Yorik

Да, судя по всему действительно ламелярные пластины со шлема. Редчайшая находка https://arkaim.co/gallery/album/354-lamelyarnye-shlemy-rannego-srednevekovya/

Английские политики XIX века Иеримиады лорда Смит-Стэнли После первого пребывания на посту премьер-министра лорд Смит-Стэнли с горечью писал своему приятелю и известному писателю Джону Крокеру: "Боюсь, что я нахожусь именно в том положении, что и Кассандра, пытаясь пробудить джентльменов этой страны от апатии, которая разрушает их. Поражения и потери ухудшают их состояние и угнетают их дух. Они не хотят и не могут сделать денежное пожертвование и найти применение тому, что давало им место во главе могущественной партии... Я посылаю Вам иеремиаду за иеремиадой, но не могу послать Вам совет или помощь. Если бы можно было пробудить эту страну, было бы хорошо. Но мы впали в роковой сон, который предшествует умерщвлению и смерти (mortification and death)". Лорд Эдуард Джордж Джеффри Смит-Стэнли (1799-1869) - 14-й граф Дерби; премьер-министр Великобритании 23.02.1852-17.12.1852, 20.02.1858-11.06.1859 и 28.06.1866-25.02.1868; лидер консерваторов 1848-1868. Джон Уилсон Крокер (1780-1857) — английский политик и литератор. Вторая жена графа Абердина В 1815 году граф Абердин сочетался вторым браком с Гарриет Дуглас (1792-1833), которая была дочерью Джона Дугласа и вдовой Джеймса виконта Гамильтона. Этот брак оказался не слишком удачным. Хотя леди Гарриет и была близкой родственницей лорда Абердина по первому мужу, но не смогла влиться в его семью, главным образом из-за противодействия и ревности дочерей лорда Аберрдина от первого брака. Из-за этого супруги часто ссорились, и после рождения третьего ребёнка в 1818 году они с 1819 года предпочитали жить раздельно. Впрочем, у них ещё появилось на свет двое детей. Леди Гарриет умерла в 1833 году. К этому времени лорд Абердин уже потерял всех детей от первого брака. Позднее граф Абердин говорил, что Гарриет "была определённо одной из самых глупых особ из всех, кого я когда-либо встречал". Джордж Гамильтон-Гордон (1784-1860) - 4-й граф Абердин; премьер-министр Великобритании 19.12.1852-30.01.1855; министр иностранных дел 02.06.1828-22.11.1830 и 02.09.1841-06.07.1846 и пр. Джеймс Гамильтон (1786-1814) - виконт Гамильтон, британский политик. Зигзаги Палмерстона Когда Палмерстон в третий раз занял пост министра иностранных дел, он столкнулся с проблемой, которая взбудоражила всю Европу - революции! Вот здесь наглядно проявилось двуличие британской политики. С одной стороны Палмерстон подталкивал Николая I взять на себя функции “жандарма Европы”. Когда российский посол в Лондоне барон Бруннов заявил Палмерстону о намерении России подавить венгерскую революцию, тот коротко ответил: "Так кончайте поскорее". С другой стороны в Лондоне торжественно встречали Кошута и его спутников, что вызвало возмущение не только в Австрии, но и во многих других странах. Поддержка венгерских повстанцев не означала, однако, что Палмерстон стремился к развалу Австрийской империи. Совсем наоборот, и для сохранения целостности Империи он советовал австрийцам отказаться от большей части итальянских владений. Подобные советы вызвали резкую отповедь со стороны министра-президента Австрийской империи князя Шварценберга, который сказал: "Лорд Палмерстон полагает себя арбитром Европы. Мы не расположены предоставить ему роль Провидения. Мы никогда не навязывали ему своих советов; так пусть он не утруждается советами насчет Ломбардии... Мы устали от постоянных инсинуаций, от его тона, то педантичного и покровительственного, то оскорбительного, но всегда неуместного. Мы не намерены его больше терпеть". Барон Филипп Иванович Бруннов (1797-1875) - граф 1871; дипломат. Генри Джон Темпл (1784-1865) - 3-й виконт Палмерстон; премьер=министр Великобритании 06.02.1855-19.02.1858 и 12.06.1859-18.10.1865; министр иностранных дел 1830-1834, 1835-1841 и 1846-1851. Кошут Лайош (1802-1894) - премьер-министр и правитель-президент Венгрии в период Венгерской революции 1848—1849 годов. Князь Феликс Людвиг Иоганн Фридрих цу Шварценберг (1800-1852) - министр-президент и министр иностранных дел Австрийской империи 1848-1852. Отставка Палмерстона Когда Палмерстон в третий раз занял пост министра иностранных дел, он возгордился и стал позволять себе излишнюю самостоятельность, то есть он мог провернуть какую-нибудь внешнеполитическую акцию и при этом не только не согласовать свой поступок с премьер-министром или с королевой, но даже не проинформировать их о своих намерениях. Чаша терпения верхов переполнилась в декабре 1851 года, когда Палмерстон, не поставив в известность Её Величество королеву Викторию и не проконсультировавшись с коллегами по кабинету, приветствовал Луи-Наполеона Бонапарта, совершившего государственный переворот, который открывал путь к провозглашению Империи. Палмерстон одобрил все действия Луи-Наполеона, покончившие с “детской чепухой” и "творением ветреных умов, сочинённым для того, чтобы мучить и смущать французский народ". Т.е. он одобрил отмену Луи-Наполеоном конституции Второй республики. Её Величество королева Виктория и премьер-министр лорд Рассел очень сильно разозлились на самоуправство своего министра. Лорд Рассел пригласил Палмерстона и заявил тому, что неосторожные и неблагоразумные поступки Палмерстона сделали невозможным его дальнейшее пребывание на посту министра иностранных дел. Вместо этого премьер-министр предложил Палмерстону пост генерал-губернатора Ирландии. Палмерстон учтиво отказался от этого предложения, заявив, что отсутствующие у него осторожность и благоразумие необходимы и на должности генерал-губернатора Ирландии. Шарль Луи Наполеон Бонапарт (1808-1873) - племянник Наполеона I; президент Второй республики 1848-1852; как Наполеон III император французов 1852-1870. Лорд Джон Рассел (1792-1878) - 1-й граф Рассел (1861); премьер-министр Великобритании 30.06.1846-23.02.1852 и 29.10.1865-28.06.1866. Реакция на отставку Палмерстона Отставка Палмерстона стала грандиозной сенсацией! Чарлз Гревилл в своём дневнике записал: "Палмерстон уволен! Уволен окончательно и бесповоротно! Я чуть со стула не свалился, когда вчера в пять вечера сразу после заседания кабинета ко мне ворвался лорд Гренвилл и с порога сообщил: “Пам уволен!” - видимо, если Кларендон откажется, этот пост предложат ему". Королева Виктория в своём дневнике тоже отметила это радостное для неё событие: "Наша радость просто не знает границ... Многие наши неприятности за последние пять с половиной лет были вызваны в основном, если не полностью, безобразным поведением лорда Палмерстона. Для нас это великая и совершенно неожиданная милость судьбы". Дизраэли отделался кратким замечанием: "У нас был Палмерстон". На Континенте также многие вздохнули с облегчением. Австрийский министр-президент Шварценберг публично радовался тому, что ему больше не придётся иметь дело с этим ужасным Палмерстоном. Большинство обозревателей полагало, что карьера Палмерстона, которому было уже 67 лет на этом закончилась. Как они все ошибались! Чарлз Леннокс Гренвилл Беркли (1806-1896) - член палаты Общин 1848-1856; секретарь Совета по делам бедных 1854-1858. Чарльз Гревилл (1794-1865) - секретарь Тайного совета 1821-1859; прославился своим дневником. Джордж Уильям Фредерик Вильерс (1800-1870) - 4-й граф Кларендон; английский дипломат и государственный деятель; министр иностранных дел 1853-1858 и 1864-1865. Бенджамин Дизраэли (1804-1881) — 1-й граф Биконсфилд с 1876; премьер-министр Великобритании 27.02.1868-01.12.1868 и 20.02.1874-21.04.1880. Воздушные замки Палмерстона В 1853 году, когда стало ясно, что войны с Россией не избежать, Палмерстон сказал: "Мир это прекрасная вещь, а война — величайшее несчастье, но существует много вещей, гораздо более ценных, чем мир, и гораздо худших, чем война". К войне с Россией Палмерстон готовился, занимая пост министра внутренних дел в кабинете лорда Абердина. Среди прочих мероприятий, Палмерстон разработал и план расчленения Российской империи в случае победы в намечавшейся войне. Ознакомившись с этим планом, лорд Абердин сказал, что это план “тридцатилетней войны”, и денег на такое дорогостоящее мероприятие у страны просто нет. Итоги Восточной войны В 1860 году газета “Таймс” уколола премьер-министра Палмерстона, оценив итоги Восточной (Крымской) войны: "Эта ошибочно начатая война, эти полмиллиона англичан, французов, русских, потерянных в Крыму, эти двести миллионов фунтов, загубленных самым скверным образом... Никогда ещё столь значительные усилия не предпринимались ради столь никчёмного объекта". Об американцах Палмерстону так и не удалось добиться удобоваримых соглашений с США, поэтому он недолюбливал американцев: "Эти янки — самые неприятные парни... они тотально бессовестны". Континентальная лесть Французский посланник де Флао сказал в беседе с Палмерстоном, что если бы он не был французом, то хотел бы быть англичанином. Палмерстон в ответ на такую грубую лесть съязвил: "Я тоже хотел бы быть англичанином, не будь я англичанином". Шарль де Флао (1785-1870) - граф де Флао де ла Бийардери (Charles de Flahaut de la Billarderie); дипломат, посол в Лондоне 1860-1862. Германский вопрос В 1863 году перед Палмерстоном остро встал германский вопрос. Укреплявшаяся Пруссия претендовала на Шлезвиг и Гольштейн, которые датчане считали своими, так как эти герцогства находились в личной унии с Датским королевством. Пруссаки обосновывали свои претензии тем, что большую часть населения этих герцогств составляют немцы. Пруссию близоруко поддержала Австрия. Палмерстон не собирался вовлекать Великобританию в войну между Пруссией и Австрией с одной стороны и маленькой Данией - с другой. Он лишь попытался предотвратить войну и пригрозил Пруссии вооружённым вмешательством Соединённого королевства. Прусский канцлер Бисмарк не испугался британских угроз и ответил Палмерстону короткой телеграммой: "Воюй". У Великобритании в то время не было сильной сухопутной армии, а одним флотом эту проблему было не решить, так что Палмерстон решил не втягивать страну в бесперспективную войну и продолжал ограничиваться лишь дипломатическими нотами протеста. Оправдывая своё бездействие, Палмерстон говорил: "Бисмарк такой человек, с которым не знаешь как вести дела". Князь (1871) Отто Эдуард Леопольд фон Бисмарк-Шёнхаузен (1815-1898) - герцог цу Лауэнбург 1890; министр-президент Пруссии 1862-1873; канцлер Северогерманского союза 1867-1871; первый Рейхсканцлер Германской империи 1871-1890. Смерть Палмерстона Примерно в 1864 году Диэраэли так описывал премьер-министра: "Полуслепой, совсем глухой, с редкими крашенными волосами и вставными челюстями, которые выпадают, когда он говорит". Но бодрость Палмерстон ещё сохранял, что доказывает и его смерть. А умер лорд Палмерстон, не дожив всего два дня до своего 81-го дня рождения. Он умер не от старости, не от пули ревнивца, а от пневмонии. 15 октября (!) 1865 года Палмерстон отправился на ежедневную (!) конную прогулку, попал под сильный дождь, вымок и замёрз. Когда он вернулся к дому, то уже не смог самостоятельно слезть с коня и буквально свалился на руки подоспевших служанок. У Палмерстона ещё хватило сил пошутить: "Как всегда, женщины носят меня на руках". Через три дня он умер от скоротечной пневмонии.

Гнев поэта Эмиль Дешанель, бывший однокашник Бодлера по лицею Людовика Великого, расхвалил его стихи в своей лекции, но представил публике книгу “Цветы зла” с позиции “напуганного буржуа”. Бодлер узнал об этом и страшно возмутился, но выразил свой гнев в странной форме. Он не нашёл ничего лучше, как написать страстное письмо нотариусу Анселю, который присутствовал на этой лекции: "И Вы оказались наивным ребенком, забыли, что Франция терпеть не может поэзию, истинную поэзию, что она любит только таких мерзавцев, как Беранже и Мюссе... в общем, что глубокая, сложная, горькая и (внешне) дьявольски холодная поэзия меньше всего создана для вечного пустословия!" Эмиль Огюст Этьен Мартен Дешанель (1819-1904) = фр. писатель и политик. Нарцисс Ансель (1801-1888) - нотариус и политик; официальный юрисконсульт Шарля Бодлера. Опасны печальные цветы В преддверии суда над "Цветами зла" Сент-Бёв посоветовал Бодлеру напомнить судьям о торжественных похоронах Беранже, на которых присутствовал сам Император. Беранже умер 16 июля 1857 года, а похороны поэта состоялись уже на следующий день по распоряжению правительства в попытке избежать беспорядков со стороны левых. Так вот, Сент-Бёв советовал Бодлеру: "Я ни в коей мере не собираюсь преуменьшать славу знаменитого автора, национального поэта, горячо любимого всеми нами... Я ни в коей мере не сомневаюсь в том, что память его достойна уважения и восхищения. Однако... иные его куплеты живы в моей памяти... и среди них есть такие, которые вполне можно было бы назвать в сотню раз более опасными, чем то, что сочиняете Вы. Впрочем, нет, они не опасны. Они исполнены веселости, которая развеивает опасность". Получается, что стихи Бодлера опасны, так как они печальны? Пьер-Жан де Беранже (1780-1857) - фр. поэт; аристократом он не был. По ком траур? Бодлер тоже присутствовал на церемонии погребения Беранже, но из чистого любопытства - вы уже могли убедиться, что покойник не был любимцем Бодлера. На похороны Бодлер нацепил на шляпу траурную ленту, а встретившись там с Роже де Бовуаром, Бодлер пояснил: "Не поймите меня превратно, это траур по “Цветам зла”, тираж которых был конфискован в Алансоне вчера, в пять часов вечера". Роже де Бовуар (1806-1866) - фр. поэт, драматург и прозаик; настоящее имя Eugène Auguste Roger de Bully. “Отверженные” и Бодлер Бодлер восхищался поэзией Виктора Гюго, но очень прохладно относился к его прозе. Опубликованный в 1862 году роман “Отверженные” он встретил с отвращением, хотя и опубликовал в газете “Бульвар” положительную рецензию на этот роман. Гюго прислал Бодлеру благодарность за рецензию. Своё же истинное отношение к этому роману Бодлер открывал только близким людям. В письме к матери он пишет: "Книга эта нелепа и отвратительна. Она стала для меня поводом показать, что и я тоже обладаю умением лгать. Он написал мне, чтобы поблагодарить меня, просто смехотворное письмо. Это доказывает, что великий человек тоже может быть глупцом". Каролина Опик (1793-1871) - мать Шарля Бодлера; урождённая Dufaÿs. Асселино вспоминал, как Бодлер гневно поносил “Отверженных”: "Что это за такие сентиментальные преступники, которые испытывают угрызения совести из-за копеечных краж, которые часами ведут диалоги с этой самой своей совестью и учреждают фонды поощрения добродетели? Разве эти люди рассуждают, как все остальные? Вот я, я напишу когда-нибудь роман, где выведу негодяя, но настоящего негодяя, убийцу, вора, поджигателя и пирата, а закончу такой фразой:“И под сенью этих посаженных мною деревьев, окруженный почитающей меня семьей, окруженный любящими детьми и обожающей меня женой, я спокойно вкушаю плоды моих преступлений”". В заключение Асселино написал: "Книга [“Отверженные”] со всеми её моральными фантазиями и свинцовыми парадоксами глубоко его возмущала. Он терпеть не мог фальшивой чувствительности, добродетельных преступников и ангелоподобных проституток". В своей записной книжке Бодлер отметил: "Гюго часто думает о Прометее. Он сажает воображаемого грифа себе на грудь, терзаемую лишь уколами тщеславия... У Гюго-жреца всегда опущенная голова – опущенная слишком низко, чтобы ничего не видеть, кроме собственного пупка". Об упадке искусства В том же 1862 году в письме к матери Бодлер жаловался на деградацию французского искусства: "Теперь это уже не тот чудесный и приятный мир, что был когда-то: художники не знают ничего, писатели не знают ничего, даже орфографии. Все эти люди стали отвратительными, теперь они, может быть, даже хуже, чем светская публика. Я превратился в старика, мумию, и на меня злятся за это, потому что я не такой безграмотный, как все остальные. Какое падение! Кроме д’Оревильи, Флобера и Сент-Бёва, невозможно ни с кем ни о чём разговаривать. Когда я рассуждаю о живописи, только Т[еофиль] Готье способен меня понять. Жизнь мне стала отвратительна. Повторяю: хочу бежать от этих лиц, особенно – от французских". Жюль Амеде Барбе д’Оревильи (1808-1889) - фр. писатель и публицист. Случайный вопрос Один современник, Жюль Труба, вспоминал, что в 1862 году Бодлер спросил у случайно встретившейся девушки, знакома ли она с произведениями некоего Бодлера: "Та ответила, что знает только Мюссе. Можете представить себе бешенство Бодлера!" Жюль Симон Труба (Troubat, 1836-1914) - фр. литератор; последний секретарь Сент-Бёва и его наследник. О современности В послании Нарциссу Анселю от 18.02.1866 Бодлер писал: "За исключением Шатобриана, Бальзака, Стендаля, Мериме, Флобера, Банвиля, Готье и Леконт де Лиля, всё современное — дрянь, которая приводит меня в ужас. Ваши академики — ужас, ваши либералы — ужас, добродетели — ужас, пороки — ужас, ваш торопливый стиль — ужас". В дневнике Бодлер делает запись о современной прессе: "Невозможно просмотреть ни одну газету за любой день, месяц или год и не найти в каждой строке доказательство самой ужасной человеческой извращённости одновременно с поразительным бахвальством своей честностью, добротой, щедростью и с самыми дерзкими уверениями в прогрессе и цивилизации". Надежда на Бельгию В конце 1863 года Бодлер стал готовиться к поездке в Бельгию, где он надеялся несколько поправить свои дела и на время укрыться от кредиторов. Пополнить свои финансы Бодлер собирался двумя способами: чтением лекций о современном французском искусстве и изданием своих сочинений. Ведь “Литературный кружок” Брюсселя обещал заплатить 500 франков за пять лекций, а издатель Лакруа вроде бы проявил интерес к изданию сочинений Бодлера. Альбер Лакруа (1834-1903) - бельгийский издатель и журналист; полное имя Jean Baptiste Constant Marie Albert Lacroix. Приезд в Брюссель Бодлер прибыл в Брюссель 24.04.1864 и планировал провести здесь не более шести недель, но задержался на два года. Первую лекцию, посвящённую творчеству Эжена Делакруа, Бодлер прочитал уже 2 мая, и хотя зал был заполнен лишь наполовину, встретили его выступление бельгийцы довольно тепло. Молодой, но уже известный, критик Гюстав Фредерикс опубликовал в газете “L'Independance Belge” положительную рецензию, и все вокруг говорили, что выступление Бодлера было очень успешным. Омрачало лишь то обстоятельство, что издатель Лакруа на эту лекцию не пришёл. Разочарованный Бодлер писал матери 6 мая: "Вот заметка о моём первом выступлении. [Статья Фредерикса] Здесь говорят, что это – огромный успех. Но, между нами говоря, дела идут очень плохо. Я приехал слишком поздно. Здесь все ужасно жадны, медлительны до невозможности и совершенно пустоголовы. Одним словом, бельгийцы глупее французов. Здесь ничего нельзя получить в кредит, нет никакого кредита – возможно, для меня это и лучше". Гюстав Фредерикс (1834-1894) - бельгийский театральный и литературный критик. Вторая лекция Предчувствия не обманули поэта, так как на вторую лекцию, прочитанную 11 мая и посвящённую творчеству Теофиля Готье, пришло всего человек 20, которые проводили лектора жидкими хлопками. Катастрофа! Провал! Бельгийский писатель Камиль Лемонье так описал этот вечер: "Я видел его подвижные глаза, горящие, как два чёрных солнца. Рот его жил независимо от выражения лица. Тонкий и мерцающий, он будто дрожал от смычка произносимых слов. И голова находилась где-то далеко вверху, словно на башне, над испуганным вниманием слушателей". Камиль Лемонье (1844-1913) - бельгийский писатель и критик. Крах надежд После пятой подобной лекции “Литературный кружок” отменил чтения Бодлера и заплатил поэту 125 франков вместо обещанных 500. С издателями Бодлеру тоже не удалось договориться, так что финансовые дела поэта оставались в плачевном состоянии. Казалось бы, бросай всё и возвращайся во Францию, но страх перед возвращением держал Бодлера в Бельгии. А бельгийцев Бодлер просто возненавидел. В 1865 году он писал Анселю: "Сами судите, как трудно мне, начавшему знакомство с водой и небом в Бордо, на островах Бурбон и Маврикия, в Калькутте, сами судите, как тяжело мне в стране, где деревья черны и цветы лишены аромата! Многие здесь с любопытством уличных зевак толпились вокруг автора "Цветов Зла". В их восприятии автор подобных цветов неминуемо должен был выглядеть чудовищным эксцентриком. Все эти канальи ожидали монстра, но когда увидели, что я холоден, сдержан и вежлив, что мне противны все эти вольнодумцы, прогресс и прочие современные глупости, то заключили (предполагаю), что – я не автор своей книги... Выходит, прóклятая книга (которой я очень горжусь) плохо доступна пониманию, темна! Мне долго еще не простят смелость небесталанно зафиксировать зло. Какое скопление каналий! – а мне казалось, что именно Франция – страна поголовного варварства. Теперь я вынужден признать, что есть страна, где варварства ещё больше!" Визит в Париж Много ещё более обидных слов написал Бодлер о бельгийцах, о бельгийской кухне, о бельгийских женщинах... Вы сами всё это сможете найти, уважаемые читатели, в прозаических сочинениях Бодлера. Однако во Францию он не спешил. Возможно, он не хотел признаваться друзьям в провале своей бельгийской миссии. Правда, пару раз он наездами был в Париже и, надо же, столкнулся на улице с Асселино. В короткой беседе Бодлер убеждал друга, что он не может надолго задержаться в Париже, так как неотложные дела требуют его присутствия в Брюсселе. Асселино позднее так описал эту встречу: "Чтобы его подзадорить, я передал ему слова, услышанные однажды от Теофиля Готье:“Этот Бодлер меня удивляет! Как понять эту манию засиживаться в стране, где тебе так плохо? Когда я ехал в Испанию, в Венецию, в Константинополь, я знал, что мне там будет хорошо, а по возвращении я напишу хорошую книгу. Бодлер же сидит в Брюсселе и скучает ради удовольствия сказать потом, что он там скучал!” Он засмеялся, попрощался со мной и заверил, что пробудет там не больше двух месяцев". Что Вы делаете в Брюсселе? Госпожа Пальмира Мёрис в 1865 году с беспокойством писала Бодлеру: "Скажите, что Вы делаете в Брюсселе? Ничего. Вы там умираете от скуки, а здесь Вас с нетерпением ждут. Какими нитями привязаны Ваши крылья к этой глупой бельгийской клетке? Скажите прямо". Бодлер с горечью отвечал госпоже Мёрис: "Где бы я ни был, в Париже, в Брюсселе или в любом другом городе, везде я буду неизлечимо болен. Есть такая мизантропия, проистекающая не от дурного характера, а от слишком обостренной чувствительности и от слишком большой склонности обижаться и оскорбляться. Почему я сижу в Брюсселе, который терпеть не могу? Во-первых, потому, что я здесь нахожусь, а в нынешнем моем состоянии мне будет плохо в любом месте..." Ругая дальше всё бельгийское, Бодлер затронул и местных женщин: "От одного вида бельгийской женщины я готов упасть в обморок. Самому богу Эросу было бы достаточно раз посмотреть на лицо бельгийки, чтобы вся его пылкость немедленно пропала". Заканчивает своё ответное послание Бодлер юмористическим пассажем: "Я прослыл здесь за агента полиции (очаровательно!) (из-за этой расчудесной статьи, что я написал о шекспировском празднестве), за педераста (я сам распространил этот слух; и мне поверили!), потом прослыл за корректора, присланного из Парижа, чтобы править гранки непристойных сочинений. Придя в отчаяние оттого, что мне во всём верят, я пустил слух, будто убил своего отца и потом съел его; что если мне и позволили бежать из Франции, так это в благодарность за услуги, которые я оказывал французской полиции, и мне поверили! Я плаваю в бесчестье, как рыба в воде". Элеонора Пальмира Мёрис - жена с 1843 года Франсуа Поля Мёриса (1818-1905), французского писателя, драматурга и издателя; дочь известного художника Жана Пьера Гранжера (1779-1840). Болезнь В феврале 1867 года у Бодлера началось обострение его болезней, вызванных застарелым сифилисом. Болезнь быстро прогрессировала, и даже приезд матери в апреле месяце лишь ненамного облегчил страдания поэта. В попытке спасти жизнь поэта его перевезли в Париж, где он и умер в клинике для умалишённых 31 августа 1867 года. Похороны На панихиде в церкви Сент Оноре д’Эйло присутствовало около сотни человек, но на кладбище Монпарнас пришло значительно меньше людей. Похоронами распоряжался Нарцисс Ансель. За катафалком печально шли лишь несколько верных друзей Бодлера: Поль Верлен, Фантен-Латур, Мане, Артюр Стевенс, Надар, Шанфлёри. Сент-Бёв не пришел, а Теофиль Готье был в Женеве. Никого не было ни от общества литераторов, ни от министерства просвещения... Бодлера похоронили в семейном склепе, где уже десять лет поджидал его отчим, генерал Опик. Поль Мари Верлен (1844-1896) - фр. поэт. Анри Фантен-Латур (1836-1904) - фр. художник. Артюр Стевенс (1825-1890) - бельгийский критик. Жак Опик (Aupick, 1789-1857) -дивизионный генерал, дипломат, сенатор; отчим Бодлера. Место Бодлера в поэзии Теофиль Готье в “Докладе о путях развития поэзии” (1868) писал: "На дальних границах романтизма, в диковинном краю, озаренном странными отблесками, немногим позже 1848 года явился на свет необычайный поэт — Шарль Бодлер, автор “Цветов Зла”..." Здесь Готье перекликается с Сент-Бёвом, который в 1862 году отправил Бодлера на “Камчатку романтизма”. Сартр о Бодлере В XX веке Сартр написал большое эссе о Бодлере, где утверждает: "Он [Бодлер] выбрал существовать для себя таким, каким он был для других... Начиная оттуда, можно прояснить всё: мы понимаем теперь, что эта нищая жизнь, представляющаяся нам крушением надежд, соткана им с величайшей заботливостью". Жан-Поль Шарль Эмар Сартр (1905-1980) - фр. философ, драматург и писатель; NP по литературе 1964.

Сначала дадим слово самому Шарлю Бодлеру, который писал: "Быть человеком полезным всегда казалось мне вещью из числа самых гнусных". Почему ушёл? Ещё в молодости один приятель спросил Бодлера: "Почему ты ушел от родителей?" Ответ Бодлера его шокировал: "Представь себе, в этом семействе любят только бургундское, а я всем винам предпочитаю бордо... Ну можно ли было это терпеть? Вот я и ушёл". Дендизм Бодлера У Бодлера понятие дендизма несколько отличалось от трактовки большинства современников. Он не сводил его только к желанию отличаться от остальных людей: "Это своего рода культ собственной личности, который может восторжествовать над поисками счастья, обретаемого в другом существе, например в женщине... Это — наслаждение, заключающееся в том, чтобы удивлять других, но самому никогда не удивляться". Но только этого было недостаточно: "Денди может быть человеком пресыщенным, может быть человеком страдающим; но в этом последнем случае он будет страдать как спартанец, у которого лисица выедала внутренности... Дендизм — это последняя вспышка героизма в эпоху всеобщего упадка". Вывод Бодлера был неожиданным: "Эти существа [денди] не имеют иной заботы, как непрестанно воплощать в собственной личности идею красоты, культивировать чувство и мыслить". Бодлер и Вагнер Бодлер восхищался творчеством Вагнера и собирался опубликовать статью о композиторе в журнале “Revue européenne”. Но 13 марта 1861 года в Опере премьера “Тангейзера” обернулась жутким провалом, так как публика была враждебно настроена к немецкому композитору ещё задолго до представления. Тогда Бодлер отказался от публикации своей статьи, а на её основе выпустил в мае того же года книгу "Рихард Вагнер и “Тангейзер” в Париже". Тронутый композитор прислал Бодлеру благодарственное письмо, в котором говорил, что ещё никто и никогда не поддерживал столь решительно его “бедный талант”. Своё послание Вагнер завершил словами: "Поверьте мне, я очень горжусь тем, что могу назвать Вас другом". Вильгельм Рихард Вагнер (1813-1883) - немецкий композитор и дирижёр. Портрет Бодлера В конце 1860 года князь Урусов посетил книжный магазин издателя Пуле Маласси на углу пассажа Мирес и улицы Ришельё. Он увидел, что в приёмной комнате над книжными полками под потолком висели портреты (в медальонах) некоторых знаменитых авторов этого издательства: Шарль Монселе, Виктор Гюго, Теофиль Готье, Шанфлёри, Теодор де Банвиль, Бабу, Асселино, Шарль Бодлер... Имена многих из них ничего не говорят современному российскому читателю. Этот портерт Болера написал Александр Лафон (ученик Энгра) с фотографии Надара. Вот как описал этот портрет князь Урусов: "Волевое лицо, с глубокими морщинами в углах губ и возле глаз, гладкий подбородок, щёки с легким румянцем, лысеющий лоб, длинные и волнистые волосы, откинутые назад. Пугающее лицо не то трагического актёра, не то какого-нибудь сатанинского служителя. Высокомерное выражение усиливается остро опущенными углами губ, а также ироничным, пристальным взглядом широко открытых глаз. Голова почти в натуральную величину выделяется на зеленоватом фоне, который ещё больше подчёркивает волнующую печаль". Князь Александр Иванович Урусов (1843-1900) - юрист, адвокат, литературный и театральный критик. Огюст Пуле Маласси (1825-1878) - фр. издатель и библиограф; друг Бодлера. Шарль Монселе (1825-1880) - фр. писатель и журналист. Пьер Жюль Теофиль Готье (1811-1872) - фр. прозаик, поэт и критик; путешественник. Теодор де Банвиль (1823-1891) - Etienne Jean Baptiste Claude Théodore Faullain de Banville; фр. поэт, драматург, писатель и критик. Ипполит Бабу (1823-1878) - фр. писатель и критик; именно он придумал название “Цветы зла”. Шарль Асселино (1820-1874) - фр. писатель, искусствовед и историк литературы. Франсуа Анри Александр Лафон (1815-1901) - фр. художник. Жан Огюст Доминик Энгр (1780-1867) - фр. художник. Второе издание В 1861 году Бодлер очень сильно опасался реакции властей на второе издание “Цветов зла”, однако министр юстиции Делангль решил не возбуждать дела против нового издания книги Бодлера, чтобы не создавать автору излишней рекламы. А так как новому изданию “Цветов зла” не сопутствовала никакая судебная шумиха, то широкая публика никакого интереса к этой книге не проявила. Вот мудрая реакция властей на неприятную книгу. Клод Альфонс Делангль (1797-1869) - сенатор 1852; министр внутренних дел 1858-1859 и министр юстиции 1859-1863. Стареющий Бодлер Фелибер Одебран так однажды описал Бодлера, сидящего за столиком в кафе “Робеспьер”, неподалеку от Итальянского театра: "Постаревший, увядший, потяжелевший, хотя прежде был всегда худощавым, эксцентричным, поседевший, неизменно гладко выбритый, он больше походил на священника из церкви Сен-Сюльпис, чем на поэта, воспевающего демонические наслаждения. Не утративший привычку изображать из себя мизантропа, он садился за столик один, заказывал кружку пива, набивал трубку табаком и курил, не произнеся ни слова за весь вечер. Но поскольку у него уже появились поклонники из числа молодых людей, обретающихся в пассаже Шуазёль, порой к нему торжественно приближался какой-нибудь неофит и либо начинал обхаживать его, либо читал свои собственные стихи. Перед этими почтительными собеседниками Бодлер хранил загадочный и важный вид. Когда один из них захотел показать ему номер “Фигаро”, где речь шла о нём, он процедил сквозь зубы:“Сударь! Кто просил вас разворачивать эту бумагу? Знайте, что я никогда не смотрю на эту грязь”". Фелибер Одебран (1815-1906) - фр. писатель и журналист. Шарль Ириарте высказывался в том же духе: "В нём уживались священник и художник, и ещё нечто странное и необъяснимое, как-то связанное с его талантом и экстравагантными привычками его жизни". Иногда Бодлер подходил к бильярду, "держа кий кончиками пальцев, как писчее перо, и приподнимая то и дело свои муслиновые манжеты". Шарль Ириарте (1832-1898) - фр. писатель, переводчик и рисовальщик. Вечерние прогулки По вечерам Бодлер в сопровождении Шанфлёри и Константена Гиса посещал казино “Кале”, которое славилось непристойными танцами, канканом и назойливыми проститутками. Бодлер был чужим в этом заведении, так как бродил среди веселящейся толпы с мрачным видом улыбавшегося гостя в чёрном, с глазами убийцы. Шарль Монселе однажды случайно встретил его там и спросил: "Что вы тут делаете, Бодлер?" Тот невозмутимо ответил: "Дорогой друг, я рассматриваю окружающие меня черепа". Шанфлёри (1821-1889) - Jules François Félix Husson; фр. писатель и искусствовед; известен и как Флёри. Константен Гис (1802-1892) - фр. художник. Что аморально? В книге “Моё обнажённое сердце” Бодлер атаковал современных критиков и ценителей искусства любопытным примером: "Эти буржуазные идиоты непрестанно твердящие: "аморальный, аморальность в искусстве" и прочие глупости, напоминают мне пятифранковую проститутку Луизу Вильдьё, которая однажды, первый раз в жизни, пошла со мной в Лувр и при виде бессмертных статуй и картин начала краснеть, закрывать лицо, на каждом шагу тянула меня за рукав и спрашивала, как можно было публично выставить такую непристойность". О противоположном поле После подобных экспериментов Бодлер уверенно писал: "Ведь девица, в сущности, что такое девица? Это дурочка и маленькая мерзавка; сочетание самой большой глупости с самой большой развращённостью. В девице сидят вся гнусность хулигана и вся гнусность школьника". Впрочем, о женщинах Бодлер отзывался не лучше: "Женщина не умеет отделить душу от тела. Она проста, как животное. Сатирик сказал бы, что это потому, что у неё есть только тело". Портрет мулатки Ещё в феврале 1842 года у Бодлера началась длительная связь с мулаткой Жанной Дюваль, родом из Гаити, которая играла мелкие роли в театре “Порт Сент Антуан” (“Théâtre de la Porte Saint-Antoine”). Познакомил их Феликс Надар, который был одним из многочисленных любовников Жанны. Я не собираюсь описывать историю отношений между Бодлером и Жанной Дюваль, а хочу лишь рассказать о картине Эдуарда Мане, известной под названием “Любовница Бодлера” или “Портрет мулатки”. В 1862 году уже больная Жанна позировала Эдуарду Мане в его мастерской. Художник изобразил мулатку, одетую в летнее платье с рисунком из широких белых и лиловых полос, и придал ей трагическое выражение лица. Так как Бодлер не скрывал своего восхищения живописью Мане, художник разместил портрет поэта на своём полотне “Музыка в Тюильри”. Бодлер изображён в профиль, он хорошо одет, и на его голове красуется широкополый шёлковый цилиндр. Эдуард Мане (1832-1883) - фр. художник. Почему терпишь? Однажды приятели спросили Бодлера, почему он терпит все выходки этой ужасной мулатки, Жанны Дюваль. Бодлер только развёл руки: "Она всегда такая, какой сама хочет быть..." И его это устраивало.