Yorik

Иногда Галина Николаевна Кузнецова утром выходила из комнаты Ивана Алексеевича и обращалась к Вере Николаевне, слегка заикаясь: "Иван Алексеевич получил очень интересное письмо из Парижа…" На что Вера Николаевна, если это происходило при посторонних людях, сдержанно отвечала: "Ну, если оно интересное, то он сам мне расскажет". Встречая Бунина после полуночи на Монпарнасе, Яновский обычно интересовался: "Как изволите поживать, Иван Алексеевич, в смысле сексуальном?" На что следовал обычный же ответ: "Вот дам между глаз, тогда узнаешь". При разговоре об изображении женщин в литературе Яновский как-то раз попытался зацепить Бунина: "Иван Алексеевич, ведь вы только знаете русских старорежимных женщин. Сознайтесь, ведь у вас никогда не было романа с европейкой…" На что последовал тот же незамысловатый ответ: "Вот стукну между глаз, тогда узнаешь!.." В современной прозе Бунину ничего не нравилось, похваливал он только одного Алданова. Алексея Толстого Бунин, конечно, ругал, но талант его (стихийный) ставил высоко. Всерьёз он любил, пожалуй, только Л.Н. Толстого. По своему характеру, воспитанию и общим влечениям Бунин мог бы склониться в сторону фашизма, но он этого никогда не делал, и свою ненависть к большевикам он не подкреплял симпатией к Гитлеру. Считается, что от обоих режимов Бунина отталкивало их хамство. Когда Бунин ездил в Германию проведать Кузнецову, его на границе обыскали эсэсовцы, и даже залезали пальцем в анус. Позднее Бунин с бешенством про это рассказывал. На балу русской прессы 13 января 1939 года Яновский подошёл к Бунину, смотревшему на проносящиеся пары, и спросил: "Иван Алексеевич, вам не кажется, что мы, в общем, профуфукали жизнь?" Бунин не удивился этому странному вопросу, не обиделся на фамильярное "мы", подумал и трезво ответил: "Да, но ведь ЧТО мы хотели поднять?" Ирина Одоевцева с чужих слов рассказала о Бунине такой анекдот. Один врач, не знаю, из каких соображений, рекомендовал Бунину есть ветчину за завтраком. Прислуги у Буниных не было, и Вера Николаевна, чтобы не вставать рано утром, покупала ветчину с вечера. Но до утра ветчина не доживала, так как Бунин съедал ее ночью. Как только Вера Николаевна ни прятала ветчину, в какие укромные и неожиданные места ни убирала ее, Бунин всегда находил ветчину и съедал ее. Однажды Вере Николаевне все-таки удалось спрятать ветчину так, что Бунин не мог ее найти, но легче ей от этого не стало, так как Бунин посреди ночи разбудил ее: "Вера, где ветчина? Черт знает что такое, полтора часа ищу!.." Пришлось Вере Николаевне вставать и доставать ветчину из-за рамы картины. "Злая" Нина Берберова рассказала другой сюжет про Бунина и еду, будто бы произошедший в августе 1945 года: "8-го было моё рождение. С трудом достала полфунта чайной колбасы. В столовой накрыла на стол, нарезала двенадцать кусков серого хлеба и положила на них двенадцать ломтиков колбасы. Гости пришли в 8 часов и сначала посидели, как полагается, в моей комнате. Чайник вскипел, я заварила чай, подала сахар, молоко и бутылку красного вина и решила, что именинный стол выглядит вполне прилично. Пока я разливала чай, гости перешли в столовую. Бунин вошёл первым, оглядел бутерброды и, даже не слишком торопясь, съел один за другим все двенадцать кусков колбасы. Так что, когда остальные подошли к столу и сели... им достался только хлеб. Эти куски хлеба, разложенные на двух тарелках, выглядели несколько странно и стыдно..."

Колокольный завод Почти в самом конце Нижней Дебры находился колокольный завод Забенкина. Летом 1913 года губернское общество организовало промышленную и сельскохозяйственную выставку. Среди многочисленных павильонов было сооружено некое деревянное подобие колокольни, увешанное многочисленными колоколами и колокольчиками. Звонил в эти колокола специалист, нанятый Забенкиным в Ростове Великом, где процветало звонарское искусство. Подбор колоколов был очень удачен и давал возможность производить "малиновый звон", послушать который приезжали любители и из других городов. Трещина В 1902 году какой-то анонимный жертвователь заказал заводу Забенкина отлить большой колокол для Богоявленского монастыря. Заказ был выполнен, и двести арестантов доставили колокол на больших санях до самого монастыря. На следующий день, в воскресенье, колокол стали поднимать на колокольню через пролом, сделанный в своде, но немного повредили его, так что появившаяся небольшая трещина испортила колоколу "голос". В народе после этого стали говорить, что этот колокол пожертвовал жулик, поэтому-то Господь Бог и отметил его, не допустив хорошего благовеста. Заступница Начальницей казённой Григоровской женской гимназии была госпожа Ратькова, из дворян. Однажды жандармы получили неопровержимые доказательства о том, что сестра Ратьковой причастна к революционной деятельности и арестовали её. Тогда начальница гимназии отправилась к вице-губернатору Бантышу для выяснения причин ареста её сестры. Её пригласили в кабинет, где вице-губернатор вышел из-за стола и протянул ей для приветствия руку. Госпожа же Ратькова стала в позу Наполеона, руки не дала и, высоко задрав голову, спросила: "Какое право Вы имели арестовать мою сестру?" Сцена прямо просится для перенесения на холст под названием, скажем, "Вызов сатрапам". Бантыш на это сухо ей ответил: "Арестована на законном основании и без объяснения Вам причины". После этого инцидента Московский учебный округ предложил госпоже Ратьковой покинуть управление Григоровской гимназией, и в дальнейшем поступить на государственную (или как тогда говорили, казённую) службу она уже не могла. Ей пришлось уехать из Костромы, и она стала проживать в Москве. Жертвователь На Мшанской улице напротив Старого монастыря стоял двухэтажный каменный дом дворянина Шильдкнехта, старого холостяка, не имевшего никаких родственников. Он умер, примерно, в 1906 году и завещал свой дом Богоявленскому монастырю, а своему многолетнему врачу Алексею Васильевичу Прозоровскому – пять тысяч рублей. Богоявленский монастырь для получения дохода сдал этот дом уездному полицейскому управлению, где оно и находилось до февраля 1917 года. "Колпаки" На Молочной горе (в местном произношении "Молосной") была чайная общества трезвости, в которой подавались дешёвые обеды, а прислуживали женщины в белых колпаках, так что эту столовую называли "Колпаки". Плот У этой же Молочной горы, на берегу, близ перевоза, городской управой был сооружён большой специальный плот для женщин, занимавшихся полосканием белья. Антиквар В начале XX века в Костроме появился некий Уквасов-Шляндин (что за колоритная фамилия!), открывший на Русиной улице большой антикварный магазин по покупке и продаже старины. Он просуществовал несколько лет и выкачал из города довольно много старинных вещей. Но, в конце концов, этому Уквасову-Шляндину пришлось спешно покинуть Кострому, так как его уличили в подделке старинной мебели. Открылось это только потому, что он попытался обсчитать артель мастеров, изготовлявших эту "старину". Плавучий мост Для переправы в Ипатьевскую слободу через реку Кострому весной после ледохода наводился плавучий деревянный мост с разводной средней частью, что позволяло пропускать пароходы и сплавляемые плоты. Для пешеходов переход был бесплатным, а с лошадей и возов взимались деньги в пользу города, которому и принадлежал мост.

Вторая версия о Марии Клевской Существует и другая версия относительно того, как Генрих III овладел Марией Клевской (1553-1574), но не невестой, а уже женой принца де Конде. Король отправил ей любовное послание с одним из своих доверенных дворян. Тот вручил Марии послание и начал убеждать ее не отказывать королю в свидании. Мария долго отказывалась, приводя различные доводы, упоминая и о чести. Уже отчаявшись уломать строптивицу, посланец поинтересовался, что же ему передать королю. Мария на миг задумалась, а потом сказала: "Что сказать ему? А вот что: я знаю, что подобный отказ никогда не шел на пользу тому или той, что не уступали своим королям, которые чаще умеют приказывать и брать силою, чем просить и убеждать!" Обрадованный посланец передал ее ответ королю, который при свидании не встретил слишком уж сильного сопротивления. Рождение Фридриха II Констанция, жена императора Генриха VI, с детства много лет провела в монастыре, и вышла замуж в уже весьма почтенном возрасте. Рожать ребенка ей пришлось, когда ей уже стукнуло 38 лет (а по Европе потом прошла легенда, что ей было даже 52 года). Чтобы ни у кого не могло возникнуть сомнений в происхождении ребенка, на лугу близ Палермо по ее приказу был воздвигнут открытый павильон, дабы народ, присутствуя при родах, не мог усомниться в законности рождения младенца. Правда, полностью развеять эти сомнения все же не удалось, и в анонимной "Истории Неаполя" говорится, что мальчика родила не Констанция. Этот мальчик потом стал великим императором Фридрихом II. Турцат не ищем! Однажды Бюсси д’Амбуаз явился в покои Генриха III, чтобы присутствовать при утреннем выходе короля. Один дворянин, кстати, его приятель, сказал ему: "У вас, Бюсси, ныне какой-то сонный вид. По вашему лицу видно, что вы провели ночь с дамой". Бюсси не полез за словом в карман: "Возможно, вы и не ошиблись, а если бы вы сказали, что это была одна из ваших родственниц, то ваша догадка оказалась бы точной". Следует заметить, что этот разговор происходил при большом скоплении людей, так что компрометировал некую даму. Но дворянин тоже был с острым языком: "Бог мой, вам незачем пытаться уколоть меня! Ведь и я, подобно вам, не ищу турчат. Ведь две ночи назад я тоже забавлялся с одной из ваших родственниц, и получил большое удовольствие". Кто-то подколол Бюсси: "Ну что, хорошо он тебя поддел?" Вначале молодые люди были сердиты друг на друга, но вскоре весело расхохотались. Поясняю о турчонке. В то время в Париже было принято, что если молодой человек не мог добраться до какой-нибудь прелестницы, то ему приходилось пользоваться услугами молодых турчат, которых было великое множество для таких забав. Поэтому все молодые люди старались повысить свой авторитет и показывали разными способами, что не пользуются услугами турчат. Старость не страшна! Рассказывая о пожилых дамах, не стоит называть их имен, но истории-то от этого хуже не становятся. Одна придворная дама времен Франциска I в возрасте 55 лет как-то сказала своему любовнику: "Уж не знаю, какие тяготы принесет мне в будущем старость, но, слава Богу, я никогда еще так резво не занималась любовью, как нынче, и никогда еще она не доставляла мне столько услад. Коли оно так будет и впредь, до самых преклонных лет, мне и старость не страшна, и не жалко прожитой жизни". Этой даме с юности отравлял жизнь страх забеременеть не от мужа, а уж потом она стала оттягиваться по полной программе. Не чета лицу Один из любовников очень красивой и знатной дамы отсутствовал целых четыре года. После возвращения он нашел, что лицо его любовницы слегка увяло, и категорически отказался возобновить прежние отношения. Дама не стала настаивать, но однажды она притворилась больной, и упомянутый кавалер зашел днем в ее дом, чтобы справиться о ее здоровье. Дама приняла его, естественно, лежа в постели. Увидев кавалера, она сказала: "Я знаю, что вы отвергли меня из-за постаревшего лица, но убедитесь, что внизу ровно ничего не изменилось". С этими словами дама откинула одеяло. При виде прекрасного и ничуть не изменившегося тела этой дамы кавалер пришел в такое возбуждение, что тут же приступил к делу. Немного позже дама ему сказала: "Вот как вы, мужчины, заблуждаетесь. В другой раз не доверяйтесь нашему обманчивому облику, ибо нижняя часть тела – не чета лицу. Надеюсь, хоть этому я вас научила". Через платок Еще одна дама, считая, что начавшее увядать лицо может охладить ее любовников, ложась в постель, стала накрывать его изящным платком из тончайшего голландского полотна. Где волосы не седеют, и почему Как-то одну постаревшую, но весьма красивую в недавнем прошлом даму, муж спросил, почему это волосы у нее на ..., нет, я скажу, на лоне, совсем не поседели и не поредели, в отличие от волос на ее же голове. Жена не растерялась и не полезла за словом в карман: "Это такое коварное место! Оно познало столько любовных безумств, а старость его совсем не берет (когда я начал набирать это слово, то, совсем по Фрейду, перепутал две первые буквы). Все мои члены, в том числе и голова, состарились по его вине, а оно само ничуть не меняется, сохраняя и крепость, и упругость, и природный жар, и прежнюю охоту к забавам и утехам. А все хвори и болячки достались другим частям тела, особенно же голове, на которой волосы поредели и поседели".

Побеждает... слабейший Гроссмейстер Тарраш однажды возражал против включения в состав участников турнира мастера Йейтса, считая, что тот слишком слаб для турнира такого уровня. Мастера в турнир все-таки включили, и он в соответствии с прогнозом Тарраша занял там последнее место. Но одну партию Йейтс все-таки выиграл. У Тарраша... Архиепископ-шахматист В царствование Петра I новгородский архиепископ Феодосий Яновский (1650-1726) [в миру известный также как Франциск] сблизился с императором и даже стал проводить свои ассамблеи, наподобие петровских. Об одной из таких ассамблей казанский митрополит Сильвестр Холмский писал: «Он же, Францышка, будучи в Москве, оставив церковные службы и монашеское преданное правило, уставил у себя самблеи с музыкою и тешится в карты, шахматы и в том ненасытно забавлялся, якобы вместо всенощного пения себе вменял и других к тому понуждал... Да он же, Францышка, на московском подворье велел послужнику своему Тарасу с колокольни старинные колокола продать, чтобы не мешали ему во всю ночь в шахматы играть, потом довольно спать». Справка от Толуша Как-то в центральном шахматном клубе сидел гроссмейстер Толуш и от скуки играл с кем-то серию блиц-партий. К нему за справкой подошел один из составителей «Шахматного словаря»: «Александр Казимирович, вы не помните, в каком году умер мастер Готгильф?» Не отрываясь от доски, Толуш невозмутимо ответил: «Если умер, то только утром, так как мы с ним всю ночь играли в преферанс». Матец Ботвиннику В одном турнире Ботвинник в цейтноте получил мат от Толуша, но не заметил этого и сделал ответный ход. Толуш с удовольствием развалился в кресле и торжественно сказал: «Вам матец, Михаил Моисеевич!» Расточительная графиня Леонора, супруга графа Барселоны Беренгария Раймонда I (1035-1076), настолько увлекалась шахматами, что даже велела отлить один комплект фигур из золота. Папа Виктор II (1020-1057) осудил ее за такое расточительство и написал ей, что «столь драгоценный металл надлежит использовать для более богоугодных целей, например, для изготовления крестов или при отливке церковных колоколов». Керес - ученик Микенаса Одним из шахматных тренеров юного Пауля Кереса некоторое время был мастер Микенас. Через много лет, когда Керес был уже знаменитым гроссмейстером и одним из претендентов на звание чемпиона мира, Микенас напомнил ему об этом. Керес в ответ весело улыбнулся: «Какое счастье, что я у тебя ничему не научился!» О шахматах Приведу также несколько цитат о шахматах и их месте в реальной жизни, сделанные известными людьми, в основном, шахматистами. Мигель Сервантес (1547-1616): «Жизнь человека – это шахматная партия». Эммануил Ласкер: «Шахматы – это борьба». Позднее гроссмейстер Глигорич уточнил: «Шахматы – это борьба с самим собой». На что Тартаковер имел свое мнение: «Шахматы – это борьба с собственными ошибками». Михаил Таль на эту тему высказался более обстоятельно: «Шахматы - мир, очень похожий на настоящий, но это все-таки не настоящий мир. Шахматы – для каждого - свое. Для одного – это искусство; для тех, кто ценит систематизацию, логику, точный выверенный анализ, - наверное, наука; ну а для третьего – прежде всего борьба, азарт, риск!»