Yorik

Недаром сказано – лучше раз увидеть, чем десять услышать. Именно поэтому сегодня в исторических музеях на Западе все чаще рядом с собственно артефактом выставляется его реплика, сделанная современным мастером. Дело в том, что не специалисту трудно представить себе реальный вид, скажем, древнего ржавого меча или по разбитым черепкам целую вазу. В одном музее его сотрудники как-то показали мне сарматский меч и сказали: «Видите, какой у него толстый клинок – 2 см! Это сколько же он весил?!» Пришлось им объяснять, что толщина клинка у него вряд ли была больше 5-8 мм у рукояти, а к острию уменьшалась еще больше, а «толстым» он стал из-за коррозии и разрыхления поверхностного слоя, который… минерализовался со временем! Можно себе представить те басни, что они рассказывали экскурсантам о неподъемных 12-килограммовых мечах! А лежала бы рядом реплика, сделанная профессионалом, 80% вопросов отпали бы сами собой! Но такие реплики очень дороги. А вот рисунки, выполненные художником-профессионалом, зачастую не просто информативны, они создают еще и определенное впечатление и позволяют надолго, если не навсегда (особенно, если увидел их в детстве!), запомнить то, что нужно. Хотя, безусловно, рисунок рисунку рознь и художник художнику тоже. Например, мне как-то раз понадобился художник иллюстрировать очередную книгу. Пошел к своим пензенским художникам попросил указать человека и… человека мне указали. Женщину, члена Союза художников и все такое… То, что женщина, для меня было неважно: Криста Хук, например, тоже рисует воинов и рисует их не хуже отца. Дал ей на пробу нарисовать «картинку» с рыцарем. Поменять позу, СОХРАНИВ ВСЕ ДЕТАЛИ! Казалось бы, чего проще, если ты умеешь рисовать? Но нет, в рисунке, что был мне выдан, пряжка ремня была уже самого ремня, и таких ляпов было много! А ведь рядом на столе стояла ее дамская сумочка с практически такой же пряжкой! Так что мало быть «членом», надо еще и уметь рисовать «бытовку» и уметь представлять «мелочи» того времени, что совсем нелегко. Вот почему художников, которые рисуют воинов прошлого, на том же Западе можно буквально пересчитать по пальцам, причем даже их работы отличаются по своему качеству и знанию предмета. Вот, например, такой, известный своими работами, английский художник, как Ангус МакБрайд. О том, как появлялись его работы для издательства «Оспрей», впору рассказывать отдельно. Жил он недалеко от Кейптауна, где у него была студия, конюшня и загон для лошадей. Естественно, что помогали ему и студенты из колледжа. Он их одевал в спортивное трико, ставил в позы, сажал на коней, после чего фотографировал и рисовал уже с фото, а после «одевал» во что нужно. Отсюда такое качество собственно фигур. Тогда как даже в иллюстрациях «оспреевских» изданий некоторых других художников с пропорциями фигур не все ладно. Битва при Алезии. А.МакБрайд Но и на Солнце есть пятна. Вот его картина «Битва при Алезии». Это когда галлы с двух сторон пытались прорвать укрепления Цезаря, осаждавшего этот город. Вроде бы все достоверно. Но… зачем легионер в центре поднял руку с мечом вверх? «Не рубить! Колоть!» – вот какова была главная заповедь римского легионера в бою на мечах, в особенности, если он находился в строю. То есть тут ты видим или недоученного легионера либо… Ангус в порыве чувств просто забыл об этом! Легионеры. Рисунок Дж. Рава. А вот Джузеппе Рава, итальянский художник и миниатюрист, вдохновленный работами того же Ангуса МакБрайда. Автор потрясающего количества работ, рисует на фирмы «Италери», «Андреа Миниатюрес», «Эмхар» и еще многие другие. Вот его работа: «Римский легион в атаке» и на ней есть все: и рядовые, и знаменосец, и центурион с палкой, и полководец. И все вроде бы правильно, но… близкий к нам легионер, который отвел руку назад, чтобы бросить свой дротик… На нем красная туника! А следовало бы ему знать, что по этому поводу была длительная полемика в английских исторических журналах, цель которой – выяснить, а какого цвета были туники у легионеров. И выяснили – белого, цвета неотбеленного полотна! И только у центурионов и преторианцев – красного, а вот у корабельной команды («морской пехоты») – синего. Причем и те, и другие красили соком раковин пурпурниц, но в разной концентрации. Точно также красили и щиты, внешнюю поверхность которых очень часто просто обтягивали полотном, из-за чего она была… такого же цвета, как и туники! И вот в подтверждение иллюстрация Ангуса МакБрайда – «Римляне высаживаются в Британии». Легионер в белой тунике, центурион – в красной! Римляне высаживаются в Британии. Картина А.МакБрайда. Плата шпиону. Римский офицер высокого ранга, одетый, чтобы не привлекать внимания, в простую тунику с солдатским поясом, отдает «30 сребренников» местному Иуде. Северная Англия, I в. н.э. Картина А.МакБрайда Римские ауксилиарии в лесу во время Второй Дакийской войны 105 г. н.э. Картина А.МакБрайда. А вот еще одна очень показательная работа Ангуса МакБрайда, свидетельствующая о том, насколько внимательно он работал с источниками. На ней римские ауксилиарии – всадники из конницы кельтов режут маркоманов-германцев, I – II вв. н.э. Дело в том, что во время похода в Дакию легионерам было запрещено «охотиться за головами». Но… на колонне Траяна есть несколько изображений воинов именно вспомогательных частей с отрезанными головами, которые они держат не только в руках, но даже в зубах! И… показывают свои трофеи Траяну. И судя по тому, что эта сцена попала на колонну, ничего в этом «такого» не было. Мол, чего возьмешь с этих дикарей-союзников! И обратите внимание – на одном кольчуга с зубчатым подолом, на другом чешуйчатый панцирь. Типичное снаряжение конников-ауксилиариев с колонны Траяна. Римские кельты ауксилиарии убивают германцев-маркоманов. А.МакБрайд. А вот Дж. Рава, видимо, на барельефы с колонны Траяна совсем не смотрел, хотя они у него под боком – в Риме, в «квадратном Колизее». Зачем он «своим легионерам» надел на правую руку железную «трубу» из пластин? Ни у одной из фигур римских воинов с колонны Траяна такой детали доспеха нет! Римляне сражаются с даками. Картина Лж. Рава. Работы Питера Коннолли считаются классикой, ведь он не только рисовал, но еще и писал. Вот, например, его легионер I в. до н.э. с овальным щитом скутумом и в шлеме кулус, а также в кольчуге с наплечниками. Этот рисунок стал, можно сказать, хрестоматийным изображением, хотя, на мой взгляд, щит, по кромке выглядит слишком тонким. Легионер I в. до н.э. П.Коннолли. Еще один легионер этого же времени в монтефортиновском шлеме. Тут Питер Коннолли опять-таки нарисовал красную тунику и щит, но этот рисунок появился раньше того, как этот вопрос был закрыт. Надо заметить, что и до этих художников у британцев были очень хорошие «рисовальщики римлян», например, такой художник, как Рональд Эмблетон, пусть даже он и рисовал их всех в красных туниках и даже штанах! Хотя краска эта было очень дорогая и на все римское войско, тем более, на штаны, ее просто бы на всех не хватило! Встреча послов. Р.Эмблетон. Римские офицеры I в. н.э. Р.Эмблетон А вот эту реконструкцию римского клибанария Рональд Эмблетон выполнил по находке в Дура-Европос, где была обнаружена именно такая конская броня. Ну, и все прочие детали доспехов он тоже не придумал. Они есть в музеях. Вот только щит… Уж очень он у него какой-то большой. Другой британский историк и конструктор Майк Симкинс своего точно такого же воина изобразил с шестиугольным щитом, но вот кто из них прав, а кто «правее», точно сказать, увы, нельзя. Клибанарий. Р.Эмблетон Пращники у римлян тоже были наемниками. Сами они себя таким делом, как метание камней не затрудняли. А вот пострелять из скорпиона, онагра или баллисты – почему нет. В этом они ничего зазорного для себя не видели! Скорпион и пращники. Р.Эмблетон. Так что рисовать римских воинов на Западе пытаются очень многие, как в Италии, так и в Англии, ну и в других странах. Но как всегда «дьявол прячется в мелочах». Вот, например, изображение римского легионера в виде «марианского мула» Кристоса Гианополуса из Греции. Вроде бы все отлично, но ведь явно видно, что щит у него слишком широкий. Он и так-то был велик и тяжел, а уж у Кристоса это должно быть что-то уж совсем неподъемное! Барельеф с колонны Траяна. Автор: Вячеслав Шпаковскокий https://topwar.ru

Да, я пристально смотрел и болел. Думаю, выиграет, попрошу мне показать ;) Но мой зверь ни при чем, это ваш местный вредничает, вы его там покормите...

Что и требовалось доказать. https://regnum.ru/news/innovatio/2237149.html

Я сам в шоке...

«Теперь иди и порази Амалика (и Иерима) и истреби все, что у него (не бери себе ничего у них, но уничтожь и предай заклятию все, что у него); и не давай пощады ему, но предай смерти от мужа до жены, от отрока до грудного младенца, от вола до овцы, от верблюда до осла». (Первая книга Царств 15:3). Все имеет свое начало и конец, сказано в Библии и если битва при Несби или Нейзби (как ее называют англичане) решила исход войны между парламентом и королем, начавшейся в 1642 году, то битва при Марстон-Муре 2 июля 1644 года стала первой победой, одержанной армией парламента в ходе этой войны. Ареной сражения стала болотистая местность, называвшаяся Марстон-Мур и расположенная в 11 км на запад от Йорка. Численность армии парламента составляла 27 000 человек (включая союзников шотландцев), а вот в армии принца Руперта, посланного королем Карлом I оказать помощь осажденному городу Йорку, только 17 000. А началось все с того, что генерал Уильям Кавендиш (маркиз Ньюкасл), который командовал королевским корпусом, был блокирован в Йорке в северной части Англии армией парламента во главе с лордами Фэрфаксом и Манчестером. Король хорошо понимал, что если Йорк падет, то он лишится не только окруженных там сил роялистов, но и что осаждающие город парламентские войска освободятся и присоединятся к другим парламентским силам. В результате могла появиться настолько большая парламентская армия, что у короля просто не могло найти сил ее остановить. Поэтому Карл I решил разбить парламентские войска как можно скорее и по частям. Для этого он отправил своего племянника принца Руперта, приказав ему деблокировать Йорк, а осаждающие его силы парламентской армии разгромить и уничтожить в полевом сражении. Принц Руперт (1619 – 1682 гг.) первый герцог Камберлендский и граф Рейнский Национальный морской музей. Портрет кисти Питера Лейли. Национальная портретная галерея. Принц Руперт был толковым и опытным военачальником. Поэтому, прибыв к Йорку 1 июля, он ловким маневром вынудил парламентские войска отойти от города и таким образом снять с него осаду. К его силам тут же присоединились и солдаты Кавендиша, после чего он начал движение к Марстон-Муру, куда отошли парламентские войска. Уильям Кавендиш, первый герцог Ньюкасля-апон-Тайн. Портрет кисти Уильяма Ларкина. Национальная портретная галерея. Войска сошлись 2 июля 1644 года, причем армия роялистов, как об этом было уже сказано, состояла из 17 тысяч человек, включая 6 тысяч всадников – «кавалеров», тогда как парламентская имела в своем составе 27 тысяч человек, включая 7 тысяч кавалеристов – «железнобоких». Считается, что так назывался первый кавалерийский полк, сформированный Кромвелем еще в 1642 году и отличавшийся не свойственной для тогдашней армии дисциплиной. По другой версии так звали самого Кромвеля – «Старый железнобокий» и вот это его прозвище и «прилипло» к его солдатам. По идее Руперту не следовало нападать на армию, превосходившую его собственные войска в полтора раза, но он считал, что поскольку главная ударная сила армии заключалась в то время в кавалерии, то общее численное превосходство армии парламента не имело столь уж существенного значения. Оливер Кромвель, портрет кисти художника Самюэля Купера. Национальная портретная галерея. Английское дворянство с детства обучалось ездить верхом и готовилось к службе именно в кавалерии. Именно поэтому в самом начале король имел преимущество к коннице, а Кромвелю пришлось своих конников обучать всему с азов. Поэтому нет ничего удивительного, что в ряде предыдущих столкновений всадники принца Руперта побеждали даже парламентских генералов, превосходившие его в численности своих войск. Посмертная маска Кромвеля из музея Ашмола, Оксфорд. В то же время и в бою при Грэнтеме, и позднее при Гейнсборо, и при Уинсби поле боя оставалось за всадниками Кромвеля, хотя Руперт внимания на это почему-то не обратил и, видимо, приписал эти неудачи случайности. Кроме того, Кромвель был уверен, что пикинеры армии парламента, действуя своими пятиметровыми пиками в одном строю, отразят любую «кавалеров» прежде всего именно в силу свой численности. Кромвель обратил внимание, что кавалерия Руперта имела плохую дисциплину и, атакуя, каждый всадник-кавалер, как и раньше рыцарь, нападал на выбранную им цель вне зависимости от действий всех остальных. Поэтому он приучил своих всадников не рассыпаться при атаке, а стойко держаться всем вместе. На высокие боевые качества «железнобоких» обращали внимание уже современники тех событий. В частности, историк Кларендон о них писал: «Королевские войска после атаки никогда не строятся снова и не способны атаковать в тот же день, в то время как солдаты Кромвеля, независимо от того, одержали они победу или оказались битыми и преследуемыми, тотчас принимают боевой порядок в ожидании новых приказов». То есть преимущество «железнобоких» заключалось не в их смелости, силе и отваге каждого отдельного солдата, а в том, что они действовали на поле боя как одно целое, повиновались приказам своего начальника и… не стремились как-то выделиться своей личной храбростью среди прочих. «Корзинный меч» Оливера Кромвеля около 1650 г. Филадельфийский музей искусств. Во время битвы под Марстон-Муром сила парламента состояли, по сути дела, сразу из трех армий с отдельным командованием: армии лорда Ферфакса, армии Восточной ассоциации и шотландцев которыми командовал лорд Ливен. Это было опасно, ведь любые разногласия между командующими могли привести к большим проблемам в управлении войсками в целом. Но… Кромвель обратился к богу и тот, видимо, предложил ему положиться на здравый смысл и опытность своих товарищей по оружию, поскольку добиваться перед лицом врага единоначалия он все-таки не стал. Хотя и, безусловно, понимал его пользу. Охарактеризовать боевые порядки сражающихся можно как примитивные до крайности: в центре пехота, на флангах конница, вдоль фронта артиллерия, орудия которой находились между частями пикинеров и мушкетеров. Рис. А.Шепса Позиция была вытянута между двумя населенными пунктами – Лонг Марстоном и поселком Токвиф и тянулась вдоль дороги, что их соединяла. Вдоль нее тянулась канава, бывшая естественным препятствием для конницы, хотя и не слишком существенным, поскольку вся заросла травой. Левым флангом королевской армии командовал лорд Горинг, противостоял ему лорд Ферфакс, а на противоположном фланге против кавалерии принца Руперта стояли «железнобокие» Кромвеля, имевшего также резерв из шотландских кавалеристов под командованием Лесли. В центре располагались пехотинцы графа Манчестера и Левена, напротив которых стояла королевская пехота Портера и Ньюкасла. Пушка времен гражданской войны. Южный Ауршир, Шотландия. К сражению готовились весь день, но начать его мешала погода: несколько раз принимался идти дождь, а в дождь невозможно было стрелять из мушкетов и пистолетов. Только лишь около 5 часов вечера началась артиллерийская дуэль. Но даже и тогда многие считали, что сражение не состоится, так как дело шло к вечеру и многие опасались, что погода испортится еще больше. Кавалеристы Руперта вообще сели обедать, хотя коней не расседлывали. Использование кирасы, шлема и наруча на левую руку привело к тому, что всадникам, сражавшимся холодным оружием, стало очень сложно поразить друг друга. Но зато возросла уязвимость кисти правой руки, державшей тяжелую всадническую рапиру. Были придуманы гарды-корзины, целиком и полностью защищавшие всю кисть. Кроме того, в тесной кавалерийской схватке такой гардой можно было нанести ошеломляющий удар в лицо. И тут в 7 часов вечера, запев псалом из Первой книги Царств, как это было у них принято, конники Кромвеля неожиданно форсировали канаву и поскакали на врага. Лавина всадников в желтых кожаных колетах из буйволовой кожи, с простыми полотняными воротниками, в металлических шлемах «горшок с хвостом лобстера» и блестевших на солнце кирасах, выглядела просто, но внушительно. Конница кавалеров также в доспехах, кружевных воротниках и «мушкетерских» шляпах с разноцветными перьями и с металлическим каскетом внутри поскакала им навстречу. «Железнобоки» дали по ним залп и многих убили, однако для этого им пришлось замедлить движение, поэтому Кромвелю сразу прорвать фронт противника не удалось. Принц Руперт посчитал, что наступил решительный момент и вторично приказал трубить атаку. Две массы всадников столкнулись в жесткой схватке, в которой все смешалось. Кромвель, сражавшийся в первых рядах, получил ранение в шею и был вынужден оставить поле боя, чтобы ему сделали перевязку. В этот критический момент конница Лесли напала на всадников Руперта с фланга. Тем временем Кромвель возвратился на поле боя и отдал приказ эскадронам сделать вольт и перестроиться, и вновь двинул их в атаку на врага. Для рассыпавшихся по всему полю «кавалеров» отразить удар было просто невозможно. Стало очевидно, что «круглоголовые» здесь добились успеха, и что кавалерия Руперта полностью разгромлена. «Железнобокие» в атаке. Кадр из кинофильма «Кромвель» (1970 г.) Между тем, находившаяся в центре парламентская пехота, атаковав противника, встретила решительное сопротивление, и была местами отброшена, а местами продолжала сражаться, оказавшись в очень невыгодном положении, так как ее единый фронт в результате разорвался. На правом же фланге кавалеры Горинга сумели прорвать ряды парламентских войск Ферфакса, отрезали его от основных сил и стали угрожать флангу парламентской пехоты. Манчестеру и Левену положение показалось настолько серьезным, что они… покинули поле битвы, считая, что сражение уже проиграно! А вот так это происходило в действительности. Современная реконструкция. Ситуацию спасла решительность и военный талант Кромвеля, который, получив сообщение о тяжелом положении на правом фланге, снова собрал свою кавалерию и вновь бросился в повторную атаку на всадников Руперта, чтобы добить их уже окончательно. Он сумел прорвать их ряды – вернее то, что от них еще оставалось, и обратил неприятеля в бегство. Потом, закончив громить его на своем участке, он отправил шотландцев Лесли преследовать Руперта и его всадников, а сам повторил маневр Александра Македонского в битве при Гавгамехах, то есть обошел королевские войска сзади, и затем атаковал с тыла конницу Горинга. Совместными усилиями с частями Ферфакса, его конница была разгромлена, после чего Кромвель всей силой обрушился на пехоту роялистов. И это окончательно решило исход сражения в пользу армии парламента. Потом началась резня уцелевших, и еще пытавшихся хоть как-то сопротивляться роялистов. Позднее Кромвель написал об этом в своем отчете парламенту так: «Бог сделал их жнивьем для наших мечей». Было убито около 4000 роялистов, 1500 взяли в плен. У армии парламента было убито и ранено до 1500 человек. В качестве трофеев ей достались также 14 орудий, 6000 мушкетов, и часть королевских знамен. «Бог был с нами и за нас!» - сказал Кромвель. Современные "солдаты Кромвеля". Битва при Марстон-Муре стала первой по-настоящему серьезной победой армии парламента. Считавшаяся ранее непобедимой, королевская конница принца Руперта была наголову разгромлена «железнобокими» Оливера Кромвеля. Говоря языком современности, можно сказать, что это был коренной перелом в ходе гражданской войны в Англии. Памятный монумент, установленный на месте битвы. Автор: Светлана Денисова https://topwar.ru