Yorik

Стоп! Мы пошли действительно не туда. Вопрос не загнать всех под одну гребенку и сделать одинаково умными. Это утопия. Я говорил о другом. О правилах подачи информации. Не для кого не секрет, что базовые способности развиваются в раннем возрасте, где-то до 8-9 лет. После этого идет развитие полученного базиса. Т.е. в этот начальный период если родители активно показывают ребенку ниньзей-черепашек или компьютерных игр, то у него и мировосприятие сформируется относительно этих реалий. И дальше он будет просто углублять свои знания в этом направлении. В начальный период ответственность несут родители и воспитатели. Они закладывают интересы и учат искать информацию. Когда интересы уже сформированы и пути поиска информации известны, тогда перепрограммировать уже очень сложно. Вот об этом и говориться. Информация должна быть и она должна правильно выстраиваться. Для ребенка нет серого цвета, это он поймет когда вырастет, для него все черное и белое. Поэтому задача родителей и воспитателей дать четкие критерии этих базовых понятий для ребенка. Именно из этого формируется ментальность нации. А примеры из семей тут ни к чему. Я сам наблюдал это у своих одноклассников. Все все равно в семье. Например, ребенок как сыр в масле, ему все дозволено. Он и дальше так свою жизнь строит (см. дети олигархов). Отсюда воровство как хобби, как вариант. Или другой вариант, родители вкладывают много, но и требуют много. Ребенок в постоянном стрессе. Как снять стресс? Вот тут и включаются дозволенные (в начале) стимуляторы типа курения, алкоголя и т.п., а потом недозволенные. Но это все частные случаи и их в размере популяции избежать не возможно. А вопрос идет об общей подготовленности и воспитании популяции. Вот мне очень нравится подборка российских мультиков "Гора самоцветов". Каждый мультик начинается с обозначения страны где живет ребенок, показывается ее флаг и герб. Далее рассказ о каком нибудь городе, исторической территории или народности - чем они знамениты. А потом уже сам мультик. Вот можно глянуть, кто не видел https://www.google.com/search?q=%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%B0+%D1%81%D0%B0%D0%BC%D0%BE%D1%86%D0%B2%D0%B5%D1%82%D0%BE%D0%B2&ie=utf-8&oe=utf-8

Душераздирающие записи из дневников Второй Мировой Войны Сложно даже представить себе все ужасы и разрушения Второй мировой. Самое яркое представление о ней можно получить из дневников людей, которые своими глазами увидели самый страшный конфликт в мировой истории. Мичихико Хачия, Хиросима 6 августа 1945 года Мы выдвинулись, но через 20-30 шагов пришлось остановиться. Я задыхался, сердце колотилось, подкашивались ноги. Меня охватило невыносимое чувство жажды, и я попросил Ёко-сан найти хоть немного воды. Но воды нигде не было. Спустя немного времени я собрался с силами и смог двигаться дальше. На мне все еще не было одежды, хотя я не чувствовал никакого стыда, я даже не заметил, когда меня покинула скромность… Мы медленно двигались по направлению к госпиталю, пока ноги совсем не отказлись меня нести. Силы покинули меня, я не мог идти дальше и попросил жену, которая тоже была сильно ранена, идти одной. Она не хотела, но выбора не было. Ей предстояло идти вперед, чтобы найти кого-то и привести на помощь мне. 6 августа 1945 года над самым центром Хиросимы была сброшена атомная бомба, которая мгновенно убила более четверти населения и оставила после себя чудовищно высокий уровень радиационного заражения. В момент взрыва сотрудник госпиталя по имени Мичихико Хачия отдыхал в своем доме в полутора километрах от эпицентра взрыва. В 1955 году был опубликован дневник, в котором он рассказывает о событиях того дня. В отрывке выше описано то, как он и его жена добирались в госпиталь спустя несколько минут после детонации. Взрывной волной с него сорвало одежду, правая сторона его тела была сильно изранена и обожжена. “Невыносимая жажда” о которой говорит Мичихико является прямым следствием потери жидкости организмом в результате сильнейших ожогов. Мичихико и его жене посчастливилось выжить. Уровень радиации в районе, где они проживали, увеличился на 27 процентов, а на 800 метров ближе к эпицентру взрыва на 86 процентов. И хотя большинство американских историков согласны с тем, что атомная бомбардировка была необходимостью в деле капитуляции Японии, свидетельства очевидцев, таких как Мичихико, дают четкое представление о том, почему ядерное оружие больше никогда не должно использоваться. Зигмунт Клуковски, польский доктор 21 октября 1942 года С раннего утра и до позднего вечера мы наблюдали неописуемые в своей жестокости события. Вооруженные солдаты СС, жандармы, “голубая полиция” – все сновали по городу в поисках евреев. Их вытаскивали из домов, сараев, чердаков, погребов – отовсюду, где только можно спрятаться, и собирали на рыночной площади. Выстрелы ружей и пистолетов не умолкали на протяжении всего дня. Иногда в подвалах разрывались ручные гранаты. Евреев били и пинали, не щадя ни женщин, ни детей. Было застрелено от 400 до 500 евреев. Полякам даже пришлось рыть могилы на еврейском кладбище. Говорят, что около 2000 евреев были в бегах, а тех, кого удалось арестовать, сажали на поезд и увозили в неизвестном направлении. Это был ужасный день, я даже не могу описать всего, что происходило. Вы даже не представляет себе, как по-варварски вели себя немцы. Я полностью сломлен и потерян. 20 января 1942 года 15 нацистских чиновников провели конференцию, на которой утвердили план “Окончательно решение” по уничтожению еврейского народа. Спустя девять месяцев геноцида, они добрались и до польского городка Щебжешин, в одной из больниц которой и работал Зигмунт Клуковски. Он вел дневник, в котором подробно описывал все происходящее во время нацистской оккупации. Несомненно, это было очень рисковым делом, если бы дневник обнаружился, у Клуковски бы не было шансов выжить. На следующий день, СС покинули местность, оставив польских полицейских добивать оставшихся в живых евреев. Клуковски был бессилен что-либо сделать, он был ужасно возмущен тем, как много его соотечественников приняли участие в истреблении евреев. Лена Мухина, История блокадного Ленинграда 3 января 1942 года Мы здесь умираем как мухи от голода, а Сталин вчера давал очередной обед в честь британского министра Энтони Идена. Это отвратительно. Они там набивали свои животы, а у нас и кусочка хлеба нет. Они закатываю блестящие приемы, а мы живем как пещерные люди, как слепые кроты. Сказать, что русский народ сильно пострадал во время второй мировой войны было бы сильным преуменьшением. По разным источникам, погибло от 7 до 20 миллионов мирных граждан. В одном только Ленинграде за годы осады с сентября 1941 по январь 1944 года от голода умерло около 750 тысяч человек. Этот дневник был написан семнадцатилетней Леной Мухиной, которая жила в Ленинграде. Когда началась блокада, люди были вынуждены есть крыс, кошек, землю и клей. Было множество случаев каннибализма. В то время Лена жила с тетей, которая трагически погибла от голода месяц спустя. Лене удалось выжить, скрывая смерть тети и продолжая пользоваться ее продовольственной карточкой. Далее в дневнике она описывает свой план побега в Москву. Дневник неожиданно обрывается 25 мая 1942 года, когда она решается совершить опасное путешествие через Ладогу. Лена умерла в 1991 году, за несколько месяцев до распада СССР. Феликс Ландау, Офицер СС 12 июля 1941 года Я проснулся в шесть утра. Доклад об исполнении. Что ж, я просто палач, а потом копатель могил. Что странного, раз тебе нравится война, значит, и безоружных когда-нибудь придется убивать. Приговорены 23 человека, среди них те две женщины. Невозможно поверить, но они даже стакан воды от нас не приняли. Я должен был добивать убегающих. Мы отъехали на расстояние километра от города и свернули в лес. Нас было шестеро, нужно было найти подходящее место для захоронения. Через пару минут мы его нашли. Раздали лопаты, чтобы смертники сами вырыли себе могилы. Двое из них плакали. Остальные проявили невероятное мужество. Что, черт возьми, было сейчас у них в мыслях? Думаю, у каждого теплилась надежда на спасение. Они разделились на три отряда и копали по очереди, всем не хватало лопат. Странно, но я полностью равнодушен. Никакой жалости, ничего. Так и есть. Мое сердце лишь немного быстрее бьется, когда я представляю себя на их месте. Феликс Ландау был офицером СС, большую часть войны он состоял в отряде Айнзатцкоммандо, мобильный отряд смерти, который преследовал евреев, цыган, польских интеллектуалов и прочих неугодных людей на оккупированной территории. Ландау работал на территории Польши и Украины, устилая убитыми свой путь из города в город. Его дневник представляет собой детальное описание совершенных зверств, иногда даже графические описания. Эта статья описывает события июля 1941 года в украинском городке Дрогобыч. Отсутствие эмоций было типичным для офицеров СС, совершавших массовые казни. Ландау отличался чрезвычайной жестокостью по отношению к евреям, он стрелял без разбору по евреям, проходящим по улице, из своего окна. После войны его удалось поймать лишь в 1959 году, он был осужден и приговорен к пожизненному заключению. За хорошее поведение его освободили в 1971 году. Умер Ландау в 1983. Лесли Скиннер, Священник Британской армии 4 августа 1944 года Повсюду горящие танки. Только пепел и горячий металл в танке Биркетта. Нашли только тазовую кость. В других танках еще три тела. Так и не смогли их вытащить. Ужасное занятие. Дневник капитана Лесли Скиннера описывает события, произошедшие после высадки в Нормандии. Скиннер был священником, призванным на службу в танковый батальон Шервуд Рейнджерс. Он был сильно ранен осколком снаряда, но очень быстро вернулся на фронт и оставался со своим подразделением на протяжении всей кампании в северо-западной Европе. Его заботой было следить за моральным состоянием солдат и проводить ритуалы отпевания погибших. А самой страшной частью его работы было искать тела погибших, чтобы в дальнейшем хоронить должным образом. Это ужасная работа – собирать тела по кусочкам, пытаясь опознать их, заворачивать в одеяло, чтобы похоронить. Нет пехоты, некому помочь. Командир эскадрильи прислал мне несколько человек в помощь. Отказался. Им самим нужны люди, чтобы сражаться. Трупы – мое дело. Сумасшедшее решение. Меня все время тошнит. Отец Скиннер передал свой дневник музею в 1991 году. Спустя 10 лет после этого он умер в возрасте 89 лет. Дэвид Кокер, Заключенный концлагеря 4 февраля 1944 года Худощавый, непримечательный человек небольшого роста, жизнерадостное лицо. Фуражка, усы и небольшие очки. Если хотите увидеть весь ужас и страдания в одном человеке, посмотрите на него. Вокруг него куча людей. Высокие ужасные люди, следуют за ним повсеместно, как стая мух. Это производит ужасающее, тревожное впечатление. Они смотрят по сторонам, не находя, на ком остановить взгляд. Хотя выжившие во времена холокоста написали множество мемуаров, лишь немногие из них делали это прямо в лагере. Один из таких дневников принадлежит Дэвиду Кокеру, голландскому студенту еврейского происхождения, который попал в лагерь Вухт на юге Голландии в феврале 1943 года. Его история очень похожа на историю Анны Франк. Он жил в Амстердаме с родителями и младшим братом, но в отличие от Анны, он начал вести свой дневник уже после заключения. Хотя заключенным обычно не позволяли писать, Дэвид подружился с лагерным клерком и его женой, а это означало некоторые привилегии. В его дневнике описан Генрих Гиммлер, лидер СС и один из идеологов холокоста. Гиммлер посетил Вухт в феврале 1944 года, тогда-то Кокер увидел живьем того, на ком лежит ответственность за страдания его народа. Через месяц после этих событий, дневник Кокера был тайно вынесен с территории лагеря. Кокер умер в 1945 году во время переезда в концлагерь Дахау. Джордж Оруэлл, житель Лондона 15 сентября 1940 Этим утром впервые увидел подбитый самолет. Он падал медленно, носом вниз, как подбитая в небе птица. Невероятная радость среди очевидцев, все спрашивают, точно ли это немецкий. Очень трудно отличить немецкие самолеты от наших. Я полагаю, что это немецкий бомбардировщик, наши здесь только истребители. Во время войны знаменитый писатель Джордж Оруэлл был одним из 9 миллионов жителей Лондона. Помимо литературной работы, он вел и дневник, повествующий об ужасных событиях войны. Дневник в основном содержит размышления о политике, но иногда довольно точно описывает воздушные бои. Эта статья относится к 1940 году, когда Королевские ВВС боролись за контроль над воздушным пространством Британии. Может показаться странным, что люди так открыто радуются сбитому самолету, но победа Гитлера в сражении за Британию могла означать начало массированного вторжения. К счастью, британцы оказались победителями, и этого не произошло. “Джинджер”, Перл-Харбор 7 декабря 1941 года Я проснулась в 8:30 от взрыва в Перл-Харбор. Я побежала в кухню, где собралась вся семья кроме папы. Все наблюдали за черным дымом, мы были ужасно взволнованы. Мы с мамой выбежали на крыльцо, чтобы лучше разглядеть происходящее, как вдруг над нашими головами пронеслись три самолета, так низко, что казалось, их можно потрогать. На крыльях у них виднелись красные круги. Мы все поняли! Бомбы начали падать повсюду. Мы смотрели в окна, не зная, что делать и наблюдали за взрывами. Мы часто видели подобное в кинохрониках из Европы, но здесь все было гораздо хуже. Мы увидели группы солдат, бежавшие к нам из бараков, как вдруг над ними появились самолеты и начали стрелять, многие падали. Все было в пыли, нам пришлось закрыть окна. В нашем гараже прятались несколько солдат, их застали врасплох, у них даже не было оружия. Атака Японии на Перл-Харбор в декабре 1941 года превратила два региональных конфликта в Европе и Японии в мировую войну. Бомбардировка военно-морской базы на южном побережье Гавайев унесла жизни 2403 американцев и заставила США вступить в войну. На территории Перл-Харбор проживали не только военнослужащие, но и члены их семей и местные жители. Этот дневник написала семнадцатилетняя старшеклассница по имени Джинжер, ее полное имя не было опубликовано. Дневник демонстрирует шок, который вызвала эта атака. Японцы напали без объявления войны, поэтому большая часть солдат оказались неподготовленными. Атака длилась всего 90 минут, но принесла огромные разрушения. Вильгельм Хоффман, немецкий солдат 29 июля 1942 года Командир говорит, что русские сломлены и не смогут долго продержаться. Нам будет несложно дойти до Волги и взять Сталинград. Фюрер знает слабые стороны русских. Победа уже близко. Важнейшие и самые кровопролитные сражения Второй Мировой войны происходили на восточном фронте. По статистике, на каждого погибшего немца, приходится девять русских. А самым смертоносным сражением стала битва за Сталинград, продлившаяся пять месяцев. Это отрывок из дневника Вильгельма Хоффмана, солдата 94 пехотной дивизии. Его дневник – удивительное описание взглядов обычного немецкого солдата до и во время Сталинградской битвы. Этот отрывок написан за месяц до нее. До этого – Германия одерживала победу за победой, и Хоффман был уверен, что вскоре немцы с легкостью захватят город, а затем и остальную Россию. Конечно же, этого не произошло. Несмотря на все трудности, защитники города отстаивали каждое здание, пока Красная армия готовила контрнаступление. В декабре немцы были окружены. Хоффман уже совсем по-другому оценивает шансы на победу Германии. Отрывок из дневника, датированный 26 декабря 1942 года, сильно контрастирует с тем, что он писал ранее: Мы доели всех лошадей. Я бы и кота съел, говорят, у кошек вкусное мясо. Солдаты напоминают трупы, ходят как лунатики в поисках чего бы положить в рот. Никто не пытается больше укрываться от русских снарядов, мы не в силах ходить, бежать или прятаться. Будь проклята эта война! Хоффман погиб под Сталинградом, но точно не известно, где именно и при каких обстоятельствах. Хаяси Ичизо, японский пилот — камикадзе 21 марта 1945 года Честно говоря, я не могу назвать желание погибнуть за императора искренним, идущим от сердца. Но так суждено. Я не боюсь момента смерти, я боюсь того, как страх повлияет на мое восприятие жизни… За самую короткую жизнь наберется много воспоминаний. Сложно расстаться с жизнью для того, у кого все хорошо. Но я достиг точки невозврата. Я должен врезаться в судно противника. Чем ближе взлет, тем большее давление я чувствую. Я старался изо всех сил избежать этого. Но теперь я должен проявить мужество. В обычном представлении, японские камикадзе – просто фанатики, готовые пожертвовать жизнью ради страны. Иногда это правда, но у большинства из них очень сложная история. Одна из них – о Хаячи Ичизо, которого призвали в 1943 году в возрасте 21. Он должен был совершить свою миссию в 1945 году, за месяц до этого он начал вести дневник. Как и многие студенты, он поступил на службу неподготовленным и мало осведомленным о роли Японии в войне. Хотя его семья не одобряла конфликт, у него не было возможности отказаться. Многие студенты были избраны “Токкотаи” (пилотами-смертниками). Большинству не было и 25, самый младший из них, Юкио Араки погиб в 17 лет (на фото он со своим щенком). По официальным данным, все пилоты-сметртники были волонтерами, но… Хаяши разрывался между долгом родине и любви к семье, которую он больше не смог бы увидеть. Он исполнил свою миссию 12 апреля 1945 года, за пять месяцев до капитуляции Японии.

Археологи обнаружили во время строительства автостоянки останки солдата, который погиб во время сражения при Ватерлоо двести лет назад. Эта находка похожа на ту, когда случайно обнаружили останки Ричарда III. После кропотливого процесса раскопок историки идентифицировали человека как Фридриха Брандта 23 лет, который проходил обучение в Восточном Сассексе Бексхил-он-Си. Брандт, член немецкого Легиона Георга III, погиб во время войны с Наполеоном и был найден с мушкетной пулей между ребрами. Археолог, работающий на бельгийское правительство Доминик Боске, назвал находку уникальной, объяснив, что никогда еще не находили скелет погибшего солдата во время сражения при Ватерлоо целиком. Скелет был найден в июне 2012 года, когда землеройная машина выкапывала автостоянку около Насыпи Льва на поле битвы Ватерлоо недалеко к югу от Брюсселя. Потребовалось три года интенсивного исследования и немного удачи, чтобы точно определить личность Брандта. Кусок дерева, с инициалами CB и дата 1792, а также 20 немецких и французских монет, составляющих месячную заработную плату и железная ложка, оказались крайне важными. Мушкетная пуля, которая убила молодого солдата, находилась между его ребрами. Эта та самая мушкетная пуля, которая оборвала жизнь молодого солдата. Брандт был убит, скорее всего, между 13:00 и 16:00 на Холме Льва, который теперь стоит как памятник жертвам того сражения. Эта картина, написанная Веркером, показывает момент, когда англо-голландская армия Веллингтона столкнулась с французами. Бельгийский археолог Доминик Боске показывает место, где он нашел останки немецкого солдата. Бельгийский археолог Доминик Боске исследует зубы и челюсть, принадлежащие солдату.

Недалеко от Самарканда, киллометрах примерно в 10-ти, есть кишлак Конигил. Там один местный крендель организовал производство бумаги. Старой. По старой технологии. Себе, так сказать, на проживу. И туристам на потеху. Назывеца эта бумага — Самаркандская. Или по другому — Самаркандская шелковая бумага. Рецепт восстановлен по старым инструкциям. А они, в свою очередь, повторяют технологию, придуманную китайцами. Но, как бы то ни было, все оч интересно и наглядно. Я — так немного прифигел от того, что, бумага, оказываеца, так просто изготавлицаеца. Вот, ей-ей, думал, что все — гораздо сложнее.. … Итак с этого — все начинаеца. Это Тутовник. Или Тутовое дерево. Растет там — на углу каждого кишлака. Далее — весь процесс — во всех неприличных подробностях. Значит, перво-наперво, нарезаюца веточки. И — в под пресс в воду. Отмокать. Дальше с них сдирают кору. И после сего аппетитного действа — свежесодранная кора варица. В котле. (Сколько варица — не помню. Да и не суть важно). После этого — самая эффектная (по их, узбекским меркам) часть процесса. На мельнице замысловатой конструкции (но, оч убедительной) вываренную кору, путем грубого месилова, превращают в совсем бесформенную кашицу.. Кашица, как и следуюет кашице, отправляеца в чан с водой. Холодной. А дальше — следите за руками! РАЗ! Резко взболтали месиво! ДВА! Опустили в замес рамку с ситом! ТРИ! Дали воде стечь.. ..собственно, вот почти и все. Если отринуть нюансы — лист бумаги готов. Волокна тутовника переплелись друг с другом наподобие войлока. Так что, все, что теперь требуеца, это удалить воду. А так — лист бумаги уже сформировался. Под прес! Затем, вручную каждый листик на доску! На просушку! Щеточкой — разровнять. Чтобы пузырьков не было. (Кто клеил защитную пленку на что нить — знает этот геморой). И через пару дней — на полировку! Полируеца — (видимо тоже по совету этих старых мунускрипотов) двумя предметами. Камешком. И ракушкой. Сперва камешком. Потом ракушкой. (Я лично заполировал один лист. Он становица — такой приколько-блестящий. Как офсетная бумага). Теперь проводим следственный эксперимент. Слева — обычная бумага. Справа — шелковая. Слева, — типа, все скучно и без радующих глаз прожилок. Справа — все в прожилках, читать легко, глаз не утает и, вообще, всяческое атавистическое благолепие и мудрость предков) Из бумаги в этой мастерской творят разные разности. Небанальные жилетки. Маски. И абсолютно банальные пакеты. Кстати, на этой бумаге, даже самое безбожное-принтером-напечатанное — становица — очень даже аутентичным. Можно сразу под рамочку и врать, что купил в Иране на базаре.. Сумки еще наловчились делать из этой бумаги. Халаты… (Я все до сих пор голову ломаю, кто же их покупает.. И главное — зачем??) А! Вот еще. Мячик склепали из бумаги.. )) (Только с клапаном проблемы. Гык!..) Ну а теперь — трррррррррррр — смертельный номер! Кто бумагу хоть раз мочил? Ну, у кого книга хоть раз в унитаз падала! Или в раковину? А? Да лана! Не надо, ла-ла, что вы в сортире не читаете! (Ну, по крайней мере, мужики). Короч! Щас эту бумагу — будут стирать! В таз с водой ее! Теперь выжимаем! (Ну, без энтузиазма, конеш! Слегка.. Но, так, чтобы вода все же потекла.. Ага.. Вот так..) А, теперь — ОПА! И лист — как ни в чем ни бывало. Не порвался. Тряпочкой просто висит. Но, не расползаеца. Я даж попытался его руками надорвать. Ну, если потянуть с силой — конечно разойдеца. Но, вообще — чувствуеца, что структура сама себя держит.. Чудеса.. Вообщем, вот такое место.

Как киргизский механик боролся с асами Геринга За два с лишним десятилетия, прошедшие с момента распада СССР, его бывшие граждане порядком подзабыли понятие «интернационализм». В условиях кризиса, экономических и идеологических проблем многие стали искать спасение, сбиваясь в стаи по национальному признаку. Чем примитивнее сообщество, тем охотнее оно взывает к «голосу крови». Герой нашего повествования сегодня попал бы в категорию «гастарбайтеров», «равшанов и джамшутов», к которым российская молодёжь относится с брезгливостью и раздражением. И вряд ли сам он что-либо возразил бы в ответ, ибо был человеком немногословным. За него сказали бы медали и ордена на груди. Впрочем, сегодня многим неведома цена фронтовых медалей, измеряемая не в долларах и евро, а в человеческом мужестве… Молчаливый мастер Согласно древним киргизским преданиям, край земли находится на восточном побережье озера Иссык-Куль. Именно на «краю земли», в селе Курменты в мае 1909 года в крестьянской семье родился мальчик, которого назвали Абдыкасымом. У него было обычное детство, такое же, как и у его друзей-приятелей. Как и они, увлекался Абдыкасым соколиной охотой — занятием экзотическим для жителей центральной России, но обычным для живущих на побережье Иссык-Куля. Кроме того, мальчика тянуло к технике. Любил он возиться с различными механизмами, много времени проводил в колхозном гараже, помогал механикам, осваивая науку не в теории, а на практике. После семи классов школы Абдыкасым отправился в Самарканд, в школу механиков. В родное село вернулся со специальностью механика-водителя и очень быстро стал уважаемым человеком среди односельчан. Про него говорили, что Абдыкасым может починить всё, что угодно, а если надо будет, соберёт автомобиль из примуса и швейной машинки. Перед самой войной Абдыкасым переехал в город Пржевальск, где стал работать инструктором в автомотоклубе Осоавиахима. Когда началась Великая Отечественная война, немногословный Абдыкасым отправился в военкомат. Там ему разъяснили — как специалисту Абдыкасыму полагается бронь, и призыву он не подлежит. Но механик «золотые руки», которому к этому времени было уже за 30, только покачал головой и пояснил — он доброволец и бронь ему не нужна. Будешь ты летать на Иле задом наперёд… В августе 1941 года Абдыкасым Карымшаков был направлен в авиационный полк на должность оружейника. Техники были очень нужны армии, но Абдыкасым настаивал, что хочет не только готовить самолёты для других, но и сам воевать. И вскоре его направили в Ленинградскую воздушно-техническую школу для обучения на воздушного стрелка. «Будешь ты стрелком-радистом, а в душе пилот, Будешь ты летать на Иле задом наперёд…» В годы войны эта незатейливая песенка была очень популярной. Штурмовик Ил-2 выпускался в одноместном и двухместном вариантах. Опыт боёв показал — Ил-2 является отличной машиной, но незащищённый сзади, слишком уязвим для немецких истребителей. Машину срочно стали выпускать в двухместном варианте, с кабиной для стрелка. Началась подготовка воздушных стрелков, которым предстояло занять места в экипажах «Илов». Выживаемость Ил-2 зависела во многом от мастерства стрелка. При этом его кабина из-за особенностей конструкции была защищена хуже, чем кабина пилота. И потери среди стрелков были куда большими, чем среди лётчиков. Обо всём этом Абдыкасым прекрасно знал, но продолжал стремиться в бой, в самое пекло. Экипаж С января 1943 года выпускник школы воздушных стрелков младший сержант Карымшаков проходил стажировку в запасном авиаполку, а в мае 1943-го был направлен в действующую армию. В 75-м гвардейском штурмовом авиаполку Абдыкасыма распределили в экипаж улыбчивого младшего лейтенанта. — Толик, — представился тот. — Абдыкасым, — ответил киргиз. На секунду на лице лейтенанта мелькнула растерянность, но он тут же нашёлся: — А можно я буду называть тебя Андреем? — Можно, — невозмутимо ответил Абдыкасым. Уроженец Днепропетровска украинец Анатолий Брандыс был младше своего стрелка на десять лет, однако в экипаже они понимали друг друга с полуслова. В бою это взаимопонимание не раз спасало им жизнь. Экипаж с позывным «Алтай» принял боевое крещение в небе Донбасса. Уже в первых боях Толя и «Андрей» показали, что воевать умеют отлично. Стрелок успевал не только отражать атаки противника, но и вести огонь по наземным целям. Вылет за вылетом, бой за боем… В конце сентября 1943 года у Ил-2 Брандыса и Карымшакова при возвращении с боевого задания забарахлил мотор. Штурмовик отстал от группы, и тут же его атаковал «мессер», решивший, что легко справится с «илом». Не тут-то было — стрелок трижды отражал атаки немецкого аса и позволил командиру уйти от преследования. Воздушный стрелок на фронте — профессия дефицитная. Когда выбывали по ранению товарищи, Абдыкасым вылетал и в составе других экипажей, совершая по три вылета в день. В полку его называли «снайпером», и в этом не было преувеличения. На его счету были уничтоженные вражеские машины, зенитки. В ноябре 1943 года Абдыкасым Карымшаков официально записал на свой счёт первый сбитый вражеский самолёт, уничтожив немецкий Ме-109. Надёжней брони Анатолия и Абдыкасыма неоднократно сбивали — для штурмовика это скорее норма, чем событие чрезвычайное. Но выбраться из пекла — задача крайне непростая. Под Никополем им пришлось садиться на нейтральную полосу, а затем, под огнём врага, перебегая от воронки до воронки, добираться до своего переднего края. Весной 1944 года, во время боёв за Крым, они не раз попадали в переделки. 7 апреля во время атаки вражеского аэродрома Курман-Кемельчи был подбит самолёт командира эскадрильи, севшего на вынужденную посадку на территории противника. «Алтаи», чей самолёт тоже был повреждён, вели бой над местом посадки, позволяя ещё одному «Илу» сесть и забрать попавший в беду экипаж. 16 апреля новый вылет и новый жестокий бой — группа Ил-2 нарвалась на огонь зениток, после чего в воздух поднялись немецкие истребители. Из шести советских штурмовиков в строю остался только один. Четыре гитлеровских «фокке-вульфа» попытались взять Ил-2 в «клещи», чтобы посадить на свой аэродром и пленить лётчиков. Но Абдыкасым отбивал одну атаку за другой. Пыл немцев иссяк, когда один из истребителей рухнул, сбитый стрелком Ил-2. Одно из попаданий загнало Ил в пике, из которого Анатолий вывел машину лишь над самой гладью Чёрного моря. Когда вернулись на аэродром, в самолёте насчитали 72 пробоины. 6 мая 1944 года в время штурма немецкого аэродрома группа Ил-2 столкнулась с истребителями противника. На двух советских машинах погибли стрелки. Тогда самолёты перестроились, и Абдыкасым стал «защищать спину» сразу трём «илам». Он отбил семь атак и позволил всем штурмовикам вернуться на аэродром. Лётчик Анатолий Брандыс так говорил о своём напарнике: «Мне оглядываться не надо. У меня за спиной Абдыкасым. Это покрепче любой брони». Один шанс из тысячи В начале февраля 1945 года их Ил-2 снова был сбит. Сели на территории противника, Анатолий был ранен в ногу. Идти сам он не мог, поэтому сказал: — Я не дойду, Андрей, выбирайся один! — Угу, — буркнул стрелок, подхватил командира и потащил к линии фронта. — Старшина Карымшаков, это приказ! — крикнул лётчик. «Андрей» молча кивнул и продолжил путь, неся на себе раненого командира. Они сумели перебраться через линию фронта к своим. Мистика, но на родной аэродром они прибыли как раз в тот момент, когда командир полка на построении сообщал о героической гибели экипажа «Алтай». После этого случая Абдыкасым положил в кабину трофейный немецкий автомат МP 40, рассчитывая в случае чего отстреливаться из него при вынужденной посадке на территории врага. А спустя пару недель произошёл самый невероятный случай в боевой биографии стрелка Карымшакова. Новый вылет, новая штурмовка, и снова атака немецких истребителей, пилоты которых в конце войны становились всё отчаяннее. Абдыкасым отбивает атаку за атакой, но немцы продолжают наседать. И вот после очередного выстрела наступает тишина. В бортовом пулёмете «Ила» закончились патроны. Немец, заметивший это, стал заходить в хвост, собираясь добить «русского» наверняка. Адбыкасым смотрел на приближающегося врага, сжимая кулаки от бессильной ненависти. И тут взгляд упал на трофейный автомат. Высунув ствол в проём для пулемёта, он дал длинную очередь в сторону «мессера». На что он рассчитывал? Да ни на что. Так солдаты стреляют из пистолета в подъезжающий танк, не желая сдаваться перед неизбежной гибелью. Немецкий автомат МР 40, разумеется, не предназначен для воздушного боя, и в 999 случаях из 1000 не способен был нанести вред «мессершмиту». Но именно с Абдыкасымом Карымшаковым произошёл тот единственный случай из 1000. Пуля из автомата угодила в единственное слабо защищённое место истребителя в носовой части — в щель масляного радиатора, после чего «мессер» задымился и резко ушёл вниз. Ил-2 благополучно вернулся на аэродром. Кавалер Ордена Славы За время Великой Отечественной войны гвардии старшина Абдыкасым Карымшаков совершил 227 боевых вылетов, во время которых он участвовал в 52 воздушных боях и сбил семь самолетов противника (3 индивидуально и 4 в группе). Орден Красного Знамени, орден Красной Звезды, орден Отечественной войны 1-й степени, многочисленные медали… А главное, Абдыкасым Карымшаков стал полным кавалером Ордена Славы, одним из 2672 героев, удостоенных подобной чести за подвиги в годы Великой Отечественной войны. Его командир, Анатолий Брандыс, стал дважды Героем Советского Союза. Наверное, был достоин этой награды и Абдыкасым. Но, может быть, посчитали, что два Героя на один экипаж — это слишком, а может, представление к высшей награде где-то затерялось. Для Анатолия и Абдыкасыма это было не так уж важно. Они воевали не за награды. Они просто сражались за Родину. После войны Абдыкасым вернулся в родное село, работал трактористом. Немногословному мужчине приходилось непросто, когда приглашали в школы, чтобы рассказать о войне. Но он шёл, понимая, что очень важно новым поколения привить те чувства, которые вели его самого, его командира и друга Анатолия, миллионы других советских людей в той страшной войне с фашизмом. Он так и прожил всю свою жизнь на «краю земли» у озера Иссык-Куль. Прожил честно и достойно. А школьники, которые, возможно, слушали в детстве рассказы Абдыкасыма Карымшакова, ныне работают в Москве за мизерные зарплаты под брезгливыми взглядами тех, кто именует их «гастарбайтерами». Кажется, в погоне за «европейскими ценностями» мы потеряли что-то куда более важное. Но вины Абдыкасыма Карымшакова, настоящего героя Советского Союза, в этом нет.

Наложницы иранского шаха Насера Каджара Мода — это вещь непредсказуемая и переменчивая. И разные времена диктуют свои требования к этому изменчивому явлению. Иранский шах Насер ад-Дин Шах Каджар, взошедший на престол в 1848 году и правивший страной на протяжении последующих 47 лет, был весьма образованным для своего времени человеком и великим ценителем искусства. По приглашению российского императора Александра II в 1873 году шах побывал в Санкт-Петербурге, где впервые в жизни он увидел балет. По возвращению домой Каджар велел сшить всем своим наложницам, а их было около 100, юбки подобные тем, что были у балерин. Как выглядели женщины из гарема иранского правителя, обладавшего весьма неординарным вкусом, покажут фото, сделанные самим Каджаром или его придворным русским фотографом Антоном Севрюгиным. Полнота в те годы была в почете. Женщин плотно кормили и ограничивали в физических нагрузках. Справа изображена любимая жена шаха Анис аль-Долех. Наложницам часто устраивали пикники. Юбки западных балерин смотрелись на жительницах гарема очень своеобразно. Анис аль-Долех. Сросшиеся брови тоже были модными среди иранских красавиц. По шиитским законам фотографировать лица людей и особенно женщин нельзя, но шах позволял себе все А вот и сам шах Насер ад-Дин Шах Каджар. Шах готовится к фотосъемке. Парадный вход дворца Гулистан.

Башни для производства дроби Интересная технология изготовления дроби и свинцовых пуль была предложена британцем изобретателем Уильямом Уоттсом в 1782 году. Технология требовала возведения высоких башен рядом с оружейными заводами. Логика в том, что жидкий свинец капал на сито, определявшее калибр пули. Капли расплавленного метала во время падения обретали форму шара и частично застывали в полете. Окончательное охлаждение происходило в чане с водой, стоящем внизу помещения. Из чана пули попадали на наклонный стол, где дефектная дробь отбраковывалась. Прошедшие контроль боеприпасы покрывали графитом и смазкой для предотвращения окисления. В XIX веке количество башен начало расти — в США первое сооружение было возведено в 1808 году.

Про то, как воскресшие советские танкисты угнали немецкий танк Одна из невероятных фронтовых историй. Советские танкисты крайне неохотно пересаживались со своих «железных» коней на новые машины. Тем более было дико бросить танк в чистом поле из-за пустяковой поломки, ведь КВ и «тридцатьчетверки» чинились с помощью молотка и «какой-то там матери». Об одной поломке, десятках уничтоженных машин и великолепном угоне танка — в материале РГ. Воронежско-Ворошиловоградская операция, проходившая летом 1942 года, была не самой удачной для Красной армии. Немецкие танковые дивизии постепенно охватывали все новые и новые скопления советских войск. Повсюду гремели бои, и найти целый танк было практически невозможно. Такая же проблема стояла перед экипажем КВ под командованием Семена Коновалова. Буквально вчера его машина сотрясалась от попаданий вражеских снарядов, а уже сегодня танкисты получили команду отступать, но танк Коновалова был неисправен. Было решено, что обездвиженная машина догонит своих, как только закончится ремонт, для этого даже выделили самого опытного техника бригады — Серебрякова. Из предосторожности пятидесятитонную «глыбу» забросали ветками, травой и полевой ремонт начался. Спустя несколько часов внимание измученных жарким ростовским солнцем танкистов привлек шум техники. Не далее как в полукилометре от них на дороге показались две немецкие бронемашины. Двигаться КВ не мог, но стрелять у него получалось замечательно, что было продемонстрированно незамедлительно — точный выстрел и один бронетранспортер объят пламенем, а второй уже пятится назад. Спустя несколько минут все на той же дороге показалась длинная колонна немецких танков PzKpfw III или просто Т-3. Проигнорировав уже догорающий броневик, все 75 машин уверенно двинулись вперед. Эта оплошность стоила им четырех танков, так как 76-миллиметровая пушка КВ с такого расстояния промахов не знала и била очень мощно. Паника в немецком строю сменилась отступлением — обнаружить замаскированный танк они не могли и видимо предположили, что здесь целое скопление техники противника. Час на перегруппировку, и вот опять немецкие Т-3 ползут в атаку на «невидимого» противника. И опять отступают, ведь снаряды КВ уничтожают еще шесть танков. Третья волна и снова все по-старому: шесть танков, восемь автомашин с пехотой и еще один бронетранспортер превратились в кучу металлолома. Правда, такая ураганная стрельба не могла не выдать местоположение танка Коновалова, по воспоминаниям танкистов, броня танка рябила от сотен вмятин, которые оставили снаряды из пушек Т-3. Экипаж решил заранее, что как только последний снаряд будет выпущен из пушки КВ, товарищи покинут танк. Но именно в тот момент, когда они собрались уходить, из 105-миллиметрового орудия в борт КВ попал снаряд и четверо из семи танкистов погибли. В живых остались командир танка Коновалов, техник Серебряков и наводчик орудия Дементьев. Опасаясь второго попадания, выжившие выбрались через люк в днище танка. В шуме взрывов и выстрелов наперевес с танковым пулеметом, который был заблаговременно скручен с героического КВ, они успели отползти на безопасное расстояние. Ночью остатки героического экипажа двинулись в сторону своих. Несколько суток танкистам приходилось есть лишь траву и мох — заходить в деревни и хутора они опасались, боясь предательства. За такие лишения судьба отблагодарила их сполна. Однажды утром экипаж наткнулся на Т-3, который стоял на окраине деревни. Люки танка были открыты, слышалась веселая немецкая речь. По-видимому где-то неподалеку привал устроил целый танковый взвод, однако экипаж одинокого танка еще не успел присоединиться к остальным. План был придуман и реализован моментально. Часовой бесшумно падает в траву, а три советских танкиста набрасываются на экипаж Т-3. Не успевших опомниться хозяев немецкого танка Коновалов и товарищи забивают прикладами, командир Т-3 хватается за пистолет, но в него стреляют. Итак, танк захвачен, еда имеется, а значит, можно смело ехать в сторону советских войск, что герои и делают. Можно лишь представить удивление фашистских солдат, когда они поняли, у них из под носа угнали танк. Появление в расположении советских войск выжившего экипажа КВ на немецком танке было крайне эффектным. После того как ситуация прояснилась, героям рассказали, что экипаж КВ считается полностью уничтоженным и более того, танкистов уже успели наградить с формулировкой «посмертно». Бумаги переписывать не стали, и поэтому получилось, что выжившие члены экипажа буквально восстали из мертвых. Трофейный Т-3 отдали Коновалову, и за следующий месяц на нем он уничтожил еще три танка противника.

Дети и телевизор... извечная проблема. В отношении передачи, это не проблема. Проблема в родителях. Если они посадили чадо перед теликом на весь день и свалили бухать, то ТВ тут не причем (оно только в рекламе виновато). Хотя да, конечно, лучше смещать такого плана передачи на ночное время. С ошибками тяжелее. Их сложно признавать. В этом случае правильнее включить в репертуар качественные программы бывших противников и оппонентов.

Будем решать проблемы по мере их возникновения.

В самом конце своих показаний о разговоре с Нарышкиным, а это был еще только первый день следствия, и царевича еще не пытали, он вдруг неожиданно добавляет то, о чем его и не спрашивали: "Будучи при Штетине, князь Василий Долгорукий, едучи верхом, со мною говорил:"Кабы-де на Государев жестокий нрав да не царица, нам бы-де жить нельзя: я бы-де в Штетине первый изменил". То есть речь шла о событиях осени 1713 года! И это говорил человек, которому царь безоговорочно доверял. Перед царем открывалась ужасающая картина... Между московским и петербургским этапами следствия по делу царевича вклинилось еще и дело о постриженной царице Евдокии. Для краткого изложения событий приведу лаконичную цитату из записей Пушкина: "В сие время другое дело озлобило Петра; первая супруга его, Евдокия, постриженная в Суздальском Покровском монастыре, привезена была в Москву вместе с монахинями, с ростовским епископом Досифеем и с казначеем монастыря, с генерал-майором (на самом деле, капитаном) Глебовым, с протопопом Пустынным. Оба следственные дела спутались одно с другим. Бывшая царица уличена была в ношении мирского платья, в угрозах именем своего сына, в связи с Глебовым; царевна Мария Алексеевна в злоумышлении на государя; епископ Досифей в лживых пророчествах, в потворствах к распутной жизни царицы и проч. 15 марта казнены Досифей, Глебов, Кикин, казначей и Вяземский (тут Пушкин немного ошибся, ибо Вяземский был оправдан). Баклановский и несколько монахинь высечены кнутом. Царевна Мария заключена в Шлиссельбург. Царица высечена и отвезена в Новую Ладогу. Петр хвастал своею жестокостью..." Суздальское дело было выгодно Петру. Оно не представляло никакой серьёзной опасности, но помогало вывести царю на первый план "бороды", что позволяло в несколько другом плане вынести на всеобщее обозрение дело Алексея. А это было важно для Петра, как в международном плане, так и для народного мнения. Истерзанный пытками Кикин, уже сказавший все, что мог, но бывший одним из главных участников заговора царевича, и был поэтому спрятан и казнен среди "бород" и любовника постриженной царицы. Досифей под пыткой признался, что он предсказывал скорую смерть царя. Перед колесованием его должны были расстричь, и он заявил собравшимся для этого архиереям: "Только я один в сем деле попался. Посмотрите, и у всех, что на сердцах? Извольте пустить уши в народ, что в народе говорят?" Капитана Глебова за любовную связь с царицей посадили на кол. Кикина, как и Досифея, колесовали. Посмотреть на мучения своих врагов приехал и Петр. Кикин, с раздробленными руками и ногами, стал умолять царя отпустить его умереть в монастырь, но царь лишь велел отрубить голову своему бывшему любимцу, чтобы прекратить его мучения... Потом начался петербургский этап следствия по делу Алексея. Царевича начали пытать, но не сразу, так что многие сведения по этому делу были от него получены именно в таком состоянии. Как пытали именно царевича, мы в точности не знаем, но вот как камерюнкер В.Ф. Берхгольц описывал пытки князя Гагарина: "Он не хотел признаваться в своих проступках, и потому несколько раз был жестоко наказываем кнутом. Кнут есть род плети, состоящий из короткой палки и очень длинного ремня. Преступнику обыкновенно связывают руки назад и поднимают его кверху, так что они придутся над головою и вовсе выйдут из суставов; после этого палач берет кнут в обе руки, отступает несколько шагов назад и потом, с разбегу и припрыгнув, ударяет между плеч, вдоль спины, и если удар бывает силен, то пробивает до костей. Палачи так хорошо знают свое дело, что могут класть удар к удару ровно, как бы размеряя их циркулем и линейкою". Теперь уже Алексея много пытали и не только на дыбе. Некоторые из допросов под пыткой проходили в присутствии самого царя, а иногда и не в крепости, а на царской мызе под Петергофом. То есть фактически получалось, что царь пытал собственного сына. Даже современникам это казалось отвратительным. Под пыткой царевич наговорил много чего, но не все из этого было теперь нужно царю. Часть сведений, полученных от Алексея, даже не проверялась. Петр уже понял, что многие лица из его ближайшего окружения были причастны к делу царевича, но не желал распространять эти сведения. Его больше устраивала версия об участии в заговоре московских "бород" и их главенствующей роли. Иначе под удар ставилось все дело царя-преобразователя. Да, царевича пытали, но очень расчетливо, так что он смог сам явиться на суд. Наиболее важные сведения, полученные от царевича, перепроверялись, под пыткой, разумеется, но Алексей нигде себе не противоречил и ни от чего не отрекся. Ефросинья сразу же предала Алексея, но о ее роли в деле я скажу отдельно. Пока же она на следствии показала следующее: "Да он же, царевич, говаривал: когда он будет государем, и тогда будет жить в Москве, а Питербурх оставит простой город; также и корабли оставит и держать их не будет; а войска-де станет держать только для обороны, а войны иметь ни с кем не хотел, а хотел довольствоваться старым владением, и намерен был жить зиму в Москве, а лето в Ярославле; и когда слыхал о каких видениях или читал в курантах, что в Питербурхе тихо и спокойно, говаривал, что видение и тишина недаром:"Может быть, либо отец мой умрет, либо бунт будет: отец мой, не знаю, за што меня не любит, и хочет наследником учинить брата моего, он еще младенец, и надеется отец мой, что жена его, а моя мачеха, умна; и когда, учинив сие, умрет, то-де будет бабье царство. И добра не будет, а будет смятение: иные станут за брата, а иные за меня... Я, когда стану царем, то старых всех переведу, а наберу себе новых по своей воле..." Так девка Ефросинья понимала политическую программу Алексея из того, что он находил возможным сообщить ей. Примечательно, что Алексей предвидел "бабье царство", как один из результатов деятельности своего отца! Чтобы кратко осветить роль Ефросиньи в этом деле, вспомним, кем она была (и как попала к Алексею). Ефросинья Федорова была крепостной девкой Никиты Вяземского, учителя Алексея. Считается, что по инициативе Меншикова Ефросинью свели с Алексеем для того, чтобы она доносила обо всех поступках и настроениях царевича "светлейшему". Возможно, что и Пётр был в курсе этого дела, а Ефросинья оказала важнейшие услуги Меншикову и царю, не только извещая о настроениях Алексея, но и немало поспособствовав тому, чтобы царевич вернулся в Россию. Как иначе понять, что по суду она была полностью оправдана, а люди, гораздо менее замешанные в деле, были казнены. Алексей влюбился в Ефросинью и мечтал жить с ней в деревне. Он считался с ее мнением и часто поступал так, как этого желала Ефросинья. В Петербурге Алексей дал показания на главнокомандующего русской армией фельдмаршала графа Борис Петровича Шереметева, сенатора князя Якова Федоровича Долгорукого и князя Дмитрия Михайловича Голицына. О Шереметеве царевич показал еще до пыток: "Борис Петрович говорил мне, будучи в Польше, не помню, в которое время, при людях немногих, моих и своих,"что напрасно-де ты малого не держишь такого, чтоб знался с теми, которые при дворе отцове; так бы-де ты все ведал". Они вели не только опасный разговор, но важно, что при нем еще присутствовали и особо доверенные лица, причем, с обеих сторон. Князь Яков Федорович очень любил царевича, был ему предан, но вел себя очень осторожно и старался свести к минимуму опасные контакты с Алексеем. Царевич показал, что они с князем обсуждали "тяготы народные" (эту тему Алексей обсуждал еще только с князем Голицыным), и что князь опасался демонстрировать свои с ним отношения: "Когда при прощании в Сенате ему, князю Якову. Молвил на ухо:"Пожалуй меня не оставь", он сказал, что "я всегда рад, только больше не говори: другие-де смотрят на нас". А преж того, когда я говаривал, чтоб к нему приехать в гости, и он говаривал: "Пожалуй, ко мне не езди; за мною смотрят другие, кто ко мне ездит".

Я уверен, уважаемые читатели, что все вы знаете Дж. Оруэлла как автора таких гениальных вещей, как "Скотский хутор" и "1984". Но Оруэлл написал множество и других произведений, которые, к сожалению, известны гораздо меньше, например, "Памяти Каталонии", в которой он описывал быт и нравы в республиканской Испании изнутри и с линии фронта. Многочисленные статьи Оруэлла практически неизвестны русскоязычному читателю, хотя и они представляют большой интерес. В одной из своих статей Оруэлл и делится своим опытом в большом искусстве правильного заваривания чая. [Речь, конечно же, идет о заваривании черного чая. Зеленый чай, желтый чай, различные цветочные, фруктовые или травяные смеси мы здесь рассматривать не будем.] Заварить чай? - спросите вы, уважаемые читатели, - что может быть проще! С этим справится любой ребенок. Возможно, что ребенок и сможет соединить некоторое количество кипятка и резаного чайного листа, но будет ли этот напиток настоящим чаем, и получите ли вы удовольствие от его употребления? Сомневаюсь. Дело в том, что приготовление чая, настоящего чая, является большим искусством. Не секрет, что в этом искусстве очень много специалистов. Наверняка и вы, уважаемые читатели, имеете свои особые и единственно правильные способы заварки чая. Но мне кажется, что мнение такого известного человека, как Джордж Оруэлл, имеет право на то, чтобы быть озвученным для широкой аудитории. Оруэлл и сам полагал, что искусство заваривания чая часто вызывает бурные дебаты. Он считал, что чай является одним из оплотов цивилизации в англоязычных странах. Сам Оруэлл выдвигал не менее одиннадцати не слишком сложных правил, которые он тем не менее называл золотыми, правильного (точнее, безупречного) заваривания чая и полагал, что два из них не должны вызывать серьезных возражений, но по крайней мере четыре могут показаться весьма и весьма спорными. Итак, предлагаю вашему вниманию одиннадцать золотых правил безупречного заваривания чая (по Дж. Оруэллу). 1. Прежде всего, чай должен быть индийским или цейлонским. Китайский чай, по мнению Оруэлла, не способен в достаточной степени взбодрить человека, сделать его умнее или отважнее. Оруэлл утверждал, что когда говорят о "чашке отменного чая", то, несомненно, имеют в виду именно индийский чай. [Современные специалисты наверняка яростно накинутся на это утверждение Оруэлла. Они будут говорить о прекрасных свойствах, например, юннаньского чая, о чае из Бурунди или редких сортах чая из высокогорных районов Кении, но Старый Ворчун в силу своей консервативности согласен с мнением известного писателя.] 2. Чай следует заваривать только небольшими порциями, т.е. они не должны превышать объема заварного чайника. Чай, заваренный в емкостях большего объема, чаще всего является безвкусным. Оптимальным объемом заварного чайника Оруэлл считает одну кварту. Если кто не помнит, то одна кварта Великобритании равна приблизительно 1.136 литра, если я не путаю. Чайник должен быть фарфоровым или фаянсовым. Неплохой результат, как ни странно, дает заваривание в оловянном чайнике, но эти предметы являются уже антикварными. Заваривать чай в серебряных или металлических чайниках не рекомендуется, так как это значительно ухудшает характеристики напитка. Хуже всего заваривается чай в эмалированных чайниках. [С этим мнением Оруэлла Старый Ворчун полностью согласен.] 3. Перед завариванием чайник следует предварительно подогреть, но ни в коем случае не споласкивать его для этого кипятком. Оруэлл рекомендует некоторое время подержать чайник на каминной полке. [В Великобритании этот совет, возможно, и следует признать актуальным, но в условиях России придется использовать другие способы. Если вы пользуетесь самоваром, хотя бы и электрическим, то рекомендуется поставить заварной чайник на какое-то время сверху. При использовании обычного чайника Вы можете поставить заварной чайник вместо крышки чайника для кипятка или на перевернутую крышку этого чайника.] 4. Чай должен быть крепким, поэтому на стандартный чайник в одну кварту следует класть не меньше шести чайных ложек заварки с верхом. Не меньше. Любители крепкого чая могут класть и больше, но, как говорится, в пределах разумного. Оруэлл был убежден в том, что "одна чашка крепкого чая лучше двадцати чашек слабого". [С этим мнением писателя Старый Ворчун полностью согласен.] 5. Заварку следует класть непосредственно в заварной чайник. Категорически следует исключить всякие пакетики, марлевые или шелковые мешочки и прочие "оковы" для чая. Чай должен свободно плавать в чайнике, иначе он никогда не сможет толком завариться. Многие полагают, что в чашке не должно быть никаких чаинок, и для этого надевают на заварной чайник специальные ситечки (вспомните Остапа Бендера). Оруэлл категорически возражает против этого дикого обычая и считает, что чаинки не могут принести никакого вреда здоровью человека. [Старый Ворчун согласен и с этим мнением Оруэлла. Особое возмущение Старого Ворчуна вызывает использование для заваривания чая специальных ложечек или заваривание чая непосредственно в чашках.] 6. Шестой совет Оруэлла может вызвать некоторое недоумение у жителей большей части СНГ и сопредельных стран. Дело в том, что Оруэлл настаивает на том, что "надо вливать заварку в кипяток. Но именно в кипяток - вода в момент слияния с заваркой должна по-настоящему кипеть, то есть чайник с кипятком нельзя снимать с огня". Этим Оруэлл отвергает часто используемый постулат о том, что следует использовать только свежекипяченую воду, а также наносит удар сторонникам "белого ключа". [Старый Ворчун остался в недоумении относительно данной рекомендации, но оставляет ее на совести автора или переводчика, и никому не навязывает свое мнение по данному вопросу. Однако, следует заметить, что в японской чайной церемонии напиток кипятят на огне, да еще в котелке. Возможно, что и у Оруэлла речь шла о том, что заварку следует добавлять в кипящую воду, и не более того. Тогда данный тезис покажется менее странным.] 7. Заварив чай, его следует помешать или хорошенько встряхнуть чайник, чтобы дать чаинкам осесть. [Старый Ворчун полностью разделяет это мнение.] 8. Этот пункт является одним из самых важных. Вопрос стоит так: из каких чашек следует пить чай? Оруэлл считает, что пить чай следует из высоких чашек (разумеется, фарфоровых) цилиндрической формы. В высоких цилиндрических чашках чай дольше сохраняет свой вкус и температуру. В низких же и плоских чашках чай моментально стынет и теряет свой вкус и аромат. Кроме того, в цилиндрическую чашку входит больше этого благословенного напитка. [Старый Ворчун с изумлением узнал, что он с раннего детства совершенно верно использовал для потребления чая большие и высокие чашки. В сознательном возрасте он начал с чашек объемом около 0.35 л и постепенно довел их объем до 0.6 л.] 9. Данный пункт касается тех, кто употребляет чай с молоком. Оруэлл считал, что с подаваемого молока перед употреблением следует снимать сливки перед тем как подлить его в чай. Чересчур жирное молоко придает напитку, по мнению Оруэлла, тошнотворный вкус. [Вопрос о вкусах всегда был спорным. Не является исключением и вопрос о добавления в чай молока или сливок. Старый Ворчун, например, не является сторонником употребления чая с этими дополнительными ингредиентами, но иногда любит поэкспериментировать с ними. Так вот, по его мнению, в крепкий свежезаваренный чай следует добавлять именно сливки, а не молоко, и желательно более жирные, но в разумных пределах. Т.е. не следует употреблять сливки жирностью 33%. Да и в Тибете, например, один из способов заваривания чая состоит в том, что в чайник добавляют коровье масло. Но у уважаемых читателей могут быть свои мнения, и Старый Ворчун с ними полностью согласен.] 10. Здесь речь идет о том, что следует доливать молоко в чай, и ни в коем случае не наоборот, ибо только в этом случае вы, помешивая напиток, сможете идеально точно отрегулировать необходимое количество молока. Иначе его легко перелить. [No comments.] В 11-м же пункте Оруэлл рассматривает употребление чая с сахаром. Он категорически против добавления сахара в чай, так как это убивает вкус напитка. Этот способ Оруэлл называет "чаем по-русски" и считает его варварским. Он пишет: "Чаю положено быть горьким, точно так же как пиву. Подсластив его, вы пьете не чай, вы пьете сахар..." В другом месте Оруэлл дает настоятельную рекомендацию заблудшим потребителям чая: "Попробуйте пить чай без сахара хотя бы в течение двух недель, и вам больше никогда не захочется портить вкус чая, подслащивая его". [С этим пунктом Оруэлла Старый ворчун полностью согласен. Уже больше десяти лет он употребляет чай только без сахара и удивляется, как он мог портить вкус этого божественного напитка таким дьявольским снадобьем, как сахар.] В заключение следует сказать, что Оруэлл прекрасно осознавал некоторую неполноту приведенных правил. Он также признавал, что эти правила могут являться предметов весьма острых дебатов. С другой же стороны весь приведенный материал хорошо иллюстрирует степень утонченности, достигнутую многолетним обсуждением данной проблемы. Старый Ворчун также хочет отметить, что Оруэлл не затронул такие важные вопросы, как способы хранения чая, выбор воды для заварки и т.д. Что ж, как говорится, у всех есть свои недостатки. Наиболее продвинутые читатели могут возмутиться приведенными рекомендациями и заявить, что в книгах известного кулинара В.В. Похлебкина приводятся совсем другие рекомендации по завариванию чая. На это Старый Ворчун может лишь заявить, что в данном эссе он хотел изложить взгляды на данный вопрос Джорджа Оруэлла, и что он никак не может претендовать на полноту освещения данного очень важного вопроса. Приложение 1. Если вы используете для заваривания очень маленький чайник, рассчитанный на одного или двух человек, то старайтесь избегать ситуации, когда распаренная заварка будет занимать большую часть объема чайника. В этом случае чай не сможет отдать вам все свое богатство, так как чаинки будут душить друг друга. Не забывайте, что они все-таки должны плавать в чайнике. Приложение 2. С другой стороны, следует помнить один старый анекдот: "Евреи, не жалейте заварки!" Приложение 3. Старый Ворчун напоминает своим читателям, что в СССР в системе общественного питания была принята следующая норма расхода чая: 4 грамма чайного листа на 1 литр воды. Это одна чайная ложка. Для сравнения: в Швеции клали 12 г чая на 1 литр воды; в Великобритании - не менее 30 г; условная "индийская" норма составляет около 45 г чая на 1 литр воды. Возникает вопрос: а что же пили граждане СССР?

Н.М. Карамзин создал слово "промышленность" из русского слова "промысел" и суффикса "-ость". Оно надолго вытеснило слово "индустрия", пришедшее к нам еще при Петре I. Он же предложил слово "общественность", которое явилось калькой с немецкого слова "социетет", но с русским корнем и суффиксом отвлеченного значения. В своей "Истории" Карамзин вернул к жизни старинное слово "сторонник". (Не путать со "странник"). Похожим путем с конца XVIII века начало создаваться множество слов: трогательный, занимательный, сосредоточить, представитель, начитанность, обдуманность, оттенок, проявление и др. Адмирал А.С. Шишков, который одно время был министром народного просвещения, резко протестовал против такого способа развития русского языка и называл такие слова "юродивым переводом". Ему очень не нравились слова "развитие" и "влияние". Зачем они? Почему бы не говорить по-старому "прозябание" и "наитие" (или "наваждение")? Зачем говорить "соображение", если можно сказать "умозаключение"? Возникали в это время (в начале XIX века) и различные недоумения при употреблении новых по содержанию, но старых по форме слов. Так старшее поколение понимало слово "прелесть" как "соблазн" или "ересь". А молодое поколение знало его как перевод с французского слова "charme" в смысле "очарование". Слово "изумляться" раньше означало "сойти с ума". Но вот перевели с французского слово "admirer" этим же словом "изумляться", и оно стало означать "восхищаться". В 1833 году целую бурю вызвало появление в печати глагола "вдохновил". Ф.В. Булгарин написал целый фельетон о том, что в русском языке нет такого слова. С ним были согласны В.И. Даль и Н.И. Греч. Я.К. Грот тоже признавал, что это слово образовано "совершенно наперекор грамматике и логике", но он проследил цепочку, породившую это слово: вдохнуть - вдохновенный - вдохновлять. Кто не знает слово "влиять"? Но еще в XVIII веке его понимали как "вливать", только "вливать" это был обычный слог, а "влиять" - возвышенный. Но вот с помощью этого слова перевели немецкий термин, и получилось слово "влияние". Однако еще в конце XIX века оно мало кому казалось правильным. Один современный критик писал: "Остановлюсь на способном производить тошноту в чутком к русскому языку: влияет. Влияет, а? Сколько в этом слове оскорблений русскому слуху и смыслу?" Или вот другой критик писал уже в двадцатые годы XX века: "...слово выявлять... до сих пор неприемлемо для моего словаря... Оно было и остается несерьезным, оно запечатлено умничающей позой, ложным притязанием на глубину, погоней за модой..." В свое время Я.К. Грот жаловался: "В нашу новейшую литературу вкралось неправильное понимание слова "витать", которому обыкновенно придают смысл какого-то движения в вышине, тогда как оно просто значит "жить, пребывать", ср. латинское "vita" и предложенный глагол "об(в)итать". Известный писатель, публицист и цензор А.В. Никитенко писал в своем дневнике: "Существа, населяющие "большой свет", сущие автоматы. Кажется, будто у них совсем нет души. Они живут, мыслят и чувствуют, не сносясь ни с сердцем, ни с умом, ни с долгом, налагаемым на них званием человека. Вся жизнь их укладывается в рамки светского приличия. Главное правило у них не быть смешным. А не быть смешным значит рабски следовать моде в словах, суждениях, действиях так же точно, как в покрое платья... В основном - это французская речь и притом без остановки... И под всем этим таятся самые грубые страсти". Ф.М. Достоевский также не прошел мимо излишнего увлечения женщин французским: "Вуйками я называю тех девиц, которые до тридцати почти лет отвечают вам: вуй да нон". (Т.е. oui и non). Но уже в 20-е годы XIX века на поэтичнских вечерах у А.А. Дельвига "говорили по-русски, а не по-французски, как это было принято тогда в обществе". Так же обстояло дело и на заседаниях "Арзамаса". Прилагательное "обыденный" (т.е. однодневный) под влиянием французского языка стало пониматься как "привычный, обиходный, ординарный". Однако правильно говорить по-французски могли немногие, большинство лишь притворялось. А.А. Дельвиг рассказывал: "Смирнов, как и многие из тогдашнего общества, говорил по-французски дурно. Он был охотником до лошадей и часто употреблял слово "cheval" (лошадь), которое дурно произносил, так что Цуриков говорил ему:"Сам ты шваль!" П.А. Вяземский писал: "В светском словаре выражения добрый малый и добрый человек совершенно в злоупотреблении. Добрым малым обыкновенно называется товарищ, всегда готовый участвовать с вами во всякой пирушке и шалости и обращающийся к вам спиною при первом предложении участвовать с вами в добром деле. Добрый человек, по светскому понятию, есть человек, в коем недостает ни духа на злое, ни души на доброе дело". У П.А. Вяземского чиновник откладывал бумагу в длинный ящик, немного позже чиновники откладывали бумаги в дальний ящик, но до наших дней дожил только долгий ящик. М.Е. Салтыков-Щедрин писал: "Филологи, не успевая следить за изменениями, которые вносит жизнь в известные выражения, впадают в невольные ошибки и продолжают звать взяткой то, чему уже следует, по всей справедливости, присвоить наименование куша. Отсюда путаница понятий". П.А. Вяземский писал про одного гвардейского офицера, что тот "был в некотором отношении лингвист, по крайней мере, обогатил гвардейский язык многими новыми словами и выражениями, которые долго были в ходу и в общем употреблении, например: "пропустить за галстук", "немного подшофЕ", "фрамбуаз" (малиновый, о носе пьяницы) и пр. Все это по словотолкованию его значило, что человек лишнее выпил, подгулял. Ему же, кажется, принадлежит выражение "в тонком", т.е. в плохих обстоятельствах. Слово "хрип" также его производства; оно означало какое-то хвастовство, соединенное с высокомерием и выражаемое насильственной хриплостью голоса". Но были и представители противоположного направления. Опять предоставим слово П.А. Вяземскому: "Генерал Костенецкий почитает русский язык родоначальником всех европейских языков, особенно французского. Например, "domestique" (слуга) явно происходит от русского выражения "дом мести". "Кабинет" не означает ли "как бы нет": человек запрется в комнату свою, и кто не пришел бы, хозяина как бы нет дома. И так далее. Последователь его, а с ним и Шишков, говорил, что слово "республика" не что иное, как "режь публику"". К этому можно добавить, что слово "сальный" мы обычно связываем с нашим (или украинским) "салом", хотя в действительности оно происходит от французского "sale" (грязный).

Из жизни музыкантов Сибелиус и Каянус Однажды в гости к финскому композитору Яну Сибелиусу прибыл его старый друг дирижер Роберт Каянус. Они неплохо погуляли, но на третье утро Каянус вдруг вспомнил, что вечером ему предстоит давать концерт в Петербурге. Он помчался в ванну, чтобы быстро побриться, помыться и успеть к первому поезду. На следующий день Каянус вернулся в дом Сибелиуса. Хозяин встретил его укоризненным взглядом, долго мочал, а потом, тяжело вздохнув, сказал: "Послушай! Мы тут гуляем и веселимся, а ты? Как тебе не стыдно столько времени просидеть в ванной?!" Падеревский и ученик Известный польский пианист и композитор Игнаций Падеревский однажды объяснял одному из своих учеников, как надо играть одну из сонат Шопена: "Эта соната навеяна воспоминаниями о любимой, и ее надо играть, как песню любви, обращенную к невесте..." Послушав некоторое время игру своего ученика, Падеревский воскликнул: "Послушайте, вы играете так, как будто обращаетесь к теще!" Ученица маэстро Когда Падеревский гастролировал в США, в одном из небольших городков на каком-то домике он увидел объявление: "Мисс Джон обучает игре на рояле. Один урок - один доллар". А сама учительница в это время с большими ошибками исполняла один из ноктюрнов Шопена. Падеревский зашел в дом, молча сел за рояль и сыграл этот ноктюрн. На следующий день на домике висела новая табличка: "Мисс Джонс - ученица великого Падеревского. Один урок - пять долларов". Два удовольствия Однажды Падеревский выступал с концертом в Лондоне. В зале было очень душно, и некоторые дамы попросили открыть окна, после чего в зале задул сильный сквозняк. Падеревский перестал играть и обратился к дамам: "Я прошу вас закрыть окна. Нельзя же сразу получать два удовольствия: слушать музыку и убивать пианиста!" Композитор Доницетти написал за свою жизнь несколько десятков опер. Однажды в его присутствии обсуждали сенсационную новость: оказывается Россини написал своего "Севильского цирюльника" всего за тринадцать дней. Всем казалась невероятной такая скорость написания оперы. Когда же спросили мнение Доницетти о возможности так быстро написать оперу, он задумчиво ответил: "За тринадцать дней? Вполне возможно. Ведь он всегда писал так медленно !" Орудие пытки Однажды Россини осматривал коллекцию орудий пыток всех времен и народов, собранную одним из известных аристократов. В конце осмотра он поинтересовался: "А где же здесь находиться фортепьяно?" Когда композитору сказали, что музыкальных инструментов в коллекции нет, он заметил: "Значит, хозяина коллекции в детстве не учили музыке!" Россини о Листе Когда Россини был на концерте Ференца Листа, его спросили, как ему понравилась игра знаменитого венгра. Россини ответил: "Первое отделение он посвятил тому, чтобы на него все смотрели. Пока что я могу только сказать, как Лист выглядит". Дирижера Ганса фон Бюлова как-то спросили: "Какая разница между хорошим и плохим дирижером?" Последовал моментальный ответ: "Хороший дирижер держит партитуру в голове, а плохой - голову в партитуре". Бюлов и молодой композитор Одного молодого композитора познакомили с фон Бюловым. Через несколько дней он набрался смелости, показал свое сочинение фон Бюлову и попросил дать откровенный отзыв. Бюлов просмотрел всю партитуру и со вздохом сказал: "Я до последней страницы надеялся, что мы останемся хорошими друзьями!"

С моей точки зрения писать надо и писать много и разного. Что плохого в изучении войны? Ничего. Но главное правильно это преподносить. И закладывать основу надо со школы. Вспомните уроки мужества в школах. Когда приходили ветераны и рассказывали о своей жизни. И это в классе, за закрытой дверью. Про разное рассказывали и о разном их спрашивали. Но это был первоисточник и удаленный по времени. А что сейчас. Бойцов из АТО приглашают в школы. О чем могут рассказать 20-30-летние патцаны не знающие жизни, но уже знающие кровь детям и подросткам? Какой информационный пласт дадут? А ведь еще приглашали раньше людей которые достигли определенных высот в своей профессии. Вот такие люди на примерах успехов в своей жизни и работе давали правильное позитивное развитие молодежи. Воспитывали ее. Еще вспоминаются археологические кружки. Профессиональный археолог или историк вел группы детей, которые летом выезжали на раскопки (со всеми традициями полевой жизни), а в межсезонье ходили в музеи и т.п. Постепенно прививалось уважение к истории и желание узнать что-то новое (но это все делать правильно, без ханжества). Ну и литература. Сколько было научно-популярной литературы на тему! Причем написанной профессионалами, а не такие передачки как сейчас идут по разным каналам. Когда ругался с основными "рупорами" Аматора на тему поиска всегда им задовал один вопрос: "Сколько научно-популярных книг написал конкретно ты за свою жизнь?" Ни один не ответил, что хотя бы одну.

Если это ароматница-подвеска, то лицо получаеться "вверх ногами". Скорее какое-то навершие или тыльник. Изображение стилистически походит на средневековых кочевников тюркского разлива.

Многие, наверное, уже слышали о том идиотизме, который устроили у себя хозяева Виолити. Все к этому шло уже очень давно. Но люди, которые были (и есть) "живыми структурами" любого форума не виноваты в "больном мозге" оного. Поэтому, прислушиваясь к крикам "вопиющим в пустыне" создаем эту тему. Просим не поливать грязью Виолити. Это бесполезно и непродуктивно. Задача темы, навести контакты между людьми, которые временно утеряны из-за неадекватных действий администрации Виолити.

А фото торцов можно?

Портрет Ленина Из 777 делегатов съезда с установленной партийностью большевиков было всего только 105 человек. Ленин выступил в прениях на съезде, которые длились целых пять дней, одним из последних, когда время ораторов было уже ограничено пятнадцатью минутами. Первое впечатление от Ленина было впечатление неладно скроенного, но крепко сшитого человека. Небрежно одетый, приземистый, квадратный, он, говоря, то наступал на аудиторию, близко подходя к краю эстрады, то пятился вглубь. При этом он часто, как семафор, вскидывал вверх прямую, несгибавшуюся в локте правую руку. В его хмуром мятом лице, с небольшими, глубоко посаженными глазами под огромным лбом, не было никакого очарования. Было в нём даже что-то отталкивающее. Особенно неприятен был жестокий, под небольшими постриженными усами брезгливо-презрительный рот. Говорил Ленин не музыкально, отрывисто, словно топором обтёсывая мысль. Не владея даром образной речи, Ленин говорил всё же очень пластично, не теряя своеобразной убедительности даже при провозглашении явных нелепостей. Избегая всякой картинности слова, он лишь четко врезал в сознание слушателей схематический чертёж своего понимания событий. Речь Ленина Содержание ленинской речи произвело на всех присутствующих, не исключая и многих большевиков, впечатление какой-то грандиозной нелепицы. Тем не менее, его выступление всех напрягло и захватило. Смысл его речи заключался не в программе построения новой жизни, а в пафосе разрушения старой. Прежде всего, Ленин заявил, что большевики не только в принципе готовы принять всю власть, но готовы сделать это завтра же. По вопросу внутренней политики Ленин удивил всех предложением немедленно же арестовать несколько сот капиталистов, дабы сразу прекратить их злостную политическую игру, и объявить всем народам мира, что партия большевиков считает всех капиталистов разбойниками. По вопросу о внешней политике Ленин отделался заявлением, что после принятия власти его партия немедленно выступит с предложением всеобщего мира. Нового в таком предложении ничего не было, а о сепаратном мире не было сказано ни слова. "Привал комедиантов" В "Привале комедиантов", если верить Георгию Иванову, в 1917-м году за одним столиком сиживали адмирал Колчак, Борис Савинков и Лев Троцкий. Этот талантливо расписанный Судейкиным, Борисом Гргорьевым и Яковлевым подвальный ресторан был разбогатевшим, но опошлившимся наследником знаменитой "Бродячей собаки". В нем в 1913-м году после театра и публичных лекций начали собираться поэты и художники новейшей формации, всевозможные "будетляне", "гилейцы", "акмеисты" и "эгофутуристы", вперемежку с разряженной буржуазной публикой. В ночной жизни "Бродячей собаки" было много озорства, хулиганства и рекламы. Бурлюк уверял благоговейно слушавших его светских дам, что он любит не их, а "беременных мужчин". Алексей Кручёных выкрикивал в лицо "фармацевтам" (так футуристы называли всех буржуев): "Испарь овчины И запах псины. Лежу, добрею на аршины". Центральный символ религиозного, романтического и идеалистического искусства, небо, было объявлено трупом, а звёзды - гнойной сыпью (правда, сыпью звезды называл еще Гегель). В связи с походом против неба была объявлена непримиримая война всем его "гнусно-сладкоголосым и лицемерно-продажным" певцам. Оскар Уайльд однажды обронил замечание о том, что туманы Лондона являются подражанием акварелям Тернера. Маяковский в "Привале комедиантов" Профетизм революционно-футуристического искусства звучал в "Привале комедиантов" весьма приглушенно. Бродячая собака в нем не лаяла, а стояла на задних лапах у заставленных водками, винами и закусками столиков, за которыми кутила снобистская буржуазия. Лишь после Октябрьского переворота она взбесилась и вырвалась на улицу. Товарищ Маяковский в своих стихах обращался к красной армии и упрекал власть в том, что ставя к стенке буржуев, она всё ещё щадит Рафаэлей и Пушкиных. Товарищ Маяковский напрасно обижался на Советскую власть - она не долго их щадила. После провала июльского наступления по настоянию нового Главнокомандующего Корнилова и Савинкова была восстановлена на фронте смертная казнь, которая по их мысли должна была быть распространена и на тыл для восстановления боеспособности армии и порядка в тылу. Значение заговора генерала Корнилова, по мнению Федора Степуна, заключалось в том, что своею быстрою, полной и неожиданной для всех правозаговорщицких кругов победой над мятежным генералом Керенский наголову разбил самого себя и тем похоронил "Февраль". Как правые, так и левые видели в Корнилове врага советской демократии, но правые жаждали разгрома революционной демократии. А левые мечтали о разгроме Корнилова и стоящих за ним сил. Керенского часто называли "главноуговаривающим" русской революции. Он верил в примиряющую силу слова. В своих речах поэтому он часто обращался не столько к своим единомышленникам, сколько к тем из своих противников, с которыми ему казалось важным договориться. Пытался он сговориться и с генералом Корниловым. Генерал Корнилов Генерал Корнилов был сыном простого казака-крестьянина и ни в коей мере он не был заговорщиком-реставратором. Генерал Деникин свидетельствовал, что на попытку монархистов привлечь Корнилова в переворот, он категорически заявил, что ни в какую авантюру с Романовыми он не пойдет. В выступлениях перед солдатами он критиковал старый строй и искренне ставил своею задачей доведение страны до Учредительного Собрания. В отличие от многих старших начальников Корнилов признавал неизбежность Армейских комитетов, хотя и не одобрял их, и не отказывался с ними работать. Корнилов был простым, честным, доблестным солдатом, ставившем себе очень узкую, политически вполне бесспорную цель, ту же, что и Временное правительство: сохранение боеспособности армии, недопущение большевистского переворота и доведение страны до Учредительного Собрания. Посредником между Керенским и Корниловым стал Савинков, но ему не удалось вызвать их доверия друг к другу, хотя они и стремились к одним и тем же целям. Нелюбовь Керенского к армии переходила в открытое недоверие к корпусу офицеров. Корнилов же понимал, что революция переменила все силовые отношения в стране. Он понимал, что Керенский - сила, что без Керенского ему спасения России не осилить, и решил идти вместе с Керенским. Никакого заговора против Керенского Корнилов не замышлял, а так называемый заговор Корнилова был лишь последней стадией трагического недоразумения между ними. Из своего пребывания в Петрограде в качестве Главнокомандующего округом Корнилов вынес глубокое недоверие к духу и деятельности советских демократов, к которым он в минуты раздражения причислял и Керенского. Хотя Корнилов и строил свои планы в надежде на высвобождение Керенского из "советского плена", он всё же боялся, что в последнюю минуту Керенский "закинется" и, предав его, Корнилова, и свои собственные планы по восстановлению сильной власти, пойдёт со своими демократами. За завтраком в "Астории" Савинков однажды возмущённо рассказывал о том, как Керенский показывал представителям западных демократий одну из летних резиденций Романовых: "Стоя среди своих иностранных товарищей и что-то горячо доказывая им, - я, конечно, не слушал, было противно, - наш самовлюбленный жён-премьер от революции всё время рассеянно теребил пуговицу царского мундира. Отвратительно, доложу я вам: царей можно убивать, но даже и с мундирами мёртвых царей нельзя фамильярничать". Двинувшийся 12-го сентября на Петроград Корнилов был немедленно отставлен от должности Керенским. Он не подчинился приказу о сдаче командования и объявил себя Верховным правителем России. Но двигавшиеся на Петроград войска были остановлены и разбиты верными Временному правительству частями, командование которыми Керенский поручил Савинкову, принявшему после разрыва между Ставкой и Временным правительством пост Петроградского генерал-губернатора. Это внешняя канва событий.

Первые поражения. Ёсинака подходит к столице Вроде бы ситуация не предвещала никаких бед: Корэмори с семьюдесятью тысячами всадников располагался в Тонамияма в провинции Эттю, а Таданори с тридцатью тысячами всадников был в Сиояма в провинции Ното. Ёсинака выдвинулся против них, имея всего пятьдесят тысяч всадников, но давно известно, что очень часто дело решает не количественный состав армии, а умение полководца и боевой дух армии. Так получилось и в этом случае. Ёсинака отправил Юкииэ против Таданори, а сам двинулся на Корэмори, который полагался на неприступность своей позиции и не предпринял необходимых мер предосторожности. Ночью Ёсинака неожиданно атаковал лагерь Корэмори, нанес хэйцам жестокое поражение и обратил их в бегство. Пользуясь одержанной победой Ёсинака начал преследовать отступавшие войска Корэмори. На наступающих врагов с громким кличем во главе пятидесяти всадников ринулся Томонори, седьмой сын Киёмори. Во время атаки лошадь его упала, и один из гэнских воинов по имени Оката Тикаёси бросился на Томонори, намереваясь его убить. Томонори ударом меча отбил атаку соперника, затем сбил с него шлем и отрубил противнику голову. Тогда на Томонори бросился сын убитого Оката Сигэёси, но всадники хэйцев окружили упавшего командира и не допустили к нему Сигэёси. Томонори, увидев, что их со всех сторон окружили враги, покончил с собой, распоров себе живот. Пока Корэмори терпел поражение и отступал, Таданори разбил войска Юкииэ, но, узнав о положении Корэмори, не стал преследовать разбитого врага, а присоединился к главным силам хэйцев, которые стали укрепляться у переправы Атака. Для охраны был выдвинут отряд под командованием Хатакэяма Сигэёси, который заметил, что гэнцы начали переправу через реку. Он поднялся на гору и стал всматриваться, а в главные силы он послал гонца с сообщением: "Вся гэнская армия переправляется. Я ударю на гэнцев первым. Прошу прислать мне подкрепление". Пока Сигэёси находился на горе, Ёсинака заметил его, подозвал к себе Хигуми Канэмицу и, указав на гору, спросил: "Не знаешь ли ты, кто такой начальник вон того отряда?" Канэмицу ответил: "Это Хатакэяма Сигэёси. Я бывал в провинции Мусаси и помню его фамильный значок". Со словами: "Ну, этот будет драться!" - Ёсинака послал Канэмицу в бой против Сигэёси. Завязался жестокий бой, но ни одна из сторон не могла одержать победу, да и потерь у них было примерно поровну. Тем временем на врагов обрушились главные силы Корэмори, но, как это ни странно, перелом в ходе сражения так и не наступил. Более того, через некоторое время хэйцы даже стали отступать, но вскоре, собравшись с силами, смогли перейти в контратаку. Оба Кагэхиса сражался, выкрикивая свое имя и вызывая противников. Ёсинака заметил его и, сказав: "Это именитый самурай!" - выслал против него своих лучших воинов. Кагэхиса убил тринадцать человек, но силы даже такого богатыря не беспредельны. Вскоре он получил рану и покончил жизнь самоубийством. Натиск хэйцев оказался недолгим, и через некоторое время началось всеобщее отступление. Не желал отступать только Санэмори, продолжавший сражаться. Его окликнул гэнский военачальник Тэнука Мицумори и спросил, как его имя. Санэмори ответил: "А ты отруби мне голову и преподнеси ее Князю Кисо. Князь знает меня!" ("Кисо" прозвали Ёсинака из-за того, что он воспитывался в Кисо.) Санэмори кинулся на Мицумори, но дорогу ему преградил бывший при Мицумори всадник. Санэмори схватился со всадником, но тому на помощь пришел Мицумори. Они схватились втроем и, попадав с лошадей, продолжали схватку. Мицумори удалось поразить Санэмори мечом, отрубить ему голову и поднести ее Ёсинака, подробно рассказав о схватке: "В одиночку, верхом, одетый в парчовое платье, и акцент восточных областей!" Ёсинака воскликнул: "Да не Санэмори ли это?" Он позвал Канэмицу и заставил того всмотреться в лицо покойника. Канэмицу согласился: "Это он!" Ёсинака возразил: "Но я знаю, что Санэмори преклонного возраста. Откуда же эти черные волосы?" Канэмицу отвечал: "Как-то будучи в Канто, я беседовал с Санэмори, и он сказал мне, что если он еще при своих сединах примет участие в походе, то окрасит себе волосы в черный цвет, иначе трудно старику попасть в компанию полносильной молодежи. Очевидно, он выполнил свои слова". Когда голову обмыли, она оказалась совершенно седой. Ёсинака заплакал и сказал: "В детстве я остался сиротой, и этот старик воспитал меня. Ах! Если бы только можно было заставить его стать на мою сторону, я чтил бы его как отца своего. Но он помнил полученные милости и пошел на смерть. Все это верность, это долг!" Труп Санэмори подобрали и захоронили, а Ёсинака продолжил преследование хэйцев, при этом погибли Тайра Морицуна, Фудзивара Кагэтака и другие знатные воины. Все хэйские военачальники потерпели поражение на своих позициях и войска Тайра поспешно возвратились в столицу. Госиракава созвал совет, на котором Фудзивара Нагаката посоветовал послать гонцов к Минамото и простить им всю их вину. Это предложение не было принято Мунэмори. Тайра продолжали всюду искать союзников. Хиэйдзанские монахи не захотели стать на сторону хэйцев, но неожиданно в седьмом месяце 1183 года на сторону Тайра перешли военачальники Кикути Таканао и Харата Танэнао. Они привели с собой тысячу всадников и привезли большое количество провианта. Это несколько взбодрило сторонников Тайра. В то же самое время поступили сообщения, что Ёсинака уже вступил в провинцию Оми, в которой военные действия вели Томомори, Сигэхира и Садаёси. К ним в подкрепление хотели направить еще Ёримори, но тот воспротивился этому назначению, так что для его отправки на театр военных действий пришлось применять силу. Видно, что уже и не все Тайра обладали боевым духом и были способны вести активные военные действия. Тем временем Минамото Юкицуна появился уже в окрестностях столицы и вел рекогносцировку местности. Хиэйдзанские монахи сразу же стали на его сторону. Мунэмори пришлось отозвать войска из провинции Оми к столице и направить Садаёси на разгром отряда Юкицуна. Авангарду войск Ёсинака удалось таким образом беспрепятственно подойти к столице, отбить нападение отряда Томомори из пятисот всадников и занять Хиэйдзанские высоты. Сюда же подошел и сам Ёсинака с основными силами. Мунэмори решил собрать всех родственников и предложил на совете, забрав с собой императора Антоку и экс-императора Госиракава, с основными силами отойти в западные провинции, откуда и продолжать борьбу с мятежниками. Этому решению воспротивился Томомори: "Нет! Не годится! Эту столицу основал не кто иной как император Камму, наш предок. Мы, его потомки, сошли в ряды обыкновенных подданных, став военными. Восемь поколений уже прошло с тех пор, но ни разу еще не бывало, чтобы мы оставляли столицу, укрываясь от врага. Нет! Лучше решить дело смертным боем здесь же. И будем биться мы до тех пор, пока не поломаем мечей, пока не выпустим всех стрел!" Его поддержали почти все остальные родственники, но боевой дух Мунэмори уже был надломлен, и он не послушал их. Послали за Госиракава, но тому уже удалось улизнуть из своего дворца и скрыться в неизвестном направлении. Мунэмори, получив это известие, совсем пал духом. Он приказал взять с собой императора Антоку, его малолетнего брата Корэакира, императрицу-мать, а также захватить с собой основные государственные регалии: меч, нефритовый шар и зеркало. Были подожжены все хэйские усадьбы, и клан Тайра, включая женщин и детей, с оставшимися верными войсками двинулся на запад страны. С ними отправился и регент малолетнего императора Фудзивара Мотомити. Я собирался написать выше: "весь клан Тайра", - но это не совсем соответствовало бы действительности. Некоторые из членов клана настолько утратили боевой дух, что совсем забыли о своем долге перед родом. Упоминавшийся немного выше Ёримори задержался с выступлением, а выйдя вдогонку главным силам, не очень-то и спешил, потом повернул назад, убрал свои красные знамена и вернулся в столицу, где и попытался укрыться при содействии обнаружившегося после ухода хэйцев Госиракава. Мотомити тоже сбежал с дороги и вернулся в Киото. Тайра Морицугу хотел было нагнать отступника, но Мурэмори остановил его: "Оставь! Мне не нужен этот человек, не обладающий верностью!" Затем он поинтересовался, где Корэмори, но ему ответили, что тот еще не явился. Мурэмори сказал: "Ну! Этот значит тоже из таких, как Ёримори!" Затем он отпустил из своего войска Хатакэяма Сигэёси и его младшего брата к их отцу, ставшему на сторону Ёритомо. Братья не хотели уходить, указывая, что они уже двадцать лет пользуются милостями Тайра, и не дело покидать своих благодетелей в трудный час, но Мунэмори настоял на своем, сказав, что привязанность между отцом и сыновьями должна быть сильнее любых других привязанностей. Вскоре к отряду Тайра присоединился Корэмори со своими младшими братьями и несколькими сотнями всадников. Все обрадовались приходу Корэмори, но удивились отсутствию его семьи. Корэмори объяснил: "Я пришел, оставив там жену и детей. Они плакали и удерживали меня. Вот почему я и опоздал. А хоть и взять их даже! Удастся ли защитить их в конце концов?" Слова Корэмори произвели на всех самое удручающее впечатление. Прибыл к Мунэмори и Садаёси с отрядом в пятьсот всадников. Он сообщил, что гэнцы еще не вошли в столицу, и стал уговаривать Мунэмори вернуться в Киото и с честью погибнуть в бою с врагами, но тот не согласился. Тогда Садаёси со своим отрядом вернулся в столицу. При виде хэйцев все предатели разбежались, стремясь укрыться, но Садаёси уже не было до них никакого дела. Он выкопал останки Сигэмори, чтобы гэнцы не осквернили их, и пустился вдогонку за Тайра.

Существуют довольно веские основания предполагать, что Цезарь знал о готовящемся покушении, но он предпочел один раз встретиться с коварством и изменой, чем пребывать все время в вечной тревоге и опасениях. Он часто говорил, что жизнь ему уже не дорога, так как он уже достиг полноты власти и славы, а вот государство в случае его смерти будет ввергнуто в бедственные гражданские войны. Да и на обеде у Марка Лепида, незадолго до своей смерти, он в разговоре о смерти сказал, что предпочитает конец внезапный и неожиданный. Цезарь готовился к походу против Парфии. Выступление войск было назначено на 18 марта. Вокруг этого похода ходила масса различных слухов, было много недовольных тем, что два предстоящих года власть в Риме будет осуществлять не Цезарь, а его доверенные лица. Да и так Цезарь не пользовался слишком большой любовью среди высших аристократов Республики. Поползли слухи о готовящемся заговоре против диктатора, но Цезарь отреагировал на эту угрозу весьма своеобразно: он распустил свою личную охрану. которая была сформирована из верных ему лично иберийцев (испанцев). Теперь он везде стал появляться совсем без охраны. Он как бы провоцировал заговорщиков на выступление. Может, так оно и было? Ведь пятидесятишестилетний езарь прекрасно понимал, что он уже достиг вершины своего могущества. Выше уже некуда. Царем стать невозможно. Вряд ли он смог бы успешно завершить и поход в далекую Парфию, ведь там сложил голову даже великий Красс. Итак, заговор стал быстро созревать. Инициатором заговора стал Гай Кассий Лонгин. Марк Брут был братом жены Кассия и также примкнул к заговору. Дальний родственник Марка, Децим Юний Брут, был одним из наиболее приближенных к диктатору офицеров, но и он примкнул к заговору. Считается, что к моменту покушения в заговор было вовлечено около шестидесяти человек, но до нас дощли имена только двадцати из них. Следует заметить, что активное участие в заговоре принимали и видные военачальники Цезаря, Децим и Требоний. Да, широко было недовольство Цезарем и его политикой среди римских аристократов, но более всего их угнетало положение простых подданных диктатора, которые на время его долгого отсутствия становились пешками в руках администрации Цезаря. Общее настроение выразил Марк Брут на одном из собраний: "Для меня рабство и унижения более ненавистны, чем все остальные несчастья". Теперь уже стало расхожим штампом мнение о том, что Цезарь все прекрасно знал о готовящемся покушении. При таком широком круге заговорщиков это было неизбежно. Но он продолжал демонстративно идти к гибели, хотя публично заявлял, что не верит в существование заговора с целью его убийства, которое будет никому не выгодно, т.к. повлечет за собой всеобщий хаос и войну. Следует заметить, что свое последнее завещание Цезарь составил еще в 45 году, почти за год до своей гибели, к которой он был уже готов. Сенат в полном составе единогласно поклялся оберегать жизнь Цезаря, но на диктатора это не произвело никакого впечатления. Утром в день убийства он долго колебался, идти ли ему в сенат, но Децим Брут уговорил Цезаря, и тот вышел из дома. Кто-то из окружения диктатора подал ему записку с сообщением о заговоре, но Цезарь добавил ее к другим запискам, которые он держал в левой руке, собираясь прочесть их позднее. Не узнал, или не хотел знать... Не дождавшись благоприятных знамений при жертвоприношениях, Цезарь отправился в курию Помпея. По дороге он посмеялся над предсказателем Спуринной, который напророчил ему гибель в мартовские календы: "Иды марта наступили и не принесли никакой беды". Спуринна печально ответил: "Да, пришли, но не прошли". При входе в курию кто-то из заговорщиков задержал у входа Марка Антония, отличавшегося большой физической силой. Войдя, Цезарь приветствовал сенат, и заговорщики тотчас же окружили его, словно для приветствия, и сопроводили до кресла. Туллий Цимбр взял на себя инициативу и обратился к Цезарю с просьбой за своего изгнанного брата. Цезарь отклонил его просьбу, тогда Туллий схватил его за тогу и начал ее стягивать, что послужило сигналом к общему нападению на диктатора. Цезарь закричал: "Это уже насилие!" Но тут Каска сзади ударил его мечом по голове. Рана оказалась не слишком глубокой и не смертельной. Цезарь обернулся, перехватил его меч, проткнул Каске руку своим грифелем и воскликнул: "Негодяй Каска, что ты делаешь!" Но тут последовал второй удар в живот, а везде вокруг Цезарь видел только мечи и кинжалы заговорщиков, и, увидев среди них Марка Брута, Цезарь сказал: "И ты, дитя мое?" После этого он накинул на голову тогу и левой рукой распустил ее складки ниже колен, чтобы упасть пристойно прикрытым до пят. Больше он не произнес ни слова. Заговорщики нанесли диктатору двадцать три раны, но только одна из них оказалась смертельной. В суматохе заговорщики нанесли друг другу множество ранений, но это было неважно - ведь диктатор был устранен, а Республика спасена! Когда началась атака на Цезаря, сенаторы, не понимая что происходит в страхе бросились вон из курии и устроили в дверях страшную давку. Марк Антоний, этот силач и гигант, струсил и не пришел на помощь Цезарю: он боялся, что как близкий друг диктатора и второй консул станет непременной жертвой заговорщиков. Бросив консульские знаки отличия, Антоний сорвал с кого-то жалкие лохмотья и в таком виде бежал домой. Другой из видных государственных деятелей, начальник конницы Марк Лепид вывел один из легионов на Марсово поле и ожидал там дальнейшего развития событий. Когда заговорщики, убив Цезаря, захотели обратиться к сенату, в зале уже почти никого не было. Все поспешили укрыться по домам. Заговорщики заняли Капитолий, оцепив его гладиаторами, и выкрикивали: "Тиран мертв! Мы убили тирана!" Народ, однако, безмолвствовал. Никакого радостного энтузиазма несметных толп не было и в помине. Собралась только угрюмо молчавшая толпа, состоявшая из любопытствующих. Среди заговорщиков сразу же начались споры, что делать дальше, так как никакой четкой программы у них не было. Они наивно считали, что достаточно убить тирана, а дальше все пойдет само собой. Но что-то не очень шло... Тело убитого Цезаря заговорщики собирались сбросить в Тибр, имущество конфисковать, а все его законы и распоряжения отменить. Однако ничего из этой программы осуществлено не было. Заговорщики опасались войск Лепида, второго консула Марка Антония и народного гнева, так как теперь уже не были уверены в реакции римлян. Бездыханное тело пятидесятишестилетнего Цезаря трое рабов на носилках отнесли домой. Заговорщики тем временем решили направить делегации к Марку Антонию и Лепиду с предложением о сотрудничестве в деле поддержания порядка. Марк Антоний понял, что ему теперь ничего не угрожает, и тут же связался с Лепидом. Они решили не давать немедленного ответа заговорщикам и сказали, что сообщат о своем решении на следующий день. Такой ответ почему-то совершенно успокоил заговорщиков, которые почувствовали себя в безопасности. Антоний же начал действовать, и уже ночью его люди захватывают государственную казну - 700 миллионов сестерциев. Приходят они и в дом Цезаря, где Кальпурния соглашается отдать в руки Антония всю канцелярию диктатора, 25 миллионов сестерциев его личных средств и кое-какие мелочи из сокровищницы Цезаря. Для сохранности, разумеется! 16 марта солдаты Лепида, вопреки протесту Антония, заняли форум. Антоний не собирался мстить за Цезаря, а вот Лепид подстрекал толпу, состоявшую из ветеранов и колонистов Цезаря против убийц диктатора. Антоний смягчает слова Лепида и передает укрывающимся заговорщикам, что в своих действиях не будет руководствоваться личной ненавистью. Он считает, что убийц надо изгнать из города, но передает решение этого вопроса сенату. Заговорщики ликуют - ведь большинство сената являются их сторонниками. Утром 17 марта началось заседание сената, обсуждавшего ситуацию с убийцами Цезаря. После долгого обсуждения сенат принимает ряд удивительных решений. Цезаря тираном считать нельзя, так как такое решение потребует отмены все его распоряжений и законов, отставки большинства должностных лиц и сенаторов и вызовет хаос в государстве. Марк Антоний предлагает признать и утвердить все распоряжения Цезаря, в том числе и те, которые только еще были в процессе разработки в канцелярии диктатора и не были представлены сенату. Какой предусмотрительный, этот Антоний! Теперь от имени покойника он может издать практически любые законы, и они уже утверждены сенатом. Ай, да Антоний... Отсюда следует, что убийц Цезаря награждать не следует, но стоит подумать о такой правовой формулировке, которая бы гарантировала им жизнь. Судебного следствия по делу об убийстве Цезаря не проводить. Похороны Цезаря должны быть отнесены на счет государства, ибо, утвердив его распоряжения, сенат признал и узаконил ту высокую должность, которую тот занимал. После окончания заседания сената заговорщики, взяв в заложники сыновей Антония и Лепида, спускаются с Капитолия. Толпа радостно вопит, считая, что угрозы гражданской войны больше нет. Предводители обеих сторон протягивают друг другу руки, следуют приглашения на вечерний пир: Антоний принимает Кассия, а Лепид - Брута. Ночью друзья и убийцы Цезаря весело пируют вместе. По требованию Луция Пизона, тестя убитого диктатора, в доме Марка Антония было вскрыто и прочитано завещание, хранившееся у старшей весталки. Своему племяннику Гаю Октавию Цезарь оставил три четверти своего имущества, усыновил его и передал ему свое имя. Двум своим другим племянникам, Луцию Пинарию и Квинту Педию, Цезарь оставил последнюю четверть своего имущества. Народу Цезарь завещал свои сады над Тибром в общественное пользование и по триста сестерциев каждому гражданину. Похороны Цезаря состоялись 20 марта. Собралась огромная толпа народу. С краткой речью выступил Марк Антоний, признав заслуги покойного, а затем на форуме был сложен огромный погребальный костер. Начались волнения среди народа, и сенаторы сбежали с форума. Толпа попыталась поджечь дома Брута и Кассия, но эти попытки были остановлены вооруженными отрядами, чтобы не вызвать в городе большого пожара.

Не страшась гнева владык Князь Михаил Петрович Репнин даже в суровые годы правления Ивана Грозного сумел сохранить чувство собственного достоинства. Когда царь приказал князю плясать в маске вместе со скоморохами, тот отказался. Царское возмездие не заставило себя ждать, и в ночь с 30 на 31 января 1564 года по приказу царя князь был убит прямо в церкви. Афанасий Федорович Нагой был русским послом в Крымском ханстве с 1563 года по 1574 год. Как и любой посол, он занимался сбором разведданных. Татары и сам Хан тоже это знали и пытались разными способами выжить Нагого из Крыма, но тот держался стойко на своем посту. Он заявлял, что его можно вывезти из Крыма, только связав по рукам и ногам, а иначе он не поедет даже под страхом смертной казни. Была такая опасность для его жизни, или не было, это теперь нам не известно. Зато известно, что в 1572 году Нагой был арестован по приказу Хана за то, что сумел передать в Москву информацию о готовящемся набеге крымских татар. Некоторое время он провел под арестом, но позднее был освобожден Ханом из-под ареста под давлением Москвы. Верность Голицына Князь Борис Алексеевич Голицын был одним из немногих в своем роду, который встал на сторону Петра Алексеевича. Почему, спросите вы, уважаемые читатели? Да потому, что князь Василий Голицын, двоюродный брат князя Бориса Голицына, был всесильным фаворитом царевны Софьи, и почти весь род Голицыных держал его сторону. Борис Голицын лично спас малолетнего Петра от гнева Софьи и был одним из самых активных сторонников воцарения Петра Алексеевича. После провозглашения Петра I царем, Борис Голицын мог рассчитывать на самую стремительную карьеру, но он предпочел этому родственные чувства. Борис Голицын прекрасно понимал, что рискует вызвать гнев молодого царя, так как очень хорошо знал его характер, но осмелился выступить с просьбой о помиловании Василия Голицына, которому грозила смертная казнь. Петр I не смог отказать своему верному и старому сподвижнику и помиловал Василия Голицына, который, правда, был лишен своего боярства и всего состояния и сослан куда-то в Архангельский край. Однако после этого случая царь сильно охладел к нашему герою. Сохраненные сокровища Многие из вас, уважаемые читатели, могли любоваться в музеях московского кремля сокровищами русских царей. Но не все знают, что часть этих сокровищ могла быть безвозвратно утеряна в начальный период Северной войны. Русские тогда потерпели ряд чувствительных поражений и испытывали острую нужду в оружии и деньгах. В запале Петр I приказал перебить в монету не только церковное имущество, но и сокровища русских царей. П.И.Прозоровский посмел ослушаться царя. Он решил сохранить эти сокровища, а в перечеканку пустил недоброкачественную монету, собранную еще при Алексее Михайловиче, а также свои собственные вещи. Позднее Петр I стал сожалеть об отданном в запале приказе. Тогда Прозоровский передал в казну сохраненные вопреки приказу царя сокровища. Петр был рад такому обороту дела и хотел щедро наградить ослушника его воли, но тот заявил, что сделал это не для царя, а для России, и отказался от всех предложенных царем наград. Строптивый советник Скоропалительные решения Петр I регулярно осмеливался оспаривать только князь Яков Федорович Долгорукий (Долгоруков). Не боясь царского гнева, он осмеливался открыто и в присутствии самого Петра высказывать мнение, идущее в разрез с царским. Он неоднократно задерживал к исполнению царские приказы, если считал их вредными для государства или несправедливыми. И Петр I очень ценил своего строптивого советника. Не только потомки, но и многие современники очень высоко оценивали деятельность и личность князя, но следовать его примеру больше никто не осмеливался. Отсутствующая подпись Известно, что под смертным приговором царевичу Алексею, отсутствует подпись графа и генерал-фельдмаршала Бориса Петровича Шереметева, который был в 1718 году членом верховного суда над сыном царя. Многие современники этих событий приводили в объяснение следующие слова князя: "Я рожден, чтобы служить царю, а не кровь его судить", - которые вызвали сильный гнев императора, посчитавшего князя тайным сторонником опального царевича. Однако многие историки полагают эту историю легендой и объясняют отсутствие подписи князя тем, что генерал-фельдмаршал в это время находился в Москве.

как по мне, то нач. тысячелетия

Мне, как медику, напоминает мерные ложечки и шпательки

Я думаю, что это элемент, все же, какого-то запора. Или по типу поясных блях "Кавказ", или фибул со сложными цепочными конструкциями, или замков шкатулок/книг...