Yorik

Значение Ислама В сочинении Мартина Лютера (1483-1546) "О войне с турками" Коран был назван учебником насилия, а сами турки охарактеризованы как убийцы и насильники. Шло время, и в 1965 году Вселенский собор в Ватикане признал заслуги Ислама в передаче истин, касающихся Бога и его всемогущества, Иисуса, девы Марии, пророков и апостолов. Угрозы Италии В IX веке мусульмане захватили Сицилию и угрожали Неаполю и Риму. Известно, что римский папа Иоанн VIII (820-882, папа с 872 г.) два года платил дань мусульманам, но европейские историки не очень любят вспоминать об этом. Джихад Академик Василий Владимирович Бартольд (1869-1930) так в своё время написал о джихаде: "Джихад (война за веру) был прежде всего источником материальных благ. Слова Корана о борьбе с неверными и райском блаженстве, ожидающем павшего в бою, должны были вызвать также религиозное одушевление, без которого были бы немыслимы блестящие успехи мусульманского оружия; но это воодушевление явилось позже и прошло быстрее, чем думает большинство писавших об исламе". Немного дальше Бартольд пишет: "С распространением культуры и городской жизни изменилось также отношение к джихаду. Для культурной Сицилии джихад в X веке был тягостной воинской повинностью, от которой всеми мерами старались освободиться. От выполнения этой повинности освобождались лица, избравшие педагогическое поприще, и арабский автор замечает, что по этой причине число педагогов в Сицилии далеко превышало существующую потребность". Целью джихада за пределами Аравии было не обращение жителей в ислам, а подчинение их мусульманским порядкам. Иудеи и христиане считались монотеистами и получали статус покровительствуемых, зимми. Они сохраняли внутреннее самоуправление и должны были платить налоги. Переход зимми в мусульманство не поощрялся, так как это уменьшало налоговые поступления. Арабы брали на себя только верховное управление и сбор налогов. Пособия на джихад Первоначально все мусульмане ежегодно получали из казны пособие и могли полностью посвящать себя джихаду и другим общественным обязанностям. Система выдачи этих пособий прекратилась около 750 года, то есть уже после завоевания Испании, но до захвата Сицилии. Влияние мусульманства на Сицилии Хотя к концу XI века христиане и отвоевали Сицилию у мусульман, но образ жизни на острове первое время оставался скорее мусульманским, так что первого короля Сицилии Роджера II (1095-1154) часто называли “крещёным султаном Сицилии”. Уважение к христианским святыням (Компостела) В начале IX века в Галисии был найден древнеримский саркофаг. Сразу же родилась легенда о том, что некий монах Пелахо увидел путеводную звезду и, следуя за ней, обрёл нетленные мощи св. апостола Иакова (Сантъяго). В конце IX века король Альфонс III (848-910, король Астурии с 866) приказал построить над мощами небольшую церковь, а образовавшееся вокруг мощей поселение стали называть Компостела (“Указанное звездой”). Слава об этом святом месте быстро распространилась по всему христианскому миру. И не только. В 997 году Компостелу захватил и разграбил знаменитый Альманзор (939-1002), однако он не потревожил почитаемое святилище. Правда, колокола с церкви он приказал отправить в Кордову, и нести их должны были пленные христиане на своих плечах. [Альманзор – так христиане называли Мухаммеда ибн Аби Амира, который объявил себя аль-Мансуром, то есть – Победоносным.] Границы торговли для европейцев Итальянские торговцы сразу же после великих арабских завоеваний свободно доставляли свои грузы в Тунис и Египет, а потом и в Испанию, но этим их торговые операции с миром ислама и ограничивались. Правители мусульманских государств запрещали европейцам транзитную торговлю через Красное море или Судан. Впрочем, итальянцы стали придерживаться аналогичного принципа в отношении торговли с Центральной и Восточной Европой. О компасе До сих пор многие считают, что компас изобрели китайцы чуть ли не в III тысячелетии до Р.Х. В основе такого заблуждения лежит одно неверно истолкованное сообщение о наблюдениях древних китайцев за проявлениями природного магнетизма. На самом деле, первое упоминание в китайских источниках об использовании именно компаса относится к 1100 году, да и то они заимствовали этот прибор у арабов. В европейских источниках первое упоминание о компасе относится к 1187 году. Когда же с китайскими торговцами встретились европейцы, то выяснилось, что китайские компасы значительно уступают европейским. Арабские же торговцы в искусстве мореплавания во времена Вашку да Гамы совсем не уступали португальским морякам.

Гениальные поэты Поэт Вадим Шершеневич начинал большинство своих речей словами: "Я. Товарищи, поэт гениальный!" Примерно также начинали свои выступления Есенин, Маяковский, Мариенгоф и Рюрик Ивнев. Публика в переполненных залах или улыбалась, или тихо верила сказанному, или негодовала и злилась. Вот этих, негодующих, Мариенгоф называл дураками. Есенин же пояснял цель таких заявлений иначе: "Гусей подразнить". Улицы имажинистов В начале двадцатых годов XX века поэты-имажинисты часто просто хулиганили на улицах Москвы. Однажды ночью они отодрали дощечки с названиями нескольких улиц и приколотили свои. Так "Кузнецкий мост" превратился в "Улицу имажиниста Есенина", а "Петровка" стала "Улицей имажиниста Мариенгофа". Неважно, что эти таблички провисели всего пару часов, зато разговоров потом было на несколько дней. Председатель Моссовета Л.Б. Каменев отечески выговаривал поэтам: "Зачем же Петровку обижать было? Нехорошо, нехорошо! Название историческое. Уж переименовали бы Камергерский переулок". “Не хочется в Чекушку!” В череде таких переименований как-то затерялся Николай Эрдман, который ничего не отдирал и не вывешивал. Есенин даже огорчался этим: Поотстал ты, Николаша, в славе, поотстал!" Вскоре Есенин придумал: "Ты, Николаша, приколоти к памятнику "Свобода", что перед Моссоветом, здоровенную доску:”Имажинисту Николаю Эрдману”". Эрдман задумчиво возразил: "На памятнике-то женщина в древнеримской рубахе, а я как будто мужчина в брюках. Да ещё в зеркальных". Есенин убедительно настаивал: "Это совершенно неважно! Доска твоя всё равно больше часа не провисит. А разговоров будет лет на пять. Только бы в Чекушку тебя за это не посадили". Имажинист Эрдман почесал свой нос и отказался: "То-то и оно! Что-то не хочется мне в Чекушку. Уж лучше буду незнаменитым". Всё же в 1933 году Эрдман оказался под следствием, но получил удивительно маленький срок – три года ссылки (Енисейск, Томск) и запрет на проживание в Москве после ссылки. Все письма из ссылки к матери, Валентине Борисовне, Эрдман подписывал так: "МАМИН-сибиряк". Гарин у Эрдмана В ссылке Эрдмана навестил актёр Эраст Гарин, который работал в театре Мейерхольда. Когда Гарин вошёл в комнату ссыльного, глаза у Эрдмана стали, по его же словам, "как две буквы “О”", и он смог лишь удивлённо просипеть: "Эраст!?" Гарин поздоровался, драматург выставил на стол бутылку водки, селёдку с луком и студень. Выпили, закусили, немного поговорили. Вдруг Гарин, сидевший у окна, говорит: "Смотрите-ка, Николай Робертович, гидросамолет сел возле пристани. Может, он на запад летит…" Эрдман меланхолично: "Вероятно". Гарин воодушевился: "Может, меня прихватит. Пойдёмте, спросим". Пилот согласился “прихватить” Гарина, и уже через час актёр улетел на запад, так и не распаковав своего багажа. Через три года Эрдман заехал в Москву и опять же за рюмкой поинтересовался: "Почему, собственно, Эраст, вы так быстро тогда от меня улетели?" Гарин, смутившись, ответил: "Да мне показалось, Николай Робертович, что я помешал вам. На столе отточенные карандаши лежали, бумага". “Вырожденцы” Весной 1919 года в одном маленьком зале выступал известный литературный критик с докладом: "Наши урбанисты — Маяковский, Мариенгоф, Шершеневич". Критик был низок ростом, очень толст, но сурово громил вышеназванных литераторов: "Товарищи, их поэзия дегенеративна. Это, товарищи, поэзия вырожденцев! Футуризм, имажинизм – поэзия вырожденцев! Да, да, вырожденцев. Но, к сожалению, талантливых. И вот, товарищи, эти три вырожденца, что сидят перед вами за красным столом, возомнили себя поэтами русской революции! Эти вырожденцы…" Маяковский ухмыльнулся и шепотом предложил Мариенгофу и Шершеневичу: "Давайте встанем сзади этого мозгляка. Только тихо, чтобы он не заметил". И вот трое рослых, плечистых мужчин с волевыми подбородками и коротко стрижеными волосами встали позади низкого критика. А критик продолжал: "Эти вырожденцы…" Тут зал захохотал. Критик нервно обернулся и испуганно воззрился на трёх верзил. Маяковский презрительно, глядя сверху вниз, ободрил критика: "Продолжайте, могучий товарищ. Три вырожденца слушают вас". Критик втянул голову в плечи от ужаса, а зал заливался смехом. Критик вскарабкался на стул, чтобы сравняться ростом с "вырожденцами": "Товарищи! Товарищи! Я, как всегда, остаюсь при своём мнении. Они, эти вырожденцы…" Больше критик ничего сказать не смог, так как зал заглушал его слова свистом, грохотом и криками: "Вон! Брысь! В обоз! В помойное ведро!" Критик, тяжело отдуваясь, слез со стула, а потом и с эстрады. Маяковский на диспуте На литературном диспуте в кафе “Домино” присутствовали три литературных критика: Сакулин, Айхенвальд и Коган. В таком порядке они и выступили. Потом на трибуну взошёл Маяковский и начал: "Товарищи, этот Коган сказал…" Маяковский запомнил фамилию последнего выступавшего и, не оборачиваясь, ткнул пальцем в сторону Айхенвальда. Айхенвальд вздрогнул, но только поправил свой галстук. Через пару минут Маяковский, вторично ткнул пальцем в сторону Айхенвальда: "Так вот, этот Коган сказал…" Айхенвальд только нервно поправил очки. Вскоре Маяковский снова ткнул пальцем в знакомом направлении: "Этот Коган…" Айхенвальд вытер носовым платком выступивший пот и деликатно заметил: "Уважаемый Владимир Владимирович, я не Коган, я Айхенвальд". Но Маяковский проигнорировал это замечание и примерно через минуту он снова ткнул пальцем в несчастного Айхенвальда: "Этот Коган…" Тут Айхенвальд не выдержал, нервно встал и очень громко сказал: "С вашего позволенья, Владимир Владимирович, я Айхенвальд, а не Коган". В кафе сразу же стало тихо. А Маяковский искоса с презрением ответил: "Все вы, Коганы!" Вывел за нос Однажды в “Кафе поэтов” проходил вечер под названием "Явление народу имажиниста Рюрика Ивнева". Рюрик Ивнев читал свои стихи певучим тоненьким и тихим голоском. В это время какой-то человек с лицом, как швейцарский сыр, очень громко что-то говорил своей рыжей даме. Он сидел за одним из столиков для “недорезанных” и говорил гораздо громче, чем читал стихи Ивнев. Есенин не выдержал и крикнул: "Эй, вы, решето в шубе, потише!" Рыжая дама зарделась, а дырчатый, даже не взглянув в сторону Есенина, продолжал басить. Есенин злобно прошептал: "Вот сволочь!" Мариенгоф посоветовал: "Скажи, Сережа, швейцару, чтобы он его выставил, в три шеи выставил". Есенин спокойно ответил: "А я и без швейцара обойдусь". Он подошёл к столику “дырчатого” и сказал: "Милости прошу со мной!" С этими словами он взял “дырчатого” двумя пальцами за толстый в дырочках нос и неторопливо повёл к выходу через весь зал. При этом Есенин говорил рязанским говором: "Пордон, пордон, пордон, товарищи". Публика онемела от восторга, швейцар бойко распахнул двери, а рыжая дама истерически визжала. После этого случая дела в кафе пошли значительно лучше, а от "недорезанных буржуев" просто отбоя не было. Вероятно, каждый мечтал прославиться, если и его Есенин выведет за нос. Умерли! Однажды заслуженного и пожилого актёра МХАТ’а стал поучать молодой служащий из Министерства культуры. Актёр слушал, иногда посапывал, и вдруг буркнул: "Умерли". Служащий оторопел: "Простите, кто умер?" Актёр спокойно пояснил: "А те, кто могли учить меня". Место за столом Актёр Борис Ливанов был своим человеком в доме у Качаловых и во многих других домах. Про себя он часто заявлял: "Я дурак, но из вашего общества". Однажды Ливанов стал поучать Мариенгофа: "В гостях, Толя, Боже тебя упаси садиться под винегрет. Так на нём и погибнешь. Всегда садись, друже, под зернистую икорку или балычок". Указатель имён Юлий Исаевич Айхенвальд (1872-1928). Эраст Павлович Гарин (Герасимов, 1902-1980). Сергей Александрович Есенин (1895-1925). Рюрик Ивнев (Михаил Александрович Ковалёв, 1891-1981). Лев Борисович Каменев (Розенфельд, 1883-1936). Пётр Семёнович Коган (1872-1928). Борис Николаевич Ливанов (1904-1972). Анатолий Борисович Мариенгоф (1897-1962). Владимир Владимирович Маяковский (1893-1930). Анна Борисовна Никритина (1900-1982). Павел Никитич Сакулин (1868-1930). Вадим Габриэлевич Шершеневич (1893-1942). Валентина Борисовна Эрдман (1880-1964). Николай Робертович Эрдман (1900-1970).

Дела отца и сына На одном из пиров зашёл разговор о деятельности царя Алексея Михайловича (1629-1676) и о событиях времён его царствования. Боярин Иван Алексеевич Мусин-Пушкин (1659-1729) стал принижать значение дел Алексея Михайловича и всячески восхвалять действия Петра I. Успехи Алексея Михайловича Мусин-Пушкин объяснял тем, что при царе состоял умнейший боярин Борис Иванович Морозов (1590-1661) и другие выдающиеся министры. Петр, однако, очень обиделся на слова Мусина-Пушкина: "Ты хулою дел отца моего, а лицемерною мне похвалою более меня бранишь, нежели терпеть могу!" С этими словами царь вышел из-за стола и подошёл к князю Якову Фёдоровичу Долгорукову (1659-1720): "Ты меня больше всех бранишь и так тяжко спорами досаждаешь, что я часто едва могу стерпеть. Но как рассужу, то я вижу, что ты меня и государство верно любишь и правду говоришь, для того я тебя внутренне благодарю. Ныне же тебя спрошу и верю, что о делах отца моего и моих нелицемерно правду скажешь". Долгоруков не стал торопиться и сказал: "Государь, изволь сесть, а я подумаю". Разгладив свои шикарные усы, князь начал такую речь: "Государь, сей вопрос нельзя кратко изъяснять для того, что дела разные. В ином отец твой, в ином ты больше хвалы и благодарения достоин. Главные дела государей три: первое — внутренняя расправа и главное дело ваше есть правосудие. В сём отец твой более времени свободного имел, а тебе ещё и думать времени о том недостало. Итак, отец твой более, нежели ты, сделал, но когда и ты о сём прилежать будешь, то, может, превзойдёшь, и пора тебе о том думать. Другое – военные дела. Отец твой много чрез оные похвалы удостоился и пользу великую государству принёс, тебе устроением регулярных войск путь показал. Да по нём немысленные все его учреждения разорили, что ты, почитай, всё вновь делал и в лучшее состояние привёл. Однако ж я много думаю о том, ещё не знаю, кого более похвалить, но конец войны твоей прямо нам покажет. Третье - в устроении флота, в союзах и поступках с иностранцами ты далеко большую пользу государству и себе честь приобрёл, нежели отец твой, и сие всё сам, надеюсь, за право примешь". Царь внимательно выслушал Долгорукова, а потом поблагодарил его и расцеловал князя. Высочайшей рукой Как-то в Воронеже один человек обвинил двух немецких полковников в измене. Их посадили в тюрьму, пытали, но так и не смогли добиться от них признания в измене. Тем временем доносчик раскаялся и признался царю Петру, который в ту пору был на верфях: "Немцев понапрасну мучили – они невинны. Я из зависти обвинил их в столь большом преступлении". Царь Пётр был так разгневан оговором, что даже раскаяние доносчика не смягчило его гнев. Преступник был приговорён к смертной казни, и царь своей рукой отрубил ему голову. Царь на пожаре В начале 1699 года царь Пётр обедал у боярина Бориса Алексеевича Голицына (1654-1713), когда поступило сообщение, что поблизости горит дом одного боярина. Царь выскочил из-за стола и помчался на пожар. Там он не только руководил тушением пожара, но и сам работал на разборке горевшего дома. Царь и патриарх О подавлении стрелецкого бунта Пётр I узнал, находясь ещё в Европе. В Москву царь вернулся 25 августа 1698 года и сразу же возглавил следствие по делу о причинах бунта. Известно, что это следствие сопровождалось жестокими массовыми пытками и казнями. Смягчить гнев царя попытался патриарх Адриан (1637-1700) и пришёл к нему с иконой Пресвятой Богородицы. Однако приход патриарха только разозлил царя: "Зачем ты здесь с иконой? Какая обязанность привела тебя сюда? Уходи скорее и поставь икону на подобающее ей место. Знай, что я почитаю Бога и Пресвятую Богородицу, может быть, больше чем ты. Дело моей высокой обязанности и должной любви к Богу охранять народ и публично наказывать за преступления, направленные к общей гибели народа". Первые казни стрельцов после возвращения Петра начались в сентябре 1698 года. В присутствии своих верных помощников и солдат царь в Преображенском топором отрубил головы пятерым главным мятежникам. Никого из посторонних на эту казнь не допустили. Через пару дней состоялась первая массовая казнь, когда сразу были повешены двести тридцать стрельцов. Полюбоваться на это зрелище царь пригласил всех иностранных послов, видных московских бояр и множество жителей Немецкой слободы. Беседа со стрельцом На следствии один из стрельцов показал, что поводом к всеобщему возмущению стал генерал Франц Яковлевич Лефорт (1655-1699). Царь Пётр решил лично допросить этого стрельца в присутствии Лефорта, и стал задавать ему вопросы. Узнаёт ли стрелец генерала Лефорта? Какими поступками Лефорт заслужил всеобщую ненависть? Известны ли за Лефортом какие-нибудь преступления? Стрелец отвечал, что он сам Лефорта не знает, а также не знает, справедливы ли жалобы на него. Однако он поверил подмётным письмам и не мог в одиночку противостоять всеобщему возмущению против Лефорта. Царь также спросил, что бы стрелец сделал, если бы бунт удался, и мятежники смогли бы захватить Лефорта или даже самого царя? Стрелец, не задумываясь, ответил: "К чему спрашивать о подобных вещах? Сам лучше можешь догадаться об этом. Если бы не покинуло нас счастье, мы, овладев Москвой, не стали бы делать подобных пустых расспросов, а наказали бы бояр так, что все были бы довольны". Этого стрельца царь приказал колесовать. Особенно Петра разозлило то, что стрелец объявил Лефорта виновником царского отъезда заграницу. Море крови в Преображенском Зрелище массового повешения стрельцов не произвело на царя очень сильного впечатления, и он велел созвать новый собор, который заново рассмотрел преступления стрельцов и приговорил ещё триста тридцать человек к смертной казни путём обезглавливания. Все эти стрельцы были разделены на множество партий и каждую такую партию приписали к определённому боярину или дьяку, которые должны были собственноручно отрубить головы преступникам топорами. Эта массовая казнь также свершилась в Преображенском в середине октября 1698 года при большом стечении народа. Князь Фёдор Юрьевич Ромодановский (1640-1717) до бунта был воеводой четырёх стрелецких полков, поэтому он своим палашом отрубил головы четверым стрельцам. Меншиков после казни хвастался, что он отрубил двадцать голов. Но умелых палачей оказалось слишком мало. Борис Алексеевич Голицын так плохо исполнял свои обязанности, что только продлевал мучения несчастных, да и многих других бояр дрожали руки при исполнении непривычной работы. К этой работе попытались привлечь Лефорта и барона Блюмберга, но те отказались, заявив, что у них на родине нет такого обычая, и царь удовлетворился этим объяснением. Большая площадь в Преображенском оказалась буквально залита кровью казнённых стрельцов, а царь Пётр, сидя в кресле, спокойно наблюдал за этим ужасным зрелищем. Он сердился только тогда, когда новоявленные палачи принимались за дело дрожащими руками. Следует сказать, что это была далеко не последняя казнь по делу о стрелецком бунте. Танцуй правильно! Однажды царь Пётр заметил, что Меншиков во время танцев не снял шпагу. Царь нежно вразумил своего фаворита, объяснив, что во время танцев шпагу принято снимать, и сопроводил своё объяснение лёгкой пощёчиной, так что у Алексашки из носа обильно потекла кровь. Бедная Польша После возвращения из Европы царь Пётр на одном из пиров стал обвинять Польшу во множестве грехов, как действительных, так и мнимых. Он дошёл даже до пустяков: "В Вене я потолстел от хорошей еды, но всё взяла назад бедная Польша". На эти царские слова обиделся польский посол, который был достаточно полным человеком: "Удивляюсь, что это случилось с вашим царским величеством: я там родился и воспитан, и, однако, расжирел". Царь возразил: "Не там, а здесь в Москве ты отъелся". Этим царь намекнул на большое содержание, выдаваемое польскому послу.

Галилей, Лукреций и другие Галилей и Лукреций Считается, что именно Галилео Галилей (1564-1642) первым открыл один из основополагающих принципов физики: скорость движения тела в вакууме не зависит от его природы и массы. Для современной физики это, может быть, и справедливо, но... Давайте заглянем в Лукреция (99-55 гг. до Р.Х.), который в своей поэме “О природе вещей” излагал учение Эпикура (341-271 гг. до Р.Х.) и, в частности, утверждал: "ДОлжно поэтому всё, проносясь в пустоте без препятствий, Равную скорость иметь, несмотря на различие в весе". Это в поэтическом переводе Фёдора Александровича Петровского (1890-1972). Прозаический перевод выглядит ещё более наглядно: "Итак, все тела, хотя неравного веса, должны проходить пустоту с одной скоростью, и тяжёлые атомы никогда не могут упасть на лёгкие". Как Эпикур об этом узнал? Путём рассуждений? Возможно. Передовой Эпикур Тогда напомню уважаемым читателям, что в поэме Лукреция есть ещё более удивительные места: "...уносясь в пустоте, в направлении книзу отвесном, Собственным весом тела изначальные в некое время В месте неведомом нам начинают слегка отклоняться". Интересно, как древние учёные смогли обнаружить этот эффект? К сожалению, на это место у Лукреция обращают слишком мало внимания. Физики, скорее всего, Лукреция не читают, а филологи не понимают, о чём здесь идёт речь. Скажу лишь, что, по моему скромному мнению, без хорошо поставленных экспериментов и качественного измерительного оборудования этот эффект обнаружить практически невозможно. Не сразу к Копернику Галилей не сразу стал новатором в науке, так как в университете Падуи он очень успешно преподавал систему Клавдия Птолемея (87-165), и даже издал там вполне проптолемеевский “Трактат о сфере”. Только позднее Галилей проникся идеями великого Николая Коперника (1473-1543). Рождение сверхновой О сверхновой звезде 1604 года Галилей написал тогда же вполне в духе старой науки: "Можно полагать, что новая звезда 1604 г. образовалась от встречи Юпитера с Марсом; это вероятно потому, что звезда явилась недалеко от того места, в котором планеты были в соединении". Сравнение Тассо и Ариосто Оценивая достоинства поэзии Лудовико Ариосто (1474-1533) и Торквато Тассо (1544-1595), Галилей говорил: "Читать Тассо после Ариосто значит есть огурец после дыни". Под старость его мнение несколько изменилось: "Поэма Тассо мне кажется лучше, но Ариосто приносит мне больше удовольствия". Луна и приливы Галилей считал, что Луна неспособна притягивать воду океана и удивлялся тому, что Иоганн Кеплер (1571-1630) допускал возможность влияния Луны на приливы и отливы. Приливы, по Галилею, происходят от взаимодействия двух видов движения воды: вызванного движением земли вокруг Солнца и вызванного вращением Земли вокруг своей оси. Бывает! Есть ли жизнь на Луне... Галилей одним из первых, если не первым, направил телескоп в небо и сделал много наблюдений нашей ближайшей соседки, Луны. Однако на вопрос о том, есть ли на Луне животные и растения, Галилей в 1613 году отвечал очень осторожно: "На этот вопрос я не могу ответить ни “да”, ни “нет”". Что за Сатурном? Галилей высказал верную догадку о строении Солнечной системы: "Пространство между Сатурном и звёздами, может быть, занимают невидимые [нам] планеты". О пользе геометрии Платон над дверями своей школы написал: "Да не входит сюда никто без знания геометрии". В пику Платону Аристотель не советовал своим последователям учиться математике. Галилей также находил совет Аристотеля очень мудрым, но потому, что "геометрия опасна для теории Стагирита: она открывает его ошибки и обманы". Анекдот о воде Фонтанщики Флоренции были удивлены тем обстоятельством, что вода в пустоте не поднимается более чем на 32 фута. Они спросили у Галилея о причинах такого явления, и тот будто бы ответил: "Это очень просто: природа не терпит пустоты только до 32 футов".

Опрометчивое предложение Цецилия, жена одного из Метеллов, пришла со своей племянницей в святилище, чтобы получить для девушки предзнаменования относительно её будущего мужа. Девушка весьма долго просидела в святилище, но никаких голосов не услышала и знамений не получила. Тогда Цецилия предложила племяннице отдохнуть: "Я охотно уступлю тебе своё ложе". Вскоре после этого Цецилия умерла, а через некоторое время Метелл женился на этой девушке. Учиться, учиться... Учиться военному делу должным образом стали ещё римляне. Консул 105 года до Р.Х. Публий Рутилий, коллега Гая Мария, первым из римских военачальников призвал в войска инструкторов из гладиаторской школы Гая Аврелия Скавра. Те должны были внедрить в войсках более изощрённую технику нанесения ударов и уклонения от них. Начало боёв Кстати, первый гладиаторский бой состоялся в Риме в 264 году до Р.Х. в консульство Аппия Клавдия и Квинта Фульвия. Сыновья сенатора Децима Юния Брута Перы, Децим и Марк, устроили такое представление в память об умершем отце. Велиты Велиты – это особый вид легковооруженных воинов, которые появились в римском войске в 212 г. до Р.Х., когда Квинт Фульвий Флакк (267-205, консул 237, 224, 212 и 209 гг. до Р.Х.) осаждал Капую. Римское войско сильно страдало от набегов кампанских всадников, которые численно значительно превосходили римскую конницу. Тогда центурион Квинт Невий набрал из пехотинцев наиболее ловких и проворных воинов и вооружил каждого семью дротиками и небольшим круглым щитом. Он научил их быстро вскакивать на коня и быстро спешиваться, так что пехота при необходимости могла быстро превращаться в кавалерию и отражать атаки врагов. Это новшество свело на нет преимущество противника, а Невий получил награду от своего полководца. Отдых по-римски В консульство Мессалы и Кассия (154 г. до Р.Х.) сенат издал постановление, согласно которому никто в Риме или на расстоянии одной мили от городской черты не должен был устанавливать скамьи или смотреть представления [или другие зрелища] сидя – римляне должны были отдыхать и расслабляться стоя. Как они стали далёкими от народа 558 лет римские сенаторы на представлениях игр находились вместе со своим народом. Но в 194 году до Р.Х. консул Публий Корнелий Сципион Африканский Старший посоветовал эдилам Атилию Серрану и Луцию Скрибонию во время игр в честь Матери богов выделить сенаторам специальные места. Этот поступок нанёс сильный удар по популярности Сципиона. Первые игры римлян От основания Рима и вплоть до 364 года до Р.Х. римляне знали только один вид развлечений – цирковые бега, называемые консуалиями, которые были основаны Ромулом после похищения сабинских женщин. В состав этих игр входили гонки колесниц и верховые скачки. Преобразования театра Квинт Лутаций Катулл Капитолин, консул 78 г. до Р.Х. в 69 году впервые навесил тент над сидячими местами для зрителей. Клавдий Пульхр в 99 г. до Р.Х. велел раскрасить сцену в различные цвета. До этого она делалась из простых досок. Луций Лициний Лукулл и Марк Теренций Варрон Лукулл в 79 году сделали сцену поворачивающейся. Меч Массилии В Массилии со дня основания города в VI веке до Р.Х. хранился меч для умерщвления виновных. Римский писатель I века от Р.Х. Валерий Максим писал, что в его время "меч уже покрылся ржавчиной и едва ли отвечает своему назначению, но это – знак того, что в мельчайших делах имеют значение памятники древних обычаев". Оставь оружие, гость В Массилию никто не мог войти с оружием, но должен был оставить его на хранение, а при выходе из города он получал его назад. Нечестивцы Племя кельтиберов считало нечестивцами тех людей, кто выжил в битве, в которой погиб их полководец. Друиды о душе Юлий Цезарь в "Записках о Галльской войне" писал: "Больше всего стараются друиды укрепить убеждение в бессмертии души. Душа, по их учению, переходит после смерти одного тела в другое; они думают, что эта вера устраняет страх смерти и тем возбуждает смелость".

Они еще и новые ходы выроют :) А находок там не будет практически.

Я думаю, 16-18 вв.

И уже давно :)

Лот «Нак копья Скифы»

Лот «Нашивка золото, серебро»

Лот «Наконечник стрелы»

Да, отнес. И сейчас отношу. И мнения своего не менял. Но я говорю о разнице между копьем и кинжалом. Для копья достаточно маленького наконечника. Большие наконечники ножевого типа использовались двояко, как колюще-рубящие. Т.о. если это копье, то у него две функции, но рычаг древка не позволит надежно закрепить такой наконечник. Если же это кинжал или короткий меч, то он колющего характера, по типу гладиуса. Насчет простоты изготовления надо говорить с кузнецами. Как по мне, то проще скрутить втулку на конусе, чем "играться" с вырезами. Увеличение количества прорезей действительно говорит о модернизации. Мое мнение, что это связанно с усилением доспеха, и как следствие, больших нагрузок на клинок. Наличие разных типов оружия ни о чем не говорит. Это оружие не первого ряда и даже не второго. Скорее, этот оружие "последнего шанса". Т.е. когда воин по какой-то причине остался без оружия против вооруженного противника/противников. И в горах им работали, судя по всему, так же как работали кавказской камой - быстро выхватил, нанес удар, присел (прикрылся щитом), подпрыгнул и т.д. Т.е. в основном колющие и режущие удары на короткой дистанции в ситуации противников на разных уровнях (горы...). Поэтому в захоронениях лежат мечи, копья, луки и т.д., в том числе и нами обсуждаемые предметы. Можно прорисовку кинжала с полуметровым древком или описание оного?