Yorik

Ну, они же не часто такое делали. Только для избранных

Реконструкция кургана скифского времени (первая четверть V в. до н. э.) близ села Васин Знаменского района Кировоградской области. Автор: А.В. Черный

На снимке фрагмент самой загадочной рукописи в мире ,так называемый "Манускрипт Войнича". Её история крайне запутана, но цепочка выстраивается следующим образом. Первоначально она принадлежала королю Рудольфу I, точнее — его придворному фармацевту Якобу Хорчицки В последующие столетия её владельцами были алхимики,придворные учёные,иезуиты пока книгу в 1912 году не купил антиквар Вильфрид Войнич .После его смерти она оказалась у вдовы — знаменитой писательницы Этель Лилиан Войнич, которую все знают по роману «Овод». В 1959 году букинист Ханс Краус приобрел у нее рукопись за 24 500 долларов и в 1969 году подарил ее библиотеке редких книг «Бейнеке» Йельского университета.Сейчас её оценивают в 160.000 долларов. Рукопись не дают никому в руки: все желающие попробовать свои силы в расшифровке могут скачать фотокопии высокого качества с сайта этого учебного заведения. В книге было около 240 страниц на пергаменте. На обложке не содержалось никаких надписей или рисунков. Размеры страницы — 16,2х23, толщина книги — 5 см. Пробелы в нумерации страниц, которая была произведена позже написания книги, указывали на то, что некоторые страницы затерялись до того, как она попала в руки Вильфрида Войнича. Вначале она содержала не менее 272 страниц. Тест был написан гусиным пером. Чернила пяти цветов составлены на основе железистых соединений галловой кислоты, ими же были выполнены рисунки. Кроме того, иллюстрации были раскрашены цветными красками уже после написания книги. Практически каждая страница содержит рисунки, базируясь на которых текст манускрипта можно поделить на пять разделов: ботанический, астрономический, биологический, астрологический и медицинский. Самым загадочным представлялся язык книги. Криптологам удалось установить лишь одно: текст написан слева направо, что характерно для европейского письма. В рукописи не существовало обычной пунктуации. Почерк писавшего этот манускрипт был устойчив и чёток, как если бы алфавит был привычен этому человеку, и он понимал, что именно он пишет. Большинство знаков были написаны одним или двумя движениями пера, как это бывает при обычном письме. Также криптологи пришли к заключению, что весь текст написан алфавитом, состоящим из 20-30 букв. Несмотря на то,что учёные создали даже «Общество Войнича» все попытки приблизиться к разгадке были тщетны.Остается констатировать тот факт, что даже в нашу эпоху глобальных информационных и компьютерных технологий средневековый ребус остается неразгаданным. И неизвестно, смогут ли ученые когда-нибудь восполнить этот пробел и прочитать результаты многолетних трудов одного из предтеч современной науки.

Еще чуток разного. Из Вики... Валерий Бебик является автором статей, посвященных «Украинской античной цивилизации» (якобы одной из древнейших цивилизаций мира, породила «культурно-цивилизационный феномен эллинизма»[6]), «как Античную Украины-Элладу превратили в Грецию»[7], украинцу Платону и тому подобное. Его исторические исследования украинским научным сообществом считаются псевдонаучными и характеризуются как новейшее мифотворчество[2][3] . Публичные выступления Валерия Бебик неоднократно критиковали историки. Так, кандидат исторических наук Алексей Кузьмук называет статьи Бебик в газете «Голос Украины» «популяризацией новых мифов»[2] . Доктор исторических наук Леонид Зализняк в статье для журнала «Український тиждень» (укр. «Український тиждень») назвал взгляд Бебик на этногенез украинцев «ложным, карикатурно упрощенным»[8] . В ноябре 2012 года редакционная коллегия научного журнала «Археология» выступила с открытым письмом к прессе, призвав журналистов отказаться от пропаганды псевдонаучных концепций. Передачи и статьи Бебик в письме названы «фантастическими концепциями», «проявлением плохого сорта наивного исторического примитивизма и дилетантства», а сам он — «мифотворцем» и псевдоученым[3]. Впоследствии к письму присоединились редакции портала «Historians.in.ua» (укр. «Historians.in.ua») и интернет-журнала «Історична Правда» (укр. «Історична Правда»)[9]. 11 декабря 2014 общее собрание ВОО Союз археологов Украины (укр. Спілка археологів України) приняло открытое письмо к украинской общественности, политическим деятелям и журналистам (авторы — доктора исторических наук Леонид Зализняк и Виталий Отрощенко (укр. Отрощенко Віталій Васильович)) по поводу очередного выдвижения профессора В. Бебик на соискание Национальной премии Украины имени Тараса Шевченко. Главное содержание письма — протест против популяризации «нелепостей доктора политических наук В. Бебик». Среди археологов, подписавших письмо: Глеб Ивакин, Сергей Крижицький (укр. Крижицький Сергій Дмитрович), Александр Моця (укр. Моця Олександр Петрович) и другие. Письмо было отправлено председателю Комитета Верховной Рады по вопросам культуры и духовности Николай Княжицкий, председателю Комитета по вопросам науки и образования Лилии Гриневич и председателю Государственного комитета телевидения и радиовещания Украины Олегу Наливайко. Валерия Бебик неоднократно выдвигали на звание «Псевдоучёный года» отличия «Академическое недостоинство года» (укр. Академічна негідність) (за «Христа галичанина, за буддина Будду, за украинских ханов Мамая и Чингиза, и весь стыд в целом», за «псевдонаучный подход к истории и его пропаганду»…), однако он в ней ни разу не победил[10][11].

Да все верно, переливка. Подождем наших спецов, они быстро разжуют

Свободное море: как были устроены пиратские сообщества По каким законам существовали пиратские шайки и какие люди становились пиратами Когда мы говорим «пират», у нас в голове возникает фантасмагорический образ, во многом складывающийся в некую романтическую картинку. Но если абстрагироваться от приключенческих романов и не брать на вооружение общие философские, социологические и культурные аспекты, то пиратство оказывается всегда конкретным феноменом, и содержание этого понятия зависит от определенных обстоятельств. Вместе с историком Дмитрием Копелевым попытались разобраться, какие черты объединяют разрозненные пиратские шайки, по каким законам они существовали, какие люди становились морскими разбойниками и что общего у пиратства и современной демократии. На берег сумел выбраться Джон Джулиан — первый в истории чернокожий штурман пиратского корабля. Его тут же арестовали и отправили в рабство. Но свободолюбивый Джулиан постоянно сбегал и устраивал мятежи, и в конце концов его повесили. Мальчишка, бывший чернокожий раб и пиратский главарь — приведенных примеров достаточно, чтобы увидеть, каким сложным социальным сплавом было пиратство. Перед нами предстает наднациональная структура, которая с трудом поддается описаниям и классификациям. Толерантность и космополитизм Нельзя рассматривать пиратство отдельно от социально-политического контекста эпохи. В период с XVI по XVII век, давший начало эпохе индустриализации, формируется то, что мы сегодня называем глобальным миром. Фактически первой интернациональной связующей, объединяющей мир, стал океан. Господствующей концепцией в мире, сражающемся против монополии испанской короны на Мировой океан, стала идея свободного моря (mare liberum) знаменитого нидерландского философа-правоведа Гуго Гроция. Она заключалась в том, что море не должно быть связано государственными ограничениями и тот, кто выходит на корабле в океан, не должен видеть границ, потому что торговля — это всемирный промысел. Люди, которые оказываются в море, политически становятся частью этого свободного мира и начинают определять себя независимо от территориальных границ, проведенных на суше. Они говорят о себе: «Мы с моря». Их мир — это интернациональная система с расовой толерантностью и космополитизмом. Пиратов называли людьми, которые не имеют национальности: один лишь корабль Черного Сэма Беллами объединил британцев, голландцев, французов, испанцев, шведов, уроженцев Америки, афроамериканцев — в частности, в экипаже было 25 африканских рабов, снятых с невольничьего судна. Некоторое время назад среди исследователей пиратства был чрезвычайно распространен взгляд на пиратов как на Робин Гудов, борющихся за права простых людей. Моряки — страстные поборники свободы, а пиратство — передовой отряд морского пролетариата, вольнодумцы, которые насилием выступают против системы эксплуатации. Сегодня эта концепция выглядит излишне романтизированной и схематичной, и в ней обнаружилось немало уязвимых мест. Тем не менее сам факт появления подобной точки зрения показателен. Ведь пиратству в целом были присущи элементы мести цивилизации и альтернативное противопоставление ей. И современные историки пиратства, такие, например, как американский исследователь Маркус Редикер, волей-неволей исходят из того, что в море, свободной экономической зоне, где формировался современный капитализм, пираты выступали как своего рода передовой отряд свободной рабочей силы, которая бросала радикальный вызов законам и правилам игры, существующим в обществе. Бросить вызов миру можно, захватив корабль, убив человека или несколько иначе — воспользовавшись благами мира. Изучая, например, то, как питались люди на пиратских кораблях[1 ]Копелев Д. Н. Корабельная пища XVI–XVIII вв. и гастрономические пристрастия пиратов // Этнографическое обозрение. 2011. № 1. C. 48–66, можно увидеть, как в еде воплощается гедонизм маргиналов, радость бытия, потребность самых неимущих, жалких, выброшенных из жизни слоев общества показать, что они тоже могут постичь радость жизни, те удовольствия, которые, по мнению имущих слоев, доступны могут быть только им. Не только обездоленные люди Бристоля, Лондона или Портсмута — даже лорды никогда в жизни не смогли бы попробовать дорогие продукты, которыми ежедневно питались их соотечественники, ставшие на путь морского разбоя. Черепашье мясо, авокадо, тропические фрукты не были доступны людям в Европе — пираты же ели их в огромных количествах. Гедонизм, присущий пиратам, можно рассматривать как еще один вариант вызова «сухопутному» обществу. Наконец, историки рассматривают пиратство как радикальное общество с прямой демократией в антидемократическую эпоху. Стержень экономической жизни пиратов в немалой степени предопределял плебейский эгалитаризм, в определенной степени присущий морякам торговых судов. Некоторые же исследователи идут дальше и находят в пиратстве тенденции, характерные для принципов американской демократии века Просвещения. Пираты и демократия Правила пиратов дошли до историков благодаря рассказам пленников пиратов, пересказам журналистов и газетным публикациям того времени. Исследователи располагают всего 6–8 документами, в которых перечисляются основные правила поведения на пиратском судне. Эти скудные источники отличаются друг от друга, они создавались в разных ситуациях и на разных кораблях, однако все же позволяют выделить основные идеи. Первая их черта — это составление разбойничьего контракта, своего рода устава корабельной жизни. Еще в XVII веке у пиратов в Вест-Индии существовали соглашения о том, кто будет руководить и как распределять добычу. Похожие уставные положения существовали в шайках Хауэлла Дэвиса, Бартоломью Робертса, Томаса Энстиса, Джорджа Лоутера, Эдварда Лоу, Джона Филлипса, Джона Гоу и Капитана Уорли. Мятеж на пиратском корабле // Иллюстрация Говарда Пайла (1911) // wikimedia.org Командир на пиратском корабле не обладал абсолютной властью: он мог командовать во время боя, но не в повседневной жизни и тем более на суше. Хотя некоторые из главарей вроде Тэйлора и Лоу обладали достаточно широкими полномочиями, могли иметь свою каюту и слуг. Но в целом у командира была альтернатива, а именно квартирмейстер — человек, который распоряжался на квартердеке (палуба в кормовой части корабля, которая считалась почетным местом: там зачитывались важнейшие манифесты и приказы) и заведовал повседневной жизнью. Складывалась ситуация двоевластия. Если кто-либо из вожаков превышал свои полномочия и от него можно было избавиться, то так и происходило: выстрел ночью, удар ножом, подготовка мятежа с последующим разделением шайки на несколько групп. Любопытно, что при подписании документов некоторые члены экипажи подписывались кружком, чтобы избежать ситуации, когда чья-то подпись оказывалась выше остальных. Это была предохранительная мера против установления внутренних иерархий и от преследования властей, которые при захвате пиратского корабля не смогли бы установить, кто какие позиции в шайке занимал. В распределении имущества у пиратов срабатывал уравнительный принцип. Как и на каперских кораблях, каждый пират получал свою долю от захваченной добычи. При дележе добычи был установлен четкий порядок: запрещалось посягать на чужую долю. Все награбленное складывалось в «общак», а затем, высадившись на острове, пираты распределяли товары согласно положенным долям. «Мозговой штаб» банды — командир, квартирмейстер, канонир, штурман и доктор — получал чуть больше остальных. Долю могли увеличивать за особые заслуги — например, тому, кто увидел противника, полагалась премиальная доля. Часть добычи уходила в «страховой фонд», долю из которого получали пострадавшие в бою или вдовы погибших. За малодушие и трусость, проявленные в бою, наказывали лишением части доли. Дележ добычи. Иллюстрация Говарда Пайла (1911) // wikimedia.org Особый разговор касается бегства из общества, что было делом весьма небезопасным. Когда пираты вступали в шайку, они становились членами кровавого братства. Подписание пиратского договора означало вступление в экипаж, и в документах того времени члены экипажа часто указывались поименно, хотя, разумеется, далеко не все из тех, кто подписывал договор, умели писать. А скорее всего, и прочесть его не могли! Но если человек подписался быть со всеми, он должен оставаться в деле до конца. В правилах Джона Филлипса была оговорка: если оставленный на острове пират, который вернулся на корабль, подпишется под нашим уставом без согласия всей команды, его нужно наказывать — необходимо, чтобы решение было принято единогласно на сходе. Захватывая торговые корабли, пираты часто предлагали нужным им морякам вступить в шайку (ведь людские ресурсы требовались постоянно), и тем приходилось выбирать между смертью и жизнью на пиратском корабле. В 1722 году пират Эдвард Лоу, прославившийся своей жестокостью, захватил судно, на котором был 19-летний юноша по имени Филипп Эштон. Захваченных моряков поставили на борт брига, и Лоу приставил к голове Эштона пистолет и потребовал, чтобы тот подписал договор. Юноша заявил: «Можете делать со мной что хотите, но договор я не подпишу». Смельчака избивали, он несколько раз сбегал, его ловили, секли и заковывали в кандалы, но в 1723 году Эштону все-таки удалось скрыться в Гондурасском заливе. Он спрятался в джунглях и 16 месяцев сидел на острове, пока его не нашли торговцы. В 1725 году Эштон прибыл на родину и написал воспоминания о своем пребывании на пиратском судне. Другой моряк, Уильям Уорден, захваченный пиратом Джоном Филлипсом, рассказывал во время судебного процесса в 1724 году, что ему тоже приставили к голове пистолет и под угрозой смерти склоняли к подписи. Другие правила поведения были не менее жесткими. Запрещалось бежать с корабля — если беглеца ловили, ему полагалась смертная казнь. Запрещалось говорить о расформировании братства, пока не будет собрана определенная сумма, например 1000 фунтов, что считалось огромными деньгами. Если пират устроил поножовщину на корабле, распивал водку в неположенный час, водил женщин, ему полагались суровые наказания. Кому быть главарем? Иллюстрация Говарда Пайла (1911) // wikimedia.org В общем и целом в пиратских сообществах работал очень жесткий коллективный метод управления, основанный на внутренней самодисциплине, мерах насильственного характера и постоянном контроле. От каперства к бандитизму: как люди становились пиратами Чтобы понять, какие люди становились пиратами и как это происходило, нужно исходить из того, что эти характеристики трансформируются под воздействием периодов, которые мы пытаемся описать. Все может кардинально измениться буквально за одно десятилетие. Если воспринимать морской разбой XVI–XVII веков как единое понятие, то перед нами предстает прежде всего морская мобильная социальная структура, которая зиждется на людях, склонных к постоянным перемещениям. Они живут морем, ходят из порта в порт и не могут долго пребывать на одном месте. Морской разбой привлекал людей по разным причинам: кому-то надоело влачить нищенское существование в провинциальной глубинке, кому-то нужна слава, кому-то — нажива, кто-то бежал от долгов, скрывался от уголовного наказания или просто менял место работы. Кроме того, пиратство становилось прибежищем для тысяч людей, промышлявших во время войн на каперских судах и кораблях Британского и Французского королевских флотов и оказавшихся внизу социальной лестницы в связи с окончанием войны за испанское наследство. Огромное количество торговых кораблей, начавших вести после установления мирных соглашений активную коммерцию, обещали большие потенциальные возможности для обогащения. Одна из устойчивых характеристик пиратского мира — анонимность. В руки историков пиратства, как правило, попадают сводки о моряках, захваченных властями, протоколы допросов, биллы суда. Эти документы представляют односторонний взгляд на пиратство с точки зрения администрации, а личностные характеристики, портреты этих людей до современных исследователей фактически не доходят. Историки располагают лишь десятками имен, при этом сотни и сотни людей остаются неизвестными. К сожалению, информация о них никогда не появится ввиду специфики полицейских сводок, фиксирующих главным образом факт преступления, но редко интересующихся личностью преступника. Таким образом, пиратство предстает перед современными исследователями обезличенным, рассеянным по миру сообществом. Но даже немногие дошедшие до нас биографии поражают воображение. В частности, среди морских разбойников были не только представители низов, но и люди знатного происхождения. Особенно много их было в 1670–1680-х годах — классический период Флибусты, когда вольные корсары, флибустьеры и каперы атаковали испанские и голландские корабли, выступая скорее не пиратами, а настоящими «солдатами» на службе Франции и Англии. Для них узаконенный грабеж был важнейшей частью выстраивания карьеры. Отряды » text="Bialuschewski A. Blackbeard off Philadelphia: Documents Pertaining to the Campaign against the Pirates in 1717 and 1718 // The Pennsylvania Magazine of History and Biography Vol. 134, No. 2. April 2010. pp. 165-178"][3 ]Brooks B. Quest for Blackbeard: The True Story of Edward Thache and His World. Lulu Press, Inc, 2019, в которых предполагается, что его родственники были вполне зажиточными и достаточно влиятельными в североамериканских колониях людьми. Напарником Тича был Стид Боннет, казненный в 1718 году. Дед Стида был одним из первых переселенцев в Америку и владел большим домом на центральной улице города и огромным состоянием. В шесть лет Стид потерял отца и унаследовал фамильные владения. Впоследствии он женился на девушке из плантаторской семьи, у них родилось трое детей. Боннет сражался на Барбадосе против французов. Никто не знает, почему этот состоятельный и уважаемый человек стал в 1717 году пиратом. Современники писали, что жена Стида была сварлива, поэтому он якобы сбежал от нее в море. Но современные исследования показывают, что дело было не в его отношениях с супругой, а в политике: к власти в Великобритании пришла Ганноверская династия, а Стид Боннет был сторонником Стюартов. Таким образом, подобный и не единственный путь в пиратство можно рассматривать и как политический вызов. Казнь Стида Боннета // ncdcr.gov Одиозной фигурой был Бартоломью Робертс по прозвищу Черный Барт, захвативший 350 кораблей всего за три года. Он погиб в 1722 году, и его смерть ознаменовала закат золотого века пиратства. В этот период власть развернула крупномасштабную охоту на пиратов, которые, зная, что их ждет верная смерть, становились отчаянными, захватывали огромное количество кораблей, убивали членов экипажей и жестоко насиловали попадавших в их руки женщин. Одним из наиболее отъявленных головорезов был упомянутый выше Эдвард Лоу, который родился в Лондоне и воспитывался в воровской семье, проведя ранние годы жизни в ужасающей нищете. Он вел преступный образ жизни на суше, а став пиратом, действовал с изощренной жестокостью. За недолгую карьеру Лоу захватил более ста кораблей и запомнился как один из самых кровожадных пиратов. Женщины на корабле Легенды об отважных пиратках, сражающихся наравне с мужчинами, будоражили умы многих читателей и зрителей. Сегодня очевидно, что идея о том, что морское дело — прибежище исключительно мужчин, — иллюзия. Женщины на кораблях присутствовали в качестве прачек, кухарок, проституток, жен и любовниц. Как правило, они попадали на корабли вместе с мужьями или любовниками, в отдельных случаях даже изначально входили в состав бандитских шаек, задумавших захват подходящего судна. Однако стойкое убеждение, что женщины на корабле подрывают рабочий ритм, вносят диссонанс в порядки, вызывают конфликты в мужском коллективе, отразилось и на женской истории пиратства. В их отношении существовало множество суеверий и стереотипов. Если капитан приводил на борт корабля жену или любовницу, это не одобрялось, и зачастую именно ее винили в бедах, постигших экипаж. Тем не менее факт присутствия женщин на кораблях, в том числе пиратских, неоспорим. Когда гендерные исследования в 1980–2000-х годах набрали вес, стало очевидно, что, хотя пиратство и являлось маскулинной средой, женщины могли в нее попасть, но для этого они должны были стать «травести», членом этого сообщества, облачившись в мужской костюм, освоив морское дело и научившись владеть оружием. В книге американского историка Джона Эпплби «Женщины и английское пиратство в 1540–1720-х гг.» рассказывается о судьбе женщин на пиратских кораблях. Их причастность непосредственно к разбою часто была неоднозначной. Очень немногие женщины были судимы за пиратство и приговорены к смертной казни. Среди них, в частности, Марта Фэрли, жена пирата Томаса Фэрли, которая не была наказана, так как ее участие в пиратских набегах не было доказано, и Мэри Крикетт, которая была повешена в 1729 году. В сериале «Черные паруса» показано, как две женщины — пиратки Энн Бонни и Мэри Рид — фактически руководят шайками. До недавнего времени считалось, что эти знаменитые пиратки — фигуры полностью вымышленные. Энн Бонни и Мэри Рид. Иллюстрация из книги капитана Чарльза Джонсона «Всеобщая история грабежей и смертоубийств, учинённых самыми знаменитыми пиратами» (1724) // gutenberg.org Согласно биографии, приведенной в книге капитана Чарльза Джонсона «Всеобщая история грабежей и смертоубийств, учиненных самыми знаменитыми пиратами», у Мэри Рид была трудная жизнь. Она была рождена вне брака, и мать-вдова выдавала дочь за своего умершего законнорожденного сына, одевая ее в мужскую одежду. Переодетая в мужчину, Мэри Рид отправилась служить в кавалерийский полк, где влюбилась в офицера и вышла за него замуж. Брак продлился недолго: муж Мэри внезапно скончался, и она решила вновь надеть мужское платье и наняться на голландский корабль, отправляющийся в Вест-Индию. Этот корабль был захвачен пиратом Джеком Рэкхемом по кличке Ситцевый Джек — он стал историческим прототипом капитана Джека Воробья из фильма «Пираты Карибского моря». Так как Рид была одета в мужскую одежду, ее приняли в пиратскую шайку. На пиратском корабле присутствовала еще одна девушка, Энн Бонни, она была тайной супругой Рэкхема. По легенде, они обе сожительствовали с капитаном. В 1720 году команда была поймана губернатором Ямайки. Капитана Рэкхема повесили практически сразу же, а казнь женщин постоянно откладывалась из-за их беременности. В итоге Мэри Рид умерла в тюрьме. Энн Бонни повезло больше: ее выкупил из заключения богатый отец-адвокат, она вышла замуж за приличного человека, родила много детей и дожила до 1780-х годов. Доподлинно неизвестно, что из этих красочных деталей биографии правда, а что вымысел, равно как до сих пор не установлена личность «капитана Чарльза Джонсона». Однако, говоря о женщинах-пиратках, нельзя не упомянуть о пиратских женах, ожидавших своих «спутников жизни» на берегу. Так как немалую часть пиратов составляли не закоренелые преступники, а люди, принадлежавшие в прошлом к самым мирным профессиям, оставившие в прежней жизни семью, то очевидно, что социальные связи не были потеряны. Многие из пиратов поддерживали связи с близкими, передавая им письма и деньги через сеть торговцев и контрабандистов, тесно взаимодействующих с пиратскими шайками. Некоторые из пиратских жен даже обращались с петициями в британский парламент или местные магистраты, стремясь привлечь внимание к положению своих мужей и добиться амнистии для них и своих родственников, промышлявших морским разбоем и зачастую являвшихся единственными кормильцами. В частности, в июле 1709 года в палате общин британского парламента рассматривалась петиция, поданная женами и родственниками мадагаскарских пиратов, подписанная некоей, что любопытно, Мэри Рид и ее 47 товарками, которые предлагали рассмотреть возможность предоставить амнистию их родным — пиратам Мадагаскара, изъявивших горячее желание вернуться к мирной жизни и стать матросами Британского флота. Пираты беспокоились и о своем состоянии, и об обеспечении своей семьи. Они не выставляли напоказ свои семейные добродетели, но просили друзей или капитана в случае их смерти отправить оставшееся имущество домой. Например, капитан Каллифорд писал некоей миссис Уэлей, что ее муж, член его команды, оставил все «состояние» ей, и капитан Шелли из Нью-Йорка согласился переправить его. Осмелимся предположить, что надежды благоустроить жизнь своей семьи выступали одним из побудительных мотивов при выборе преступного промысла. Эти люди, лишенные обществом всяких надежд на благополучие, уходили из дома, часто без шансов на возвращение, однако семья продолжала занимать большое место в их мыслях и жизни. Эйбрахам Сэснойя писал жене: «Думаю, что наше плавание продлится лет десять, но я не забываю тебя… потому что нет у меня ничего большего, чем любовь к тебе и к нашим детям. Остаюсь верным тебе, пока смерть нас не разлучит». Эван Джонс сообщал жене Франсес, что после долгих лишений наконец стал капитаном и теперь идет в долгое плавание и пусть она не надеется, что услышит о нем ранее чем через пять лет. Пираты интересовались тем, как живут их семьи, и с нетерпением и любопытством читали переправляемые к ним письма. Ида Уилдей написала своему мужу Ричарду из команды Уильяма Кидда, что в Нью-Йорке высокие цены; Сэра Хорн, супруга другого пирата из того же экипажа, сообщала, что в соответствии с его желанием отдала сына на обучение к некоему Исааку Тейлону, портному. «Здесь столько ходит слухов о тебе, что я была бы очень рада получить какое-нибудь известие от тебя самого», — добавляла она и передавала привет от его друзей. Кто знает, возможно, для некоторых пиратов переписка с семьей, эта не оборвавшаяся связь с мирной жизнью, составляла последнюю светлую надежду и в конце концов помогала вырваться из тисков преступного мира. Генри Кросли отправил брату на остров Сен-Мари послание, в котором написал, что уже никак не надеялся услышать что-нибудь о нем, а вот теперь узнал, что брат еще жив. Он заклинал его вернуться домой, сообщал, что хотя его жена и дети перебрались к друзьям на Лонг-Айленд, но если пират вернется, то он поможет им: «Я уверен, что твоя жизнь сможет быть устроенной, лишь если ты будешь здесь со своей плотью и кровью». Но как сложилась судьба вышеупомянутого господина Кросли и судьбы тысяч подобных ему членов других пиратских экипажей, нам неизвестно. Дмитрий Копелев доктор исторических наук, доцент кафедры истории РГПУ им. А. И. Герцена. Председатель Комиссии истории географических знаний СПб отделения Русского Географического общества.

Задумывались ли вы, почему пешеходный переход системы «зебра» выглядит именно так, как он выглядит? Широкие полосы, расположенные поперёк улицы? В этом, как и во многом другом, виноваты древние римляне. Пешеходы переходили через заваленные навозом и отбросами улицы по специально положенным большим плоским камням, подобранным так, чтобы колёса колесниц (ширина колеи которых у римлян тоже была стандартизирована) попадали точно между камней. Это позволяло и колесницам проехать и пешеходам не замочить ноги. Но, некоторые города ширину между камнями делали под размеры своих колесниц и повозок. И торговцы вынуждены были арендовать повозки для сбыта товара на данной территории. Маркетинг...

Большая часть славы в турецких победах и завоеваниях принадлежит янычарам. Это была самая боеспособная сила османских вооружённых сил — регулярная пехота, которую набирали из детей христиан 8–16-летнего возраста. В основном из славян. Офицерские кадры кавалерии, сипахи — оттуда же. Их готовили в одной школе с янычарами. Почему-то распространено мнение о том, что янычар как-то особенно сильно зомбировали, превращали в фанатичных сторонников мусульманской веры, стирали память о прежней семье и делали покорными рабами турецких хозяев. Не было таких технологий тогда, нет их и сейчас. «Чужеземных мальчиков» минимально знакомили с религией и языком в турецких семьях Анатолии, а потом отдавали в казармы, учили обращаться со всеми видами оружия. Плюс бег, борьба, три языка, исламская религия и культура. Попасть в янычарский корпус было очень престижно, исламизированные боснийцы и албанцы договаривались за своих детей «по блату», в виде исключения. Янычары сами выбирали себе командиров — тех, кому доверяли, кого считали самыми отважными и достойными. Они называли их «деями» (буквально: «дядька», «брат матери»). Горизонтальные и вертикальные связи в корпусе были очень сильными, практически семейными. Интересно, что в "Записках янычара" сербского воина Константина из Островиц, написанных в 1497 г., автор упоминает, что его братья тоже находятся на службе, а один из них уже дошёл до должности хранителя султанской казны. Т. е. речь идёт не о зомби, лишённых воли и памяти. Это братство людей, которых империя подняла «из грязи в князи». Которые, оставшись дома, пасли бы овец и кланялись в ноги каждому проезжающему барину. И они прекрасно понимали, чем обязаны той великой стране, за которую они воюют и которой управляют. Самых способных отмечали ещё на стадии обучения. Сорок курсантов из трёх тысяч ежегодно отбирали в число пажей, они жили прямо в султанском дворце, рядом с гаремом. Соседство было очень удачным и плодотворным. Гарем представлял собой ту же школу, только женскую. Чтобы попасть в число жён или наложниц султана, девушки годами учились (без шуток, программа вполне серьёзная). До султанской постели доходили единицы — самые амбициозные и стервозные, которые твёрдо нацелились на большую политику. Остальные выходили замуж за пажей и уезжали с ними, когда парни получали назначение на должность. В этом секрет великих турецких завоеваний. Османская империя дала каждому по способностям. Этого не могли обеспечить ни враждующие друг с другом славянские государства Балканского полуострова, ни деградировавшая Византия, ни католические державы Западной Европы, которые видели в регионе только пищевой интерес.

Реконструкция скифского воина Амуницию оценили на международном историческом фестивале. Руководитель военно-исторического клуба «РОСС» Станислав Ермаков изготовил комплект защиты и вооружения скифского воина периода VI–IV веков до н. э. В комплекте представлен бронзовый шлем «кубанского типа», доспех — по эскизам панциря обнаруженного археологами в кургане села Макеевка, два типа щита кулачного хвата, щит на спину, оружие — меч, кинжал — акинак и украшения.

В рассказе Брэдбери убийство бабочки путешественником во времени изменило всю историю человечества. В России мая 1918 года для больших перемен понадобился тяжёлый предмет: чугунная ножка от печки. Взбешённый перепалкой с чехами венгерский солдат кинул её в собеседников — и тем спровоцировал обрушение России в полномасштабную гражданскую войну. Весна 1918 года была тяжёлым временем для всех. Советская Россия подписала «похабный» Брестский мир. Затягивание переговоров с надеждой на революцию в Германии и Австро-Венгрии не помогло. Операция «Фаустшлаг» двинула на восток более полусотни дивизий. Они почти не встречали сопротивления разложившейся русской армии и слабых красных отрядов. К концу апреля линия разграничения тянулась от Нарвы почти до устья Дона. В Финляндии германский контингент помог белым финнам разбить красных. Войска кайзера в Нарве и Выборге стояли в паре переходов до Петрограда. На западе у Антанты дела обстояли немногим лучше. Брест дал истощённым и голодающим немцам бесценный шанс на победу. Освободившиеся дивизии кайзера Вильгельма потоком шли на французский фронт. Штурмовые группы и подвижный огневой вал артиллерии сделали возможным прорыв глубокой позиционной обороны. Только нужно успеть сломить западный фронт и принудить Антанту к миру до появления пары миллионов американских солдат. У союзников всё было плохо. Доблестная французская армия несла тяжелейшие потери. Британские силы потеряли в прошлом году почти миллион человек, империя тоже столкнулась с нехваткой людей. Ко всему прочему, испуганный прошлогодней мясорубкой премьер Ллойд Джордж держал на островах более 600 000 солдат и офицеров, надеясь бросить их в какой-нибудь спасительный «непрямой» удар. Британские войска во Франции опасно утончились. Всё указывало на то, что весна 1918 года может стать временем немецкого триумфа и крушения Западного фронта. Тройная игра Антанта желала бы удержать Россию в войне. Но пришедшие к власти на антивоенной волне большевики воевать не хотели, и куда хуже того — не могли. Старая армия полностью разложилась. Попытки создать новую пока не удавались: революционные матросы и прочие лихие люди с удовольствием убивали «буржуев», но противостоять регулярной армии, конечно, не могли. Как сообщал французский агент, капитан Жак Садуль, Троцкий параллельно с затягиванием переговоров в Бресте отчаянно пытался добиться помощи у Антанты. Большевики не скрывали, что считали и Антанту, и Центральные державы проклятыми буржуями. Но германские дивизии могли легко занять Петроград и Москву, уничтожив революцию. Против общего врага РКП(б) была готова дружить с кем угодно — но тайно, чтобы не спровоцировать немцев на смертельный удар. Беда в том, что жестокость и радикализм большевиков шокировал западные столицы. Особенно Антанту разъярил отказ Ленина и Троцкого платить по долгам их предшественников на фоне упорных попыток призывать европейские народы к революциям и уничтожению правящих классов. Париж и Лондон надеялись, что эти странные и опасные люди куда-нибудь денутся, и в Москве окажутся более приличные лидеры. Весна прошла в сложных и запутанных дискуссиях и переговорах. Лидеры Антанты спорили, можно ли работать с большевиками против немцев, чтобы спасти Францию. Лидеры большевиков спорили, можно ли сотрудничать с Антантой против всё более неизбежного второго удара германского империализма. Чехословацкий козырь Русская армия рухнула и перестала существовать. Но некоторые её осколки ещё держались. Власть большевиков помимо поддержки пролетариев и солдат держалась на штыках латышских стрелков — поддержавших красных, но сохранивших дисциплину и боеспособность. Самой мощной и боеготовой силой на просторах Советской России неожиданно для себя оказался чехословацкий корпус. Чехи и словаки очень плохо переваривали господство Габсбургов — примерно как поляки русское. Поэтому пока Вена создавала польские легионы, Петербург из десятков тысяч пленных чехов и словаков формировал чехословацкие полки, бригады и дивизии. Они страстно желали распада державы Габсбургов и создания независимого славянского государства с центром в Праге, за что были готовы убивать и умирать. Бо́льшая часть чехов и словаков в чехословацком корпусе придерживалась социалистических взглядов — и потому не переваривала большевиков, которые разогнали демократические институты и преследовали социалистов-эсеров. Их главным желанием было как можно скорее покинуть Россию и оказаться на Западном фронте, чтобы доблестью завоевать право на свободу Чехословакии. Большевики чехословаков опасались — 50 тысяч опытных и мотивированных солдат при желании могли смести их. А сами чехи и словаки не собирались бороться с большевиками, они хотели уехать — и того же требовала задыхающаяся без людей на фронте Антанта. Двадцать шестого марта договорились: чехословаки сдают бо́льшую часть оружия, грузятся в 63 эшелона в Пензе и едут во Владивосток, где их морем отправят через два океана во Францию. Эвакуация через Архангельск и Мурманск тогда была сочтена слишком опасной: настолько быстро Антанта не могла высвободить суда, занимавшиеся переброской американцев, да и европейские воды кишели немецкими подлодками. Всё шло неплохо — но 5 апреля японцы внезапно высадились во Владивостоке. Подозрения большевиков резко усилились. Троцкий и Сталин стали задерживать и пытаться разоружать чехословацкие эшелоны — опасаясь, что Антанта может использовать их для враждебной им интервенции. Всё это усугубилось, когда не пускать чехов во Владивосток стал ультимативно требовать и немецкий посол фон Мирбах. Чехи тоже исполнились подозрений. Они и так не верили большевикам, подозревая в них союзников ненавистных Габсбургов. А теперь они неделями простаивали на станциях в глубине Сибири. Местные Советы, боясь, что чехи поддержат здешних контрреволюционеров, то и дело пытались отбирать у них последнее оружие — и легальное, и всеми способами припрятанное по вагонам. Красноармейцы, которых чехи при этом видели, слишком часто оказывались немцами и венграми из бывших пленных. В конце апреля и начале мая возникла угроза удара немцев и финнов по Архангельску и Мурманску, где находились огромные военные склады. Красным защищать их было нечем. Антанта и большевики придумали хитрый план: все чехословацкие эшелоны к западу от Омска должны срочно отправиться в Мурманск и Архангельск, чтобы спасти склады от немцев, а затем отправиться во Францию. Осталось убедить в нём чехов и словаков, изнывавших от самых мрачных подозрений в составах от Пензы до Владивостока. Челябинский инцидент: «не знаешь ты, брат, мадьяр…» Девятого мая Прокоп Макса и другие представители Чехословацкого национального совета из штабного эшелона в Омске поехали в Москву за подтверждением плана отправить часть корпуса на запад. Эта идея очень пугала чехов и словаков. Бойцы корпуса понятия не имели о политических сложностях и переговорах. И были почти уверены, что большевики работают на немцев и хотят их обмануть — сдать немецким и австрийским войскам, где их всех перебьют как дезертиров и предателей его величества Франца‑Иосифа. Эти мысли старательно поддерживали и прибившиеся к корпусу русские офицеры, надеявшиеся поднять чехов против красных, и агенты французского разведчика графа де Пертамона. Сам он ещё в апреле отбыл в Гавр за новым заданием и людьми, и не отменил уже нарезанных задач действовать против большевиков. Пока Прокоп Макса и его коллеги в Москве убеждались, что «Мурманский вариант» представляет собой не хитрый план кайзера и коммунистов, а полностью поддержан Антантой, произошла трагикомическая случайность совершенно в стиле великого романа Гашека о похождениях бравого солдата Швейка. Кстати, сам Гашек в эти дни командовал отрядом чехов-коммунистов в Самаре и пытался убедить своих сородичей примкнуть к Красной армии. Это была одна из тех случайностей, которые почти неизбежны. Слишком много горючего материала и подозрений скопилось в искусно разукрашенных вагонах чехов и словаков. До взрыва оставалась одна искра. Она не могла не вспыхнуть. Четырнадцатого мая в Челябинске стояли эшелоны третьего и шестого полков чехословацкого корпуса. Их бойцы привычно ругались со стоявшими на соседних путях венграми из шедшего на запад состава с пленными. Ведь все мы знаем, как сапёр Водичка и другие чехи в те годы любили мадьяр, а те — чешских «бунтовщиков и предателей». После бурной дискуссии о межнациональных отношениях и европейской политике, шедшей на сложной смеси языков с самыми причудливыми идиомами, поезд с пленными двинулся дальше. В качестве финального аргумента венгерский гонвед Иоган Малик швырнул в группу чехов чугунную ножку от печки. Вряд ли он собирался кого-то убивать. Просто был очень зол, а дело было не в комментариях в сети. Ножка прилетела прямиком в затылок чешского солдата Франтишека Духачека, ремонтировавшего вагон. И был бы он мёртв на месте, но удар смягчила шапка. Однако Духачек рухнул без чувств, а другие чехи сочли его убитым и пришли в бешенство. Печальным для венгров было то обстоятельство, что у чехов было хоть сколько-то оружия, а вот у них, как пленных, — только чугунные ножки. Взъярённые славяне на ходу отцепили не успевший набрать скорость вагон, выволокли мадьяр на перрон и стали избивать, пока те не указали на бросавшего. Чехи проткнули Малика штыками в сердце, хотя их пытались остановить прапорщики Затлукаль и Сухорда. Семнадцатого мая челябинский Совет после трёх дней дискуссий потребовал от пострадавшего и виновных в самосуде явиться для дачи объяснений. Когда Духачек и его товарищи пришли, но отказались указывать на непосредственных убийц венгра, их арестовали и бросили за решётку. Чехи возмутились. Пошедшего разбираться и требовать освобождения подозреваемых офицера тоже арестовали «до приезда следователей». В шесть вечера оба чехословацких эшелона были подняты по тревоге. Солдаты походным строем с песнями двинулись с вокзала в город. У здания Совета они устроили митинг и потребовали освобождения товарищей. Совет пригрозил вызвать «16000 красноармейцев, пушки и пулемёты, и вас расстреливать». Когда дискуссия затянулась, часть чехов рассыпалась по городу. Они разоружили красноармейцев, перерезали связь и захватили 800 винтовок в арсенале — у них самих было 200-300 стволов. В спорадических перестрелках погиб один чешский унтер и было ранено несколько солдат с обеих сторон. При виде этого местный Совет пошёл на попятную и согласился вернуть арестованных — не скрывая того, что делает это из-за «недисциплинированности красноармейцев» и силового давления. После этого чехи до полуночи организованными колоннами вернулись в эшелоны. Правда, с захваченными винтовками — на всякий случай. Катастрофа В последующие дни Совет вёл переговоры о возвращении оружия, а чехи расклеивали листовки, пытаясь убедить местных жителей, что они не против большевиков, а просто спасали своих. Информация ушла в Москву. Попутно она обрастала жуткими подробностями. Винтовок оказалось уже 2800, к ним добавилась артиллерийская батарея, а действия чехов описывались как зверства и истребление коммунистов и красноармейцев. Справедливости ради, всё это действительно случится — но потом. Двадцатого мая Прокоп Макса телеграфировал в Омск, что переговоры завершены успешно, с «мурманским вариантом» всё в порядке. Увы. К тому времени Троцкий поверил в сильно преувеличенную версию событий. Он решил, что это заговор Антанты, которая решила ударить кинжалом в ответ на протянутую руку помощи и сотрудничества. Прокоп Макса и его коллеги были схвачены ЧК и брошены в Бутырскую тюрьму. Двадцать первого мая на восток полетела разъярённая телеграмма. Москва требовала немедленного и полного разоружения чехословаков под ответственность Советов — которым чехи категорически не доверяли. Прокопа Максу заставили подписать эти требования. К 20 мая чехи собрали представителей эшелонов в Челябинске и как раз обсуждали, что делать и как добиться скорейшей эвакуации из России; 22–23 мая они достигли взаимопонимания с челябинским Советом и вернули ему захваченные винтовки. На месте обе стороны считали инцидент исчерпанным. Вот только Москва была иного мнения. Троцкий считал себя и партию большевиков обманутой интригой Антанты и чехов. Он прекрасно знал о том, что агенты Антанты работают с российской оппозицией, тайком поддерживают атамана Семёнова в Забайкалье и Добровольческую армию на юге. По его мнению, пазл сошёлся. Антанта хочет уничтожить коммунистическую революцию, она лгала всё это время о сотрудничестве! Двадцать третьего мая практически одновременно пошли две телеграммы. Председатель челябинского Совета Садлуцкий доложил, что все проблемы с чехами разрешены. А Аралов, заведующий оперативным отделом Наркомвоенмора, по приказу Троцкого направил Советам Транссиба категорический приказ: «…задержать, разоружить, расформировать все эшелоны и части Чехословацкого армейского корпуса как остатки старой регулярной армии и формировать из них красноармейские и рабочие дружины». Съезд чехословаков в Челябинске расценил это как объявление войны. Они не собирались ни вступать «добровольно и с песней» в Красную армию, ни «формировать рабочие артели». Они хотели ехать сражаться с немцами во Францию. Комиссар первой дивизии чехословацкого корпуса Неуберт отправил Троцкому телеграмму с предложением решить дело миром и вернуться к предыдущим договорённостям. Увы — наркомвоенмор Троцкий был непреклонен. Его ответом стал приказ № 377. Всем Советам по пути следования чехословаков под угрозой трибунала предписывалось немедленно разоружать эшелоны и уничтожать всех, кто будет обнаружен с оружием. Избранный в Челябинске исполком чехословацкого корпуса постановил оружия не сдавать и пробиваться во Владивосток любой ценой. Действия Троцкого они расценили как попытку разоружить корпус и затем уничтожить его. Стать безоружными овцами и сгинуть на сибирских просторах от рук большевиков и красноармейских мадьяр чехи и словаки не планировали. А Троцкому, Советам и большевикам они уже не верили ни на грош. Начались кровавые инциденты. Под Златоустом эшелон заманили в тупик и стали расстреливать из пулемётов. Чехи высыпали из вагонов и под огнём ворвались на позиции красных. Там оказались всё те же мадьяры. Пленных не брали. Восстание и война Бедой большевиков была не только ярость Троцкого и недоверие чехов. У них попросту не было сил, чтобы сражаться с восставшим корпусом. К 27 мая все тысячи километров, по которым от Пензы до Владивосток растянулись чехословацкие эшелоны, превратились в пространство войны. О примирении уже никто не думал. Двадцать седьмого мая чехи взяли Челябинск. Один за другим пали другие города. Взбешённые бойцы корпуса уничтожали всех, кто хотя бы был похож на красноармейца или коммуниста. Особенно не щадили мадьяр и чехов, примкнувших к коммунистам. Они были уверены, что всё это — заговор большевиков с немцами и австрийцами. Ярослав Гашек не успел покинуть Самару, бросившись уничтожать списки чехов-коммунистов до того, как их захватят легионеры. Следующие несколько месяцев он прикидывался сумасшедшим немцем, травя чешским патрулям байки в стиле Швейка и «Зелёного слоника». К 31 мая большевики окончательно уверили себя в том, что восстание корпуса — коварный план Антанты по их свержению. Они разорвали все переговоры и договорённости, закрыли двери перед негласными эмиссарами Парижа и Лондона и приготовились сражаться со всем миром. Капитану Садулю Троцкий направил полное ярости и горечи письмо о том, что все его предложения были ложью. Антанта же решила, что раз в руках чехословацких солдат, считавшихся частью французской армии, оказалась вся Сибирь, и под защитой их штыков уже формируются альтернативные большевикам русские правительства — нет смысла договариваться с Лениным и Троцким. Надо поддержать белых и сокрушить красную угрозу. Тем более, что к середине июня стало ясно: немцы так и не смогли дойти до Парижа — и уже не дойдут. На западном фронте разворачивались бесчисленные американские дивизии. Чехословаки уже были не нужны во Франции, зато оказались полезны в России. Дипломатам, ещё вчера пытавшимся договориться с большевиками, полетели директивы сделать всё для их свержения. Консул Локкарт, бывший горячим сторонником союза Антанты с красной Москвой, принялся готовить «заговор послов», в который включилась и сильнейшая французская агентура. Большевики ответили полномасштабным красным террором. Их враги объединились в белые армии и попытались уничтожить то, что считали кровавым монстром. Дальнейшее известно: разорённая Россия, миллионные жертвы и режим, считающий себя в состоянии беспощадной войны со всем миром капитала и внутренней контрреволюции. Увы, он имел для такого мнения все основания — как его враги имели все причины считать большевиков чудовищами с руками по плечи в крови. А что же чехи? В ноябре 1918 года мировая война окончилась. Чехословакия объявила о независимости при поддержке Антанты. Цель, которой жили бойцы чехословацкого корпуса, была достигнута. С этих пор единственным их желанием было выжить и как можно скорее покинуть Россию. Воевать за белое дело они не собирались — это была не их война. К тому же, будучи социалистами, они с радостью сотрудничали с эсеровскими правительствами — но глубоко презирали уничтожившего их ради единоначалия и управляемости адмирала Колчака. Всё это окончилось поражением белых армий на востоке и сдачей чехами Колчака эсеровскому Совету в Иркутске на верную смерть. Красные ненавидели чехов как контрреволюционеров, с которых началась полномасштабная гражданская война. До их восстания даже отчаянный ледяной поход Добровольческой армии на юге вместе с восстаниями казаков казался Москве не слишком опасными инцидентами на окраинах. Теперь же они оказались в огненном кольце фронтов. Белые ненавидели чехов как предателей, которые в самый отчаянный момент сдали позиции под Казанью и устранились от войны с красными, а потом ещё и погубили верховного правителя России. Местные жители до сих пор не собираются забывать и прощать бессудные убийства и безудержный грабёж со стороны чехословаков, ощутивших себя единственной вооружённой силой среди моря анархии. Всего этого можно было избежать, если бы взаимных подозрений и страхов было хотя бы немного меньше. И если бы не слишком меткий бросок тяжёлой чугунной чушкой. https://warhead.su/2...f8n1HAPzmTQNmIw

Почти в момент отмечания даты восемьсотлетней давности, а именно битвы на Калке, которая имела место 31 мая 1223 года (правда – по отдельному Юлианскому календарю, отличному от «мнения» ныне всесторонне «продвинутого» папы Григория), мы продолжаем наше повествование о ещё более древних временах, отстоящих от указанных – лет на четыреста, а конкретно об эпохе викингов и о деяниях самого прославленного предводителя той безусловно «заманчивой» поры. Мы уже видели то, что при восстановлении исторической ситуации, связанной со знаменитым Рагнаром Лодброком, наибольшего доверия в большинстве случаев исследователи, а ещё чаще «читатели» уделяют саге и пряди о Рагнаре и его сыновьях. Кроме того вполне реально столкнулись с тем, что в труде Саксона Грамматика «Деяния датчан» также даются очень важные данные о том же Рагнаре и его потомках, которые часто не совпадают со сведениями этих поздних саг и, более того, во многом их превосходят. При этом мы вынуждены, опять же, акцентировать внимание на том факте, что саги о Рагнаре и его сыновьях относятся к «поздним» сагам, которые уже в «позднее же» средневековье называли ни чем иным, как «лживыми» сагами (lygisögur). Таким образом эти саги, это вовсе «не то же самое» (по своему реальному фактажу и исторической достоверности) – что и, допустим, «исторические» саги из сборника «Круг Земной» Снорри Стурлуссона. Так называемые «пряди» или þattr, (приблизительное звучание – «таттр») мы относим к той же категории, что и саги, так как каждая из них зачастую представляет собой лишь отдельную составляющую какой-нибудь из саг. Сейчас же мы имеем возможность предложить источник, который обычно постоянно обходят стороной, при восстановлении исторических событий эпохи викингов и конкретно Рагнара Лодброка, а также его сыновей. Это «Lodbrokar Quida» («The Death song of Lodbrog» или «Посмертная песнь Лодброка»). Также она имеет называние «Песнь Краки» («Krákumál»). Как известно, хотя бы по поздним сагам о Рагнаре, именем его «последней» жены Аслауг первоначально было Крака. У нас это имя часто безоговорочно представляют как «Ворона», однако почему-то никто не рассматривает то, что это может быть женским вариантом прозвища могущественного датского короля древности Хрольва Краки, который погиб приблизительно в середине VI века. Обычно его прозвище в наших переводах представлено как «Жердинка», хотя на самом деле оно вовсе не носило «уменьшительного» или «уничижительного» характера и это означало что-то вроде «Могучее древо», «Крепкий колышек» или «Крепкая жердь». Впоследствии Крака-Аслауг была известна и под прозвищем Рандалин, которое она приняла в период «организации» мщения после гибели некоторых из «ранних» сыновей Рагнара (Эрика и Агнара/Айнора/Эйнара, выведенных, кстати, в качестве главных героев в достаточно известном фильме «Викинги», 1958 года). Такой источник как «Посмертная песнь Лодброка» или «Песнь Краки» («Krákumál»), связанный как с именем Рагнара так и Краки (т.е. Аслауг), хорош для нас в «историческом плане» тем, что он пользовался «большим доверием» даже в раннее средневековье (т.е. уже в эпоху викингов!), ибо был написан полностью скальдическим стихом. Как скальдическое произведение оно было очень большим, однако относительно размеров «обычной» саги, конечно, немного проигрывало. Тем не менее оно было напечатано в Дании в 1782 году аж на 111 страницах. Имел место и русский перевод этого источника, но только в дореволюционное время. Однако сейчас, насколько нам известно, подобных изложений на более доступном нам языке пока что не существует.

Сенатор Джордж П. Уитмор с супругой на своем электромобиле. Вашингтон, округ Колумбия, 1906 год. С 1907 года в Детройте начали производить автомобили под маркой Detroit Electric. Эти электромобили собирали до 1939 года. Изначально машины оборудовали свинцово-кислотными аккумуляторами, но с 1911 по 1916 годы можно было выбрать версию с железо-никелевым аккумулятором Эдисона. Максимальная скорость составляла 32 км/ч, а проехать авто мог 130 километров. Во время Первой мировой войны цены на бензин были высоки, поэтому в 1910-е годы электромобили пользовались особым спросом — компания продавала до двух тысяч единиц в год. В 1920-е продажи снизились из-за снижения цен на авто с двигателем внутреннего сгорания.

До сих пор некоторые племена так делают в Африке

Там разное есть. Видно к кому попадет, да и смотря когда. Экспозиции же много десятков лет. Глянь сам https://arkaim.co/gallery/album/346-rossiya-s-pb-ermitazh/