Yorik

Русские Парагвая. Или, — как белогвардейцы выиграли войну в Америке «Если нельзя было спасти Россию, можно было спасти её честь.» Как думаете, кому принадлежат эти слова? Постоянные читатели блога, верно, уже догадались. Они принадлежат Ивану Тимофеевичу Беляеву, царскому генералу и национальному герою республики Парагвай, младшему брату моего прапрадеда. В этом году исполняется 85 лет с момента освящения Храма Покрова Пресвятой Богородицы в столичном городе Асуньсон, и мне снова предстоит длинное и увлекательное путешествие. Поскольку каждый читатель блога непосредственно соприкасается с жизнью автора, я стараюсь рассказывать обо всех интересных событиях на жизненном пути. И в преддверии поездки вновь собираюсь продолжить публиковать материалы о нашем роде и об историческом значении Русского человека в истории далёкого латиноамериканского государства. Сегодня публикую материал пера Александра Азаренкова, название которого вынесено в заглавие поста. Он был опубликован 15 декабря 2012 года на сайте «Русская линия». «…Улица Oficial Serebriakov; город Fortin-Serebriakov… Латинская Америка.Парагвай… Непривычно звучание для русского уха, испанские летры да палабры. Отчего америка латина выбивает бронзовым шрифтом дорогие нам, русские имена? Православные маковки часовенок, старорусская вязь, тщательно прописанных букв, – ныне всё чаще на погосте, – нет-нет, да повстречается в чужой земле… Чужбина. «Дикий гусь не имеет намерения оставить след на воде. Вода не имеет желания удержать отражения гуся» – говорили древние китайцы. Красивая пословица. Только не для наших белоэмигрантов. Валерий Лёвушкин, художественный руководитель ансамбля «Бим-Бом», пишет: «Асунсьон…1Дорога, точнее улица, разбита на две части, посередине травяная аллея, где по всему периметру стоят на постаментах бюсты военных, ну, словом, все как у нас, эдaкaя „Аллея героев“. Не знаю, что заставило меня вчитываться в имена, написанные, естественно, на испанском, но первая фамилия, которую я увидал, была – Белов. Я подумал, что ошибся в прочтении латинских букв, но следующий бюст с надписью „Малютин“ не оставлял никаких сомнений. А дальше были бюсты Серебрякова, Касьянова… и т.д. Я, да и все в автобусе, не сразу поняли, куда попали… Таинственная ситуация разрешилась… Кaк извecтнo, в России красный режим победил сопротивление Белого движения. Оставшиеся войска были эвакуированы и приняты разными странами… Но несколько последних казачьих дивизий, практически до конца сдерживавших красный штурм, уже не мог принять ни один город Европы. И командование приняло решение идти в Аргентину. Аргентина тоже не coглacилacь принять кaзaкoв, но предоставила „коридор“ для прохождения войск с полным вооружением в Парагвай. Taк, в 22-м году в Парагвае, образовалось первое казачье поселение. А когда Боливия напала на маленький Парагвай, то пocкoльку регулярной армии у cтрaны не было, правительство обратилось к русским с просьбой о помощи. И кaзaки всё им организовали. Русские белоэмигранты составили костяк высшего командования парагвайской армии, приведя ее к победе в Чакской войне. Первый главнокомандующий – русский, первый начальник генерального штаба – русский и, естественно, самые лучшие обученные полки – русские казаки. Через несколько лет Парагвай с честью вышел из войны, изгнав вторженцев. После этого и была создана „Аллея героев“ в честь солдат и офицеров, погибших в этой войне, которая пользуется большим почитанием у местного населения, да и всех правящих режимов страны. К нам на концерты приходили старички и старушки, дeти и внуки тех русских военных, которые не смогли отстоять свое родное Отечество, зато смогли защитить чужое и нашли в далеком Парагвае свою вторую родину…» На счёт «полного вооружения» может и не совсем верно, и о «последних казачьих дивизиях» – красиво… Ведь на самом же деле – первое русское массовое поселение с населением около 2-х тысяч человек официально называлось «станицею…». Но, Лёвушкин, всё же – молодчина. Я, честно говоря, не ожидал от Заслуженного артиста РФ, такого прекрасного рассказа. Немного неточности в его рассказе, но что ж, ведь никаких дипломатических отношений между Парагваем и СССР не было, и въезд советских граждан в ту страну был категорически запрещён. Во 2-ю М.В. республика выбрала нейтралитет, и лишь этот период ещё как-то упоминался вскользь в советской прессе. Отсюда – малоинформирование, но та история чрезвычайно интересна. Несколько пакетов с ксерокопиями мне прислал сын Белого офицера-дроздовца, С. В. Хлистунов, проживающий в Австралии, потому некоторые сведения публикуются мною с его разрешения и они легли в основу этой статьи. + + + Самым первым русским офицером на парагвайской службе стал Гвардии капитан Комаров. В 1912 году ему довелось принять участие в тамошней гражданской войне… 29 июня 1924 года И. Т. Беляеву было передано разрешение Президента Парагвая о создании Русского Очага. На него же, возлагалось привлечение русских специалистов для улучшения экономики республики. От геодезистов до агрономов. Среди (atencion!) первых двенадцати был В. Ф. Орефьев-Серебряков. Прочитав в белградской газете Призыв к русским эмигрантам генерала Белова «всем, кто мечтает жить в стране, где он сможет считаться русским» и свободным от большевицкой заразы – выехал на встречу своей судьбе. Правительству Парагвая было гарантировано, что вновь прибывшие ни под каким соусом не были в составе Красной армии. Чуть позже подобная поправка 1948 года к закону США о перемещённых лицах, была одобрена Конгрессом и подписана Гарри Труменом в апреле 1950 г. (статья 14). Краткая справка: И. Т. Беляев (1875 † 1957) гвардии генерал-майор. В Белой Армии – инспектор артиллерии Кавказской Армии. Учёный, географ, антрополог, этнограф, лингвист. Занимался изучением индейских племён в Чако Бореаль, обширной, но малоизученной провинции Гран-Чако. До 1931 года произвёл 13 экспедиций. Составитель испано-индейских словарей… Здесь и далее, за неимением места в статье, ограничимся краткими сведениями. В числе первых русских прибыл геодезист Аверьянов, конструктор Маковецкий, инженер-лесник С. С. Салазкин и др. Оренбургский казак Челябинского округа Н. А. Черканин, прибыл в Парагвай в октябре 1926 года из Аргентины с 12-ю песо в кармане. Он был назначен директором по земледельческой части в колонию Сан-Лазаро (960 гектаров земли). Главной целью, по его словам – устроить в колонии русско-казачье поселение. «Нужно сказать откровенно, что здесь не Матушка-Россия. Не многоводная раздольная Кубань, не цветистый Тихий Дон и не родимая моя Сибирь» – писал чуть позже, колонист-казак. По другим данным – фамилия его Чернин, поскольку в 1928 году он значится как «Администратор колонии Сан-Лазаро, близ Бразильской границы». Предложения принять казаков, учитывая их большие колонизационные навыки, поступали от Парагвая, Перу, Уругвая, Аргентины, Мексики, Бразилии и даже с Антильских островов. Важным было и то, что правительства стран-реципиентов принимали такую колонизацию по принципу казачьей самобытности, т. е. допускалось ношение казаками формы, оружия, сохранение казачьего самоуправления… Положительный, многовековой опыт казаков-первопроходников учитывался «без экзаменов» 2. За границу Казаки принесли с собой верность, природное своеобразие и с первых шагов беженства стали организовывать станицы, построенные на началах взаимной выручки, уравнительного землепользования, коллективности. В полной мере по ряду причин задуманное не было реализовано, но ещё в конце сороковых – начале пятидесятых годов казаки прибывали на парагвайские земли со всего света. Даже в забытом Богом городке Миранда, в середине ХХ столетия, имелась казачья группа. Первым офицером белогвардейцем на парагвайской службе был казак станицы Новочеркасской, ВВД, Голубинцев 3. Он начинал службу в Парагвайской Армии с младших офицерских чинов, в драгунах, в конце 1921 года. Последний чин казачьего Сакро Дьябло – капитан. В изданиях казачьего зарубежья отыскивались различные заметки по интересующей меня теме. Вот некоторые выписки. «Казачiй Союзъ» (сводка N 2, дек. 1925-янв. 1926). «М.Б.Т. желает вступить в переговоры с правительством Парагвая, чтобы выяснить возможность размещения в этой стране колонистов, которые окажутся пригодными по своим моральным и физическим качествам. Правительству Парагвая известно, что большая часть беженцев не имеет никаких средств, и что находящиеся в расположении секции рессурсы очень ограничены. Но можно рассчитывать на изыскание средств, если будут установлены твёрдые основания для упомянутой колонизации. [Среди них находится много русских землемеров, гл. обр. казаков и немецких колонистов с Поволжья, стр. 43]». «Парагвай. Миссия прибыла в Ассунцiонъ 1-го мая и принята Президентом и Министрами… Парагвай по справедливости называют страной вечной весны. Он лежит между двумя реками Параною и Парагваем. Это страна холмов покрытых девственными лесами и богатыми пастбищами, без высоких гор. Плодородие почти невероятно: хлопок, табак, рис, маниок, бананы, апельсины, сахарный тростник и множество других тропических и подтропических растений растут без ухода. Гг. Беляев и Эрн говорили, что климат Парагвая вполне подходящий для русских и что там менее жарко, чем на Кавказе «К. С.», стр. 35. Близкая то теме информация из письма полковника В. Ковалёва в журнал: «Казаков теперь уже больше десятка, преимущественно донцы. Пока нет никакой [казачьей] организации, но все близки и друзья, хотя по политическим убеждениям есть всякие. Большинство – это казак душой и телом, потом уже русский…»4 «Парагвайское правительство интересуется казаками, готово предоставить казакам на очень льготных условиях хорошие земли вдоль новой железной дороги» (стр. 49). На страницах издания приводятся выдержки из письма ген. И. Т. Беляева на имя Донского Атамана (стр. 53). О территории Парагвайское Чако Беляев вскользь сообщает: «Спор о границах ещё не решён, и завести казаков в спорную зону нельзя». 5 Жизнь русских постепенно налаживалась, и интересы второй родины принимались здесь как свои собственные. Живое и деятельное участие в жизни государства было вкладом наших соотечественников. С 1933 года именно для русских колоний были выделены правительством земли в междуречье рек Парагвая и Параны. «Название южноамериканской реки Парагвай (пара + гвай) обозначает «река» + «река», только на разных языках» 6 (Поспелов Е. М., 1988). Парагвайской зимой, 15 июня, 1932 года вспыхнула 2-я Чакская война7 между Боливией и Парагваем. Конфликт, в основном, произошёл за ставшею спорной территорию (Гран-Чако, 230 тыс. кв. км.), богатую, как думали, нефтью, которая позже оказалась по содержанию, не товарного качества. Впрочем, та территория была огромна и вековой вопрос о её принадлежности не раз решался с помощью оружия. Войну начали Уругвайские военные. В августе Беляев с отрядом добровольцев уходят вверх по реке Парагвай для освобождения форта «Карлос Антонио Лопес» в лагуне Питиантута, захваченного боливийцами. Уже через месяц доблестный Иван Тимофеевич получает парагвайское воинское звание –дивизионный генерал. Необходимо отметить, что Беляевым активно привлекались на службу, в качестве партизан-диверсантов индейцы. Сам главнокомандующий был происхождением гуарани. Союзные племена, в какой то мере помогли предотвратить боливийскую экспансию. Гибель индейского вождя Чикинокока у вышеназванного форта позже вошло в либретто Беляева к грандиозному спектаклю, который с успехом шёл в странах Южной Америки. К слову, у меня есть выписка, что «в американских газетах появилось сообщение, что английской экспедицией в дебрях Южной Америки встречено индейское племя, вождь которого оказался русским. По его словам, он терский казак». 8 Всех русских к указанному году проживало в республике около ста человек. Военный моряк старинной княжеской фамилии Туманов сообщает: «В настоящий [1932 г.] момент, на службe Военного Ведомства, в Армии и во Флоте служат 19 офицеров, 2 врача и 1 ветеринар, иначе говоря, русская колония мобилизовала на защиту страны более 20 процентов своего наличного состава. Из этого числа 14 человек находятся в Чако, большинство – в рядах действующих войск, принимая активное участие в боях с боливийцами…». Но это самое-самое начало войны. «В августе 1932 г. группа офицеров собралась обсудить сложившуюся ситуацию. Слово взял Николай Корсаков. «Почти 12 лет назад мы потеряли нашу любимую Императорскую Россию, оккупированную силами большевиков, – сказал он, обращаясь к своим соотечественникам. – Сегодня Парагвай, эта страна, которая с любовью приютила нас, переживает тяжёлые времена. Так чего же мы ждём, господа? Это же наша вторая родина и она нуждается в нашей помощи. Ведь мы же офицеры!»» 9. Офицеры русской императорской армии и белогвардейцы оказали величайшую, да просто грандиозную услугу государству, которое называли Парагуай! Многие и многие из них были отмечены высшими наградами республики. В Парагвае есть улицы, посёлки и города, названные именами русских, отдавших жизнь за эту страну. Без преувеличения можно написать, что на чужбине наше офицерство являлось носителями русской военной культуры. Широко образованные, с громадным жизненным, военным, боевым и административным опытом, из этого опыта черпающие мудрое и спокойное своё отношение к жизни, в самых фантастических ситуациях и в самых экзотических странах. Какие имена! Генштаба генерал-лейтенант Степан Леонтьевич Высоколян. В 1 М.В. на Кавказском и Северо-Западном фронтах, служил в Белой Армии. Математик, и как говорят, что первый в мире решил теорему Фермата (посвятив, сей труд убиенной Царской Семье). В Чехословакии учился в университете и в военной академии (1933). Во время этой войны, начиная с капитанского чина, стал командующим артиллерией парагвайской армии. Он родился близ Каменец-Подольского, а скончался в Асунсьоне в 1986 г. Профессор Высшей военной академии, Высшей морской академии и Кадетского корпуса10. Ушёл из жизни на 91-м году, в чине генерала армии, и в государстве был объявлен Национальный траур. В том же городе скончался в 1972 году генерал-майор Эрн11. У барона Врангеля занимал пост п. д. ген. штаба армии. Николай Францевич – офицер лейб-гвардии Казачьего полка, в эмиграции один из составителей Истории своего полка. С 1930 г. являлся начальником Южно-Американского Отдела РОВС и всех русских образований в Южной Америке. Профессор Академии Генштаба, генерал-инспектор Парагвайской армии… все, даже высшие должности, нет возможности перечесть. Его брат, полковник, С. Ф. Эрн строил фортификации на парагвайской службе. Марковец Н. И.Гол(ь)дшмидт стал начальником Отдела картографии в Генеральном штабе в чине майора, был убит под Каньяда-Стронгест (Canada Stronguest) 22 мая 1934 года. Всего же из русских штаб-офицеров на высших должностях в парагвайских чинах было, как говорят, 4 подполковника, 8 полковников, среди них Иосиф Пушкаревич, но русских полковников в других чинах Парагвая было больше. Например: И. Астраханцев, Е. Лукин, Прокопович, Рапп, Чистяков, Щёкин. Генерал медслужбы Парагвая А. Ф. Вейс и Врач (с большой буквы) М. И. Ретивов, майор К. Грам(м)атчиков; полковник-марковец Л. Л. Леш12, и наоборот, – генштаба полковник парагвайской службы С. Н. Керн13, капитан-марковец (кстати, марковцев довольно много). В Ei Carmen, 29 мая 1934 г. погиб полковник Виктор Корнилвич. Полковник-корниловец [б. нач. Корниловского военного училища] Н. П. Керманов и, ставший впоследствии парагвайским полковником А. Н. Флейш(н)ер14, сын б. Терского казачьего Атамана. Приехал казачий офицер есаул Храпков, но ненадолго, как и капитан Ардатов… Бригадными генералами, впоследствии, стали: Александр Андреев, Николай Шимовский, Николай Щёголев. Моряк Н. Ф. Зимовский, служивший в Белой армии Северной области на высоких должностях, приехал в Парагвай в 1936 году, последний чин – генерал-майор. Другой моряк – В. Н. Сахаров, стал преподавателем телеграфного дела. Есаул-шкуринец (1920) Ю. М. Бутлеров, начал службу в чине майора (потомок великого академика Бутлерова), закончил службу в штаб-офицерском чине. Его именем названа столичная улица: «Полковник Бутлеров». Капитан 1-го ранга Всеволод Канонников. «В центре Асунсьона, на улице Команданте Канонников, носящей имя лейтенанта Всеволода Канонникова, героя Чакской войны 1932—1935 годов, в доме N 998 находится офис сына героя Парагвая Святослава Канонникова, вице-председателя Ассоциации русских и русскоязычных жителей Парагвая. Святославу (Станиславу) Всеволодовичу 67 лет. С 1967 года он руководил этой ассоциацией, много лет был её председателем» (Интернет). 13 декабря 1993 года прошёл по нашему телевидению сюжет о нём. Сын известного русского полярника, участника первых рейсов ледокола «Ермак» Георгия Экштейна – Александр фон Экштейн-Дмитриев15, барон фон Унгерн-Штернберг, лейтенанты, братья Лев и Игорь Оранжереевы (последний – капитан парагвайской армии), капитаны: Б. Дедов16, Ю. Ширкин, И. Грушкин, Миловидов, Богданов, ротмистр Б. Касьянов. Капитан Николай Ходолей, ротмистр Киевского гусарского полка барон Бломберг (в Парагвае – землемер). Майоры: Н. Чирков, командир 9-го кавалерийского полка Н. Корсаков (б. ротмистр-улан), Владимир Срывалин. Командир артиллерийского полка полковник А. Андреев… Улица «Инженер Кривошеин», названа в честь другого национального парагвайского героя войны. Имя б. донского врачебного инспектора Вейса носит ещё одна столичная улица, а всего таких – 17! Первопоходник в Парагвае Директор Общественных работ А. Башмаков, участник чакской войны, строитель стратегических мостов 17. …Капитан 2-го ранга парагвайской службы Князь Туманов писал: «Один из них уже отблагодарил приютившую его страну, пожертвовав за неё своею жизнью. 28-го сентября, при штурме форта Бокерон [в Чако], пал смертью храбрых батальонный командир пeхотного полка Корралес, капитан парагвайской службы Василий Федорович Орефьев-Серебряков, бывший есаул Донского Казачьего Войска». Письмо датировано 12 октября 1932 год, Ассунсион. Здесь маленькое отступление. Каково имя нашего героя казака? Туманов пишет «Василий». Наталья Гладышева, «Уголок России в Парагвае», записала – «Владимир». Может братья? Перед нами здесь примеры: Лев и Игорь Оранжереевы; Николай и Сергей Эрны; Иван и Николай Беляевы. Но нет, – в начале той войны двух убитых Серебряковых, это многовато. Василий Фёдорович Орефьев-Серебряков, верховой казак станицы Арчадинской, Усть-Медведицкого Округа Войска Донского. Последний чин – есаул. После эвакуации жил в Югославии, а с середины 20-х годов в Парагвае. По некоторым данным: последний парагвайский чин – майор. Улица Официал Серебряков; город Фортин-Серебряков(Форт Серебрякова) – увековечили имя отважного казака. Он повёл в штыковую атаку цепи, – сам впереди, с обнажённой саблей… Последние слова донца: «Я выполнил приказ. Прекрасный день, чтобы умереть!» («lindo dia para morir»), – вспоминал о том беспримерном бое майор Фернандес. Герой похоронен был со всеми почестями в Исла-Пои. Потом гроб был перенесён в Асунсьон, на кладбище Реколета. По другим данным, в ноябре 1932 г. именем «Ореффьефф» был назван бывший боливийский фортин Хайкубас, к северо-западу от Бокерона…18 В Парагвае жил и работал другой есаул – Д. А. Персианов, активный деятель Общеказачьего Объединения и Русского Военно-Национального Освободительного Движения им. Генералиссимуса А. В. Суворова (Суворовский Союз). Бюст команданте Малютина, служившего в чине лейтенанта (затем капитана), установлен в столице. Хорунжий (сотник) 1-го Екатеринодарского полка Кубанского казачьего Войска, Василий Павлович – capitan Basilio Malutin, был убит у Пасо-Фаворито (Pozo Favorito) 22 сентября 1933 года. Донской казак Н. Блинов, воевал в чине капитана. Улица «Капитан Блинофф» в Асунсьоне, вечная память о казаке-романтике. Дорога «имени Касьянова», «Мост Касьянова» и улица «Майор Касьянофф». Ротмистр Лейб-Драгунского Псковского Е.И.В. Государыни Императрицы Марии Феодоровны полка, Б. П. Касьянов погиб под Сааведрой (Saavedra), 16 февраля 1933 г. Майор парагвайской службы и его имя навсегда отлито на памятной доске в Пантеоне Героев: «CAP. HC BORIS KASIANOV». …Улица команданте Салазкин, в честь «hc Sergio Salaski» написана пьеса: «Майор Салазкин». Ротмистр С. С. Салазкин – корниловец-текинец, погиб 30 октября 1933 года, командуя полком. На этом месте следует сделать поправку: в испанском языке comandante имеет перевод, каккомандир; именно майор, или как комендант. То есть – три варианта19. Возможно, что некоторые рассказчики, у которых я брал сведения, делают произвольный перевод. Я же старался выбрать наиболее правильный, в чём мне помог мой родственник, живущий в Испании. Всего из белогвардейских офицеров в офицерских чинах парагвайской службы тогда было, как пишут, капитанов – 23, а майоров – 13 человек. В сегодняшней российской прессе сообщается, что погибших русских офицеров было шесть человек. Но данные, как я понимаю, взяты и пущены в оборот из журнала «Часовой», вышедшего к концу 1933 года (стр. 28). Война тогда ещё шла только полгода. Другие данные дают по отчёту ген. Стогова, за 1936 год («Часовой», NN 174, 175). Но, на время войны (и после), в армии Парагвая, по непроверенным данным, служило около трёх тысяч казаков и офицеров из Белых Армий. Сколько было погибших или умерших (от ранений, либо лихорадки «чуча») рядовых чинов из русских, знает Господь. Очень сложные климатические условия в Чако – сумасшедшие перепады температуры – не раз играли злую шутку. А сколько приехало русских после войны? Есаул Персианов сообщает в журнал 20, что к 60-м годам в Парагвайской армии числятся: «ген. -лейтенантом Н. Ф. Эрн, ген. -майорами С. Л. Высоколян и Н. Ф. Зимовский, полковниками Андреев, Фрей, подполковниками Флейшер и Бутлеров, капитаном б. Одесский кадет Оссовский и др. Имеется два Союза: один возглавляется ген. Н. Ф. Эрном, другой отставным майором парагвайской армии Н. А. Корсаковым. Имеется русская библиотека, которой заведует вдова северца С. М. Дедова, а председателем библиотечного общества состоит Одесский улан А. В. Никифоров. Есть дамское благотворительное Общество, возглавляемое дочерью ген. Эрна, вдовой Н. Н. Ретивовой. Настоятелем церкви является наш донской казак б. подъесаул иеромонах Варлаам…». К концу 1933 года, начальником генштаба армии Парагвайской республики Беляевым и его братом был создан «Колонизационый центр по организации иммиграции в Парагвай». Центр находился в Париже, а почётным председателем избран генерального штаба (1900), гвардеец, генерал-лейтенант (1918) Богаевский21. И если бы не смерть Атамана, кто знает, как бы далее развернулись те события. «В марте 1934 года Беляев получил письмо от президента общества «Русская эмиграция в Африку» Федорова с просьбой оказать содействие выезду в Парагвай 1000 семей русских староверов и казаков, осевших в Литве. Сначала они намеревались выехать в Марокко, но, прочитав в журнале «Казак» манифест Беляева, призывающий к отъезду в Парагвай, решили попытать счастье на южноамериканской земле. С 1934 года организует русскую старообрядческую колонию „Балтика“ офицер-первопоходник и поэт Павел Булыгин. Человек удивительной судьбы, как впрочем, и большинство русских парагвайцев. В Великую войну – офицер Лейб-гвардии, в Гражданскую участвует в 1 -м Ледяном Походе, затем командир охранного отряда вдовствующей Императрицы Марии Фёдоровны (перезахороненной недавно в Санкт-Петербурге), через Харбин прибыл в Армию Колчака: главный помощник следователя Соколова по расследованию убийства Царской семьи. Белград-Париж-Берлин-Рига-Каунас… с 1924 по 1934 гг. – военный инструктор императора (Негуса) Абиссинии Х. Селассие. И, наконец, в Парагвае, где скончался и похоронен в 1936 году на русском кладбище г. Asuncion. В апреле 1934 года из Марселя в Южную Америку отправился первый пароход с нашими эмигрантами, а теперь иммигрантами [около 100 человек. Старший – полковник Гессель]. В письме к Беляеву председатель Колонизационного центра атаман Богаевский отмечал «уверенность казаков в покровительстве» Беляева и выражал надежду на «беспрепятственное продолжение начатого процесса» (Наталья Гладышева „Уголок России в Парагвае“). От этой казачьей группы в мае были получены письма о прибытии на имя редакции „Часового“. Журнал имеется в моём личном архиве. Привожу выписки: „…На берегу, стоял военный в форме прусского образца, в генеральских лампасах – ген. Беляев… Место нашей станицы в 10 км. от г. Энкарнасьона… Как здесь всё своеобразно, как не похоже на Европейское…“ и далее идёт перечисление цен (всё дёшево), бытовые зарисовки, о лошадях и служебных пайках (кило мяса на человека в день) и т. д. Армейская служба в переписке не затрагивалась. В том же 1934 году приехал князь Карачевский, доктор-инженер М. Д. Каратеев, будущий писатель, впрочем, тогда он был „обычным“ георгиевским кавалером, штабс-капитаном. Он подтверждает: „при баснословной дешевизне и рекордно низкой валюте Парагвая (один доллар в то время стоил 440 парагвайских пезо)“. 22 Какую форму носили парагвайские военные? Похожую очень на австрийскую или немецкую, – и цветом и покроем. Погоны, по немецкому же типу. Стальные шлемы, как и тропические, – последние отчего-то местные недолюбливали, – были немецкими. Армейские Уставы, в общем, тоже. Вооружение было от старых (7.65 мм.) аргентинских магазинных винтовок Маузеров позапрошлого века до Маузер Werke 1933, и к справедливости надо сказать, что только энное количество винтовок купленных непосредственно на Оружейный заводе в Оберндорфе, «Братья Вильгельм и Пауль Маузеры», образца 1907 года, оказались лучшими! Закупками ведали местные чиновники. …Последующие партии, по нескольку сот человек, прибывали периодически. Из великого герцогства Люксембург в том же году выехала группа, около 40 человек. Среди них Оссовский23. В течение нескольких месяцев выехало три группы. Журнал „Часовой“ (N 135-136) сообщает: „В Парагвай! 14 сентября группа Корниловского военного училища и чинов РОВС в гор. Вильц отбыла через Париж в Парагвай. Люксембургское правительство пошло навстречу желанию группы, выдало им проездные деньги и вещи для устройства на новом месте вплоть до палаток и охотничьих ружей. Перед отъездом из Парижа, в Галлиполийской церкви был отслужен молебен… Командир Корниловского полка благословил начальника группы [и начальника Корниловского военного училища] полк. Керманова иконой“. А вскоре, из Люксембурга, отбыла вторая группа русских. «Европа не оправдала наших надежд. Парагвай – страна будущего» – под таким девизом на первой странице стала выходить двухнедельная русскоязычная газета «Парагвай» „Le Paragoay“. Впрочем вышло мало номеров. А в Париже Горбачёвым была выпущена брошюра. Та война (1932-35) унесла жизни сорока тысяч парагвайцев и раненными втрое больше указанного числа. Боливийцев погибло на порядок больше, а пленными взято неимоверное количество! Армия отстояла свои прежние границы и война закончилась. В августе 1935 года между странами было подписано перемирие. Участие Белых воинов – казаков и офицеров в Чакской войне, сыграло положительную и величайшую роль в победе республики. Хотя казаки ни разу и не участвовали в лихих конных атаках, но всё же… Пистолет-пулемёт тут уж оказался сподручнее. Генералы, штаб и обер-офицеры, русские и парагвайские чины. Бесстрашные и отважные воины. Такого весомого вклада русского офицерства в оборону чужой страны, ставшей второй Родиной, не знала ни одна страна в мире. Два десятка наших героев были награждены медалью «Крест Чако», а ордена «Крест Защитника [Родины]» стали шесть кавалеров. Каратеев пишет, как попытался составить полный список русских участников этой войны, и удалось ему собрать 86 фамилий, но, думаю, – говорит он – что это не все. „Среди них двое или трое были начальниками крупных штабов, один командовал дивизией, двенадцать – полками, а остальные – батальонами, ротами и батареями. Семеро на этой войне были убиты, многие ранены, некоторые прославились своими подвигами“. „Парагвай предстал перед ними незаслуженно гонимым, ведшим справедливую войну“. А вести боевые действия Белые казаки и офицеры не только не разучились, но и с блеском показали мастерство и величайшую школу Русского Оружия – Русской Императорской Армии. Ведь к началу 30-х годов, парагвайцы имели вместо армии малочисленные военизированные дружины. К концу войны русскими офицерами была создана пятидесятитысячная регулярная армия и военный флот. Врачи, артиллерийские техники и специалисты, картографы, ветеринары… Ремонтные мастерские и лаборатории по взрывчатым веществам, инструкторы по всем видам вооружения и специалисты по изготовлению авиабомб. Только самолёты закупали во Франции или Италии (кстати, белогвардейцы отменили красные звёзды в парагвайской авиации, как опознавательный знак, – по всей вероятности тут капитан В. Парфиненко, б. морской лётчик приложил руку). „Неоценимую помощь оказали парагвайцам военные врачи и вместе с ними сестры милосердия: Вера Ретивова, Наталья Щетинина, Софья Дедова, Надежда Конради… Ученые-физики, математики, архитекторы и инженеры разработали новые для Парагвая системы оружия и бомбометания, инструктировали пилотов, обучали своих коллег основам передовой фортификации“ (А. Р. Кармен). Прибывший ещё в 1925 году Инженерной Академии профессор генерал С. П. Бобровский, позже основал „Союз Русских Техников в Парагвае“. Из этого Союза впоследствии возник Национальный департамент Министерства Общественных Работ. Очень хорошо работала тыловая служба по сбору военной добычи – трофейного оружия и т.д. Пулемёты Виккерса и Кольта; ручные пулеметы ZB-26/30 и Madsen; миномёты и т. п. изрядно дополняли скудное вооружение парагвайцев. Великолепная подготовка училищ, учебных корпусов, школ, академий, курсов генерального штаба и гражданских заведений Российской Империи, плюс опыт Великой Войны, Гражданской и, дополнительная учёба в странах, приютивших русских изгнанников, дали блестящие результаты. Ведь боливийская армия абсолютно доминировала в военной технике. К началу 20-х годов, у парагвайцев имелся только один генерал! Может и мелочь, но парагвайские солдаты даже маршировали под переведённые с русского языка строевые песни. Магазинная винтовка „Маузера“ образца 1907 года на плече… босые ноги. Голубинцев вспоминает, как его, кавалериста, поначалу шокировало ношение местными шпор над голой пяткой! Заметим вместе с тем, что по утверждению Каратеева, парагвайцы были весьма чистоплотными 24. Он же свидетельствует, как увидел в асунсионском военном музее оригинальное свидетельство. Это надпись химическим карандашом на доске: „Если бы не проклятые русские офицеры, мы бы ваше босоногое войско давно загнали за реку Парагвай“ (стр. 39, ук. соч.). Экзотика переплеталась с реальностью. Есаул Серебряков служил в полку, имевшем название „Кораллы“, другие полки именовались Mono negro – „Чёрная Обезьяна“, Hormiga muerta -»Мёртвый Муравей" («Дохлый Муравей», – ормига муэрта, как шутили русские) и т. п. Как писал князь Я. К. Туманов: «Парагвайское Правительство и народ высоко ценят самоотвержение русских и их участие в защите страны. Признание заслуг русской колонии выявилось в декретах Правительства, согласно которым pyccкиe Генерал-майоры Эрн и Беляев зачислены в ряды Парагвайской Армии чинами Генерал-лейтенантов «онорис кауcа» [почётное звание – А.А.], со всеми правами и привилегиями парагвайских генералов. О мужестве русских офицеров в боях мнение парагвайцев – единодушно-восторженное. Геройская смерть капитана (есаула) Орефьева отмечена глубоко сочувственными статьями местной прессы». Сам князь, капитан 1-го ранга Русского императорского Флота к 1936 году имел чин морского капитана парагвайской службы. Позднее – Председатель Парагвайского отделения РОВСа. Княжна Надин Туманова основала Школу Лирического Пения. После смерти Почётного Гражданина Парагвая и прочая, прочая… Беляева, был объявлен Национальный траур. Отпевание состоялось в столичном русском Свято-Покровском храме (Покрова Пресвятой Богородицы, где на стенах можно увидеть памятные таблички с именами русских офицеров), в присутствии многочисленных высших чинов и русских эмигрантов. Что интересно, у церкви стояли индейцы и пели Отче Наш, как их научил генерал. Индейцы гуарани (клан Тигров, быть точнее – ягуаров, чимакоки) провозгласили русского генерала своим вождём – кациком. В этом клане генерал, собственно, и состоял. Они «несли почетный караул два дня, а когда гроб с телом Беляева на военном корабле был вывезен на остров посреди реки Парагвай, избранный им местом последнего упокоения, когда отгремел военный салют и отзвучали надгробные речи, индейцы отстранили белых. В хижине, где их вождь учил детей, они долго пели над ним свои надгробные песни. После похорон сплели над могилой шалаш, посадили вокруг кусты роз» (Н. Гладышева). У меня, в старых черновиках, нашлась дополнительная выписка. «После его смерти, индейцы выпросили тело к себе, устроили вокруг могилы деревянный тын, объявили табу и зачислили в бога своего племени…». Позже индейцы на собственные деньги поставили бронзовый бюст. На могиле героя, «без холма» выложена надпись: «Здесь лежит Беляев». Позже поставили памятник, напоминающий ракету из книг первой половины XX столетия. И надпись на табличке: «General Belaieff 19 enero 1957». 21 февраля 1999 года был парагвайский телесюжет у Ю. Сенкевича, сообщившего, что при паспортизации все индейцы Макка взяли себе фамилию «Беляев»! 25 Газета «Ля Трибуна», в числе других, поместила некролог 23 января, за подписью «капитан Б. Двинянин»: «…русский по рождению и сердцем парагваец». 26 Памятный знак русским воинам стоит на перекрёстке, что у площади Federacion Rusa. В послевоенные и последующие годы русская эмиграция поднимала экономику страны. Культуру, науку (целый ряд кафедр Университета Асунсьона возглавляли русские, к примеру, Физико-математический факультет). Русские профессора организовали высшее Политехническое училище, первое в стране. Дорожно-строительные работы, оборонные предприятия, энергетика, всё, вплоть до высоких должностей в Министерствах 27 – всюду русские белоэмигранты, «Rusos Blancos»!!! Даже первая парагвайская женщина-инженер и та русская, – Н. Срывалина. Образец фортификации, – Форт Нанава, – он был превращён в неприступную крепость, связанную укрепрайонами. Минные поля, участки с колючей проволокой; пулемёты, миномёты, огнемёты, танки и авиация. Наука о строительстве оборонительных сооружений и практика, дали сверхположительные результаты. С 10 января по 14 июля 1933 там происходило грандиозное для того времени сражение, закончившееся в итоге полной победой русской военной школы, впрочем как и остальными эпизодами той военной компании (к примеру битва у Кampo Via). Знаменитый парагвайский художник Хорхе фон Хорош, тоже имеет русские корни. Его отец воевал в Гражданскую против большевиков, а в Чакской войне служил при генштабе. …Nuestra Senora Santa Maria de la Asuncion имеется улица Profesor Sispanov… Но, это уже другая тема. Следует ещё отметить, что прилив эмиграции пришёлся на 2 Мировую войну и после 1949 года, когда из Китая хлынула новая волна старых русских эмигрантов или их потомков. В их числе Л. -Гв. Преображенского полка полковник Веденяпин (в Добровольческой Армии с ноября 1917 г.). И даже позже, как, например, семья старосты Асунсьонской церкви Сергея Васильевича Карленко (Корленко), бежавшая от маоистов. Осенью 1949 г. с острова Тубабао, последнего пристанища российской дальневосточной эмиграции, прибыло несколько десятков человек. Они в свою очередь бежали на Филиппины в числе пяти тысяч русских беженцев, спасаясь от китайской Красной армии 28. И вот теперь Латинская Америка. По официальным данным международной организации, ведавшей беженцами (IRO – ИРО), для переезда в Парагвай записалось в 1947 году две тысячи человек. 29 Из европейской эмиграции были люди с интересными судьбами, к примеру, полковник Парагвайской армии Н. М. Пивень. В 1920 году, будучи кадетом Владикавказского кад. корп., ещё в Крыму поступил в Крымский кад. корп., в составе которого эвакуировался в Югославию. Окончил военное училище в 1931 году пехотным подпоручиком. Затем судьба его резко меняется. Пивень становится военным лётчиком. В годы войны находился в национальных отрядах, боровшихся против коммунистов. В 1945 году ушёл в Австрию, затем в Германии и, наконец, в Парагвае, где поступил на военную службу. Скончался Николай Пивень на три дня раньше Высоколяна, и покоится, так же на Южном русском кладбище Recoleta Асунсьона. По свидетельству Виктора Давыденко рядом погребён Давид Яковлевич Сокотунь (01. 07. 1897 † 27. 05. 1953), сотник Уссурийского Казачьего Войска. 30 В начале 1953 года из среды донских и кубанских казаков (инициативная группа: А. Фролов, А. Сокотун, И Ковалёв) было принято решение о учреждении «Свободной казачьей станицы в Парагвае», которая вскоре и была создана. 31 Когда статья, в общем, была уже написана, я отослал её в США, Н. Л. Казанцеву 32, на разбор-рассмотрение. Слава Богу! Ответ от старой русской эмиграции был положительным. Мало того, в личном письме, от 03. 09. 2006, главный редактор старейшей русской Монархической газеты за рубежом, поставил резолюцию: «Поздравляю с прекрасной статьёй о Парагвае…» и замечательное дополнение о том, что « в Асунсионе долгие года служил о. Иоанн (Петров), к которому с большим уважением относились власти, – впоследствии епископ Аргентино-Парагвайский. В Гражданскую войну, он один из первых ворвался в Ипатьевский дом, когда Белые захватили Екатеринбург, и всю жизнь хранил кусок штукатурки стены, под которой была убита Царская семья. До рукоположения служил в Русском Корпусе на Балканах». + + + В своё время Генерал-майор Эрн и есаул Персианов направили приветственное письмо в журнал «Часовой», где рассказывают, что с 1939 г. существует в Асунсьоне «Русский Союз» 33, утверждённый декретом Президента Республики. На 1949 год председателем являлся Н. Ф. Эрн, товарищами председателя – доктор М. Ретивов и полковник И. Астраханцев, казначей – инженер А. Лапшинский, секретарь – Д. Персианов. Среди членов Союза встретилась фамилия: корнет Б. Н. Эрн. В наши дни, казачьего корня, Николай (Николас) Ермаков 34 возглавил ассоциацию русских эмигрантов и их потомков 35 в Парагвае (1989), которая носит название «Ассоциация АРИДЕП». 36 Александр Азаренков, член ВИК «МАРКОВЦЫ» Благодарю за помощь в создании статьи: Хлистунова С. В. (г. Сидней, Австралия), Казанцева Н. Л. (г. Буэнос-Айрес), Азаренкова К. А. (г. Малага, Испания). Специально для статьи свой рисунок прислал Юрий Каштанов (г. Смоленск). 2007—2009-2011 гг. 1. Название столицы, здесь и далее, приводится по первоисточнику. В переводе на русский язык полное название столицы звучит так: «Наша Госпожа Святая Мария Успенская». Все примечания к статье, А.А.Азаренкова. 2. «Исторический архив», N 5, 2005 г. Письма из Парагвая, стр. 37-38. 3. Голубинцев С. В., из дворян Войска Донского, Корнет 11-го Гусарского полка. В ВВД служил в возрождённом Лейб-гвардии Казачьем полку. Последний чин в Белой Армии – штабс-ротмистр. После эвакуации служил в Иностранном Легионе, в Африке. Затем, Южная Америка. Во 2 М.В. в Русском Корпусе. Заместитель председателя кадетского объединения в Сан-Паулу. Ротмистр. Умер в 1985 г. в Бразилии. 4. См. об этом: Ковалёв В. «Казаки в Уругвае», «Вестник Казачьего Союза» N 18-19, Париж, 1928 г., стр. 24-27. 5. «Вестник Казачьего Союза» N 16-17, Париж, 1928 г. 6. Знаменитый учёный Г. И. Лангсдорф, исследователь Камчатки и русской Америки, организовал экспедицию по исследованию бассейна реки Парагвай и др., оплаченную императором Александром I. 7. Чако – охотное поле, на языке индейцев гуарани. 1-е боевое столкновение 20 века между странами произошло в 1928-29 гг. 8. Письма казаков в зарубежных изданиях, 1928 г. Подписано: Вл. Куртин. Печатается с сокращениями по подшивкам журнала «Дон», 1990, N 5, 6, 7; 1991, N 10, 11. Заметка называется: «Карьера казака» («Трагедия казачества». М.: «Молодая Гвардия», 1994 г., стр. 434). И это не единственный случай. Герой Советского Союза, сбитый в 1944 году в небе над Львовом, полтавчанин Иван Даценко, стал вождем индейского племени ирокезов по имени Пронзающий Огонь. После немецкого плена и мытарств оказался в Канаде. 9. Кармен А. Р. «Открытие страны Гуарани», Латинская Америка, 2005, NN 3 и 4. 10. См. об этом: «Наши Вести» N 404-405, 1986 г. Хоронили генерала [генерал-лейтенант парагвайской армии] 1 августа, в присутствии президента государства, генералитета, представителей государственных учреждений, общественных организаций, воинских частей всех родов войск. Из русской церкви гроб везли на артиллерийском лафете на Южное русское кладбище и по пути следования кортежа стояли шеренги учеников столичных школ. У входа на кладбище был выстроен батальон пехоты… 11. Дочь генерала Эрна, стала основательницей первой в Парагвае балетной школы. 12. Полковник артиллерии, cjmandante de regimiento (mayor Leonidas Lesch 12 Rubio-nu enchaco) скончался в Puerto Casado 29 июня 1940 г. 13. Керн Сергей Николаевич (17.06.1897 † 9/22 Мая 1934). Майор Парагвайской армии, погиб в войне Парагвая с Боливией в сражении при дороге Лабраго в день ангела (сведения поступили от С. Г. Зирина, редактора «Михайлов День», г. Ямбург). 14. В Парагвае, в декабре 1989 года, скончался полковник парагвайской армии Анатолий Николаевич Флейш(н)ер, бывший воспитанник Владикавказского и Крымского кадетских корпусов. 15. Воевал в Северо-Западной Армии Юденича, в конно-егерском полку. В Чакскую войну служил в эскадроне Касьянова, капитан. Один из основателей организации АRIDEP. Личный секретарь Альфреда Стрёсснера (Alfredo Stroessner Matiauda). Последний чин – полковник. 16. В РИА ротмистр 18-го драгунского Северского Короля Датского Христиана IX полка (С. Г. Зирин). 17. Скончался 23 февраля 1936 г. Был случайно тяжело ранен во время парагвайского переворота, при похоронах Булыгина (Т. С. Максимова «Воскресшее имя», «Белая Армия. Белое Дело» N 18, Екатеринбург, 2010 г.). 18. http://www.russianur...thread.php?t=59 19. Тут, как объяснила мне Флоренция Дель-Ко из Уругвая, – в переносном смысле можно сказать «вождь» (А. А.). 20. См. об этом: «Nashi Vesti» N 158, «Наши Вести», 1 августа 1959 г., стр. 10, 11. 21. До своей смерти Африкан Петрович продолжал состоять Донским Атаманом. Африкан Петрович 27 дек. [9 янв.] 1872 † 21 окт. 1934 Париж. Выборный Донской атаман (с 6 февр.1919 по 21 окт. 1934). 22. См., в частности: Михаил Каратеев «По следам конквистадоров: история группы русских колонистов в тропических лесах Парагвая». 23. Некролог из «Кадетской переклички»: После тяжелой болезни, в начале июля 1985 г. в городе Асунсионе (Парагвай) тихо скончался полковник Парагвайской Армии (в отставке) Леонид Викторович Оссовский. Покойный в 1919 г. окончил вице-фельдфебелем Одесский Вел. Кн. Константина Константиновича Кадетский Корпус и по окончании корпуса, по приходе Белых в Одессу поступил добровольцем на правах вольноопределяющегося на бронепоезд «Иван Калита». За отличие в военных действиях был награжден Георгиевским крестом 4-й ст. Когда в январе 1920 г. Одесса была оставлена и бронепоезда взорваны около Тирасполя, в составе Белозерского пех. полка совершил «Зимний поход» (Бредовский) и был интернирован в лагерях в Польше. В августе 1920 г. вернувшись из Польши в Крым поступил в Сергиевское арт. училище с которым и попал в Галлиполи. Затем Болгария, где он окончил училище и был произведен в офицеры. Люксембург и тяжелые работы и, в конце концов, в начале тридцатых годов, с группой русских офицеров он прибыл в Парагвай, где был принят в Армию и участвовал в войне Парагвая с Боливией в 1932—1935 гг. В Парагвайской Армии дослужился до чина полковника и в 1975 г. вышел в отставку с пенсией. Покойный был большим русским патриотом, православным христианином и «крепким» кадетом. Живя «на отлете» он символически принадлежал к Кадетскому Объединению в Аргентине, всегда присылал свои поздравления к кадетским праздникам и любил подчеркнуть, что он «последний фельдфебель Одесского корпуса на Российской территории». Похоронен Леонид Викторович на Русском Участке кладбища в Асунсионе. Мир праху твоему, дорогой друг, соратник и однокашник. Не суждено тебе было лечь в родную землю, землю твоей родины, которую ты так любил. Пусть же эта, хоть и чужая, но гостеприимная земля, упокоит твою душу. Твоей осиротелой семье искреннее соболезнование от всех однокашников (N 40, 1986 г.). 24. Михаил Каратеев «По следам конквистадоров: история группы русских колонистов в тропических лесах Парагвая», М., 1991 г., стр. 34. 25. Сообщает письмом К. Э. Козубский (г. Дубна). 26. «Перекличка» Военно-политический журнал N 68, Нью-Йорк, 1957 г., стр. 14. 27. Один, лишь, пример: начальник отдела внешних сношений министерства внутренних дел Парагвая Педро Прокопчик. 28. См. подробнее: Н. В. Моравский «Остров Тубабао 1949—1951», М.: «Русский Путь», 2000 г. 29. «Изгой. Поток-Богатырь в Зарубежье», «Возрожденiе» («La Renaissance») N 1, Париж, 1949 г.). 30. «Наши Вести» N 404-405, 1986 г., стр. 31. См.: Русские могилы на кладбище «Реколета» в Асунсионе, Парагвай. Публикация Виктора Давыденко (Буэнос-Айрес). Русских кладбищ в столице два – А.А. 31. К. Н. Хохульников «Казачью славу приумножив!..», Ростов-на-Дону, 2009 г., стр. 137. 32. Николай Леонидович Казанцев, главный редактор газеты «Наша Страна» (Буэнос Айрес). 33. Эрн Н., Персиянов Д., «Парагвай», «Часовой», N 286 (6), июнь, 1949 г., стр. 21. 34. Его дед, Николай Николаевич Ермаков, офицер Добровольческой Армии, участник 1-го Кубанского похода. По последним данным (2011) – Владимир Линевич: Bladimiro Szwako Linievich Presidente de ARYDEP. 35. В программе «Намедни» (30 мая 2004 г.) Луис Канонников (сын или внук?) сказал: "Я недавно побывал в России… оказывается Волга такая же широкая, как наша река Парагвай! Галина – мать Луиса – уроженка Украины, ушла с немцами на Запад, долго жила в лагере DP… На мелководье, рядом с владениями Канонниковых, ржавеет со времён 2-й Чакской войны боливийская канонерка «S2». Старый Алексей Кравчук хорошо помнит ту войну… Хранитель мемориального дома И. Т. Беляева в колонии Энкарнасьон – князь Урусов, уроженец Парагвая. Есть в Парагвае деревни «Сибирь» и «Кавказ». Объединённые в с/х кооператив «Фрам» (председатель – синьора Т. Тарасюк). Информация поступила от историка-исследователя К. Э. Козубского, г. Дубна. 36. На стене «Пантеона Героев» табличка на испанском языке: «от русской Ассоциации ARYDEP и их потомков в Парагвае. Офицерам, павшим на защите своей второй Родины на войне Чако» и внизу по-русски: «Для них вечная память».» https://dbelyaev.ru/p/11612/

Красное нашествие, уничтожившее Россию, обрекло миллионы самых талантливых, самых яростных и самых успешных граждан Российской Империи на эмиграцию. В самые разные точки планеты потекли мрачные потоки русских эмигрантов, от Испании до Маньчжурии, от Финляндии до Эфиопии. Среди них имелись не только военные, но и ученые, писатели, врачи, инженеры. Все те, кому не было места в залитой русской кровью стране... После того, как Германия проиграла Первую Мировую (в основном благодаря русскому оружию), страны Антанты внесли в Версальский Договор пункт о том, что германская армия должна быть сокращена до 100.000 человек, без тяжелого оружия, без авиации. Многие кадровые офицеры оказались не у дел. Часть этих людей направилась в Южную Америку, что, после эвакуации Русской Армии Врангеля из Крыма, привлекло внимание белых офицеров. В надежде на применение своих навыков в новой жизни, небольшая часть белогвардейцев отправилась на край свет. Армия Парагвая (в отличие от других «цивилизованных» стран вроде Франции, где увешенных орденами полковников загоняли в сержантские учебки) принимала русских офицеров с сохранением звания и даже ставила их на более высокие должности. Таким образом, Иван Тимофеевич Беляев, бывший царский генерал, георгиевский кавалер, белогвардеец, стал в конечном итоге начальником Генерального Штаба Вооруженных Сил Парагвая. В октябре 1924 года, ещё не став начальником Генштаба, Беляев по заданию Министерства обороны Парагвая отправился на территорию Чако — полупустынную и местами болотистую местность, которая находилась между Боливией и Парагваем. До начала ХХ века никто всерьез не проводил там границу, пустынные земли никого не волновали. Беляев стал крупным исследователем этого региона, организовав 13 экспедиций. Беляевские экспедиции положили основу географии, этнографии, биологии и климатологии Чако. Особое внимание Беляев уделял различным индейским племенам, чья культура им была впервые описана. В 1928 году в Чако нашли нефть. Через несколько недель произошли первые стычки между армиями Парагвая и Боливии. Великобритания и США, которые тогда ещё были врагами (в Генштабе США хранились планы по вторжению в Англию), защищали собственные интересы: американская корпорация Standard Oil поддерживала Боливию, британская Shell Oil — Парагвай. Четыре года спустя, 15 июня 1932-го года, Боливия начала самый кровавый конфликт Южной Америки в ХХ веке, который вошел в историю как Чакская Война. Костяк парагвайской армии составляли русские соратники Беляева. Около 80 русских офицеров обеспечили победу парагвайской армии; из них 2 генерала, 8 полковников, 4 подполковника, 13 майоров и 23 капитана. Трое начальников штабов армий, один комдив, остальные на других командных должностях. Экспедиции Беляева стали основой картографии Генерального штаба. Можно сказать, что исключительно усилия русских офицеров сделали из толпы индейцев и горных крестьян боеспособную армию, которая смогла настучать по ушам боливийцам. Как писал русский генерал Стогов: «Парагвайские солдаты умоляли свое высшее начальство назначить их в один из тех полков, коими командовали русские, выказавшие на этой войне не только особо присущую русскому доблесть, но и большие знания, умение и полученную в родной армии хорошую закваску в смысле заботы о подчиненных. О русской доблести и презрении к опасности рассказывали мне такой случай: дело было в глубоком сравнительно тылу — госпиталь, налет неприятельских аэропланов с бомбометанием, все и вся врассыпную, только русский доктор с неизменной трубкой во рту преспокойно продолжает работу, и вот один из зарывающихся в землю санитаров говорит другому: „Гляди, видно, сумасшедший“, — а другой отвечает: „Да что ты, не знаешь? Ведь это русский“. Этим было все сказано». Война закончилась полным поражением Боливии; при двукратном численном превосходстве общие потери боливийской армии составили сто тысяч человек, тогда как армия Парагвая потеряла в два раза меньше. Кованные в огне гигантской мясорубки под названием Первая Мировая и поистине сверхчеловеческих условиях Гражданской Войны, русские воины своим военным гением, своим маниакальным героизмом и русской дерзостью принесли молодому государству свободу и господство в регионе. Парагвайцы их не забыли. Именем донского есаула Василия Серебрякова, павшего смертью храбрых в безумной психической атаке на превосходящие силы боливийцев, назван форт в Чако. Семь столичных улиц носят имена русских офицеров. Сама столица, Асунсьон, усыпана памятниками белоэмигрантам. Но не только в военном плане Беляев и другие русские обогатили чужой, но ставший почти родным, Парагвай. Беляев оставил значимый след в истории Южной Америки как первопроходец, первым описавший не только географию Чако, но и местных индейцев. Он описал культуру, язык, религию и антропологию этих людей. Помимо авторства первых словарей для общения с индейцами, Беляев является автором теории об азиатском просхождении аборигенов Американского континента, которую он подкреплял своим знанием фольклора и бытовой культуры индейцев Чако. Позже, уже ближе к нашему времени, генетика начала подтверждать его теорию. Особо интересной работой Беляева считаются его труды о религии индейцев, в которых он описывает схожести чаковского шаманизма и некоторых ветхозаветных архетипов. За полвека до открытия этой темы западным миром, наш русский генерал разработал целую философию по подходу к индейской культуре. Будучи директором колониальной школы «Бартоломе де Лас Касас», Беляев создал систему по урегулированию отношений европейцев и индейцев, которую южноамериканские правительства используют до сих пор, сделав основой местной этнической политики. Иван Тимофеевич принадлежал к русскому миру, который ныне исчез. Миру, где военный — не безмозглый робот, а ученый, писатель или исследователь. Миру, где русские ковали судьбы целых континентов. Миру, где степи Чако помнят натиск «Русо Бланко.

Различные клеи были известны с мезолита. Для примера, проклейка луков. А уж обмотка из сыромятной кожи сделает конструкцию монолитной.

Лот «Нож»

Да, вполне.

Лапа не пролилась. Бляшка из круга сибирских скифоидов.

Очень интересная версия и вполне жизнеспособная. Спасибо!

По-родственному Сергей Васильевич Салтыков-младший (1777-1846) в одном из разговоров утверждал, что ныне царствующий император Павел I является сыном его двоюродного деда, тоже Сергея Васильевича Салтыкова (1726-1765). Павлу, конечно, донесли об этом, он вызвал своего флигель-адъютанта князя Николая Григорьевича Волконского (1778-1845) [позднее наследовавшего фамилию своего деда фельдмаршала Николая Васильевича Репнина (1734-1801)] и сказал ему: "Вот что болтает Сергей Салтыков. Возьми с собою четырёх солдат и пук розог. Поезжай к нему, скажи, что его следовало бы сослать в Сибирь, но я поступаю с ним по-родственному, по-отечески: высеки его как можно больнее и приезжай доложить мне". Так оно и было исполнено, по-родственному. Славный голос Летом император Павел обычно жил в Гатчине в довольно скромном и небольшом дворце. Обедал он довольно рано, а после обеда любил отдохнуть в большом кресле напротив распахнутых на балкон дверей. Гатчина на это время замирала, движение экипажей и телег полностью прекращалось, а за тишиной следили специально выставленные на ведущих ко дворцу улицах солдаты. Однажды паж Яхонтов [в будущем – генерал Александр Андреевич Яхонтов (1786-1862)] шёл во дворец как раз во время отдыха императора. Он вскочил на простенок, прижал своё лицо к окну и стал раскланиваться со знакомыми девицами и корчить им рожи. Те давились от смеха и показывали Яхонтову знаками, что император спит. Но на пажа что-то нашло в этот день: он спрыгнул со стены и прокричал во всю мочь сигнал: "Слушай!" Потом Яхонтов убежал, а во дворце начался страшный переполох. Павел вскочил, позвонил и велел выяснить: "Кто кричал “слушай”?" Сбежался весь караул, ищут виновного, а его нет. Императора же разобрало нетерпение, он всё время звонит и требует найти кричавшего. Комендант в страхе повалился на колени перед солдатами и стал умолять кого-нибудь из них взять всю вину на себя, мол, виновного потом отстоят, ведь император – добрый. Наконец один гвардеец согласился взять вину на себя. Императору тут же донесли, что нашли виновного, и Павел успокоился. Он сел в своё кресло и велел привести солдата. Гвардеец вошёл по всем правилам и вытянулся перед императором. Тот спросил: "Ты кричал “слушай”?" Гвардеец смело отвечает: "Я кричал, Ваше Императорское Величество!" И тут Павел к всеобщему удивлению неожиданно произносит: "Какой у него славный голос! В унтер-офицеры его, и сто рублей за потеху". Жадный Кутайсов Во время коронационных торжеств Павел не скупился на раздачу имений, чинов и орденов. Зная доброту императора, Иван Павлович Кутайсов (1759-1834), любимец Павла, уже получивший чин статского советника, попросил у государя ещё орден Анны 2-ой степени. Павел разгневался, выгнал Кутайсова и, придя к императрице, объявил, что Кутайсов уволен за своё бесстыдство. С большим трудом лишь фрейлине Екатерине Ивановне Нелидовой (1756-1839) удалось уговорить Павла простить Кутайсова. Слишком старательный губернатор Николай Петрович Архаров (1742-1814) пострадал за своё чрезмерное желание угодить императору Павлу. Он был назначен генерал-губернатором Петербурга, и во время коронации награждён двумя тысячами душ. После коронации Павел возвращался через Прибалтику, а Архаров поспешил в Петербург, где сразу же велел всем обывателям выкрасить ворота своих домов и даже садовых заборов в чёрно-оранжево-белую полоску, как казённые шлагбаумы. Приказ надо было выполнять немедленно, чтобы успеть всё закончить к приезду императора. Обыватели стали возмущаться, маляры тут же взвинтили цены на свои услуги, но делать нечего. Возвратившийся Павел был очень удивлён увиденной картиной и поинтересовался: "Что означает эта странная фантазия?" Павлу объяснили, что полиция принудила обывателей безотлагательно исполнить волю их монарха. Император рассердился и закричал: "Так что ж, я дураком что ли стал, чтобы отдавать такие повеления!" И недавний любимец Архаров вместе с младшим братом Иваном (1744-1815) был немедленно сослан в своё имение Рассказово Тамбовской губернии. Только в 1800 году ему было разрешено поселиться в Москве. Пётр Пален В самом начале своего царствования император Павел никак не мог определиться со своим отношением к графу Петру Алексеевичу (Петру Людвигу) Палену (1745-1826). Вначале он сметил его с Курляндского генерал-губернаторства и назначил шефом кирасирского полка. Потом вовсе выгнал его с воинской службы за сношения с Платоном Зубовым (1767-1822), но вскоре простил и назначил его вначале шефом конно-гвардейского полка, а потом и генерал-губернатором Петербурга. Когда Пален стал шефом конно-гвардейского полка, Павел всё время придирался к офицерам этого полка, часто сажал их на гауптвахту, да и Палену доставалось. Но один случай переменил отношение императора к Палену. Павел за какой-то проступок наказал сына Палена, Петра Петровича (1778-1864), и отправил его на гауптвахту. Через некоторое время после этого Пален отдавал рапорт императору и выглядел спокойным и даже весёлым. Павел сказал ему: "Мне досадно, что ваш сын сделал ошибку". Пален ответил: "Наказывая его, Ваше Величество поступили по справедливости, и это научит молодого человека быть внимательнее". Павел пришел в восторг от такого ответа, и с этих пор дела Палена пошли в гору. Вскоре он стал пользоваться неограниченным доверием императора, и сохранял это доверие вплоть до убийства Павла, одним из организаторов которого был именно граф Пален. Не перечьте императору Как-то во время пребывания в Павловске императрица Мария Фёдоровна (1759-1828) почувствовала лёгкое недомогание, и врачи сказали, что ей в настоящее время вредна сырость. Дня через три после этого Павел предложил императрице прогуляться по парку. Та посмотрела в окно, увидела пасмурное небо и сказала: "Я боюсь, что дождь пойдёт". Тогда Павел обратился к графу Александру Сергеевичу Строганову (1733-1811): "А вы как думаете?" Граф ответил: "Я вижу, Ваше Величество, что небо пасмурно, так что, по всем вероятиям, будет дождь, и даже скоро". Павел взорвался: "А, на этот раз вы все сговорились, чтобы мне противоречить! Мне надоело переносить это! Впрочем, я замечаю, граф, что мы друг другу более не подходим. Вы меня никогда не понимаете. Да, кроме того, у вас есть обязанности в Петербурге. Советую вам вернуться туда". Строганов поклонился и ушёл, чтобы подготовиться к завтрашнему отъезду, но графу поспешили намекнуть, что императору угоден отъезд старого придворного сей же день. Голос колокола Павел, ещё будучи великим князем, посетил Вознесенский монастырь, которым управлял преосвященный Сильвестр. Сильвестр встретил Павла Петровича в воротах с колокольным звоном, и наследник заметил, что большой колокол-то разбит. Он обратился к Сильвестру с вопросом: "Что вы не доносите матушке?" Сильвестр ответил: "Он сам просил за себя императрицу при посещении обители. Виноват ли я, что она не услышала его голоса, который громче моего". Не все награды от меня Когда Павел награждал обер-церемониймейстера Петра Степановича Валуева (1743-1814) орденом св. Александра Невского, он сказал ему: "За погребение моей дочери (Ольги Павловны, 1792-1795) вы получили Анну. За погребение моей матери надеваю Александра. Не мне награждать вас Андреем".

Из эпохи Людовика XIII Религия безразлична Жан д’Эстре (1486-1581), дед маршала Антуана д’Эстре (1529-1609), был гугенотом, и поэтому Екатерина Медичи (1519-1589) не хотела, чтобы маршал получил какую-нибудь должность. Тогда маршал д’Эстре велел передать королеве, что для его члена и для его чести религия безразлична. Кто разоряет маркиза? Проиграв однажды в карты сто тысяч ливров, этот Антуан д’Эстре, маркиз де Кёвр, пришёл домой в плохом настроении и сразу же стал бранить своего дворецкого за лишнюю зажжённую свечу. При этом маркиз ворчал, что он совсем не удивится, если его полностью разорят. Честность маршала д’Эстре В 1624 году суперинтендант финансов Шарль де Ла-Вьевиль (1580-1653) впал в немилость у короля Людовика XIII, что позволило кардиналу Ришелье организовать против него процесс и тем самым начать эпоху своего могущества. Тогда маршал Франсуа Аннибал д’Эстре (1573-1670) [да, в семействе д’Эстре было несколько маршалов Франции!] потребовал конфискации трёх поместий у де Ла-Вьевиля якобы в свою пользу, но в действительности сохранил их за ним. Через некоторое время этот маршал д’Эстре добился от короля помилования для де Ла-Вьевиля, и передал ему сохранившиеся поместья. Другие вельможи, отхватившие жирные куски от состояния де Ла-Вьевиля, не были столь благородными. Неугомонный маршал Когда маршалу Франсуа д’Эстре было уже около семидесяти лет, он навестил госпожу Анну-Марию де Корнюэль (1605-1694). Хозяйка салона отлучилась куда-то по своим делам на несколько минут, и маршал оказался наедине с мадмуазель де Бембо. Вернувшись в комнату, госпожа де Корнюэль увидела, что маршал задирает у девицы подол, и рассмеялась: "Ай-ай-ай, господин Маршал! Что это вы собираетесь делать?". Маршал был невозмутим: "Помилуйте, вы меня оставили с мадемуазель наедине. Я с ней незнаком и не знал, о чём с ней говорить". Резвое начало Когда папа Павел V (1552-1621) в 1607 году посвящал молодого человека по имени Арман дю Плесси (1585-1642, будущего кардинала Ришелье) в сан епископа, он поинтересовался, достиг ли тот положенного возраста, то есть двадцати семи лет. Дю Плесси ответил утвердительно, но после церемонии он стал просить святого отца простить его за совершённый только что грех, так как на самом деле он ещё не достиг требуемого возраста. На это Павел V со вздохом произнёс: "Этот мальчик будет со временем большим плутом". Слуги кардинала? Можете всё! Однажды полковник Хейлброн (?-1636), шотландец по национальности, проезжал верхом по улице Тиктон, что в центре старого Парижа, и почувствовал необходимость срочно облегчиться. Он вломился в ворота какого-то горожанина и присел тут же на дорожке. Выскочивший хозяин начал кричать на полковника, Хейлброну стало очень неловко, но тут его слуга заявил горожанину, что его хозяин служит у кардинала Ришелье. Горожанин сразу же успокоился и саркастически заметил: "Сударь, коли вы служите у Его Высокопреосвященства, то вы можете срать, где вам угодно". Д’Эпернон о Ришелье Герцог д’Эпернон (1554-1639) в 1627 году сложил с себя сан архиепископа Тулузского и опять поступил на военную службу. Во время осады Ларошели в 1628 году кто-то застал герцога д’Эпернона с молитвенником в руках. В ответ на недоумение своего собеседника, герцог сказал: "Приходится волей-неволей заниматься чужим ремеслом, раз другие занимаются нашим". Эти слова дошли до кардинала Ришелье, который долго не мог простить д’Эпернону такую шутку. Д’Эпернон о королевских обязанностях В конце 1629 года Ришелье в звании генерал-лейтенанта (по другим сведениям – генералиссимуса) отправился командовать французскими войсками в Италию. Герцог д’Эпернон по этому поводу заметил, что король Людовик XIII (1601-1643) оставил за собой только одну из королевских обязанностей – исцелять от золотухи. Герцог намекал, что до этого назначения кардинал и так управлял всеми государственными делами Франции. Д’Эпернон о маршалах Когда маркиз Антуан д’Эффиа (1581-1632), отец известного маркиза де Сен-Мара (1620-1642), стал маршалом Франции, герцог д’Эпернон съязвил: "Вот, господин д'Эффиа, вы и маршал Франции. В мое время маршалов делали мало, но, по крайней мере, они чего-то стоили". Мухи и королева-мать Королева-мать Мария Медичи (1573-1642) верила в то, что большие, жирные мухи, которые громко жужжат, понимают всё, что при них говорят, и могут передать услышанное другим людям. Увидев хотя бы одну такую муху, она никогда не говорила ничего такого, что должно было бы оставаться в тайне.

Ничто не предвещало появления выпуска, посвященного известному английскому математику Харди, так как в моём архиве был только один анекдот из жизни этого незаурядного человека, который только и ожидал случая, чтобы появиться на свет. Потом этих анекдотов стало два, три... И тут я понял, что совершенно ничего не знаю об этом человеке. Я немного знал о его многолетнем соавторе Джоне Литлвуде, так как в своё время у меня в руках побывала его книга “Математическая смесь”, но Харди... Предпринятые мной поиски собрали довольно большое количество любопытного материала, фрагменты которого и составили настоящий выпуск. Это не будет биографией крупного учёного, но это и не сборник анекдотов (хотя, куда уж без них!). Всё же я начну с анекдотической истории из его жизни. Годфри Харолд Харди (Godfrey Harold Hardy, 1877-1947) — английский математик. Джон Идензор Литлвуд (1885-1977) — английский математик. Харди и гипотеза Римана Одним из ближайших друзей Харди был известный датский математик Харальд Август Бор (1887-1951), родной брат знаменитого физика Нильса Бора. Во время совместной работы Харди и Бор много гуляли, иногда садились на скамейки и записывали результаты своих размышлений – ведь у них всегда был с собой блокнот для записей. Но первой записью в каждом блокноте по настоянию Харди была: "Доказать гипотезу Римана". Результатом этих прогулок было множество интересных материалов, но справиться с гипотезой Римана им так и не удалось. Свои летние каникулы Харди однажды проводил в Дании у Харальда Бора, но когда пришла пора возвращаться в Англию, ему пришлось рассчитывать только на небольшой катер, а воздушного сообщения с Англией тогда ещё не было. Пересекать Северное море на такой посудине было довольно опасно, но другого выхода у Харди в тот момент не было. Перед отплытием Харди отправил Харальду Бору открытку с текстом: "Я доказал гипотезу Римана! Г.Х. Харди". Он рассчитывал, что если катер вместе с ним потонет, то все поверят в то, что он действительно доказал гипотезу Римана. Но, как говорят, Божинька не фраер, и Харди благополучно вернулся на родину. О том, как он объяснялся потом с Харальдом Бором, история умалчивает. Известный писатель и учёный Ч.П. Сноу так писал о Харди: "Харди был чистейшим из чистых математиков. К тому же он был человеком неортодоксальным, эксцентричным, радикальным и охотно говорил буквально обо всём". Чарльз Перси Сноу (1905-1980) — английский писатель, учёный и общественный деятель. Харди действительно был довольно эксцентричным человеком с определённым набором странностей. Так, он терпеть не мог зеркала, и в его жилых помещениях не было никаких зеркал, а в гостиницах он занавешивал зеркала полотенцами. Харди очень не любил фотографироваться, так что едва ли наберётся с десяток его фотографий. Сноу об этих странностях Харди писал снисходительно и с уважением: "В данном случае его поведение выглядело чудачеством… Его поведение часто разнилось от общепринятого, выглядело странным, но это, по-видимому, было лишь каким-то наслоением, потому что в действительности он вовсе не отличался от нас, разве что был более деликатным, менее надутым и к тому же очень тонким человеком... Его поведение часто отличалось, причём самым причудливым образом, от нашего, но казалось, что оно исходило от некоторой суперструктуры, наложенной на природу, - суперструктуры, которая ничем не отличалась от нашей, разве что была более деликатной, менее погрязшей в суесловии и обладала более тонкой нервной организацией". Кстати, Сноу был в дружеских, а одно время и в достаточно близких отношениях с Харди. Как-то Сноу пришёл к Харди утром, когда учёный обычно занимался научной деятельностью. Сноу знал об этом и поэтому пробормотал: "Надеюсь, не помешал?" Харди оторвался от своих занятий, улыбнулся и саркастически ответил: "Как вы непременно должны были бы заметить, ваши надежды не оправдались, и вы помешали. И всё же я всегда рад вас видеть". В течение большей части своей жизни Харди твёрдо придерживался определённого распорядка дня. Он вставал, по современным понятиям, довольно рано и за завтраком обязательно читал “Таймс”. Если в газете были отчёты о соревнованиях по крикету, то он начинал именно с них, причём изучал их очень внимательно. Один из его друзей, Дж.М. Кейнс, как-то заметил, что если бы Харди с таким же вниманием каждый день по полчаса изучал биржевые отчёты, то довольно быстро стал бы богатым человеком. Джон Мейнард Кейнс (1883-1946) — видный английский экономист. С девяти утра до часу дня Харди занимался своими математическими исследованиями; это в том случае, если в этот день у него не было лекций. Харди утверждал, что четыре часа творческой работы в день — это предел для математика. Потом следовал второй завтрак, уже в столовой колледжа, после которого он отправлялся: зимой — на закрытый теннисный корт, а летом — на крикетную площадку, где он и сам мог поиграть, или смотрел на проходившие там игры. Сноу писал: "Само собой понятно, что летом мы постоянно встречались на университетской крикетной площадке. Огибая гаревую дорожку, он шёл, как всегда, немного раскачиваясь, уверенным широким шагом. Голова опущена, а волосы, галстук, бумаги, которые он держит, — всё развевается и как бы плывёт в воздухе. На него нельзя было не обратить внимания."Вот идёт греческий поэт", - однажды сказал про него какой-то весельчак, когда Харди проходил мимо". В своей “Апологии математика” Харди написал, что вначале он не собирался выбирать математику в качестве своей профессии. Он мог бы стать, например, историком, но ему повезло с наставником: "Глаза мне открыл профессор Лав, который учил меня несколько семестров и дал мне первое серьёзное представление о математическом анализе. Но более всего я признателен ему за то, что он, будучи по существу прикладным математиком, посоветовал мне прочитать “Курс анализа” Жордана. Я никогда не забуду то изумление, которое охватило меня при чтении этой замечательной книги, ставшей источником первого вдохновения для столь многих математиков моего поколения, и я впервые понял, что такое математика в действительности. С тех пор я стал и остаюсь поныне - на свой собственный лад - настоящим математиком со здравыми математическими амбициями и подлинной страстью к математике". Огастес Эдуард Хью Лав (Augustus Edward Hough Love 1863-1940) - английский математик и механик, специалист по математической теории упругости. Мари Энмон Камилл Жордан (1838-1922) — французский математик. Став членом Тринити-колледжа в Кембридже, Харди окончательно решил, что он не верит в Бога. С этих пор Харди категорически отказывался посещать церковь даже по такому поводу, как выборы ректора, а с Богом у него оставались особые счёты, как это мы уже видели в истории с гипотезой Римана. Стандартной шуткой Харди была такая: "Можно подумать, что у Бога нет более важных дел, чем досаждать Харди". По поводу отношений Харди с Богом хочу привести ещё парочку анекдотов. Однажды Харди отдыхал в швейцарском курорте Энегельберг, где собрались хорошо ему знакомые люди: Дьёрдь Пойа и Фердинанд Гонсет. Они частенько играли в бридж, и четвёртым в свою кампанию они брали фрау Пойа. Всё было замечательно, кроме погоды, так как каждый день шли дожди. Когда настало время Гонсету возвращаться домой, друзья проводили его на поезд, и перед отправлением Харди попросил Гонсета: "Будьте добры, когда поезд тронется, высуньтесь в окошко и, глядя на небо, крикните:"Я – Харди!" Харди рассуждал так: если Бог поверит, что Харди уехал, то он пришлёт хорошую погоду. Вы не поверите, но после отъезда Гонсета дожди действительно прекратились. Фердинанд Гонсет (1890-1975) – швейцарский математик и философ. Дьёрдь Пойа (1887-1985) - венгерский математик. Другой случай произошёл в Лондоне в середине тридцатых годов XX века. Проходил один важный крикетный матч на стадионе “Lord's”, и бэтсмэн одной из команд пожаловался, что его всё время слепит отражение солнца от какого-то блестящего предмета. Судьи остановили игру и стали осматривать стадион и его окрестности. Окна домов и автомобили вроде бы никаких заметных бликов не давали, да и высоких домов вокруг стадиона не было. Вскоре один из судей обнаружил, что солнце отражалось от большого наперсного креста некоего священника. Судья вежливо попросил священника снять крест, что привело Харди в неописуемый восторг. Примерно в это же время Харди играл с приятелями в крикет на площадке комплекса “Fenner's”, когда раздались шестичасовые удары колокола расположенной неподалёку церкви. Харди остановился и с горечью произнёс: " Какое несчастье, что некоторые из счастливейших часов моей жизни я вынужден проводить под звуки римско-католической церкви". Несколько слов следует сказать и о профессиональной деятельности Харди. Став членом Тринити-колледжа в Кембридже, Харди начал довольно плодотворно заниматься математическими исследованиями, в основном, в области теории чисел. Его работы довольно скоро стали получать признание у коллег, так что его карьера ни у кого не вызывала сомнений и удивлений. В 1906 году он получил право на чтение лекций (6 часов в неделю), а вскоре стал членом Королевского общества. За первые десять лет своей деятельности Харди получил известность, как крупный математик, но как он сам позднее отмечал, его работам не хватало блеска. В своей “Апологии математика” Харди писал об этом периоде: "За следующие десять лет я написал много работ, но очень мало из них имели хотя бы какое-то значение: лишь четыре или пять из них я всё ещё могу вспомнить с некоторым удовлетворением". К этому же периоду относится и знакомство Харди с венгерским математиком Дьёрдем Пойа, который уже появлялся в нашем повествовании. Следующее появление Пойа на этих страницах тоже носит анекдотический характер. Харди некоторое время работал вместе с Пойа, и во время их совместной работы Пойа выдвинул некую оригинальную идею, которую Харди одобрил. Однако Пойа не спешил развивать свою идею, что не понравилось Харди, который прямо не выказал своё недовольство коллеге. Харди сделал это несколько позже, когда вместе с другим коллегой он посетил Стокгольмский зоопарк. Там они увидели медведя, сидящего в запертой клетке, а замок висел на дверце снаружи. Медведь подошёл к дверце, потрогал лапой замок, фыркнул, немного порычал и ушёл вглубь клетки. Харди саркастически заметил: "Как он похож на Пойа – у того тоже бывают великолепные идеи, но он никогда не доводит их до конца".

Неразбериха на Полуострове 16 августа 1808 года высадившиеся англичане при Роличе разбили пятитысячный отряд французов, потеряв около 500 человек. Вскоре, 20 августа, в Вимиеро Уэллесли встретил две свежие бригады, что было очень своевременно, и, к сожалению, корабль с сэром Гарри Беррардом на борту. Уэллесли предложил немедленно двигаться к Лиссабону навстречу маршалу Жюно с его 13-тысячной армией, но Беррард категорически запретил любое движение. Любое. Ему было настолько лень двигаться, что он даже не сошёл на берег и остался на борту, "чтобы написать несколько писем". Интересно, о чём? Через некоторое время маршал Жюно атаковал позиции англичан всеми своими силами. Вначале сэр Гарри не вмешивался в ход сражения, предоставив Уэллесли свободу действий. Однако когда наметился перевес англичан, и надо было отдавать приказ о преследовании отступавших французов, бросив в бой резервы, Беррард взял командование на себя и не стал спешить. Напрасно Артур Уэллесли уговаривал его: "Сэр Гарри, пора наступать! Враг полностью разбит, и через три дня мы вступим в Лиссабон!" Беррард был неколебим. Офицеры принялись уговаривать Уэллесли отдать такой приказ, но он уже не имел на это права. Офицеры возмущённо спрашивали: "Что же нам теперь делать?" На что Уэллесли невозмутимо ответил: "Стрелять куропаток!" На следующий день прибыл Хью Далримпл, и верховное командование перешло к нему. Далримпл полностью был согласен с Беррардом, что наступать очень опасно, и следует выждать до прояснения ситуации. Во время совещания этих старых генералов появился Артур Уэллесли с сообщением о том, в расположение англичан прибыл генерал Франсуа-Этьен Келлерман (1770-1835) для обсуждения условий перемирия и ухода французских войск из Португалии. Келлерман предполагал, что ему придётся вести переговоры с победоносным генералом Уэллесли, и заранее был согласен на любые условия перемирия. Вместо этого ему пришлось иметь дело с двумя тупыми и трусливыми генералами, которые боялись даже побеждённых французов и везде высматривали ловушку. Уэллесли на переговоры с Келлерманом даже не пригласили. Келлерман не растерялся и добился для французов таких условий перемирия, о которых он даже не мог и мечтать, выезжая из Лиссабона. 23 августа 1808 года Уэллесли написал министру лорду Роберту Кастлри (Castlereagh, 1769-1822): "Хотя моё имя значится под этим документом, умоляю Вас, не верьте в то, что я являюсь его автором, что я одобряю его или даже просто приложил руку к составлению. Его добился в моём и сэра Гарри Беррарда присутствии сам генерал [Далримпл], и после того как документ был составлен Келлерманом, сэр Хью Далримпл предложил мне подписать его". Но настоящий скандал в Англии вызвала Синтрская конвенция, в которой были заложены условия ухода корпуса Жюно из Португалии. Побеждённые французы не только сохранили все свои знамёна, добычу, пушки и вооружение, но для перевозки корпуса Жюно во Францию англичане предоставляли свои корабли. Поневоле возникал вопрос: кто же победитель? Ведь разбойники-французы сохранили за собой всю добычу, награбленную в Португалии, верной союзницы Англии! Артур Уэллесли не только не подписывал этого документа, но даже не видел его до опубликования в газетах. В пунктах конвенции затрагивались и португальские интересы, но Далримпл не счёл нужным проинформировать об этом соглашении португальское правительство. Английская пресса, не зная истинного положения дел, истерично вопила, будоражила общественное мнение страны и требовала чуть ли не расстрелять победителя при Вимиеро в назидание другим английским генералам, которые, к слову, не добились ни одной победы. Епископ Порту в свою очередь прислал в Лондон сердитый протест, но там не знали, как на всё это реагировать – ведь сэр Хью Далримпл за две недели не удосужился переслать правительству текст конвенции. События того времени хорошо иллюстрирует безымянная шутка: "Об этой конвенции можно сказать только одно: вместо унижения (humilation) теперь надо писать hewmilation". Так обыгрывалось имя сэра Хью Далримпла (Hew). Артура Уэллесли с подачи Далримпла отозвали в Лондон, как главного виновника случившегося, где он и был соответственно встречен воющими газетами и негодующей публикой. Уэллесли был невозмутим, с журналистами не общался, но когда Кастлри заколебался, брать ли Артура на прием к королю Георгу III, Уэллесли заявил: "Или я завтра отправляюсь ко двору, или ноги моей там никогда не будет!" Король принял его. В ноябре 1808 года специальный комитет провел расследование событий в Португалии и выдал такое невнятное заключение, что разъяренный лорд Кастлри потребовал от членов комитета разъяснений, что они, собственно, имели в виду. А комитет просто хотел защитить двух престарелых генералов из числа "своих". Во время следствия генерал Брент Спенсер (1760-1828), приставленный на Полуострове к Уэллесли в качестве второго по званию, вдруг вспомнил, что видел "сильный французский резерв, располагавшийся на высотах Торрес-Ведрас". Это показание помогло оправдать бездействие Беррарда. Уэллесли промолчал, но после заседания комитета спросил Спенсера: "Послушайте, я и слыхом не слыхал о подобном резерве. Как случилось, что Вы вспомнили о нем только теперь?" Спенсер добродушно ответил: "Дело в том, что у бедняги Беррарда такая большая семья". Когда в газетах появились призывы расстрелять Уэллесли, наш герой заметил, что сделать это будет очень непросто, так как именно он одержал победы в двух сражениях, так высоко поднявших надежды общества, и не имеет никакого отношения к последующим переговорам, помимо того, что допускается субординацией перед старшими офицерами. В результате протестов Кастлри и ряда других членов правительства генералы Беррард и Далримпл были отправлены в отставку, а Уэллесли уехал в свой Дублинский замок. Больше всего в этой истории выиграл Наполеон. Император заметил, что вначале он хотел предать Жюно военному трибуналу, однако англичане избавили его от хлопот, идиотским образом наказав победителя. Жюно был только принудительно отправлен в кратковременный отпуск.

Да, я специально дал ссылку на все серии, там есть с чего улыбнуться :)