Yorik

Опекунами малолетнего герцога Вильгельма II по завещанию отца стали: герцог Ален III Бретонский, граф Жильбер де Брионн и сенешаль Нормандии Осберн де Крепон. Все они были родственниками опекуна, так что тоже могли бы рассчитывать на корону. Возле этой троицы находился и воспитатель юного герцога по имени Турольд, о котором почти ничего не известно. Рассмотрим степени родства опекунов с Вильгельмом II. Ален III (997-1040), герцог Бретани с 1008, был сыном Авизы Нормандской (Havoise, 977-1034), которая в свою очередь являлась дочерью 3-го герцога Нормандии Ричарда I и Гунноры де Крепон (950-1032). Получается, что он был двоюродным братом герцогов Ричарда III и Роберта II, и тоже имел определённые права на титул герцога Номандии. Более того, Ален III даже начал войну против Роберта II, но архиепископ Руана Роберт Датчанин, примирившийся с герцогом Робертом II, сумел помирить и Алена III с Робертом II на взаимовыгодных условиях. Ален III смог вернуться к успокоению своих подданных и борьбе с другими соседями. Жильбер де Брионн (979/1000-1040), 2-й граф де Брионн с 1015, 2-й граф д‘О с 1030. Его отцом был граф Жоффруа I де Брионн (953-1015), являвшийся сыном (по другой версии – бастардом) того же герцога Ричарда I. В общем, Жильбер тоже был близким родственником юного герцога и одним из крупнейших феодалов Нормандии. Осберн де Крепон (1000-1041) стал сенешалем Нормандии при Роберте II. Гуннора де Крепон (950-1031), как вы помните, была женой герцога Ричарда I. Её родным братом был Херфаст де Крепон (940-1005), отец Осберна. Так что Осберн не был кровным родственником Вильгельма II, но даже такую степень родства нельзя игнорировать. Как видим, все опекуны юного герцога Вильгельма II были с ним в кровном родстве или свойстве, все они рьяно защищали права своего опекуна и все пали в этой борьбе. Но до этого архиепископ Руана успел представить герцога Вильгельма II королю Франции Генриху I, и тот признал его своим вассалом, обязавшись таким образом защищать права несовершеннолетнего герцога. Генрих I (1008-1060) – король Франции с 1031. Сразу после смерти Руанского архиепископа Роберта Датчанина среди нормандских феодалов началась ожесточённая борьба за влияние на юного герцога. Герцог Алан III, главный опекун, в 1040 году в очередной раз улаживал распри в Нормандии и был там отравлен 1 октября 1040 года. Вскоре Рауль де Гасе (988-1051), второй сын архиепископа Роберта Датчанина и Эрлевы д’Эврё (968-1050), организовал убийство графа де Брионна, но друзья убитого графа успели отправить его детей во Фландрию. Осберн де Крепон был убит прямо в спальне Вильгельма II, когда заговорщики собирались убить юного герцога. Несколько защитников Вильгельма II погибли, в том числе и Осберн де Крепон, которого убил Гийом де Монтгомери, сын Роджера I де Монтгомери (?-1048). Но Вильгельма II удалось спасти. Сейнфреда “Ева” де Крепон (950-1037) приходилась родной сестрой Гунноры де Крепон; она была матерью Жослин (1025-1068), которая стала женой Роджера I де Монтгомери. Осберн де Крепон изгнал Роджера I во Францию, сохранив, впрочем, земельные владения за членами его семейства, а через некоторое время Гийом де Монтгомери убил Осберна прямо в герцогской спальне. Через несколько лет вассалы Осберна заманили Гийома в ловушку и убили, отомстив за своего господина. Дела семейные, так как все упомянутые выше лица состояли в различной степени родства друг с другом. Считается, что во время этих усобиц погиб и воспитатель Вильгельма II Турольд. После этой серии убийств Рауль де Гасе сам стал опекуном герцога Вильгельма II и коннетаблем Нормандии. Однако в 1047 году повзрослевший герцог Вильгельм II отстранил Рауля де Гасе от власти, но сохранил за ним все награбленные за время регентства владения. Впрочем, судьба не благоволила к роду де Гасе, так как его единственный сын, Роберт де Гасе, умер в 1064 году бездетным, и все его земли герцог присоединил к своим владениям. Среди нормандских родственников Вильгельма II следует ещё упомянуть графа Ги де Брионна (1025-1069), чьей матерью была Аделаида Нормандская (1002-1038), дочь герцога Ричарда II. Этого родственника часто называют Ги Бургундский, так как по линии отца он мог претендовать на титул графа Бургундии. В 1035 году Ги тоже мог бы претендовать на герцогскую корону, но у него в то время не было никакой поддержки среди крупных феодалов. Вместо борьбы за корону, он просто оказался при герцогском дворе и подружился с Вильгельмом II. Они на долгие годы стали близкими друзьями, в 1040 году Ги получил в награду за дружбу большую часть владений погибшего опекуна Жильбера де Брионна, в том числе замок Брионн, а также и титул графа де Брионн. Однако в 1047 году граф Ги де Брионн поднял восстание против своего друга-герцога и получил поддержку со стороны многих сеньоров. Герцог Вильгельм II с помощью короля Франции Генриха I сумел разбить мятежников во время известного сражения при Валь-э-Дюн, проявив себя отважным воином. Победе герцога немало способствовало и то обстоятельство, что перед самым сражением один из главарей мятежников, Рауль II де Роше-Тессон (1000-1066), перешёл на сторону герцога, что деморализовало армию остальных мятежников. Этот Рауль II стал верным союзником Вильгельма II и погиб в битве при Гастингсе. После победы при Валь-э-Дюн Вильгельм II осадил Ги де Брионна в его замке Брионн. Осада замка с большими перерывами продолжалась меньше трёх лет, но достаточно долго. В начале 1050 года Ги де Брионн сдался, герцог сохранил ему жизнь, но конфисковал все его владения, так что пришлось этому неудачнику перебираться в Бургундию, где он тоже продолжал бузить. Я полагаю, что в Нормандии можно было бы обнаружить ещё множество других родственников герцога Вильгельма II, но и приведённых выше вполне достаточно. Настала пора переходить к вопросу о женитьбе нашего герцога, вокруг которой возникли проблемы ещё в те времена, а споры о ней продолжаются до сих пор. Но сначала я представлю вам Ланфранка, который уже появлялся на страницах моей “Краткой истории Англии”. Ланфранк (1010-1089) был образованным человеком родом из Ломбардии и появился во Франции в начале 30-х годов XI века. Он стал одним из основателей Бекского аббатства, приором которого его избрали в 1045 году. Вскоре Вильгельм II перешагнул двадцатилетний рубеж, и в нормандском обществе заговорили о том, что молодому герцогу пора бы обзавестись наследником, так как при его активном образе жизни герцогская корона может стать вакантной. Мысли о выгодной и престижной женитьбе уже посещали нашего герцога, и первое место в них занимала Матильда, дочь графа Фландрии Бодуэна V, среди предков которой числились император Карл Великий и король Альфред Великий. Кроме того, король Франции Роберт II был её родным дедом. Так что брак с девицей королевских кровей сильно поднял бы престиж герцога Нормандии. Контакты между Вильгельмом II и Бодуэном V по этому вопросу начались, скорее всего, ещё в 1046 году, но только после победы над мятежными вассалами в 1047 году при Валь-э-Дюн (Val-ès-Dunes) герцог Вильгельм II почувствовал себя уверенно в качестве реального правителя Нормандии и претендента на руку Матильды. Матильда Фландрская (1031-1083) – жена герцога Вильгельма II с 1051; королева Англии с 1068. Бодуэн V Благочестивый (1012-1067) – граф Фландрии с 1035; отец Матильды. Карл Великий (742-814) – король франков с 768; император Запада с 800. Альфред Великий (849-901) – король Уэссекса с 871. Роберт II Благочестивый (972-1031) – король Франции с 996. Примерно в начале 1049 года начались переговоры между Бодуэном V и Вильгельмом II о заключении брака герцога Нормандии с дочерью графа Матильдой. Слухи о возможном заключении подобного брака вызвали сильное недовольство среди нормандских сеньоров, духовенства и дошли до папы Льва IX, но об этом чуть позже. Лев IX (1002-1054) – папа с 12.02.1049; в миру был известен как граф Бруно фон Эгисхайм-Дагсбург. Пока же летом 1049 года Вильгельм II узнал, что приор Бекского монастыря по имени Ланфранк осуждает попытку герцога заключить подобный брак. Это известие вызвало сильнейший гнев Вильгельма II, который немедленно атаковал непокорное аббатство, сжёг несколько мелких построек, а приору велел убираться на все четыре стороны. Ланфранк не стал спорить с могущественным герцогом, но оседлал хромую клячу, которая едва могла передвигать ноги, и отправился в путь. Вильгельм II увидел еле плетущуюся лошадь приора и гневно приказал тому немедленно убираться с его глаз. Ланфранк на это спокойно ответил: "Если бы ты пожаловал мне хорошую лошадь, то я уехал бы быстрее". Ответ приора восхитил герцога, который велел Ланфранку возвращаться к своим обязанностям, а вскоре они и вовсе стали добрыми друзьями и союзниками. Тем временем новый папа Лев IX завершив неотложные дела в Италии в октябре 1049 года созвал вселенский собор в Реймсе. Основными вопросами на соборе был борьба с симонией (продажей и покупкой церковных должностей) и целибат, но по инициативе Руанского архиепископа Можера (sic!) и ряда других нормандских епископов собор рассмотрел вопрос о заключении браков между близкими родственниками. Были запрещены браки между родственниками вплоть до седьмого колена, но под этот запрет попадали не только кровные родственники, но и родственники по свойству. Согласно новым нормам папа сразу же осудил несколько подобных браков, но все прекрасно поняли, - особенно в Нормандии, - где собака зарыта. Эта новая юридическая норма была как бы специально направлена против намечавшегося брака Вильгельма II, и герцог не сомневался, что это постановление было принято по инициативе его дяди Можера. Однако подобное препятствие не могло остановить планов целеустремлённого герцога Вильгельма II.

Байрон о Шеридане Лорд Байрон достаточно уважительно относился и к личности Шеридана, и к его творчеству. Неудивительно, что имя Шеридана часто встречается в переписке Байрона, в его дневниках и в его “Разрозненных мыслях” (1821-1822). Джордж Гордон Байрон (1788-1824) — 6-й барон Байрон (1798), известнейший английский поэт. Читая представленные ниже истории, следует иметь в виду, что пьянство в английском высшем свете того времени было вполне обычным явлением. Многие депутаты Парламента часто выступали не совсем трезвыми, и даже премьер-министр Питт-младший умудрялся несколько раз падать во время своих выступлений. Байрон о Шеридане В 1821 году Байрон с ностальгией вспоминал: "Шеридана я слышал только раз и то недолго; но мне понравился его голос, манера и остроумие; он — единственный, кого мне хотелось слушать подольше. В обществе я встречал его часто; он был великолепен! Он питал ко мне некоторую симпатию и никогда на меня не нападал — по крайней мере в моём присутствии — а вообще он не щадил никого: ни громких имён, ни остряков, ни ораторов, ни поэтов. Я слышал, как он обрывал Уитбрэда, вышучивал мадам де Сталь, как уничтожил Колмана, да и некоторых других (чьи имена я здесь не называю, ибо это друзья), людей способных и известных. Бедняга! Он очень быстро и сильно напивался. Мне иногда приходилось провожать его домой — нелёгкая работа, потому что он бывал так пьян, что надо было надевать на него треуголку; конечно, она тут же снова сваливалась, а я тоже не был достаточно трезв, чтобы её поднять". Джордж Колман Младший (1762-1836) — английский драматург. Сэмюэл Уитбрэд (Whitbread, 1720-1796) — английский политик и знаменитый пивовар. Баронесса Анна Луиза Жермена де Сталь-Гольштейн (1766-1817) — урождённая Неккер; французская писательница, хозяйка литературного салона. Необычность Шеридана В другой раз Байрон записал: "В Шеридане было нечто странное. Однажды за обедом он слегка похвалил нахального мошенника и самозванца Литлтона (парламентского фата, который, кажется, здравствует доныне). Я позволил себе не согласиться с ним; он повернулся ко мне и спросил:"Это истинное ваше мнение?" Я ответил утвердительно. "Тогда, — сказал он,— заручившись вашей поддержкой, я заявляю, что это в действительности также и моё мнение, что я презираю, ненавижу и не терплю этого человека". Тут он пустился подробно перечислять его гнусные качества с обычным своим остроумием и очевидной серьёзностью (ибо ненавидел Литлтона). Прежняя похвала была вызвана у него чьими-то предшествующими словами, а противоположное суждение — моим намёком на то, что похвала эта незаслуженна".Джордж Фалк Литлтон, 2-й барон Литлтон (1763-1828) — английский политик. Бёрнс и Шеридан 16 ноября 1813 года Байрон записал в своём дневнике: "Читал сегодня Бёрнса. Любопытно, чем бы он был бы, если бы родился знатным? Стихи его были бы глаже, но слабее — стихов было бы столько же, а бессмертия не было бы — в жизни у него был бы развод и пара дуэлей, а если бы он после них уцелел, то мог бы — потому что пил бы менее крепкие напитки — прожить столько же, сколько Шеридан, и пережить самого себя, как бедняга Бринсли. От него остались одни обломки! А всё из-за того, что плохо слушался руля; потому что ветер ему дул попутный, как никому, хотя порой несколько порывистый. Бедный, милый Шерри! Никогда не забуду дня, проведённого с ним, Роджерсом и Муром, когда он говорил, а мы слушали и ни разу не зевнули с шести вечера до часу ночи". Роберт Бёрнс (1759-1796) — шотландский поэт. Сэмюэл Роджерс (1763-1855) — английский поэт. Томас Мур (1779-1852) — ирландский поэт, приятель Шеридана; автор “Memoirs of the Life of Richard Brinsley Sheridan” (2 vols.). 13 декабря 1813 года Байрон вновь возвращается к Шеридану: "Недавно у Роджерса Шеридан был в ударе, но я пробыл там только до девяти". Панегирик Шеридану и его сентиментальность 18 декабря 1813 года Байрон записал: "Лорд Холланд сообщил мне удивительный пример сентиментальности у Шеридана. Как-то мы высказывали каждый своё мнение о нём и других hommes marquants (выдающихся людях), и я сказал следующее:"Всё, что Шеридан делал, всегда было par excellence (по преимуществу) лучшим в своём роде. Он написал лучшую комедию (“Школа злословия”), лучшую драму (по моему мнению, намного превосходящую “Оперу нищих”, этот площадной пасквиль), лучший фарс (“Критик”, он даже слишком хорош для фарса), лучший пролог (“Монолог о Гаррике”) и, в довершение всего, произнёс лучшую речь (знаменитую Речь о Бегуме), когда-либо составленную и слышанную в нашей стране". На следующий день кто-то передал эти слова Шеридану, и он заплакал. Бедный Бринсли! Если то были слёзы радости, я буду больше гордиться моими немногими, но очень искренними словами, чем если бы сочинил “Илиаду” или произнёс его собственную прославленную филиппику. Даже собственная его комедия не радовала меня больше, чем известие, что он порадовался моей похвале, которая покажется недостаточной тем, “кто меня умнее и старше”".Генри Ричард Вассалл-Фокс, 3-й барон Холланд (1773-1840) — английский политик. Закат Шеридана как политика 10 марта 1814 (после обеда с Роджерсом): "Повёз Шеридана к Бруксу (Brooks's) - куда он сам, кстати сказать, не добрался бы, так как мы с ним были единственными, кто пил за обедом. Шерри намерен выставить свою кандидатуру от Вестминстера, потому что Кокрэн (маклер и мошенник) должен освободить место. Брум — тоже кандидат. Я боюсь за милого, бедного Шерри. Оба они — в высшей степени талантливы, но у молодого пока ещё есть и доброе имя. Когда он доживёт до возраста Шерри, посмотрим, как он сумеет пройти опасные испытания общественной жизни. Не знаю почему, но мне больно видеть поражение старика, особенно Шеридана, при всей его méchanceté (злости)". Томас Кокрейн (1775-1860) — 10-й граф Дандоналд, маркиз Мараньяо; английский политик, изгнан из Палаты Общин из-за обвинения в мошенничестве на бирже в 1814 году, но реабилитирован через 15 лет; адмирал. Генри Брум (1778-1868) — английский политик. Описание обычного обеда 31 октября 1815 в письме к Томасу Муру Байрон писал: "Вчера я обедал в довольно многочисленном обществе, где были Шеридан и Колман, ... Дуглас Киннэрд и другие известные лица. Как бывает в подобных случаях, все были сперва молчаливы, затем языки усиленно заработали, а там стали заплетаться, а там перестали ворочаться, и мы совершенно упились. Когда мы достигли этой высшей ступени блаженства, было трудно спуститься, не споткнувшись; в довершение всего Киннэрду и мне пришлось провожать Шеридана по проклятой винтовой лестнице, несомненно построенной ещё до изобретения крепких напитков и не приспособленной ни для каких ног, даже самых кривых. Мы благополучно доставили его домой, где в прихожей его поджидал слуга, явно привычный к подобным эпизодам. Он и Колман были, как всегда, очень интересны; но я проглотил много вина, а вино быстро поглотило мою память, так что в последние час или два я только блаженно икал и ничего не запомнил из беседы". Дуглас Джеймс Уильям Киннэрд (1788-1830) — политик, банкир, друг Байрона. Находчивость Шеридана В том же письме к Муру Байрон вспоминал, что однажды ночной сторож обнаружил Шеридана "без признаков “божественной частицы воздуха”, именуемой разумом... Подобрав Шерри на улице, пьяного и почти бесчувственного, сторож спросил:"Кто вы, сэр?" Никакого ответа. - "Как ваше имя?" - "Ик!" - - "Как ваше имя?" Медленно, раздельно и невозмутимо: "Уилберфорс!" Ну разве не сказался в этом весь Шерри?- по-моему отлично. Бедняга! У него на дне стакана больше интересного, чем у других в “кипенье первых струй”".Уильям Уилберфорс (1759-1833) — филантроп, известный сторонник трезвости. “Кипенье первых струй” - цитата из трагедии Джона Драйдена (1631-1700) “Ауренг-Зеб”. Наставление Муру 19 сентября 1818 Байрон писал Томасу Муру: "Составляя “Жизнеописание Шеридана”, не слушайте раздражённой болтовни мошенников-вигов. Помните, что он был ирландцем и одарённым человеком и что мы провели с ним не один прекраснейший день. Не забудьте, что он учился в Харроу, где в моё время мы с гордостью за нашу школу показывали на стене его имя — Р.Б. Шеридан, 1765. Вспомните NN. Поверьте, что в этой компании были люди куда хуже Шеридана". Отзыв Фокса Байрон слышал от лорда Холланда реакцию Фокса на самую лучшую речь Шеридана: "Когда Фокса спросили, какую из слышанных им речей он считает лучшей, он ответил:"Речь Шеридана о Гастингсе в Палате Общин", (а не речь в Вестминстер-Холле)". Речь идёт о знаменитой речи Шеридана, известной как “Речь о Бегуме”. Эту речь Шеридан произнёс 7 февраля 1787 г. в парламентской комиссии по делу генерал-губернатора Индии Уоррена Гастингса, отстраненного от должности и преданного суду по обвинению в хищениях и злоупотреблении властью в Индии. Чарльз Джеймс Фокс (1749-1806) — английский политик. Уоррен Гастингс (1732-1818) - первый генерал-губернатор Британской Индии 1774-1785. Неудачное продолжение Лорд Холланд рассказывал Байрону, что "Когда Шеридан произнёс уже упомянутую речь, Фокс посоветовал ему повторить её в Вестминстер-Холле на суде, ибо лучше сказать нельзя; однако Шеридан составил свою новую речь совсем иначе, и она, по мнению авторитетных лиц, оказалась несравненно хуже первой..."

Удивительный человек Английский политик Питер Мур (1753-1828) с удивлением написал о феномене своего друга Шеридана: "Было что-то таинственное и чудесное во всех его успехах — в любви, в знании, образовании, в литературе и богатстве. Когда, каким способом приобрёл он свои познания, никто не знал: для тех, кто никогда не видел его за книгой, это было таким же предметом удивления, как существование хамелеона для тех, кто думает, что он никогда не ест. Он овладел сердцем своей жены так незаметно, как и неожиданно, и даже его соперники узнали впервые о его любви, когда он уже торжествовал победу. Произведения его ума в такой же степени удивили всех; они писались втайне, и когда уже были совсем готовы для постановки, казалось, неожиданно свалились с облаков его лени и беспечности, полные силы и блеска. Источник его финансовых доходов имеет тоже что-то магическое: способ, каким он достал деньги для приобретения театра, до сих пор, насколько мне известно, остался тайной". Странновато. Допустим, что Мур не знал о страсти Шеридана к чтению, это не принято было афишировать. Но ведь Шеридан учился в Харроу, и одно это должно было заложить неплохой фундамент знаний. Ричард Бринсли Шеридан (1751-1816) — британский драматург и политик. Жёны Шеридана В 1773 году Шеридан обвенчался с мисс Линли, дочерью композитора Томаса Линли. После этого жизнь Шеридана пошла на подъём. В годы совместной жизни он создал свои лучшие произведения, которые принесли ему и финансовый успех. Смерть жены от туберкулёза в 1792 году произвела сильный перелом в жизни Шеридана. Томас Мур в биографии Шеридана пишет: "После её смерти он как будто обезумел: подписывал совершенно безрассудные контракты в “Друри-Лэйн”, держал сумасшедшие пари в клубах, нанимал дома, в которых не мог жить, покупал массу лошадей, которые без дела стояли в конюшнях". В начале 1795 года на одном из балов Шеридан услышал, как одна молоденькая девушка сказала о нём: "Фу! Какое у него ужасное лицо!" Это была хорошенькая мисс Огл, на которую потрёпанное лицо Шеридана произвело сильное впечатление. Этих слов оказалось достаточно, чтобы встряхнуть драматурга и парламентария, и ещё до конца того же года мисс Огл стала миссис Ричард Бринсли Шеридан. Томас Мур (1779-1852) — ирландский поэт, приятель Шеридана; автор “Memoirs of the Life of Richard Brinsley Sheridan” (2 vols.). Томас Линли старший (1733-1795) - английский композитор и музыкант; тесть Шеридана. Элизабет Энн Линли (1754-1792) — английская актриса, первая жена Шеридана. Эстер Джейн Огл (1776-1817) — вторая жена Шеридана. Как создавалась его лучшая пьеса В 1776 году Шеридан возглавил театр “Друри-Лейн”. К этому времени он уже написал три комедии, которые имели успех и принесли ему некоторый финансовый достаток. Первое время дела в новом театре шли неважно, и тогда Шеридан решил обновить репертуар. Первым делом он написал для “Друри-Лейн” комедию “Поездка в Скарборо”, которая сначала не имела успеха. Тогда Шеридан начал работу над своей, как оказалось лучшей, пьесой - “Школа злословия”. Административная деятельность отнимала у автора очень много времени, так что он не мог целиком посвятить себя литературному труду. Актёрам тоже приходилось нелегко, так как им приходилось разучивать свои роли по частям по мере написания пьесы. Томас Мур утверждал, что рукопись пьесы состояла из обрывков и клочков: "Черновой набросок последних пяти сцен написан кое-как на отдельных клочках бумаги, но от предыдущих актов сохранилась масса переделок, беспорядочно разбросанных в шести или семи тетрадях со множеством добавлений и примечаний. На последнем листке в конце страницы находится торопливо написанное:“Кончено, наконец. Слава Богу!” Р.Б. Шеридан. “Аминь!” В. Хоукинс". Хоукинс — это суфлёр театра “Друри-Лейн”. “Муки творчества” И актёры, и друзья драматурга опасались, что пьеса не будет закончена к назначенному сроку, тем более, что Шеридан продолжал вести светский образ жизни и не пропускал никаких развлекательных мероприятий. Один из современников пишет: "Мы часто слышали от него в то время, что ему приходилось вставать с восходом солнца, чтобы заниматься литературною работой, или бежать к конторке ночью после ухода гостей, чтобы окончить с помощью бутылки портвейна то, что было начато на рассвете". Как завершить пьесу В 1779 году Шеридан написал пьесу “Критик”, которую драматург тоже писал по частям. Премьера была назначена на 30 октября, а 27-го пьеса была ещё не закончена. Томас Мур писал: "Доктор Форд и мистер Линли становились всё мрачнее и раздражительнее, а актёры были положительно в отчаянии; особенно Кинг, который был не только режиссёром, но играл Паффа". Вот на этого Кинга и возложили обязанность заставить Шеридана закончить пьесу. За два дня до премьеры была назначена репетиция “Критика”, и мистер Линли после совместного обеда пригласил драматурга с собой в театр. Когда они вышли на сцену, Кинг шепнул Шеридану, что хочет сообщить ему кое-что наедине, и увлёк его в зелёную комнату рядом со сценой. Едва Шеридан вошёл в комнату, как Кинг запер дверь на ключ. В комнату сразу же вошли Линли и доктор Форд, которые сказали Шеридану, что они не выпустят его из комнаты, пока он не закончит пьесу. Для этого в комнате находился стол с бумагой, перьями и чернилами, горел камин. Кроме того, на сервировочном столике стояли две бутылки кларета и гора бутербродов с анчоусами. Шеридан отнёсся к выходке друзей довольно добродушно: он съел все бутерброды, запивая их кларетом, а потом сел за стол и написал окончание пьесы. После чего весело посмеялся над хитрой проделкой друзей. Джеймс Форд (1720-1795) — придворный врач короля Георга III и королевы Шарлотты, совладелец театра. Сверхбеспечность Но в своей беспечности Шеридан превзошёл самого же себя в 1799 году, во время постановки пьесы “Писарро”, когда после четвёртого акта актёры ещё не знали текста пятого акта, который был написан во время представления, и актёры были вынуждены учить свои роли в последнем антракте. Предсмертная шутка Когда Шеридан лежал при смерти, ему предложили подвергнуться “некой операции”. Шеридан отказался, заявив, что он уже подвергался двум, а этого достаточно для одной человеческой жизни. На вопрос, что это были за операции, он ответил: "Стрижка волос и позирование художнику для портрета". В завершение данной подборки приведу текст одного из выступлений Шеридана в Палате Общин. Обращение к богачам В парламенте Шеридан примкнул к партии вигов и сочувствовал деятелям Французской революции, переписывался с Кондорсэ и Бриссо. Когда сочувствие к этой революции среди вигов стало спадать и начался широкий переход вигов к тори, Шеридан остался верен своим взглядам. Он произнёс в парламенте речь, в которой показал разницу между беглыми вигами и французскими патриотами, жертвующими жизнью и состоянием ради идеи. Шеридан сказал, что к английским патриотам премьер-министр может обратиться с такой речью: "Разве я требую, богатые граждане, чтобы вы жертвовали ваши сокровища для государства без всякой выгоды для вас? Напротив, если я предлагаю заём, то с тем, чтобы каждый из вас мог извлечь из него выгоду, чтобы на каждый фунт, который вы жертвуете на пользу страны, вы могли бы получить громадные проценты. Разве я требую от вас, мои сотоварищи по местам и мои братья пенсионеры, чтобы вы пожертвовали хоть частью ваших жалований на общественные нужды? Напротив, разве я не стараюсь ежедневно увеличить ваше жалованье и ваше число, по мере того, как стране становится всё труднее содержать вас? Разве я требую от вас, мои недавние и самые верные прозелиты, пришедшие ко мне со специальным намерением поддержать войну, войну, необходимую, как вы торжественно утверждаете, для спасения Британии и для сохранения её гражданского устройства, - разве я требую от вас, чтобы вы пожертвовали хоть частью ваших частных доходов для общечеловеческого дела? Нет, джентльмены, я считаю низким извлекать выгоды из вашего ревностного усердия, и чтобы доказать, что искренность вашей привязанности ко мне не нуждается в такого рода подтверждениях, я сделаю так, чтобы ваши интересы совпадали с вашими убеждениями. Я буду содержать большинство из вас на общественные средства, вместо того, чтобы просить вас увеличить их?" Мари Жан Антуан Николя де Карита, маркиз де Кондорсэ (1743-1794) — французский философ, учёный и политик. Жак Пьер Бриссо(1754-1793) — политик, жирондист.

Вильгельм I Завоеватель (1027-1087) – он же Гийом Бастард или Вильгельм Незаконнорождённый; герцог Нормандии с 1035, король Англии с 1066. Как король Англии, он – Вильгельм I, а в качестве герцога Нормандии – Вильгельм II. Различных родственников у Вильгельма Бастарда оказалось на удивление много, так что в ходе изложения материала мне придётся иногда уходить в сторону, возвращаться назад или в ещё более ранние времена, и даже повторяться. Сухой перечень родственников я буду иногда разбавлять эпизодами из биографии герцога, но мой рассказ ни в коем случае не является биографией Вильгельма или рассказом о завоевании Англии. Это - только знакомство с его родственниками. Начать описание различных родственных связей Гийома Бастарда я предпочёл с его деда по мужской линии, Ричарда II Доброго (963-1026), четвёртого герцога Нормандии с 996 года. У герцога Ричарда II от первой жены Юдит Бретонской было шесть детей, двое из которых унаследуют герцогскую корону: Ричард, Роберт, Гийом, Элеонора, Аделаида и Матильда. От некой Папии (Энвермеу) у герцога было ещё два сына: Можер и Гийом. Юдит Бретонская (982-1017) — она же Юдит Реннская или Нормандская; герцогиня Нормандии с 1000 года, но точная дата заключения брака не известна. Папия (Энвермеу) Нормандская (997-1042) — в официальном браке с герцогом не состояла. Дети Ричарда II: Ричард III (997-1027) – стал герцогом в 1026 году. Роберт II Великолепный (1000-1035) — герцог Нормандии с 1027; в литературе его часто ошибочно называют Роберт-Дьявол, но ни при жизни герцога, да и во все Средние века, никто герцога Роберта II так никогда не называл. Гийом (1006-1025) — был монахом. Элеонора Нормандская (1005-1071) — с 1031 года жена графа Фландрии Балдуина (Бодуэна) IV Бородатого (990-1035); их дочь - Юдит Фландрская (1033-1094). Аделаида или Алиса Нормандская (1002-1037) — с 1016 года жена Рено I (990-1057), графа Бургундии с 1026. Матильда (1013-1033). Можер (1020-1055) — архиепископ Руанский с 1037. Гийом (1025-1054) - граф де Талу, граф д'Арк. Старший сын герцога Ричарда II, Ричард III (997-1027), унаследовал герцогскую корону в 1026 году. Хотя большинство баронов Нормандии и поддерживало кандидатуру Ричарда III, в герцогстве были и недовольные, но больше всего беспокоил нового герцога его младший брат Роберт, ставший графом Йемуа. Младший брат был очень недоволен величиной выделенного ему удела. В начале 1027 года Роберт с оружием в руках выступил против своего брата, но его не поддержали сторонники, так что летом 1027 года Ричард III осадил брата в Фалезе. На помощь герцогу со своим войском поспешил сеньор Гийом де Беллем (960-1028). После недолгой осады герцог захватил Фалез и принудил Роберта к повиновению и принесению присяги. Однако вернувшись в Руан после победы, герцог Ричард III через некоторое время, а именно в начале августа того же года, внезапно умер после обеда. Родственники и сторонники умершего герцога сразу же распустили слухи о том, что Ричард III был отравлен по приказу младшего брата. Однако на большинство баронов Нормандии эти слухи не произвели особого впечатления, и они провозгласили Роберта II новым герцогом Нормандии в 1027 году. Не все, однако, согласились с избранием нового герцога. Ведь Ричард III был женат на некой Адели. Многие историки идентифицируют эту женщину с Аделью Французской, дочерью короля Франции Роберта II Благочестивого, но другие считают эту версию сомнительной. Как бы там ни было, но в этом браке у герцога Ричарда III детей не было, да и никаких документов об этом кратковременном браке не обнаружено.> Адель Французская (1009-1079) — с 1028 года жена Бодуэна V, графа Фландрии. Роберт II Благочестивый (972-1031) - король Франции с 996. Бодуэн V (1012-1067) - граф Фландрии с 1035. Однако у герцога Ричарда III было двое детей от неизвестных нам женщин. Николас (?-1092) — ещё в детстве был лишён Робертом II наследства и пострижен в монахи; после 1067 года он стал аббатом монастыря Сент-Уэн в Руане. Алиса (Аликс) Нормандская (?) - жена виконта Ранульфа I де Бессен (?-1047). После таких действий герцога Роберта II дети его умершего брата уже никакой опасности для него не представляли, да и необходимость в них тоже отпала, так как у Роберта Великолепного в конце 1027 года родился сын, наречённый именем Гийом (Вильгельм). Матерью будущего герцога Вилли была простолюдинка, но из зажиточного семейства в Фалезе, по имени... Вот с именем матери Завоевателя происходит некоторая путаница. Предлагаю вам на выбор лишь несколько вариантов имени этой женщины, принятых в европейской исторической литературе и встречающихся в средневековых хрониках: Herleva, Erlève, Herlève, Arlette, Herlotte de Falaise и т.п. На русском языке её называют Арлетта или Херлев, есть и другие похожие варианты, а в Европе чаще всего в настоящее время пишут Herleva. Отцом Эрлевы был состоятельный человек по имени Фульберт (978-после 1022?), чья деятельность была как-то связана с кожами - выделка кож, торговля кожами или производство изделий из кожи... Во всяком случае, когда позднее Вильгельма хотели оскорбить, то иногда называли его "кожевником". Герцог Вильгельм Бастард подобных слов никому не прощал, но он умел ждать. Герцог Роберт II встретил Эрлеву (1010-1056) в 1026 году, когда он был ещё графом Йемуа, но истина об их встрече нам недоступна, так как приукрашена множеством романтических описаний у различных позднейших хронистов. Вильгельм родился в Фалезском замке, и Роберт II жил с Эрлевой как с женой до 1034 года, пока он не отправился паломником в Святую Землю. Но до этого Эрлева успела родить герцогу дочь, известную как Аделаида Нормандская (?-1090), ставшую в 1053 году графиней Омальской. Фульберт, отец Эрлевы, по некоторым сведениям получил какую-то должность при дворе герцога. Получается, что он умер не раньше 1027 года. Два его сына, Готье или Вальтер (1006-?) и Осборн де Критон (1012-1040), родные братья Эрлевы и, соответственно, дяди Вильгельма Бастарда, все свои силы положили на защиту племянника-герцога. Известно, что Готье часто прятал малолетнего Вильгельма даже в домах простолюдинов. Возможно, что какое-то время Роберт Великолепный был женат или обручён с Эстрид (Маргаритой) Датской (990/997-1057), дочерью короля Свена I Вилобородого (960-1014) и, соответственно, сестре короля Кнуда Великого (994-1035). Но считать это достоверным фактом невозможно; во всяком случае, никаких детей в этом браке, если он и был заключён, не появилось. Перед своим паломничеством в Святую Землю Роберт Великолепный выдал Эрлеву за виконта Эрлуэна де Контвиля (1001-1066). От этого брака родились два сына, которые стали верными помощниками Вильгельма Завоевателя, и две или три дочери. Роберт (1038-1092) – граф де Мортен с 1055; 1-й граф Корнуолл с 1066. Одо (1036-1097) – епископ Байё с 1049; 1-й граф Кент с 1067. Прецеденты передачи герцогской короны бастарду в Нормандии уже были. Так герцог Ричард I Бесстрашный (933-996) был внебрачным сыном 2-го герцога Нормандии Гийома (Вильгельма) I Длинный Меч (900-942). Кстати, согласно датскому праву, дети аристократов от наложниц считались законными наследниками. Сыновьями герцога Ричарда I, кроме его наследника Ричарда II, были: Роберт Датский (?-1037) – архиепископ Руана с 989; граф д’Эврё с 996, и Можер Младший (963-1040) – граф де Корбей. Напомню, что Ричард II Добрый (960-1026) был герцогом Нормандии с 996. Его старший сын, Ричард III (997-1027), стал герцогом Нормандии после смерти отца в 1026, но через год погиб, и многие в его смерти стали обвинять его младшего брата Роберта. Однако, оба родные дяди Роберта II почти сразу стали его сторонниками и союзниками и никогда не оспаривали его права на корону. Позднее они до своей смерти поддерживали и его малолетнего сына Вильгельма. Почему я сказал "почти сразу"? Дело в том, что после вступления Роберта II на престол у него произошёл довольно серьёзный конфликт с родным дядей Робертом Датчанином, архиепископом Руана. Архиепископ был вынужден бежать от племянника из Руана, но в ответ наложил интердикт на герцога. Впрочем, их конфликт вскоре закончился миром. Если Роберт Датчанин и Можер Младший поддерживали Роберта II, а потом и малолетнего герцога Вильгельма II, нашего героя, то другие родственники из ближайшего окружения погибшего Ричарда III стали злейшими врагами нового герцога и его малолетнего сына. В первую очередь это относится к бастардам герцога Ричарда II, Можеру и Гийому, хотя в 1027 году у Ричарда III родился сын Николас. О том, кто был матерью этого Николаса, историки спорят до сих пор, но вскоре после рождения мальчика отправили на воспитание в монастырь. Уже имя мальчика Николай говорит о том, что он не должен был претендовать на герцогскую корону, и он в 1042 году стал аббатом одного из монастырей в Руане. В интригах против своего кузена Вильгельма его вроде бы не замечали, а в 1066 году он даже оказал ему довольно существенную помощь людьми и судами при подготовке вторжения в Англию. Зато бастарды Можер Руанский и Гийом Аркский яростно боролись против Вильгельма II, стремясь сохранить герцогскую корону среди родственников Ричарда III. Можер Руанский (?-1055) – архиепископ Руана с 1037. Гийом (1026-1054) – граф Аркский, он же Гийом де Талу. Николай Нормандский (1027-1092) – сын Ричарла III. Я перечислил основных, ближайших, кровных родственников герцога Вильгельма II, которых оказалось немало, и многие из них в силу родственных связей могли претендовать на герцогскую корону.

Фантастика!

Похоже ломанная посоховидная булавка или протравник

В эпоху Возрождения многие женщины хотели вести самостоятельную жизнь, будучи вдовами. Джулия Тофана (Giulia Tofana) помогала им убивать мужей — ей удалось создать яд, следы которого было невозможно обнаружить в организме. В Италии времен Ренессанса человек вышел из тени Средневековья и освободился от оков традиции и религии. Некоторые, однако, избавились при этом вообще от всех ограничений. Люди убивали политических противников, папы римские травили врагов и развлекались потом с их дочерьми. А одна жительница Неаполя сделала бизнес, помогая несчастным женам становиться свободными. Джулия Тофана создала специальный ядовитый эликсир под названием Aqua Tofana, которым были отравлены более 600 мужчин. Она могла бы стать крупнейшей серийной убийцей в истории, но осталась в тени других своих современников, в частности детоубийцы и алхимика Жиля де Рэ или жестокой «кровавой графини» Елизаветы Батори — просто потому, что не давала жертвам яд лично. Официально Джулия Тофана в середине XVI века торговала косметикой на юге Италии — сначала в Салерно, потом в Неаполе, а затем в Риме. Но ее настоящим изобретением стал яд под названием Aqua Tofana. Продавая свой сомнительный товар, Тофана, видимо, бывала весьма осторожна — ее никто не мог поймать целых 50 лет. Из этого можно сделать вывод, что ни в одном из смертельных случаев никто не заподозрил ни ее, ни ее клиенток. Ведь если бы хоть одну убийцу поймали, она, определенно, «сдала» бы свою поставщицу зелья, особенно если учесть, что к заключенным в те времена применялись пытки. Всего четыре капли зелья были смертельной для человека дозой. Препарат нужно было давать жертве на протяжении нескольких недель. Первая капля ослабляла мужчину и вызывала симптомы, напоминающие сильную простуду. При этом яд не оставлял никаких следов ни в сердечно-сосудистой системе, ни во внутренних органах. При вскрытии тела также невозможно было обнаружить следы отравления. Рецепт представлял собой смесь мышьяка, свинца и белладонны. Aqua Tofana не имела ни вкуса, ни запаха, ни цвета. Это был идеальный яд, который можно было просто добавить в бокал вина. И если не переусердствовать с дозировкой, он подходил для идеального убийства. Кроме того, Тофана умело скрывала ядовитую микстуру, фасуя ее в неприметную тару. С виду яд походил на косметическую пудру или лосьон. Кроме того, она продавала маленькие флаконы с изображением Святого Николая из Бари, и тогда зелье выглядело как «живительная мазь». Именно так яд распространялся по всей Европе: таможенники попросту не проверяли содержимое флаконов. Предположительно, мать Джулии Тофания д‘Адамо (Thofania d'Adamo) также была отравительницей. В 1633 году ее казнили в Палермо на Сицилии за убийство мужа. Судьба Джулии Тофаны решилась, когда она однажды в Риме продала яд одной женщине, которая в последней момент испытала муки совести. Эта женщина уже купила яд и подсыпала его своему мужу в суп. Но когда тот уже собирался приступить к трапезе, вдруг засомневалась и отобрала у него тарелку. Тут уже муж что-то заподозрил и принялся расспрашивать ее — и в итоге она призналась в своих намерениях, рассказав заодно, что купила яд у Джулии Тофаны. От ареста отравительница спаслась, бежав в церковь. С целями мирского насилия было запрещено приходить в храм божий, но по городу стали ходить слухи, что Тофана отравила источники воды. Возмущенная толпа буквально выволокла ее из церкви на улицу. Под пытками она, наконец, призналась, что с 1633 по 1651 год отравила более 600 мужчин. В июле 1659 года Джулия Тофана вместе с дочерью Джироламой Сперой (Girolama Spera) и тремя помощницами была казнена в Кампо-де-Фьори (Campo de‘ Fiori) в Риме.

Материал бронза?

Тесты бронзового клинкового оружия

Возможно межпозвоночный диск

- Итак, вы утверждаете, что вы из 2020 года, а вовсе не еретик и не сумасшедший, и вас не надо жечь на костре?!... - Д-да... - Ну, что же. Предположим, я вам верю, но вот все остальные отцы-инквизиторы - нет. Но ведь не так уж сложно проверить ваше утверждение. Если вы из будущего, то знаете, что будет происходить. Итак, когда закончится правление Людовика IX? - Эмм… Я не помню, очень частная дата. - Допускаю. Тогда так: чем кончится Восьмой крестовый поход? - Хм… Знаете, я не эксперт в истории. - Допускаю. География? - Не очень… - Математика? - Эмм, ну е равно мц квадрат. - Что? - Не важно… В общем, нет. - Геометрия, быть может? - Пифагоровы штаны… Нет… - Я пытаюсь вам помочь, попробуем по-другому. Может, вы что-то расскажете о технологиях будущего, о мироустройстве, науках? - Ну… Земля круглая… - Спасибо, мы в курсе. Что-то еще? - Ну, в наше время есть электричество… - Уже интереснее, что это? - В общем, такая штука, на которой работает почти все в мире! - Можете подробнее объяснить? - Ну… Там… Электроны, бегут по проводкам… Плюс, минус… Блин… - Вы можете добыть электричество, продемонстрировать его работу? - Нет… - Хм, может хоть какие-то полезные навыки и знания из будущего у вас есть? - Сожгите меня на хрен… Рагим Джафаров.

Согласно Книге рекордов Гиннесса, султан Мулай Исмаил ибн Шариф являлся многодетным отцом. Ну, прям оооочень многодетным!!! У него родилось больше детей, чем у любого другого человека в истории. Султан Мулай Исмаил ибн Шариф, самый могущественный правитель марокканской династии Алауитов, умер 22 марта 1727 года. Он взошел на трон в 1672 году, что означает, что время его правления совпадало с периодом барокко в Европе. Но экстравагантность султана Исмаила превзошла даже европейских барочных правителей, таких как Людовик XIV. Как и другие правители династии, Исмаил считал себя потомком Мухаммеда. За участие в многочисленных войнах и невероятную жестокость его прозвали Исмаилом «Кровожадным», а в Марокко он также известен как «Король-воин». Согласно летописям, султан Исмаил обезглавил 400 вражеских вождей и политических соперников в городе Фес в начале своего царствования. За последующие 55 лет он приказал уничтожить более 30 000 человек, не считая врагов, убитых в бою. Но султан Исмаил не только воевал, он еще и считался большим любителем женщин. В его гареме было четыре жены и 500 наложниц. Каждая из наложниц хотя бы раз побывала в постели своего господина, но не всем посчастливилось родить от него ребенка. Однако и таких было немало. Точное число детей султана Исмаила остается неизвестным, но сообщается, что его 1171 ребенок родился в 1704 году. В это время ему было уже 57 лет. Но султан умер в возрасте 81 года, и, как говорят, сексуально активным он оставался до самой смерти, а это означает, что вполне вероятно, детей у него было гораздо больше. Но в любом случае, султан Исмаил – самый плодовитый мужчина в истории человечества. Султан умер в Мекнесе, Марокко. Нынешний Король Марокко Мохаммед VI является его потомком.

Сайгё: несколько страниц из жизни великого японского поэта Сайгё (1118-1190) ― один из величайших японских поэтов эпохи Хэйан (794-1185); до пострига в монахи в 1140 (или 1142) году носил имя Сато (Фудзивара) Норикиё. О жизни поэта сохранилось множество сведений и анекдотов, но достоверность многих из них вызывает некоторые сомнения. Первый вариант собрания сведений о Сайгё (в основном, легендарных) появился уже в середине XIII века и назывался “Сайгё-моногатари эмаки”. Работа японских филологов над этим жизнеописанием продолжалась до XVIII века, когда известный художник Таварая Сотацу (1570-1643) создал свою иллюстрированную версию биографии Сайгё. Следует помнить о том, что существуют и другие жизнеописания Сайгё. Сто стрел Считается, что в служилом роду Сато искусство стрельбы из лука передавалось от поколения к поколению, также как и основы воинского искусства. В “Сайгё-моногатари” написано: "... о его ловкости в упражнениях воинских слава шла по всему миру. Он учился мастерству “сто стрел ― сто попаданий” у Ян Ю, а тайны военного искусства постигал по книге Чжан Ляна “Три стратегии”". Ян Ю ― имеется в виду древний воин, живший в VI веке до Р.Х. По легенде он попадал со ста шагов в ивовый листок. Сыма Цянь (135-86 гг. до Р.Х.) в своих “Исторических записках” говорил: "В Чу жил Я Ю-цзи очень искусный в стрельбе из лука. Стреляя на расстоянии ста шагов от ивы, он на сто выпущенных стрел имел сто попаданий". Чжан Лян (262-186 гг. до Р.Х.) - знаменитый китайский военачальник и стратег династии Хань. С его именем связывают знаменитый трактат “Три стратегии Хуан Ши-гуна”, но достоверно авторство трактата пока не установлено. По другому переводу, эта книга называлась “Военное искусство Тай гуна”. Светлячки и снег Кроме того, Норикиё с молодых лет проявил “склонность к изящной словесности”. Он тщательно изучал старинные рукописи, “как говорится, собирал светлячков и снег, дабы просветить разум свой”; также Норикиё делал успехи и в музыке. Выражение “собирал светлячков и снег” восходит к именам двух учёных, Че Иня и Сунь Каня, живших в эпоху империи Восточная Цзинь (316-420), и означает высшую степень прилежания в изучении наук. В “Троесловии” говорится, что Чэ Инь происходил из очень бедной семьи, у которой даже не было денег на масло для лампы. Днём юноше приходилось много трудиться, так что вечером на чтение книг времени до наступления темноты почти не было. Однажды юноша поймал несколько десятков светлячков, посадил их в шёлковый мешочек и убедился, что при таком освещении он может читать книги. С тех пор Чэ Инь прочитал много книг, что помогло ему стать образованным человеком, сделать успешную карьеру и стать высокопоставленным чиновником. Но светлячки водились только летом, а Сунь Кан нашёл источник света зимой. Однажды зимней ночью он обнаружил, что какой-то свет проникает сквозь трещины в окне. На улице он обнаружил, что снег отражает сияние луны, и на улице намного светлее, чем дома. Одевшись потеплее, Сунь Кан стал выносить свои книги из дома и читать их. Благодаря своим стараниям, он тоже стал знаменитым учёным и получил высокую должность. Так что выражение о высоком трудолюбии должно звучать как “свет от собранных светлячков и свет, отражаемый снегом” - всего четыре иероглифа. Первые мысли об уходе Однажды император Сутоку посетил дворец экс-императора Тоба, чтобы полюбоваться новыми картинами на перегородках. Император пришёл в восторг от увиденного и призвал четырёх поэтов, чтобы они сложили по одной песне на темы этих картин. Поэты выполнили это поручение, но Норикиё поднёс императору целых десять песен. Государь был так доволен этими песнями, что поручил двум лучшим каллиграфам написать эти песни рядом с изображениями. Норикиё получил очень ценные награды. Император пожаловал ему парчовый мешок с мечом по имени “Утреннее солнце”. Кроме того, из покоев императрицы ему пожаловали пятнадцать одежд. Все придворные были поражены и провожали его завистливыми взглядами, когда он покидал дворец с наградами. Когда Норикиё пришёл домой, то его встретили ликующие домочадцы, предвкушающие будущее благополучие. Сам же поэт подумал: "Забота о славе и преуспеянии уводит человека по дурному пути, а чада и домочадцы ― путы, не дающие подняться над жизнью и смертью... Можно ведь наоборот, воспринимать всё это как наставления того, кто ведёт меня к доброму знанию". Сутоку (1119-1164) ― император 1123-1141. Тоба (1103-1156) - император 1107-1123. Смерть Нориясу и прошение об отставке Одной из причин, побудивших Норикиё принять постриг, была внезапная смерть его близкого друга Сато Нориясу, который был всего на два года старше поэта. Однажды вечером они возвращались домой со службы и Нориясу заговорил о суетности этого мира: "Вот и мы теперь осыпаны государевыми милостями и увенчаны славой. Но в последнее время всё происходящее вокруг почему-то кажется мне сном, призраком. Можно ли ждать завтрашнего дня только потому, что ты жив сегодня? Ах, вот бы отыскать хоть какую-нибудь опору! Уйти из дома, сменить обличье и поселиться где-нибудь в горах..." Норикиё удивился: "Но откуда у тебя такие мысли?" Они прослезились, а потом Нориясу попросил друга утром пораньше заехать за ним. Однако утром Норикиё возле дома Нориясу узнал о внезапной смерти друга ночью во сне. Норикиё был ошеломлён и машинально прочитал стихи рано умершего поэта Фудзивара-но Ёситака (953-974): "Утром идёшь по миру, сияя румянцем щёк, А вечер настанет ― кости твои белеют на пустыре". Кроме того, "перед ним возник образ рыбы на мелководье, мысли устремились к быку, влекомому на бойню..." Это ведь образы неотвратимой скорой смерти. Норикиё собирался сразу же подать в отставку, но потом решил немного подождать, чтобы ещё раз увидеть Светлейший лик. Промедление Когда Норикиё сказал экс-императору Тоба о своём желании уйти в отставку и принять постриг, тот лишь промолвил: "Слишком уж неожиданная просьба". Такой разговор состоялся весной, и Норикиё сочинил по этому поводу стихи: "Потеряло покой Сердце, в небе блуждает Дымкой весенней... Но вот решимость пришла - Не останусь я в этом мире". Однако всё какие-то дела мешали нашему герою свершить задуманное. Жёсткий уход от мира Но вот в середине осени, когда ярко светила луна и уныло стонал ветер, Норикиё пришёл домой, и встречать его радостно выбежала любимая четырёхлетняя дочка. Увидев ребёнка, Норикиё подумал: "А ведь это из-за неё я до сих пор и медлил, не решаясь принять постриг. Не зря говорят, что правитель Шестого Небесного мира [Паринимитравашавартин], для того чтобы помешать смертным стать Буддой, связывает их путами любви к жене и детям, воздвигая таким образом преграды на их пути к просветлению... Вот он, мой враг, передо мной, и я сделаю первый шаг к тому, чтобы разорвать путы, привязывающие меня к миру страданий". После этого Норикиё безжалостным пинком ноги так отбросил дочку, что она свалилась с галереи и заплакала. Хотя у Нарикиё и было тяжело на душе, он сделал вид, что ничего не заметил и прошёл в дом. Слуги и домочадцы удивлялись, почему хозяин так поступил, и только жена, знавшая о намерении мужа, молча смотрела на плачущую дочь. Норикиё после этого с печалью произнёс: "Пусть исчезла роса, Она заблистает снова Жемчугом светлым. А мне не на что уповать В этом суетном мире". После объяснения с женой о принятом им решении, Норикиё сам срезал свои волосы, бросил их в домашней молельне и вышел из дома. На рассвете он пришёл к знакомому отшельнику и принял наконец постриг. Вначале он взял имя Энъи, но немного позже стал подписывать свои литературные произведения Сайгё, что значит “Идущий к Западу”. Вместе с Нарикиё постриг принял и его старый друг Минамото Суэмаса (?-1193), который принял имя Сайдзю, “Пребывающий на Западе”. Сайдзю долго сопровождал Сайгё в его дальнейших странствиях. Песни о любви Я не буду, да и не смогу, подробно освещать все странствия Сайгё, расскажу, например, о встрече поэта с Фудзивара-но Хидэхира (1122-1187), с которым вы уже сталкивались в моих рассказах о доме Тайра. Сайгё и Хидэхира были дальними родственниками, но Хидэхира в это время уже подчинил себе две провинции, Дэва и Муцу, а сам жил в городе Хираидзуми. Вот в этот город и пришёл Сайгё, и Хидэхира уважительно его принял. Они часто и подолгу беседовали, и однажды Хидэхира попросил Сайгё принять участие в организованном им мероприятии — сочинении местными жителями ста песен о любви. Довольно обычное для средневековой Японии дело. Сайгё сначала отказался, но потом вспомнил свой сон на побережье Тисато (провинция Кии на острове Хонсю), "где он провёл ночь на изголовье из трав", и одна за одной написал несколько песен, которые затем передал Хидэхира. Когда Сайгё решил идти дальше, Хидэхира очень просил поэта остаться у него хоть на несколько лет, но тот подумал и ответил: "Не будет в этом пользы". Для пояснения эпизода со сном Сайгё на берегу Тисато придётся рассказать другую версию появления этих песен о любви. Монах Сюнъэ-хоси (1113-1191) из монастыря Тодайдзи с 1156 года в течение двадцати лет проводил в своей хижине в Сиракава поэтические собрания “Каринъэн”, в которых участвовали многие знаменитые поэты того времени. Однажды один из участников этих собраний, монах Торэн (?-1181), предложил другим участникам написать сто стихотворений о любви. Сайгё вначале отказался, но позже по дороге в Кумано он заночевал в рыбацкой хижине на побережье Тисато. Ему приснился Сюнъэ, который сказал: "Жаль, что ты отказался. Японская песня — единственное, что сохранилось неизменным с древних времён". Когда Сайгё проснулся, он написал несколько песен на заданную тему и отослал их Сюнъэ. “Парчовое деревце” Одна из любовных песен Сайгё звучит так: "Сегодня впервые Поставил “парчовое деревце” У твоих ворот. Хоть тысячу раз поставлю, А встречи с тобой дождусь!" “Парчовое деревце” представляло собой пучок из веточек длиной около 30 см и раскрашенных в пять цветов. В северных провинциях средневековой Японии существовал такой обычай: если мужчина хотел вступить в связь с какой-то женщиной, то он ставил такое “деревце” возле входа в её дом. Если дама была согласна встречаться с этим мужчиной, то она вносила это “деревце” в дом; в противном случае “деревце” оставалось на месте. Но даже получив отказ, мужчина мог добиться расположения этой дамы, если ставил возле её дома подряд тысячу таких “парчовых деревцев”. Судьба жены и дочери Сайгё Судьбы жены и детей Сайгё после принятия им пострига достоверно не известны. Известно, например, только монашеское имя его сына — Рюсэй. И только. О двух женщинах легенды сообщают немного больше. Известно, что за время отшельнической жизни Сайгё дважды посещал столицу Хэйан-кё (позднее Киото) — в 1149 и в 1187 годах. Скорее всего события, о которых я расскажу ниже, произошли во время второго посещения столицы, но легенды со временем обращаются очень свободно... Возможно, Сайгё посещал столицу и в другие годы. В столице Сайгё узнал от одного старого знакомого о дальнейшей судьбе жены и дочери: "Вскоре после того, как вы оставили дом свой, ...ещё год или два они жили вместе. Потом девочку удочерила... дама по прозванию Рэйдзэй, и лелеяла её как только могла". О своей бывшей жене Сайгё узнал, что она "поселилась у подножия гор Коя, в месте, которое называется Амано, где и проводила дни в служении". Однако за последние несколько лет знакомый Сайгё ничего о ней не слышал. Дочь Сайгё в это время определили в прислужницы знатным новобрачным, но она всё время "твердит, что хочет посвятить себя служению". Когда Сайгё получил возможность увидеться с дочерью, та расплакалась, а отшельник спросил: "Готова ли ты следовать моим наставлениям?" Та ответила: "Ты ведь мой отец. Как я могу тебе прекословить?" Сайгё дал дочери пространные наставления, которые закончил так: "Стань же монахиней и посвяти себя заботам о грядущем, поселившись вместе с матерью. Если я попаду в Чистую землю [будды Амитабхи (Амиды)], то выйду тебе навстречу". Дочь сказала, что она сама уже давно об этом подумывала. На следующий день Сайгё организовал пострижение своей дочери, которое сопровождал длительными рассуждениями. В конце церемонии Сайгё сказал, что они больше не увидятся, и посоветовал ей отправиться в Амано к матери, чтобы "вместе идти по Пути, указанному Буддой". Дочь поблагодарила отца за то, что ей наконец удалось принять постриг, так как "поскольку я женщина, то слишком многое не позволяло мне выполнить моё желание". Со слезами дочь удалилась. Долго блуждала дочь Сайгё, пока смогла найти хижину своей матери. Наконец они встретились: "Стали жить вместе, коротая время в беседах о прошлом и в служении". Согласно другим легендам, жена Сайгё приняла обет молчания, так что о чём они могли беседовать... Мать вскоре после этой встречи тихо угасла, а дочка дожила до Восьмой луны Первого года Сёдзи, то есть до 1199 года. Горная хижина На пятидесятом году своих скитаний Сайгё подумал: "Когда человек живёт в этом мире, у него дённо и нощно возникает множество разнообразных желаний и мыслей. Дабы покаяться в своих прегрешениях и очистить “шесть корней” (пять органов чувств и сознание), я встал на путь японских песен, и эти песни в тридцать один слог не сходили с уст моих. Именно они и помогали мне избавиться от дурных помыслов и продвигаться по пути, указанному Буддой". Возле монастыря Сориндзи в Восточных горах, он сплёл себе хижину, в которой коротал дни и ночи, ожидая прихода Просветлённого. Смерть Сайгё Возле своей хижины он посадил вишню, и выпало так, что день её цветения совпал с днём Успения Шакьямуни, то есть на пятнадцатый день второго месяца по лунному календарю. Думая о своих будущих перерождениях, Сайгё сказал: "Вот желанье моё: Умереть под цветущими вишнями Весенней порою В тот же день полнолуния Второй луны “кисараги”". Всё так и случилось. Правда, в "Сайгё-моногатари" говорится, что Сайгё отправился в Западную землю на Пятнадцатый день Второй луны Девятого года Кэнкю, то есть в 1198 году, а на самом деле Сайгё скончался на Шестнадцатый день Второго месяца Первого года Кэнкю, то есть в 1190 году. Признание В 1201 году экс-император Готоба-ин приказал составить антологию, получившую название “Синкокинвакасю”. Работа над составлением данной императорской антологией завершилась в 1221 году, и в неё вошли 98 стихотворений Сайгё. В период составления антологии Готоба утверждал: "Сайгё — вот кто поэт по рождению. Напрасно стали бы подражать ему поверхностные стихотворцы. Нет слов, чтобы выразить, каков мастер был Сайгё!" С экс-императором был солидарен известный поэт Садаиэ, который был главным составителем стихотворений для антологии: "Сайгё и Дзиэн творили (выпевали) стихи, другие их сочиняли (составляли)". Император Го-Тоба тэнно (1180-1239) - правил 1183-1198. Фудзивара-но Тэйка (1162-1241) — известен и как Фудзивара Садаиэ; известный поэт и филолог; составитель антологий “Синкокинвакасю” и “Хякунин иссю” (“Сто стихов ста поэтов”); Тэйка — это китаизированное чтение иероглифов, составляющих японское имя Садаиэ. Дзиэн (1155-1225) - японский поэт и историк.

А я с малыми в стеклышки глядел, глядел, да не выглядел... :(

Скажем так, скифоиды. Но описана классическая тактика во всей ее красе. Действительно римлянам, не привыкшим к конным лучникам нечего было противопоставить. Поэтому они в последствии и начали нанимать во вспомогательные войска сарматов

План дома сделанный шумерами 5000 лет назад

Дуэлянты Гастон Деффер и Рене Рибьер считаются последними в Европе, кто дрался на шпагах. Поединок руководителя фракции социалистов Гастона Деффера, который был на тот момент мэром Марселя и члена голлистской партии Рене Рибьера состоялся 21 апреля 1967 года. За день до него, в пылу дискуссии в Национальном собрании Франции Гастон Деффер бросил в лицо Рене Рибьеру: "Заткнитесь, идиот!" Вслед за этим Рене Рибьер потребовал от Гастона Деффера извинений. Когда же Деффер извиняться отказался, оскорбленный Рибьер потребовал сатисфакции. Его даже не остановил тот факт, что в то время во Франции уже было запрещено драться на дуэли. Поединок состоялся в парке виллы под Парижем. Рене Рибьер, который вскоре собирался жениться, выбрал в качестве оружия шпаги. Гастон Деффер заявил до начала дуэли, что он намерен ранить соперника в самое уязвимое место, с тем, чтобы тот не смог выполнять свои супружеские обязанности. Гастон Деффер с самого начала вел в поединке, несмотря на то, что противник был на одиннадцать лет моложе. Деффер ранил Рибьера в руку, но тот не хотел сдаваться, тем более, что ход дуэли снимали на фото- и телекамеры присутствовавшие на ней репортеры. После того, как Гастон Деффер ранил соперника второй раз, нанеся ему кровавую рану, секунданты прекратили дуэль. Интересно отметить, что секундантом Рене Рибьера был не кто иной, как Жан-Мари Ле Пен, ставший в последствии лидером ультраправых националистов во Франции. Рене Рибьер был признан побежденным. Это не помешало ему вступить в законный брак со своей невестой на следующий день после поединка. Гастон Деффер в будущем стал министром внутренних дел Франции.

Маргарета Гертруда Зелле. Сценический псевдоним - Мата Хари. "...Расстрел происходил в Венсене (под Парижем) на военном полигоне. Как свидетельствуют очевидцы, Маргарета в туфлях на высоких каблуках, тёмной одежде и модной парижской шляпке без тени волнения, очень спокойно подошла к столбу, повернулась к сопровождавшей монахине и обняла её. Потом сняла с себя пальто и отдала женщине. Маргарету привязали к столбу и стали одевать на глаза чёрную повязку. Но тут она громко потребовала, чтобы к ней подошёл старший правительственный чиновник, наблюдавший за процедурой. – Я прошу вас развязать меня и позволить встретить залп с открытыми глазами, – прозвучал её твёрдый голос. – Развязать я вас не могу, не по уставу, но снять повязку в моей власти. Если хотите, вас привяжут символически, руки будут свободны. Ещё просьбы? – Бокал вина, пожалуйста... Чиновник распорядился открыть элитное бордо. Но бокала не нашлось. И вино подали в обычной чашке. Взяв чашку двумя руками, Маргарета, не спеша, маленькими глотками выпила тёмно–красное густое вино. Слева и справа сверкал магний фотовспышек. Тем временем расстрельный взвод был уже построен. Перед женщиной стояло двенадцать солдат, заметно смущённых её спокойствием. – Я готова, господа! – звонко крикнула дама, откинув голову к столбу и глядя прямо в глаза расстрельщиков. Двенадцать стволов поднялись одновременно. "Цельсь!", – прозвучала команда. Сержант вскинул руку вверх для последнего рубящего броска. И тут Маргарета изящным отточенным жестом поднесла руку к губам и послала солдатам воздушный поцелуй. "Огонь!" Одиннадцать человек выстрелило. Последний, двенадцатый солдат упал в обморок. Члены правительственной комиссии наблюдавшие за расстрелом сняли котелки и цилиндры. Сержант подошел к безжизненной Маргарете и выстрелил ещё раз в затылок..."

1962 год. Мэрилин прерывает съемки, бросает все дела и летит в Нью-Йорк, в "Мэдисон-сквер-гарден", где Демократическая партия США устраивает грандиозный прием в честь 45-летия президента — на 10 дней раньше положенного срока. Монро только вернулась в кино после затяжной депрессии и операции на желчном пузыре, стоивших ей 10 килограммов. Она все еще жаждет любви Кеннеди, а он уже принял окончательное решение оставить актрису. Вечер, огромный стадион с 15 тысяч зрителей, среди которых и нервничающий Кеннеди. Монро опаздывает — нарочно или нет, но она заставляет себя ждать. И когда наконец выходит на сцену, градус напряжения в зале достигает пика. А после появления Мэрилин все и вовсе замирают — на ней "голое" платье. В тот вечер, в честь дня рождения Кеннеди, выступали, среди прочих, Мария Каллас и Элла Фицджеральд. Но как они были одеты, никто и не вспоминает. Более того - кто помнит, что они тоже там были? А вот то, как поздравляла президента Мэрилин Монро, вошло в историю. Этот наряд должен был сам по себе стать сюрпризом. Когда главный распорядитель мероприятия поинтересовался у Мэрилин, в чём именно она будет, она показала ему совсем другое платье! Из чёрного атласа, закрытое, с высоким воротником, от сдержанного Нормана Норелла. А сама выбрала нечто совершенно противоположное. Когда она обратилась к художнику по костюмам Жану Луи,то сказала: "Я хочу, чтобы вы создали поистине историческое платье, потрясающее платье, единственное в своём роде." Ткань, которую они выбрали - тончайший шифон "суфле" телесного цвета. Чтобы платье сидело идеально, как вторая кожа, Мэрилин часами стояла на стуле, пока над ней колдовали. В платье вшито множество эластичных вставок, чтобы можно было относительно свободно двигаться. Никакой подкладки Мэрилин не хотела, бельё тоже надевать не собиралась. Так что в районе бюста ткань проложена в двадцать (!) слоёв. Кроме того, платье расшили блёстками и стразами - с виду они просто разбросаны по нему, но, конечно, расположение было точно продумано. Словом, Луи и его помощникам пришлось постараться. Работа шла в течение месяца, и платье обошлось Мэрилин очень дорого. Но оно того стоило! В тот вечер все смотрели только на неё. Как выразился один политик, "только кожа и блёстки"... Платье Мэрилин дважды выставлялось на аукционах. В 1999 г. оно ушло за $1.26 млн., в 2018 - $4,8 млн. Теперь оно входит в состав коллекции Рипли "Хотите - верьте, хотите - нет".