Yorik

Одни из моих любимых фото Фотографии Российской Империи, сделанные Сергеем Михайловичем Прокудиным-Горским (1863-1944) во время его путешествий по стране сто лет назад – в 1910-1912 гг. Россия в цвете http://fototelegraf.ru/?p=13401 http://fototelegraf.ru/?p=133324

А это фото сделанные в стиле картин барокко http://www.adme.ru/illustration-and-photography/esli-papa-fotograf-renessans-dlya-docheri-472455/

Решил создать этот раздел, т.к. в нашей жизни очень много негатива, и сохранить чуточку позитива никогда не будет лишним. Вот например очень позитивные фото из жизни одной семьи http://www.adme.ru/fotograf/samyj-prekrasnyj-semejnyj-albom-523055/

Афганистан в 1950-1960-х годах

Да, уж... Главное никому не показывать, а то не дадут по дешевке скупать :)

Жесть! Рисунок с лубяных картинок 19 в.

Еще немного

Душевно :)

Далее

Анекдоты о Рудольфе Вирхове Вирхов о юристах У знаменитого немецкого патолога Рудольфа Вирхова как-то спросили, в чем разница между профессиями врача и юриста. Он сразу же ответил: "У врачей доходы меньше. Ведь юристы получают гонорар, как с живых, так и с мертвых, а врачи - только с живых..." Вирхов на лекции На одной из лекций Вирхов удалил у жабы часть мозга. Жаба стала конвульсивно дергаться, а в аудитории раздался смех. Вирхов же спокойно продолжал: "Теперь вы видите, господа, как мало мозга надо для того, чтобы развеселилась целая аудитория!" Вирхов на экзамене_1 Однажды на экзамене Вирхов попросил студента перечислить различные потогонные средства. Тот стал перечислять различные средства, но Вирхов был все недоволен ответами, утверждая, что все это может не помочь. Тогда студент выпалил: "В таком случае, господин профессор, мне останется только одно: прислать пациента к вам на экзамен". Вирхов на экзамене_2 Вирхов спросил у студента, что надо делать при острых болях в почках. Тот быстро ответил: "Прежде всего, для снятия боли я дал бы ему морфий". Вирхов поддержал его: "Отлично! А какую дозу?" Студент замялся: "Полграмма..." Но Вирхов деловито продолжал: "И что вы потом будете делать с трупом?" Вирхов на экзамене_3 Вирхов любил на экзаменах задавать неожиданные вопросы. Одного студента он спросил: "Куда я попаду, если ножом вскрою это место?" - и дотронулся рукой до груди студента. Тот спокойно ответил: "В тюрьму, господин профессор". Вирхов на экзамене_4 Одного из студентов Вирхов спросил: "Что вы будете делать, если к вам обратятся с вывихом челюсти?" Тот немного подумал и ответил: "Иногда хороший результат дает неожиданный и сильный удар по вывихнутой челюсти". Вирхов продолжал спрашивать: "А что вы будете делать потом?" Студент нашелся: "Потом я немного отодвинусь, чтобы не получить ответный удар". Вирхов и помощник Однажды к Вирхову пришел молодой человек, который хотел стать его помощником: "Господин профессор! Мне говорили, что вы грубый чурбан, но меня так интересуют ваши исследования, что я готов быть маленькой щепкой рядом с таким чурбаном!" Вирхов опешил, а потом сказал: "Ваши слова свидетельствуют о большой смелости, которые необходимы в нашей профессии. Я беру вас в помощники".

Из русской жизни на грани веков (XVIII и XIX) Купец Силин был крепостным у Нарышкина, но внес за себя 5000 рублей и получил вольную. Потом он записался в купцы и занялся торговлей лесом, скотом и салом, причем годовой оборот его превышал пятьсот тысяч рублей. Он любил выражаться ритмической прозой. Вот некоторые образцы его изречений. Говоря о внутренней торговле, он утверждал, что для русских самой выгодной является торговля продуктами сельского хозяйства. Про такую торговлю он говорил: "Если от ней не будешь миллионщиком в один год, то не будешь тотчас и банкрутом, то есть плутом . Торговать же с немцами у порта все равно, что ловить за хвост черта . Немцы торговлю свою ведут по газетам , да по приметам , а нам нет прибыли в этом ". На вопрос, не принесет ли война с Наполеоном убытков его торговле, он отвечал: "Что война, что мир , а купцу все пир . Вот изволишь видеть сударик ты мой, убытки-то нашему брату не от войны, а оттого, что иные или не по силе забираются , или не по карману проживаются , на войну только ссылаются , а на поверку выходит, что если купец не глупец , так не пуст и ларец ". Он же говорил о всеобщей ненависти народа к Наполеону: "На Москве народ больно ершиться стал: купцы в городе калякают, что мы-де лавки побросаем и все поголовно пойдем, а уж этого врага прицепим черту на рога ". Такой, вот, был мыслитель! Граф Федор Андреевич Остерман отличался чрезмерной рассеянностью, о которой было всем известно, и которая вошла в предания. Рассказывают, что однажды граф приехал в присутствие, держа в руке вместо шляпы ночной горшок. Однажды граф принял одного известного и знатного посетителя за некую барыню, стал обличать его мотовство и распутство и грозил отдать в опеку. Однажды в доме у своих друзей граф поднял на руки хозяина вместо его внука и очень удивлялся, что за неделю мальчик мог так потяжелеть. Прокурор Тимофей Григорьевич Миславский, который был известен под прозвищем Тимоша, судился с асессором розыскной палаты Вележевым из-за коровы. Процесс продолжался восемь лет, дело доходило даже до сената, а окончилось все тем, что корову признали не принадлежащею ни тому, ни другому. Братья Михнины имели некоторое состояние и жили очень дружно. Но до своей женитьбы отличались чрезмерной скупостью. Вся цель их предполагавшейся женитьбы, кроме надежды на приданое невест, состояла в расчете на то, что больше не придется платить работницам. С этой целью они в один и тот же день и час, в одной церкви венчались на бабушке и ее внучке, причем невест выбирали по жребию: кому кто достанется. Однако они обманулись в своих расчетах: не на тех женщин напали! Вместо экономии они были вовлечены в изрядные издержки, о которых рассказывали всем своим знакомым с самым унылым выражением на лицах. Поэт Алексей Федорович Мерзляков был и оригинальным мыслителем. Например, он утверждал, что действительная сила красноречия заключается не в уме оратора, не в логике, знаниях или даре слова, а "единственно в собственном неколебимом убеждении того, в чем других убедить желаешь. Не знай ничего, имей какой хочешь орган и выговор, но будь проникнут своим предметом, и тогда будешь иметь успех, иначе со всеми твоими качествами ты останешься только простым школьным ритором". Мерзляков и литератор Одному начинающему литератору, который собирался писать поэму, Мерзляков посоветовал: "Метишь в Хераскова, любезный!? Лучше напиши хорошую песню: скорее доплетешься до бессмертия". Вообще, он утверждал, "что страсть к большим литературным трудам - несомненный признак мелкого таланта, точно так же, как и страсть к необдуманным колоссальным предприятиям - резкий признак мелкой души: то и другое доказывает только неясное сознание своей цели и заблуждение самолюбия". Актриса Дальберг умела очень ловко вертеть своими поклонниками и покровителями. Всю столицу обошла история, когда она заставляла своего покровителя X платить за подарки, которые ей делал покровитель Y; а покровитель Y в свою очередь давал деньги на содержание ее покровителя Z. И это была не единичная такая проделка известной актрисы. Скромная просьба К одному сенатору обратилась одна богатая вдова из провинции, которая добивалась какого-нибудь почетного звания, для того чтобы открыть роскошный дом и "покормить Петербург". Сенатор спросил ее, какого именно звания она желает? Вдова скромно отвечала: "Да мне хочется быть при дворе, например, хоть бы фрейлиною". Сенатор озадаченно переспросил: "Фрейлиною?" Но тут же проявил верх дипломатичности: "Впрочем, на милость образца нет!"

Прекрасная маркиза. Писатель Никифор Влеммид Отлучение еще более сплотило союз германского и никейского императоров. В 1248 году Иоанн III Ватац оказывает Фридриху II помощь деньгами, а в 1250 году и войсками. Фридрих II просил Михаила II Эпирского пропустить через свои владения византийские войска, шедшие ему на помощь. В письме к нему он говорит: "Имея в виду полное истребление врагов наших, восставших на нас по папскому злоумышлению, мы собираем помощь от всех родных наших и друзей. Мы охраняем не одно наше право, но и право друзей и возлюбленных наших соседей, коих объединяет чистая и искренняя любовь во Христе, особенно греков, свойственников и друзей наших. Так называемый папа за наши отношения и любовь к ним, христианнейшим и самым благочестивым образом расположенным к христовой вере, возбудил против нас свой необузданный язык, называя благочестивейших греков нечестивейшими и прославленных еретиками". Вернемся, однако, к нашим молодоженам. Счастье их было не очень уж и продолжительным. Так как молодая была еще совсем ребенком, то к мужу ее сопровождала многочисленная свита, состоявшая из женщин, чтобы ухаживать за ней и опекать ее. В этой свите была и некая маркиза, как ее называли византийцы, кажется della Fricca, которая исполняла при молодой императрице должность гувернантки и наставницы. Как она исполняла свои прямые обязанности, мы не знаем. Известно лишь со слов современников, что маркиза была очень красива, обладала исключительной грацией и имела пару удивительных глаз. Император же, несмотря на свой возраст, был человеком довольно влюбчивым и темпераментным. Женился он исключительно из политических соображений, и маленькая жена с далекого Запада мало его интересовала. Другое дело красавица-маркиза! Вот она-то заинтересовала престарелого императора намного больше. Маркиза всецело одобрила заинтересованность императора и стала заинтересовывать его еще больше. Как писал придворный летописец: "... своими любовными напитками и чарами она заколдовала царя". Она очень быстро стала открытой и признанной фавориткой императора и серьезной соперницей своей юной госпожи, которую она должна была опекать. Иоанн III Ватац ни в чем не мог ей отказать, да и не особенно-то и старался. Фаворитке было разрешено носить пурпуровые туфли, которые были императорскими знаками отличия. Если она отправлялась куда-либо верхом, то попона на ее лошади и вожжи были тоже пурпуровые. Ее всюду сопровождала блестящая свита, а по пути следования ей оказывали те же почести, что и императрице. Как во дворце, так и в городе подданные императора должны были оказывать ей такие же почести, что и законной императрице, а может быть и большие. Иоанн III Ватац был совершенно очарован своей новой фавориткой и удовлетворял все ее капризы. Такое положение дел вызвало некоторое недовольство при никейском дворе. Нет, фаворитка правителя давно не была чем-то необычным в Византии, но данная маркиза вела себя очень уж нагло и вызывающе. И у нее при дворе начали появляться враги. Одним из самых влиятельных приближенных императора был знаменитый писатель Никифор Влеммид. В свое время он был назначен на должность воспитателя наследника престола, и сумел на этом посту завоевать дружбу своего воспитанника и приобрел благоволение императора. Влеммид был очень благочестивым, суровым и непреклонным человеком, который с большой неприязнью относился ко всем латинянам. Он всегда откровенно высказывал свое мнение, и хотя часто за это подвергался ожесточенным нападкам, ему удалось сохранять доверие императора и влияние при дворе. В молодости Влеммид пережил неудачный любовный роман и с тех пор затаил злобу на всех женщин (а особенно, напоминаю, латинянок). Вот этот-то Влеммид и стал решительно выступать против всесильной фаворитки. Сначала он писал против нее памфлеты, в которых эпитеты "царица бесстыдства, поругание мира, скандал вселенной, яд смертоносный, развратница, менада, куртизанка" были обычными. Императору, человеку осторожному, была неприятна эта огласка его личной жизни, но он не предпринимал никаких шагов против Влеммида. Какие-нибудь угрызения совести, наверно, его мучили, но он утешал себя мыслью, что час покаяния еще не пришел, и продолжал наслаждаться своей маркизой. А та становилась все более смелой и наглой. Она свысока обращалась со всеми придворными, и даже открыто держала себя соперницей императрицы. Как писал один из придворных, она "считала себя истинной царицей, и больше чем царицей". Так продолжалось в течение трех или четырех лет, пока однажды враги не сошлись лицом к лицу. В 1248 году Влеммид был настоятелем монастыря Святого Григория Чудотворца близ Эфеса. Фаворитка к этому времени окончательно убедилась в своей вседозволенности и безнаказанности и отправилась к своему врагу. В монастырь она явилась в императорском облачении и в сопровождении блестящей свиты. Никто не посмел остановить ее, и она вошла в церковь в тот момент, когда там шло богослужение. Влеммид тотчас остановил священника, бывшего в алтаре, и прервал святое служение. Затем он обращается к маркизе и приказывает ей оставить святое место, которое она оскверняет, так как из-за своего недостойного поведения она не может участвовать в общении верных. Маркиза не ожидала встретить такой решительный отпор и отступила, затем заплакала и стала умолять настоятеля не удалять ее из святого места. Но Влеммид был непреклонен, и охваченная ужасом маркиза вынуждена была покинуть церковь. Дальше эта история начинает напоминать жития святых. Свита возмущена унижением их госпожи, вооруженные люди из свиты призывают к мести, а их начальник Дримис заявляет, что после такого оскорбления игумен недостоин жить, и хочет обнажить свой меч. Но тут, - о, чудо! - меч остается намертво зажатым в ножнах, и Дримису никак не удается извлечь его. Обезумевший от гнева офицер продолжает шуметь и оскорблять Влеммида, но тот спокойно заявляет, что скорее умрет, чем позволит нарушить христов закон. Посрамленной свите не остается ни чего иного, как удалиться, но императору поступает жалоба на непокорного и дерзкого монаха, который осмелился выступить против фаворитки.

Само был франкским купцом из королевства Австразия. Где-то около 620 года он снарядил караван и отправился на восток. Достиг он места, где Восточнй торговый путь пересекался с Янтарной тропой (значит, он достиг Моравского поля около того места, где Морава впадает в Дунай) и остановился здесь лагерем. Планы его изменились, и он решил направиться в Италию, а для того, чтобы путешествие стало более выгодным, он решил прикупить еще аварских рабов, которые очень ценились в Ломбардии. Стал Само, значит, укрепленным лагерем и стал торговать у проезжих купцов аварских рабов. Со временем рядом с ним стали останавливаться более мелкие группы купцов, и так образовался довольно внушительный лагерь. Само не владел славянским языком, так как в этом пока не было особой нужды, а общался со славянами через толмачей. Но вот однажды к этому месту приблизился отряд аварской конницы, о котором стало известно заранее из-за производимого ею характерного шума. Чтобы напасть на купеческий лагерь, аварам надо было переправиться через реку, а брод был далековато. Времени на этом авары потеряли изрядно, так что Само успел договориться со славянами о совместной обороне и последующем разделе добычи. Славянский отряд был поставлен в засаду, в лесной чаще на пути следования аваров Само поставил отряды лучников, так что когда авары вырвались из леса и столкнулись с отрядом Само, они уже были изрядно потрепаны. А когда по ним с тыла ударили славяне, то все было быстро закончено. Само разделил со своими боевыми друзьями богатую добычу, а слава о его подвигах и военной удаче разнеслась по окружающим землям. К нему потянулись люди, и его армия стала расти. Само перестал торопиться в Италию. Он стал охранять переправы через реки и торговые пути, а купцы за это платили ему. Место и дело Само очень понравились. Укреплялось его финансовое и военное благополучие, когда через год он еще раз сумел победить аварское войско в бою, слава о Само разнеслась по всей Европе. Само стал князем в славянских землях, контролируемая им территория постоянно расширялась, а военная удача не покидала его. От оборонительной тактики в борьбе с аварами он перешел к наступательной, и сам стал нападать на аварские отряды и поселения. Одно его имя стало наводить на авар ужас. Примерно в то же время авары были разбиты и под Константинополем, причем их поражение было ужасным, и слава о великом восточном правителе, истреблявшем аваров, разнеслась по всем славянским землям. Часть этой славы византийского оружия упала и на Само, так как он был чужеземцем в этих краях, но славянский язык он уже выучил. После таких поражений из-под власти аваров освободились хорватские славяне, приальпийские славяне, а правитель дакийских славян Куврат окончательно изгнал их из своих земель. Король Австразии Дагоберт I внимательно следил за развитием событий на востоке. Он решил, что земли, опустошаемые такими жестокими войнами, не окажут слишком сильного сопротивления его войску. Общей границы у Австразии со славянскими землями не было, но между ними лежали обширные ничейные земли. Авары пока еще не нападали на западные королевства, но Дагоберт опасался их и хотел нанести упреждающий удар. А тут и удачный повод представился. На Моравском поле был разграблен какой-то франкский караван. Купцу удалось спастись, и он отправился с жалобой к Дагоберту. Король обещал ему свою помощь и отправил к Само посла по имени Сихарий, который владел славянским языком. Сихарий прибыл к Само и потребовал встречи с князем, но так как он знал, кто такой Само, то и говорил он по-франкски, и был одет в одежды франков. Узнав об этом, Само не принял посла. Тогда Сихарий нарядился по-славянски и пришел к князю. На этот раз Само принял Сихария, который отнесся к Само безо всякого почтения и стал требовать компенсации убытков за разграбленный караван. Само согласился со справедливостью его требований и согласился компенсировать весь причиненный ущерб, если Дагоберт компенсирует все потери купцов на территории Австразии. Сихарий не имел таких полномочий и стал отвечать уклончиво, Само едко высмеивал его ответы, и дело дошло до ссоры между ними, во время которой Сихарий позволил себе оскорбительные выражения в адрес Само. Князь позвал своих слуг и велел выбросить посла Сихария за валы лагеря, что и было ими с удовольствием исполнено. Узнав о неудаче посольства, Дагоберт решил разобраться с непокорным и дерзким князем. Около 630 года он собрал войско и по весне тремя колоннами двинулся на государство Само. Первую колонну, состоявшую из алеманнов, вел их герцог Хродоберг, вторая колонна состояла из баваров, а третью колонну, состоявшую из различных франков и нанятых лангобардов, вел сам король Дагоберт. Надо отметить, что подданные Дагоберта из Австразии не пожелали участвовать в этом походе. В нескольких мелких стычках в пограничных землях алеманны и лангобарды одержали победы. Но вот на пути их войска встала пограничная крепость Вогастисбург, в которой засел князь Само со своей дружиной. Дагоберт решил осадить эту крепость, но однажды Само со своими людьми вышли за валы и навязали франкам бой. По легенде бой длился трое суток, после чего франки бежали, бросив свой лагерь, припасы и добычу. А Само не ограничился этой победой и стал совершать набеги на западные земли, доходя до Тюрингии. Слава и могущество Само настолько возросли, что сербский князь Древан вышел из вассального подчинения Дагоберту и признал власть Само. Дагоберт не оставил планов мщения Само, но его отвлекали различные дела, так что он не мог организовать крупный поход. А славяне сами нападали на земли франков и часто одерживали победы, правда, все эти сражения были мелкими. В этих обстоятельствах, саксы, которые жили недалеко от государства Само и через земли которых славяне проникали на запад, предложили свои услуги Дагоберту. За снижение дани они обязались охранять границы Австразии от набегов славян, да и других врагов. Дагоберт принял их предложение, но немного от того выиграл. Славяне по-прежнему проникали в его земли и грабили их. Врагов у Дагоберта было много, и он уступил Зигиберту часть своих земель на востоке державы. Он надеялся, что Зигиберту больше повезет там, где саксы потерпели неудачу. Но и Зигиберт не смог предотвратить новые набеги славян. Тогда в дело вступил герцог Тюрингии Радульф, которого тоже достали набеги воинов Само. Он сумел разбить славян и изгнал их отряды со всех франкских земель. Но долго пользоваться плодами этой победы ему не пришлось. Радульф рассорился с советниками Зигиберта, после чего он объявил себя суверенным государем своего герцогства. Ему стали нужны союзники, а кто кроме Само мог быть лучшим союзником в борьбе против Зигиберта и Дагоберта. Так славянское государство стало союзником и опорой герцогства Тюрингия. В последние годы правления Само его государство уже не вело крупных войн, так как враги боялись его войска и его воинской удачи. Умер Само примерно в 660 году. Его подданные горячо оплакали смерть своего повелителя, но достойного преемника у Само не оказалось, хотя к моменту смерти от двенадцати жен у него было двадцать два сына и пятнадцать дочерей. Со смертью Само распалось его государство, но слава о нем жила в памяти многих поколений и дошла и до наших дней. Уважаемые читатели! Еще раз напоминаю, что приведенные здесь сведения носят во многом легендарный характер, что, впрочем, не снижает их ценности.

Уважаемые читатели! Уже знакомый вам по дополнительной статье о Лаперузе, Валерий Павлович Королюк продолжает сотрудничество со Старым Ворчуном и любезно прислал свою новую работу, которую я и предлагаю вашему вниманию. Статья получилась очень большая, так что весь труд я смогу опубликовать только в трех выпусках. Я полностью сохранил стиль автора, проделав только минимальную редакторскую работу. Старый Ворчун "Не снимай оружия, не оглядевшись". князь Дмитрий ДОНСКОЙ Конец XVII века дал начало военному флоту Великой России. XX век подарил ей флот подводного плавания - ПОДПЛАВ. 6 марта (19-го по новому стилю) 1906 года Государь Император Николай II повелел "числить подводные лодки как самостоятельный класс боевых кораблей", что зафиксировано в приказе по Морскому ведомству N 52 от 11 (24-го) марта того же года. А спустя 16 дней в Либаве был организован первый учебный отряд подводного плавания. К тому времени Россия имела 19 субмарин, 13 из которых (почти 70%!) находились на Дальнем Востоке страны. Все развитие ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ПОДПЛАВА на протяжении катящегося теперь к закату XX века напоминает попытки прыгуна с шестом взять высочайшую планку: дважды разбегался он, каждый раз беря все большую высоту, и дважды падал вниз. XX век начинался первым разбегом, а заканчивается последним стремительным падением. Будет ли третья попытка? Достанет ли нам на нее времени и сил? Бог весть. РАЗБЕГ ПЕРВЫЙ... Война с Японией, явив миру непревзойденное мужество русских моряков, показала и беспомощность российской военно-морской доктрины того времени. И она же, как ни странно, способствовала стремительному взлету подводного флота России. Такого количества и разнообразия субмарин не имела тогда ни одна страна. С самого начала войны Империя лихорадочно скупала по всему миру подводные лодки разных проектов, переделывала их, строила свои собственные, непохожие на иностранные. И сразу, после минимальных заводских испытаний, лодки - на специально сконструированных платформах - отправлялись по железной дороге на театр военных действий. Пунктом назначения их был Порт-Артур, но к тому времени, когда первый состав прибыл в Сибирь, дорога была уже перерезана, и субмарины пришлось оставить во Владивостоке. Поэтому здесь и появилось первое в русском флоте соединение подводных лодок - ОТДЕЛЬНЫЙ ОТРЯД МИНОНОСЦЕВ (так тогда называли подлодки), приданный Отдельному отряду крейсеров, базировавшемуся во Владивостоке и входившему в состав 1-й эскадры российского флота в Тихом океане. Точная дата создания этого отряда неизвестна, однако сегодня принято ориентироваться на 23 декабря 1904 года, когда командир Владивостокского порта контр-адмирал Н.Р. Греве издал приказ # 1102: "Впредь до распоряжений Лейтенант Плотто назначается Начальником Отдельного отряда миноносцев, Лейтенант Белкин - ротным Командиром их команд и Мичман Алеамбаров - ревизором". ПЕРВЫЕ ПОДВОДНЫЕ ЛОДКИ ВО ВЛАДИВОСТОКЕ (по А.Абакумову) ИМЯ СРОКИ ГОТОВНОСТИ прибытие плавание (1904 г.) (1905 г.) КОМАНДИР ФОРЕЛЬ 29.09 23.03 Т.А. Фон дер Рааб-Тилен ДЕЛЬФИН 29.12 14.02 Г.С.Завойко СОМ 29.12 14.02 В.В.Трубецкой КАСАТКА 12.12 20.03 А.В.Плотто ФЕЛЬДМАРШАЛ ГРАФ ШЕРЕМЕТЬЕВ 12.12 18.03 Д.Д.Заботкин СКАТ 13.12 08.03 М.М.Тьедер НАЛИМ 13.12 28.03 Ф.М.Белкин Тогда, в самом начале XX века, на дальневосточных берегах появились сразу три "точки кристаллизации" российского подплава: Владивосток, Порт-Артур и Николаевск-на-Амуре. К сожалению, реализоваться в полной мере смогла только первая из них (к концу ХХ века таких точек стало значительно больше, но теперь они постепенно угасают, - видимо, и последним будет тоже Владивосток...). В той или иной стадии готовности у России имелось тогда 13 лодок во Владивостоке, 4 - в Порт-Артуре и 1 - в Николаевске-на-Амуре. Причем почти половина из них - собственной постройки и сделанные по проектам русских офицеров! Стоит, наверное, назвать поименно первые русские субмарины на Тихом океане. Во Владивостоке: немецкая "Форель" (проект испанца Р.Эквилея); американские "Сом" и "Щука" (проект Дж.Холланда), "Осетр", "Кефаль", "Бычок", "Плотва" и "Палтус" (проект С.Лэка); русские "Дельфин" (проект И.Г.Бубнова и М.Н.Беклемишева), "Касатка", "Скат", "Налим" и "Фельдмаршал граф Шереметев" (проект И.Г.Бубнова), "Чилим" (проект А.Боткина). В Порт-Артуре: "Портартурец" (проект М.П.Налетова), "Петр Кошка" (проект Е.В.Колбасьева), лодка С.К.Джевецкого и лодка француза К.Губэ. В Николаевске: так называемый "катер малой видимости "Кета" (проект С.А.Яновича). Разумеется, не всем этим лодкам довелось выходить в море, а уж в боевых-то действиях участвовали вообще единицы ("Сом" да "Кета"). Публикаций на эту тему теперь довольно много - не будем повторяться. Отметим только, что на первом этапе развития русский подводный флот, являвший собой "бессистемный музей различных, как бы случайно подобранных образцов", по мнению многих историков, стал "оружием моральной силы" - само наличие его было для японских кораблей сильнейшим сдерживающим фактором. У Японии же в это время было лишь 6 лодок Холланда, купленных в США. В боевых действиях ни одна из них не участвовала. Да они и в море-то ни разу, кажется, не выходили. ...ПЕРВОЕ ПАДЕНИЕ Жестоким поражением закончилась первая в XX веке война России с восточным соседом. Вместе с ней закончилась и первая попытка создать на Тихом океане российский флот подводного плавания. В следующее десятилетие - вплоть до первой мировой войны - русские субмарины еще базируются во Владивостоке, Отдельный отряд миноносцев даже разбивается на два дивизиона ("подводники имели транспорт-базу "Ксения" и несколько маленьких лодок"). Но с каждым годом подплав здесь все больше хиреет и почти не выходит в море, даже близ берегов. Вот как описывается это в советском военно-историческом очерке "Краснознаменный Тихоокеанский флот": "Особенно неудовлетворительно велась подготовка подводников. Технически несовершенные подводные лодки не имели единого руководства и специально оборудованных баз. Для обеспечения плавания подводникам приходилось создавать запасы горючего на островах до залива Посьет. Лодки шли туда, груженные бидонами с горючим. Всевозможные недоделки, дефекты и технические неполадки мешали командирам лодок обучать команду. Вместо боевой подготовки личный состав большую часть времени тратил на работы производственного характера, так как мастерские порта зачастую не могли оказать необходимой помощи. Подавляющее большинство матросов-подводников имело лишь трехклассное образование в объеме земской или церковно-приходской школы, и командиры лодок старались оставлять специалистов на сверхсрочную службу, заинтересовывая их материально. На некоторых лодках сверхсрочники составляли 80-90% экипажа". Ну, насчет технического несовершенства лодок сказано хоть и верно, но слишком уж резко, да и экипаж, полностью имевший образование (хотя бы в объеме трех классов), - вещь достаточно редкая в царском флоте, "подавляющее большинство матросов" которого было вообще неграмотно. Но оставим это на совести авторов очерка, ведь во всем остальном - картина вполне верная и безрадостная, до боли знакомая каждому подводнику и в наши дни (как сказал поэт, "...повторяем следы, никого еще опыт не спасал от беды"). Главной же причиной такого "запустения" было послевоенное отношение общества к военному флоту вообще - пренебрежительное, высокомерное, подлое. А с началом германской войны на русском подводном флоте Тихого океана был вообще поставлен жирный (андреевский) крест. И дальневосточные субмарины спешным порядком - опять по железной дороге - перегонялись на Балтийское, Черное и Белое моря. Последней убывает на европейский театр военных действий в 1916 году "Дельфин", вместе с экипажем. На ближайшие полтора десятка лет русский подплав попросту исчезает из истории Дальнего Востока. По-разному сложилась судьба субмарин Владивостокского Отдельного отряда, 7 из них закончили свою жизнь во Владивостоке, 3 - на Балтике, 2 - на Черном море, 1 - на Каспии и 1 - на море Белом... Полуподводная лодка "Челим" лейтенанта С.А.Боткина в списки флота, кажется, так и не была зачислена, хотя и использовалась некоторое время для перевозки провианта. "Форель" в результате аварии при буксировке из Владивостока в бухту Новик затонула 17.05.1910 г., но в тот же день была поднята плавкраном и поставлена на кильблоки. 23.05.1911 г. приписана к Владивостокскому военному порту, после гражданской войны передана Комгосфондов для демонтажа и разделки на металл. В 1913 г. "Осетр" (бывшая американская подводная лодка "Protector"), "Бычок", "Палтус" и "Плотва" выведены из боевого состава, разоружены и сданы во Владивостокский военный порт для демонтажа и реализации. Та же судьба постигла в 1916 г. "Кефаль". В январе 1915 г. "Щука", "Скат", "Сом" (бывшая американская подводная лодка "Pulton") и "Налим" доставлены по железной дороге в Севастополь. Через полгода "Щуку" и "Сома" отправили из Севастополя на Балтийское море. "Сом", первая российская подводная лодка, участвовавшая в боевых действиях (выход в атаку на японские корабли) 10.05.1916 г. таранена и потоплена во время торпедной атаки в районе Аландсгафа шведским пароходом "Artermanland". "Щука" 25.02.1918 г., во время капитального ремонта в Ревеле (Таллин), была захвачена германскими оккупантами и вывезена в Германию для разделки на металл. "Скат" и "Налим" в феврале 1918 г. выведены из боевого состава, законсервированы и сданы в Севастопольский военный порт на хранение, где 01.05.1918 г. захвачены германскими оккупантами, а 24.11.1918 г. - англо-французскими интервентами. 26.04.1919 г. по приказу английского командования затоплены в районе Севастополя. В 1932 г. "Налим" был поднят Черноморской экспедицией ЭПРОН и отбуксирован в Севастополь на прибрежную отмель, весной 1933 г. сдан "Рудметаллторгу" для демонтажа и разделки на металл. "Фельдмаршал граф Шереметев" (с 04.08.1917 г. - "Кета") и "Касатка" 02.12.1915 г. доставлены по железной дороге в Петроград, 31.01.1918 г. выведены из боевого состава. Первый из них демонтирован для разделки на металл, а вторая - законсервирована и сдана в Петроградский военный порт на хранение, 10.11.1918 г. отправлена по железной дороге в Саратов, а оттуда на буксире по Волге до Астрахани. 21.11.1925 г. она исключена из состава РККФ в связи с передачей Комгосфондов для демонтажа и разделана на металл в Бакинском военном порту. "Дельфин" (Миноносец © 113, Миноносец © 150), первая российская боевая подводная лодка, 09.06.1916 г. доставлена по железной дороге в Архангельск. После гражданской войны передана Госсудоподъему, затем Беломорской партии ЭПРОН и перестроена в судоподъемный понтон. 16.03.1932 г. исключена из списков плавсредств Наркомвода в связи с передачей "Рудметаллторгу" для разделки на металл.

Так вот откуда термин "карманник", это лучник, который стрелял подкольчужниками

И еще немного

Продолжим

Ну и в завершение подборки Лот «наконечники томары» 4 нака с медной юбкой ,1 железный втульчатый ,1 медный пулевидный бронзовый.

А вот Лот «Подкольчужные наконечники»

Доборолись защитники крымских булав? Теперь будите разгребать, как с гвизармами/глефами... Лот «шипы от скифской булафы»

Спасибо огромное! Так и думал, что вина телевизионщиков. Стой здесь, оденься так-то, говорить это... Вот на твоей фото нормальный человек, и вполне соответствует...

О коммунальных квартирах Одна дама "из бывших", подвергшаяся, как и большинство ее сестер и братьев по классу, уплотнению, удивлялась: "Как это большевики, отменив классы, умудрились проглядеть такой опасный класс, как соседи по квартире?" А.Бестужев о В.Скотте Александр Бестужев как-то заметил, что благодаря романам Вальтера Скотта русские люди о Шотландии знают больше, чем о Кавказе, где во многих местах "один аллах директор путей сообщения". Денис Давыдов о себе: "Я никогда не пользовался благоволением царственных особ, коим мой образ мыслей, хотя и монархический, не совсем нравился". Бестужев-Рюмин о Ермолове Уже после ареста Бестужев-Рюмин говорил, что южане опасались принимать в общество Грибоедова, "дабы в оном не сделал он партии для Ермолова, в коем общество наше доверенности не имело". Натан Эйдельман о Ермолове: "Император не доверял, декабристы не доверяли..." Осведомитель о Ермолове Некий чиновник из канцелярии Ермолова, приставленный следить за ним, доносил в письме генералу Дибичу и Николаю I: "Более всех Ермолов любит Грибоедова за его необыкновенный ум, фанатическую честность, разнообразность познаний и любезность в обращении". Через некоторое время следует важное дополнение: "Сам Грибоедов признавался мне, что Сардарь-Ермулу, как азиятцы называют Ермолова, упрям, как камень, и что ему невозможно вложить какую-нибудь идею. Он хочет, чтобы все происходило от него, и чтобы окружающие его повиновались ему безусловно". Впечатление современников от пьесы "Горе от ума" Декабристы устроили на квартире А.И.Одоевского своеобразный цех по переписке "Горя" под общую диктовку. Герцен говорил: "Горе от ума" наделало более шума в Москве, нежели все книги, написанные по-русски... После "Горя от ума" не было ни одного литературного произведения, которое сделало бы такое сильное впечатление". Булгарин сообщал: "Один из наших знакомых, проехав Россию вдоль и поперек с тех пор, как сия комедия пошла по рукам в рукописи, уверял нас, что в России находится более сорока тысяч списков сего единственного произведения". Через два года после смерти Грибоедова один любитель, вырезая из газет и журналов цитаты из запрещенной комедии и сверяя их с имевшимся под руками списком "Горя от ума", удостоверился, что не хватает только 128 стихов, чтобы составить полный печатный текст комедии. Ермолов о жандармах Узнав об учреждении корпуса жандармов, имевшего голубые мундиры, Ермолов сказал: "Теперь у каждого или голубой мундир, или голубая подкладка, или хотя голубая заплатка". Ермолов о Николае I высказался однажды так: "Ведь можно было когда-нибудь ошибиться, нет, он уж всегда как раз попадал на неспособного человека, когда призывал его на какое бы то ни было место". Щепкин о смерти Грибоедова Великий актер М.С.Щепкин вспоминал: "Когда в Москву пришло известие о смерти Грибоедова, по Москве стали передавать из уст в уста, что Грибоедов мог спастись, но что, давно обуреваемый болезненным самолюбием и не умея создать ничего равного гениальному "Горю", давно мечтал о смерти и будто бы сам бросился в толпу мятежников и погиб, нисколько не сопротивляясь". Заканчивая свой рассказ, Щепкин добавлял: "Недаром Пушкин назвал его смерть прекрасной! Для человека - ужасно! Для великого художника - прекрасно!.."

Неопытный жандарм В жандармы часто попадали люди без должной подготовки, и они иногда попадали в комичные ситуации. Часто, надевая партикулярное платье, они второпях оставляли форменные брюки с кантом. Как-то один такой жандарм подсел на бульваре к студенту, за которым ему было поручено следить, и попытался завести непринужденный разговор. Он достал папиросу и обратился к студенту: "Позвольте закурить, господин студент! Тревожные теперь времена!" Студент спокойно ответил: "Да, тревожные!" Жандарм продолжал: "Небось, плохо приходится вашему брату. Все с опаскою надо..." Тут студент не выдержал: "Конечно, если умный жандарм попадется, то надо с опаской. А иной болван сразу виден: пинжак-то напялил, а брюки оставит форменные, вон совсем, как у вас..." Менделеев у Гурко В конце 70-х годов XIX века в Петербургском университете по какому-то поводу началось студенческое брожение. Петербургский генерал-губернатор Гурко узнал об этом и сообщил ректору университета, а его должность исполнял профессор Фаминцын, что он церемониться со студентами не станет, а явится с казаками в университет и все разнесет. Совет профессоров попросил Фаминцына поехать к Гурко и объясниться с ним. Сопровождать его вызвался профессор Менделеев. Гурко вначале заставил профессоров очень долго себя ждать, а потом вышел к ним в полной генеральской форме и наорал на них, обвиняя в попустительстве студентам. Под конец он с угрозой сказал: "Я сам к вам приду", - и ушел в свой кабинет, хлопнув дверью. Фаминцын был растерян и не знал, что же теперь делать, но Менделеев спокойно сказал: "Постойте! Я пойду с ним поговорю!" Вскоре из кабинета Гурко донеслись громкие крики: кричали оба, и генерал, и профессор, но вскоре менделеевский бас заглушил голос Гурко: "Да, как вы смеете так говорить с нами! Да, знаете ли вы, кто мы такие? Да мы, ведь, доктора науки! Нас вся Европа знает, неуч вы этакий! Да знаете ли вы, что такое периодическая система и кто ее открыл?" И т.д., и т.п. Через несколько минут двери кабинета Гурко распахнулись, и торжествующий Менделеев пророкотал: "Теперь не поедет!" Генерал Грессер и студент 17 ноября 1886 года в Петербурге состоялась "добролюбовская демонстрация", посвященная двадцатипятилетию со дня его смерти. К толпе студентов, двигавшейся от Волкова кладбища в сторону Невского проспекта, подъехал полицейский генерал Грессер. Он вышел из экипажа и вступил в переговоры со студентами передних рядов. Среди них был студент-технолог в старой выцветшей фуражке, который с насмешкой слушал генерала и курил дешевую папиросу. Грессер укоризненно заметил ему: "Вам бы, молодой человек, следовало немножко постесняться меня и не курить в моем присутствии!" Студент спокойно ответил: "Ну, полноте! Я не стесняюсь даже своих товарищей и курсисток, чего же мне стесняться незнакомого полицейского?" Грессер побагровел от злобы, но промолчал, так как одному вызывать раздражение студенческой толпы было небезопасно. Во время "добролюбовской демонстрации" некоторые из студентов негодовали: "В России даже Богу молиться не позволяют". Один из городовых на это укоризненно заметил: "Ах, господа, господа! Вам ли о Боге говорить!" Два афоризма одного полицейского Один помощник пристава во время обыска обнаружил статью Л.Н.Толстого "Неужели это так надо?" и увлекся ее чтением. Через некоторое время он отдал статью руководившему обыском жандармскому офицеру со словами: "Какой, однако, Толстой односторонний человек!" Он же однажды так отозвался об одном революционере: "Сергей Андреевич - большой идеалист, он даже у нашего брата хочет душу найти!" Ошибочный арест 1 марта 1887 года по старому стилю на Невском проспекте были арестованы несколько студентов, у которых в толстых книгах были вделаны динамитные шашки для покушения на императора Александра III. Через несколько дней после этого на Невском был замечен студент с толстой книгой под мышкой, который лениво прогуливался. А как раз в это время ожидался проезд императора. Полицейские скрутили подозрительного студента, не обращая внимания на его протесты, и, дав ему несколько подзатыльников, отвели в отделение. Там ему велели раздеваться для обыска, ничего подозрительного не нашли и стали перебирать его вещи. Разбирая его документы, начальник отделения Сикиринский понял, что арестовали сына статс-секретаря Островского. Перед студентом извинились и отпустили его домой, но тот стал горячиться и потребовал, чтобы его отвели к Грессеру, который бывал у его отца в гостях. Грессер не мог понять, чего тот добивается, и любезно спросил его: "Чем вы, собственно недовольны?" Тот возмущенно говорит: "Помилуйте, меня оскорбили, меня связали, меня били, наконец!" Грессер объясняет: "Но ведь вас приняли за злодея". Студент все еще горячится: "Мне от этого не легче. За кого бы меня ни приняли, все же не следовало надо мной издеваться". Грессер все еще любезен: "Но, дорогой мой, ведь сыщики - не джентльмены. На такую должность, сами понимаете, порядочный человек не пойдет. Но постойте, я дам вам удовлетворение. Позвать агентов, арестовавших господина студента!" Когда явились смущенные сыщики, Грессер покрыл их отборным матом, а потом спросил у студента: "Ну, вы довольны?" Студент все горячится: "Помилуйте, ваше превосходительство, чем же я могу быть доволен?" Грессер пожал плечами: "Ну, знаете, больше я ничего не могу сделать!" Сын статс-секретаря идет домой и жалуется своему отцу, который тоже возмущается и едет для объяснений к Грессеру: "Помилуйте, это Бог знает что. Хватают среди бела дня ни в чем неповинного человека..." Грессер перебивает его: "Ну, знаете, тоже и ваш сын... В такое время и прогуливается по Невскому... в студенческой форме и с толстенной книгой под мышкой..." Сановник изумился: "С чем же должен, по-вашему, ходить студент? С пирогами, что ли?" Грессер только пожал плечами. Земский начальник и крестьянин В Архангельской губернии земским начальником стал местный помещик Александр Андреевич Попов, который не пользовался у крестьян никаким уважением из-за своего образа жизни. Однажды в воскресенье он встретил подвыпившего мужика, который, пошатываясь, подошел к нему, снял шапку и поклонился почти до земли со словами: "Земскому начальнику поклон до земли, а Сашке Попову - во!" Тут крестьянин выпрямился и сунул под нос земского огромный кулак. Писатель Андреев-Бурлак однажды ночевал в переполненной губернской гостинице. А было это во время многочисленных покушений на императора Александра II. Утром он был разбужен тем, что кто-то возился под его кроватью. С испугом он спросил: "Что такое?" Из-под кровати вылез дворник с двумя мятыми флагами и недовольно пробурчал: "Вишь, флаги велели вывешивать! Опять промахнулись!"

Начало германо-византийского союза. Свадьба Недавно мое внимание обратили на то, что почти за сотню выпусков Ворчалок я еще ни разу не обращался к истории Византийской империи. Я вначале не поверил, но, просмотрев весь список, убедился, что так оно и есть. Странное и обидное упущение с моей стороны. Я решил сразу же исправить свою ошибку и устранить такую несправедливость в отношении одной из тысячелетних империй. Сначала я хотел обратиться к временам Юстиниана, потом к периоду иконоборчества или к падению Константинополя, но потом решил остановиться на одном небольшом эпизоде из эпохи упадка и раздробленности Византии, который последовал после взятия Константинополя крестоносцами в 1204 году. Начнем нашу историю с 1238 года, когда Фридрих II Гогенштауфен возобновил свою нескончаемую войну с папством. Для борьбы с таким могучим противником были необходимы союзники, и взоры Фридриха II обратились на восток, где он увидел своего естественного союзника в борьбе с папой. Им оказался глава Никейской империи Иоанн III Ватац, который в это время собирал византийские земли и вел борьбу с Латинской империей (столица Константинополь), которой правил Балдуин II, верный союзник папы. Фридрих II ради борьбы с папой пожертвовал землями в Греции, которые завещал ему тесть, и заключил союз с Иоанном III Ватацем. По этому соглашению Никейская империя оказывала Фридриху II вооруженную помощь в Италии, а последний обещал свою поддержку в захвате Константинополя. Кроме того, Иоанн III Ватац должен был объявить себя вассалом Фридриха II и объединить церкви. Как же так, скажете вы, уважаемые читатели! Католический император заключает соглашение с еретиками для борьбы с папой? Да! И Фридрих II не был в этом так уж оригинален. Его предки, Конрад III и Генрих IV, дружили с Мануилом и Алексеем I Комнинами, но тогда их союз был направлен против Норманнского королевства в Южной Италии. Трудно сказать, насколько искренни были союзники? Иоанн III Ватац видел в этом соглашении способ более легким путем захватить Константинополь и восстановить Империю. У Фридриха II были более грандиозные планы: он хотел сокрушить светскую власть папства и ограничить ее духовное влияние; он хотел прекратить безумие крестовых походов и заключить мир с исламом; он хотел объединить весь христианский мир. А править таким христианским миром должен был император, то есть он, Фридрих II Гогенштауфен, и его потомки. Грандиозные планы! Но не суждено им было сбыться... Итак, уже в 1238 году византийские (я употребляю это слово, но следует иметь в виду, что империя была разрушена, и это слово не очень уместно; некоторые историки употребляют термин "греческие", который я считаю еще более неуместным, так как власть во всей почти Греции принадлежала завоевателям с запада; может быть, следовало употребить термин "никейские"?) контингенты уже были в Италии в распоряжении Фридриха II, который предпринял ряд серьезных шагов в борьбе с Константинополем. Балдуин II был извещен, что Фридрих II желает передать Константинополь своему союзнику, Иоанну III Ватацу. Гавани Южной Италии были закрыты для крестоносцев. Армия Балдуина II была блокирована в Ломбардии, а ее командующий был арестован Фридрихом II и брошен в тюрьму. В этот скандал вмешались третьи стороны: король Франции Людовик IX заставил Фридриха II пропустить армию Балдуина II через свои владения, а папа Григорий IX отлучил его от церкви. В 1241 году произошли два события, которые существенно повлияли на ход событий. Умер папа Григорий IX, а у Иоанна Ватаца умерла его жена Ирина Ласкарь. Вскоре после этого Никейский правитель "устал от своего одиночества" и задумал жениться вторично. Он обратился к своему великому союзнику и просил руку одной из его дочерей. Император охотно согласился на такой брак, который укреплял его союз с византийцами. Опять эти термины! В Европе их тогда называли греками, сами себя они называли ромеями, то есть римлянами, а мы называем их византийцами. Попробуй тут не запутаться! Дочь Фридриха II звали Констацией, и она родилась от его брака с Бианкой Ланчией, которая была также и матерью знаменитого Манфреда, но о нем несколько позже. Бракосочетание произошло в 1244 году, когда Иоанну III Ватацу было уже пятьдесят два года, а Констанции не было еще и четырнадцати. Свадьба была отпразднована в Прусе, где невеста ожидала своего жениха. Никейский император выехал из своей столицы в сопровождении большой военной свиты, но по дороге почувствовал некоторое недомогание. Свадебные празднества были, тем не менее, очень торжественными и пышными. Византийцы, которые пятьдесят лет назад и не думали бы о таком союзе (с еретиками!), были очень польщены и довольны. Сын императора Федор Ласкарь писал, что "...блеск и славу [союза], и все другие преимущества могут не видеть только дураки и невежды". Придворные поэты наперебой прославляли этот прекрасный союз, а перед молодой императрицей раскрывалось все великолепие и роскошь византийского двора. По обычаю она сменила свое западное имя на более близкое византийцам имя Анна. В Никее ее ожидала бурная и восторженная встреча. Это город уже сорок лет выполнял функции столицы, и все патриоты очень любили его из-за названия. Тот же Федор Ласкарь писал об этом: "...ибо имя его заключает в себе предсказание победы". Это событие вызвало на Западе, а особенно в Риме, настоящий скандал. Ведь новый папа Иннокентий IV проводил миролюбивую политику по отношению к Фридриху II, несмотря на его союз с византийцами. Но этот союз переполнил чашу его терпения. Ведь незадолго до свадьбы он торжественно отлучил от церкви императора Иоанна III Ватаца и весь его народ. Поэтому на Лионском соборе в 1245 году Фридрих II был окончательно отлучен от церкви, а среди причин его отлучения была и та, "что он породнился с еретиками".

Первым государственным образованием на землях славян было государство Само, называемое так по имени его основателя. Сведения о его создании и истории носят, в основном, легендарный характер. Серьезные научные труды мало что смогли добавить к данным Фредегера и других летописцев. Поэтому и я позволю себе дать краткую историю этого государства в виде изложения дошедших до наших дней легенд, впрочем, довольно правдоподобных и правдивых. Но, излагая эту историю, мне придется затронуть и аварский каганат, а изложение его истории пока не входит в мои планы. Поэтому заранее приношу свои извинения за краткость сведений об аварах, но не о них сегодня речь. Итак... Известно, что к шестому веку от Р.Х. на обширных землях от Балтийского моря до Дуная и даже Пелопоннеса, от Альп и до Днепра расселились славянские племена. Занимались они скотоводством и земледелием, торговлей и разбоем. Последний вид деятельности отмечался современниками, как основной, причем славяне грабили не только купцов, которых немало двигалось по Дунаю, а также по Янтарному пути, но и соседей. Однако никаких крупных образований славяне к этому времени создать не успели. Родоплеменной строй в чистом виде на радость историкам! Со всеми его характерными чертами. В начале VI века на славянские земли с востока вторглись авары, которые двигались большим количеством не слишком многочисленных отрядов. Так двигаются охотники, загоняя зверей. Там, где славяне объединялись, чтобы дать отпор захватчикам, объединялись и конные отряды аваров, чтобы покарать сопротивляющихся. Авары жгли славянские поселения, урожай на полях и окружающий лес. Захваченных в плен мужчин, женщин и детей они обращали в рабство и заставляли служить себе. Рассказывают, что на службе у аваров пленники терпели жуткие мучения. Может быть! Авары сгинули, и защищать их уже некому. А современники описывали авар, как очень крупных и очень сильных людей, их конное войско сравнивали с тучей, а быстроту его передвижения с ветром. Ну, да у страха, как говорится, глаза велики. Авары передвигались ордами или таборами, но только в теплое время года. На зиму они в удобных местах расставляли свои шатры и палатки. Обычный аварский конный воин поверх одежды носил плащ из выделанных шкур. Вооружение воина состояло из длинного копья, сабли и боевого топора. Были у них и луки, но они не являлись главным боевым оружием. Я уже писал, что порабощенные и угнетенные славяне описывали авар, как очень крупных и очень сильных людей. Но лошади-то у них были самыми обычными, и будь авары такими большими, как их описывали, их конница не смогла бы так быстро передвигаться, что поражала современников. Это, скорее всего, легенда для самооправдания. Далеко не все славянские племена были подчинены власти аварского кагана силой. Многие племена добровольно подчинились аварам, причем некоторые чисто номинально, так что живого аварского воина они в жизни и не встречали. Но легенды местами нагнетают картину, а местами... На территории диоцеза Дакия, например, в то время тоже жили славяне. Их предводитель (князь) Добрента отказался платить аварам дань, десятину от скота, собрал свое войско и сам стал нападать на аварские отряды и вежи. Аварский каган Боян очень обиделся на Добренту и решил его наказать. Но аварская конница в лесах Дакии оказалась мало эффективной. Партизанские наскоки и ловушки в лесах оказались настолько успешными в борьбе с конницей, что Боян приказал своим войскам отступать, после того как сам чудом спасся после одного боя. Каган Боян решил сохранить свое лицо и отправил к Добренте двух послов с отрядом сопровождения. Прибыв в ставку Добренты, послы не спешились, как того требовал обычай, а прямо с коней стали требовать, чтобы Добрента выплатил требуемый скот, а за неповиновение отправил кагану столько рабов, сколько копыт у стада. Такое высокомерное поведение послов и их наглые требования возмутили Добренту и его дружину. Они стали кричать и улюлюкать, аварские кони перепугались и стали носиться по двору. Во время этой суматохи один аварский жеребец убил человека Добренты. Добрента был, наверно, не слабым человеком, так как он схватил этого коня за узду и повалил его вместе с всадником на землю. Коню он при этом разорвал рот, а всадника собственноручно убил. Тут уже возмутился аварский посол и закричал: "Вся земля - стан кагана! Все мы его рабы. Ты же станешь рабом последнего из моих рабов, у которого нет ни зубов, ни стати мужской". Ага, Добрента так и испугался! Нет. Он убил наглого посла и приказал убить второго посла и истребить весь аварский отряд. Узнав о гибели своего посольства, каган был взбешен: каков пример для других племен! Он очень тщательно готовился к походу в Дакию, все остальные дела были отложены, но... Ни этот поход, ни следующий не принесли аварам ничего, кроме горечи поражений. Славяне в Дакии оказались непокоренными. Видя такое дело, и другие славянские племена стали отпадать от каганата. Боян со своим войском носился из одного края своей распадающейся державы в другой для наведения порядка железной рукой, но все было тщетно. Ненависть славян к захватчикам поднимала их на все новые выступления против аваров. А когда в 603 году умер каган Боян (правда, точная дата его смерти неизвестна, и некоторые относят ее аж к 630 году) стало ясно, что господству аваров на многих землях пришел конец. Дело освобождения облегчалось и усобицами в самом каганате после смерти Бояна. Теперь уже на аваров охотились как на диких зверей, толпами захватывали их в плен и продавали в рабство. Таким образом, славянские племена на территории Чехии, Моравии, Сербии и Болгарии получили независимость от каганата, центр которого стал находиться в Паннонии. А интересующие нас территории (Моравское поле и окружающие его земли) находились под властью аварского каганата около пятидесяти лет. Это, так сказать, была необходимая предыстория государства Само.