Yorik

Мютерхен Однажды Хармс придумал, что во дворе возле его дверей стоит кукла-статуя старушки. Каждый раз, когда Хармс подходил к своей двери, он здоровался с воображаемой старушкой по-немецки: "Гутен таг, мютерхен!" (Здравствуй, мамочка!) Уходя из дома, он каждый раз прощался с ней: "Ауфвидерзейн, мютерхен!" (До свиданья, мамочка!) Потом Хармс решил, что старушка уже умерла, и они вместе с Введенским похоронили её тут же во дворе. Они взяли ящичек, сделали вид, что кладут туда старушку, и зарыли этот ящичек. Александр Иванович Введенский (1904-1941). Господа! В компании Хармс всегда говорил “господа”, и никогда не произносил обращений “товарищи” или “друзья”. Ударения Однажды Хармс, Олейников, Евгений Шварц и один из руководителей “Детгиза” вышли из Дома книги и направились в сторону Литейного. Этот деятель объяснял писателям, что хорошо бы какое-то детгизовское объявление повесить не только на Доме книги, но ещё и на кóстеле. Он так и сказал — на кóстеле. Там по левой стороне Невского проспекта стоит костёл св. Екатерины Александрийской. Все промолчали, но когда они поравнялись со зданием Думы, Хармс совершенно серьёзно сказал: "И не только на кóстеле, но и на Думé!" Шварц с Олейниковым не выдержали и расхохотались. Евгений Львович Шварц (1896-1958). Буква “ф” Когда Хармс в слове “когда” вместо буквы “к” произносил букву “ф”, то есть произносил “фогда”, то это означало, что всё рассказываемое им является чистой выдумкой. Например, если он говорил “фогда я был в Москве”, то это было чистым вымыслом, и в Москве он не был. Если же он говорил “фогда я сегодня был в издательстве”, то это означало, что в издательстве он сегодня не был, и всё рассказываемое им — чистая фантазия. Чёрная повязка Иногда Хармс носил на голове чёрную повязку и объяснял всем, что это помогает ему от головной боли и от плохого состояния (вариант — настроения). Беседа с Михайловым Когда Даниил Хармс и Дмитрий Михайлов познакомились друг с другом, они стали говорить на разные темы: о замкнутости эр, о неправомерности выхода из своей эры; о ложности понятий “первобытный человек” и “первобытная земля”, - их никогда не было, всегда была своя высота и своя сложность; о постоянном идейном имуществе человечества; об увядании нашей науки. Интересно, что они не слушали друг друга, но остались один другим вполне довольны. Дмитрий Дмитриевич Михайлов (1892-1942) – писатель и литературовед, преподаватель ЛГУ, близкий друг Липавского. Леонид Савельевич Липавский (1904-1941). Хармс и Олейников Хармс и Олейников заговорили как-то о “чистых стариках”, которые купаются в ключевой воде каждый день и никогда ни из-за чего не огорчаются. Сошлись во мнении, что хотя они и пример долголетия, но противны. Потом Олейников стал смотреть на лампу сквозь дырочку в записной книжке. Хармс хотел объяснить ему закон преломления света в хрусталике, но не смог, так как забыл этот самый закон. Николай Макарович Олейников (1898-1937). Введенский о Хармсе На одном из собраний обэриутов Введенский своеобразно оценил личность Хармса: "В людях нашего времени должна быть естественная непримиримость. Они чужды всем представлениям, принятым прежде. Знакомясь даже с лучшими произведениями прошлого, они остаются холодными: пусть это хорошо, но малоинтересно. Не таков Д[аниил] X[армс]. Ему действительно может нравиться Гёте. В Д. X. не чувствуешь стержня. Его вкусы необычайно определённы и вместе с тем они как бы случайны, каприз или индивидуальная особенность. Он, видите ли, любит гладкошёрстых собак. Ни смерть, ни время его по-настоящему не интересуют". Александр Иванович Введенский (1904-1941). Хармс о себе Как-то Хармс и Липавский сидели в ванной комнате возле топящейся колонки и разговаривали о взаимоотношениях людей. В один из моментов Хармс перевёл разговор на себя: "Я произвожу неправильное впечатление. Я глубоко уверен, что я умнее и менее талантлив, чем кажусь". Как достать вьюшку? На одном из сборищ обэриутов была поставлена задача: как достать упавшую в дымоход вьюшку? Рукой не дотянуться, так как дымоход делает петли. Липавский сказал, что надо привести слона из зоосада, он достанет хоботом. Дмитрий Михайлов предложил опустить на верёвке кошку; она вцепится когтями. Хармс сразу же согласился с предложением Михайлова, но уточнил: "Чтобы она вцепилась, надо сначала воспитать в кошке условный рефлекс на чугун. Это не трудно; надо натирать все металлические вещи в комнате мышами".

Единственный полёт вождя Сталин не только сам на самолётах не летал, но и запрещал это делать всем членам Политбюро и ЦК партии. Но один раз в жизни Иосиф Виссарионович был вынужден нарушить этот принцип, так как в 1943 году в Тегеран иным путём было не попасть. В Тегеране тогда собирались главы государств антигитлеровской коалиции: Рузвельт, Черчилль и Сталин. Советская делегация вылетала из Баку, куда руководители СССР и сопровождающие их лица прибыли на спецпоездах. Для полёта в Тегеран были подготовлены два самолёта “Дуглас” C-47, один из которых должен был пилотировать генерал-полковник А.Е. Голованов [ему уже было в августе присвоено звание маршала авиации, но соответствующей формы у него в Баку ещё не было], а другой – полковник В.Г. Грачёв. При всей своей любви к Голованову, Сталин предпочёл лететь с Грачёвым, так как тот, во-первых, был очень опытным и спокойным лётчиком и имел большой налёт часов; а, во-вторых, он уже дважды летал в Тегеран и знал маршрут. Так что Сталин вместе с Ворошиловым, Молотовым и Берией полетели в самолёте Грачёва. Два “Дугласа” до Тегерана и обратно сопровождали большое количество советских истребителей. За выполнение важного государственного задания полковник Грачёв был представлен к награждению орденом Суворова 1-й степени, который ему по чину был не положен. Виктор Георгиевич Грачёв (1907-1991) – генерал-лейтенант. Александр Евгеньевич Голованов (1904-1971) – главный маршал авиации. Мундиры вождя После победы над Германией Сталину было присвоено звание генералиссимуса Советского Союза, а труженики тыловых служб Советской Армии поспешили представить вождю несколько вариантов формы для нового звания. Двубортные кители были богато украшены золотыми украшениями и шитьём, в том числе на воротничке и рукавах. Иосиф Виссарионович хмуро посмотрел на представленные образцы и отказался их утверждать, коротко сказав: "Я не павлин. На моём мундире достаточно и петлиц". Вождь на публике обычно появлялся во френче полувоенного образца или в кителе маршала Советского Союза с одинокой звездой Героя Социалистического Труда. Орден Победы Сталин не надевал. Человек с ружьём Сохранились кадры кинохроники, снятые во время XVII съезда ВКП(б) в 1934 году. Тульские оружейники подарили товарищу Сталину специально изготовленный экземпляр винтовки Мосина (трёхлинейки) с оптическим прицелом. Вождь тут же взял винтовку в руки и прицелился в предполагаемых зрителей кинохроники. Этот выпуск кинохроники наверняка видели и делегаты съезда, для которых он оказался пророческим, так как из 1966 делегатов съезда 1108 человек вскоре оказались репрессированными. Ещё сильнее пострадали избранные члены и кандидаты в члены ЦК ВКП(б) – там из 139 человек были арестованы и расстреляны 97, 5 покончили жизнь самоубийством и 1 (Киров) погиб при покушении на него. Светлана вспоминает Светлана Аллилуева (1926-2011), дочь Сталина, вспоминала о своём детстве и юности: "Он [Сталин] не раз доводил меня до слёз придирками к моей одежде: то вдруг ругал, почему я ношу летом носки, а не чулки, –"ходишь опять с голыми ногами!", - то требовал, чтобы платье было не в талию, а широким балахоном... Позже я узнала..., что старики в Грузии не переносят коротких платьев, коротких рукавов и носков. Даже став взрослой, идя к отцу, я всегда должна была думать, не слишком ли ярко я одета, так как неминуемо получила бы от него замечание. "На кого ты похожа?!" – произносил он иногда, не стесняясь присутствующих". Аварии в Сочи Сталин два раза попадал в автомобильные аварии, и оба раза в Сочи. В 1930 году он из дома отдыха ЦИК “Пузановка” захотел съездить в Красную Поляну. Вскоре в “Роллс-Ройс” Сталина, в котором он ехал вместе с женой, Надеждой Аллилуевой, Будённым и начальником охраны, столкнулся с автомобилем санатория “Красный пахарь”. Сталину стеклом порезало левую бровь, а остальные пассажиры отделались ушибами. Сталин приказал о столкновении не сообщать и водителей не наказывать. Вечером 25 августа 1933 года Сталин совершал поездку по вечернему городу, когда в его автомобиль врезался грузовик одной из строительных компаний. Автомобиль Сталина сильно пострадал, а водитель грузовика скрылся с места аварии. Выяснилось, что начальник строительства сочинской больницы незадолго до аварии выпивал вместе с этим водителем, а потом разрешил тому сесть за руль грузовика. Начальника строительства посадили на четыре года, а водителя грузовика арестовали через 10 суток в Ленинграде. О его дальнейшей судьбе ничего не известно. Больше И.В. Сталин в автомобильные аварии не попадал. Шумел японский камыш... В апреле 1941 года в Москву прибыл министр иностранных дел Японии Ёсуке Мацуока (1880-1946) для заключения японо-советского пакта о нейтралитете. Молотов с удовлетворением описывал итоги этого визита, преувеличивая, правда, значение проводов японского министра: "Большое значение имели переговоры с министром иностранных дел Мацуокой. В завершение его визита Сталин сделал один жест, на который весь мир обратил внимание: сам приехал на вокзал проводить японского министра. Этого не ожидал никто, потому что Сталин никогда никого не встречал и не провожал. Японцы, да и немцы были потрясены. Поезд задержали на час. Мы со Сталиным крепко напоили Мацуоку и чуть ли не внесли его в вагон. Эти проводы стоили того, что Япония не стала с нами воевать". Провожающие вспоминали, что на вокзале Молотов и Мацуока пели русскую народную песню “Шумел камыш, деревья гнулись...” Ну, и дипломат! В сентябре 1945 года В.М. Молотов находился с визитом в Лондоне и пригласил министра иностранных дел Великобритании Эрнста Бевина (1881-1951) на ужин в советское посольство. Этот ужин Молотов организовал по любимым кремлёвским рецептам, а потом с удовольствием вспоминал: "Этот Бевин был у нас на вечере в Лондоне. Ну, наша публика любит угощать. Мои ребята его напоили, изощрялись так, что когда я пошёл его провожать, вышел из дома, а он был с женой, такая солидная старушка, она села первой в автомобиль, а он за ней тянется... И вот когда он стал залезать туда, из него всё вышло в подол своей супруги. Ну, что же это за человек, какой же это дипломат, если не может за собой последить?" Увёртливый киношник С 1939 года новые кинофильмы товарищу Сталину начал показывать новый председатель Комитета по делам кинематографии при СНК СССР Иван Григорьевич Большаков (1902-1980), который до этого занимал должность управляющего делами СНК СССР. СНК – это Совет Народных Комиссаров. Слово “кинематография” Большаков вначале выговорить не мог, и у него получалось – “кимография”. Продержаться на своём посту целых 14 лет ему помогло искусство уворачиваться от прямого ответа. Даже на прямой вопрос Сталина, “хороша кинокартина или нет”, Большаков умудрялся не давать прямого ответа, так как прекрасно понимал последствия в случае расхождения его мнения с мнением хозяина. Эта способность помогла Большакову стать в 1946 году министром кинематографии СССР, потом первым заместителем министра культуры, а 1954 году Большакова переместили на должность заместителя министра внешней торговли СССР. Такие люди нужны не только Сталину! Любимые фильмы Анастас Микоян вспоминал: "Сталин очень любил смотреть кинокартины, особенно трофейные. Их тогда было много. Как-то Большаков, бывший тогда министром кинематографии, предложил показать картину английского производства. Название её не помню, но сюжет запомнил хорошо. В этой картине один моряк, полубандит-полупатриот, преданный королеве, берётся организовать поход в Индию и другие страны, обещая привезти для королевы золото, алмазы. И вот он усиленно набирает команду таких же бандитов. Среди них было 9 или 10 близких соратников, с которыми он совершил этот поход и возвратился с богатством в Лондон. Но он не захотел делить славу со своими соратниками и решил с ними расправиться. У него в несгораемом шкафу стояли фигурки всех его сотоварищей. И если ему удавалось уничтожить кого-то из них, он доставал соответствующую фигурку и выбрасывал её. Так он по очереди расправился со всеми своими соратниками и все фигурки выбросил. Это была ужасная картина! Такое поведение даже в бандитском мире, наверное, считалось бы аморальным. В этом мире ведь своя мораль есть – товарища своего не выдавай и т. д. А здесь отсутствие даже бандитской морали, не говоря уже о человеческой. А Сталин восхищался:"Молодец, как он здорово это сделал!" Эту картину он три или четыре раза смотрел". По описанию Микояна название этого кинофильма мне установить не удалось. Возможно, кто-нибудь из читателей знает, о каком фильме идёт речь в воспоминаниях Микояна.

Знамение Перед самой сдачей экзамена по русской истории в 1912 году Пастернак прогуливался по Пречистинскому бульвару и купил себе шоколадку, на обложке которой оказался изображён Шаляпин в роли Бориса Годунова. Пастернак счёл это указанием свыше, и всю ночь читал материалы, относящиеся к этому периоду. На экзамене ему выпал билет “Смутное время”. Не кричите по-совиному! Летом 1914 года Вячеслав Иванов гостил в имении поэта Юргиса Балтрушайтиса, где собралась небольшая компания. Был там и Леонид Пастернак. Однажды Пастернак вместе с Юргисом Балтрушайтисом-младшим забрался под окно комнаты Иванова и они начали кричать по-совиному – они это долго репетировали. Потом они зашли к Иванову, который их встретил торжественной, но одновременно и грустной речью: "Вы слышали, как кричат совы? Так они всегда кричат перед войной". Молодые люди едва сдержались, чтобы не расхохотаться; Иванов, кажется, что-то заподозрил, но не показал виду. Вскоре последовало убийство в Сараево, и началась Великая война. Не надо людям кричать по-совиному. Вячеслав Иванович Иванов (1866-1949) – русский поэт символист. Юргис Казимирович Балтрушайтис (1873-1944) – поэт-символист, переводчик и дипломат. Юргис Балтрушайтис-младший (1903-1988) – дипломат и историк-медиевист. Г.А. Рачинский Константин Локс с иронией отзывался о Г.А. Рачинском, которого он встречал в салоне у Анисимовых: "Его звали в Москве “седым Гришкой”. Шнырял и сплетничал по бессчётным арбатским особнячкам и гостиным и по всем местам, где заседали. Но торжественнее всего он восседал на председательском кресле в Религиозно-философском обществе, имея вид почти государственного человека. Впрочем, он всегда с особым удовольствием объявлял перерывы: нужно было со столькими поздороваться, стольким и столько рассказать и наврать-насплетничать, что он уже после получасового говорения начинал нетерпеливо дёргать ногами". Константин Григорьевич Локс (1889-1956) – литературный критик и однокурсник Пастернака по Московскому университету. Вера Оскаровна Анисимова (Станевич, 1890-1967) – писательница и переводчица, член антропософского общества. Юлиан Павлович Анисимов (1889-1940) – поэт и переводчик, член “ритмического кружка” А. Белого. Григорий Алексеевич Рачинский (1859-1939) – председатель Московского Религиозно-философского общества памяти Владимира Соловьёва в 1905-1918 гг. В другой раз Локс, противопоставляя Рачинского другим неприятным ему москвичам, вспоминал, что "“Седой Гришка” был, по крайней мере, колоритен, московским старожилом. Во время войны 14-го года [он] выразился так:"Во имя Отца и Сына и Святого Духа – по головам!" Николай Вильмонт тоже вспоминал, что сразу после октябрьского переворота Рачинский говорил нескольким студентам: "Свобода? Вот вам ещё покажут её, вашу свободу. Не дадут ни бзднуть, ни пёрнуть!" Тогда Рачинскому это сошло, так как никто не настучал – время ещё не пришло. Николай Николаевич Вильмонт (1901-1986) – литературовед и переводчик. Е.Н. Трубецкой Видного русского философа и одного из основателей Московского Религиозно-философского общества князя Евгения Николаевича Трубецкого (1863-1920) Локс почему-то недолюбливал и отзывался о нём так: "Евгений Николаевич, что греха таить, был ограничен и неоригинален до изумления. На любые подозрительные философские тонкости у него был припасён аргумент Сквозника-Дмухановского: "Но зато я в вере твёрд и в церковь хожу". Этот отзыв был записан при Советской власти, когда об этом религиозном философе не следовало давать положительных отзывов, но стоит вспомнить, даже не читая многочисленных трудов Е.Н. Трубецкого, что он был верным другом и постоянным оппонентом Владимира Соловьёва. Борис Садовскóй О поэте Борисе Садовскóм, тоже бывавшем в салоне Анисимовых, злоязычный Локс говорил: "Зато был Борис Садовскóй, поэт и новеллист, ценитель Фета и Языкова (он даже люэс подхватил ему в подражание). Ходил он в полувоенной шинели времён Николая Первого и в дворянской фуражке – даже зимой (впрочем, на ватной подкладке), а о своём “творчестве” выражался так:"Отстоял всенощную, помолился, сел за секретер и сразу написал этот рассказец". Борис Александрович Садовскóй (Садовский, 1881-1952) – русский поэт и литературный критик. Сергей Бобров О начинающем поэте Боброве Локс презрительно говорил: "Бобров, лучше бы совсем не начинавший, комок нервов и моральных нечистот, вообразивший себя поэтом". Боброва Локс ненавидел и по-другому говорить о нём он не мог, даже о его квартире он отзывался так: "Бобров занимает клозет и две комнаты". Так один из друзей Пастернака Локс отзывался о другом друге и товарище Пастернака на поэтическом поприще. Сергей Павлович Бобров (1889-1971) – поэт, переводчик и литературный критик. Первое чтение Одно из первых публичных чтений своих стихотворений Борис Пастернак сделал на литературном вечере в салоне Анисимовых, куда в качестве мэтра был приглашён Борис Садовскóй. Пастернак выступал после хозяев дама и прочитал несколько своих стихотворений. Все присутствующие молчали. Тогда Вера Оскаровна воскликнула: "Замечательно! Прочтите ещё!" Пастернак пытался отказаться: "Но мне хотелось бы..." Однако хозяйка салона настаивала, и Пастернак прочитал ещё. Теперь хозяйка обратилась к Садовскóму: "Что же вы молчите, Борис Александрович? Вам нравятся стихи?" Садовскóй очень чётко и корректно отчеканил: "Ничего не могу сказать. Всё это до меня не доходит". Удивлённый Пастернак взглянул на Садовского, потом сконфузился и начал взволнованно говорить: "Да, да! Я вас понимаю. Может быть, если б я услышал такие стихи несколько лет тому назад, я бы сам сказал что-то в этом роде, но..." Тут Пастернак сбился, запутался в литературоведческих и философских терминах, защищая то, что он “хотел сделать, но, разумеется, не сумел”. Прервав свою несвязную речь, Пастернак убежал. Хозяйка салона укоризненно обернулась к Садовскому: "Ну, вот! Вы его и вспугнули!" Садовский же с высоты своего положения заявил: "Все эти новейшие кривляния глубоко чужды мне, Вера Оскаровна. Чего искать, уже всё найдено. В стране, где были Пушкин и Фет, раз и навсегда установлено, что такое поэзия".

Предчувствие После первых обострений отношений с Наполеоном Александр I сказал своей сестре Великой княгине Марии Павловне (1786-1859): "Нам обоим нет места в Европе: одному из нас, рано или поздно, должно отступить". Напутствуя Уилсона В 1812 году английский генерал Роберт Томас Уилсон (1777-1849) прибыл представлять интересы Великобритании при русском дворе. Отпуская Уилсона в штаб Кутузова, Александр I сказал ему: "Прошу вас объявить всем от моего имени, что я не стану вести никаких переговоров с Наполеоном, пока хоть один вооруженный француз будет оставаться в России... Лучше отращу себе бороду по пояс и буду питаться картофелем в Сибири". Впрочем, сюжет про картофель в Сибири встречается и в других анекдотах об Александре I. Генерал Вандам в плену В сражении при Кульме в 1813 году французский генерал Жозеф Доминик Рене Вандам (1770-1830) попал в плен к русским. Вандам был храбрым и умным генералом, но обладал строптивым характером и часто получал замечания из-за бесчинств его войск и грабежей местного населения. Про этого Вандама сам Наполеон говорил: "Если бы у меня было два Вандама, то одного из них я непременно повесил бы". Существуют две версии поведения генерала Вандама, когда его доставили к императору Александру I. Согласно первой версии, Вандам опасался мести русских за свои преступления и почтительно обратился к Александру I: "Несчастье быть побеждённым, но ещё большее, - попасть в плен. При всём том, считаю себя благополучным, так как нахожусь во власти и под покровительством столь великодушного победителя". Александр I ответил французу: "Не сомневайтесь в моём покровительстве. Вы будете отвезены в такое место, где ни в чём не почувствуете недостатка, кроме того, что у вас будет отнята возможность делать зло". Мне больше импонирует вторая версия, согласно которой генерал Вандам на упрёки Александра I дерзко ответил: "По крайней мере, меня не могут обвинить в убийстве своего отца". Он намекал на убийство императора Павла I. В любом случае Вандам был сослан в Вязьму. Парижские шутки Когда русские войска входили в Париж, Александр I был в прекрасном расположении духа и шутил с генералами своей свиты. Ехавшему рядом с ним генералу Алексею Петровичу Ермолову (1777-1861) император незаметно указал на австрийского фельдмаршала Карла Филиппа Шварценберга (1771-1820) и сказал, на всякий случай, по-русски: "По милости этого толстяка не раз ворочалась у меня под головою подушка". Через пару минут император спросил Ермолова: "Ну что, Алексей Петрович, теперь скажут в Петербурге? Ведь, право, было время, когда у нас, величая Наполеона, меня считали простаком". Ермолов почтительно ответил: "Не знаю, Государь! Могу сказать только, что слова, которые я удостоился слышать от Вашего Величества, никогда ещё не были сказаны монархом своему подданному". Возле Вандомской колонны Когда Александр I проезжал мимо Вандомской колонны, он невольно взглянул на статую Наполеона и сказал: "Если б я стоял так высоко, то боялся бы, чтоб у меня не закружилась голова". Сюрприз для Ланжерона В сражении при Монмартре 18(30) марта 1814 года особенно отличился генерал граф Александр Фёдорович Ланжерон (Луи Александр Андре, 1763-1831). Через несколько дней во время обеда Александр I обратился к графу: "Я недавно осматривал высоты Монмартра и нашел там запечатанный конверт на ваше имя". Озадаченный Ланжерон ответил, что ничего там не терял. Император настаивал: "Однако, я, кажется, не ошибся". Затем Александр I вынул из кармана пакет и протянул Ланжерону: "Посмотрите". Взяв пакет, Ланжерон с удивлением убедился, что тот действительно адресован на его имя. Распечатав пакет, Ланжерон нашёл там знаки ордена св. Андрея Первозванного. Ответственность Шувалова В 1814 году Александр I отправил генерала графа Павла Андреевича Шувалова (1776-1823) для сопровождения Наполеона на остров Эльбу, и при прощании сказал ему: "Я доверяю вам важную обязанность: вы будете строго отвечать за каждый волос, упавший с головы Наполеона". Шувалов оправдал оказанное ему доверие и даже во время пути на Эльбу спас Наполеону жизнь. Диплом PhD Когда Александр I был в Англии, он посетил Оксфорд, где почётный ректор Университета лорд Уильям Гренвилл (1759-1834) поднёс императору диплом PhD. Александр I удивился: "Как мне принять сей диплом? Я не держал диспута". Лорд Гренвилл ответил: "Ваше Величество, Вы выдержали такой диспут против утеснителя народов, какого не выдерживал ни один доктор философии на всём свете".

Мне тоже кажется, что люлька