Yorik

Наша земля богата людьми, чьи имена вписаны в историю благодаря их мужеству, стойкости и удивительной силе духа. 17 октября 1917 года родился Герой Советского Союза Яков Павлов. Тот самый Павлов, чьим именем назван дом в Сталинграде, символизирующий стойкость и мужество советских воинов. Тот самый Павлов, который командовал бойцами, сдерживающими наступление врага. Тот самый Павлов, который решил не сдаваться. Яков Павлов встретил войну в районе г. Ковеля в составе войск Юго-Западного фронта. После тяжелых дней отступления на Восток боевую часть, в которой он служил, реорганизовали, и летом 1942 года старший сержант Павлов вошел в состав 13-й гвардейской дивизии Донского фронта. После учений в Камышине Павлова назначили командовать пулеметным отделением 7-й роты, а 13-ю гвардейскую перебросили в Сталинград. В это время — шел сентябрь 1942 года — в городе, пострадавшем от бомбежек и вражеских атак, шли бои. Меньше двух месяцев назад Павлов был в Сталинграде, жившем еще мирной жизнью, а тот город, который он увидел теперь, было не узнать. «Полтора месяца назад его улицы были украшены прекрасными зданиями, — напишет Павлов в мемуарах, — а теперь на месте их стояли черные, обугленные скелеты домов, многие дома горели». Шли тяжелые дни оборонительных сражений, когда бойцы гвардейской дивизии боролись за каждый метр Сталинграда, за каждое захваченное здание. После нескольких успешных вылазок в тыл врага старший сержант Павлов получил задание вместе с группой бойцов разведать, насколько укреплен один из домов в центре города. Четырехэтажное здание, выходившее на площадь 9 января, чудом уцелело под бомбежками и занимало важное тактическое положение. Закрепившись в нем, можно было организовать круговую оборону, а также хорошо просматривать позиции нацистов. С наступлением темноты Яков Павлов вместе с тремя бойцами — Н.Черноголовом, В.Глущенко и А.Александровым — отправился исполнять поручение. Ползком, укрываясь от немецких пуль, бойцы добрались до нужного здания. В ходе разведки выяснилось, что немцы обосновались во втором подъезде, и старший сержант Павлов отдал бойцам приказ вытеснить врага из здания. Приказ они выполнили. Забросав помещение, в котором расположились нацисты, гранатами, бойцы в упор расстреляли оставшихся в живых врагов. Дом был взят! «Я вспомнил о том, что командир роты посылал нас только на разведку дома, а приказа дом захватить не было. Мы, можно сказать, перевыполнили приказ — не только разведали, но и захватили дом» — писал в мемуарах Павлов. Оставлять здание пустовать было нельзя — нацисты в любой момент могли занять его снова, и старший сержант Павлов принял решение остаться и держать оборону. В подвалах защитники нашли жильцов, в их числе был и санинструктор Калинин, который после внезапной атаки врага просто не смог покинуть здание. Его Павлов и отправил к командиру роты с докладом, что здание взято под контроль, и необходимо срочное подкрепление. Три дня не было вестей из штаба, и четверо голодных бойцов со скудными боеприпасами отстаивали здание, отбивая многочисленные наступления врага. Почему нет подкрепления, сумел ли передать записку санинструктор Калинин, жив ли он — на эти вопросы не было ответов. Подкрепление прибыло лишь на четвертый день. Сначала три бойца, затем еще и еще. К вечеру в здании находилось уже 18 бойцов. Все они считали, что никого из группы Павлова уже нет в живых. На это старший сержант отшучивался: «У врага на нас и пули еще не отлиты». Теперь в их распоряжении был пулемет «Максим», противотанковые и минометные ружья, на крыше дежурил снайпер, и имелась связь со штабом. Все попытки немцев пойти в наступление рубились на корню. Но с каждой неудачей атаки врага ужесточались. «Казалось, они хотели стереть с лица земли здание, в котором потеряли хорошую позицию» — вспоминал Павлов. Дом на площади 9 января бомбили по несколько раз в день, обстреливали из артиллерии, но он все равно оставался для врага неприступной крепостью. Даже лишившись крыши и одной стены, здание не поддавалось гитлеровцам. Да и бойцы не собирались сдаваться! Они мужественно и стойко держали оборону целых два месяца — ровно до тех пор, пока советские войска не пошли в контрнаступление. Здание на площади стало символом героической стойкости и мужества защитников, а в народе стало называться «Домом Павлова». Сам Яков Павлов не считал дом только своим: «Солдатская честь моя требует сказать, что этот дом был не только домом Павлова, но и домом Александрова, Черноголова, Глущенко, Сукбы, Степаношвили и всего нашего гарнизона, который, не щадя жизни, выполнял приказ командования и стоял насмерть на своей позиции». Он прошел всю войну, весть о Победе застала его на Эльбе. А 17 июня 1945 года Якову Павлову присвоили звание Героя Советского Союза.

Известно, что губернаторы должны были представлять списки о всех чиновниках, занимающих места с 8-го класса и выше, в министерство со своей аттестацией. Князь многих чиновников аттестовал с невыгодной стороны. Тогда князю доложили, что нельзя так в аттестации порочить честь заслуженных чиновников, и что за это сам князь может подвергнуться ответственности. На это князь возразил: "Покажите мне закон, которым я должен в этом случае руководствоваться". Прямого закона тогда не было. По поводу сделанных князем аттестаций от него было затребовано объяснение. Правитель канцелярии затруднился сам дать ответ по такому вопросу и представил его князю. Князь собственноручно написал министру донесение, испрашивая разрешение, как ему в этом случае поступать: по обыкновенной форме - "способен и достоин" или так, как он, князь, на самом деле знает чиновника. По этому вопросу в 1831 году состоялось высочайшее повеление: аттестации делать так, как знает чиновника губернатор. При князе была окончена постройка четырех каменных зданий для пожарных частей, с высокими каланчами для часовых, с помещениями для пожарных инструментов, лошадей и команды, а также с квартирой для пристава. По всему городу были врыты в землю большие деревянные чаны с железными обручами, в которые пожарной командой наливалась вода в запас на несчастные случаи; каждый чан вмещал до 500 ведер воды. При князе же Голицыне был построен каменный трёхэтажный дом тюремного замка. Нравы при князе Голицыне тоже довольно сильно переменились. Множество чиновников самого разного рода поувольнялось со службы. Особенно это коснулось слоя председательствующих и советников, которые увольнялись сами и разъехались по своим имениям, но за ними прошла метла и по остальным чиновникам. В результате в Саратов понаехало множество чиновников из различных губерний, даже из Петербурга, которые не имели здесь корней. Эти приезжие должны были всю провизию покупать на базаре и в лавках, а наряды для членов семейства приходилось заказывать у модисток. Это привело к появлению повышенной роскоши в нарядах женского пола высшего круга, в парадных обедах и покупке иностранных вин. Домашнего изготовления наряды, наливки и обеды из своих продуктов - всё это осталось только в деревнях, где проживали отставные чиновники и помещики. Князь Голицын любил жить весело: у него часто бывали балы, обеды и вечера, но, преимущественно, для избранных семейств, так как со многими домами князь так и не наладил хороших отношений. Жена князя больше гостила в Петербурге, но молодой князь не очень-то и унывал по этому поводу и не отказывал себе в различных удовольствиях. Не многие могли отказать губернатору. Такими же обедами и балами эти избранные отвечали князю. Весною 1830 года князь Голицын отправился в отпуск в Петербург и в Саратов более не вернулся. По отъезду князя губернатором на полтора года стал вице-губернатор и председатель казённой палаты Виктор Яковлевич Рославец. Он весьма скромно жил в доме, принадлежавшем казённой палате, имел только пару лошадей и четыре человека прислуги. Полицмейстером в то время был флотский капитан К.К. Бордовский. После подавления Варшавского бунта в Саратове появилось много поляков и евреев, которые находились под надзором полиции. Среди них-то, главным образом, и завел себе Бордовский тайных агентов и осведомителей обоего пола. Таким образом, он знал подноготную всех обывателей Саратова от низшего класса до самых богатых купеческих и аристократических домов. Владея такой информацией, полицмейстер действовал, когда нужно лично, а чаще через частных приставов. За это он был в большом фаворе у губернатора. Правление Рославца было отягощено сильнейшей эпидемией холеры, которая свирепствовала по всей нижней и средней Волге. Когда холера стала ослабевать, в середине сентября 1830 года из Петербурга прибыла центральная комиссия медицинского факультета, а вместе с нею более 80 лекарей военного и гражданского ведомств, не считая фельдшеров и аптекарей, с запасом медикаментов из Москвы. Председателем этой комиссии был Матвей Яковлевич Мудров, который всегда был одет в форменный фрак с малиновым бархатным воротником. В одном кармане у него был пузырёк с коньяком, а в другом гренки из белых сухарей. Каждые четверть часа он делал глоток из этого пузырька и закусывал своими гренками. Это он делал, надо полагать, в целях борьбы с инфекцией. К сожалению, это средство оказалось не достаточно эффективным, и в 1831 году Мудров скончался во время оказания помощи заражённым холерою в Петербурге. Правление Рославца было прервано по весьма прозаической причине: он весьма тесно сблизился с женой губернского прокурора В.Н. Пражека. Прокурор возмутился и подал на губернатора жалобу. Жалоба возымела некоторое действие, и в ноябре 1831 года Рославец был переведён в Енисейск на должность губернатора же, а вместо него назначили Фёдора Лукича Переверзева, который управлял Саратовской губернией до 1835 года. Он только состоял в должности губернатора, но не был утверждён в должности из-за нерасположения к нему тогдашнего министра внутренних дел Блудова. Переверзев завёл в канцелярии и в губернском правлении совершенно новые порядки. Он обязал всех столоначальников все важные бумаги подготавливать только вчерне и подавать ему на просмотр вместе с делами ежедневно в 10 часов вечера. Утром на следующий день он возвращал исправленные бумаги вместе с подписанными документами. Возвращаемые бумаги были сильно перемараны, исправлены в слоге, а часто и в содержании, так что документы становились короче и яснее. Целых полгода чиновники не могли угодить новому губернатору в составлении бумаг, но потом привыкли и дело пошло. В губернском правлении Переверзев заменил всех столоначальников, а старых приказных, пьяниц и нерях, он уволил. Вместо них он взял себе из Арзамаса уездного стряпчего С.С. Зевакина, пожилого и трезвого человека, который знал все законы и уложения наизусть. В отношениях с чиновниками, составлявшими бумаги, Фёдор Лукич был вспыльчив и раздражителен. При объяснениях с чиновниками, составившими неудовлетворительную бумагу, он мог накричать на них и обозвать "скотами", "ослами" и "телятами". Когда Ф.Л. сердился, на его лбу набухала большая шишка, доходившая до размера крупного грецкого ореха, но в спокойном состоянии она была почти незаметна. Он мог смять такую бумагу, бросить её на пол, потоптать ногами, а потом отдать чиновнику для переделки. Так всё производство по губернскому правлению по серьёзным и важным делам Переверзев взял на себя, а чиновники только подготавливали предложенные им распоряжения. Приведу примеры резолюций Переверзева на черновых бумагах, при этом следует учитывать, что губернатор знал почерк каждого чиновника: "Давно долблю: маленький г. означает город, большой Г. - господин: не понимают телята". "Соломой бы вас кормить и то велеть Шенияну (аптекарю) золотниками отпускать". "Темна вода во облацех вышних". Если губернатор замечал, что бумагу, составленную помощником, правил столоначальник, то он мог написать нечто следующее: "Лошадь везла, корова ехала". "Ты бы спросил моего Ефрема (его кучера), так ли я написал эту бумагу; он сказал бы: нет, не так". "Дурак! Ничего ему в голову не вдолбишь". "Эх, ты, Никитишна, Никитишна!" Впрочем, к возвращённым бумагам с такими резолюциями чиновники относились совершенно спокойно. Хуже было, если поданные вечером бумаги поутру не высылались в канцелярию, а оставались у губернатора. Тогда жди грозы! И чиновник, составивший злополучную бумагу, спешил покинуть канцелярию, сказавшись больным. Для объяснений с губернатором в этом случае шёл столоначальник за своего помощника, или этот последний за своего столоначальника. Следует заметить, что Ф.Л. был довольно добрым человеком, изгонял из канцелярии в губернское правление только совершенно неспособных чиновников, а бедным чиновникам помогал деньгами из своих средств или приказывал правителю канцелярии помочь такому чиновнику. Очень внимателен был Ф.Л. и к заболевшим чиновникам своей канцелярии, часто навещал их, доктора бесплатно лечили их, а аптекари безвозмездно отпускали им требуемые лекарства. Занялся Переверзев и отставными чиновниками. Он составил список всех отставных чиновников живших в Саратове и призвал их к себе. Ф.Л, предлагал им для рассмотрения различные дела и составления по ним записок, считал их кандидатами на различные должности, и, убедившись в их способностях и честности, предоставлял им должности или давал им временные поручения: по уездам, по городским выборам, - так что при нём праздношатающихся чиновников в Саратове почти не былою. Как отмечал современник: "Даже мелких чиновников нетрезвой жизни приказывал полицмейстеру и частным приставам занимать в частях и полиции делами, платя им жалованье и имея над ними надзор, дабы они не бродяжничали по Саратову в нетрезвом виде".

Фикция рыцарских поединков Особой формой рыцарской фикции (в целях политической рекламы) были дуэли, на которые то и дело одни государи вызывали других, но которые в действительности так никогда и не происходили. В 1283 году все уже было подготовлено для поединка между Карлом I Анжуйским и Педро III Арагонским; они спорили из-за обладания Сицилией. Ричард II vs Карл VI В 1383 году Ричард II поручает своему дяде Джону Ланкастеру вести переговоры о мире с королем Франции Карлом VI. В качестве наиболее подобающего решения проблемы он должен был предложить поединок между двумя монархами или же межу Ричардом и его тремя дядьями, герцогами Томасом Глостером, Джоном Гонтом и Эдмундом Йорком, с одной стороны и Карлом и его дядьями, герцогами Людовиком Анжуйским, Иоанном Беррийским и Филиппом Бургундским, - с другой. Много говорилось о вызове, посланном Людовиком Орлеанским английскому королю Генриху IV. Хэмфри Глостер vs Филипп Добрый Хэмфри Глостер, четвертый сын Генриха IV, в 1425 году получил вызов от Филиппа Доброго. В вызове так излагался мотив дуэли: "...дабы избежать пролития христианской крови и гибели народа, к коему питаю я сострадание в своем сердце; пусть плотию моею сей распре не медля положен будет конец, и не ступит никто на стезю войны, где множество людей благородного звания, да и прочие, как из моего, так и из вашего войска, скончают жалостно дни свои". Все уже было подготовлено для этой битвы: дорогое оружие и пышные платье для герцога, военное снаряжение для герольдов и свиты, шатры, штандарты и флаги. Все было щедро украшено изображениями гербов герцогских владений, андреевским крестом и огнивом. Филип неустанно упражнялся "как в умеренности в еде, так и в обретении бодрости духа". Он ежедневно занимался фехтованием в своем парке в Эдене под руководством лучших мастеров. Затраты были огромны, но из этой затеи так ничего и не вышло. А в Лилле еще в 1460 году показывали дорогой шатер, приготовленный к этому случаю. Неугомонный Филипп Несколько позднее в споре с герцогом Саксонским из-за Люксембурга Филипп Добрый вновь предложил поединок, как способ разрешения конфликта. Когда Филиппу было около шестидесяти, он поклялся на кресте, что готов когда угодно один на один сразиться с Великим Туркой, если тот примет вызов. В Италии Франческо Гонзага (1484-1519) вызвал на поединок на мечах и кинжалах Чезаре Борджиа (1457-1507). Посредничество короля Людовика XII предотвратило эту дуэль, а чуть позже состоялось и трогательное примирение. Карл V vs Франциск I Император Карл V (1500-1558) дважды вызывал на личный поединок в любой форме короля Франциска I. Первый раз, когда Франциск по возвращении из плена нарушил данное им обязательство об уступке части своих земель, а затем в 1536 году, когда Франциск в союзе с папой и турками начал против него новую войну. Оба эти вызова остались без ответа. Еще в 1674 году Карл Людвиг Пфальцский (1617-1680) вызывал на дуэль маршала Тюренна (1611-1675), так как французские войска опустошили его владения. Результат нетрудно предсказать. Реальный поединок Можно в качестве примера привести только один реальный поединок, подобный приведенным выше описаниям. В 1397 году в Бурге, провинция Бресс, рыцарь Жерар д'Эстевайе вызвал на поединок и убил прославленного рыцаря и поэта Ота де Грансона, обвинявшегося в убийстве графа Амедея VII Савойского (1360-1391). И этот поединок наделал немало шуму. Судебные поединки Другое дело судебные поединки. Он имел довольно древнее происхождение, имел мало общего с рыцарской культурой и все еще сохранял свою привлекательность в глазах современников. Такие поединки могли происходить как по обоюдному соглашению сторон - это был так называемый произвольный поединок, так и по решению суда - судебный поединок. Кроме того, обвиняемый мог отвергнуть приговор суда и отстаивать свою невиновность в поединке с обвинителем, а в некоторых случаях и в поединке с членами суда. Рыцарская культура придала судебному поединку определенные формы, но и вне аристократических кругов такие поединки вызывали значительный интерес и пользовались большим почтением. Жакотен Плувье vs Магюо В Позднем Средневековье такие поединки встречались уже довольно редко, поэтому большой интерес вызвал поединок между двумя бюргерами, Жакотеном Плувье и Магюо, в 1455 году в Валансьене. Оба бюргера настаивали на непременном проведении поединка, так как это означало для них соблюдение какой-то древней привилегии. Филипп Добрый находился в это время в Германии, а граф Шароле, правивший в его отсутствие, всячески затягивал проведение поединка до возвращения герцога. Филипп Добрый пожелал лично присутствовать на этом поединке и прибыл в Валансьен. Сохранилось описание этого поединка, сделанное придворным хронистом бургундских герцогов Шателленом. Если при описании рыцарских поединков хронисты опускали всякие неприглядные моменты единоборств, то в данном случае Шателлен счел необходимым дать описание поединка со всеми негативными подробностями. Ведь это же был поединок каких-то бюргеров! Герцог и другие знатные лица были отгорожены от противников решеткой. Первым появился истец, коим был Жакотен. Он вышел с непокрытой головой, был коротко острижен и затянут в одежды из кордовской кожи (кордуана). Примерно также выглядел и более низкорослый обвиняемый Магюо. Противники благочестиво преклонили колени и почтили приветствием герцога. Ожидая окончания последних приготовлений к поединку, противники сидели на затянутых черной тканью стульях. Зрители обменивались мнениями о шансах соперников, заключали пари и отмечали, что Магюо побледнел, целуя Евангелие. Вот два слуги натерли противников жиром от шеи до щиколоток, натирают им руки золой и кладут им в рот по куску сахару. Затем противникам приносят палицы и щиты с изображениями святых, которые они целуют. Противники держат свои щиты острыми концами кверху, а другой руке у них палица и ленточка с благочестивыми изречениями. Поединок начался с того, что Магюо заостренным концом щита кидает песок в глаза Жакотену. Затем последовал обмен ударами дубинками, то есть палицами, и вот уже Магюо повержен на землю. Жакотен бросается на него, хватает песок и начинает втирать его в глаза Магюо и заталкивать ему в рот. Магюо зубами вцепляется в большой палец противника. Жакотен, чтобы освободиться от этой хватки, давит другой рукой на глаза Магюо. Освободившись таким образом от захвата соперника, он начинает выкручивать ему руки. Магюо вопит о пощаде, но Жакотен вспрыгивает на спину поверженного соперника и пытается так переломить ему хребет. Чуть живой Магюо тщетно молит об исповеди и, наконец, обращается с воплем к герцогу: "О, повелитель Бургундии! Я так послужил Вам в Вашей войне против Гента! О Господин, Бога ради, пощадите, спасите мою жизнь!" Поединок был прерван, но чуть живой Магюо был передан палачу и вздернут на виселице. Хронист отмечает, что люди благородного звания были пристыжены зрелищем того, что им довелось увидеть. Ведь все это было очень далеко от идеалов рыцарского поединка. Кодексу подчиняются и короли (Генрих V перед Азенкуром) Вернемся все же к рыцарям и их кодексу поведения. В 1415 году незадолго перед битвой при Азенкуре Генрих V вечером проскочил деревню, которую квартирьеры определили ему для ночевки. Король же был человеком, "который более всего соблюдал церемонии достохвальной чести". Незадолго перед тем он велел рыцарям, отправлявшимся на разведку, снимать свои доспехи, чтобы на обратном пути они не навлекали на себя позора, грозящего тому, кто отступает в полном боевом вооружении. Так как сам король теперь был облачен в воинские доспехи, то он уже не мог повернуть обратно, и был вынужден провести ночь там, где оказался. Ему, правда, пришлось выдвинуть дополнительные караулы, но и только. ...а строптивые рыцари Упоминавшийся ранее поход французов во Фландрию в 1382 году сопровождался постоянными распрями среди его участников из-за того, что большинство рыцарей желало постоянно идти в голове колонны. Один из рыцарей, которому было предписано держаться в арьергарде, упорно противился этому. Фикция поединков на более низком уровне Как я уже отмечал, рыцарские нормы поведения часто вступали в противоречие с реальными потребностями армии и страны, так что предводителям частенько приходилось охолаживать своих подчиненных. Так в 1386 году французский рыцарь Ги де ла Тремуйль и английский дворянин Пьер де Куртене решили провести поединок с тем, чтобы решить вопрос о первенстве между англичанами и французами. В это дело вмешались регенты Франции, герцоги Бургундский и Беррийский, и в самый последний момент успели предотвратить этот поединок. Когда позднее герцог Бедфордский предложил схватку двенадцати против двенадцати, французские предводители ответили ему, что негоже, мол, идти на поводу у врага. Мы пришли затем, чтобы изгнать вас отсюда, и этого с нас вполне достаточно, так что ваше предложение отклоняется. Осуждение поединков Осуждение такой бесполезной формы проявления доблести, как поединок, можно найти и в книге "Le Jouvencel". Там говорится, что настаивающий на таком поединке чает нанести ущерб своему противнику, а именно, лишить его чести, дабы приписать самому себе пустую славу, которая мало что стоит. Меду тем как на деле он пренебрегает службой королю и общественным благом. Что поделать! Это уже Позднее Средневековье. Примеры поединков Но все равно традиция рыцарских поединков сохранялась еще довольно долго. В Итальянских войнах получил известность поединок, известный как "Вызов при Барлетте", между Пьером Террелем де Баярдом (по прозвищу "Рыцарь без страха и упрека") и испанским военачальником Алонсо де Сотомайором в 1501 году. Во время войн за независимость Нидерландов получили известность поединок между Людвигом ван де Кетулле и неким могучим албанским рыцарем в 1591 году, а также между нормандцем Пьером де Бреоте и Херартом Абрахамсом по прозвищу Леккербебеетье (Лакомый кусочек) на Фюгтовой пустоши в 1600 году.

Да, только надо по Галивудской традиции ввести любовный сюжет. Бедную графскую дочку, которая томиться в замки под стенами которого и происходит данная баталия.

Трудиться на новой должности Боэцию пришлось немало. В своих делах он неизменно руководствовался принципом справедливости, старался бороться с многими проявлениями зла. Он постоянно сдерживает беззаконные деяния влиятельных готских вельмож Конигаста и Тригвиллы, защищает население от грабежей и несправедливостей, всячески старается помогать провинциалам, в том числе и продовольствием. Так известно, что ему удалось спасти от голода провинцию Кампания. Возможно, что в своей деятельности Боэций был излишне прямолинеен и не обладал изворотливостью такого царедворца, как Кассиодор. Это и послужило одной из причин его падения. Были и другие причины, но о них чуть позже... Бывали и забавные ситуации. Так поэт Максимиан был измучен безответной любовью и обратился к Боэцию. Тот не был раздражен тем, что его из-за пустяков отрывают от государственных дел и от занятий философией, и согласился помочь влюбленному. Боэций сумел организовать встречу Максимиана с предметом его вздыханий, и не его вина, что первая же встреча резко охладила любовный пыл поэта. Боэций даже успокаивал поэта, а потом и помог ему в продвижении по службе. В высших кругах королевства среди италийцев были, как я уже говорил, две партии, которые условно можно назвать партией римской доблести и партией готского величия. Среди сторонников первой партии сформировался своеобразный культурно-политический круг, который возглавлял Симмах. В него также входили Боэций. Папа Иоанн I и другие знатные и образованные лица королевства. Есть свидетельства, что члены этого круга в своей деятельности ориентировались на Восточно-римскую империю и поддерживали с ней контакты. Тут необходимо немного затронуть и религиозный вопрос. Дело в том, что готы исповедовали арианство, в отличие от большинства жителей Италии. Ариане-готы были весьма терпимыми в религиозных вопросах, а католики терпимостью никогда не отличались. К тому же примерно в это время римские епископы (папы) стали заявлять свое право на приоритет религиозной жизни христиан. Это могло насторожить Теодориха и заронить в нем подозрения относительно лояльности римских епископов. В Восточно-римской империи в двадцатые годы V века начались очередные гонения на ариан, что вызвало резкое недовольство Теодориха. Существование партии, которая поддерживала контакты с Константинополем, также вызывало у него подозрение. Правда, следует сказать, что начались контакты между Римом и Константинополем примерно в 519 или 520 году, и Теодорих не препятствовал этим контактам. Он хотел извлечь из них выгоду для своего государства и нормализовать отношения с Восточно-римской империей. Сенат и римская курия посылали посольства в Константинополь, и принимали гостей оттуда. Завязалась оживленная переписка и прочие сношения. Но примерно в 523 году через своих тайных агентов Теодорих узнал о существовании и тайной переписки некоторых сенаторов с Империей и о их проимперских настроениях. Теодарих воспринял все это как антиготские настроения и решил принять превентивные меры, среди которых должна была пройти и чистка сената. На помощь королю пришла проготски настроенная партия италийцев, признанным главой которой был Кассиодор. Без него тут, наверняка, не обошлось, но он оказался столь ловким политиком, что сумел не засветиться в этой истории. Все было сделано чужими руками. В середине 523 года королевский референдарий (главный осведомитель двора) Киприан подал донос на сенатора и консуляра Альбина, человека довольно близкого к Боэцию. Как показал дальнейший ход событий, расчет был произведен очень точно. Какой смысл был сразу же нападать на первого министра? Пусть он сам угодит в силу своей прямолинейности в подготовленную ловушку. Донос был оглашен на заседании сената в Вероне в присутствии Теодориха. Боэция в это время в Вероне почему-то не было. В доносе утверждалось, что сенатор Альбин вел тайную переписку с императором Юстином. В тех условиях, когда Юстин вел гонения на ариан, такое обвинение рассматривалось, как государственная измена и оскорбление величия. Обвинение против Альбина поддержала и группа придворных, Опилий, Василий и Гауденций. Все они были людьми Киприана и традиция рассматривает их как людей порочных и продажных. Кассиодор же отзывался в своих сочинениях о Киприане и Опилии, как о людях достойных. Боэций срочно прибыл в Верону и, естественно, тут же угодил в западню. На заседании сената он выступил в защиту Альбина и, грубо говоря, хотел взять его на поруки. По свидетельству анонимного источника Боэций заявил: "Свидетельство Киприана ложно. Но если Альбин так сделал, то и я, и весь сенат единодушно так сделали. Но это ложь, Великий Государь!" Сенат молчаливо поддержал Боэция, что лишь укрепило подозрения Теодориха в возможном существовании измены. После выступления Боэция Киприан немного поколебался, а затем выдвинул обвинения уже и против самого Боэция, представив нескольких "свидетелей". Мы можем видеть, что они уже были заготовлены заранее и только ждали удобного момента. И вот он наступил. Боэций был обвинен сразу же по нескольким пунктам: а) он желал здоровья сенату и воспрепятствовал предоставлению документов, которые свидетельствовали об оскорблении величия сенатом; б) он выражал надежду вернуть Риму утраченную свободу; в) он виновен в святотатстве, оскорблении святынь и злоупотреблении магией. Т.е. его обвиняли за участие в антиготском заговоре, и в том, что он хотел воспрепятствовать чистке сената, которую намеревался провести Теодорих. Остальное, т.е. его занятия философией, добавили уже до кучи. Сенату и королю было представлено письмо, в котором император Юстин приглашался в Италию для освобождения ее от готов. Под письмом были опознаны подписи Альбина и Боэция. Три патриция засвидетельствовали подлинность этих подписей, а также факт участия Боэция и Альбина в заговоре против готского могущества. Даже не участия, их обвинили в организации заговора. Боэций и Альбин отрицали подлинность их подписей под документом, но тщетно, тщательно подготовленный заговор по свержению магистра оффициев блестяще удался. Альбин и Боэций были арестованы и взяты под стражу. Альбина вскоре казнили в Вероне, так как его вина уже была "доказана", а Боэций был отправлен в цитадель Павии (тогда Тичин) за 500 км от Вероны, где и содержался в цепях в ожидании приговора, а суд над ним происходил уже в его отсутствие. Видимо Теодорих все же опасался влияния Боэция на сенаторов, да и улики против него, скорее всего, не выглядели такими уж убедительными. Лишившись своего защитника сенаторы тут же признали Боэция виновным в том, что он хотел оградить сенат от произвола короля. Все прочие обвинения были также утверждены сенатом. Лишь один Симмах осмелился выступить в защиту Боэция, за что и пострадал в скором времени после его казни. Боэций был приговорен к смертной казни с конфискацией всего имущества. Ожидая приговора, а затем и казни, Боэций не просил милости у Теодориха. Не молил он о спасении и Царя Небесного. Нет, он сочинил в своей темнице небольшую книгу, которая принесла ему всемирную славу и оказала значительное влияние на развитие европейской мысли - "Утешение философией". Это всего около сотни страниц современного стандартного книжного блока. Прочитайте эту книжицу, уважаемые читатели, и вы не пожалеете о потраченном времени. Традиция считает, что казнь Боэция произошла в конце 524 года. Аноним Валуа сообщает, что казни предшествовали жестокие пытки. Например, Боэция били дубиной по голове, или затягивали все тело веревкой до такой степени, что у него в буквальном смысле глаза вылезали на лоб. Другие источники ничего об этом не сообщают. Несколько слов о других участниках этой истории. Симмах не только протестовал в сенате против обвинений в адрес Боэция, но и после казни Боэция продолжал публично горько оплакивать своего воспитанника и зятя. Возможно, что он непочтительно отзывался и о короле. Теодорих велел доставить непокорного сенатора Симмаха в цепях из Рима в Равенну, где тот и был казнен. В 524 году император Юстин издал эдикт, направленный против ариан. Папа Иоанн I был, вероятно, в курсе событий. Разгневанный Теодорих отправил папу в Константинополь, чтобы тот добился отмены антиарианских мероприятий, а также, чтобы проверить его лояльность власти готов. Иоанн I вернулся из Константинополя весной 526 года. Он так и не добился (или не захотел добиться) ожидаемых королем результатов. Теодорих велел бросить Иоанна I в тюрьму, где тот вскоре и умер при не совсем ясных обстоятельствах. Существует даже версия, что он был отравлен. Из-за гибели Боэция, Симмаха и Иоанна I о Теодорихе долго господствовало мнение, как о жестоком и вероломном варваре и тиране. Это совсем несправедливое мнение о таком доблестном воине и могучем и справедливом правителе. Да, на его совести есть несколько жертв, но король боролся с антиготской оппозицией, и жертв в этой борьбе оказалось на удивление мало. Недаром личность Теодориха оказала такое влияние на современников и потомков, что он вошел в европейский эпос под именем Дитриха Бернского. Бернский не от Берна, которого тогда еще не было, а от Вероны. Осенью 526 года умер и Теодорих. Прокопий сообщает, что последние месяцы своей жизни Теодорих якобы чувствовал за собой вину в гибели Боэция и Симмаха. Однажды во время трапезы ему подали огромную рыбу, голова которой напомнила Теодориху Симмаха. Он вскричал, что видит гневное лицо Симмаха, его глаза, сверкающие от ярости и жажды мщения, и его рот с острыми и длинными зубами, который грозит поглотить его. Перепуганный король тотчас же удалился в свои апартаменты. Там ему стало очень плохо, он дрожал от лихорадки под теплыми одеялами, а вперерывах между приступами признался своему доктору Эльпидию, что раскаивается в умерщвлении Боэция и Симмаха. Болезнь Теодориха все усиливалась, и после трехдневного кровавого поноса он скончался в своем дворце в Равенне. Любопытно, что в "Диалогах" Григория Великого приводится легенда о некоем крестьянине, который увидел, как души Симмаха и Иоанна I волокли душу Теодориха и ввергли ее в жерло вулкана. О Кассиодоре, сумевшем надолго пережить Остготсткое королевство, я уже говорил. Главный обвинитель Боэция, Киприан, через несколько лет стал комитом священных щедрот, а позднее и магистром оффиций. Его брат Опилий также занимал высокие должности при дворе готских королей. Подытоживая все вышесказанное, я могу отметить, что два главных героя этого столкновения, Боэций и Теодорих, стали идеальными воплощениями различных добродетелей для средневекового общества. Один был образцом доблестного и справедливого воина, а второй воплощал собой нравственный идеал.

О певцах и актерах Вагнер и танцовщица Одна танцовщица с возрастом утратила грацию и решила заняться пением. Она выучила несколько легких арий и попросила Вагнера ее прослушать. Когда вокальный репертуар был исчерпан, композитор попросил ее станцевать. Просмотрев и танец, Вагнер надолго замолчал. Артистка не выдержала: "Маэстро, понравилось ли вам, как я пою?" Последовал ответ: "Для танцовщицы неплохо. Кстати, для певицы вы неплохо танцуете". Ростан о носе На генеральной репетиции пьесы Эдмона Ростана "Сирано де Бержерак" актер, игравший Сирано, обратился к драматургу: "Неужели у главного героя этой пьесы обязательно должен быть такой длинный нос?" Ростан ответил: "Артист, исполняющий роль Сирано, безусловно, должен иметь или большой нос, или большой талант". <.blockquote> Плохой певец Однажды в опере Джакомо Россини шепнул своему соседу:"Первый раз в жизни слышу такого ужасного певца!" Сосед предложил: "Может быть, лучше пойдем домой?" Россини плотоядно улыбнулся: "В третьем акте героиня должна убить его, и я хочу дождаться этого момента!" Малер против императора Когда композитор Густав Малер был директором венской оперы, к нему с письмом от императора Франца Иосифа явилась претендентка на место солистки. Малер выслушал ее, потом порвал письмо и заявил, что расположение императора еще не освобождает ее от необходимости иметь голос. Император узнал об этом и через своего порученца устроил Малеру скандал. Порученец кричал на Малера: "Она будет петь!" Малер согласился: "Хорошо! Но в афишах я прикажу напечатать:"По высочайшему повелению". Прическа "под Карузо" Когда знаменитый тенор Энрико Карузо был в зените своей славы, в большой моде у молодежи была и прическа "под Карузо". Однажды певец зашел в парикмахерскую и попросил подстричь его, как обычно, "под Карузо". Парикмахер долго его рассматривал, а потом заявил: "Простите, сеньор, но эта прическа так изуродует вашу внешность, что я не рискую браться за такую работу". Гарбо и фотограф Однажды киноактриса Грета Гарбо выговаривала голливудскому фотографу: "Не понимаю, что с вами случилось? В прошлый раз вы так удачно меня сфотографировали, а сейчас я сама на себя не похожа!" Фотограф извинился: "Не забывайте, что тогда я был на целых пятнадцать лет моложе". Габен и дантист Киноактер Жан Габен однажды удалил зуб. Через несколько дней от дантиста пришел конверт. Габен думал, что там счет за удаленный зуб, но нашел в конверте денежные купюры и короткое письмо: "Продал Ваш зуб Вашей поклоннице, которая теперь носит его как талисман. Из полученных денег я удержал по счету, а остаток прилагаю". Рейнолдс и Гайдн Английский художник Джошуа Рейнолдс нарисовал портрет известной певицы Мары в виде святой Цецилии, слушающей пение ангелов, и показал его композитору Йозефу Гайдну. Тот внимательно рассмотрел портрет и сказал: "Замечательный портрет и очень похож, но вы допустили одну крупную ошибку". Художник удивился: "Какую же?" Композитор улыбнулся: "Вы нарисовали, что Мара слушает ангелов, а надо было нарисовать, что ангелы слушают Мару".

Буду малоизвестным при жизни канадский адвокат Чарльз Вэнс Миллар умудрился прославиться после смерти. И всё благодаря необычному завещанию. В возрасте 73 лет Миллар, сколотивший вполне приличное по тем временам состояние, умер в Торонто в 1926 году. Так как близких родственников у него не было, а за свою жизнь юрист так и остался холостяком, он составил необычное завещание, которое обсуждали все СМИ еще много лет спустя. Завещание Миллара стала настоящим аттракционом человеческой жадности и величайшей посмертной «шуткой века». 1. Акции элитного Онтарийского жокейского клуба он разделил между тремя людьми, двое из которых были ярыми сторонниками закрытия лошадиных бегов и любых тотализаторов в целом. Им пришлось временно вступить в этот клуб, чтобы продать свои акции. И третий – редкостный прохиндей и азартный игрок, которому в ином случае никогда не светило стать членом данного клуба, получил свое членство. 2. По одной акции Кенилворского (Kenilworth) жокейского клуба он распределил между практикующими священниками трех окрестных городков. Шутка сотояла в том, что клуб был абсолютным банкротом. Каждый, кто владел его акциями старался от них избавиться и их стоимость на тот момент составляла всего пол цента. 3. Так же он завещал по одной акции пивоваренного завода O’Keefe каждому практикующему протестантскому священнику в Торонто и большинство священников приняли их. Хотя как оказалось впоследствии он по факту этими акциями не владел (да еще и завод находился под «крышей» католиков) и, в результате, это вылилось в долгие религиозные разборки. 4. Свой дом на Ямайке он завещал трем адвокатам, яро ненавидящим друг друга, без права его продажи. А после смерти последнего из этих адвокатов дом должен был быть продан, а средства розданы беднякам. Ну, и последний пункт его завещания, благодаря которому Миллар получил место в истории: Все оставшееся (после частичной раздачи) у него имущество, он завещал продать и разделить меж теми женщинами, которые родят в Торонто наибольшее количество детей в последующие, после его смерти, 10 лет. С учетом набирающей обороты великой депрессии, это спровоцировало взрыв рождаемости и этот период получил название Baby’s Derby. К финишу дошли 4 мамочки с девятью детьми каждая и получили по 125 тысяч долларов. Еще одна мамочка с десятью детьми, двое из которых были мертворожденными, получила утешительный приз в 12,5 тысяч долларов и еще одна с десятью детьми, но не все из которых были рождены от мужа, тоже получила утешительный приз в 12,5 тысяч долларов. P.S. Все это время дальние родственники Миллара атаковали суд с требованием признать его завещание недействительным на основании аморальности, но не преуспели.

Михаил Александрович Шолохов подписал первый том «Тихого Дона» словами: «Степану Архиповичу Болотову, чья красочная жизнь ждет своего отоброзителя, с любовью и признательностью М.А.Шолохов.» Писатель искренно восхищался чекистом С.А Болотовым. Степан Архипович Болотов — уроженец д.Тупики Острожской волости Оханского уезда, из простых военных писарей стал председателем Оханской ЧК, затем возглавлял ОГПУ-НКВД в Перми, Новороссийске, Чите, он дослужился до звания комкора. Чекист Болотов и 1937 год пережил, но жизнь до этого преподнесла «сюрпризы». В 1929 году особым совещанием ВЧК (внесудебное решение) был приговорен к 10 годам тюрьмы. Но в 1932 году благодаря стараниям соратников был освобожден. За восстановление в чекистских правах Болотова С.А. в 1934 году ходатайствовали: Матвей Берман и Деребас. Достаточно крупные фигуры в ОГПУ на тот момент. С 1932 года по 1934 год была работа в «Вишер.лаге.», «Даль.лаге», строительство трассы «Волочаевск — Комсомольск». В 1934 году восставлен в Чекистских правах. В общем, жизнь была бурная, достойная настоящего «Старого Чекиста», но оборвалась нелепо — заслуженные чекист Болотов С.А. застрелился в 1947 году. Болотов с Шолоховым. После Гражданской войны Болотов так вспоминал начало своей службы в ЧК: «Я явился к комиссару Временного правительства Кузнецову с несколькими красногвардейцами, которых оставил в коридоре. В кабинете комиссара сидели земцы: Пономарев И.Ф., Пепеляева и Улитин, которых мой приход привел в смешливое настроение. Они смеялись во все горло, спрашивая меня: — Не за властью ли? Кузнецов начал было фразу, что через мой труп вы только сможете получить власть, но не успел договорить ее до конца, как по моему знаку вошли в кабинет вооруженные красногвардейцы, один вид которых заставил присутствующих застыть на месте. Я предъявил мандат Совета и предложил немедленно сдать дела, после чего оставить помещение навсегда. — Что же касается вашего трупа, добавил я, то он меня менее всего интересует, а неподчинение приказу Совета повлечет для Вас немедленное отправление Вас в тюрьму, не к офицеру Прокурорскому, а к нашему брату — рабочему Коробейникову. Вся передача дел после этих слов заняла не более 10 минут.» «Наши враги решили действовать. Эсерка Грахова выехала в Острожку, где ее знали как учительницу по внешкольному образованию и где у нее было много знакомых среди местных крестьян. Ей удалось завербовать богатея купца Ахмата Захаровича Ситтикова и кулака — крестьянина из деревни Ольховки Петра Прокофьевича Носова, которые для выполнения задуманного плана выбрали самых отчаянных пьяниц — сельчан — Андрея Кожевникова, Филиппа Потанина и др., которым и поручено было выкрасть винтовки из кладовой волостного совета. Изрядно выпив за счет заговорщиков кумышки, указанные мужички пришли в волисполком в неурочное время и, застав только одного сторожа, предложили ему начать борьбу, очень хорошо зная его страсть бороться. Сторож Герасим Петрович вступил с ними в единоборство, во время которого мужички вытащили у него ключи от несгораемой кладовой, где хранились винтовки, открыли кладовую, взяли оружие и совершенно пьяные, под руководством такого же пьяного Филиппа Потанина, стали производить аресты большевистски настроенных крестьян, а также представителей Советской власти. Волостной военком Маринкин был арестован, избит до такой степени, что был неузнаваем и брошен в бессознательном состоянии в каменный подвал бывшего волостного правления и заперт на замок. Увидев, что дело восстания налаживается, Грахова завербовала для повстанцев проживавшего в Острожке раненого прапорщика (из псаломщиков) Ивана Степановича Житникова, который оказался опытным руководителем военного дела и взял на себя ответственность за боевые действия повстанцев, число которых достигало около 3000 человек. Удостоверение Болотова на «Маузер». Был немедленно выслан отряд в 20 человек под командой Вожакова, но в Острожку он прорваться не смог ввиду сильного превосходства численностью врага. Одновременно с высылкой отряда очерцев на Острожку мы поставили в известность о происходящих событиях Губернский совет, который выслал в помощь нам карательный отряд под командой Михаила Поликарповича Зайцева и комиссара отряда анархиста — коммуниста Смирнова. Отряд состоял из 100 человек, был хорошо вооружен винтовками и двумя пулеметами. Вместе с карательным отрядом выехал в Острожку и я. Приехав в Острожку, красногвардейцы убили крестьянина д. Липовки Федора Бурдина, избивавшего Маринкина. Затем нами были арестованы главари П.П. Носов. А.З. Ситтиков и отец Носова П.И. Носов, принимавший участие в избиении Маринкина, все они были расстреляны у моста на реке Очере. Арестовали и отправили в тюрьму крестьянина дер. Казаночки Александра Григорьевича Пирожкова, в доме которого нашли и избили повстанцы Маринкина. От священника Всеволода Пьянкова было потребовано из толпы обьяснение — почему он служил пасхальную службу, когда на его глазах избивались его же ближние. Священник никаких обьяснений дать не мог, чем воспользовался комиссар карательного отряда Смирнов в своей обширной речи на митинге у волостного Совета, давший яркую характеристику «черного воронья». На пути в Оханск карательный отряд встретил у р.Камы возвращавшегося с крестьянского съезда Нытвенского делегата Каменева — одного из активных земских прислужников, которого узнали красногвардейцы, уроженцы Нытвы и расстреляли на месте. Для ликвидации же Дубровского восстания был послан Губернским Советом отряд красногвардейцев — железнодорожников под командой Соловьева, который расстрелял 8 человек зачинщиков, в том числе двух депутатов, вернувшихся с крестьянского съезда Пьянкова и Чазова.» Фотография чекистов Болотова и Раева (Каминского) в Новороссийске. (Справка: Руководитель восстания Грахова Агриппина Семеновна, 1888 г.рождения, уроженка д.Лариха Дубровской волости Оханского уезда, эсерка, преподователь Пермского пединститута за контрреволюционную агитацию была приговорена особым совещанием при НКВД СССР 2 ноября 1936 г. к 5 годам лагерей. Тогда ей припомнили и Острожское восстание. Вместе с ней были подвергнуты репрессиям ее сестра Грахова Евдокия Семеновна, 1882 г.рождения, домохозяйка (ссылка на 5 лет в Казахстан). Заколодкина Апполинария Даниловна, 1887 г.рождения, уроженка г.Ижевска, также участвовавшая в Острожском восстании (5 лет лагерей) и Салтыкова Зинаида Николаевна, 1885 г.рождения, уроженка Очерского завода (г.Очер), корректор издательства «Звезда» (ссылка в Казахстан на 5 лет) но 1937 г. был еще впереди.) Коллеги Болотова по Черноморскому ОГПУ. «1-е Мая 1918 г. Впервые встречал советский Оханск международный рабочий праздник 1-е Мая, и на его долю выпала счастливая случайность, доставшаяся немногим русским городам, — видеть этот день, этот праздник не только советским, но и интернациональным в полном смысле этого слова. В нашем первомайском шествии в ясный солнечный день по утопавшим в молодой зелени улицам Оханска стройными колоннами двигались военнопленные: немцы и австрийцы, подвижные черные и смуглые усатые мадьяры и жизнерадостные певцы-итальянцы. Славно пел интернациональный хор красивые первомайские песни на своем певучем гортанном языке, реяли в воздухе революционные красные знамена с непонятными нам иностранными словами наряду с нашими лозунгами: «Мир всему миру», «Мир хижинам-война дворцам», «Владыкой мира будет труд» и т.д. Присутствие военнопленных вливало свежую бодрящую струю в каждого из нас. Оторванный от далекой, знойной, сказочно-красивой по природе родины с ее культурной жизнью, каждый итальянец, каждый венгр не чувствовал себя более одиноким в этом захолустном маленьком городке холодного неприветливого Урала. Они чувствовали, что это не Рождество и не Пасха, праздники, которые они скромно встречали в невзрачных бараках своего лагеря. Нет, в этот праздник новой молодой весны они знали, что их понимает и им сочувствует и радуется с ними одной радостью каждый сознательный оханский рабочий, каждый солдат в серой шинели, во все горло поющий «Мы наш, мы новый мир построим.» Пленные австро-венгерские солдаты и жители одной из русских деревень. Горячо говорили ораторы перед Пленбежем и на русском, и на немецком, на мадьярском языках, а на них, ехидно улыбаясь, посматривали немецкие и австрийские офицерики да высшие солдатские чины, не принимавшие участия в пролетарском празднике. Они насмешливо помахивали в воздухе стэками, стараясь изобразить тот неласковый прием, который встретит каждый из таких иностранных манифестантов у себя на родине. Это поддразнивание не прошло незамеченным военнопленными и вызвало у них сильное проявление гнева. Правда, они не набросились сразу на обидчиков с кулаками, не расстроив своих колонн, а пошли с нами к зданию Совета, но, остановившись для митинга перед зданием Совета, они решили все-таки проучить своих соотечественников-дворянчиков. Наверное, дело бы дошло до кровавой расправы, если бы не вмешался своевременно член исполкома Лев Дмитриевич Тарасов, приват-доцент Пермского университета, пригласивший на митинг противников первомайского праздника-военнопленных офицеров и на немецком языке произносивший двухчасовую речь. Талантливый горячий оратор, товарищ Тарасов сумел убедить обе враждебно настроенные стороны и заставить их примириться. После чего офицеры приняли участие в манифестации и митинге.» Австро-венгерские военнопленные на строительстве Мурманской железной дороги. «Первой работой ЧеКа была конфискация трех возов мяса, перевозимого тайно мясниками — спекулянтами через перевоз в Пермь, которое было сдано продорганам, а на владельцев был наложен штраф в размере 3000 рублей. Дней через пять, после моего приезда в Оханск я получил от Частинского волостного военного комиссара телеграмму о восстании в Шлыках и об убийстве Лузина, братьев Луневых, двух нытвенских рабочих, двух венгерцев и председателя сельского исполкома. Волостной комиссар сообщал, что Частым угрожает опасность и просил помощи нашей , ЧеКа предстояло первое боевое крещение. Военком Анисимов дал мне 26 человек венгерцев под командой П.Заякина, и с первым пароходом мы выехали в Частые. У пристани нас встретили Частинские коммунары. У них было 25 винтовок. Затем был собран отряд верховых разведчиков в 10 человек, вооруженных саблями и револьверами, и, имея в общем 50 человек пехоты, мы двинулись к Шлыкам. В Частых царила до нашего приезда страшная паника. Циркулировал слух о том, что в 6 верстах от Частых стоит толпа, вооруженная охотничьими ружьями, винтовками и дрекольями, и число их достигает 700 человек. Как выяснилось, восстание началось в Шлыках убийством Лузина А.В. и двух красногвардейцев и окончилось в деревне Глотовой, где были убиты братья Луневы, председатель исполкома Лузин же и два венгерца. После этого повстанцы решили идти на Частые, но одна из ближайших к Частым деревня не согласилась идти с бандитами, которые после решительного отказа жителей этой деревни решили вернуться домой, отдохнуть, а затем со свежими силами двинуться на Частые, разоружить Частинских коммунистов и объявить войну Оханскому Совету. Но наш приезд нарушил их планы. Болотов на Кавказе с коллегами. Ликвидация кулацкого восстания началась нами с первой деревни от Частых, состоявшей в заговоре, а именно с Глотовой. Приехав ночью в деревню Глотову, мы накрыли собрание среди ночи. Общественные собрания, на которых председательствовали уже не председатели исполкомов, а восстановленные сельские старосты. На этих собраниях составлялись общественные приговоры о том, что никакого участия крестьяне этой деревни в избиениях советских работников не принимали. Но несмотря на эти приговоры на скотском кладбище были найдены зарытые изрубленные трупы братьев Луневых и двух красноармейцев. Ночному Общественному Собранию под председательством старосты было предложено тотчас же вырыть трупы, обмыть их и отправить в Частые. Старосту отправили в подвал в Частые, куда потом было посажено еще 12 человек, а участников избиения расстреливали на месте после выловления их из гумен, лесов и т.д. Увидев растерзанные трупы Луневых и красноармейцев, отряд заволновался и потребовал наказания зачинщиков. В результате за ночь было расстреляно человек 29-30. Покончив с повстанцами, я с отрядом вернулся в Оханск и привез с собой трупы погибших товарищей. Наш пароход был встречен у пристани громадной толпой народа, мадьярам — красногвардейцам были поднесены цветы, а на другой день были устроены грандиозные похороны, и на могиле первых жертв контрреволюции был воздвигнут памятник. После Шлыковского восстания отношение к красноармейцам со стороны горожан изменилось в лучшую сторону. Паспорт для командировки в Манчжурию начальника Читинского окружного отдела ОГПУ Болотова. В день выступления нашего отряда в Шлыки скрылся из Оханска председатель исполкома Федотов, чувствуя за собой вину за головотяпскую агитацию в Частинской волости и предстал перед судом Ревтрибунала лишь после отступления Колчака в 1919 году. В день похорон председателя сельского исполкома Лузина проходивших в Частых, по требованию собравшейся толпы были расстреляны Частинским Советом 12 человек, сидевших в подвале участников убийства Лузина. Выехавшей из губернии следственной комиссией с представителем Пермского отдела юстиции т. Гилевым был собран весь материал по делу восстания и ликвидации его, действия карательного отряда были признаны правильными, военным же трибуналом 3-й армии, где рассматривалось это дело, было приговорено дополнительно к расстрелу несколько человек — зачинщиков Шлыковского восстания.» «Сначала были взяты на учет все неблагонадежные элементы: чины полиции, охранки, принимавшие в 1905 году участие в подавлении рабочего движения, затем офицерская корпорация, состоявшая из демобилизованных офицеров, обретавшихся в Оханске без определенных занятий и упорно не желавшая идти на службу в Красную Армию. Кроме того, в списки неблагонадежных попали кадеты, член Учредительного собрания Подлипский, полковники Осипов и Топоров, начальник тюрьмы, участник расправ в 1905 г. в Николаевском Централе Прокурорский, всего около 50 человек. По приезду из Екатеринбурга для проведения красного террора члена Уральского Областного Комитета с полномочиями Уральской ЧК т. Ровинского, вся взятая на учет публика была арестована. Проведено было следствие в течении 5 дней, после чего по постановлению ЧК, санкционированному Советом, все 50 человек были приговорены к расстрелу. Большую помощь в деле проведения красного террора оказал матрос Омельченко, приехавший из Петрограда с мандатом за подписью т.Троцкого с аттестацией, рекомендующей его как боевого начальника разведки в красноармейских частях, расположенных на Украине, блестяще выполнявшего все задания. В помощь Омельченко был дан отряд матросов в 25 человек, которые своим появлением в Оханске терроризировали всю Оханскую обывательщину. Фотография сотрудников Пермской ЧК. 1920-1921. Вскоре после красного террора по предложению Пермской Губернской Чека, мне пришлось выехать в уезд для ликвидации влияния епископа Андроника, которое через местных священников передавалось в народные массы. Мы объехали Таборы, Нытву, Шерью, Воробьи, Мокино, Григорьевское, Покровское и Никольское, провели волостные собрания, организовали коммунистические ячейки, арестовали в Воробьях попа, ревностно проводившего в жизнь предписание епископа Андроника о защите церковных земель и прочих благ и отправили в Оханск для следствия. В Покровске арестовали волостного военного комиссара Усанина за превышение власти (порку), послали с материалом в Пермскую Чека. Усанин оказался авантюристом и при отступлении красных был расстрелян за то, что, приняв красноармейский полк за белых, начал перед ними выдавать всех коммунистов.» «В момент отправки мобилизованных в Пермь в самую горячую и нервную работу в Оханске, чрезвычайная комиссия получила сведения о восстании в Сепыче, причем местными кулаками было убито 52 человека коммунистов и советских работников. Нами был выслан отряд в сто человек под руководством т.Вожакова, встретившегося там с карательным отрядом Пермской Губернской ЧеКа под командой т. Воробцова. Весь следственный материал и арестованные были отправлены т. Воробцовым в Пермскую ЧК, а от Вожакова в Оханском Совете был заслушан лишь устный доклад о ходе ликвидации, из которого видно было, насколько бесчеловечно расправляется контрреволюционная гидра, зарывая в могилу живыми коммунистов. Зверства белых еще до сих пор памятны крестьянам Оханского уезда, и каждый из этих живых свидетелей в своем бесхитростном рассказе сумеет передать все ужасы белого террора. Пермское ЧК в читальне. 1921 г. За революционную работу т.Винокурова расплатилась ни в чем не повинная старшая сестра его, которую оторвали от малолетних детей и с грудным ребенком бросили в тюрьму, где она была выпорота и после отступления белых уведена пешком в Сибирь. Из-за меня просидела в тюрьме все время господства Колчака на Урале и получила несколько десятков ударов плетьми младшая сестра Александра, был расстрелян старший брат Николай Архипович Болотов, задержавшийся при отступлении в Воткинске и там же попавший в руки белых. У родителей в деревне Тупики было разорено хозяйство, и постоянными обысками с угрозой расстрела старики были совершенно забиты и запуганы. Могила у убитых в Шлыках т.т. Лузина и Луневых была сравнена с землей и памятник совершенно разрушен. Могила Волкова в с. Большая Соснова по приказанию белых властей была перенесена в другое место на кладбище. Перед отступлением белыми было расстреляно 42 человека, в том числе бывшие члены исполкома Некрасов и Старцев, а несколько сот человек уведено в Сибирь и замучено под пытками конвоя в пути.» Поездил товарищ Болотов по стране:

Зимы в средневековье пожесче были, даже есть термин "малый ледниковый период". Один раз, даже Нил льдом сковало. И для передвижения по залиственным склонам самое оно, даже летом.