Yorik

Памятник или виселица Однажды папа Александр VI вместе со своим сыном Чезаре Борджиа въезжали в один только что освобождённый итальянский городок. Часть жителей в это время снимали с виселицы чучело папы Александра VI, а другие разрушали статую кардинала Джулиано делла Ровере, одного из злейших врагов папы. Александр VI только улыбнулся, увидев эту картину, и обратился к Чезаре: "Видишь, сын мой, как недалеко от статуи до виселицы". Родриго Борджиа (1431-1503) – стал папой под именем Александра VI в 1492. Чезаре Борджиа (1475-1507). Джулиано делла Ровере (1443-1513) – кардинал; стал папой под именем Юлий III в 1503. Драгоценный кустик Мария Стюарт так любила стихи поэта Ронсара, что послала ему в подарок искусно сделанный серебряный куст стоимостью 2000 золотых монет. На подставке была надпись: "Ронсару, Аполлону, богу источника Муз". Мария Стюарт (1542-1587) – королева Франции 1559-1560; королева Шотландии 1542-1567. Пьер де Ронсар (1524-1585) – французский поэт. Необъяснимый отказ В начале 1811 года певица Анна Мария Гауптман (в замужестве Мильдер, 1785-1838) отклонила предложение, сделанное ей из Парижа. За выступления на сцене Французской оперы ей предлагали 46 000 франков в год (большие деньги!), однако певица отказалась. Французская “Le Moniteur universel” удивлялась: "Неужели в Вене ей платят ещё больше?" Такой, вот, маршал! Наполеоновский маршал Брюн в достаточно короткое время всеми правдами и неправдами нажил огромное состояние. Он очень любил хвастаться перед своими гостями и друзьями драгоценностями и богатством, гордиться своим званием и чином, и вместе с тем он презирал всех своих родственников и старых друзей. Брюн часто повторял: "У Маршала Брюна нет братьев сапожников и сестёр торговок; у него нет ни родителей, ни родственников. Он богат только для себя, и знатностью своею обязан одному себе. Дети его также будут смотреть на своих предков, как и их отец". Один из его родственников, служивший почтальоном, стал очень настойчиво доказывать Брюну своё родство. Тогда разозлённый Брюн передал родственника полиции, а его друг, министр полиции Фуше, сослал бедолагу на каторгу в Кайенну. Гийом Мари Анн Брюн (1763-1815) — маршал Франции с 1804. Жозеф Фуше (1759-1820). Что лучше? Когда герцогу Генриху де Лонгвилю (1595-1663) донесли, что в его владениях возле некоторых замков соседи охотятся с собаками, тот невозмутимо ответил: "Лучше иметь друзей, чем зайцев!" Смертный страх В 1625 году знаменитый полководец Валленштайн остановился в одном из моравских замков. Свои дни он посвящал военным делам, а ночами занимался астрологическими наблюдениями. Однажды ночью он сидел возле окна и глядел на звёздное небо. Генералиссимус полагал, что он находится один в запертой комнате, как вдруг почувствовал удар рукой по плечу. Валленштайн сначала очень сильно перепугался, но вскоре немного пришёл в себя, зажёг свет и начал обыскивать комнату, однако никого не нашёл. Разгадку этого таинственного события вскоре обнаружил духовник Валленштайна. От одного пажа на исповеди он узнал, что тот играл с приятелем в комнатах замка и, решив испугать своего напарника, спрятался в той самой комнате. Хлопнув сидящего человека по плечу, паж сразу же понял, что ошибся комнатами и с перепугу выскочил в другое окно. Духовник успокоил пажа, что тот не должен ничего опасаться, и поспешил к Валленштайну, которому в шутливой форме изложил произошедшее. Однако полководец страшно разгневался и приказал немедленно повесить провинившегося пажа. Напрасно духовник умолял полководца проявить милость — Валленштайн был непреклонен. Вот пажа уже подвели к виселице, уже надели ему мешок на голову и петлю на шею, как вдруг Валленштайн прогремел своим командным голосом: "Ну, что, молодой человек! Знаешь ли ты теперь, что такое смертный страх? Испуганный тобой, и я в свою очередь захотел тебя испугать. Теперь мы в расчёте, и никто никому ничего не должен!" Альбрехт Венцель Эусебиус фон Валленштайн (1578-1634) — знаменитый имперский полководец. Медведи атакуют! Зимой 1816/1817 годов в Сибири из-за тёплой и малоснежной зимы было много бродячих медведей. Петербургские и московские официальные газеты сухо сообщили об этом природном явлении, зато французские издания дали волю своей фантазии. Например, “Gazette de France”, ссылаясь на якобы полученные письма из России, сообщила о том, что у ворот Москвы собралось несколько тысяч (!) медведей, которые прибывали туда целыми толпами. [Почему, не колоннами?] Далее, эта уважаемая газета сообщила, что против медведей был выдвинут московский гарнизон с пушками. В произошедшем столкновении было убито более шестисот медведей, а остальные разбежались. Справедливый суд Во времена правления португальского короля Педру I некий лиссабонский каноник убил башмачника. Духовный суд приговорил каноника к суровому наказанию: его на целый год лишила права присутствовать при пении хора во время богослужений. Сын башмачника был недоволен таким приговором и убил этого каноника. Духовенство Лиссабона потребовало от короля Педру I, чтобы он сурово наказал преступника. Король согласился и лишил убийцу на целый год права шить башмаки. Педру I Справедливый (1320-1367) – король Португалии с 1357. Подождём Когда армия Людовика XIV в 1672 году осаждала Амстердам, казалось, что город неминуемо должен сдаться. На чрезвычайном заседании магистрата единодушно было решено, что следует поднести ключи от города королю Франции. Тут кто-то заметил, что пожилой бургомистр Бёнинген заснул во время заседания и не принимал участия в голосовании. Когда бургомистра разбудили, тот поинтересовался: "Какой вопрос обсуждают на совете?" Ему объяснили, что вследствие тяжёлого положения магистраты хотят отдать городские ключи Людовику XIV. Бургомистр удивился: "Разве он уже требует их?" Ему ответили: "Нет ещё". Бургомистр зевнул: "Ну, так подождём ещё, пока не потребует". Этот зевок оказался спасительным для города и государства. Кунрад ван Бёнинген (1622-1693) – бургомистр Амстердама в 1669, 1672, 1680, 1681, 1683 и 1684 гг. Просто муж Когда известная певица Анджелика Каталани (1780-1849) в 1817 году приехала в Ахен, то её муж, Поль де Валабрег (1770-1849), на вопрос полицейского чиновника о его имени, ответил: "Я муж госпожи Каталани". Кстати, за сезон 1806 года в Лондоне госпожа Каталани получила 180 000 франков.

Тоже очень интересная тема. Я в свое время по карьерам лазил собирал всякое, да и в Крыму, много интересного находил.

И я о том же. Сам такой...

Автору пришла книга, он теперь весь в ней. Там делать не переделать...

Я держал в руках, ощущение вполне живое. Да, нет памяти крови на предмете, но это и не обязательно. Сколько подобных проходит копанных, но все нормально. Тут нечто другое, Олег и Анжела, входят в "образ" предмета. Они так копали, так реставрировали, теперь куют... Я думаю. что скоро и стрелять начнут ;)

Рыцари кочевых империй. Часть 3 Кобыла уткнулась хозяину в грудь и тихо ласкалась к нему. «Нас двое могучих, – Камал сказал, – но она верна одному… Так пусть конокрада уносит дар, поводья мои с бирюзой, И стремя мое в серебре, и седло, и чепрак узорчатый мой». (Редьярд Киплинг «Баллада о Западе и Востоке») Здесь мы немного отвлечемся от собственно темы «рыцарей кочевых империй» и посмотрим к какому типу культуры они относились и что это для них означало. По месту жительства это, естественно, «жители степи», которые, как, впрочем, и «жители леса» имели дело только с землей. Земля – родные пастбища, горы, леса – для таких людей это все. Поэтому данный тип культуры и называется «континентальным». Ему противостоит тип культуры, получивший название «атлантического». «Атлантисты» живут по берегам морей. Это культура мореплавателей. И обе эти культуры противоположны круг другу. Для первой характерна ярко выраженная ксенофобия, потому как любой чужак – это потенциальный враг или агент врага. Отсюда стойкость с «своим трудностям», нетерпимость к проявлениям чужой культуры, но щедрость к проверенным временем друзьям. «Атлантистам» свойственна толерантность, без которой морские народы просто не могли бы высаживаться на чужих берегах и торговать с местными жителями. Но также и хитрость, и коварство – слабых ограбить, сильным… продать награбленное у их же слабых соседей. Финикийцы, греки, викинги – типичные представители «атлантической культуры». Кочевники степей и наши предки – славяне – представители культуры континентальной. При этом вектор развития этноса мог со временем меняться, как и его культура, хотя кое-что от прошлого остается всегда. Континенталисты-россияне стали отважными мореплавателями и быстро. Кочевники сельджуки и османы – стали оседлыми земледельцами-турками. Интересно, что японцы, хотя и живут на острове посреди океана, являясь потомками кочевников с Алтая, больше тяготеют к континентальной культуре. Любят верховую езду и стрельбу из лука. Но есть у них и женщины-ныряльщицы аму. А вот наши поморы – мореходы Северной Руси, веками плававшие за «зубом» на Грумант и золотом на Мангазею – «атлантисты», потому-то к ним и бежали спасаться разные там староверы и раскольники. Терпимость их была известна. Так что многие специфические особенности культуры кочевых народов станут нам более понятны, если мы посмотрим на них именно с точки зрения их принадлежности к континентальному типу культуры. Монгольские всадники атакуют друг друга. «Джами ат-таварих» («Сборник летописей») Рашид-ад-дина Фазлуллаха Хамадани. Первая четверть XIV века. Государственная библиотека, Берлин. Это же, кстати, касается и многих их чисто рыцарских традиций. Разве, например, не прославлялась у кочевых народов такое достоинство настоящего воина, как щедрость – качество истинно рыцарское? Разве не воспевались сказителями подвиги восточных богатуров – по сути дела тех же Роландов и Ланселотов из западных королевств? Разве каганы, ханы, эмиры Востока не окружали себя своими приверженцами – той же дружиной, для которой война, грабежи и дань являлись главными источниками существования? Одни и те же дворы мы могли бы увидеть и у варварского короля на Западе, и у какого-нибудь кочевого кагана на Востоке, хотя различия в культуре быта, конечно же, не могли бы не броситься в глаза. Битва между монголами и китайцами (1211). «Джами ат-таварих» («Сборник летописей») Рашид-ад-дина Фазлуллаха Хамадани. Первая четверть XIV века. Национальная библиотека Франции. В 630 году китайский посол Сюань Цзан, посетив ставку тюркского кагана, где он был на приеме с послами из Византии, Месопатамии, Средней Азии и Руси, оставил нам любопытное описание. По сути дела, это хрестоматийный образ двора правителя любого кочевого племени, особенно если он был достаточно богат и знатен. Город, осажденный монголами. Миниатюра на странице «Джами ат-таварих» («Сборник летописей») Рашид-ад-дина Фазлуллаха Хамадани 1306 года. Библиотека Эдинбургского университета. «... Тюркский каган не сидит в тесных и пыльных городах. Его стан, огороженный мощным валом, расположен в труднопроходимой долине, защищенной кольцом гор, покрытых вечными ледниками. Сюда по горной тропе гуськом может пройти караван, снаряженный предприимчивыми купцами, но врагу не пробраться к стану тюркского кагана. В тесных горных ущельях армия противника будет уничтожена силами даже небольшой дружины. Чингисхан. Картина неизвестного китайского художника династии Цинь. (Бруклинский музей) В ставке кагана многолюдно. В центре, среди множества войлочных кибиток, стоит шелковый шатер, затканный цветами. Он «сияет и ослепляет глаза». У входа положены циновки. Сам каган восседает на раззолоченном и украшенном дорогими каменьями троне. Слуги держат над ним зонты, прикрывая от знойного солнца. Каган – воин, он только что вернулся с охоты. Охота для кагана – и развлечение, и военная тренировка. Он одет сейчас в просторный шелковый халат. Сняты кафтан, латы и вооружение, сброшены башлык и шлем. Голова открыта, лишь лоб обвязан шелковой лентой с ниспадающими сзади концами. Только доверенные люди в шелковой одежде стоят по обе стороны его трона, а сзади него – дружина телохранителей. Каган принимает гостей – купцов, послов, паломников. Они прошли через очистительный огонь костров для того, чтобы очиститься перед встречей с каганом. Каган предлагает гостям разделить с ним трапезу. Трапеза начинается с вина, затем подают мелко нарезанные вареную баранину и говядину. Почетных гостей властитель оделяет кусками курдюка или бараньей головой, гости рангом ниже получают грудинку или лопатку. Еду запивают вином из чаши, переходящей из рук в руки наиболее приближенных и уважаемых гостей. С каганом пьют китаец и уйгур, согдиец и византиец, если их дары и предложения пришлись кагану по душе. Трапеза сопровождается музыкой. Кругом «с юга на север и с запада на восток слышатся ее шумные аккорды», – говорит Сюань Цзан и далее продолжает, что «несмотря на ее шум, она очаровывала их уши, веселила их дух и сердце». Трапеза с гостями – дипломатический ритуал. Каган проявляет к гостям внимание и заботу. Последователь Будды найдет приготовленную для него скоромную пищу – рисовые лепешки, молочные сливки, сахар, медовые соты и виноград. Он может отказаться от вина и получить в чаше чистую воду из горной реки. Правитель едет верхом на слоне. «Джами ат-таварих» («Сборник летописей») Рашид-ад-дина Фазлуллаха Хамадани. Первая четверть XIV века. Государственная библиотека, Берлин. Вокруг ставки кагана пасутся стада лошадей, овец, верблюдов. Повсюду разбросаны кибитки, где живут воины кагана. Их такое множество, говорит Сюань Цзан, что «глаз не может покрыть их до конца». И вся эта масса кочевников, покорная до поры до времени своему предводителю, по одному его слову седлает коней, чтобы с высоких предгорий Тянь-Шаня словно лавина ринуться вниз в широкие долины и степи. Турецкий шлем начала XVII века. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Остается сравнить вооружение кочевников и европейцев. Как и рыцари Запада, кочевники Востока в этот период также имели в основном прямые мечи, часто носили защитную одежду из кожи, либо нашитых на кожу металлических блях и пластинок. Что касается шлемов, то у номадов они были конической формы с наносником. Достаточно обратиться к известным изображениям на «ковре из Байё», где на 70-метровом полотне были вышиты картины завоевания Англии нормандским герцогом Вильгельмом, чтобы воочию убедиться в том, что даже в 1066 году вооружение западных и восточных воинов было очень похожим, хотя и различалось отсутствием луков у первых и его поголовным наличием у вторых. В сценах сражения на «ковре из Байё» лук можно увидеть у 29 воинов. Однако 23 из них изображены на кайме, вне основного поля, что явно показывает их второстепенную роль, несмотря на то, что многие рыцари на основном поле буквально утыканы стрелами. Там же можно увидеть четырех пеших воинов-нормандцев в защитном вооружении и с луками в руках и одного лучника-сакса, одетого совершенно «по-домашнему». Конный лучник изображен всего один. Он также не имеет доспехов и держится позади преследующих саксов нормандских рыцарей, у которых луков нет. Вряд ли это забывчивость вышивальщиц: все остальные детали вооружения показаны на ковре достаточно подробно и вышиты весьма тщательно. Завоевание монголами Багдада в 1258 г. «Джами ат-таварих» («Сборник летописей») Рашид-ад-дина Фазлуллаха Хамадани. Первая четверть XIV века. Государственная библиотека, Берлин. Не то мы видим на миниатюрах Востока. Монгольские воины, например, все с луками, хотя и пользуются на изображениях ими далеко не всегда. Интересно, что деревянные палицы у пеших монголов выглядят точно так же, как и у конных нормандских рыцарей на «ковре из Байё». По-видимому, главное, чем они привлекали воинов той далекой эпохи, была их дешевизна... Получается, что на пространстве от берегов Тихого океана и до Британии воины-кавалеристы IV–VIII веков и даже вплоть до XI века имели в целом очень похожее защитное снаряжение, распространившееся благодаря походам кочевых племен еще в эпоху Древнего мира. Турецкий шлем 1500 г. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Сфероконические шлемы, кольчуги – все это было известно и на Западе, и на Востоке. На Востоке вдобавок применялись доспехи из полос твердой выделанной кожи, в Европе встречавшиеся редко. Тяжелые конские доспехи на Западе в это время и вовсе не употреблялись, зато они широко использовались в Китае и в Византии, а между этими двумя государствами – в армии Сасанидов и у враждовавших с ними кочевников. Удобные седла с высокими луками и стремена, изобретенные китайцами, которые были неважными наездниками, способствовали изменению и самой техники боя. Обладая такими седлами, конники не только стреляли с коня на скаку, но и могли наносить сильные удары копьем. Турецкая сабля ХVII в. Длина 88,9 см (клинок). Вес 1928 г. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. В то же время благодаря стременам повысилась точность рубящего удара, что привело к тому, что тяжелый меч постепенно вытеснила более легкая сабля. Так что не только у великих империй, но и среди кочевых племен, населявших степные просторы Евразии в III–VI веках нашей эры, имелись свои «рыцари». Они практически не уступали по вооружению воинам Запада и точно также, как и «рыцари из «Шахнаме», широко использовали лук. Монгольский царевич изучает Коран. «Джами ат-таварих» («Сборник летописей») Рашид-ад-дина Фазлуллаха Хамадани. Первая четверть XIV века. Государственная библиотека, Берлин. Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/11...iy-chast-3.html

Рыцари кочевых империй. Часть 2 Из конца в конец по ущелью Джагей стая демонов пыли взвилась, Вороной летел как юный олень, но кобыла как серна неслась. Вороной закусил зубами мундштук, вороной дышал тяжелей, Но кобыла играла легкой уздой, как красотка перчаткой своей. (Редьярд Киплинг «Баллада о Западе и Востоке») Не менее острыми наконечники стрел были и у других народов Востока, например, у кыргызов. Китайцы в своих летописях отмечали, что железное оружие у кыргызов такой остроты, что может пробить даже шкуру у носорога! А вот защитное вооружение у кыргызов было достаточно примитивным. Кольчугу они не применяли, а довольствовались ламеллярными панцирями, которые дополняли оборонительными деталями из... дерева — наплечниками, наручами, поножами, которые у них сохранялись даже в IX—X веках. Воины киргизы и каймаки – древнего тюркского племени каймак (кимак) VIII – XIX вв. Рис. Ангуса МакБрайда. Впрочем, метательное оружие у многих народов Азии было эффективным не только из-за его остроты. Китайцам было известно племя илоу, обитавшее на территории современного Приморья, к северо-востоку от Великой китайской стены. Воины-илоу имели очень мощные луки, но использовали наконечники из хрупкого «черного камня», смазанные ядом, от которого «раненый тотчас умирает». Понятно, что металлические наконечники при таком способе ведения войны илоу просто не требовались. Достаточно было метко стрелять и ранить противника. Боевая стрела. «Музей Природы и Человека» в Ханты-Мансийске. Нет ничего удивительного, что такое смертоносное оружие, каким являлись лук и стрелы, номадами обожествлялось и было обязательным атрибутом многих божеств, которым они поклонялись. Известны божества, изображенные, как с одной стрелой, так и с колчаном, наполненным стрелами, которые символизировали молнии или же ассоциировались с оплодотворяющим землю дождем. Стрела, связанная с культом плодородия, до сих пор является неизменным атрибутом монгольских свадебных обрядов. Охотничий наконечник стрелы из Западной Сибири. «Музей Природы и Человека» в Ханты-Мансийске. До наших дней дожил старинный праздник народов Кавказа «кабахи», в старину проводившийся обычно на свадьбе либо поминках. В центре площадки вкапывался столб высотой 10 и более метров, на вершине которого укреплялись разные ценные предметы или другая цель. Всадник, вооруженный луком и стрелами, на полном скаку попадал в эту мишень и получал сбитый приз. Столь же популярным было соревнование «джамбы ат-май» в Средней Азии, причем ее народы слыли ловкими стрелками с незапамятных времен. Еще «отец истории» Геродот сообщал, что, начиная с пятилетнего возраста, детей там обучают только трем предметам: верховой езде, стрельбе из лука и правдивости. Стрелы народов Западной Сибири. «Музей Природы и Человека» в Ханты-Мансийске. Обилие скота (например, на надгробном камне одного из кыргызов написано, что умерший «разлучился со своими 6000 конями») дали номадам в руки и такое оружие, как аркан-лассо. Владели они им ничуть не хуже американских ковбоев, а значит, могли набросить его на любого всадника, незнакомого с этим простейшим приспособлением. Кистень — боевой бич с гирькой на конце длинного плетеного ремешка, прикрепленного к деревянной рукоятке, был также весьма распространен среди номадов. Доступное для каждого (нередко вместо металлической гирьки использовали даже крупную обточенную кость), это оружие было удобно и для скоротечной конной схватки, и чтобы отбиваться от волков, представлявших для скотоводов в степи немалую опасность. Правитель принимает подношения. «Джами ат-таварих» («Сборник летописей») Рашид-ад-дина Фазлуллаха Хамадани. Первая четверть XIV века. Государственная библиотека, Берлин. Другой очень важной разновидностью оружия кочевников являлись небольшие топоры, опять-таки двойного предназначения. Тяжелые топоры, вроде европейских, для всадников были просто неудобны, а вот небольшие топорики с равным успехом можно было использовать и на войне, и в быту. Более специализированным оружием являлись клевцы для пробивания защитных доспехов, известные в Азии еще со второй половины I тысячелетия до нашей эры. Столь же древними на территории от Волги и до Великой китайской стены были и прямые мечи, имевшие в длину метр и более. Сабли среди раскопанных кочевнических курганов встречаются очень редко, что говорит о том, что они ценились — это, во-первых, а во-вторых, что долгое время их было очень мало, во всяком случае с VIII и по XI век. Известна была кочевым народам и булава. Чаще всего это был бронзовый шар, для большего веса залитый изнутри свинцом и имевший снаружи пирамидальные выступы, с отверстием посередине. Он надевался на деревянную рукоять, которая, судя по изображениям на миниатюрах, была достаточно длинной. В тех случаях, когда вместо шара наконечник булавы состоял из шести пластин (или «перьев»), расходившихся в стороны, ее называли шестопером, а вот если таких пластин было больше — перначом. Впрочем, многие простые воины, например, у монголов, имели самые обыкновенные дубины из дерева с утолщением в комлевой части. Костяные пластинки доспехов саргатской культуры из могильника Язево-3. Рис. А.Шепса. Помимо дерева, кости и рога огромную роль в жизни кочевых племен играла кожа. Из кожи выделывались одежда и обувь, посуда и конское снаряжение. Защитные доспехи очень часто также бывали из кожи. Кожа в качестве подбоя применялась даже тогда, когда сами доспехи выделывались из металла. Уже в наше время английский экспериментатор Джон Коулз провел испытания кожаного щита, который вполне мог быть у кочевников. Дротик пробил его с трудом, а после пятнадцати сильных ударов мечом на его внешней поверхности появились только легкие порезы. Турецкий или мамлюкский щит конца XV в., диаметр 46,7 см. Вес 1546 г. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. В XIX веке американские индейцы, кочевавшие по просторам Великих равнин, также делали себе щиты из кожи. Для этого сырую кожу бизона укладывали над ямой с раскаленными камнями и лили на них воду. Кожа при этом сморщивалась и уплотнялась, и становилась еще прочнее. Затем с кожи удаляли шерсть и вырезали круглую заготовку для будущего щита. Обычно это был круг не меньше полуметра в диаметре, на котором при помощи камней выравнивались все морщины и неровности. Затем его обтягивали более тонкой кожей, а пространство между покрышкой и щитом набивали шерстью бизона или антилопы, перьями ястреба и орла, что еще больше повышало его защитные качества. Такой толстый и тяжелый щит был надежной защитой от стрел. Умелый воин, держа его под углом, мог уберечь себя даже от пуль, рикошетировавших от его поверхности, хотя, конечно, это касалось только пуль, выпущенных из гладкоствольного огнестрельного оружия. Кожаный щит с металлическими накладками и умбонами. Принадлежал монгольскому султану Акбару. Рядом сабля Аурангезеба. Музей в Бангалоре, Индия. Вне всякого сомнения, что кочевники эпохи средневековья выделывали кожаные щиты не хуже индейцев и, имея вдоволь скота, могли позволить себе любые эксперименты в этой области. Сплести легкий щит из ивовых прутьев (заросли ивняка встречаются также и по берегам степных рек) и обтянуть его кожей особого труда для них не представляло. Защита для воина получалась достаточно надежной и в то же время не слишком обременительной. Помимо кожи большую роль в защитном снаряжении воинов-номадов играли пластинчатые брони из самых различных материалов. Уже древние народы, населявшие Центральную Азию и Сибирь, умели выделывать панцири из костяных или же роговых пластинок, связанных между собой ремешками из кожи. Пластинки нередко украшались орнаментом. Из более крупных пластинок удлиненно-треугольной формы делались конические шлемы. В последние века до нашей эры здесь уже появились и шлемы из железа. Железные пластины из Западной Сибири. Рис. А.Шепса. Такое распространение пластинчатых доспехов связано в первую очередь с тем, что именно на Востоке они как раз и появились, и широко применялись уже в древнем Шумере, Египте, у вавилонян и в Ассирии. Известны они были в Китае и Персии, куда совершали свои набеги кочевые народы с севера и юга. Скифы, например, в своих походах дошли до Египта и, следовательно, вполне могли перенять (и переняли!) все то, что так или иначе было удобно для боя. Наконечники стрел селькупов. Рис. А.Шепса. Конечно, условия, в которых этим народам приходилось кочевать, отличались друг от друга. Одно дело — районы монгольских степей, Причерноморья или же Приуралья у самой границы суровой тайги, и совсем другое — залитая солнцем Аравия с ее песками и пальмами в редких оазисах. Тем не менее, традиции оставались традициями, а мастерство передавалось из поколения в поколение, несмотря ни на что. Вот так и получилось, что военные технологии Древнего Востока и его цивилизаций вовсе не умерли, а постепенно распространились среди новых народов, которые даже не слышали друг о друге, но которых породнила сама кочевая жизнь. Отсюда и вся их воинственность, о которой у нас уже шла речь и очень похожее вооружение, неразрывным образом связанное с их средой обитания. Рис. В. Королькова

Рыцари кочевых империй. Часть 1 О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут, Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный господень суд. Но нет Востока, и Запада нет, что племя, родина, род, Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает? (Редьярд Киплинг «Баллада о Западе и Востоке») Мы познакомились с «рыцарями из «Шахнаме», то есть описанными великим Фирдоуси, и теми, кто затем им наследовал, и оказалось, что очень многое у западного рыцарства как раз и было заимствовано на Востоке. Но ведь была еще и далекая Азия, Азия диких степей и предгорий. Именно оттуда волна за волной накатывались на Европу нашествия различных племен. И так или иначе, но они своего добились – уничтожили существовавший там жизненный уклад, да так, что только лишь одна Византия – оазис цивилизации среди языческих и варварских государств и уцелела, поражая всех своей высочайшей культурой. Но было ли нечто такое, что роднило бы воинов кочевых империй с рыцарями Западной Европы и восточными воинами Передней Азии и Ирана? Ответить на этот вопрос не так-то и легко. Прежде всего потому, что для современников тех далеких событий – жителей государств с оседло-земледельческой культурой – мир степи всегда являлся «миром незнаемым». Битва между монголами. «Джами ат-таварих» («Сборник летописей») Рашид-ад-дина Фазлуллаха Хамадани. Первая четверть XIV века. Государственная библиотека, Берлин. Так, например, немало повидавший в своей жизни бывший крестоносец Гильом Рубрук в сделанных им записках о своем путешествии к правителю Монгольской империи так и написал: «Когда мы вступили в среду этих варваров, мне... показалось, что я вступаю в другой мир». И действительно, жизнь степняков отличалась от того, что было привычно для горожан и земледельцев Запада. Еще римский историк Аммиан Марцеллин писал о степняках: «Они... кочуют по разным местам, как будто вечные беглецы, с кибитками, в которых они проводят жизнь... Никто не может ответить на вопрос, где его родина: он зачат в одном месте, рожден далеко оттуда, вскормлен еще дальше. Кочуя по горам и лесам, они с колыбели приучаются переносить голод, холод и жажду». Картина нарисована яркая, однако не слишком правдоподобная, поскольку как раз в лесах-то кочевники и не кочевали. Нечего им было делать и слишком высоко в горах, а вот засушливые степи и знойные полупустыни, где земледелием заниматься невозможно, как раз и были главным местом их проживания. Кочевники (или номады) разводили здесь скот, питавшийся травой. Мясом и молоком домашних животных, в свою очередь, питались люди, ценившие скот как главный показатель своего благосостояния. Торжественный прием хана и хатуни. Иллюстрация из «Сборника летописей» («Джами‘ ат-таварих») Рашид-ад-дина Фазлуллаха Хамадани, первая четверть XIV в. (Государственная библиотека, Берлин) Животным все время требовалась смена пастбищ, и скотоводы были просто вынуждены по несколько раз за год перемещаться из одного места в другое. В силу такого уклада жизни самым распространенным типом жилища у номадов стали различные варианты легкоразборных конструкций, покрытых шерстью или же кожей (юрта, палатка или шатер). По этой же причине вся их домашняя утварь была очень немногочисленной, а посуду делали из таких небьющихся материалов, как дерево и кожа). Одежда и обувь шились, как правило, из кожи, шерсти и меха – всех тех природных материалов, которые давала им сама жизнь. Киргизская юрта близ озера Сон-Куль (Нарынская область, Киргизия). Однако кочевые народы (например, те же гунны) умели обрабатывать металлы, изготавливать из них орудия труда и оружие, а также делать золотые и серебряные украшения. Они научились выращивать просо, хотя и в недостаточном количестве, и печь из него хлеб. Чего особенно не хватало кочевникам, так это тканей, сотканных из растительного волокна, которые они, как, впрочем, и многое другое, выменивали или же отнимали у своих оседлых соседей. Естественно, что такая экономическая система была достаточно зависимой от природных условий, поскольку скот – не зерно, которое можно накапливать практически в неограниченных количествах. Засуха, снежный буран, эпидемия могли буквально за одну ночь лишить кочевника всех средств к существованию. С одной стороны, это было ужасно, с другой – только увеличивало сплоченность каждого такого рода-племени, потому что в случае подобной беды на помощь сородичу приходили все соплеменники, снабжавшие его одной-двумя головами скота. В свою очередь и от него ожидали того же. Поэтому среди кочевников каждый человек совершенно точно знал, к какому племени он принадлежит, и где располагаются места его родных кочевий: случись несчастье, придет старость или болезнь – сородичи всегда придут на помощь, найдут для него кров, помогут и пищей, и скотом. Такая суровая жизнь требовала также сплочения всех членов кочевого сообщества под началом у самых опытных и авторитетных людей — вождей и старейшин. Именно они решали, где та или иная семья должна пасти свой скот, когда и куда на сочные пастбища перекочует все племя. В засушливые годы, когда пастбищ на всех не хватало, столкновения были неизбежными, и тогда все мужчины должны были вооружаться и, оставив хозяйство на женщин, отправляться в поход на соседей – таких же кочевников, нарушивших их пастбищные угодья. Хан путешествует. Иллюстрация из «Сборника летописей» («Джами‘ ат-таварих») Рашид-ад-дина Фазлуллаха Хамадани, первая четверть XIV в. (Государственная библиотека, Берлин) Причины, толкнувшие кочевников на их разрушительные походы и массовое переселение, относятся к одним из самых труднообъяснимых в истории. По мнению одних ученых, они были вызваны климатическими изменениями. Другие считают, что виной всему «человеческий фактор» – то есть воинственная и жадная природа кочевых народов. Третьи усматривают их во влиянии космических факторов... Пожалуй, наиболее разумным можно считать следующее объяснение: «чистые» кочевники вполне могли обойтись и продуктами своего стада, но были при этом достаточно бедными. Между тем, номадам требовались изделия ремесленников, которые сами они произвести не могли, изысканные украшения для вождей, а также их жен и наложниц, дорогом оружии, шелке, изысканных винах и прочих продуктах, производимых земледельцами. Когда земледельческие соседи были достаточно сильными – кочевники с ними торговали, когда слабыми – садились на коней и отправлялись в набег. Нередко с оседлых народов взималась дань, либо их принуждали откупаться от нашествий ценой богатых «подарков», которые попадали в руки кочевой знати и укрепляли ее авторитет. Монголы угоняют пленных. Иллюстрация из «Сборника летописей» («Джами‘ ат-таварих») Рашид-ад-дина Фазлуллаха Хамадани, первая четверть XIV в. (Государственная библиотека, Берлин) Рассматривая кочевые сообщества, подчас представлявшие собой самые настоящие «кочевые империи», нельзя не заметить, что «внеэкономическое принуждение» было обращено в них в основном против «чужих», т. е. основная часть богатств, собиравшихся с физически зависимых людей, добывалась вне степи. Цельнодеревянный египетский лук 1492–1473 гг. до н.э. Длина 178 см. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Вопреки распространенному суждению, номады не стремились к непосредственному завоеванию территорий земледельческих государств. Гораздо выгоднее было эксплуатировать соседей-земледельцев на расстоянии, поскольку если бы они поселились среди них, то для управления обществом аграриев кочевникам пришлось бы «слезть с коня», а этого им просто не хотелось. Вот почему и гунны, и тюрки, и уйгуры, и монголы старались прежде всего нанести своим оседлым соседям военное поражение, либо запугать их угрозой истребительной войны. Обломок древнеегипетской стрелы с ушком для тетивы. Находка в Дель-эл-Бахри, 2000 г. до н.э. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Под стать особенностям своего быта и характеру взаимоотношений с другими народами должно было быть и оружие кочевых племен. Простой, цельнодеревянный лук, пусть даже он и был очень мощным, для кочевника не годился: он был слишком большим, тяжелым и неудобным для стрельбы с коня. Зато небольшой, удобный для конника лук из одного только дерева нельзя было сделать достаточно мощным. Выход был найден в конструкции сложносоставного лука, который выделывался из таких материалов, как дерево, рог и сухожилия. Такой лук имел меньшие размеры и вес, и потому был более удобным оружием для всадника. Стрелять из таких луков можно было стрелами более легкими, чем те, которыми стреляли из цельнодеревянного европейского лука знаменитые английские лучники, и на значительно большее расстояние. Это же позволяло иметь при себе значительное количество стрел. Турецкий лук 1719 г. Длина 64,8 см. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Изготовление таких луков было настоящим искусством, требовавшим рук опытного мастера. Отдельные детали лука нужно было сначала вырезать из дерева и роговых пластинок, затем склеить, а вареными жилами обмотать места соединения. Готовый вчерне лук затем просушивали в течение... нескольких лет! Сабля X-XIII в. Длина 122 см. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Сырьем для клея являлись плавательные (воздушные) пузыри осетровых рыб. Их очищали от наружной пленки, разрезали и, набив соответствующими травами, сушили на солнце. Затем мастер измельчал их… жеванием, а получившееся «зелье» варил на огне, понемногу подливая воду. О прочности такого склеивания говорит хотя бы тот факт, что почти все обнаруженные археологами остатки склеенных им луков так и не расклеились от времени, хотя пролежали в земле по нескольку столетий! Чтобы защитить луки от сырости, их оклеивали берестой или же обтягивали выделанной кожей, для чего применялся самый лучший клей, после чего их еще и покрывали лаком. Тетиву изготавливали из жил, которые для большей прочности оплетались еще и нитями из шелка. В процесс изготовления лука на всех его составных частях из рога протачивались канавки, которые в точности повторяли соответствующие выступы на деталях из дерева. Поэтому такой лук, будучи склеенным, получался исключительно прочным, да еще его и делали так, чтобы со спущенной тетивой он изгибался в обратную сторону. Вот почему при боевом натяжении степень изгиба лука была исключительно велика, а, следовательно, велика и дальность стрельбы, и его убойная сила, что в открытой степи имело решающее значение. Сами стрелы кочевые народы делали из стеблей камыша, тростника, бамбука, а самые дорогие были составными и склеивались каждая из четырех реек. При этом применялись такие сорта древесины, как орех, ясень, кедр, сосна и ива. Кроме стрел с прямым древком были и такие, что из-за своей формы назывались «ячменное зерно» или же несколько утолщавшиеся в сторону наконечника. Для поддержания равновесия в полете хвостовую часть древка стрелы оперяли двух- и трехсторонним оперением, которое делали из перьев крупных птиц. Чтобы стрела с тетивы не соскальзывала, на ней обязательно проделывалось «ушко», в которое входила тетива при натяжении лука. Наконечники могли быть разной формы, в зависимости от того, по какой цели делался выстрел: одни предназначались для поражения воинов в доспехах, другие – лошадей противника. Иногда наконечники стрел снабжались костяными либо бронзовыми «свистульками», которые, во-первых, издавали в полете пугающий звук, а во-вторых, защищали древко стрелы у наконечника от раскалывания при ударе о твердые предметы, например, о воинские доспехи. Колчан и налуч из кожи XV - XVI вв. Монголия или Тибет. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Древки стрел очень часто окрашивали, а также метили, чтобы знать – стрела какого воина или охотника оказалась «удачливее» других. Чаще всего брали красную краску, но применяли также черную и даже синюю, хотя скорее всего такие стрелы должны были чаще теряться, так как их было трудно заметить в тени. Стрелам требовалась хорошая балансировка, а еще они должны были быть хорошо высушены и защищены от сырости. Вот почему и луки, и стрелы носились в специальных чехлах: налуч служил для лука, а колчан – для стрел. Колчаны изготавливались обычно из бересты и очень редко из дерева. Затем их обтягивали тонкой выделанной кожей и богато украшали покрытыми резьбой костяными накладками, углубления на которых заполнялись разноцветными пастами. Кроме берестяных, известны также колчаны из кожи, которые могли быть украшены и вышивкой, и тиснением. Колчаны из бересты обычно расширялись к основанию, чтобы не сминалось оперение стрел, которые в такие колчаны укладывались наконечниками вверх. Налуч и колчан конные воины носили пристегнутыми у седла: налуч – слева, колчан – справа. Носили их и у пояса, но вряд ли воины-кочевники злоупотребляли этим способом – ведь для того у них и был конь, чтобы избавить себя от лишнего груза. Впрочем, колчаны носили и на ремне за спиной. Тогда стрелы в них вставляли наконечниками вниз, а сам колчан одевался наискось, чтобы их было удобно доставать через плечо. Колчан из дерева и кожи XIII – XIV вв. Длина 82,6 см. Монголия или Тибет. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. О боевой силе луков кочевых племен свидетельствуют многочисленные источники, а уже в наше время – проводившиеся испытания в природных условиях. На охоте бегущий олень был убит одной стрелой на расстоянии в 75 м. Таким способом было убито восемь оленей в течение одного дня. Два взрослых медведя были убиты на расстоянии в 60 и 40 м, причем первому стрела попала в грудь, а второму – прямо в сердце. В другом случае мишенью служил манекен, на который была надета кольчуга из булатной стали XVI века. Стрела имела стальной наконечник и была выпущена из лука с усилием натяжения 34 кг с расстояния в 75 м. И попав в него, она смогла пробить кольчугу, после чего углубилась в сам манекен на 20 см. Отмечалось, и не раз, что дальнобойность многих турецких луков превышала 500 шагов. Пробивная же сила их была такова, что и на самом большом расстоянии пущенные стрелы вонзались в дерево, а на 300 шагов могли пробить дубовую доску толщиной в 5 см! Битва конных лучников. Иллюстрация из «Сборника летописей» («Джами‘ ат-таварих») Рашид-ад-дина Фазлуллаха Хамадани, первая четверть XIV в. (Государственная библиотека, Берлин) Увеличения дальности полета стрелы получали и стрельбой на скаку в направлении выстрела. В этом случае она возрастала на 30 – 40%. Если же стреляли еще и по ветру, то можно было ожидать, что стрела полетит значительно дальше. Поскольку при выстреле из столь мощного лука удар тетивы по руке был весьма болезненным, стрелок должен был носить специальное защитное приспособление: кольцо из меди, бронзы или серебра, нередко со щитком и выемкой для стрелы на большом пальце левой руки (бедняки – те довольствовались кольцами из кожи!) и манжету-напульсник из кожи (или деревянную либо костяную пластину) на левом запястье. При той технике натяжения тетивы, которую применяли монголы, кольцо надевали еще и на большой палец правой руки. Кольцо лучника. Золото, нефрит. XVI – XVII вв. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Искусству стрельбы номады обучались с самого раннего детства, так что ее приемы отрабатывались у них до автоматизма. Взрослый кочевник мог стрелять в цель, совершенно не задумываясь и почти не целясь, а, следовательно, и очень быстро. Поэтому он мог выпустить в минуту по 10 – 20 стрел! Пластина для защиты от удара тетивой, сделанная из кости. XVI в. Дания. Длина 17,9 см. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. У многих кочевых народов было в обычае иметь при себе не один, а два лука – большого размера и малый. В частности, два лука, по сообщениям современников, имели монголы. При этом у каждого было по два-три колчана по 30 стрел в каждом. Отмечалось, что монгольские воины применяли обычно стрелы двух видов: легкие, с небольшими шиловидными наконечниками для стрельбы на большие расстояния, и тяжелые, обычно с плоскими широколезвийными наконечниками – использовавшиеся против противника без доспехов или же на близком расстоянии при стрельбе по лошадям. Железные наконечники в процессе изготовления всегда подвергались закалке: сначала их нагревали до красного каления, а затем опускали в соленую воду и тщательнейшим образом затачивали, что позволяло пробивать ими даже металлические доспехи.

Масти карт появились из карт таро. Младший аркан (54 карты) там делится на четыре масти - чаши, мечи, жезлы, пентакли. Родина этих карт, Ближний Восток, корни уходят к зороастрийцам.

Не черва, а пика (сравнивая с трефой ;) )

Женская фигура по всему миру проходит как "Палеолитическая Венера". Козлик, Ваш, сибирский ;) https://www.google.com.ua/search?q=%D0%BF%D0%B0%D0%BB%D0%B5%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F+%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D0%B5%D1%80%D0%B0&source=lnms&tbm=isch&sa=X&ved=0ahUKEwjPyaS34cLUAhXGNJoKHYyTAmAQ_AUICigB&biw=1920&bih=926

Рыцарский меч, который король Великобритании передал в качестве дара британского народа Сталинграду. За основу была взята модель обоюдоострого двуручного меча крестоносцев. Эскиз его разработал профессор искусств Р.М. Глидоу в Оксфорде, получивший личное одобрение Георга VII. За тем, как шло его изготовление, наблюдала комиссия из девяти экспертов от Гильдии золотых дел мастеров Великобритании. Русскую редакцию дарственной надписи выполнил специалист по славянской иконографии, президент кембриджского Пембрук-колледжа сэр Эллис Х. Миннз. На клинке – надписи на двух языках. На русском: «Гражданам Сталинграда * крепким как сталь * от короля Георга VI * в знак глубокого восхищения британского народа». И на английском: To the steel-hearted citizens of Stalingrad * The gift of King George VI * in token of homage of the British people». Честь изготовления «Меча Сталинграда» была предоставлена всемирно известной оружейной компании «Уилкинсон». Лезвие выковали кузнецы-оружейники Том Бизли и Сид Роуз, каллиграф Мрвин С. Оливер и серебряных дел мастер капрал Королевских ВВС Великобритании Лесли Дж. Дурбин. Выпуклый клинок обоюдоострого двуручного меча выкован вручную из первоклассной шеффилдской стали. Общая длина его — около 4 футов (122 см). Гарда - из чистого серебра, её позолоченные дужки, загнутые в сторону клинка, выполнены в виде голов леопардов. Двуручная рукоятка обвита 18-каратной золотой проволокой. В рукоять вмонтирован огромный кристалл чистейшего горного хрусталя, в торце головки которого - золотая роза Тюдоров. Ножны —темно-красного цвета, из кожи персидского ягненка, украшены посеребренным королевским гербом, короной и вензелем, а также пятью серебряными накладками и тремя пятиконечными рубиновыми звездами в золотой оправе. По мнению экспертов оружейного ремесла, меч Сталинграда можно считать одним из шедевров оружейного искусства современной эпохи. Изготовление меча заняло у британских кузнецов-оружейников 3 месяца. Что характерно британской компанией Wilkinson Sword было выпущено несколько копий меча Сталинграда, одна из которых хранится в Национальном музее военной истории ЮАР.

Меч – как символ Средневековья О Дюрандаль булатный, меч мой светлый, В чью рукоять святыни встарь я вделал: В ней кровь Василья, зуб Петра нетленный, Власы Дениса, божья человека, Обрывок риз Марии-приснодевы. («Песнь о Роланде») Меч для эпохи Средневековья - это явно больше, чем простое оружие. Для Средневековья это, прежде всего, символ. Причем в таковом своем качестве он до сих пор используется в военном церемониале в различных армиях на земном шаре, и эту роль у него никакое другое оружие даже и не пытается оспорить. Скорее всего, так будет и в будущем, ведь недаром создатель «Звездных войн» Джордж Лукас оружием всемогущих джедаев сделал лучевой меч и объяснил это тем, что ему требовалось оружие, достойное рыцарей, которые были бы честными, а их помыслы – возвышенными, и которые сражались бы за мир во всей Галактике. Впрочем, в том, что он так решил, нет ничего удивительного. Ведь меч одновременно символизирует собой и крест, а крест не что иное, как символ христианской веры. Рисунок Альбрехта Дюрера 1521 года, изображавший ирландских наемников в Нижних землях. Один из двух двуручных, показанных здесь мечей, имеет характерное только для ирландских мечей кольцевидное навершие. Конечно, многим христианам XXI века от такого сравнения может стать не по себе, но явная склонность к войне и насилию встречается нам не только в Ветхом, но также и в Новом Завете, где от имени абсолютного миротворца Иисуса говорится буквально следующее: «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч». (Матфей 10, 34) Меч XII - XIII вв. Длина 95,9 см. Вес 1158 г. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) О том, что означают эти слова, могут спорить теологи, но от слова «меч» в этой фразе никуда не уйти. Более того, уже в раннем Средневековье военный предводитель тем и отличался от простого воина, что обладал в качестве оружия мечом, тогда как те имели топоры и копья. Когда в среднем и позднем Средневековье мечами стали обладать и простые воины, меч превратился в символ христианского рыцарства. Навершие с гербом Пьера де Дре герцога Бретани и графа Ричмонда 1240 – 1250 гг. Вес 226.8 г. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) Рыцарь обучался владеть с оружием с самого детства. В семилетнем возрасте он должен был покинуть родительский кров и переехать ко двору какого-нибудь дружественного сеньора-рыцаря, чтобы служить там пажом его даме и в таком вот качестве и проходить свое обучение. Обучаясь многочисленным навыкам слуги, паж одновременно учился и биться на деревянных мечах. В 13 лет он становился уже оруженосцем и мог принимать участие в боях. После этого проходило еще шесть-семь лет и обучение считалось законченным. Теперь оруженосец мог становиться рыцарем или же в качестве «благородного оруженосца» служить дальше. При этом различались оруженосец и рыцарь весьма незначительно: доспехи он имел такие же, как и рыцарь, но меч (так как он им не был торжественно опоясан!) носил не на поясе, он прикреплял к луке седла. Для того чтобы оруженосец стал рыцарем, его должны были посвятить и опоясать мечом. Вот только тогда он мог носить его на поясе. Шпоры также являлись символом рыцарства. Сначала опоясывали мечом, потом привязывали к ногам шпоры. Это шпоры французского рыцаря XV века. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) Так что именно наличие меча, пусть даже хотя бы и у седла, являлось в Средние века наглядным отличием свободного человека, имеющего благородное происхождение, от простолюдина или того хуже – серва. Уже и в доспехах никто не сражался, но их продолжали по традиции делать… для детей и юношества! Перед нами доспехи юного инфанта Луиса, принца Астурийский (1707 – 1724 гг.). (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) Ну и, разумеется, не случайно рыцарский меч, если посмотреть на него анфас, так походил на христианский крест. Дужки у крестовины загибать вниз стали лишь с XV века. А до этого дужки у крестовины были исключительно прямые, хотя особых функциональных причин для этого не наблюдалось. Недаром в Средние века крестовину у меча так и называли крестом (тогда как мусульманская сабля соответствовала изгибу полумесяца). То есть это оружие было сознательным образом приравнено к христианскому символу веры. Прежде чем вручить меч кандидату в рыцари, его держали в алтаре часовни, очищая таким образом от всякого зла, а сам меч передавался для вручения посвящаемому священником. Меч 1400 года. Западная Европа. Вес 1673 г. Длина 102.24 см. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) Ну, всем простолюдинами и крепостным обычно иметь мечи и носить их запрещалось. Правда, эта ситуация несколько изменилась в эпоху позднего Средневековья, когда свободные граждане свободных городов в числе других привилегий заполучили еще и право на ношение оружия. Меч теперь стал еще и отличием свободного гражданина. Но если рыцарь обучался владению мечом с детства, то… горожанин имел к этому возможность далеко не всегда, что привело в итоге к расцвету искусства фехтования на мечах. Меч XVI в. Италия. Вес 1332.4 г. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) Естественно, что статусность меча заключалась в целом ряде обстоятельств. Так, дошедшие до нас исторические документы говорят о том, что меч даже средний по качеству равнялся стоимости по меньшей мере четырех коров. Для аграрного крестьянского общества такая цена равнялась целому состоянию. Ну, а высококачественные мечи могли ведь стоить и больше. То есть если сравнивать меч с другими видами оружия, например, боевым топором, боевым цепом или алебардой, то он среди них был самым дорогостоящим. Кроме того, мечи нередко богато украшали, что дело их еще дороже. Так, например, известно, что у Карла Великого и рукоятка его меча, и перевязь к нему были изготовлены из золота и серебра. «Иногда он носил меч, украшенный драгоценными камнями, но такое бывало обычно только по особенно торжественным случаям или когда перед ним представали посольства других народов». А вот это совершенно уникальный индийский меч XVIII века. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) Впрочем, отделка меча в раннем Средневековье пышной никогда не была – поскольку меч был вещью функциональной, особенно если сравнивать их с оружием эпохи Ренессанса, чрезмерно перегруженного всевозможными украшениями. Даже королевские мечи, хотя они и имели позолоченные рукоятки, а их клинки имели гравировку, обычно представляли собой достаточно скромное и в целом практичное, очень хорошо сбалансированное оружие высокого качества. То есть короли этими мечами действительно могли сражаться. Клеймор 1610 – 1620 гг. Длина 136 см. Вес 2068.5 г. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) Случалось, что и рыцари, и уж тем более короли владели сразу несколькими мечами. Так, у Карла Великого были специальные мечи чисто для представительства и менее украшенные для будничного употребления. В позднем Средневековье воины частенько имели один меч с рукояткой в одну руку и один длинный боевой меч в полторы руки. Уже рукописи IX века отмечают, что маркграф Эберхард фон Фриоль имел целых девять мечей, а некий англо-саксонский князь XI века так и вовсе обладал целой дюжиной мечей, которые по его завещанию после его кончины были разделены между всеми его сыновьями. Кроме функции социального статуса меч являлся также знаком и административной власти. Например, в сборнике феодального права XIII века «Саксонское зерцало» есть изображение, на котором король получает меч мирской власти от Иисуса, тогда как папа награждается мечом духовной власти. И на церемонии посвящения в рыцари, и при коронации короля или императора меч вместе с короной и скипетром считался точно таким же символом верховной власти. Например, святого Маврикия – имперским мечом Священной Римской империи германской нации, германские короли опоясывались папой. Чинкведея 1500 г. Италия. Вес 907 г. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) Когда король выходил из церкви, его меч перед ним выносил специальный меченосец, как знак его светской власти и могущества, причем острием вверх. Поэтому должность королевского меченосца на протяжении всей эпохи Средневековья почиталась как одна из наиболее почетных. Уже в XIV веке городские бургомистры и судьи получали специальные церемониальные мечи, и они тоже в знак высокой власти их владельцев выносились перед ними. Обычно это были роскошно отделанные мечи-бастарды или очень большие двуручные мечи. До нас дошел один такой меч - «должностной меч» города Дублина. Его позолоченная рукоятка имеет характерную граненую головку грушевидной формы и длинное перекрестие. При этом история этого меча известна совершенно точно: в 1396 году он был изготовлен для будущего короля Генриха IV. И, видимо, король им пользовался, поскольку на его клинке есть зазубрины и прочие характерные следы боевого использования. «Городской меч города Дублина» символизирует административную власть городского мэра. А так этот меч выглядит во всей своей красе. Ножны, правда, сделаны намного позднее. (Музей Дублина, Ирландия) Но были и совершенно особые мечи, получившие название «мечей правосудия». Естественно, что это не боевое и уж, конечно, не статусное оружие. Но «меч правосудия» имел очень важное значение, поскольку в Средние века обычное обезглавливание производилось топором, а вот таким мечом рубили головы представителям знати. Помимо демонстрации социальных различий тут была и вполне очевидная практическая причина: казнимый мечом испытывал меньше страданий. Но с XVI века в германских городах преступников из бюргерского сословия тоже стали все чаще обезглавливать мечом. Был создан и особый тип меча именно для палаческих надобностей. Считается, что один из первых таких мечей был сделан в Германии в 1640 году. Но большая часть сохранившихся мечей правосудия датируются XVII веком, причем в начале XIX века их уже перестали употреблять. Последний факт использования такого меча в Германии имел место в 1893 году: тогда с его помощью была обезглавлена женщина-отравительница. Меч палача 1688 года. Городской музей города Ротваль, земля Баден-Вюртемберг, Германия. Интересно (насколько такое вообще может быть интересно!) то, что казнь мечом требует использования совсем иной техники, нежели казнь топором. Там осужденному следует положить голову и плечи на плаху – сцена, очень наглядно показанная в замечательном советском кинофильме «Каин XVIII» (1963), – после чего палач топором с широким лезвием рубил сверху вниз, предварительно откинув или срезав длинные волосы жертвы. А вот когда голову рубили мечом, то приговоренному нужно было вставать на колени, а плахи не требовалось. Палач брал меч двумя руками, широко замахивался и с плеча наносил горизонтально рубящий удар, разом сносивший человеку с плеч голову. Вот так надо было положить голову на плаху, чтобы палач отрубил ее топором. Кадр из фильма «Каин XVIII». В Англии почему-то «меч правосудия» так и не прижился, и там людей обезглавливали обычным топором. Но все-таки были казни, пусть и немногие, которые выполнялись мечом, что было наглядным свидетельством значимости и события, и инструмента, и того умения, которое для этого требовалось. Когда, например, король Генрих VIII в 1536 году задумал предать казни свою вторую жену Анну Болейн, то… ей отрубили голову именно мечом. Специально для этого вызвали палача из Сен-Омера под Кале. Он-то и обезглавил Анну Болейн всего лишь одним мастерским ударом. О том, как важен был специалист для обеспечения безболезненности смерти казнимого, наглядно показывает случай, имевший место во Франции в 1626 году: тогда в роли палача выступал неопытный доброволец. Так вот ему понадобилось целых 29 (!) раз ударить мечом, чтобы отрубить голову графу де Шале. И напротив, в 1601 году уже профессиональный палач всего одним ударом сумел обезглавить сразу двух осужденных, связав их спина к спине. «Мечи правосудия», как правило, имели двуручные рукояти и простые и прямые дужки крестовины. Острие им не требовалось, поэтому оно у них отсутствует. Так что клинок похож на отвертку. Обычно клинки мечей правосудия очень широкие (от 6 до 7 сантиметров), а их общая длина более всего соответствует мечу-бастарду. Весят такие мечи от 1,7 до 2,3 килограммов, имеют длину 900-1200 мм. То есть это нечто среднее между мечом-бастардом и обычным тяжелым двуручным мечом. А вот так ее отрубали мечом. Сцена казни 1572 года. На клинках нередко изображались символы правосудия и разного рода поучительные изречения типа: «Бойся Бога и люби право, и будет ангел твоим слугой». Один из мечей правосудия работы золингенского мастера Йоханнеса Бойгеля, сделанный им в 1576 году, на плоскостях клинка имеет следующую стихотворную надпись: «Если будешь добродетельно жить. Мечу правосудия твоей головы не рубить». «Когда этот меч я поднимаю, То бедному грешнику вечной жизни желаю!» Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/113257-mech-kak-simvol-srednevekovya.html

А там потянутся экскурсии, иностранные делегации, почет и уважение...

Подборка новых "шедевров"

Как по мне, то отличный дебют. Всем бы такие "блины комом". Это же девочка делала, у нее свое виденье сердечек ;) Для нас сердце - пламенный мотор, а для них - плюшевая подушечка... Молодец Анжела!