Yorik

Очень интересно! Теперь понятно, почему, те кто сидят на диетах постоянно набирают жир и агрессивные

В 1944 году В США начался Миннесотский голодный эксперимент – первое долгосрочное, контролируемое исследование эффектов недоедания. Основной его целью была методика помощи жертвам голода в Европе и Азии в конце Второй мировой войны. Проект возглавил доктор Энсел Кис, директор лаборатории гигиены Миннесотского университета, недавно разработавший стандартные армейские пайки. Добровольцами стали отказники из числа квакеров и меннонитов, желавшие, тем не менее, послужить обществу и делу победы. Участвовать в эксперименте вызвались более 200 человек. Из них было отобрано 36 участников. Все должны были быть в хорошей форме, иметь отменное здоровье, физическое и умственное. Они должны были обладать хорошими социальными навыками и уметь ладить с окружающими в условиях, где силы каждого будут подвергнуты самым серьезным испытаниям. Им было от двадцати до тридцати трех лет. Все белой расы, с как минимум годом образования в ВУЗе. У 18 уже были дипломы. Они были разного телосложения и были выходцами из всех слоев общества. Исследования начались в ноябре с трехмесячного контрольного периода, за которым последовали шесть месяцев полуголодного существования и три месяца восстановления. Целью каждого участника было потерять 24% веса, что отражало потери, наблюдавшиеся при голоде. (Аутопсии в Варшавском гетто показывали, что при голодной смерти жертвы теряли от 30 до 50 процентов веса). Диета участника показалась бы вполне знакомой любому варшавскому еврею: черный хлеб, картофель, злаки, репа и капуста, с редкими вкраплениями мяса, масла и сахара. Никогда прежде и никогда после у ученых не было возможности провести подобный эксперимент. Они работали по пятнадцать часов в неделю. Посещали двадцать пять часов занятий в классах по политической подготовке и иностранным языкам. Им вменялось в обязанность проходить 35 километров в неделю по улице, спокойным шагом, и еще полчаса на беговой дорожке. В дополнение к этому они должны были пройти различные тесты – физиологические и психологические. Им предстояли тесты по математике, на запоминание, на слух. Надо было сдавать образцы крови, мочи, стула, слюны, спермы и костного мозга. Первые три месяца они получали в среднем 3500 калорий в день, что было нормой по американским стандартам. Каждый участник должен был достигнуть своего идеального веса к концу двенадцати недель. Те, кто весил больше, получали урезанные пайки, а худые – усиленное питание. В среднем группа закончила период подготовки чуть ниже идеального веса. На протяжении последующих шести месяцев, их кормили лишь дважды в день. Картофель и белый хлеб, злаки, капуста, репы и брюквы. В редких случаях включались малые порции мяса, сахара, молока или масла. Средняя дневная калорийность составляла 1570 ккал и включала 48 г белков и 28 г жира. Индивидуальные особенности телосложения учитывались. Худощавые должны были потерять только 19% своего веса, более упитанные – до 28%. Если первые недели люди выдерживали хорошо, жалуясь лишь на головокружения, то в последующие недели им пришлось уже хуже. Чувство голода увеличивалось и никогда не уменьшалось. Люди быстро теряли терпение в очереди, если обслуживающий их персонал мешкал. Люди стали ревностно относится к своей пище. Они скрючивались над подносами с едой, использовали локти, чтобы защищать свои блюда. В основном они молчали, тщательно концентрируясь на еде. Все больше и больше людей начинали играть со своей пищей, перемешивая ингредиенты, разбавляя все водой и придумывая все новые и новые сочетания. Они злоупотребляли солью и увлекались специями. Отвращению к каким-то отдельным продуктам, например к брюкве, исчезло. Вся пища съедалась без остатка. Тарелки вылизывались. Началась озабоченность поваренными книгами и меню из местных ресторанов. Некоторые часами сравнивали цены на овощи и фрукты из одной газеты с другой. Многие твердо решили посвятить себя сельскому хозяйству. Мечтали о том, чтобы открыть ресторан. К шестнадцатой неделе физиологические изменения стали заметны невооруженным взглядом. Продолжительный голод изменяет внешний вид тела. Черты лица утончаются, скулы выпирают. Атрофированные мышцы лица делают его лишенным всякой выразительности, апатичным – «голодной маской». Ключицы торчат, как лезвия. Широкие плечи сжимаются. Ребра выдаются. Лопатки смотрятся, как крылья. Позвоночник превращается в линию, состоящую из узлов. Колени обвисают, а ноги напоминают палки. Жировые ткани ягодиц исчезают, и кожа начинает болтаться складками. Подопытные теперь всегда брали с собой подушки, если им предстояло сидеть, потому что сидение стало причинять дискомфорт. Их почки работали нормально. Обмен веществ в полном покое замедлился на 40%, что по подсчетам ученых помогало организму экономить 600 ккал в день. Сердца уменьшились. После шести месяцев массы их тел уменьшились на 24%, а сердца сжались на 17%. Мозг и центральная нервная система оказались на редкость устойчивыми. Серии тестов продемонстрировали отсутствия снижения в умственных способностях, хотя наблюдаемые и стали менее умственно активными. Они стали равнодушными ко всему, кроме поваренных книг. Личная гигиена теперь представляла проблему. Подъем вверх по лестнице, переноска грузов, открытие бутылки чернил – представляли сложность. Почерк стал менее разборчивым, процесс одевания – более продолжительным. Они стали неуклюжими, роняя книги и постоянно заплетаясь в собственных ногах. Бег на беговой дорожке превратился в муку, они часто падали. Миннесотским добровольцам было постоянно холодно, они страдали анемией. Даже летом, в июле, они носили куртки. В то же время их чувствительность к теплу снизилась: они легко держали очень горячие предметы и умоляли подавать им еду как можно более теплой. Их зрение осталось нормальным, слух улучшился. Они не переносили громкой музыки и шумных разговоров, общаясь между собой почти что шепотом. Своим состоянием добровольцы теперь во всем походили на изможденных европейцев. Но были и существенные различия. Люди, жившие в лаборатории, не страдали от истощающей диареи, столь распространенной в Варшавском гетто, концлагерях и многих других случаях голода. Не было у них метеоризма или желудочных колик. Ученые предложили, что это случилось благодаря стерильности условий, постоянной гигиене и тому, что в отличие от европейцев, подопытные не ели, траву, кору, листья, опилки или же даже землю. В отличие от варшавян, у миннесотцев не было потери плотности костей, что, видимо, вызывалось более продолжительным периодом недоедания. Миннесотский эксперимент не подвергал исследуемых холодам и морозам, отсутствию одежды и обуви. Он не воссоздавал страха, знания того, что тебя могут убить в любой момент, что тебя всегда могут искалечить, оскорбить, изнасиловать, пытать. Он не воссоздавал убийства соседей, трупов на улице и потери человеческого достоинства. Как говорил один из участников: «В конце концов, мы всегда знали, что когда-то это все закончится». И все же, несмотря на лабораторные условия исследования, миннесотские добровольцы чувствовали, что их души и умы меняются. Веселая и шумная компания, которой они были в первые месяцы, стала унылой и апатичной, неспособной к планированию и принятию решений. Они были грубы с посетителями и предпочитали одиночество. Терпимость и выдержка покинули их. Вспышки гнева и эмоций были постоянны. Они ворчали , жаловались и постоянно преувеличивали дискомфорт своих условий. Те, кто опускались ниже всех – социально и в быту – были особо презираемы. Один человек превратился в козла отпущения всей группы. На прогулках в городе они совершали спонтанные, необдуманные покупки, о предназначении которых недоумевали по возвращении в лабораторию: кипа старых книг, помятый кофейник, коллекция ложечек. Столовые манеры стали просто неузнаваемы: некоторые набрасывались на еду, как голодные собаки, в момент съедая все, что было на тарелке, другие часами растягивали ощущения. Либидо сначала уменьшилось, а затем и вовсе исчезло. Любовные сцены в кино казались им скучными, ничто не казалось смешным, и лишь сцены с едой вызывали интерес. 29 июля 1945 г. полуголодание завершилось, и начался двенадцатинедельный период реабилитации. Основной задачей Миннесотского исследования было определить как откормить голодающее население при минимальной затрате ресурсов. Иными словами, как мало можно давать человеку, чтобы он при этом еще и восстанавливался? Оставшиеся участники были произвольным образом разделены на четыре группы. Одна первые шесть недель получала на 400 ккал больше в день, следующая – на 800, тертья – на 1200 и последняя на 1600. Люди в первой суммарно получали около 2000 ккал, а в четвертой – около 3000. Эти четыре группы были также подразделены пополам каждая, где одна из половин получала дополнительный белок в форме соевого порошка, запекаемого в их хлеб. Белковые подгруппы были также поделены пополам так, что одна половина получала витаминные добавки, а другая плацебо. Реабилитационная диета не означала какого-то разнообразия или изменения меню – лишь увеличение порций. Как вспоминал один из участников: «Нас предупреждали, что еда может показаться однообразной. Но она была совсем не однообразной. Она была едой, а еда это всегда вкусно. До сих пор, самой вкусной едой я считаю обычный вареный картофель». Люди набирали вес очень медленно. Через шесть недель первая группа набрала лишь 0,3% массы, потерянной во время полуголода. По сути они ничуть не изменились внешне: все те же угрюмые скелеты. Вторая группа набрала 9,1%, третья 11,1%, а четвертая целых 19,2%. Сахар в крови повысился незначительно, давление и пульс оставались слабыми. Они были уставшими и подавленными. Либидо так и не проснулось. По-прежнему присутствовали отеки. И по-прежнему хотелось есть. Некоторым даже больше, чем прежде. К концу шестой недели восстановления почти все, теперь уже пациенты, были в состоянии активного бунта. Они постоянно спорили с исследователями, подвергали сомнению ценность проводимых ими работ и уровень их компетентности. Тем не менее, потихоньку жизненная энергия возвращалась к ним. Они стали более отзывчивыми и восприимчивыми, правда, со знаком «минус». Их раздражал режим, они отказались от института напарников, отказывались работать. Позднее исследователи сравнили это с тем, что они узнали от сотрудников гуманитарных миссий, работавших в Европе. Эти люди были потрясены нарастающей агрессивностью и «отсутствием благодарности» со стороны мужчин и женщин, которые незадолго до этого были унылы и апатичны от голода. Еще через четыре недели все получили очередную прибавку в 259 ккал на группу, и группа белковых добавок тоже получила увеличение дозы. К концу эксперимента первая группа потребляла около 3000 ккал, а четвертая – 4000. Первой группе удалось набрать лишь 21% от потерянного веса, а четвертой – 57%. Прибавка в весе в основном выразилась в накоплении жира, а не в мускульной массе. Чем больше калорий человек получал, тем больше он жирел, и большую пропорцию жира в организме приобретал. Люди по-прежнему разбавляли свои блюда, злоупотребляли жидкостями и солью, испытывали навязчивый интерес к еде и безобразно вели себя за столом. После трех месяцев реабилитации, группа, принимавшая витамины, не показала никаких особо выдающихся улучшений. Излишки белка тоже ни к чему не привели. Эти прибавки не увеличили ни число эритроцитов, ни ускорили метаболизм. Они не помогли в нормализации кровяного давления и пульса, улучшении силы и выносливости и общей физической формы. Вообще, те, кто не получал дополнительного белка, восстановили силу хватки руки быстрее, чем те, кто принимал. Война и эксперимент подошли к концу практически одновременно. Доктор Энсел Кис подготовил рекомендации союзникам, готовившимся к реабилитации населения Европы. Во-первых, союзникам надо будет осуществить физическую реабилитацию пострадавших, и лишь потом разговаривать с ними о демократии. Усиленная раздача витаминов и белка – бесполезная мера. И никакая реабилитация невозможна при 2000 ккал в день; настоящее восстановление начинается при 4000. Тем, кто после окончания эксперимента согласился задержаться еще на два месяца, открыли шведский стол. Люди просто объедались, потребляя иногда до 10000 ккал в день. В конечном итоге, через четыре месяца после окончания голодания, почти все возвратились к умеренному потреблению в 3200-4200 калорий в день. Они все превзошли свой вес, имевшийся до начала эксперимента, и исследователи отмечали, что «округлость форм стала доминантным признаком» мужчин, что вступили в эксперимент сухими и подтянутыми. Через пять месяцев их либидо полностью восстановилось. Сердца стали нормального размера. Объем легких восстановился до нормы. Спустя восемь месяцев ученые все еще продолжали наблюдать шестнадцать участников. Никаких жалоб, кроме одышки, не раздавалось. У большинства был избыточный вес. Их хорошие манеры вернулись в норму.

Хоть и не зеркало, но тут чаще народ читающий бывает, помогите с прочтением надписи, если это возможно http://arkaim.co/topic/3022-artefakt-s-kitajskimi-pismenami/page__pid__39579#entry39579

Да, есть, надо подождать

Я — человек! Когда во время учений конного полка майор Фрейганг опоздал к началу мероприятия, великий князь Павел Петрович так грозно на него взглянул, что тот без чувств свалился с коня на землю. Павел Петрович очень любил, когда его взгляд проявлял такую силу, поэтому он проявил заботу о заболевшем Фрейганге: ему дважды в день докладывали о здоровье больного, а когда Фрейганг поправился, его пригласили к великому князю. Павел Петрович заговорил с Фрейгангом по-немецки и спросил: "Человек ли я?" Оробевший майор только после повторного вопроса смог робко ответить: "Да". Павел Петрович продолжил: "Тогда и я могу ошибаться. И вы ведь человек?" Фрейганг уже немного успокоился: "Человек, Ваше Императорское Высочество". После этого ответа великий князь обнял майора со словами: "Тогда вы, конечно, умеете прощать". Возможно, это был Матвей Иванович Фрейганг. Трапеза с тараканами После коронации император Павел I возвращался в Петербург кружным путём через Смоленск, Вильну и Ригу. Перед Смоленском Павел Петрович решил остановиться в деревне Пнёво, где для императора и его свиты подготовили большую избу. Как только подали обед, как из всех щелей избы повылезло огромное количество тараканов: они бегали по полу, стенам и потолку, забирались на стол, а с потолка стали падать в кушанья. Павел Петрович, не обращая внимания на тараканов, принялся за еду, но члены его свиты брезгливо не притрагивались к блюдам и напиткам. Император с удивлением оглядел придворных и сердито приказал: "Извольте кушать!" Пришлось всем присутствующим повиноваться императору и приступить к трапезе. Незадачливый проситель Один молодой дворянин из Малороссии приехал в Петербург, чтобы выхлопотать разрешение о включении своей фамилии в родословную книгу. И решил он со своей просьбой обратиться прямо к императору. Неведомо каким путём, но ему удалось оказаться на пути Павла I, и, бросившись на колени, дворянин подал своё прошение императору, который решил прочесть поданную бумагу прямо на месте. Что-то Павлу Петровичу понравилось в молодом дворянине, и он коротко бросил: "Сто душ!" Проситель ничего не понял и от страха простёрся ниц перед императором. А удивлённый Павел Петрович продолжил: "Мало? Двести!" Дворянин по-прежнему ничего не понимал и продолжал лежать, а император, дойдя до пяти сотен душ, резко окончил: "Мало? Ни одной!" Проситель наконец вскочил, но было уже поздно, так что он остался без имения, однако его вопрос в герольдии был быстро решён. Шинель императора и термометр Фрейлина Мария Сергеевна Муханова (1803-1882) оставила довольно интересные воспоминания, в которых рассказывает и о временах, свидетелем которых она не могла быть по возрасту, но слышала от других придворных. Вот одна из них. Даже став императором, Павел Петрович продолжал оставаться довольно бережливым человеком. Так у него была всего одна шинель для осени, зимы и весны, и, смотря по погоде (в основном, по показаниям термометра в градусах Реомюра), ему перед самым выездом подшивали то ватную подкладку, то меховую. Если температура воздуха вдруг оказывалась выше, чем требовалось для уже подшитой меховой подкладки, то специально поставленный у термометра служивый натирал его льдом перед выходом Императора; в противном случае ему приходилось согревать термометр своим дыханием. Александровская звезда за ошибку императора Изучая финансовый отчёт генерального казначея барона Алексея Ивановича Васильева (1742-1807), Павел I обнаружил, что в казне недостаёт четырёх миллионов рублей. Тогда император гневно потребовал от генерал-прокурора Петра Хрисанфовича Обольянинова (1752-1841), чтобы тот немедленно представил ему кандидатуру нового генерального казначея. Обольянинов, по его словам, стал отказываться от такого поручения, сказав Императору, что, во-первых, для поиска новой кандидатуры требуется некоторое время, а, во-вторых, было бы неплохо выслушать и объяснения самого барона Васильева, а уже потом выносить ему обвинительный приговор. Павел I сначала вспыхнул, из-за того что ему осмелились возразить, но быстро успокоился и сказал: "Поезжайте, и от него тотчас ко мне. Я жду с нетерпением его ответа". Васильев рассказал генерал-прокурору, что пропущенные в отчёте четыре миллиона были израсходованы на какие-то чрезвычайные нужды, и Император велел ему не включать эту сумму в общий отчёт, а подать отдельную докладную записку. Васильев добавил: "Доложите Государю, что я представил эту особую записку ещё прежде, и Его Величество, сказав, что прочтёт её после, изволил при мне положить её в такой-то шкаф, на такую-то полку в своём кабинете". Генерал-прокурор немедленно прискакал к Императору и доложил ему всё дело. Павел Петрович хлопнул себя по лбу и, указывая на шкаф, вскричал: "Ищите тут!" Разумеется, записка, полностью оправдывавшая действия генерального казначея, была найдена. Императору стало совестно за несправедливые обвинения в адрес барона Васильева, и он сказал Обольянинову: "Возьмите Александровскую звезду с бриллиантами, отвезите её к барону Васильеву и объявите, что я, сверх того, жалую ему пятьсот душ крестьян". Нечаянная милость Николай Осипович Кутлубицкий (или Котлубицкий, 1775-1849) был первым комендантом Михайловского замка. В кордегардии замка постоянно содержалось большое количество офицеров, совершивших ошибки во время строевых упражнений. За такую малую провинность офицеры томились в неприспособленных для этого помещениях, и Кутлубицкий решил хоть как-то облегчить их участь. Однажды на доклад к Павлу Петровичу комендант замка пришёл с большим свёртком. После доклада Император спросил, указывая на свёрток: "Что это?" Кутлубицкий ответил: "План, Ваше Императорское Величество! Нужно сделать пристройку к кордегардии". Император удивился: "На что?" Кутлубицкий пояснил: "Там так тесно, Государь, что офицерам ни сесть, ни лечь нельзя". Император отказал в просьбе: "Пустяки — ведь они посажены не за государственное преступление. Ныне выпустить одну половину, а завтра — другую. И всем место будет, и строить не нужно, и впредь повелеваю так поступать". Случай на разводе Однажды во время развода Павел I облокотился на плечо генерала Сергея Лаврентьевича Львова (1740-1812). Львов почтительно удивился: "Ах, Государь! Что вы делаете? Могу ли я служить вам опорою. Лучше окажите мне милость и позвольте хоть на одну секунду опереться на вас. Тогда увидите кругом себя такие физиономии, которые рассмешат вас до слёз". Ольга Николаевна Смирнова (1834-1893) была писательницей, фрейлиной и дочерью известной Александры Осиповны Смирновой-Россет (1809-1882). Считается, что именно Ольга Николаевна является настоящим автором книги "Записки А.О. Смирновой", написанной на основе архива А.О. и её устных рассказов. Вот один из сюжетов, обнаруженных в этих бумагах. Бессонница императора Первой камер-фрау при императрице Марии Фёдоровне была шотландка мисс Кеннеди, которую называли Сарой Ивановной. О.Н. Смирнова в примечаниях к своей книге ошибочно назвала эту даму Мэри. Так и пошло... У императора Павла I, страдавшего от бессонницы, вошло в привычку будить по ночам императрицу Марию Фёдоровну, чтобы та слушала, как он читает монологи из Расина и Вольтера. Если императрица засыпала, то император сердился и будил её. От таких ночных пробуждений у Марии Фёдоровны учащалось сердцебиение, и первая камер-фрау императрицы Кеннеди, которая спала с ней в одной комнате, стала на ночь запирать дверь их спальни. Когда император Павел стучал в дверь, мисс Кеннеди отвечала ему: "Мы спим". Император в ответ кричал: "Так вы спящие красавицы!" - и уходил будить кого-нибудь другого. Иногда императрица, впрочем, вставала ночью и прохаживалась с мужем по дворцу, пока тот совершенно не успокаивался. В роковую ночь В ночь убийства императора Мария Фёдоровна и мисс Кеннеди спали, когда раздался стук в дверь. Мисс Кеннеди подумала, что это стучит император, и крикнула: "Мы спим!" Раздался более громкий стук, разбудивший императрицу, и повторился ещё раз. Мария Фёдоровна сказала: "Это стучит часовой. Должно быть, во дворце пожар". Камер-фрау помогла императрице одеться, и та велела ей отпереть дверь. У дверей стояло несколько человек, и один из них сказал, что император мёртв. Марии Фёдоровне стало плохо, и кто-то принёс стакан воды, подав его мисс Кеннеди. Граф Паленн поддерживал императрицу и хотел дать ей воды, но часовой, стоявший у дверей императрицы, отодвинул руку графа и выпил воду сам со словами: "Вы убили нашего императора, вы способны убить императрицу!" Позднее Мария Фёдоровна назначила этому солдату пожизненную пенсию и иногда навещала его в доме инвалидов в Павловске. Ночные страхи императрицы После смерти мужа императрица Мария Фёдоровна часто просыпалась по ночам, дрожа от страха, и госпожа Кеннеди, продолжавшая спасть с ней в одной комнате, давала ей подкрашенные капли, чтобы та заснула. В 6 часов утра Мария Фёдоровна просыпалась и шла молиться к той кровати, возле которой убили её мужа. Другие ночные “жертвы” императора Камер-юнгфера Анна Константиновна Скороходова (1730-1801) была ещё одной из “жертв” ночных похождений императора. Хранительницей бриллиантов она стала ещё при Екатерине II, и поэтому император пытался будить её криками: "Бриллианты украдены!" или "Во дворце пожар!" После нескольких подобных проделок А.А. Скороходова перестала открывать дверь и реагировать на стуки императора. Если императору не удавалось добудиться ни до кого из женщин, он шёл к часовым и разговаривал с ними. “Портрет” императора Павел Петрович находил, что молодая Прасковья Александровна Волкова (в замужестве Миллер, 1782-?), бойкая и весёлая фрейлина, очень похожа на него и часто называл её своим портретом. На одном приёме Волкова вошла в зал вместе с другими фрейлинами, а Павел Петрович поклонился ей и сказал: "А, мой портрет!" Волкова скромно возразила: "Я слишком невзрачна, Государь!" Павел Петрович рассмеялся: "В молодости я был красивым мальчиком!" Курносые Однажды Павел I увидел двух фрейлин, которые перешёптывались между собой. Император вспылил и объявил, что он проучит по-своему всех, кто вздумает шёпотом разговаривать во дворце. На следующий день Павел Петрович шёл к императрице и увидел Волкову, которая вполголоса переговаривалась со своей сестрой. Император рассердился: "Зачем вы шепчетесь?" Волкова ответила: "Нам нельзя говорить вслух – мы говорили о Вас". Павел Петрович заинтересовался: "А что же вы обо мне говорили?" Волкова с самым серьёзным выражением лица сказала: "Что Вы очень курносы". Павел Петрович расхохотался: "Сами вы курносые!"

Король-яма Хотя король Испании Филипп IV и потерял Португалию в 1640 году, а также некоторые провинции, он тем не менее согласился принять титул "Великого". Герцог Мединасели так прокомментировал это событие: "Наш государь походит на яму, которая увеличивается по мере того, как из неё берут землю". Антонио де ла Серда и Давила (1607-1671) - 7-й герцог Мединасели. Филипп IV Габсбург (1605-1665) — король Испании 1621-1665, король Португалии 1621-1640. Подумаешь, бомба Во время одного из сражений король Карл XII диктовал какое-то письмо своему секретарю, когда у ног последнего упала бомба и лопнула. Секретарь остановился, но король одёрнул его: "Что вы написали?" Секретарь пролепетал: "Но, Ваше Величество, бомба..." Король нахмурился: "Что вы нашли общего между бомбой и письмом, которое я вам диктую? Продолжайте..." Карл XII (1682-1718) — король Швеции с 1697. Мужество узника Когда к императору Карлу V попал в плен Иоганн Фридрих, курфюрст Саксонии, победитель предложил узнику добровольно отречься от власти, а в противном случае пригрозил ему отсечением головы. Иоганн Фридрих гордо ответил на эту угрозу: "Ваше Императорское Величество может сделать со мной всё, что пожелает, но Вы никогда не сможете меня запугать". Когда посланцы императора пришли, чтобы огласить пленнику смертный приговор, он играл с герцогом Брауншвейгским в шахматы. Выслушав посланников, Иоганн Фридрих спокойно предложил герцогу: "Давайте закончим нашу партию". Когда Карлу V донесли о мужестве пленника, он помиловал низложенного курфюрста, но продержал того в заточении до 1552 года. Иоганн Фридрих Великодушный (1503-1554) — курфюрст Саксонии с 1532 по 1547 гг. Карл V Габсбург (1500-1558) — император Священной Римской империи с 1519 по 1556. Генрих V (1489-1568) — герцог Брауншвейг-Люнебурга; он же князь Брауншвейг-Вольфенбюттеля с 1514 г. Часы императора У императора Карла V было несколько необычное для правителя увлечение или, как теперь говорят, хобби — он увлекался совершенствованием механических часов. Он собрал большую коллекцию различных часов, но все они к огромному огорчению императора показывали различное время. Однажды Карл V разложил на столе около трёх дюжин часов и пытался согласовать их показания, когда в его комнату вбежал лакей и неловким движением опрокинул стол своего государя. Все часы, разложенные на столе, попадали на пол и остановились. Карл V расхохотался: "Ты удачливее меня! Ведь ты нашёл способ согласовать их всех". Кстати, незадолго до своей смерти, уже ушедший на покой экс-император приказал остановить все свои часы. Кланяйтесь от меня Когда прусский король Фридрих Вильгельм IV путешествовал по своей стране, суперинтендант одного из церковных округов так начал свою речь: "Тебя приветствуют тысячи и ещё тысячи..." Король прервал суперинтенданта: "Покорно благодарю! Кланяйтесь и им от меня, только каждому отдельно". Фридрих Вильгельм IV (1795-1861) - король Пруссии с 1740. Кто этот человек? Когда в 1540 году Фернан Кортес во второй раз вернулся из Мексики в Испанию, дела его обстояли далеко не самым лучшим образом: он был оклеветан и лишён доступа к королю. Он, конечно, не нищенствовал, но был близок к разорению. Однажды Кортесу удалось прорваться сквозь толпу придворных, и он вскочил на подножку кареты Карла V. Возмущённый и испуганный король закричал: "Кто этот человек, и чего он хочет?" Кортес соскочил с подножки кареты, учтиво поклонился и представился: "Я — Фернан Кортес, который приобрёл для Вашего Величества больше земель и сокровищ, чем Вы получили в наследство от своего отца". Некоторые любители "жареного" добавляли Кортесу такие слова: "И я умираю от голода". Но до этого дело, правда, не доходило. Фернандо Кортес де Монрой и Писарро Альтамирано (1485-1547) — маркиз дель Валье, более известный как Фернан (или Эрнан) Кортес. Слепая гончая князя Радзивилла Князь Карл Радзивилл отличался своеобразным чувством юмора и мог шутить где угодно и когда угодно. Однажды король Станислав II спросил Радзивилла: "Жива ли, князь, ваша знаменитая борзая собака, о которой вы мне рассказывали чудеса?" Князь Карл сокрушённо ответил: "Жива, Ваше Величество, но ослепла". Король с сочувствием вопросил: "Так она уже больше не может ловить зайцев дюжинами?" Радзивилл сразу же нашёлся: "Извините, Ваше Величество, слепота ей не помеха. Выезжая на охоту, я привязываю на шею моей слепой борзой собаки зрячую болонку, и дело идёт как и раньше". Станислав II Август Понятовский (1732-1798) — последний король Польский и великий князь Литовский в 1764-1785. Князь Кароль Станислав Радзивилл (1734-1790) — польский магнат по прозвищу "Пане-коханку"; воевода Виленский 1762-1764 и 1768-1790. Самсон и осёл Незадолго до нападения турок на Мальту в 1565 году, несколько мальтийских рыцарей обсуждали грозившую острову опасность: ведь считалось, что турки могли прислать на остров до ста тысяч солдат. Один из этих рыцарей по имени Самсон был довольно небольшого роста, и один из рыцарей пошутил: "Господа, нам нечего страшиться, ведь у нас есть Самсон! Его одного достаточно для уничтожения всех турецких солдат". Самсон обиделся и обратился к оратору: "Вы правы, сударь, но, чтобы успех был вернее, мне нужно иметь одну из ваших челюстей, и я уверен, что наделаю чудес". Рыцарь Самсон напомнил всем, что библейский силач поражал врагов ослиной челюстью. Разъяснение Гарибальди Когда в 1861 году вышла в свет брошюра некоего Марка Моне под названием "История завоевания Обеих Сицилий", Гарибальди отправил автору следующее письмо: "Позвольте мне сделать вам небольшое замечание. Я не завоёвывал Сицилии, а только помогал благородному стремлению народа, который всегда желал своей свободы. В мае сицилийские патриоты помогли мне образумить бурбонских генералов, а 7 сентября потомки Мазаниелло подготовили мой въезд в Неаполь. Стало быть, лишь жители Калабрии и Базиликаты имеют право на благодарность отечества". Томмазо Аньелли д'Амальфи (1623-1647) — по прозвищу Мазаниелло; предводитель Неаполитанского восстания в 1647 году. Джузеппе Гарибальди (1807-1882) — революционер и полководец; один из лидеров Рисорджименто. Полководец и каменщик После того как в 1861 году Гарибальди способствовал присоединению Неаполитанского королевства к Италии, он удалился на остров Капрера и занялся строительством собственного дома. План дома привёз на остров полковник Дейдери, друг Гарибальди с раннего детства, а строил дом некий каменщик с соседнего острова Ла Маддалена. Сперва Гарибальди стал довольно активно помогать каменщику, но тот быстро погасил энтузиазм народного героя: "Я вижу, генерал, что вы лучше умеете командовать войском, чем класть стену". Гарибальди был вынужден согласиться: "Ты прав, я лучше буду подвозить тебе камни, а ты строй". И полководец взялся за ручную тележку для камней. Болезнь не помеха В 1745 году Мориц Саксонский уже страдал от водянки, но тем не менее согласился принять командование над французской армией для войны в Нидерландах. Его спросили: "Как вы можете в таком тяжёлом состоянии браться за такое большое дело?" Полководец ответил: "Дело не в том, чтобы просто жить, а в том, чтобы ехать". После этого Мориц Саксонский одержал блестящие победы при Фонтенуа, Рокуре и Лауфельде и был возведён в звание главного маршала Франции. Граф Мориц Саксонский (1898-1750) — французский полководец. Генеральская невозмутимость В молодые годы будущему генералу Бараге д'Иллье довелось служить адъютантом при генерале де Кюстине. Во время одного из сражений адъютант читал генералу донесение, и пуля пробила бумагу, угодив между пальцами молодого человека. Адъютант замешкался и посмотрел на генерала, но де Кюстин невозмутимо приказал: "Продолжайте! Пуля вырвала не более одного слова". Луи Бараге д'Иллье (1764-1813) — дивизионный генерал. Маркиз Адам Филипп де Кюстин (1740-1793) — французский генерал. Умная хозяйка гостиницы Карл Вюртембергский, когда он был ещё не королём, а всего лишь герцогом, однажды летом охотился в горах Шварцвальда и остановился пообедать в одной гостинице. Во время еды ему так досаждали многочисленные мухи, что герцог не выдержал и обратился к хозяйке гостиницы с шутливым предложением: "Ты бы накрыла лучше за печкой особый стол для мух; право неприлично, что они, неприглашённые, так надоедают мне". Хозяйка тоже любила пошутить, не растерялась и вскоре сообщила герцогу Карлу: "Кушанье подано. Не благоугодно ли будет Вашей Светлости приказать мухам отправиться к своему столу". Карл Фридрих Александр (1823-1891) - король Вюртемберга как Карл I с 1864 г.

Альбер Камю (1913-1960) — французский писатель и философ; лауреат Нобелевской премии по литературе 1957 года. Сделав подборку случаев из жизни этого известного французского писателя, я решил, что будет полезно чередовать факты его биографии и фрагменты из записных книжек Альбера Камю, которые он вёл с 1936 года. Приводимые отрывки из записных книжек писателя никак не связаны с сюжетами из его жизни — это просто случайное пересечение двух текстовых множеств. Для любителей творчества Альбера Камю я в ближайшее время опубликую большую подборку фрагментов его записных книжек, но уже в разделе “Ворчалки”. Следите за обновлениями на сайте www.abhoc.com Первая встреча с писателем Луис Мартинес ещё не был известным переводчиком в 1950 году, когда впервые посетил Камю на улице Мадам (rue Madam). Писатель тогда работал над "Бунтующим человеком", и вот что увидел Мартинес: "Он был один в своём продолговатом кабинете, примыкавшем к гостиной. На стенах до потолка, как ковры, располагались книги, в основном, белые... Он работал, стоя за конторкой, на которой скапливались напластования листов бумаги. На стене — известная фотография [Льва] Толстого, глядящего на незваного гостя проницательным и недобрым взглядом". Увидев портрет Толстого, Мартинес не удержался: "Я ожидал увидеть здесь Достоевского". Камю с улыбкой ответил: "Это потому что Толстой умер не в своей постели". Луис Мартинес (1933-2016) — французский переводчик и писатель. Прославился, как один из переводчиков романа Бориса Пастернака “Доктор Живаго”. Из записных книжек Альбера Камю. Август 1937 "Всякий раз, как я слышу или читаю речи наших политиков, я с ужасом обнаруживаю, что в них нет ни единого человеческого слова. Вечно одни и те же фразы, повторяющие одну и ту же ложь. И если люди к этому привыкают, если народ ещё не растерзал марионеток, это, по моему убеждению, доказывает только одно: люди ни в грош не ставят своё правительство и превращают в игру – да-да, именно в игру – немалую часть своей жизни и своих так называемых жизненных интересов". Поехали! Когда в 1944 году Франсина Фор, вторая жена Камю, родила двойню, мальчика и девочку, счастливый отец чуть было не забыл детей, Жака и Катрин, в родильном доме. Он усадил в автомобиль молодую мать, погрузил её вещи в багажник и сказал шофёру: "Поехали!" Из записных книжек Альбера Камю. Май 1938 "Я до сих пор не могу забыть охватившего меня отчаяния, когда мать объявила мне, что"я уже вырос и буду теперь получать к Новому году полезные подарки". Меня до сих пор коробит, когда мне дарят подарки такого рода. Конечно, я прекрасно знал, что её устами говорит любовь, но почему любовь избирает порой столь жалкий язык?" Алжир и справедливость Через два дня после получения Нобелевской премии, 12 декабря 1957 года, Камю встречался с учащимися Стокгольмского университета. В завязавшейся беседе был затронут и вопрос об Алжире, на что Камю сказал: "Я не успел пока сказать, что я думаю об Алжире, но если вы меня спросите — скажу". Тогда встал один алжирец и стал обвинять писателя в том, что тот ничего не сделал для Алжира, и закончил свои обвинения выкриком: "Алжир будет свободен!" Камю отверг обвинения в бездеятельности, сказав: "Я стоял и стою за справедливый Алжир, где французы и алжирцы должны жить в мире и иметь равные права". Развивая свою мысль, Камю высказался против разжигания межнациональной вражды, против терроризма, и закончил свой ответ фразой, которая привлекла внимание мировой общественности и ещё долго комментировалась: "Я верю в справедливость, но в первую очередь буду защищать не справедливость, а собственную мать". На той же встрече Камю произнёс ещё одну фразу, ставшую афоризмом: "Нередко окончательный смысл фразы становится ясен, когда она уже произнесена". Из записных книжек Альбера Камю. 1958 "Демократия - это не власть большинства, а защита меньшинства". На последней встрече с читателями 14 декабря 1959 года состоялась последняя публичная беседа Альбера Камю. В ходе беседы писателя спросили: "Вы — левый интеллигент?" С горькой иронией Камю ответил: "Я не уверен, что я — интеллигент. А что до остального, то я за левых, вопреки себе и вопреки им самим". Из записных книжек Альбера Камю. Ноябрь 1958 "Всякое общество держится на аристократии, ибо сутью аристократизма является требовательность к самому себе, а без такой требовательности любое общество гибнет". Застольные беседы Луис Мартинес вскоре стал частым гостем в доме Камю и с удовольствием вспоминал некоторые застольные беседы: "За столом говорили о том, о сём, мне запомнились лишь жалобы на климат Парижа, классические шутки об акценте жителей Орана и странные фамилии, которые, как утверждал Камю, встречались только в Оране. Где ещё существует семейство Геродотов? А этот депутат-коммунист Жюстрабо, фамилия которого звучит, как грозная форма латинского глагола в будущем времени? Камю всегда был актером, и сейчас он протягивал руку над столом карающей дланью:"Justrabo!"" В другой раз "Франсина вспомнила гостеприимство, оказанное Андре Жидом ей и её мужу, и брусья, на которые автор “Коридона” прыгал и победно раскачивался, когда маленький телеграфист приносил какое-нибудь послание". Вспоминали за столом и Сартра: "Разрыв с Сартром был ещё впереди, и Камю вспомнил, что его соперник охотно высказывался об “алжирцах с виду грубых, но умных”, имея в виду и французов, живущих в Алжире. Самого Камю он [Сартр] будет позже называть “мелким алжирским хулиганом”. Андре Поль Гийом Жид (1869-1951) — французский писатель; лауреат Нобелевской премии по литературе за 1947 год. Жан Поль Сартр (1905-1980) - французский писатель; лауреат Нобелевской премии по литературе за 1964 год. Из записных книжек Альбера Камю. 2 сентября <1958>, в Иль-сюр-Сорг "Г-жа Матье поведала за ужином:"Даже ласточки и те поглупели. Нет бы брать ил для своих гнёзд, так они таскают землю с полей. И вот, впервые за много лет, из тридцати гнёзд в Камфу двенадцать упали и разбились вместе с отложенными яйцами". Шар на это: "А мы-то надеялись, что хотя бы птицы нашу честь спасут". Рене Шар (1907-1988) — французский поэт, друг Альбера Камю; должен был ехать в одном автомобиле с Камю, но ему просто не хватило там места. Камфу — местечко в Првансе близ горного массива Люберон. Привычные удовольствия Когда Камю ещё много курил, он сказал Мартинесу, что его алжирский врач "посоветовал ему по возможности систематически откладывать на потом некоторые привычные удовольствия, чтобы сохранить и усилить внутреннюю энергию". Камю добавил: "То же самое можно сказать о любви или о странице, которую собираешься написать". Из записных книжек Альбера Камю. 1958 "Я не могу долго жить с людьми. Мне требуется хоть немного одиночества, частица вечности". Присказка Перед тем, как пройти к столу, Камю любил повторять фразу: "Давайте отведаем пищи скудной, но здоровой". Возможно, он так шутливо переиначивал рекомендации “Салернского кодекса здоровья”, написанного Арнольдом из Виллановы (1240-1311) в конце XIII века. Из записных книжек Альбера Камю. 1951 "Самая сильная страсть ХХ века: холуйство". Самоирония Камю Камю любил иронизировать над собой и своими поступками и не боялся выставлять себя в невыгодном свете. Мартинес вспоминал, как Камю "со смехом рассказывал о том, как впал в ступор, когда в одном из ночных дансингов Гарлема крупный негр положил ему руку на плечо, собираясь без лишних слов увести у него партнершу. И о том, какой страх его охватил в окружении торжествующих и провокационных улыбок."Тогда я ретировался на заранее подготовленные позиции". Из записных книжек Альбера Камю. 1938 "Фауст наоборот. Молодой человек просит у чёрта богатств этого мира. Чёрт (который носит спортивный костюм и не скрывает, что цинизм – великое искушение для ума) мягко замечает ему:"Ведь богатства этого мира тебе и так принадлежат. Того, чего тебе не хватает, ты должен просить у Бога. Ты заключишь сделку с Богом и за богатства мира иного продашь ему своё тело". Помолчав, дьявол закуривает английскую сигарету и добавляет: "И это будет тебе вечной карой". [Спортивный костюм — это костюм спортивного покроя и хорошая обувь, а не тренировочные штаны, футболка и кроссовки.] Краткие встречи Однажды в ресторане “Lipp” к нему подошёл незнакомый человек и сказал, что из всех его произведений ему больше всего понравился фильм (!) “Чёрный Орфей”. М-да, данный фильм был снят другим Камю, Марселем, но Альбер не стал разочаровывать незнакомца. Марсель Камю (1912-1982) — французский кинорежиссёр; за указанный фильм он получил “Оскара” и Золотую пальмовую ветвь Каннского кинофестиваля в 1959 году. Некоего многословного почитателя Камю прервал: "Нет, экзистенциальная тревога — это, думаю, у Сартра, у меня, скорее, абсурд". Из записных книжек Альбера Камю. 1958 "Художник - как Дельфийское божество: “Ни открывает, ни скрывает - лишь означает”". Камю и другие писатели По словам Мартинеса, из современных ему писателей Камю упоминал только "Мориака, чьи фарисейские статьи от редакции в журнале “L’Express” вызывали у него улыбку, Ионеско и Марселя Эме, в котором ему нравилось всё: и книги, и странный вид, и “длинное скорбное лицо над кожаным плащом”. Ограниченным у Камю оказался и список классиков литературы: "Среди писателей прошлого он упоминал при мне только Толстого — как писателя, умершего не в своей постели, и как автора охоты на волков в “Войне и мире”, Достоевского, Местра, Шатобриана, которого он считал самым дерзким, самым новаторским из французских писателей, и, конечно, очень часто Симону Вейль". Марсель Эме (1902-1967) — французский писатель. Эжен Ионеско (1909-1994) — французский драматург румынского происхождения; член Французской академии 1970. Жозеф-Мари, граф де Местр (1753-1821) — католический философ и литератор. Франсуа Рене де Шатобриан (1768-1848) — французский писатель. Симона Адольфина Вейль (1908-1943) — французский религиозный философ. Из записных книжек Альбера Камю. Декабрь 1957 "Дон Жуан. Безбожник-моралист обретает веру. С этого момента всё позволено, ибо есть Некто, который способен простить то, что не прощают люди. Отсюда и безоглядное распутство, увенчанное живой верой. Влечение к творчеству так сильно, что те, кто на него не способен, выбирают коммунизм, обеспечивающий им творчество целиком коллективное".

Луганская обл.

Я думаю, что это навершие чего-либо. Крепежный штырь отломан. Возможно украшение угла ларца или курильницы...

Добра! Не понятна форма. Предмет цельнолитой?

Красотень!

Да, я понимаю, что сегодняшнее. Просто видел вроде эти же фотки год назад по Китаю.

Как по мне, то эти наки с проволокой, просто продажа фото. Где-то они у меня вроде есть, родом из Китая

Второй раз вижу фуфло с заклепкой. Первый раз мелькал на Собирателе. Может один и тот же

Исходя из волос, где-то 4 см.

Гладиаторы. Тренировка и питание

Чуток про зеркала https://www.academia.edu/35654409/%D0%9B%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D0%BD_%D0%92.%D0%93._%D0%94%D0%BC%D0%B8%D1%82%D1%80%D0%B8%D0%B5%D0%B2_%D0%95.%D0%90._%D0%9A%D1%83%D0%BA%D1%83%D1%88%D0%BA%D0%B8%D0%BD_%D0%98.%D0%90._%D0%9A%D1%83%D0%BA%D1%83%D1%88%D0%BA%D0%B8%D0%BD_%D0%90.%D0%98._%D0%97%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82%D0%BE%D0%BE%D1%80%D0%B4%D1%8B%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5_%D0%BF%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B5%D0%B1%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D1%8F_%D0%BC%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%B0_%D0%9D%D1%83%D1%80%D0%B0%D1%82%D0%B0%D0%BB%D0%B4%D1%8B-2_%D0%90%D1%80%D1%85%D0%B5%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B5_%D0%BD%D0%B0%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%B8%D0%B5_%D0%A6%D0%B5%D0%BD%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%BE%D0%B3%D0%BE_%D0%9A%D0%B0%D0%B7%D0%B0%D1%85%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%BD%D0%B0_%D0%B8%D0%B7%D1%83%D1%87%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5_%D0%B8_%D1%81%D0%BE%D1%85%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5._%D0%90%D0%BB%D0%BC%D0%B0%D1%82%D1%8B_2017?auto=download&campaign=weekly_digest

Потрясающе!