонениями во время обеденной церемонии сохранялся в Англии ещё и во времена Чарльза II (1630-1685). На одном из таких обедов присутствовал Антуан де Грамон, граф де Гиш (1637-1673), и король решил похвастаться: "Не правда ли, там, дома, Вы подобного не видели? Французского короля ведь не обслуживают, стоя на коленях?" У де Грамона оказался острый язык: "Я полагал, что эти господа стоят на коленях, чтобы испросить прощения за многие плохие блюда, поданные Твоему величеству". Очень строгий и временами абсурдный этикет сложился при дворе испанских королей. Вот несколько примеров. Лошадь Марии-Луизы Известно, к испанской королеве не мог прикоснуться ни один мужчина, кроме короля. Однажды королева Мария-Луиза (1662-1689), жена Карла II (1661-1700), прогуливалась верхом, лошадь внезапно понесла, королева вывалилась из седла и её нога запуталась в стременах. Королеве грозила верная смерть, но два молодых офицера, презрев этикет, остановили лошадь, подхватили королеву и высвободили её ногу. Не дожидаясь благодарности, офицеры пустили своих коней в галоп и поспешили покинуть королевский двор. Говорили, что им даже пришлось укрыться за границами Испанского королевства – ведь молодым людям грозила смертная казнь за то, что они посмели прикоснуться к телу королевы. Как быть королеве? Тяжёлая жизнь была у испанских королев. Если бы королева упала во время прогулки или во время торжественной церемонии, то ей пришлось бы подниматься самой или дожидаться, пока не подоспеют некоторые придворные дамы, которым дозволено прикасаться к королеве. У королевы нет ног! Подобные строгие нелепости были характерны именно для испанского двора, что показывает случай с Марией Анной Австрийской (1634-1696), когда она стала невестой Филиппа IV (1605-1665). Естественно, что Марии Анне пришлось ехать через территорию Франции, где её торжественно встречали в каждом городе. Мэр Лиона преподнёс Марии Анне дюжину шёлковых чулок в качестве дара от местной промышленности, но королевский мажордом грубо оттолкнул подарок, заявив: "Господин мэр, запомните, что у испанской королевы нет ног!" При этих словах несчастная девушка упала в обморок, так как решила, что в Мадриде ей, согласно испанскому этикету, ампутируют ноги. Ожоги короля Не лучше положение было и у испанских королей. Рассказывают, что когда однажды Филипп III (1578-1621) грелся у камина, ему стало плохо, и он потерял сознание. Пока придворные бегали за одним из грандов, который имел право прикасаться к королю и двигать его кресло, Филипп III получил довольно серьёзные ожоги. Даже сексом со своей женой испанские короли могли заниматься только согласно строгим предписаниям испанского этикета. Источник анекдотов Правда, следует заметить, что большинство этих анекдотов восходит к сочинениям графини Мари д’Онуа (1651-1705) и могут являться плодом её богатой фантазии. Эта дамочка в 1690 году издала свои воспоминания о пребывании при испанском дворе, откуда и пошли все эти занимательные истории. Мирабо подтверждает... Но вот достоверный случай, который был вдохновлён сочинениями вышеупомянутой графини. Во времена Великой французской революции в Национальном собрании шли ожесточённые дебаты о конституции страны. Кто-то из депутатов предложил сопроводительное письмо к проекту конституции начать такими словами: "Нация слагает свое почтение к ногам короля..." Тут раздался рык Мирабо (1749-1791): "У короля нет ног!"

Хрущёв в США Авария лифта Когда Хрущёв был в Нью-Йорке, самое большое удовольствие он получил не только от своего выступления на Генеральной Ассамблее ООН. Для главы СССР выделили президентские апартаменты в гостинице “Уолдорф Астория” на 35-м этаже. Хрущёв в сопровождении администратора гостиницы стал на скоростном лифте подниматься к себе, как вдруг в районе тридцатого этажа лифт внезапно остановился между этажами. Лифтёр и администратор в ужасе, охрана нервничает, и только Никита Сергеевич заулыбался: "Ну что, сломался лифт? Вот вам и хвалёная американская техника! Значит, и у вас так бывает?" Администратор нервно извиняется и пытается куда-то дозвониться, лифтёр пробует открыть дверь, а Хрущёв их весело успокаивает: "Это же техника, она всегда подвести может". Минут через десять лифт дотянули до очередного этажа, и к себе в апартаменты довольный Хрущёв поднимался уже пешком. Позднее он много раз с удовольствием вспоминал этот эпизод: мол, у капиталистов тоже бывает... О “голосах” Во время пребывания в США Хрущёва часто спрашивали, почему в СССР глушат радиостанцию “Голос Америки”? Никита Сергеевич постоянно отвечал, что "советский народ сам решает, что ему слушать". Журналисты резонно замечали, что пусть народ сам выключает приёмники, зачем глушить? Но Хрущёва было не так легко сбить с позиции: "Народ учить не надо — выключать или не выключать, — он сам всё знает". Не пустили в Диснейленд Когда Хрущёв приехал в Лос-Анджелес, в плане мероприятий была и поездка в Диснейленд. Но накануне приезда Хрущёва шеф местной полиции решил проехаться по предполагаемому маршруту поездки высокого советского гостя, и в его машину кто-то кинул помидор. Из соображений безопасности шеф полиции рекомендовал отменить посещение Диснейленда, а Хрущёв обиделся и под хохот присутствующих заявил: "Что у вас там, карантин, что ли, объявили? Холера завелась или чума?" Очень хотелось Хрущёву побывать в Диснейленде, но не довелось. “Канкан” и канкан Во время посещения Голливуда Хрущёв присутствовал на съёмках фильма “Канкан”. Вначале Френк Синатра и Морис Шевалье спели перед высоким гостем песню “Живи и давай жить другим”. Хрущёву понравилась песня, а особенно её название: "Название очень уместное". Затем вышла группа актрис и станцевала канкан, который и дал название этому фильму. Кстати, в постановках оперетт на сценах СССР часто исполнялось нечто подобное, но данное представление почему-то вызвало резко негативную реакцию советского официоза. Авторы книги “Лицом к лицу с Америкой” были даже грубы: "Было ясно, что актрисам стыдно и перед собой, и перед теми, кто видит их. Они танцевали, не понимая, кому и зачем пришло в голову заставлять их делать это перед Никитой Сергеевичем Хрущёвым и перед другими советскими гостями". Сам Хрущёв во время выступления девушек держался спокойно и даже вежливо поаплодировал их номеру. Корреспондентам же он заявил, что это аморально и с его точки зрения, и с точки зрения всех советских людей. Перед тем как уехать из Голливуда, Хрущёв ещё раз обидел гостеприимных хозяев: "В Советском Союзе мы привыкли любоваться лицами актеров, а не их задницами". “Кузькина мать” Считается, что первый раз Хрущёв употребил выражение “Мы вам покажем Кузькину мать” летом 1959 года в Сокольниках, когда во время проведения Американской Национальной выставки он ввязался в довольно резкие дебаты с тогдашним вице-президентом США Ричардом Никсоном. Переводчик тогда сплоховал и перевёл это выражение как “мать Кузьмы”. Американцы вполне справедливо воспоняли это выражение, как угрозу, так и пошло... Хрущёв же любил это выражение и частенько употреблял к месту и не к месту, в частности, во время своей поездки по США. Однажды после очередного употребления этого выражения Хрущёв заметил негативную реакцию в общем-то доброжелательной американской публики и обратился к своему переводчику Суходреву: "Ну что, Виктор, небось, опять не так с “Кузькиной матерью” получилось? А это очень просто. Ты объясни — это значит показать то, чего они никогда не видели". Но до широкой публики подобное разъяснение так и не дошло. “Мы вас похороним!” Более скандально звучало выражение Хрущёва, которое он впервые сделал в ноябре 1956 года на дипломатическом приёме в Москве. Советский лидер хотел процитировать известный тезис Карла Маркса о том, что пролетариат является могильщиком капитализма, но в запале своей речи он забыл точную формулировку, что и породило очередную хрущёвскую крылатую фразу: "Придёт время, и мы вас похороним!" Время тогда было напряжённое – только что СССР подавил Венгерское восстание, на Ближнем Востоке в разгаре был Суэцкий кризис... Так что выступление Хрущёва, да ещё вырванное из контекста речи, прозвучало довольно зловеще. Хрущёв потом пытался объяснить, что речь вовсе не шла о военной угрозе Западу. Просто, согласно Марксу, коммунизм в ходе соревнования двух систем должен придти на смену умирающему капитализму, и кому-то надо будет его похоронить. Но подобное разъяснение никого не устраивало. Во время визита в США в 1959 году Хрущёв посетил и Лос-Анджелес. Во время банкета мэр города Норрис Паулсон (1895-1982) неожиданно закончил своё довольно радушное выступление резкой фразой: "Господин Хрущёв, вы нас не похороните! И если что, мы будем сражаться до конца". Хрущёв в ответном выступлении пояснил, что речь шла о соревновании двух систем, и обвинил Паулсона в безграмотности. Мол, тот не читает газет (советских, разумеется), а то бы понял, о чём идёт речь, и пригрозил прервать свой дружеский визит в США. Присутствующие были в восторге от такого публичного скандала! Хрущёв приказал Громыко довести до сведения президента США, что если так будет продолжаться и в других городах, то он прервёт свой визит. Громыко в тот же вечер обратился к Генри Лоджу (1902-1985), постоянному представителю США при ООН, который сопровождал Хрущёва в поездке по стране, и довёл до его сведения позицию советского лидера. Лодж пообещал довести заявление Хрущёва до сведения президента США, но заметил, что правительство его страны не может ничего приказывать мэрам городов, и, тем более, навязывать им политические взгляды. На этом всё и закончилось.

Поуп о Свифте Поэт Александр Поуп (1688-1744) очень лирично описал внешность своего друга Свифта: «Глаза у него голубые, как небо, и в них светится очаровательное лукавство». Но Поуп был близким другом Свифта и всегда говорил (и писал) о нём в добродушно-восторженных тонах. Большинство же современников описывают Свифта совершенно иначе. Лицо Свифта Так, например, граф Оррери (1707-1762), первый биограф Свифта, описывал своего знаменитого современника следующим образом: «У доктора Свифта лицо было от природы суровое, даже улыбка не могла смягчить его, и никакие удовольствия не делали его мирным и безмятежным. Но когда к этой суровости добавлялся гнев, просто невозможно вообразить выражение или черты лица, которые наводили бы больший ужас и благоговение». Характер Свифта О характере Свифта граф Оррери в одном частном письме отзывался ещё более резко: «Мне очень хочется верить, что характер моего друга Свифта заставит его английских друзей с соблюдением всех приличий спровадить его подальше. Его дух, если называть вещи своими именами, всегда был попросту нестерпим. От этого гения порой не знаешь, чего ждать. Он чаще принимал тон покровителя, нежели друга. Он предпочитал приказывать, а не советовать». Испытания Свифта (мистер Пилкингтон) Другой биограф Свифта, известный английский драматург Ричард Шеридан (1751-1816), более подробно говорит о “нестерпимости” своего героя: «Когда он видел кого-либо впервые, то имел обыкновение испытывать характер и склонности новых знакомых каким-нибудь коротким вопросом в нарочито грубой форме. Если это воспринималось с кротостью, и Свифт получал беззлобный ответ, он потом заглаживал грубость утончённой любезностью. Но если он замечал признаки возмущения, задетой гордости, тщеславия или самомнения, то прекращал всякое общение с этими людьми. Это подтверждает случай, про который рассказала миссис Пилкингтон. После ужина настоятель, выпив вина, слил остатки из бутылки в стакан и, видя, что они мутные, протянул стакан мистеру Пилкингтону и предложил выпить.“Знаете ли, - cказал он, - дрянное вино за меня всегда допивает какой-нибудь бедный священник”. Мистер Пилкингтон поблагодарил его в том же тоне и сказал, что “не видит тут разницы, но в любом случае рад принять этот стакан”. “В таком случае, - сказал настоятель, - не надо, я выпью его сам. Вы, чёрт возьми, умней ничтожного священника, которого я несколько дней назад пригласил к обеду. Когда я обратился к нему с этими же словами, он заявил, что не понимает такого обхождения, и ушёл, не пообедав. По этому признаку я определил, что он чурбан, и сказал человеку, который рекомендовал его мне, что не желаю иметь с ним дела”». [Миссис Летиция Пилкингтон (1712-1750). Её муж, священник Мэтью Пилкингтон (1701-1774).] Какая “сказка”! Как-то в старости Свифт перелистывал свою “Сказку о бочке” и воскликнул: «Господи! Какой у меня был талант, когда я написал эту книгу!» Испытания Свифта (леди Бёрлингтон) Вальтер Скотт (1771-1832) в своей биографии Свифта приводит один забавный случай из его жизни, относящийся к 1725 году: «Во время своего последнего пребывания в Лондоне он [Свифт] поехал обедать к графу Бёрлингтону, который незадолго перед тем женился. Граф, желая, как полагают, немного развлечься, не представил его своей супруге и даже не назвал его имени. После обеда настоятель сказал:“Леди Бёрлингтон, говорят, вы превосходно поете. Спойте мне что-нибудь”. Графине эта просьба сделать ему удовольствие, выраженная в столь бесцеремонной форме, была неприятна, и она решительно отказалась. Тогда Свифт заявил, что всё равно заставит её петь: “Право, сударыня, кажется, вы принимаете меня за одного из ваших бедных английских священников, которые проповедуют оборванцам. Извольте петь, когда я вас прошу”. Поскольку граф при этом только рассмеялся, его жена от досады разразилась слезами и ушла. А когда Свифт снова встретился с ней, то первым делом любезно осведомился: “Скажите, сударыня, вы всё такая же гордая и злая, как в то время, когда мы в последний раз виделись?” Она ответила добродушно: “Нет, достопочтенный настоятель, если хотите, я вам спою”. И с тех пор он питал к ней глубочайшее почтение». [Ричард Бойл, 3-й граф Бёрлингтон (1694-1753). Его жена, леди Бёрлингтон (Дороти Сэвил, 1699-1758).] Манера поведения Приведу ещё одно свидетельство графа Оррери о Свифте: «В его манере разговаривать не было и тени тщеславия. Возможно, он, по его собственному выражению, был слишком горд для тщеславия. Когда он бывал вежлив, вежливость эта оказывалась неподдельной. В дружбе он всегда сохранял постоянство и искренность. Точно также он относился и к врагам». Следует ещё отметить, что Свифт всегда считал день своего рождения траурным днём.

Поло и сигары Поло Я уже говорил о любви Уинстона Черчилля к лошадям, поэтому ничего не будет удивительного в том, что он с юных лет полюбил игру в поло, и добился определённых успехов в этом деле. Достаточно Уинстона! Когда Черчилль служил в 4-м гусарском полку, он много времени уделял этому виду спорта; он был хорошим игроком и фанатом. Однажды вечером 1899 года в кругу сослуживцев (под влиянием винных паров) Уинстон выступил с заявлением: "Джентльмены! Вы, наверное, хотите, чтобы я сейчас рассказал вам про поло!" Джентльмены были единодушны: "Нет! Мы не хотим! Садись на место!" Несмотря на возражения, Черчилль произнёс краткую речь о достоинствах этой прекрасной игры. Его излияния прервали аплодисменты присутствующих и голос одного из офицеров: "На сегодняшний вечер Уинстона достаточно!" Два крупных офицера схватили Черчилля и засунули его под перевёрнутый диван. К удивлению всех присутствующих, Черчилль умудрился пролезть в узкую щель и радостно закричал: "Нет смысла сидеть на мне, потому что я резиновый!" Достоинства поло Став парламентарием, Уинстон Черчилль продолжал играть в поло и даже выступал за команду палаты общин. Черчилль утверждал, что "поло позволяет мне поддерживать физическую форму и предоставляет великолепную возможность отдохнуть, особенно после бесчисленных часов, проведённых в парламенте". Последняя игра Последний раз в поло Черчилль сыграл 10 января 1927 года на Мальте в возрасте 52 лет. Адмирал Роджер Кейс (1872-1945) во время инспектирования средиземноморского флота Великобритании предложил старому другу сыграть в поло. Черчилль с удовольствием принял это приглашение: "Я с радостью приму участие в игре. Я не играл уже целый сезон (!), поэтому попрактикуюсь скакать галопом, чтобы привести в тонус мышцы. В любом случае я захвачу с собой ещё пару клюшек и покажу всё, на что я способен. Если же мне будет суждено рухнуть на землю и погибнуть, я посчитаю это достойным концом". К счастью, всё закончилось благополучно. В седле в 73 года Почти до самого конца жизни Черчилль был в хороших отношениях с лошадьми. В 1948 году руководитель голландского цирка Ян ван Леер демонстрировал Черчиллю своих дрессированных лошадей. Черчиллю тогда было уже 73 года, но он не ограничился только осмотром лошадей. Нет, наш герой сел на белую кобылу Сальве, проделал на ней несколько туров вальса, а затем коротким галопом прокатился по парку, вызвав аплодисменты зрителей. Пистолет – это вещь! Почти сразу же после поступления в Хэрроу Черчилль записался в стрелковый кружок школы. Уинстон так увлёкся стрельбой, что заявил своей матери: "Что ни говори, но пистолет – это лучшая вещь на свете". Любовь к стрелковому оружию наш герой пронёс через всю свою жизнь, и теперь в музее Черчилля среди его личных вещей можно увидеть три пистолета. Черчилль и сигары Сегодня Черчилля трудно представить без гаванской сигары, да и современники отмечали эту привязанность известного политика. Один журналист как-то поинтересовался: "Сэр, почему вы предпочитаете курить именно сигары?" Черчилль ответил: "Просто я ими наслаждаюсь. Они великолепно поднимают моё настроение". Уже в весьма преклонном возрасте Черчилль высказался о курении так: "Говорят, что сигары негативно влияют на взаимоотношения с женщинами. Это полная чушь! Старость влияет гораздо хуже". Как он курил Курил свои любимые гаванские сигары Уинстон Черчилль весьма своеобразным способом. Вместо того чтобы обрезать кончик сигары, как это делает большинство курильщиков, он размачивал кончик сигары в коньяке или в виски (иногда, но редко, в кофе), а затем расковыривал его спичкой. Чтобы сигара сильно не размокла, он оборачивал нижнюю часть сигары коричневой гуммированной бумагой. Правда, на людях Черчилль старался не пользовать такой бумагой, чтобы не вызывать лишних вопросов. Докуривал свои сигары Черчилль всегда только до половины. Сигары и яд Во время Второй мировой войны Черчилль регулярно получал с Кубы коробки сигар “Romeo y Julieta” №2. Эти посылки доставляли немало хлопот сотрудникам британской службы безопасности, так как они всё время искали в них какой-нибудь яд. Черчилль достаточно серьёзно относился к этим заботам службы безопасности, но однажды на заседании Кабинета министров он все раздал по одной сигаре и сказал: "Джентльмены, я хочу провести один эксперимент, и даю каждому из вас по одной сигаре". Выдержав артистическую паузу, Черчилль закончил: "Возможно, одна из них содержит смертельный яд". Не все присутствующие смогли сразу оценить юмор премьер-министра. Естественно, что все сигары были предварительно проверены сотрудниками службы безопасности. Сигара – фирменный знак В марте 1946 года (5 марта) Черчилль ехал в Вестминстерский колледж города Фултон (Миссури), где он и произнёс немного позднее свою знаменитую речь. Недоезжая до колледжа, Черчилль обратился к сопровождавшему его президенту колледжа профессору Ф.Л. МакКлюру: "Попросите остановить машину, а то я не могу разжечь сигару на таком ветре". Недоумение профессора Черчиллю пришлось разъяснять: "Публика будет ждать от меня фирменного знака, и я не могу её разочаровать".

Губернатор И.А. Толстой Пять лет губернатором Казани пробыл граф Илья Андреевич Толстой (1757-1820), родной дед Льва Николаевича Толстого. Илью Андреевича современники характеризовали как доброго, но слабовольного и не слишком далёкого человека. Он так распустил своих подчинённых, что Казанская губерния буквально стонала от различных злоупотреблений — от взяточничества до казнокрадства и самодурства. В 1819 году в Петербург поступил донос от губернского предводителя дворянства Г.Н. Киселёва, в котором Толстой обвинялся в бездействии, казнокрадстве и многочисленных упущениях по службе. Так как к тому времени из-за огромных долгов графа имения Ильи Андреевича уже были описаны, то делу был дан ход. В феврале 1820 года в Казань прибыла сенаторская ревизия, которая отстранила губернатора от должности с запретом покидать город и учредила временную комиссию для расследования злоупотреблений и устранения их последствий. И.А. Толстой не вынес такого позора и через месяц скончался. Комиссия же под председательством сенатора Владимира Юрьевича Соймонова (1772-1825), который оставался в Казани в качестве генерал-губернатора, работала до середины 1825 года. Это противоречит многочисленным утверждениям почитателей рода Толстых о том, что комиссия прекратила свою деятельность вскоре после смерти И.А. Толстого из-за необоснованности обвинений в адрес графа. Пётр I и купец Михляев Пётр I посетил Казань в мае 1722 года и остался очень недоволен работой местной казённой суконной фабрики. Император тогда останавливался в доме купца Ивана Афанасьевича Михляева (1667-1728), ознакомился с работой его суконной фабрики и был очень доволен увиденным. В результате Пётр I решил передать казанскую суконную фабрику Михляеву, но рескрипт об этом был подписан императором только в июне 1724 года после его возвращения из Персидского похода. Михляев, узнав о решении императора, бухнулся на колени и поклялся построить недалеко от своего дома на свой счёт собор в честь апостолов Петра и Павла. Строительство собора было завершено уже после смерти императора в 1726 году. Казанское Адмиралтейство Ещё в 1718 году по решению Петра I в Казани было образовано Адмиралтейство, просуществовавшее 112 лет и поставившее только для Каспийского флота около 400 различных судов. Принимая решение о создании Казанского Адмиралтейства, Пётр I учитывал то, что в Казани и так строится множество судов, а также богатство этого края лесными материалами. Прибыв в Казань в 1722 году, "саардамский плотник" лично всё осмотрел своим опытным глазом и вникал во многие мельчайшие детали. Так царь осмотрел запасы лесоматериалов, проверил все отчётные ведомости и дал ряд советов по обеспечению сохранности запасённых лесоматериалов. 50 лет Петру I Следует отметить, что именно в Казани Пётр I отпраздновал своё пятидесятилетие. Все издержки по организации торжества, угощению гостей и войска приняли на себя братья Строгановы, Александр (1698-1754), Сергей (1707-1756) и Николай (1700-1758) Григорьевичи, которые в том же 1722 году стали баронами за заслуги их предков. Екатерина II и Н.Н. Кудрявцев Екатерина II посетила Казань в мае 1767 года, но особенно интересными событиями этот визит не был отмечен. Да, императрица очень деликатно разрешила конфликт между губернатором и прокурором. И это всё. Другой интересный момент связан с посещением императрицей Богородицкого монастыря. Она прослушала там обедню, по окончании которой приложилась к иконе Божьей Матери и возложила золотые коронки с бриллиантами на эту чудотворную икону и на образ Спасителя. В воротах монастыря императрицу встретил петровский ветеран Нефёд Никитич Кудрявцев (1676-1774), который был когда-то вице-губернатором Казани, а в начале правления Екатерины II вышел в отставку в звании генерал-майора. Кудрявцев был родственником братьев Паниных по женской линии, поэтому Екатерина II описывает эту встречу в письме к Никите Ивановичу Панину (1718-1783): "Скажите Вашему брату, что я была в здешнем девичьем монастыре, где у ворот встретил меня его дедушка Кудрявцев и так мне обрадовался, что почти говорить не мог. Я остановилась и начала с ним говорить; он мне сказывал, что очень слаб и почти слеп, и так как он всё подвигался головою, чтобы меня видеть, то и я гораздо к нему подвинулась, чем он казался весьма довольным. Он уже не ходит, ни одеваться не может — его водят". Кудрявцев подарил императрице цуг вороных лошадей, а императрица одарила его табакеркой. Через семь лет пугачёвцы взяли Казань и жестоко умертвили дедушку Кудрявцева. Конфуз с императором В мае 1798 года император Павел I посетил Казань. Он прибыл туда из Свияжска на специальном катере, выделенном для Его Высочества казанским адмиралтейством. 24 мая этот катер вошёл в речку Казанку и направился к пристани, выстроенной близ Тайницкой башни казанского кремля. На пристани собрались все власти города, но тут случился конфуз — катер, построенный для плавания по Каспийскому морю, сел на мель. Пришлось императору и сопровождавшим его лицам перебираться на берег в простой лодке. Павел I о Казани Император Павел был настолько доволен посещением Казани, что публично заявил: "Ему было сказано о народе Казани, что — грубый, но он, напротив, нашёл много обходительных и просвещённых, а паче дам: и в самой Москве таковых мало находил..."

http://history.novosibdom.ru/node/45

Нет, развитое средневековье.

География Ал-Идриси Великие арабские завоевания и торговая изоляция Европы привели к тому, что, например, английский хронист Уильям Малмсберийский (1090-1143) считал, что весь остальной мир, кроме Европы, принадлежит мусульманам. Но уже к середине XI века (после отвоевания Сицилии у мусульман) европейцы снова получили относительно достоверные сведения о Китае, Индии и Северной Африке. Арабский учёный из Кордовы ал-Идриси (1100-1166) под покровительством сицилийских королей Роджера II (1095-1154, король с 1130) и его сына Вильгельма I (1126-1166) Злого составил полное описание мира, который в те времена был известен мусульманам. Ал-Идриси внимательно проштудировал труды других арабских географов и путешественников, а также сам много странствовал – от Леванта до Англии. Отец андалузской музыки Эмир Кордовы Абд-ар-Рахман II (792-852, эмир с 822) поручил багдадскому музыканту и поэту Зирйабу распространить в Андалусии традиционную персидскую музыку. Абу-аль-Хасан-Али (789-857) по прозвищу Зирйаб (“чёрная птица”) в молодости играл и пел перед самим Аббасидским халифом Харуном ар-Рашидом (763-809). Посланцы Омейядских правителей Андалусии различными посулами и подарками сумели сманить Зирйаба в Кордову, где он и провёл остаток свой жизни с 822 года. Зирйаб так прекрасно справился с этим заданием эмира, что его до сих пор называют “отцом андалусской музыки”. Создавая своё учение о музыке, Зирйаб творчески переработал учение Платона о гармонии сфер. Последовательность блюд Но Зирйаб прославился не только музыкальными достижениями. Считается, что именно он установил последовательность, в которой должны подаваться различные блюда на пирах. Зирйаб рекомендовал сначала подавать супы, затем первые мясные блюда, потом птицу с пряностями, а завершать трапезу следовало сдобным печеньем. Так что наши традиционные "первое", "второе" и "третье" восходят к Зирйабу. Кроме того, Зирйаб привёз с востока множество рецептов приготовления самых различных кушаний. Другие достижения Зирйаба Только вопросами кулинарии влияние Зирйаба на Европу не ограничилось. Он ввёл моду на тонкую стеклянную посуду на пирах, показав, что она гораздо красивее и изящнее, чем золотые и серебряные кубки и блюда. Именно Зирйаб ввёл в Андалусии моду на различные виды одежды для различных сезонов, а также уделял значительное внимание искусству прически и другим видам красоты. Все эти усилия Зирйаба не пропали даром: они вначале получили широкое распространение в среде мавританской знати, а потом стали распространяться и по всей Европе. Влияние на еду Следует признать очень значительное влияние, которое мусульманский восток оказал на повседневную еду европейцев. Раньше, особенно зимой, основными продуктами питания были различные каши, тушёные овощи, солонина и сушёная рыба. Различные специи, привозимые с востока, позволили внести значительное разнообразие в меню европейцев и облагородили многие блюда. Настоящий революционный переворот произошёл в Европе, когда в широкий обиход жителей Старого Света после долгого перерыва опять вошёл сахар. Ведь в течение нескольких столетий, прошедших с падения западной Римской империи, жители Европы могли употреблять только мёд, а тут с Ближнего Востока начал поступать сахар, и открылись такие перспективы... Проникновение бумаги Книжная культура в бумажном виде стала развиваться в Европе тоже благодаря влиянию мусульманского мира. Да, конечно, бумагу изобрели в Китае, но в середине VIII века арабы захватили в плен несколько китайских ремесленников, владевших секретами изготовления бумаги. Китайцам пообещали свободу, если они научат арабов делать бумагу. Научили. Около 800 года Яхья Бармакид (738-805), визир Харуна ар-Рашида, построил в Багдаде первую бумажную мельницу. Полезность бумаги оценили очень быстро, так как она была значительно дешевле папируса. Через Северную Африку искусство производства бумаги проникло на Сицилию и в Испанию. Известно, что король Сицилии Роджер II использовал бумагу для документов ещё в 1090 году. Однако французские паломники в Компостелу в XII веке приносили домой листки бумаги как большую диковинку. После этого применение бумаги стало широко распространяться по Европе, но первые бумажные мельницы появились в Германии и Италии только в XIV веке.

Спасибо, Франция! Свою любовницу графиню Дюбарри (1746-1793) король Людовик XV (1710-1774) любил угощать кофе, который варил сам. Каждый раз, получая чашечку божественного напитка, графиня говорила: “Merci, la France!” Возвышение Томаса Уолси Томас Уолси (1473-1530) был сыном мясника, но в 1498 году он принял сан, и вскоре ему удалось поступить на королевскую службу. Король Генрих VII (1457-1509) ценил предприимчивых и ловких людей. Вначале Уолси выполнял различные мелкие поручения. Звёздный час для Уолси наступил, когда король отправил его в Брюссель к императору Максимилиану I (1459-1519) с деликатным дипломатическим поручением. Уолси очень быстро и успешно справился с королевским поручением, так что сумел приятно удивить Генриха VII, который поинтересовался: "Вы были в Брюсселе? Но как же вы управились так быстро? Ведь только три дня назад я отправил к вам курьера..." Уолси скромно потупился: "Я встретил его на обратном пути". Король достойно оценил таланты молодого человека и сделал его деканом Линкольнского собора и назначил раздавателем королевской милостыни. Пополнение казны Вершины своей карьеры Томас Уолси достиг при Генрихе VIII (1491-1547), который в 1515 году сделал его кардиналом и назначил на должность канцлера королевства. Английские короли частенько нуждались в средствах, и Генрих VIII не был исключением. Хотя канцлер Уолси и произвёл перепись населения страны и составил опись имуществ, с которых полагалось взимать налоги, средств на военные расходы катастрофически не хватало. Тогда от имени короля Уолси потребовал от парламента разрешения на заём в размере 800 тысяч фунтов стерлингов, но получил решительный отказ. Генрих VIII был разочарован и разозлён. Он вызвал к себе спикера парламента, ласково поприветствовал его и, положив ему руку на плечо, прошептал: "Если завтра же вы, милейший мой, и все подобные вам упрямцы не подадите голосов за выдачу требуемой мною субсидии - всем головы долой!" На следующий день затребованная королём сумма была вотирована парламентом. Происхождение гугенотов Вот одна из версий происхождения слова “гугенот”. Ко двору короля Франциска I прибыла делегация из Германии, чтобы походатайствовать за преследуемых во Франции лютеран. Свою речь их делегат начал фразой: “Huc nos venimus...” ("Мы сюда пришли...") Это начало так развеселило всех придворных, что германских посланников сразу же стали называть “гукносами”. Немного позднее это прозвище распространилось на всех лютеран и кальвинистов, последовательно переходя в формы “гугнот” и, наконец, “гугенот”. Первые шаги Екатерины Медичи Екатерина Медичи (1519-1589) в 1533 году была выдана замуж за герцога Генриха Орлеанского (1519-1559), второго сына короля Франциска I (1494-1547). Шансы стать королём у Генриха были не слишком велики, так как дофин Франциск (1518-1536) отличался завидным здоровьем. Однако Екатерина Медичи оказалась очень предприимчивой дамочкой даже в свои столь юные годы. Она старалась ладить со всеми и сумела пристроить одного из своих любимчиков, некоего Себастьяна Монтекукколи, на должность мундшенка (виночерпия) к дофину. Ловкий итальянец сумел завоевать доверие дофина, который не мог нарадоваться на расторопного и услужливого придворного. Но вот летом 1536 года дофин отправился в Лион на отдых. Там он развлекался игрой в мяч и однажды, вспотев, выпил стакан холодной воды, которую ему подал подоспевший итальянец. Вскоре после этого дофин Франциск заболел и через пять дней умер от воспаления лёгких, которое в те времена лечить ещё не умели. Дело вроде бы обычное, но у короля возникли какие-то подозрения, и он велел арестовать Монтекукколи и подвергнуть его пыткам в связи со смертью дофина. Под пытками итальянец показал, что отравил дофина по указанию ближайшего окружения императора Карла V (1500-1558), но никаких дальнейших подробностей вытащить из него не удалось – верный мундшенк держался стойко. Отравителя, естественно, четвертовали, а муж Екатерины Медичи, Генрих Орлеанский, был объявлен дофином и впоследствии стал королём Генрихом II. Стоит заметить, что большинство врагов и соперников/соперниц Екатерины Медичи впоследствии умирали от воспаления лёгких. Прямо, эпидемия какая-то гуляла по Франции... Мария Туше Фавориткой короля Карла IX (1550-1574) с 1568 года была красивая фламандка Мария Туше (1549-1638) из Орлеана. Король очень сильно привязался к своей любовнице, особенно после рождения ею первого сына, а она не злоупотребляла этой привязанностью в пользу своих родственников или друзей. Когда шли переговоры о женитьбе Карла IX на Елизавете Австрийской (1554-1592), Мария Туше взглянула на портрет австрийской принцессы и сказала: "Эта немка мне не опасна!". Она оказалась права. Разоблачение и прощение Страсть Карла IX к Марии Туше была столь велика, что её не смогла охладить даже неверность его возлюбленной. Дело в том, что до короля эта Мария была любовницей некоего Монлюка, а, став фавориткой короля, она продолжала вести с ним опасную переписку. Карлу IX донесли об этом, и он придумал хитрый план, чтобы убедиться в неверности своей пассии. Во время одного из пиров в зал под видом музыкантов были призваны несколько очень ловких карманников, которые срезали кошельки у всех присутствовавших дам. В кошельке своей фаворитки король обнаружил письмо от Монлюка и устроил Марии Туше сцену ревности. К счастью нашей дамы, в письме не оказалось никаких порочащих её честь намёков, а она поклялась никогда больше не иметь дела с Монлюком. Своё слово Мария Туше сдержала, а король привязался к своей фаворитке ещё крепче. Ерунда! Через три дня после Варфоломеевской ночи Карл IX в сопровождении Екатерины Медичи и толпы придворных приехал полюбоваться на труп адмирала Колиньи, который был подвешен в Монфоконе. Кто-то заметил, что от трупа идёт сильное зловоние, но король только рассмеялся: "Ерунда! Труп врага всегда хорошо пахнет!"

Лучше закопать После гибели полководца Лисандра (452-396) царь Агесилай обнаружил неопровержимые доказательства того, что тот готовил государственный переворот, собираясь свергнуть Агесилая и изменить государственное устройство в Спарте. Особенно сильное впечатление на граждан должна была произвести речь, которую для Лисандра подготовил некий Клеон из Галикарнаса. Агесилай хотел обнародовать эту речь, чтобы обличить и покарать других заговорщиков. Однако один из эфоров (или старейшин), ознакомившись с речью для Лисандра, посоветовал Агесилаю не раскапывать дело о заговоре Лисандра, чтобы не волновать народ, а лучше закопать его вместе с этой речью. Агесилай внял доводам разума, успокоился и не стал волновать народ опасными разоблачениями. Убедительности маловато В присутствии царя некий житель Мегар начал всячески расхваливать свой город. Агесилай сказал мегарцу: "Юноша! Твоим словам недостаёт убедительности, которую может придать им только сила". Соловьи лучше Однажды Агесилая пригласили послушать человека, умевшего подражать пению соловьёв, но царь отказался, сказав: "Я не раз уже слышал самих соловьёв". Царь и актёр Однажды известный во всей Греции трагический актёр Каллипид встал перед Агесилаем и приветствовал его. Потом он вклинился в толпу сопровождавших Агесилая людей и стал ожидать от царя встречных знаков расположения, но не дождался и с обидой спросил: "Ты не узнаёшь меня, царь? Разве ты не слышал обо мне?" Агесилай, как и все спартанцы, с презрением относился к любому искусству. Он взглянул на актёра и сказал: "Почему? Разве ты не Каллипид, дикеликт?" Этим словом спартанцы уничижительно называли уличных комиков и мимов. Пожелание Менекрату Врач Менекрат прославился во всей Греции тем, что успешно вылечивал самых тяжёлых больных, и за это многие начали называть этого врача Зевсом. Менекрату это сравнение понравилось, и он стал по каждому поводу всем напоминать об этом. Он даже Агесилаю написал письмо, которое начиналось такими словами: "Зевс Менекрат царю Агесилаю желает радоваться". Царь не стал читать письмо дальше и ответил врачу: "Царь Агесилай Менекрату желает здравого ума". О стратеге Агесилай часто повторял, что хороший стратег должен быть храбрым в борьбе с врагами, но добродетельным в отношениях с подчинёнными. Чьих воинов больше? Агесилаю стали поступать сообщения о том, что союзники лакедемонян недовольны участием в частых военных походах, а также и тем, что небольшое количество спартанцев сопровождают внушительные отряды союзных войск. Тогда Агесилай собрал своё войско и велел союзникам вперемешку сесть рядом друг с другом, а спартанцы расположились неподалёку отдельной группой. Затем через глашатая царь велел сначала встать всем гончарам, затем кузнецам, плотникам, строителям и так далее, перебрав все основные ремесленные специальности. Вскоре уже почти все союзники стояли на ногах, а из спартанцев не встал ещё ни один человек, так как по закону они не могли заниматься никаким ремеслом. Увидев такую картину, Агесилай рассмеялся и сказал: "Теперь вы видите, насколько больше воинов посылаем мы, спартанцы!" “Законы? Завтра!” В битве при Левктрах в 371 году до Р.Х. Спартанцы потерпели сокрушительное поражение от беотийцев, потеряв только убитыми около 400 человек, а многие спартанские воины бежали с поля боя. По закону за такой проступок они подлежали лишению гражданской чести, атимии. Однако эфоры поняли, что при соблюдении этого закона Спарта останется совсем без воинов. Они не знали, что делать и предложили Агесилаю стать законодателем. На следующий день Агесилай пришёл на площадь народного собрания и произнёс краткую речь: "Я не согласился бы стать законодателем, чтобы вводить новые законы. И сейчас я не стану вносить ни дополнений, ни изменений, ни сокращений. Наши нынешние законы хороши и должны сохраняться во всей своей силе... Начиная с завтрашнего дня".