Yorik

О викингах и их вооружении… На окровавленном мече - Цветок из золота. Лучший из правителей Чествует своих избранных. Воин не может быть недоволен Столь великолепным украшением. Воинственный правитель Умножает свою славу Своей щедростью. («Сага Эгиля». Перевод Йоханнес В. Йенсен) Начнем с того, что тему викингов опять зачем-то политизируют. «Вот на Западе не хотят признать, что это были пираты и разбойники» – что-то подобное мне не так давно довелось читать на ВО. и говорит это лишь о том, что человек плохо осведомлен о том, что пишет или что ему основательно промыли мозги, чем, кстати, занимаются не только в Украине. Потому что иначе он бы знал о том, что не только на английском языке, но и на русском существует книга издательства «Астрель» (это из наиболее массовых и доступных изданий) «Викинги», автором которой является известный английский ученый Йен Хит, которая была издана в РФ еще в 2004 году. Перевод хороший, то есть написана она вполне доступным, отнюдь не «научным» языком. и вот там-то на стр. 4 прямо написано, что в скандинавских письменных источниках слово «викинг» означает «пиратство» либо «набег», а тот, кто в нем участвует – «викинг». Подробно рассматривается этимология этого слова, начиная от значения «пират, прячущийся в узком морском заливе» и до «вик» – географического наименования области в Норвегии, что автор считает маловероятным. Да и сама книга начинается с описания набега викингов на монастырь в Линдисфарне, сопровождавшийся грабежом и кровопролитием. Приводятся франкское, саксонское, славянское, византийское, испанское (мусульманское), греческое и ирландское их наименования – так что подробнее уж просто некуда. Указывается, что рост торговли в Европе создал благоприятные условия для пиратства, плюс к этому успехи северян в кораблестроении. Так что о том, что викинги – пираты, сказано в этой книге несколько раз, и никто в ней этого обстоятельства не замазывает. Как, собственно, и в других изданиях, как переведенных на русский язык, так и не переведенных! Изображение событий, имевших место в IX века, византийским художником XII века. На миниатюре показаны императорские телохранители-варанги («варяжская гвардия»). Хорошо видно, и можно сосчитать 18 топоров, 7 копий и 4 знамени. Миниатюра из «Хроники Иоанна Скилицы» XVI в., хранящейся в Национальной библиотеке в Мадриде. О самой истории викингов мы поговорим как-нибудь в другой раз. А сейчас, поскольку мы находимся на военном сайте, есть смысл рассмотреть вооружение викингов, благодаря которому (и разным иным обстоятельствам – кто спорит?) им удавалось держать в страхе Европу почти три столетия. Звериная голова с Озебергского корабля. Музей в Осло. Норвегия. Начнем с того, что нападения викингов на Англию и Францию представляли в ту пору не что иное, как противостояние пехоты, прибывавшей к месту боя на кораблях, и всадников в тяжелом вооружении, которые также старались прибыть к месту нападения противника как можно скорее, чтобы наказать наглых «северян». Многие доспехи войск франкской династии Каролингов (по имени Карла Великого) являлись продолжением все той же римской традиции, вот только щиты приобрели форму «обратной капли», ставшей традиционной для эпохи так называемого раннего средневековья. Во многом это было вызвано интересом самого Карла к латинской культуре, недаром его время принято даже называть Каролингским Возрождением. С другой стороны, вооружение рядовых воинов оставалось традиционно германским и состояло из коротких мечей, топоров, коротких копий, а панцирные доспехи нередко заменяла рубаха из двух слоев кожи и наполнителем между ними, простеганная при помощи заклепок с выпуклыми шляпками. Знаменитый флюгер из Содерала. Такие флюгера украшали носы драккаров викингов и являлись знаками особой значимости. Скорее всего, такие «панцири» хорошо задерживали поперечные удары, хотя и не защищали от укола. Но чем дальше от VIII века, тем меч все более вытягивался и закруглялся на конце так, что им становилось возможно только рубить. В головки рукояток мечей уже в это время начинают помещать части мощей, откуда и пошел обычай прикладываться к рукояти меча губами, а вовсе не потому, что своей формой она была похожа на крест. Так что кожаные доспехи были, скорее всего, распространены не менее широко, чем металлические, особенно среди воинов, не имевших солидного достатка. И опять-таки, наверное, в каких-то междоусобных схватках, где все дело решала численность сражающихся, подобная защита была бы достаточной. «Фракийская женщина убивает варанга». Миниатюра из «Хроники Иоанна Скилицы» XVI в., хранящейся в Национальной библиотеке в Мадриде. (Как видно, не всегда к варягам в Византии было хорошее отношение. Распустил, поди, руки, вот она его и…) Но тут вот конце VIII века начались норманнские набеги с Севера и европейские страны вошли в трехвековую «эпоху викингов». И вот именно они и стали тем фактором, который сильнее всего повлиял на развитие военного искусства у франков. Нельзя сказать, чтобы с разбойничьими нападениями «северных людей» Европа столкнулась впервые, но многочисленные походы викингов и захват ими новых земель приобрели теперь характер поистине массовой экспансии, сравнимой разве что с нашествием варваров на земли Римской империи. Сначала набеги были неорганизованными, а количество самих нападавших невелико. Однако и такими силами викинги сумели захватить Ирландию, Англию, разграбить многие города и монастыри Европы, а в 845 году взять Париж. В X веке датские короли начали массированное наступление на континент, при этом тяжелую руку морских разбойников изведали и северные земли далекой Руси, и даже императорский Константинополь! По всей Европе начинается лихорадочный сбор так называемых «датских денег», чтобы хоть как-то откупиться от захватчиков либо вернуть обратно захваченные ими земли и города. Но и воевать с викингами тоже требовалось, поэтому конница, которую можно было легко перебрасывать из одного района в другой, оказалась крайне необходима. Это было главным преимуществом франков в бою с викингами, так как снаряжение воина-викинга в целом не сильно-то и отличалось от снаряжения всадников-франков. Совершенно фантастическое изображение победы франков во главе с королем Людовиком III и его братом Карломаном над викингами в 879 году. Из «Большой хроники Франции», иллюстрированной Жаном Фуке. (Национальная библиотека Франции. Париж) Прежде всего, это был круглый деревянный щит, материалом для которого обычно служили дощечки из липы (откуда, кстати, идет такое его название, как «Липа войны»), посредине которого укреплялся металлический выпуклый умбон. Диаметр щита приблизительно равнялся одному ярду (около 91 см). Скандинавские саги часто рассказывают о раскрашенных щитах, причем интересно, что каждый цвет на них занимал либо четверть, либо половину всей его поверхности. Собирали его, склеивая эти дощечки между собой крест-накрест, в середине укрепляли металлический умбон, внутри которого находилась рукоятка щита, после чего щит обтягивался кожей и также либо кожей, либо металлом укреплялся его край. Самым популярным цветом щита был красный, но известно, что были желтые, черные и белые щиты, тогда как такие цвета, как синий или же зеленый выбирали для раскраски нечасто. Все 64 щита, найденные на знаменитом гокстадском корабле, были окрашены в желтый и черный цвета. Есть сообщения о щитах, с изображением мифологических персонажей и целых сцен, с разноцветными полосами и даже… с христианскими крестами. Один из 375 рунических камней V – X вв. с острова Готланд в Швеции. На этом камне внизу изображен полностью оснащенный корабль, затем сцена битвы и воины, идущие на Валгаллу! Викинги очень любили поэзию, причем поэзию метафорическую, в которой вполне обычные по значению слова заменялись различными цветистыми названиями, связанными с ними по значению. Так появились щиты с названием «Доска победы», «Сеть копий» (копье при этом называли «Рыбой щита»), «Дерево защиты» (прямое указание на его функциональное предназначение!), «Солнце войны», «Стена хильд» («Стена валькирий»), «Страна стрел» и т.д. Далее шел шлем с наносником и кольчуга с довольно короткими, не доходящими до локтя широкими рукавами. Но шлемы у викингов столь пышных названий не получали, хотя известно, что шлем короля Адилса имел название «Боевой кабан». Шлемы имели либо коническую, либо полусферическую форму, некоторые из них снабжались полумасками, которые защищали нос и глаза, ну, а простой наносник в виде прямоугольной металлической пластины, спускавшейся на нос, имел практически каждый шлем. У некоторых шлемов были украшение в виде изогнутых бровей с отделкой из серебра или меди. При этом поверхность шлема было в обычае раскрашивать, чтобы защитить ее от коррозии и… «отличить своих от чужих». Для этой же цели на нем рисовали особый «боевой знак». Так называемый шлем «вендельской эпохи» (550 - 793 гг.) из корабельного погребения в Венделе, Упланд, Швеция. Экспонируется в Музее истории в Стокгольме. Кольчуга называлась «рубашка из колец», но ей так же, как и щиту, могли давать разные поэтические названия, например, «Голубая рубаха», «Боевое полотно», «Сеть стрел» или «Плащ для боя». Кольца на дошедших до нашего времени кольчугах викингов сделаны сведенными и друг друга перекрывают, как кольца для брелков. Такая технология резко ускоряла их производство, так что кольчуга среди «северных людей» не являлась чем-то необычным или слишком дорогостоящим видом доспеха. На неё смотрели как «униформу» для воина, вот и все. У ранних кольчуг были короткие рукава, а сами они доходили до бедер. Более длинные кольчуги были неудобны, поскольку викингам приходилось в них грести. Но уже в ХI веке их длина, судя по некоторым экземплярам, заметно увеличилась. Например, у Харальда Хардрада кольчуга доходила до середины икр и была столь прочной, что «никакое оружие ее не могло разорвать». Впрочем, известно и то, что викинги нередко сбрасывали с себя свои кольчуги из-за их тяжести. Например, именно так они поступили перед боем на Стемфордском мосту в 1066 году. Шлем викинга из археологического музея Университета в Осло. Английский историк Кристофер Граветт, проанализировавший много древних норвежских саг, доказал, что из-за того, что на викингах были кольчуги и щиты, большая часть ранений у них приходилась на ноги. То есть законами войны (если только у войны есть какие-нибудь законы!) удары мечом по ногам вполне допускались. Именно поэтому, наверное, одним из самых популярных его названий (ну, кроме таких пышных имен, как «Длинный и острый», «Пламя Одина», «Золотая рукоять», и даже… «Наносящий ущерб боевому полотну»!) было «Ногокус» – прозвище весьма красноречивое и многое объясняющее! При этом лучшие клинки доставляли в Скандинавию из Франции, а уже там, на месте, местные мастера прикрепляли к ним рукояти из моржовой кости, рога и металла, причем последние обычно инкрустировались золотой либо серебряной или медной проволокой. Клинки обычно тоже инкрустировались, и могли иметь выложенные на них письмена и узоры. Длина их составляла примерно 80-90 см., причем известны как обоюдоострые, так однолезвийные клинки, похожие на огромные кухонные ножи. Последние были наиболее распространены среди норвежцев, тогда как в Дании мечей такого типа археологами обнаружено не было. Однако и в том, и в другом случаях их оснащали продольными желобками от острия к рукояти для уменьшения веса. Рукояти мечей викингов были очень короткими и буквально зажимали руку бойца между навершием и перекрестием, чтобы в бою она никуда не смещалась. Ножны меча – всегда деревянные и покрытые кожей. Изнутри их также оклеивали кожей, навощенной тканью или овчиной, и смазывали маслом, чтобы предохранять клинок от ржавчины. Обычно крепление меча на поясе у викингов изображают вертикальным, однако стоит заметить, что гребцу больше подходит горизонтальное положение меча на поясе, во всех отношениях для него более удобное, особенно, если он находится на борту судна. Меч викинга с надписью: «Улфберт». Национальный музей в Нюрнберге. Меч требовался викингу не только в бою: он должен был умирать с мечом в руке, только тогда можно было рассчитывать, что попадешь на Валгаллу, где в золоченых палатах, наравне с богами, по верованиям викингов, пировали доблестные воины. Еще один такой же клинок с той же надписью, первой половины IX века из Национального музея в Нюрнберге. Кроме того, у них были топоры нескольких типов, копья (умелые метатели копий пользовались у викингов большим уважением), и, конечно, луки со стрелами, из которых метко стреляли даже короли, гордившиеся этим своим умением! Интересно, что топорам почему-то давались либо женские имена, связанные с именами богов и богинь (например, у короля Олафа был топор «Хель» по имени богини смерти), либо… именами троллей! А в целом достаточно было викинга посадить на лошадь, чтобы он не уступал тем же франкским всадникам. То есть, кольчуга, шлем и круглый щит в то время были вполне достаточными средствами защиты и для пехотинца, и для всадника. Причем такая система вооружения распространилась в Европе практически повсеместно уже к началу XI века, а кольчуга практически вытеснила доспехи из металлической чешуи. Почему так произошло? Да только потому, что венгры – последние из азиатских кочевников, пришедших до этого в Европу, к этому времени уже расселились на равнинах Паннонии и теперь уже сами стали защищать ее от вторжений извне. Угроза со стороны конных стрелков из лука при этом сразу резко ослабела, и кольчуга тут же потеснила ламеллярные панцири – более надежные, но и значительно более тяжелые и не слишком удобные в носке. А вот перекрестия у мечей к этому времени стали все чаще отгибать в стороны, придавая им серповидную сторону, чтобы всадникам стало удобнее держать их в руках, либо же удлинять саму рукоять, причем такие изменения происходили в то время повсеместно и у самых разных народов! В результате приблизительно с 900 года мечи европейских воинов стали намного удобнее, по сравнению со старыми мечами, но главное, их количество у всадников в тяжелом вооружении значительно возросло. Меч из Маммена (Ютландия, Дания). Национальный музей Дании, Копенгаген. В то же время для того, чтобы владеть таким мечом, требовалось немало искусство. Ведь сражались ими совсем не так, как это показывают у нас в кино. То есть они попросту не фехтовали, а наносили удары редко, зато изо всех сил, придавая значение мощности каждого удара, а не их количеству. Мечом о меч старались также не ударять, чтобы его не испортить, а уклонялись от ударов, либо принимали их на щит (подставив его под углом) или на умбон. При этом, соскользнув со щита, меч вполне мог ранить противника в ногу (и это, не говоря уже о специально направленных ударах в ноги!), и, может быть, это как раз и была одна из причин того, почему норманны так часто называли свои мечи «Ногокус»! Штутгартская Псалтырь. 820-830 гг. Штутгарт. Областная Вюртембергская библиотека. Миниатюра, изображающая двух викингов. Предпочитая биться с врагами врукопашную, викинги, однако, умело пользовались также луком и стрелами, сражаясь с их помощью как на море, так и на суше! «Знаменитыми стрелками» считали, например, норвежцев, а слово «лук» в Швеции иногда обозначало самого воина. Длина лука, изогнутого в виде буквы «D», который нашли в Ирландии, – 73 дюйма (или 185 см). До 40 стрел переносились на талии в колчане цилиндрической формы. Наконечники у стрел были сделаны очень искусно и могли быть и гранеными, и с желобками. Как здесь отмечалось, в ходу у викингов были также топоры нескольких типов, а также так называемые «крылатые копья» с поперечиной (она не позволяла наконечнику входить в тело слишком уж глубоко!) и длинным граненым наконечником листовидной либо треугольной формы. Рукоять меча викингов. Национальный музей Дании, Копенгаген. Что же касается того, как викинги действовали в бою и какие использовали приемы, то нам известно, что излюбленным приемом викингов была «стена из щитов» – массивная фаланга из воинов, построенных в несколько (пять или более) рядов, в которой самые хорошо вооруженные стояли впереди, а те, у кого вооружение было похуже – сзади. Ведется много споров о том, как строилась такая стена из щитов. Современная литература ставит под сомнение предположение о том, что щиты перекрывали друг друга, поскольку это препятствовало свободе движений в бою. Однако надгробная плита X века в Госфорте из Кумбрии содержит рельеф, изображающий перекрывающие друг друга щиты на большую часть их ширины, что сужало линию фронта на 18 дюймов (45,7 см) для каждого человека, то есть практически на полметра. Так же изображает стену из щитов и гобелен из Осеберга IX века. Современные кинематографисты и постановщики исторических сцен, использующие репродукции вооружения и построения викингов, заметили, что в тесном поединке воинам необходимо было достаточно много места для размаха мечом или секирой, поэтому столь плотно сомкнутые щиты – это нонсенс! Поэтому поддерживается гипотеза о том, что, возможно, их смыкали только в исходном положении, чтобы отразить самый первый удар, а дальше они уже размыкались сами собой и бой превращался во всеобщую схватку. Реплика топора. По типологии Петерсена Тип L или Тип M, изготовлена по образцу из Тауэра в Лондоне. Не чуждались викинги и своеобразной геральдики: в частности, имели боевые стяги с изображением драконов и чудовищ. Христианский король Олаф вроде бы мог иметь штандарт с изображением креста, однако почему-то предпочел на нем изображение змея. Но большинство флагов викингов несли на себе изображение ворона. Впрочем, последнее как раз понятно, так как вороны считались птицами самого Одина – главного бога скандинавской мифологии, повелителя всех прочих богов и бога войны, и самым непосредственным образом ассоциировался с полями сражений, над которыми, как известно, всегда кружило воронье. Топор викингов. Докландз-музей, Лондон. Самый известный топорик викингов, инкрустированный серебром и золотом, из Маммена (Ютландия, Дания). Третья четверть Х века. Хранится в Национальном музее Дании в Копенгагене. Основой боевого строя викингов была та же «свинья», что и у всадников-византийцев – клинообразное построение с зауженной передней частью. Считалось, что его придумал не кто иной, как сам Один, что говорит о значимости для них этого тактического приема. Два воина при этом стояли в первом ряду, три во втором, пять в третьем, что давало им возможность сражаться очень слаженно, как всем вместе, так и поодиночке. Стену из щитов викинги могли также построить не только фронтально, но и в форме кольца. Так было, например, сделано Харальдом Хардрада в битве на Стемфордском мосту, где его воинам пришлось скрестить мечи с воинами короля Англии Гарольда Годвинсона: «длинная и довольно тонкая линия с крыльями, изгибающимися назад до соприкосновения, образующего широкое кольцо для захвата противника». Командиры были защищены отдельной стеной из щитов, воины которой отклоняли летящие в них метательные снаряды. Вот только викингам, как и всяким другим пехотинцам, было неудобно биться с конницей, хотя даже при отступлении они умели и сохранять, и быстро восстанавливать свои построения, и выигрывать время. Лука седла викинга из Национального музея Дании в Копенгагене. Первое поражение викингам конница франков (лучшая на то время в Западной Европе) нанесла в битве при Соукорте в 881 году, где они потеряли 8 – 9 тыс. человек. Поражение явилось для них неожиданным. Хотя франки могли эту битву и проиграть. Дело в том, что они совершили серьезную тактическую ошибку, разрознив свои ряды в погоне за добычей, что дало викингов преимущество в контратаке. Но второй натиск франков вновь отбросил пеших викингов назад, хотя они, несмотря на потери, не потеряли строй. Франки также не смогли прорвать стену из щитов, ощетинившуюся длинными копьями. Но они ничего не могли поделать, когда франки начали забрасывать копьями и дротиками. Потом преимущество конницы над пехотой франки доказывали викингам не один раз. Так что викинги силу конницы знали и собственных всадников имели. Вот только крупные конные подразделения у них все равно отсутствовали, поскольку им было трудно перевозить лошадей на своих кораблях! Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/107024-o-vikingah-i-ih-vooruzhenii.html

Ужасный путь домой и итоги экспедиции Положение экспедиции осложнялось тем, что привести корабли в Манилу мог только Кирос, но он был лицом подчинённым, а главой экспедиции и адмиралом (после смерти Лоренцо Баррето) была донья Исабель, которая не разбиралась в морских делах и корабельных порядках. Однако, это была очень властная и самоуверенная женщина, которая вмешивалась во все распоряжения Кироса и часто отменяла их, даже не представляя, к каким последствиям это может привести. На разъяснение ситуации и уговоры вздорной дамы навигатору приходилось тратить много времени и сил. Единственно, в чём они сошлись, так это в маршруте — на Манилу, но Кирос понимал, что вернуться в Перу тем же маршрутом невозможно из-за сильных встречных ветров и течений, а донья Исабель выбрала Манилу в качестве ремонтной базы для своих кораблей и дальнейшего плавания в поисках Соломоновых островов. Она, конечно, понимала, что эта задача трудновыполнима, но не могла же она сразу объявить о провале “её” экспедиции. Всё же сначала донья Исабель приказала Киросу поискать Сан-Кристобаль — ведь этот остров должен находиться где-нибудь поблизости. Кирос подчиняется, и несколько дней проходят в поисках Соломоновых островов, но безрезультатно. После ряда ссор с доньей Исабель, Кирос всё же взял примерный курс на Манилу. Почему примерный? Так ведь они лишь с большой ошибкой могли определять свою долготу и долготу всех островов. Через несколько дней матросы увидели какой-то берег, покрытый деревьями и пальмами, но Кирос предположил, что это побережье Новой Гвинеи, которое не представляло для них никакого интереса, и повёл корабли дальше. Как же Кирос ошибся! Ведь это были те самые Соломоновы острова, которые они безуспешно искали. Но дело сделано, и корабли идут дальше на север. Плаванье проходило в трудных условиях из-за большого количества тяжело больных, которые ничем не могли помочь экипажам судов. Трудоспособных матросов стало совсем мало, и Кирос предложил перевести всех людей на “Сан Херонимо”, а малые корабли бросить. Донья Исабель предложила другой вариант — перевести всех больных с капитаньи на галеот, который превратится в плавучий лазарет. Кирос возражает, что в таком случае большинство больных будут лежать на палубе, где их ждёт верная смерть. Они так ни до чего и не договорились, но Киросу вскоре пришлось снизить рационы выдаваемой воды и продуктов. Возможно, преувеличивая, Кирос описывает, в каких условиях проходил путь экспедиции до Манилы: "Норма продуктов, выделяемых в день, составляла полфунта муки, из которой замешивали на морской воде тесто и выпекали в горячей золе; полквартилло [поллитра] воды, где было полно тараканов, из-за чего вода становилась противной и зловонной. Тяжёлые страдания, разобщённость чувств и стремлений не способствовали возникновению атмосферы товарищества. Достаточно упомянуть жуткие гнойные язвы и нарывы, появившиеся на ногах, - кругом только скорбь,, стоны, голод, немощность, смерть... Не проходило и дня, чтобы за борт не выбрасывались один-два трупа; бывали дни, когда их число достигало трёх-четырёх. Дошло до того, что нам стало трудно поднимать мёртвых с палубы". Но все эти тяготы не касались доньи Исабель, у которой был собственный неприкосновенный запас продуктов, воды и даже вина. В трюме “Сан Херонимо” откармливали несколько свиней и телёнка, но адмирала в юбке бедствия экипажа нисколько не трогали. Более того, она однажды приказала постирать свои вещи в пресной воде, что чуть не привело к бунту на корабле. Кирос с трудом уговорил донью Исабель не делать этого. Утром 10 декабря Кирос обнаружил исчезновение галеота “Сан Фелипе”: его капитан Фелипе Корсо был в плохих отношениях с доньей Исабель, завидовал положению Кироса и недоволен своей ролью в экспедиции. Он решил в одиночку поискать дорогу на Филиппины. Теперь они встретятся только в Маниле. А 19 декабря пропал и фрегат “Санта Каталина”, которому “адмирал” экспедиции не оказала никакой помощи, несмотря на плачевное состояние корпуса корабля, так как у неё был большой зуб на капитана фрегата из-за тела её мужа. Позднее обломки “Санта Каталины” найдут на одном из Филиппинских островов, но гроба с телом Альваро де Менданьи там обнаружить не удалось. Получается, что великий мореплаватель буквально растворился в мировом океане. Тяжёлое плаванье продолжалось, и 21 декабря был обнаружен небольшой островок, вероятно, из группы Каролинских островов, но высадиться на него не удалось из-за окружавших его рифов. Киросу всё-таки удалось немного воздействовать на донью Исабель, так что на Рождество она пожертвовала телёнка для всей команды — по чашке бульона и по кусочку варёной телятины досталось каждому. 1 января 1596 года (по другой версии — 3 января) "Сан Херонимо" подошёл к острову Гуам, но и здесь испанцы не смогли запастись продовольствием в достаточном количестве. Подойти к берегу острова корабль не смог из-за окружавших остров рифов. Спустить лодку, чтобы найти проход в рифах не удалось из-за сильной изношенности всех канатов. К кораблю подошли лодки туземцев, которые привезли множество продуктов, но они требовали за свои товары железо, а лишних или ненужных предметов из этого металла у испанцев оказалось очень мало. Но зато теперь они узнали направление, по которому им следовало идти на Филиппины: оказывается, теперь им следовало взять курс на запад. Видите, как трудно было в океане без знания долготы. Около двух недель добирался “Сан Херонимо” до Филиппин, и примерно 15 января с корабля увидели остров Минданао. Однако был уже вечер, так что при сильном ветре Кирос не решился даже заходить в найденную бухту. С утра следующего дня Кирос повёл судно вдоль берега Минданао, но только через сутки они нашли удобную для стоянки бухту. Встреченные местные жители уже понимали по-испански: они подтвердили Киросу, что это действительно Филиппины, а также начали снабжать экипаж корабля продуктами, не бесплатно, конечно, но они не требовали обязательно железо. Три дня испанцы отъедались и производили необходимый ремонт корабля, а затем взяли лоцмана из местных жителей, который согласился провести “Сан Херонимо” до Манилы. Медленно продвигался изношенный корабль по водам архипелага, но всё-таки добрался до острова Лусон, а когда до Манилы оставалось около 50 миль, донья Исабель отправила своих братьев на берег, для того, якобы, чтобы раздобыть немного продовольствия и свежей воды. На самом деле у братьев был чёткий приказ “адмирала” добраться до Манилы быстрее корабля и обрисовать губернатору колонии в нужном освещении историю плавания и состояние дел на корабле. Как мы увидим, их миссия увенчалась полным успехом. Когда до Манилы оставалось ещё несколько миль, они встретили лодку с четырьмя соотечественниками-чиновниками. Те с ужасом смотрели на живые скелеты путешественников, но, поднявшись на борт, они с удивлением увидели довольно упитанных свиней и поинтересовались, почему они не съели свиней. Им ответили, что эти свиньи принадлежат госпоже “адмиралу”, и тогда чиновники спросили у доньи Исабель: "Неужели у вас в большей чести свиньи, чем люди?" Адмирал не удостоила чиновников ответом, но приказала заколоть и поджарить двух свиней и выдать людям (о чудо!) по стакану вина из своих личных запасов. Вскоре на борт “Сан Херонимо” поднялась официальная делегация от губернатора Филиппин Луиса Переса дас Маринеса (?-1603), это произошло 11 февраля 1596 года. Офицеры и чиновники восторженно приветствовали донью Исабель в качестве адмирала и руководителя экспедиции, а также почтительно, но прохладно, отнеслись к навигатору, Педро де Киросу, который к тому же был португальцем. За время перехода от острова Санта Круз до Манилы погибли около 5о человек, и ещё десять человек скончались от болезней и истощения уже в Маниле. Губернатор дас Маринес устроил несколько торжественных приёмов и праздников в честь замечательной женщины, сумевшей достойно завершить экспедицию своего покойного мужа и привести корабль в Манилу. Ведь это было первое удачное плаванье из Перу на Филиппины. Здесь донья Исабель встретила генерала Фернандо де Кастро, с которым была знакома ещё в детстве в Галисии. Он к тому же оказался дальним родственником её первого мужа, Альваро де Менданьи и двоюродным братом губернатора дас Маринеса. По некоторым сведениям, донья Исабель выскочила за него замуж ещё в мае месяце, до прибытия нового губернатора Филиппин 14 июля 1596 года, но по другим сведениям, свадьбу сыграли в ноябре (или в конце октября) этого же года, когда истёк годичный траур по её мужу. Во всяком случае 11 декабря 1596 года (или чуть позднее) молодые прибыли на “Сан Херонимо” в Акапулько в качестве официальных наследников Альваро де Менданьи; штурманом на корабле был, разумеется, Педро де Кирос. Генерал де Кастро ещё возвращался на Манилу по своим делам, а затем супруги перебрались в Испанию, где донья Исабель начала борьбу за свои законные Соломоновы острова: чтобы туда никто без её разрешения не смел и носа сунуть. Побывали супруги и в Перу, так что достоверно неизвестно, где скончалась донья Исабель Баррето-Кастро в 1612 году — в Перу или в Галисии? Про судьбу “Санта Каталины” я уже говорил, а галеот “Сан Фелипе” прибило к берегам острова Калагуас. Большая часть членов экипажа умерла, а оставшихся в живых вместе с капитаном Фелипе Корсо отправили в тюрьму Манилы. В секретных архивах Манилы остались и все документы и карты плаванья этой экспедиции, впрочем, Кирос позаботился о дублях этих документов. Краткие итоги экспедиции: из четырёх судов, отплывших из Эль Кальяо, в Перу вернулось только одно; из 378 членов экспедиции, на Филиппины прибыли около 60. Педро де Кирос вернулся в Лиму только в 1597 году и принялся за составление отчёта о проделанном плавании для вице-короля Перу, которым с середины 1596 года стал Луис де Веласко. Луис де Веласко-и-Кастилья-и-Мендоса (1539-1617) - граф де Сантьяго, маркиз де лас Салинас дель Рио Писуэрга; вице-король Новой Испании в 1590-1595 и 1607-1611; вице-король Перу 1596-2004; с 2010 года председатель Совета по делам Индий. Это был очень опытный воин и чиновник, который прекрасно разбирался в истинных намерениях мореплавателей и конкистадоров; Веласко прекрасно понимал, что без серьёзных доказательств о наличии на новых землях значительных запасов золота или серебра, все материалы об этих территориях и плаваниях будут засунуты Советом по делам Индий в сундук с надписью “ничтожные земли”. Кирос осознавал все риски, и поэтому в своём отчёте основной упор сделал на обзоре причин, помешавших кораблям достигнуть Соломоновых островов. Во-первых, Соломоновы острова оказались значительно дальше от Перу, чем было принято считать на основании измерений Гальего. Во-вторых, Кирос несправедливо настаивал на том, что широта Соломоновых островов была указана неверно, и экспедиции следовало плыть южнее. В-третьих, он сетовал на несовершенство измерительных инструментов, которые не дали Гальего возможности точно определить положение этих островов. На основании имевшихся у него материалов Кирос составил свой вариант карты мира, вернее, той его части, которую они стремились исследовать. Кирос вполне справедливо полагал, что Соломоновы острова, острова Санта-Круз и Новая Гвинея находятся сравнительно недалеко друг от друга, а где-то на запад или юго-запад от них и находится та неведомая Terra Australis. Веласко внимательно и доброжелательно изучил отчёт Кироса: он был согласен с его выводами о предполагаемом местоположении Соломоновых островов и Южного материка, но результаты плавания говорили против организации новой экспедиции в ближайшее время. Никаких новых богатых земель не найдено; из четырёх кораблей экспедиции обратно вернулся лишь один; людские потери составили более 80% состава. Дон Лопес де Веласко ещё раз принял Кироса и с сожалением сообщил ему, что без прямого указания короля он не сможет выделить для Кироса ни одного корабли и ни одного человека, хотя лично ему идея колонизации огромного и неведомого материка кажется весьма привлекательной. Он, разумеется, перешлёт в Испанию, отчёт Кироса, но добиваться разрешения на организацию новой экспедиции Киросу придется самостоятельно.

Они много где светятся, натыкался на первые с описанием, но не могу найти сейчас. Вот из кучи ссылок https://cont.ws/@gromozeka/564654

История и ничего кроме нее...

Новая серия...

Хорошо получилось!