Yorik

Присказка Уэллесли Артур Уэллесли, начиная с Индии, часто говаривал: "Если меня не оказывается на месте, все идет не так, как надо". Странные англичане Один из разбитых в Индии противников генерал-майора Уэллесли писал о нем после взятия Ассергхура так: "Странный народ эти англичане, а их генерал – удивительный человек. Они явились сюда утром, поглядели на стены, влезли на них, перестреляли весь гарнизон, а потом сели завтракать". Признательность подчиненных В марте 1804 года генерал-майор Уэллесли получил от старших офицеров армии, служивших под его командованием в Индии письмо, содержавшее просьбу принять от них золотую вазу, которая должна была "воплотить в себе высокую оценку присущих вам доблести и предприимчивости". Ваза была позднее заменена золотым сервизом стоимостью 2000 гиней. Это была награда не сверху, от власть предержащих, а снизу, от его подчиненных - старших офицеров его армии, и потому более ценная, как признание его действительных воинских заслуг. Уэллесли был очень удивлен, тронут, благодарен и признателен своим сослуживцам за подобное выражение своих чувств к их командиру. Чуть позже население Калькутты выразило желание "поднести генерал-майору достойному Артуру Уэллесли меч стоимостью 1000 фунтов стерлингов". Индийские заработки Когда Артур Уэллесли собирался покинуть Индию, один из служивших с ним вместе генералов уговаривал его не делать этого, на что Уэллесли ответил: "В сравнении с прочими людьми я человек небогатый, однако в сравнении со своим прежним состоянием могу считать себя богачом, и уж, бесспорно, мне хватает на собственные нужды". За восемь лет службы в Индии Уэллесли составил себе состояние в 30000 фунтов, но он мог отчитаться за каждый из этих пенсов. Многие чиновники и служащие Ост-Индской кампании составляли себе намного более значительные состояния в Индии, а министр лорд Кастлери, которому Уэллесли должен был отчитаться по прибытии в Лондон, получал такую же сумму за полгода. На острове Св. Елены На пути из Индии в Англию сэр Артур Уэллесли (о его награждении орденом Бани было объявлено 25 февраля 1804 года) 20 марта 1805 года оказался на острове Святой Елены. Да, на том самом, где окончил свои дни его знаменитый противник. Наполеон впоследствии постоянно жаловался на природу острова, поэтому интересны впечатления Артура Уэллесли об этом местечке. Остров Святой Елены так восхитил нашего героя, что он писал: "Внутренние части острова прекрасны, а в более здоровом климате мне еще не приходилось жить". Дороги были плохи, но, пишет Уэллесли дальше, "мое здоровье во многом поправилось благодаря путешествию и особенно краткому пребыванию на острове... Я уже много лет не чувствовал себя так хорошо, как в последнее время, особенно после того, как побывал здесь". Английские корабли покинули остров только 10 июля 1805 года. Это путешествие не было таким уж безопасным, ибо в год Трафальгара англичане потеряли потопленными и захваченными 507 судов. Знакомство с Нельсоном Однажды пути Артура Уэллесли и адмирала Нельсона, двух английских героев войн с Наполеоном, пересеклись в сентябре 1805 года при довольно забавных обстоятельствах. Уэллесли прибыл в Министерство Колоний для официального представления лорду Кестлери, но Его Светлость был занят, и нашего генерала проводили в прихожую. По словам сэра Артура, там он "обнаружил джентльмена, в котором, судя по сходству с портретами и потере руки, немедленно признал лорда Нельсона. [Заметим, что об отсутствии глаза Уэллесли ничего не пишет.] Не зная, кем я являюсь, он немедленно вступил со мной в разговор, если можно назвать так почти исключительно его собственный монолог, посвященный едва ли не полностью себе самому, к тому же в стиле, столь тщеславном и глупом, что это едва не разочаровало меня". К счастью, Нельсон все-таки слушал нечастые реплики своего собеседника, заинтересовался им и, отойдя к секретарю, поинтересовался у того: "Кем является находящийся со мною в приемной джентльмен?" Секретарь ответил: "Это генерал-майор сэр Артур Уэллесли, милорд". Это имя уже было достаточно хорошо известно в Англии, благодаря его победам и завоеваниям в Индии, так что адмирал Нельсон теперь переменился, "ибо он вернулся совсем другим человеком и внутренне, и внешне... и говорил теперь как офицер и государственный деятель... и что касается последней половины - или трех четвертей часа – нашего разговора, не могу сказать, чтобы когда-нибудь слышал нечто более интересное". Менее чем через два месяца после этой беседы Нельсон погиб у Трафальгара. Эддингтон об Уэллесли Премьер-министр Великобритании в 1801-1804 годах Генри Сидмут Эддингтон (1757-1844) оставил такое описание генерал-майора Уэллесли, прибывшего из Индии: "Сэр Артур Уэллесли не похож на всех военных, с которыми мне приходилось беседовать. Он никогда не затрудняется и не прячет своего невежества за общими рассуждениями. Когда я задаю ему вопрос, он четко отвечает на него; если мне нужны пояснения, он дает их самым ясным образом; если мне необходимо знать его мнение, сэр Артур представляет его, всегда приводя при этом самые здравые аргументы. Весьма удивительный человек".

Игорь Федорович Стравинский (1882-1971) является одним из наиболее интересных, универсальных, сложных и противоречивых композиторов XX века. Споры о его творчестве продолжаются и по сей день. Сам композитор стремился жить, по его словам, "вместе со временем", писал книги, давал многочисленные интервью, но чаще всего эти материалы интересны специалистам. Вашему же вниманию, уважаемые читатели, я предлагаю выжимки из этих публикаций и многочисленные цитаты из его высказываний. Старый Ворчун (Виталий Киселев) Стасов Владимир Васильевич Стасов (1824-1906) обычно носил маленькую шапочку-ермолку и темный грязный сюртук. У этого гиганта была блинная белая борода (белая, если чистая). Стасов широко жестикулировал и, разговаривая, громко кричал. Желая сообщить что-нибудь конфиденциально, он приставлял к уху собеседника свою громадную руку и кричал прямо в ухо. Друзья и знакомые называли это "стасовским секретом". Обсуждая что-нибудь, Стасов говорил только о хорошей стороне предмета, предоставляя плохой говорить самой за себя. Приятели шутили, что Стасов не будет плохо отзываться даже о петербургской погоде. Лев Толстой и тигр Стасов рассказывал, что однажды Лев Толстой говорил группе лиц о не-насилии и непротивлении. Кто-то спросил его, что делать, если в лесу на вас нападет тигр. Толстой ответил: "Делайте все, что в ваших силах; это случается редко". Серов и "Петрушка" Когда балет "Петрушка" шел в Париже, художник Валентин Александрович Серов (1865-1911) присутствовал на всех репетициях и спектаклях. Однажды он пришел к Стравинскому со словами: "Игорь Федорович, ничто в музыке не восхищает меня больше, чем "Петрушка", но – пожалуйста, простите меня, - я не могу слушать его ежедневно". Митусов Пианист и педагог Степан Степанович Митусов (1878-1942) обладал особым даром сочинять новые, но матерные, слова к старым и известным песням. Письмо Бакста Дома терпимости в Петербурге содержали "Puffmutter" (матроны) из Риги. Художник Леон Самойлович Бакст (1866-1924) в 1915 году в письме к Стравинскому вспоминал: "...вы помните, как на Невском проспекте, в прекрасную русскую белую ночь разрумяненные проститутки зазывали нас:"Господа, угостите папироской". Стравинский о Бетховене "...я не поклонялся Бетховену ни прежде, ни потом, хотя природа его таланта и сочинений "человечнее" и понятнее мне, чем, скажем, у таких более "совершенных" композиторов, как Бах и Моцарт; мне кажется, я знаю, как творил Бетховен. * Увы, во мне мало от Бетховена, хотя некоторые находят у меня нечто бетховенское". * Позднее Стравинский сделал к этим словам следующее дополнение: "Хотя я и не понимаю, как человек такой мощи мог столь часто впадать в банальность... Поздним и ужасным примером служит первая часть IX симфонии. Как мог Бетховен удовлетвориться – если он был удовлетворен – такой квадратностью фразировки и педантичной разработкой, такой бедностью ритма и таким патентовано ложным пафосом. Тот факт, что я могу говорить о Бетховене в таком стиле, уже указывает мою точку зрения, тогда как о Бахе я только и могу сказать, какой он прекрасный, мудрый, "незаменимый". Дом Описывая дом на Крюковом канале, в котором Стравинские жили в Петербурге, Игорь Федорович пишет: "По другую сторону канала стояло очень красивое желтое здание в стиле ампир, похожее на виллу Медичи в Риме; к сожалению, это была тюрьма". Четырехэтажный дом, в котором квартиру 66 занимали Стравинские, был полностью разрушен немецкой бомбой. О Достоевском "Я продолжаю думать о Достоевском как о самом великом русском писателе после Пушкина. Теперь [середина 50-х] считается, что человек определяет свое лицо, выбирая между Фрейдом и Юнгом, Стравинским и Шёнбергом, Достоевским и Толстым, я – достоевскианец".

Михаил Петрович Бутурлин: из жизни нижегородского губернатора Михаил Петрович Бутурлин (1786-1860) долгое время был нижегородским губернатором. Вначале он был назначен гражданским губернатором города, а с 1832 года стал и военным губернатором. При Бутурлине город начал стремительно перестраиваться и приобретать современные черты. О нем сохранилось большое количество анекдотов, характеризующих его с разных сторон. Что здесь является правдой, а что – выдумки, судите сами, уважаемые читатели. В начале сентября 1833 года в Нижний прибыл А.С. Пушкин, который направлялся в Оренбург для сбора сведений о пугачевском бунте. Бутурлины очень ласково встретили известного поэта, к тому же дальнего родственника Михаила Петровича (ну, очень дальнего!), но сам факт визита столичного гостя встревожил губернатора. Дело в том, что после декабрьских событий Бутурлин по поручению Николая I ездил по провинциям, чтобы оценить состояние дел на местах и прощупать царящие там настроения. Император высоко оценил миссию Бутурлина и наградил его, поэтому губернатор и решил, что Пушкин может разъезжать по провинциям с аналогичной повторной инспекцией. Бутурлин поспешил написать своему приятелю военному губернатору Оренбурга Василию Алексеевичу Перовскому (1795-1857) о возникших у него подозрениях. Только 1 октября в Нижнем было получено полицейское извещение об установлении негласного надзора за поэтом, но к этому времени и сам Пушкин, и послание Бутурлина уже были в Оренбурге. Перовский был с Пушкиным в приятельских отношениях и с удовольствием прочитал поэту полученное от Бутурлина послание, над которым они весело посмеялись. Этот случай стал одним из источников гоголевского "Ревизора". Большим событием в жизни нижегородского губернатора стал приезд в его город Николая I в 1836 году. Бутурлин очень хотел, чтобы визит императора Николая Павловича в Нижний Новгород прошел без накладок, но не получилось. На Ивановском спуске экипаж императора увяз в непролазной грязи. Император разгневался: "У вас в Нижнем природа сделала все, чтобы украсить город, а люди делают все, чтобы его испортить". Потом император указал на домики, лепившиеся по склонам холмов и обращенные к реке не фасадами, а дворами, и иронично добавил: "Ваши дома на меня задами смотрят!" Затем император сообщил Бутурлину, что на следующий день он посетит Кремль инкогнито, и чтобы об этом визите никто не знал. Бутурлин тут же собрал всех полицейских офицеров и чиновников и под великим секретом сообщил им эту новость. Разумеется, на следующий день весь нижегородский Кремль был набит народом. Император, сидя в коляске, выражал Бутурлину свое недовольство, а тот оправдывался. Тысячи горожан сторожили каждое появление императора на людях и встречали его радостными криками "Ура!" Местные власти также старались всячески угодить высокому гостю, так что вскоре император сменил гнев на милость и собственноручно разработал "Положение об устройстве губернского города Нижнего Новгорода". При этом он заявил: "Я предназначен судьбой исправить ошибки истории в отношении вашего города". В плане о переустройстве Нижнего Новгорода было заложено удлинение одних улиц и расширение других, перенос многих зданий на новые места, постройку множества церквей и часовен, новых казенных зданий, казарм и пр. Император предусмотрел перестройку домов окнами к реке, создание виадуков на набережной Оки, а также повелел вымостить Ивановский спуск, создать еще несколько новых, а также разбить на откосах бульвар и городской сад. Бенкендорф заметил на это, что русские не привыкли лазить по горам, но император ответил: "Пускай научатся!" Бутурлину приписывают издание приказа против пожаров, которым предписывалось домохозяевам сообщать об этом в полицию за два часа до начала пожара. Однажды зимой через Нижний Новгород возвращалось на родину хивинское посольство. Хивинский посланник в Нижнем почувствовал себя плохо и вскоре умер. Он был особой царских кровей, так что Бутурлин донес об этом происшествии императору. Бутурлин также сообщал, что члены посольства хотели забрать тело с собой и везти его на родину, но губернатор без разрешения вышестоящего начальства на это не решился. Чтобы тело посланника не испортилось, Бутурлин велел его заморозить в реке, как это делают с осетрами. Говорят, что за этот подвиг император назначил Бутурлина в сенаторы.