Yorik

Что-то у нас все викинги и викинги... Альтернативное открытие Америки не Эриком Рыжим Вальгалла: Сага о викинге http://www.ex.ua/view/71142345?r=2,23775

Анекдоты из жизни Генриха Гейне Поклонница Гейне в беседе с поэтом заявила: "Я отдаю вам свои мысли, душу и сердце!" Поэт галантно улыбнулся: "Охотно принимаю, так как от таких милых пустяков стыдно отказываться". Дядя-банкир О своем дяде-банкире Гейне говорил так: "Моя мать любила читать художественную литературу, и я стал поэтом. А мать моего дяди читала "Приключения разбойника Картуша"..." Гейне и Гартман Однажды Гейне беседовал с поэтом Морицем Гартманом, который пользовался большим успехом у женщин, и сказал ему: "Сегодня, дорогой Мориц, меня посетила прекрасная дама, с которой ты еще незнаком". Тот удивился: "Кто же это?" Гейне улыбнулся: "Муза, мой дорогой!" Работа поэта Один дотошный почитатель расспрашивал Гейне, как он распределяет свое рабочее время и чем занимается. Поэт ответил: "До обеда я перечитал стихотворение, которое недавно написал, и поставил в нем одну запятую". Почитатель настаивал: "А после обеда?" Гейне безмятежно ответил: "А после обеда я снова прочитал это стихотворение и вычеркнул запятую, так как она оказалась лишней". Гейне и ученый Один ученый, после долгого путешествия вернувшийся на родину, в беседе заявил (отлично зная, что Гейне еврей): "На Гаити меня больше всего поразило то, что я там не встретил ни одного еврея и ни одного осла". Гейне спокойно прервал его: "А что бы вы сказали, если бы мы оказались там с вами вдвоем?" Об эгоизме Однажды Гейне упрекнул одного из своих знакомых за то, что тот из-за пустяка выгнал своего слугу. Тот возразил: "Что поделаешь! Я же не филантроп и принципиально не люблю скотов!" На это Гейне заметил: "Ну, это, верно, из эгоизма!" Последняя воля Незадолго до смерти Гейне позвал нотариуса и продиктовал ему свою последнюю волю: "Все свое состояние и гонорары за будущие издания своих произведений я оставляю своей жене при условии, что она снова выйдет замуж". Нотариус очень удивился: "Но почему вы так поступаете?" Поэт ответил: "Я хочу, чтобы на земле хоть один человек вспоминал меня с благодарностью". На руках у женщин Один из приятелей навестил умирающего поэта в тот момент, когда сиделки застилали ему свежую постель, и спросил, как он себя чувствует. Поэт слабо улыбнулся: "Отлично! Женщины все еще носят меня на руках!" Гейне о Боге Перед смертью поэта часто уговаривали, чтобы он вернулся в лоно церкви и тем заслужил прощение Бога. На это поэт отвечал: "Бог и так меня простит, ведь это его ремесло".

Любитель афористичности Один начальник департамента был очень добрым и хладнокровным человеком, но имел страсть говорить афоризмами. Он принимал множество посетителей, но из-за своей привычки изъясняться всегда оставлял просителя в некотором недоумении. Его сослуживцы записали для примера один случай. Пришел к нему на прием старый заслуженный чиновник, который ходатайствовал о пенсии. Нет бы сказать старику просто, что пенсия ему назначена. Но и старик начал издалека: "Не последовало ли милостивой резолюции на мою просьбу, ибо я надеюсь на просимую милость". Сановник на это отвечал: "Надежда доставляет человеку истинные радости, а иногда и большие огорчения". Проситель: "Но, Ваше превосходительство, я служил верою и правдою, и мне кажется, что имею некоторое право утруждать вас; иначе у меня недоставало бы на это духа". Сановник: "Когда недостает духу поддерживать право свое, оно навсегда потеряно". Проситель: "Так неужели, Ваше превосходительство, я так несчастлив, что мне отказано, и как должен я судить об этом отказе?" Сановник: "Судить о том, чего мы не знаем, есть большое заблуждение". Проситель: "Следовательно, Ваше превосходительство, можете обещать мне исполнить мою просьбу?" Сановник: "Люди обещают по своим намерениям и держат обещания по обстоятельствам..." У вас крыша еще не поехала от такой беседы? А ведь дело уже было решено в пользу просителя! Алексей Иванович Корсаков был известным коллекционером и знатоком живописи. Кроме того, он славился в узком кругу как искуснейший мастер вышивания на пяльцах. Однажды это привело к забавному недоразумению. Он преподнес императрице Марии Федоровне вышитую картину своей работы, которую окружающие тут же назвали чудом искусства и терпения. Императрица решила, что это подношение одной из его родственниц и, в знак своего удовольствия и благорасположения, послала ему бриллиантовые серьги . Комедия "Ябеда" Василий Васильевич Капнист написал комедию "Ябеда" и читал ее в домах у Г.Р.Державина, Н.А.Львова и А.Н.Озерова при большом скоплении посетителей. В городе немедленно поползли слухи о том, что в этой комедии с неслыханной смелостью (а иные говорили, что и дерзостью) выведена в комедии безнравственность губернских чиновников и показаны их различные злоупотребления. Капнист испугался, что его благонамеренность будет неправильно истолкована, и он будет очернен в глазах, о, ужас! самого императора (Павла I). Он стал спрашивать у своих друзей, что же ему теперь делать? Дельный совет дал Н.А.Львов: надо сделать "то же, что делал Мольер со своим "Тартюфом". Испроси позволения посвятить твою комедию самому государю". Капнист последовал совету, посвятил комедию императору (я не буду приводить текст посвящения, но если вы, уважаемые читатели, будете настаивать, приведу его позже), разрешение было получено, и все сплетни умолкли. Все те, кто ругал комедию, стали находить ее превосходною. После первого представления трезвомыслящий Державин сказал, что комедия Капниста, конечно, очень живо представляет взяточников, эту язву современного общества (XVIII век, но и сейчас эта язва не зажила), но в последствиях совершенно бесполезна и, к сожалению, не обратит их на путь истинный. Остается сказать, что комедия была поставлена 22 августа 1798 года, но после четвертого представления была запрещена, а все напечатанные экземпляры изъяты из продажи. Новое разрешение последовало только при Александре Павловиче в 1805 году. Профессор московского университета Никифор Евтропович Черепанов прославился среди студентов следующей фразой, которую еще долго вспоминали для многих поколений студентов: "Оное Гарнереново воздухоплавание не столь общеполезно, сколько оное финнов Петра Великого о лаптях учение есть".

В поисках союзников Принято считать, по крайней мере, в русской исторической литературе, что Богдан Хмельницкий был искренним и верным слугой московских царей и одной из движущих сил, объединявших русские земли. Однако реальная картина оказывается гораздо более сложной, а для русских патриотов даже неприятной. Напомню вкратце ситуацию, которая сложилась перед присоединением Малороссии к России. В середине XVII века Малороссия оказалась в сложном положении. Конфронтация со все еще могучей Польшей осложнялась заметным охлаждением со стороны Крыма после недолгого, но плодотворного союза против Польши, а севера нависала не очень уж и дружественная Россия. Открытой враждебности не было, но отхватить какой-нибудь лакомый кусочек русские были бы не прочь. Малороссия оказалась во враждебном или недружественном окружении, надвигалась новая война с Польшей. Ну вот! Краткого введения опять не получилось. Придется напомнить, что в 1649 году после серии серьезных поражений, которые поляки потерпели от соединенных сил Богдана Хмельницкого и крымского хана Ислам-Гирея, был заключен Зборовский мирный договор. По этому договору численность казацкого войска устанавливалась в 40000 человек. Польские войска не должны были размещаться в Полтавской, Черниговской, Киевской, Волынской и Подольской губерниях (по территориальному делению России в середине XIX века), а все должности в крае предоставлялись исключительно православным. Иезуиты изгонялись из Киева и других городов, где были русские школы, киевский митрополит получал место в сенате, а об униатах должно было выйти особое сенатское постановление благоприятное для православных. Но поляки не торопились выполнять этот договор в полном объеме и всячески саботировали его выполнение. Крымские татары охладели к своим недавним союзникам, так как в мирном договоре их интересы не были никак учтены. Жители Малороссии не получили всех ожидаемых и требуемых свобод и привилегий и начали волноваться. Вот поэтому новая война с Польшей становилась неизбежной. Надо было искать союзников и укреплять тылы. Уф! В этих условиях гетман малороссийских (запорожских) казаков Богдан Хмельницкий послал своего эмиссара в Стамбул, который от имени гетмана должен был просить у султана Мехмета IV покровительство и обязался платить за это дань. Получив покровительство Турции, Богдан Хмельницкий надеялся не только расстроить намечавшийся Польско-крымский союз, что было бы для Малороссии смертельным ударом, но и заставить крымчаков, которые были данниками Турции, воевать на своей стороне против Польши. Ход довольно ловкий! В декабре 1650 года от султана Мехмета IV был получен благоприятный ответ, некоторые фрагменты которого я привожу ниже в переводе на русский язык середины XIX века: "...мы, уразумевши ...ваше и войска вашего прошение, поняли, что вы скорбите на своих неискренних друзей, равно как и на жестоких ваших неприятелей... Знайте же, что Высокая Порта обыкла оказывать милость и милосердие друзьям и карать своих врагов. Вы, с верною искренностью откровенно высказавшись, отдаетесь под криле и под протекцию Непобедимой Порты нашей, и мы сердечно и любовно принимаем вас и о верности вашей и искренности вашей не сомневаемся... Мы тотчас к вельможному монарху хану крымскому послали свой крепкий и строгий указ, чтобы он никогда своих очей и ушей не обращал на польскую сторону; напротив, если бы оттуда подул какой-нибудь ветер, несущий на вас войну и гонение, если бы поляки неожиданно и насильно напали на войско ваше, то чтоб он тотчас своим быстролетным войском постарался подать вам помощь, где бы только оказалось это нужным. Мы ему это сурово приказали. А пока только вы со своим войском вашим будете верными, искренне преданными Счастливой Порте нашей, до тех пор ведите сношение с ханом безопасно, и не обманетесь. Уже теперь Высокая Порта вполне принимает вас под свою протекцию, и вы будьте в том уверены и нам через своих послов в подробности объясняйте о всем, что деется в краях ваших... А что вы Наияснейшую Порту просили, что готовы дань давать, как иные наши христианские данники дают, то мы, благорасположенные к вам, оценивая ваши добродетели, остаемся довольны". Как видите, пока вроде бы сработало! В феврале 1651 года возобновились столкновения казаков с поляками. Крымские татары обещали свою помощь, но медлили. Порта одернула хана и велела ему помогать казакам против поляков, кроме того, был сделан выговор молдавскому господарю за его неприязненное отношение к казакам. Хмельницкому была твердо обещана помощь от крымчаков и из Добруджи. Поддержал такой шаг Хмельницкого и константинопольский патриарх Парфений, который назвал гетмана воителем "за православную веру против латинства". Вон оно как оборачивалось! Подошли татары, и соединенное войско выступило против поляков. 20 июня 1651 года (по ст. стилю) началась битва у Берестечка, но татары изменили и отошли, гетман засуетился и был захвачен поляками в плен. Командовать отрядами казаков стал полковник Богун. Они продержались десять дней, но были вынуждены сложить оружие. Хмельницкий был отпущен из плена, но новый мир заключенный с поляками оказался очень суровым. Хмельницкий в сентябре доложил обо всем произошедшем в Стамбул, но сделал это несколько миролюбиво по отношению к татарам: он не хотел окончательно портить с ними отношений. Гетман сообщал, что, не дождавшись крымских войск, он провел несколько сражений с поляками и вынужден был заключить с ними мирный договор. Подробности этого договора он опустил, но выразил надежду, что крымчаки и дальше будут поддерживать его в борьбе с Польшей. Султан опять обещал Хмельницкому свою поддержку и помощь крымского хана в борьбе с поляками. Как видно, руки Москвы еще нигде нет! Но очевидно, что уже в 1652 году Хмельницкий начал прощупывать контакты с Москвой - ведь Польша была их общим врагом. А мир, навязанный поляками после поражения у Берестечка, был очень тяжелым. Казацкое войско должно было быть сокращено с 40000 человек до 20000 человек, а из пяти воеводств казакам было оставлено только одно, Киевское. Только здесь теперь все должности должны были занимать православные, а униаты и иезуиты изгонялись (на бумаге). Великая Мечта Богдана Хмельницкого об объединении всех Южнорусских земель и изгнании из них ненавистных поляков и униатов отодвигалась в неопределенное будущее. Своих сил для этого у него явно не хватало. Надо было вертеться, вести переговоры с султаном, ханом, поляками, а в крае зрело недовольство, которое выливалось в новые волнения и столкновения с поляками. Весной 1653 года поляки вторглись в Малороссию. Против них выступил Хмельницкий с казаками и Ислам-Гирей со своим войском. Но крымский хан выступил против поляков только по приказанию своего сюзерена, турецкого султана, а сам он казакам не очень-то и доверял, да и не любил их. До крупных столкновений дело не дошло, и татары заключили с поляками сепаратный, так называемый Жванецкий, договор. Для казаков в этом договоре восстанавливался Зборовский договор от 1649 года, а татары заключали с поляками не только перемирие, но и соглашение о совместных действиях против Москвы. А Зборовский договор восстановлен был только на бумаге, так как поляки и не думали его выполнять. Гетман, очевидно, предвидел такое развитие событий, так как уже с лета (а может и раньше) 1653 года вел переговоры с Москвой, о союзе или даже подчинении Малороссии Москве. В октябре 1653 года в Москве было принято решение об удовлетворении просьбы Хмельницкого, и для принятия Малороссии в состав России туда был отправлен боярин Бутурлин. Но в Москве не знали, или не хотели знать, что совсем недавно гетман отдал Малороссию под покровительство султана. Вот тут Хмельницкому пришлось изрядно покрутиться. Ведь в январе 1654 года в Переяславле произошла церемония присоединения Малороссии к России. Малороссия сохраняла свое устройство, вольности, сословия, а войско возрастало до 60000 человек. Гетман же имел право принимать иностранных послов и иметь отношения с иностранными государствами. Правда, в последующие сто лет эти вольности были значительно ограничены! Но пока все казалось удачным - ведь в союзники удалось заполучить заклятого врага поляков!

Конец германо-византийского союза. Последние годы жизни Фридрих II незадолго до смерти жаловался в письме союзнику на его нелояльность: "Как это папа послал к твоему царскому величеству монахов - миноритов и доминиканцев, что не только моей пресветлости, но даже детям покажется чудным и странным? Как этот рекомый архиерей архиереев, при всех ежедневно отлучающий тебя и твоих ромеев, бесстыдно называя еретиками православнейших ромеев, от коих вера христиан разошлась до концов вселенной, как он не устыдился посылать своих духовных лиц к твоему царскому величеству?.. Как это исстари врожденную, по дьявольскому наваждению, у римских архиереев злобу против ромеев, которую не удалось искоренить многим великим архиереям и служителям Христа ни словом, ни делом, ни постоянной молитвой за долгое прошедшее время, - как этот папа обещает исправить в одно мгновение несерьезными словами и лукавыми толкованиями простецов, после того как вновь выразил свою злобу на всякий лад?" Далее Фридрих II напоминал своему союзнику, что он имеет опыт относительно дел Запада, но никогда не позволил бы себе решать что-нибудь относительно дел Востока, не посоветовавшись с Иоанном III Ватацем, который знает их лучше него. В конце письма он добавил, что намерен принять у себя этих уполномоченных прежде, чем они отправятся дальше. И действительно посольство Иоанна III Ватаца находилось в плену до смерти Фридриха II в декабре 1250 года. После его смерти стало ясно, что германо-византийский союз доживает свои последние дни. В начале 1251 года миссия из Никеи, наконец, добралась до Рима и получила там заманчивые предложения. Но Иоанн III Ватац решил прервать переговоры с папой и приступил к осаде Константинополя. Папа в свою очередь пообещал защитникам города денежную помощь и стал призывать к крестовому походу против греков. Тогда Иоанн III Ватац снял осаду и возобновил переговоры с папой, которые завершились в 1254 году заключением соглашения. По этому соглашению Никейский император получал полную свободу действий в отношении Латинской Империи и Константинополя, но обещал обеспечить единение церквей. Я не буду подробно останавливаться на подробностях этой договоренности, хотя здесь и есть масса интересных моментов. Но в конце 1254 года умерли и папа Иннокентий IV, и Иоанн III Ватац, и Конрад IV, и дело единения церквей опять рухнуло. Со смертью Иоанна III Ватаца закончилась и краткая эпоха германо-византийского союза. А что же наша героиня? Взрослея, она постепенно начала приобретать некоторое влияние на своего мужа. Про маркизу уже никто и не вспоминал: где она? что она? Вот они тайны Никейского двора! А в 1253 году в Никее произошел любопытный эпизод. Дело в том, что преемником Фридриха II на троне стал его сын от первого брака Конрад IV, который велел изгнать из империи всех Ланчиев, то есть родственников Анны (Констанции) и Манфреда. Изгнанники отправились в Никею, где и были очень радушно встречены. Иоанн III Ватац оказывал дяде своей жены, Гальвано Ланчию, и другим ее родственникам такое явное покровительство, что вызвал этим гнев Конрада IV. Тот счел себя оскорбленным и стал жаловаться на поведение Никейского императора. На Восток со специальной миссией отбыл маркиз Бертольд Гогенбургский, который оставил в Никее о себе очень сильное впечатление. Иоанн III Ватац выслушал предъявленные требования и вынужден был уступить, но отношения его с Гогенштауфенами от этого не улучшились. Впрочем, они уже и так дышали на ладан. Оставшись вдовой, Анна охотно вернулась бы на родину, но не тут то было. Она оставалась как бы знатной пленницей при Никейском дворе. Новый император Феодор II Ласкарь был сыном Иоанна III Ватаца от первого брака. Он ненавидел свою мачеху и очень плохо с ней обращался. А так как преемник Конрада IV Манфред стал проводить враждебную по отношении к Никее политику, то Анна становилась в руках Феодора II ценной заложницей. Ее положение мало изменилось и после смерти Феодора II Ласкаря, захвата престола Михаилом Палеологом и последующем взятии Константинополя. Об этом последнем событии следует сказать несколько слов. В 1261 году брат нового императора Иоанн должен был начать войну против Эпирского деспотата, и ему в помощь был послан отряд под командованием известного полководца кесаря Алексея Стратигопула. Отряд состоял из небольшого количества греков и девяти сотен турок-сельджуков. Кесарю была дана инструкция по дороге подойти к Константинополю и разведать положение в городе. В конце июля 1261 года отряд подошел к городу, и тут выяснились очень интересные вещи: оказывается, по инициативе представителя Венеции, Градениго, рыцари императора Балдуина и венецианцы погрузились на корабли и отправились в Черное море для захвата города Дафнусия. Знали бы они, чем обернется этот поход! В городе оставался только небольшой гарнизон, и Алексея Стратигопула легко убедили в возможности быстрого и легкого захвата города. Штурм был назначен на 25 июля 1261 года. Пятьдесят солдат под руководством местного грека Кутрыцака через старый водосток ночью проникли в город. Они без шума перебили сонную стражу, разобрали завалы у ворот и сбили с них засовы. Утром конница Стратигопула вошла в город через открытые ворота, а местное население открыто ее поддержало. Среди латинян началась паника, которая усилилась, когда кесарь велел поджечь часть города, в том числе и венецианский квартал. Турки начали грабить город, но Стратегопул сдерживал их и не пускал в центр города. Император Балдуин II и не думал о сопротивлении: бросив даже свои регалии, корону и меч, он сел на венецианский корабль и отплыл на Эвбею. Кто из латинян смог добраться до кораблей, тот избежал смерти, а остальные были безжалостно перебиты. Император Михаил Палеолог узнал об этом только через несколько дней, когда его сестра Евлогия ночью разбудила его словами: "Царь, ты взял Константинополь! Христос даровал его тебе!" Но Михаил и весь двор не сразу поверили в это. Анна вместе со всем двором переехала в Константинополь, но оставалась такой же пленницей. Она, конечно, сохраняла положение и образ жизни, которые приличествовали императрице, но пользовалась своими преимуществами крайне скромно. Придворный летописец писал об Анне: "Она украшала свое существование красотой своих добродетелей, и чистота ее нравов еще более оттеняла сияющую прелесть ее лица". Анна была красива, ей было около тридцати лет, и нет ничего удивительного в том, что новый император обратил на нее свое внимание и сильно ею увлекся. К тому же в обычае почти всех византийских узурпаторов было брать себе в жены или любовницы вдов своих предшественников, чтобы таким образом узаконить свой захват власти. Но тут он встретил достойного соперника. Анна презрительно отвергла его поползновения и сказала, что она, вдова императора и дочь Фридриха II, не может унизиться и стать любовницей человека, который был ее подданным. После нескольких неудачных попыток Михаил понял, что есть только один способ завоевать Анну: жениться на ней. Но Михаил уже был женат на Феодоре, красивой и очень добропорядочной женщине из благородной семьи, которая к тому же родила ему троих сыновей. Имея такую жену, было очень трудно найти достойный предлог для развода, а об ее добровольном согласии на развод нечего было и мечтать. Тогда Михаил решил подключить к этому вопросу политику. На Государственном совете он стал перечислять опасности, угрожающие недавно восстановленной Империи. Он перечислил государства и правителей, которые вошли в союз для возврата Константинополя. Среди них был и Сицилийский король Манфред. Если бы удалось его вывести из союза, это значительно облегчило бы положение Византии. Для этого есть один способ: надо Михаилу развестись с Феодорой и жениться на сестре Манфреда Анне. Все это он готов сделать исключительно для блага государства! Но Михаил наткнулся на отчаянное сопротивление своей жены. Феодора привлекла на свою сторону патриарха Арсения, который возмутился происками императора, стал угрожать ему отлучением от церкви, если он будет упорствовать в своих стремлениях, и, как пишет летописец, "разбил его убедительные доводы так же легко, как рвут паутину". Императору пришлось отступить в этом вопросе, но с этих пор началась вражда между Михаилом Палеологом и патриархом Арсением. Вскоре, однако, подвернулся повод использовать Анну в политических целях: в 1262 году Эпирский деспот захватил в плен славного Алексея Стратигопула и отправил его в качестве трофея к Манфреду. Михаил не мог допустить, чтобы освободитель Константинополя томился в плену, народ бы его не понял, и вступил в переговоры с Манфредом об обмене знатного пленника на императрицу Анну. В 1263 году обмен состоялся, но ожидаемого улучшения отношений с Гогенштауфенами не произошло. Анна же вернулась на родину, но и здесь ее ожидали тяжелые испытания. В 1266 году в битве при Беневенто погиб Манфред, а его жена и дети были брошены в тюрьму. Анну почему-то сочли не очень опасной и оставили на свободе. В 1269 году она уехала в Испанию к своей племяннице Констанции, которая была женой инфанта, дона Педро Арагонского. Здесь Анна, наконец, нашла мир и покой. Она приняла пострижение в монастыре Святой Варвары в Валенсии. В дар монастырю она принесла чудотворный образ его святой покровительницы и обломок скалы, из которой забила вода для крещения Св. Варвары - это было все, что она вывезла с Востока. Здесь они и умерла почти в полной безвестности около 1313 года. В Валенсии еще в начале XX века в маленькой церкви Иоанна больничного в часовне Святой Варвары можно было видеть деревянный гроб с надписью: "Здесь лежит тело донны Констанции, августейшей императрицы Греческой".

Власть и Удача О предках Поликрата известно мало. Его дедом называли самосского тирана Силосона (это имя означает Укрыватель Краденого), но его отец, Эак или Анакес, тираном уже не был, так как Самос после некоторой смуты признал верховную власть персидского царя Кира. Военного гарнизона в городе персы не держали и около 538 года до Р.Х. Поликрату и его братьям, Пантагносту и Силосонту, удалось организовать вооруженный переворот. Власть в городе принадлежала тогда крупным землевладельцам, так называемым гаморам. Поликрат с помощью щедрых даров и еще более щедрых обещаний привлек на свою сторону часть ремесленников и мелких торговцев, к которым принадлежал и он сам. Во время большого праздника Геры вооруженные знатные жители города отправились в ее святилище, расположенное в грандиозном храме, построенном, по некоторым данным, еще дедом Поликрата. Когда около входа в святилище они сложили оружие, Поликрат с сообщниками напали на них и захватили в плен. Затем были взяты под контроль ключевые точки в городе, прежде всего крепость Астипалая и гавань Самоса. Акрополь пришлось срочно укреплять, сил не хватало, и Поликрат обратился за помощью к тирану Наксоса Лигдаму. Тот не отказал и прислал войска. Так Поликрату удалось захватить власть и удержать ее. Он разделил город на три части и несколько лет правил вместе с братьями, но около 532 года до Р.Х. Поликрат приказал убить Пантагноста, а Силосонт отправился в изгнание ко двору персидского царя. Для удержания власти Поликрат содержал большой флот, состоявший из ста пятидесятивесельных кораблей и около сорока триер, а его войско насчитывало около тысячи лучников. Гаморы и представители знатных и богатых родов относились к Поликрату с ненавистью, да и он не доверял им, но народ в целом поддержал нового тирана. Недовольные же были быстро изгнаны с острова или отправились в добровольное изгнание, в основном в Южную Италию. Среди изгнанников был и знаменитый философ Пифагор. Поликрат быстро заключил договор о дружбе с египетским фараоном Амасисом и обменялся с ним богатыми дарами. Скорее всего, он покупал нейтралитет Египта в своих дальнейших предприятиях на море, так как у персов своего флота тогда еще не было. И Поликрат развернулся со своим флотом во всю. Нападения на корабли, а потом на города и острова стали происходить сначала в Ионии, а затем и по всей Элладе. Что там королевские пираты! Они просто ближе к нам по времени, но масштабы у самосцев были круче. Они создали мощное пиратское государство. Греки вздрогнули, а слава о Поликрате понеслась по свету! Он грабил без разбору всех: друзей и врагов. Он говорил, что лучше заслужить благодарность друзей, вернув им захваченное, чем вообще ничего не отнимать у них. Хороший принцип! Средства, доставшиеся Поликрату, тратились с умом. На острове развернулось большое строительство: гавань Самоса была расширена и защищена огромным молом; стены города и крепости были заново укреплены; вокруг города был выкопан глубокий ров; построены новый грандиозный храм и святилище Геры, взамен сгоревшего. Кроме того, Поликрат построил роскошный дворец, а в горе, расположенной к северу от города, он велел пробить штольню длиной около километра и устроил в ней водопровод из мощного источника для снабжения города свежей и чистой водой. Часть средств тратилась на обновление и создание нового флота. По приказу Поликрата началось строительство нового типа кораблей, самен, который отличались от современных кораблей обрубленным носом с изображением вепря, более округлыми обводами и умением ходить под парусом. Изображения этого корабля появилось с тех пор и на самосских монетах, которые тоже стали называть "саменами". Занимался Поликрат и улучшением пород собак, овец и коз и развитием шерстяного производства. Словом, народ был при деле и получал от этого неплохие деньги, а Поликрат пользовался большой популярностью у современников. Но современников больше всего поражало и возмущало не это. Ведь основным занятием Поликрата было пиратство, и во всех своих походах и мероприятиях он не знал неудач. Все его операции осуществлялись по его планам и по его желанию. Ему удалось захватить множество островов и городов на материке, а когда он осаждал Милет, на помощь последнему Лесбос послал свой мощный флот, но Поликрату удалось разбить его. Правда, так и осталось неизвестным, захватил ли Поликрат Милет? Следует добавить, что Поликрат был первым крупным рэкетиром. Он допускал беспрепятственное торговое судоходство на подконтрольных ему территориях, а особенно на Самосе, если эти корабли при входе в гавань платили определенную сумму денег. Груз при этом никто не трогал, а команду не стремились захватить в рабство. Некоторые из таких торговцев могли получить звание "союзника" или "друга" Поликрата. Но горе было тем, кто отказывался платить! Как все это знакомо, но, увы, как выясняется, не ново. И торговля в Восточном Средиземноморье стала процветать, так как в морском разбое был наведен порядок, и появился один Большой Босс. Вот эта-то бесконечная удача и возмущала греков больше всего. Сюда относится и знаменитый рассказ о перстне Поликрата. Фараон Амасис получал постоянные известия о необыкновенной удачливости Поликрата. Это его встревожило, и он отправил тирану такое письмо: "Амасис Поликрату говорит так:"Приятно узнать, что друг наш и гостеприимец счастлив. Но все же твои великие успехи не радуют меня, так как я знаю, сколь ревниво божество. Поэтому я желал бы, чтобы и у меня самого и моих друзей одно удавалось, а другое нет, чтобы лучше на своем веку мне попеременно сопутствовали успехи и неудачи, чем быть счастливу всегда. Ведь мне не приходилось слышать еще ни об одном человеке, кому бы все удавалось, а в конце концов, он не кончил бы плохо. Поэтому послушайся моего совета теперь и ради своего счастья поступи так: обдумай, что тебе дороже всего на свете и потеря чего может больше всего огорчить тебя. Эту-то вещь ты закинь так, чтобы она больше не попалась никому в руки. И если и тогда успехи у тебя не будут сменяться неудачами, то и впредь применяй то же средство по моему совету". Поликрат прочитал полученное письмо и решил, что совет дельный. Больше всего на свете он ценил свой смарагдовый перстень с печатью в золотой оправе, который создал знаменитый самосец Феодор, сын Теркела. Поликрат сел на пятидесятивесельный корабль и вышел на нем в море, где снял с руки перстень и бросил его в воду, после чего, сильно опечаленный, вернулся в свой дворец. А через несколько дней один рыбак поймал большую и красивую рыбу и решил подарить ее Поликрату. Поликрат поблагодарил рыбака и пригласил его на обед (! В более позднее время это стало уже невозможным.), а когда слуги стали потрошить рыбу, они нашли в ее брюхе выброшенный Поликратом перстень. Поликрат обрадовался и написал обо всем в Египет Амасису. Тот понял, что Поликрат добром не кончит, и разорвал свой с ним союз, чтобы не скорбеть о друге, когда его постигнет неудача. По крайней мере, так о причинах этого события говорит легенда. А при дворе Поликрата собрались многие известные художники, скульпторы и поэты, среди которых были знаменитые Анакреон и Ивик. Начал он и собирать библиотеку. Так что меценатство было ему не чуждо. Также Поликрат материально помогал семьям и вдовам погибших воинов и создал для этой цели специальный фонд. Вот таким разносторонним человеком был великий пират и тиран Поликрат!

ЕСЛИ ЗАВТРА ВОЙНА?.. Четвертая мировая война случится еще не скоро - не раньше весны далекого 2158 года... Та самая 4-я мировая, про которую великий Эйнштейн говорил, что человечество воевать в ней будет камнями и дубинками (если, конечно, выживет после 3-й). А вот третья-то мировая начнется уже в 2002 году! Разумеется, пока это только моя собственная гипотеза, подтвердить или опровергнуть которую может время да еще мы с вами - если успеем одуматься... Гипотеза состоит в том, что все крупные войны ХХ века, в которых участвовала Россия, начинаются через промежуток времени, в два с половиной раза больший предыдущего: 1904 г. - 1914 г. - 1939 г. - 2002 г. - ... Причем, дата начала ближайшей войны в данном случае почти в точности совпадает с древними пророчествами (например, с математическими таблицами на стене одной из египетских пирамид, которые относят начало большой войны к осени 2001 года). К сожалению, сегодня мы все так же бездумно близоруки, как перед второй мировой войной - все многонациональное сообщество с напряженным вниманием следит за югославскими событиями и видит именно в них зародыш общемировой бойни. Смею утверждать: очередной виток развития (или гибели) человечества начнется совсем по другую сторону земного шара! Основным полигоном грядущей войны будет азиатско-тихоокеанский регион, а отправным моментом ее может стать цепь пограничных конфликтов на почти 4-тысячекилометровой российско-китайской границе. Вслед за этим вполне вероятно внезапное и массированное нападение китайской армии на северного соседа. Причем, одним из главных факторов именно такого развития событий является саморазрушительная военная политика России на Дальнем Востоке. Резко снижая или вовсе ликвидируя здесь все виды вооружений, пренебрегая боеготовностью своих вооруженных сил, мы одновременно усиленно вооружаем и модернизируем... китайскую армию и китайский флот. Вот наиболее красноречивые примеры такого, мягко говоря, безрассудства и недальновидности. Не слишком давняя продажа за рубеж (якобы на лом) всех тихоокеанских авианосцев (местными органами ФСБ была тогда же предотвращена попытка "продать это железо" вместе с секретной документацией и оружием). Сюда же относится контракт, по которому Россия обязалась обеспечить Китай к 2015 году двумя десятками лучших своих дизельных подводных лодок (тип "Варшавянка", за малошумность и скрытность прозванный "черной дырой в океане", по НАТО'вской классификации - "Кило") и сегодня свои обязательства вовсю выполняет! Любопытно заметить, что только половина субмарин при этом оплачивается валютой, другую же половину (а это десять подводных лодок!) российские власти, ничтоже сумняшеся, попросту меняют на китайский ширпотреб... Тихоокеанский флот России тем временем подводит неутешительные итоги: по причине отсутствия новых аккумуляторных батарей, из 14 имеющихся у него "варшавянок" реально выйти в море могут только одна-две. Да и то - пока, т.к. уже в ближайшее время и у них старые батареи придут в негодность. Самое занимательное при этом состоит в том, что, пока матушка-Россия одной рукой показывает кукиш своим подводникам (и не только дизельным, атомоходы тоже стоят у пирса), она же - другой рукой - обеспечивает китайские лодки двойным комплектом тех самых батарей... Не заложив в последние годы ни одной новой лодки для себя, она прямо со стапелей отправляет свежий "товар" китайскому брату! И если ничего у нас не изменится, то к тому же 2002 году Великий Китай будет иметь ровно столько подводных лодок, сколько было их у Японии к началу второй мировой войны. Россия же не только не станет превосходить его по этому параметру на треть (как СССР Японию в 1939 году), но и вообще ничего не сможет противопоставить такой мощи. Специалисты прогнозируют, что в начале XXI века ВЕСЬ вообще подводный флот России будет располагать лишь десятком "дизелюх" и двумя-тремя десятками атомоходов со сроками эксплуатации, близкими к предельным (40% из них, к тому же, составят лодки, более 10 лет не имевшие должного ремонтного обслуживания). В азиатско-тихоокеанском регионе, куда к тому времени, возможно, переместится ось мировой истории, ни одна из русских субмарин не будет даже присутствовать! В связи с этим вспоминаются почему-то не только частые в последнее время наши взаимные с китайцами заверения в дружеских чувствах, но и слова писателя Георгия Владимова, сказанные в канун юбилея Великой Победы: "Много лет мы твердим о нападении "военной машины гитлеризма", но не одни военные приглядели наши земли до Урала. Целый народ, угнетенный своим жизненным пространством, уже рассчитал на них свое хозяйственное будущее, ждал из полунищей страны богатых посылок. Время сказать, что против нас воевал народ из самых великих европейских, умелый, трудоупорный, с высокой обучаемостью, отважный, выносливый, свято поверивший в своего вождя и в "новый порядок", который следует принести на штыках и броне и назначить другому народу... Народная война была с обеих сторон - и это не менее страшно, чем война гражданская". В сей цитате остается лишь заменить прошедшее время на будущее, а слово "европейский" на "азиатский", и наш с вами завтрашний день представится - как на ладони. "...МЫ - ЗАБЫТЫЕ СЛЕДЫ ЧЬЕЙ-ТО ГЛУБИНЫ" За три года до начала первой мировой войны тогдашний морской министр Российской Империи адмирал И.К.Григорович записал в дневник: "Одна из забот моих - это недостаток офицерского состава вследствие гибели многих во время японской войны и ухода большого числа офицеров в отставку, не видевших в будущем ничего светлого для флота; осталось их на службе немного, и по большей части это молодежь, обязанная служить за полученное образование... Я надеюсь, что многие ушедшие в отставку по своему желанию, увидя, что флот возрождается, вернутся опять на службу, ведь много хороших офицеров ушло только потому, что не предвидели, что флот когда-нибудь возродится..." Но уже год спустя он добавляет: "Наши морские силы действуют хорошо и радуют тех, кому дорог флот и кто исстрадался... видя полный его упадок и брезгливое отношение к нему всего общества". Россия (как и флот ее) в начале XX века менялась стремительно, крепла, росла. Но все-таки не успела расцвести в полную свою силу, подрезанная мировой войной и революциями. Неужели и нам, в начале века XXI, суждена будет та же историческая лыжня?.. * * * Эх, дальневосточный подплав, навязанная мне в юности и ставшая судьбой любовь моя, нынешняя боль и мука! Маятником раскачивал тебя последний век: вверх-вниз, вверх-вниз... А страна тем временем карабкалась по своей исторической спирали: Россия царская, Россия советская, Россия демократическая. Кажется, следующее столетие готово повести эту спираль встречь прежнему курсу: Россия демократическая, Россия советская, Россия царская... На новом, как говорится, качественном уровне.

Добавлю

Ошибся, второе фото не вставил. Все характеристики написаны. Вставил недостающее и еще закинул ;)

Продолжим

Вот одна из книг, плохо, что без иллюстраций http://www.e-reading-lib.com/bookreader.php/131342/Ohotnich%27e_oruzhie.pdf

Искать не сложно, только редко к ним размеры дают. У меня есть просто книги по охотничьему вооружению, там много инфы. Посмотри те же корды, хиршфенгеры... Вот ссылка, на вскидку http://society.lb.ua/culture/2012/11/16/179210_feldman_predstavit_stalnoy.html

Я думаю,что это что-то из охотничьих кинжалов 17-19 вв.

Енисейская губерния на рубеже XIX−XX веков

Советский фотожурналист Игорь Гаврилов

:D

Царская Россия в фотографиях Максима Дмитриева

2 редкие фотографии семьи Романовых Редкие фотографии семьи Романовых Редкие фотографии семьи Романовых (продолжение)

Ну он же не наложил сетку трещин, как на картинах ;)

Да, я то что. Спасибо автору!

Бомарше и Саблиер Однажды известный игрок Саблиер угодил под арест. Это привело его в такое отчаяние, что он стал подумывать о самоубийстве. Когда Бомарше стал его отговаривать, он воскликнул: "Подумать только, сударь, я посажен за какие-то двести луидоров! Все друзья покинули меня, а ведь это я научил их плутовать в игре. Чем были бы без меня X, Y и Z (и он назвал несколько известных при дворе фамилий). В довершение всего мне не на что стало жить, и я должен пойти в полицейские шпионы!" Банкир и король Одного английского банкира по фамилии Сейр обвинили в заговоре, целью которого было похитить короля Георга III и вывезти его в Филадельфию. Представ перед судом, банкир заявил: "Я отлично знаю, зачем королю нужен банкир, но не понимаю, зачем банкиру может понадобиться король". Донн и пороки Английскому поэту Джону Донну некие доброжелатели как-то раз намекнули: "Бичуйте пороки, но щадите их носителей!" Поэт удивился: "Как! Осуждать карты и оправдывать шулеров?" Герцога де Лозена спросили, что бы он ответил своей жене, если бы она написала ему: "Я обнаружила, что забеременела". Герцог подумал (а они не виделись уже лет десять) и сказал: "Я послал бы ей такую записку:"Счастлив узнать, что небо наконец-то благословило наш союз. Берегите себя, а я сегодня же вечером явлюсь засвидетельствовать вам самые горячие свои чувства". " Герцог д'Омон перед смертью О последних минутах герцога д'Омона ( умер он на 72-м году жизни), первого камергера Людовика XV, сохранились такие воспоминания: "Все произошло скоропостижно. За два дня до смерти доктор Бувар позволил больному все есть. А в день кончины, всего за два часа до смерти, герцог был таким же, как в тридцать лет, вернее, каким был всю жизнь. Он велел принести своего попугая, сказал:"Смахните пыль с этого кресла и давайте посмотрим две новые мои вышивки". Словом, мозг его и мысль работали как обычно". Когда Людовик XIV скончался, один из придворных заметил: "Уж если король мог умереть, то на свете нет ничего невозможного". Руссо и графиня де Буффлер Жан-Жак Руссо был близок с графиней де Буффлер, но у него ничего не получилось, после чего они стали неприязненно относиться друг к другу. Однажды они вместе оказались на вечере, когда кто-то завел разговор о том, что любовь ко всему человечеству исключает любовь к отчизне. (Ну, и разговорчики же они вели в то время! - Ст. Ворчун) Графиня заявила: "Что до меня, то я по собственному опыту знаю и чувствую, что это не так. Я - хорошая француженка, но это не мешает мне желать счастья всем народам". Руссо тут же подхватил: "Истинная правда! До пояса вы действительно француженка, зато ниже - настоящая космополитка". Супруга маршала де Ноайля была склонна к мистицизму, но не отличалась большим умом. Однажды она написала письмо Божьей Матери и опустила его в кружку для пожертвований у церкви св. Рока. Тамошний приходский священник ответил на послание. Завязалась переписка, которая продолжалась довольно долго. Но однажды все раскрылось, у священника были большие неприятности, но скандал удалось все же замять. Анекдот из XVIII века Некий молодой человек оскорбил особу, которая угождала какому-то министру. Обиженный вышел, а друг молодого человека, присутствовавший при этой сцене, сказал ему: "Уж лучше бы вы оскорбили самого министра, чем того, кого он пускает к себе в туалетную комнату".

Анекдоты об Аристотеле Аристотель в юности промотал все отцовское наследство и волей-неволей стал солдатом. Но с воинской карьерой у него что-то пошло не так, и он стал торговать лекарственными средствами. Потом он стал ходить в Сады и слушал там беседы философов. Благодаря хорошей памяти он усвоил там начала своих знаний. Аристотель и ритор Один греческий ритор обратился к Аристотелю с просьбой, чтобы тот оценил его искусство. Аристотель дал такой отзыв: "Я удивляюсь, как это люди, у которых есть ноги, стоят и слушают тебя, вместо того, чтобы уйти". Аристотель и врач Однажды Аристотель был болен. Когда врач предписал ему какие-то средства и процедуры, он сказал: "Не обращайся со мной, как с пастухом или землепашцем, а сначала объясни, почему ты их даешь. Тогда я готов тебя слушать". Аристотель говорил, что глупец не испытывает огорчения от скудости своего ума, подобно тому, как пьяница не чувствует шипа, который вонзился ему в руку. Аристотель и ученики Один из учеников спросил Аристотеля: "Учитель, скажи, чем ты отличаешься от остальных людей?" Ответ философа был быстр и беспощаден: "Они живут для того, чтобы есть, а я ем для того, чтобы жить". Аналогия Аристотеля Однажды философ заметил в беседе с друзьями: "Все прямые линии можно наложить одну на другую, и они совпадут. Кривые же отрезки никогда не совпадают ни друг с другом, ни с прямыми линиями. Так и у людей: умный человек всегда согласится с другим умным человеком, а глупец обычно не соглашается ни с умным, ни с глупым". Аристотель о завистниках Когда Аристотеля спросили, почему завистники всегда чем-то огорчены, он ответил, что их снедают не только собственные неудачи, но и успехи других. Разговорчивый ученик Однажды к Аристотелю явился очень бойкий и развязный молодой человек, который долго объяснял философу, что он хочет у него учиться ораторскому искусству. Когда дошло до оплаты, Аристотель сказал, что требует с него двойную плату. Видя недоумение новичка, он пояснил, что прежде чем научить его говорить, придется потратить много усилий, чтобы научить его молчать. Филипп Македонский, хоть и был полководцем, но высоко ценил образованность. Так он предоставил большие средства Аристотелю, благодаря чему тот смог приобрести большие познания в различных областях, особенно в науке о животных. Аристотель и Александр Македонский Желая успокоить разгневанного царя, Аристотель послал ему записку: "Раздражение и гнев должны обращаться не против низших, а против высших. Равных же тебе нет". Бегство Аристотеля Аристотель был очень резким и неуживчивым человеком. Когда же умер его покровитель и воспитанник Александр Македонский, Аристотель решил, что его может постигнуть участь Сократа, и бежал из Афин. Своим друзьям он сказал: "Я хочу избавить афинян от нового преступления против философии".

Отстранение маркизы. Дела военные Страсти стали разгораться: маркиза требует мщения, утверждая, что в ее лице было оскорблено само императорское достоинство (!). Дримис заявляет, что тут не обошлось без колдовства, так как иначе не объяснить причину того, что он не смог извлечь свой меч из ножен. Влеммид уже начал опасаться последствий за свой смелый поступок и разослал всем монахам и священникам империи письмо, в котором подробно изложил обстоятельства дела, объяснял свое поведение и в резких выражениях восставал против фаворитки. Он как бы проводил опрос общественного мнения среди священнослужителей и монахов. Свое письмо он закончил так: "Вот по каким побуждениям мы, не колеблясь, изгнали нечестивую из святого места, ибо не могли дать святое причастие женщине бесстыдной и нечестивой, равно не могли и ронять пред той, что погрязает в пороке и нечестии, драгоценные и дивные слова божественной литургии". Однако император не стал потакать мстительным призывам своей фаворитки, несмотря на всю свою страсть. Он обнял свою любовницу и со слезами на глазах сказал ей: "Зачем ты хочешь, чтобы я наказал этого праведника? Если бы я сам сумел жить без позора и без стыда, я сумел бы и уберечь императорское величество от всякого посягательства на него. Но я сам дал повод ко всяким оскорблениям, которые сыпятся теперь на мою особу и на мое достоинство. Поэтому я только пожинаю то, что сам посеял". После этого случая никаких известий о прекрасной маркизе больше не сохранилось. Очевидно, император удалил ее, но враги Влеммида добились того, что непокорный монах впал в некоторую немилость, которая длилась до 1250 года. Что думала обо всем этом императрица Анна, осталось неизвестным, а ее отца Фридриха II эти проблемы не волновали вовсе. В переписке с Иоанном III Ватацем он говорит о своих победах, об общих делах, предостерегает против происков курии, но ни словом не упоминает о своей дочери, кроме как в тех случаях, когда, упирая на их близкое родство, он говорит об их прочном союзе и общих успехах в борьбе с врагами. Дела в Италии в этом очерке нас интересуют мало, а вот о военных успехах Никейской империи за этот период надо сказать несколько слов. Еще в 1246 году Иоанн III Ватац захватил почти всю Македонию, а также болгарские города Серес и Мельник. Также легко он захватил и Салоники. Эпирский деспотат он пока оставил в покое, но вскоре вторгся во Фракию и осадил Цурул. Как тесен мир! Начальником крепости был барон Ансельм де Кайе, женатый на дочери Феодора Ласкаря и, следовательно, приходившийся свояком Иоанну III Ватацу. Барон убыл в Константинополь, оставив город под защитой своей жены. Но Иоанн не проявил родственных чувств и, взяв город, посадил родственницу на лошадь и отправил к мужу. Взяв затем и Визу, он окончательно отрезал Константинополь с суши от Запада. В 1248 году генуэзцы захватили остров Родос у местного деспота Иоанна Гавалы. Иоанн III Ватац поспешил в Смирну и занялся организацией десанта на Родос. Генуэзцы же получили от Виллардуэна Ахейского сотню французских рыцарей для защиты острова, которые немедленно занялись грабежом острова, а сами укрылись крепости Родоса, где решили наслаждаться обильными запасами и красивыми женами горожан. Но их идиллия длилась недолго. Присланный десант быстро захватил остров. Французских рыцарей перебили всех до одного, а генуэзцам разрешили сдаться в плен на определенных условиях, так как Никейский император всегда искал союза с врагами Венеции, которая хозяйничала в Константинополе. В 1250 году Иоанн III Ватац мог бы уже и сам захватить Константинополь, сил для этого хватало, но он опасался вызвать в Европе бурю возмущения и спровоцировать новый крестовый поход. Вот об этих-то своих успехах и сообщал в письмах Иоанн III Ватац Фридриху II, хотя его первые контакты с курией относятся еще к 1249 году. Фридрих II конечно поздравлял своего союзника с этими победами, но гораздо больше его волновали начавшиеся контакты между папской курией и Никейской империей. В 1250 году папа Иннокентий IV послал в Никею посольство с целью порвать союз двух императоров и восстановить единство церквей. Фридрих II был обеспокоен этими шагами папы и предупреждал Иоанна III Ватаца, что эти шаги предпринимаются только с целью разрыва союза двух императоров. Но главной целью жизни Никейского императора был захват Константинополя любой ценой, и он заинтересовался предложениями папы и отправил в Италию своих уполномоченных для переговоров с папой.

Нортумбрия все это время была почти в стороне от борьбы Мерсии и Уэссекса, отражая только непосредственные угрозы: на севере от пиктов и скоттов, а на юге - мерсийцев. Ее политика была довольно миролюбивой, что привело к расцвету литературы и наук. В середине VIII века она была одним из культурных центров Европы. Появились знаменитые школы в Йорке и Ярроу, а одним из самых заметных ученых и писателей раннего средневековья был Бэда Достопочтенный (673 - 735), который всю жизнь провел в Ярроу. В конце своей жизни он писал: "Я провел всю мою жизнь в одном монастыре, старательно исполнял правила моего ордена и предписания церкви, и моим постоянным наслаждением было чтение, письмо и обучение других". Бэда знал греческий и латынь, цитировал в своих трудах Платона и Аристотеля, Сенеку и Цицерона, Лукреция и Овидия. Он занимался не только теологией, но в своих трудах он излагает сведения по философии, астрономии, метеорологии, арифметике, физике, музыке, грамматике, риторике и медицине. Он любил английский язык и перевел на него Евангелие от Иоанна. Словом это был ученый-энциклопедист! И преподаватель! В Ярроу собиралось свыше шестисот его учеников. Он считается не только творцом английской литературы, но и первым английским историком. Его "Церковная история английского народа" принесла ему всемирную славу, а нам дала множество сведений за отрезок времени, примерно, в сто пятьдесят лет. В заключение этого краткого отступления скажу, что известный Алкуин, прославившийся при дворах Пипина и его сына, Карла Великого, был тоже выходцем из Нортумбрии. Былого же политического могущества Нортумбрии достичь уже больше никогда не удалось. Правда, королю Эдберту удалось отразить нападение Этельбальда на юге и усмирить пиктов на севере, что позволило ему в 756 году покорить королевство бриттов Стратклуд и захватить его столицу Думбартон. Но это был последний всплеск. Вскоре страну захватила волна смут, мятежей и гражданских войн. Король Эдберт отрекся от короны и удалился в монастырь, а последующие короли Нортумбрии были лишь игрушками в руках создававшей их знати. Этот период смут и упадка длился в Нортумбрии более пятидесяти лет. А чем он сменился? Скоро узнаете. Итак, страна разделилась на три части: на севере Нортумбрия погрязла в смутах и анархии; на юге от Темзы укреплялся Уэссекс; а в середине Англии... Поражение при Берфорде пошатнуло могущество Мерсии, но не сломило ее окончательно. Три года после этого поражения несчастный король Этельбальд с дружиной скитался по своей стране. Однажды ночью тэны окружили короля и убили его. При новом короле Оффе (758 - 796) Мерсия окрепла и если и не достигла такого же могущества, как при Этельбальде, то достигла, по крайней мере, такого же положения, как при короле Вулфере. После трехлетней войны Оффа в 775 году подчинил Кент, а затем Сассекс, Эссекс, Серрей и Лондон. В 779 году после битвы при Бенсингтоне к Мерсии были присоединены земли нынешних Оксфордшира и Бэкингемшира. После этой победы Оффа почти десять лет не беспокоил соплеменников, а обратил свои взоры на Уэльс. В 779 году он переправился через Северн, верхнее течение которого было границей между бриттами и англами. Оффа изгнал короля Пауиса из его столицы Пенгвирна и переименовал ее в Шрусбери. Был воздвигнут земляной вал со рвом от устья реки Уай до устья реки Ди. Представляете! Отгородил весь Уэльс. Это сооружение впоследствии было названо Окопом Оффы. На территории между Северном и Окопом Оффы были организованы военные поселения англов для укрепления границы. Но в отличие от предыдущих завоевательных войн против бриттов, на этот раз всем желающим бриттам и валлийцам было позволено остаться и жить на захваченной территории. Несколько позднее этому примеру стали следовать нортумбрийцы и западные саксы. Оффа также занимался устройством государства и оставил свод законов, носящий его имя. Однако больше нападений на своих соседей он не делал. Даже после ухода Эдберта и наступления эпохи смут, Оффа не проявлял интереса к делам на севере. Дела в Уэссексе его иногда вынужденно затрагивали. После победы при Берфорде взор Уэссекса обратился на запад, на бриттов, и ему удалось захватить Девон и расширить границу до Тамара. Но эти успехи закончились с новым периодом смут, начавшимся в 786 году. После смерти Кюневульфа королем должен был стать Эгберт, но тэны предпочли Брихтрика. Эгберт бежал в Мерсию ко двору Оффы, но тот воспользовался ситуацией лишь для укрепления мира с Уэссексом: он выдал свою дочь замуж за нового короля Уэссекса Брихтрика, а своего незваного гостя и вовсе изгнал из Мерсии. Эгберт нашел прибежище в 787 году при дворе Карла Великого, который проявлял большой интерес к делам в Британии. Он мечтал присоединить к создававшейся империи и давно утраченную провинцию. Чтобы укрепить там свои позиции он рассылал щедрые дары английским и ирландским монастырям, поддерживал связи со всей английской церковью, с Кентом, с Нортумбрией. Карл оказывал гостеприимство при своем дворе изгнанникам из всех английских государств: здесь можно было видеть беглецов из Уэссекса и Мерсии, изгнанных королей Нортумбрии и тэнов Восточной Англии, и многих других. Оффа поддерживал с Карлом самые дружеские отношения, но старательно избегал всяческих ситуаций, которые могли бы быть истолкованы, как признание им своей зависимости от короля франков. Оффе удалось еще подчинить Восточную Англию, но после его смерти в 796 году Мерсия уже не предпринимала попыток утвердить свое господствующее положение. Преемник Оффы, Сенвульф, старался поддерживать мирные отношения со всеми соседями. Когда в 802 году после смерти Брихтрика королем Уэссекса стал Эгберт, вернувшийся на родину со всеми изгнанниками, Сенвульф заключил с ним мирный договор и соблюдал его всю свою жизнь. Эгберт же быстро навел порядок в своей стране, и двинул свою армию на захват Корнуолла - последнего оплота бриттов на острове. После восьми лет упорной борьбы бритты смирились и признали господство западных саксов. После этой победы Эгберт занялся укреплением позиций Уэссекса к югу от Темзы и добился в этом деле крупных успехов. Тем временем в 821 году скончался Сенвульф, в Мерсии начались волнения, а преемник Сенвульфа, Беорнвульф, не нашел ничего лучшего, как напасть на Уэссекс, но в битве при Эллендене потерпел полное поражение. Это поражение оказалось роковым для мерсийского господства: вся Англия к югу от Темзы признала господство Уэссекса, а в Восточной Англии вспыхнуло восстание против мерсийского господства. При попытках подчинить Восточную Англию погибли два мерсийских короля, а когда на престол взошел Уиглаф, он оказался еще и перед необходимостью воевать с Уэссексом. Эгберт выждал свой час, и в 828 году двинул свою армию на север. Истощенная Мерсия не могла оказать никакого серьезного сопротивления и вскоре признала господство Уэссекса. Затем Эгберт двинулся в Нортумбрию, которая была обессилена до такой степени, что пираты могли безнаказанно грабить ее берега. Она и не оказала никакого сопротивления: нортумбрийская знать явилась к Эгберту и признала его своим королем. Так впервые вся Англия была объединена.

РАЗБЕГ ВТОРОЙ... То, что замысливала Россия монархическая (замысливала, сделала да не смогла сохранить и приумножить), удалось совершить лишь России советской. В рекордно короткие сроки, практически на пустом месте, на восточных рубежах страны одновременно со всем Тихоокеанским флотом был создан новейший флот подводного плавания - современные корабли и умелые, хорошо подготовленные экипажи. Чего это стоило стране и людям - разговор особый. Но уже к началу Великой Отечественной войны на российском Дальнем Востоке, кроме двух сотен надводных кораблей, имелось 85 подводных лодок (у Японии их было 56, на треть меньше) - от Приморья до Камчатки. Новых, боеспособных, готовых на подвиг во имя защиты Родины... Начало второй попытки пришлось на 1932 год, когда в сонный окраинный городишко с гордым именем Владивосток, забывший, казалось, за десятилетие мирной жизни не только недавнюю чехарду войн и правительств, но и родившийся когда-то на его берегу дальневосточный подплав, по приказу партии и по зову сердца рванулись молодые моряки, рабочие, инженеры - создавать Морские Силы Дальнего Востока. Первые четыре подводника прибыли сюда с Балтики в начале ноября. Ими были два красных командира - Г.Холостяков и А.Заостровцев, да два инженер-механика - Е.Павлов и Е.Веселовский. К тому времени весь вообще военный флот на Тихом океане состоял из пары кораблей, переоборудованных из гражданских судов: бывшей яхты "Адмирал Завойко", переименованной в СКР "Красный вымпел", да пограничного СКР "Воровский". И в первую очередь началось массированное укомплектование вновь создаваемого флота подводными лодками, которые (как и 30 лет назад) прибывали по железной дороге из Ленинграда и Николаева в разобранном виде и должны были достраиваться на месте. Одновременно с Балтийского и Черноморского флотов стали прибывать подводники, из которых формировались экипажи. На специально сконструированных железнодорожных платформах ехали через всю страну первые "Щуки", позже - "Малютки" и "Сталинцы", спрятанные от глаз под брезентовыми чехлами с надписью "Посевной материал" (славный тогда получался посев!). В пути соблюдался строжайший режим секретности, а перед эшелоном должна была идти, проверяя каждый перегон, дрезина с сотрудниками ОГПУ. Спустя четыре десятка лет контр-адмирал в отставке (а в 1934-м году - комиссар одного из таких эшелонов) П.А.Боков вспоминал, что даже постоянно контролируемый Москвой особый, литерный режим следования порой находился на грани срыва. Довольно часто администрация железной дороги отказывалась высылать вперед дрезину, объясняя это отсутствием таковой. Однако, когда, после бурных споров, на виновников задержки составлялся акт, и дело доходило до его подписания, дрезина тут же вдруг обнаруживалась... Литерному эшелону иногда отказывали и в выдаче масла для смазки подшипников специальных транспортеров (платформ). Но после обращения к вышестоящим органам на складах сразу находилось необходимое масло (зато на каждой узловой станции, у коменданта, ожидала будущих тихоокеанцев свежая посылка с материалами проходившего в те дни XVII съезда партии). Обычно такой эшелон состоял из трех транспортеров с корпусами лодок, одного вагона с комсоставом, двух вагонов с краснофлотцами и рабочими и трех товарных вагонов, в которые были загружены аккумуляторные батареи, рубки, пушки и перископы (в них же размещались камбуз, продовольственный и технический склады). Впереди паровоза, на самом ветру, выставлялся часовой, который должен был выстрелом предупреждать машиниста о любой внезапно возникшей неисправности пути. На тендере и тормозных площадках концевых вагонов располагались пулеметы с постоянными боевыми расчетами. Из-за всех этих предосторожностей и накладок эшелон вынужден был добираться до океана в течение месяца. Приходящие подводные лодки следовало собрать, испытать и подготовить к плаванию. Особая трудность состояла в том, что лодки и системы были новые, почти никому не известные, да и квалифицированных рабочих постоянно не хватало. Поэтому личный состав кораблей, одновременно с изучением матчасти, вкалывал на достройке корпусов наравне с "гегемоном". Сборка субмарин производилась там, где была хоть малейшая тому возможность: в Осиповском затоне на реке Амур и в морском заводе © 202 имени К.Е. Ворошилова (ныне "Дальзавод"). 23 сентября 1933 года на первых двух "Щуках" был поднят Военно-морской флаг СССР, в то время - белый с красной звездой в центре и расходящимися от нее во все полотнище широкими красными лучами. Дальше - больше: впервые (и единственный раз в мировой истории) боевые корабли вступали в строй не поодиночке, а целыми дивизионами. Подводные лодки типа "М" поднимали тогда военно-морские флаги (гюйс им не полагался) и уходили к месту своего постоянного базирования, в бухту Малый Улисс. Было это уже летом 1934 года. ПЕРВЫЙ КОМАНДНЫЙ СОСТАВ 2-ой МОРСКОЙ БРИГАДЫ МСДВ (по данным И.Быховского и др.) Должность ФИО Последнее звание Комбриг Осипов Кирилл Осипович контр-адмирал Военком Резепов Константин Иванович див. комиссар Начштаба Кельнер Иосиф Викентьевич капитан 2 ранга Флагштурман Чихачев Сергей Николаевич капитан 1 ранга Флагминер Курников Лев Андреевич вице-адмирал Флагсвязист Тарасов Михаил Павлович капитан 3 ранга Флагхимик Поддубный Андрей капитан 3 ранга Флагмеханик Веселовский Евгений Александрович инж-кап.1 ранга Помфлагмех Козловский инж-кап.1 ранга Флагврач Григорьев Александр Дмитриевич полковник м/с Флагсекретарь Штейн --- Командир базы Макаров А. полковник КОМАНДИРЫ ДИВИЗИОНОВ 1-го Холостяков Георгий Никитович вице-адмирал 2-го Скриганов Максим Петрович контр-адмирал 3-го Александрович Никита Гаврилович --- 4-го Заостровцев Алексей Тимофеевич контр-адмирал 1-Й ДИВИЗИОН ПЛ Командир Механик Щ-101 (Карась, позже переименов. в Лосось) Г.Н.Холостяков В.Филиппов Щ-102 (Лещ) А.Т.Заостровцев Е.Павлов Щ-103 (Карп) С.С.Кудряшов Г.А.Дробышев Щ-104 (Налим) Н.С.Ивановский В.И.Курдюков 2-Й ДИВИЗИОН Щ-105 (Кета) К.М.Кузнецов З.Шильман Щ-106 (Судак) А.М.Стеценко К.А.Ефимов Щ-107 (Сиг) В.Якушкин Е.И.Арефьев Щ-108 (Форель) А.Ф.Кулагин А.Курленков 3-Й ДИВИЗИОН Щ-109 (Сом) Л.А.Курников В.Шевченко Щ-110 (Язь) А.В.Исаев Годун Щ-111 (Карась) Д.Г.Жмакин Г.А.Глузман Щ-112 (Пескарь) В.А.Касатонов Пастернак 4-Й ДИВИЗИОН Щ-113 (Стерлядь) М.С.Клевенский Б.Н.Королев Щ-114 (Севрюга) А.И.Матвеев В.К.Дорин Щ-115 (Скат) С.Б.Верховский Н.Г.Кудрявцев Щ-116 (Осетр) М.В.Федотов Е.С.Мартынчик А вот вам (вкратце) исторический фон такой спешки: 1929 год - нападение китайцев на КВЖД; 1931 год - захват Японией Манчжурии (трех северо-восточных провинций Китая), японцы находятся в 120 км от Владивостока; 1931-1938 годы - ряд пограничных конфликтов; 1938 год - военное столкновение с японцами у озера Хасан (на море в это время под нашим контролем находится только Татарский пролив); 1939 год - военное столкновение с японцами у Халхин-Гола и буквально следом - начало второй мировой войны. Думается, комментарии здесь излишни. Морякам и судостроителям была поставлена государственная задача - "закрыть на замок" морские рубежи - и они ее выполнили в рекордно короткие сроки. О предвоенных подвигах и рекордах дальневосточных подводников тоже написано немало, поэтому не будем и здесь повторяться. Напомним лишь, что за время своего второго "разбега" дальневосточный подплав потерял только одну субмарину, Щ-105 (в 1935 году). Еще пять лодок погибли во время войны: М-49 и М-63 (1941 год), Л-16 (1942 год), Щ-138 (1943 год) и Л-19 (1945 год). Вечная память героям! ...ВТОРОЕ ПАДЕНИЕ В отличие от России царской, Россия советская после войны не забросила свой дальневосточный подводный флот. Наоборот, она его берегла и умножала. Второй "прыжок" оказался дольше и упорнее первого. Но, как говорится, чем выше забираешься, тем больнее падать... В конце 80-х годов в стране началась "перестройка", ставшая для дальневосточного подплава началом катастрофы. Последней "высотой" оказался период 1987-91 гг, после которого началось обвальное падение. К тому времени не существующий ныне СССР имел на Тихом океане более сотни субмарин. Меньше десятилетия понадобилось, чтобы общее количество их (из которого действительно боевой являлась едва ли треть) сократилось вдвое. При таком течении процесса уже к 2002 году (то есть всего через пару лет!) их здесь останется столько же, сколько оставалось в 1916-м году, - НУЛЬ . Но еще более вероятно, что этот "завтрашний день" наступит для дальневосточного подплава гораздо раньше: обвешанный проблемами, как пес репьями, он может тихо зачахнуть еще в XX веке. Хотя "планы боевой подготовки", постоянно сокращаемые (из-за уменьшения числа боевых единиц, отсутствия топлива, снижения технической готовности и т.д.), возможно, долго еще будут "продолжать выполняться".