Yorik

О РОССИИ. Пoслe агрессии НATO нa Сeрбию 1999 гoдa, oдин aмeрикaнский гeнeрaл пoсeтил военный музeй в Бeлгрaде. Гeнeрaл подошел к oднoму курaтoру музeя, мoлoдoму oтстaвнoму сeрбскoму oфицeру и задал вопрос: ''Ну что, труднo былo вoeвaть с сaмoй бoльшoй и могущественной силoй мирa?'' Офицeр oтвeтил: ''Нe знaю, мы никoгдa нe вoeвaли прoтив Русских..."

Маньяки! Класс!

Конец Великой Схизмы. Борьба анжуйцев и арагонцев за Неаполь Вернемся все же в наше Неаполитанское королевство. Почувствовав непрочность новой власти, зашевелились, притихшие было, анжуйцы и французы. Луи III начинает готовиться к новому походу в Италию, но предварительно ему удалось заручиться поддержкой своих планов не только у Мартина V, но и озлобленного своими неудачами при неаполитанском дворе Сфорца, который открыто объявил о своей поддержке претензий анжуйского претендента. Джиованна II сразу же оказалась в очень сложном положении, так как Сфорца играл важнейшую роль в вооруженных силах королевства. Она заметалась в поисках достойной замены и, по очень неудачному совету своего фаворита Джанни Карраччоло, злейшего врага и Сфорца, и анжуйцев, она обратила свои взоры на старшего брата своего бывшего жениха, Альфонсо. Альфонсо с 1416 года, после смерти своего отца, стал королем Арагона и Сицилии и известен нам как Альфонсо V Великодушный. Арагон уже довольно давно владел, хотя часто и чисто формально, Сицилией, Сардинией и Корсикой. Поэтому вполне естественными выглядели его стремления к получению контроля над Южной Италией, что обеспечило бы Арагону контроль над западной частью Средиземного моря. Но на это претендовали еще Франция и Генуя. Так что, на первый взгляд, решение Джиованны II обратиться за помощью к Арагону, враждовавшему с Францией, выглядело вполне разумным. Это решение, как показали дальнейшие события, совершенно не учитывало стремлений самого Арагона. Получив призыв о помощи из Неаполя, Альфонсо V немедленно послал к берегам Южной Италии часть своего очень внушительного флота, чтобы исключить возможность анжуйской интервенции со стороны моря. В августе 1421 года Альфонсо лично прибыл в Неаполь, где его ожидала торжественная встреча. Затем Джиованна II объявила об усыновлении арагонского короля и назначении его своим преемником, а пока герцогом Калабрии. Большинство итальянских государств не на шутку перепугались, получив такую информацию. Еще бы, никто не хотел видеть на юге полуострова такого могущественного правителя. В особенно неприятном положении оказался Патримониум, непосредственный сосед Неаполитанского королевства. Папа Мартин V сразу же осудил поступок Джиованны II и пообещал оказывать всяческую поддержку Луи III Анжуйскому, который в его глазах опять стал законным претендентом. Да и население королевства встретило известие о том, что в будущем ими будет править иноземец, не очень доброжелательно. Вооруженные силы Неаполя и Арагона в Италии возглавил новый коннетабль королевства Браччо да Монтоне, получивший Капую и Аквилу в качестве феодов. Отряды папы и анжуйцев возглавлял, естественно, Сфорца. Начались боевые действия, носившие преимущественно маневренный характер, а до крупных столкновений дело не доходило, но когда воюют наемники, обычно так и происходит. Королева, тем временем, стала понимать, что столь могущественный приемный сын представляет очень большую опасность для ее власти. Альфонсо V со своей стороны был не очень доволен тем, что королева и ее фаворит отводят ему явно второстепенную роль в управлении королевством, используя его в качестве простого наемника. Между ними начинаются ссоры, происходит обмен взаимными обвинениями и, наконец, наступает полный разрыв. Правда, результатом этого ожидавшегося разрыва, стало несколько неожиданное решение непостоянной королевы. 1 августа 1423 года Джиованна II объявила об отмене своего решения об усыновлении короля Альфонсо V. Все, вроде бы, должны ликовать, однако ничего подобного не происходит. Дело в том, что своим новым приемным сыном королева объявляет своего недавнего злейшего врага - Луи III Анжуйского! Но король Альфонсо V совсем не собирался отказываться от своих планов в отношении Неаполя. Заявив, что это решение королева Джиованна приняла под давлением плохих советчиков, он продолжал военные действия в Южной Италии. На одной стороне оказались силы Арагона и отряды Браччо да Монтоне, лишившегося своих феодов, на другой - неаполитанская королева, Анжуец, папа и Сфорца. Остальная Италия тоже не осталась в стороне от этого столкновения. Миланский герцог Джан Галеаццо Висконти выступил на стороне Анжуйца, а его сын и наследник Филиппо Мария Висконти, носившийся с планами установления гегемонии Милана на всем полуострове, принимает непосредственное участие в боевых действиях на стороне антиарагонских сил. Совершенно естественно, что Флоренция, которая больше опасалась именно Филиппо Мария и воинственных планов своего соседа, хотела иметь сильного правителя на юге полуострова и стала на сторону Арагона. Генуя в это время находилась под властью Милана, так что сильный генуэзский флот смог обеспечить перевес анжуйцам и их союзникам. Этому способствовало и то, что срочные дела потребовали личного присутствия Альфонсо V в Испании. Командующий генуэзским флотом Гвидо Торелли наносит противникам ряд серьезных поражений, а потом и занимает Гаэту, Прчиду, Кастелломаре и Сорренто. Вскоре его отряды вплотную подходят к стенам Неаполя, но сил для взятия города еще недостаточно. Браччо да Монтоне в это время был больше занят отвоеванием назад своих владений в Аквиле, где он подвергается нападению отрядов под командованием Сфорца. Но 4 января 1424 года происходит эпизод, напоминающий эпизоды из уже знакомой вам, уважаемые читатели, битвы при Азенкуре. Муцио Аттендоло Сфорца в тяжелых доспехах на коне пытался переправиться вброд через реку Пескару, свалился с взбрыкнувшего коня и захлебнулся, так как помощники немного замешкались, а без посторонней помощи подняться он не смог. Командование перешло к его сыну Франческо Сфорца, который прекращает поход и со своими силами прибывает ко двору королевы в Аверзе. Джиованна II направляет его к Неаполю, уже окруженному союзными силами. Неизвестно, как долго могла бы продолжаться осада города, но союзники пустили в ход золото, отыскалась в Неаполе и "пятая колонна". Подкуп и измена сыграли решающую роль, и в апреле 1424 года Неаполь открыл свои ворота, королева вернулась в свою столицу, а анжуйские солдаты опять заполнили улицы города. Через несколько недель Франческо Сфорца, вернувшийся к Аквиле, дает решительное сражение арагонцам у стен города. Отряды Браччо да Монтоне не выдерживают двойного удара, от Сфорца и от осажденных горожан, и отступают. В сражении их командир получает тяжелое ранение и вскоре умирает, а остатки арагонцев эвакуируются на родину. Джиованна II и ее союзники одерживают полную победу. Опять всеми делами в королевстве стал заправлять всесильный фаворит королевы Джанни Карраччоло, но Луи III считается соправителем, сыном и наследником королевы. Даже папа Мартин V официально признал его неаполитанским королем, совместно с Джиованной II, разумеется. Такое положение вещей его не очень устраивает, но он извлек уроки из разрыва королевы с Альфонсом V и ведет себя довольно спокойно. Альфонсо V даже в Испании не считал свое дело проигранным. Он начинает плести интриги, искать союзников и собирать силы для продолжения борьбы. Вначале ему удается примириться с Висконти, и они начинают организовывать различные заговоры и восстания в королевстве для создания неустойчивой обстановки. Затем возникает план грандиозного союза между Арагоном, Кастилией, Империей и Миланом, который позволит арагонскому королю получить и корону Неаполя. Годы проходят в интригах и ожесточенной межпартийной борьбе, и вот к концу двадцатых годов начинает вырисовываться перевес у Арагонца. Предлагаю на время отвлечься от неаполитанских дел и вернуться немного к папским. При Мартине V начинает налаживаться жизнь, как в Риме, так и большей части католического мира. Правда его попытка созвать Собор в Павии весной 1423 года, перенесенного потом в Сиену, окончилась провалом, но затем его авторитет начал возрастать. Из крупных правителей только Альфонсо V продолжал поддерживать Бенедикта XIII, находившегося в Испании. После смерти Бенедикта XIII, король Альфонсо способствовал избранию его преемником испанского кардинала Эгидия Муньоса, принявшего 23 мая 1423 года имя Климента VIII. Мартину V пришлось вести продолжительную борьбу с этим папой, но эта борьба увенчалась полным успехом. 26 июня 1429 года последний лже-папа отрекается от своего титула и своих претензий на папский престол. Мартину V удалось навести полный порядок в папском хозяйстве, что наглядно проявилось после его внезапной смерти от апоплексического удара 20 февраля 1431 года. Никаких волнений и беспорядков ни в Риме, ни в каких либо других частях католического мира не последовало. Уже 1 марта собрался конклав, который еще до выбора нового папы подписал обязательства заняться реформой церкви, созвать новый Собор и выполнять постановления Констанцского Собора. Кроме того было решено, что папы в дальнейшем при принятии важных решений должны будут получать согласие коллегии кардиналов. 3 марта 1431 года был избран, а 11 марта официально провозглашен папой Сиенский кардинал Габриеле Кондульмер, принявший имя Евгения IV. Еще будет впереди Базельский Собор и долгая борьба Евгения IV с этим Собором, еще будет выбран на Базельском Соборе "антипапа" Феликс V, что на десять лет осложнит ситуацию, но Великая Схизма к великой радости всех католиков, наконец, закончилась. Ситуация в Неаполитанском королевстве, тем временем, становилась все более запутанной и неуправляемой. Анжуец ждал своего часа и ни во что особенно не вмешивался, не считая, конечно, интриг, а королева и ее фаворит полностью теряли контроль над страной. Нужна была твердая рука для управления королевством, и вот в 1430 году Джанни Карраччоло снова призывает в Неаполь Альфонсо V, который теперь уже не очень торопится и прибывает в столицу королевства только летом 1432 года. С его появлением мятежные бароны и города начинают стихать как по мановению волшебной палочки. Новый папа Евгений IV тоже признает неаполитанским королем, совместно с королевой Джиованной, Луи III. Казалось, что Арагонцу ничего не светит, но в ноябре 1434 года умирает Анжуец, не оставив прямых наследников. Из ближайших родственников у него остался только младший брат Рене, герцог Анжуйский и граф Прованский, которого и признает своим преемником (но не соправителем) Джиованна II, которая, однако, и сама вскоре, 2 февраля 1435 года, умирает.

Конец Великой Схизмы. Смерть короля Владислава. Начало упадка Мобилизовав все свои ресурсы, в конце февраля 1414 года Владислав во главе новых сил выступает в поход на Север, и 14 марта торжественно вступает в Рим. Ведет он себя при этом уже просто нагло. Так король на коне въезжает в Латерансую базилику и осматривает местные святыни, а затем поселяется во дворце кардинала Стефанески. Во время пребывания в Риме король назначает новых должностных лиц и управителей, как для самого города, так и для окружающих его областей. 25 апреля король покидает Рим, оставив в нем своего вице-короля графа Белькастро, и направляется дальше на север в сторону Орвието, очень важному стратегическому пункту в Тоскане. Горожане взывают о помощи к Флоренции и даже к папе, но кроме обещаний ничего не получают, и 4 мая открывают ворота города Владиславу. 8 июня он уже около Тоди и движется на Болонью. Путь на Север открыт! Но его армия уже несколько притомилась, да и Флоренция все это время вела очень активную дипломатическую деятельность. Ее послы посещают ставку короля, папу, императора, Венецию и другие города и пытаются добиться столь необходимого для торговой и финансовой республики мира. И все это дало свои результаты. Владислав трезво взвесил свои возможности и решил, что он может пойти на мир. К тому же он опасался намечающегося Собора. Таким образом, 14 июня 1414 года между Неаполем и Флоренцией был заключен мирный договор, по которому за Владиславом признавалось право на все захваченные земли, кроме тосканских. Обе стороны обязуются не выступать друг против друга. Особо оговаривалась независимость и нейтралитет Болоньи. Но с папой Иоанном XXIII мирный договор заключен ведь не был, так что Владислав продолжал мелкие военные операции в Центральной Италии и не скрывал, что готовится к более значительным операциям. А пока он вернулся в Рим и начал вмешиваться в многовековые раздоры местной знати. Сначала он приблизил к себе род Орсини, сделав Паоло Орсини своим кондотьером. Потом он заподозрил его в измене, приказал арестовать всех Орсини, каких только смог, и примиряется с Джакомо Колонна, главой враждебного Орсини рода. В разгар столь увлекательных интриг король внезапно и очень тяжело заболевает. Владислава срочно перевозят в Неаполь и созывают лучших врачей, но это не помогает, и 6 августа 1414 года король Владислав умирает в возрасте 37 лет. А с ним умерла и мечта о единой и сильной Италии, правда, под гегемонией Неаполя. Неаполь же достиг вершины своего могущества, и после этого уже не играл столь значительной роли в истории. Короля похоронили в неаполитанской церкви Сан Джованни а Карбонара в роскошной гробнице, на которой высечена следующая надпись: "Тот, кто поражал народы, устрашенные его успехами, и тиранов укрощал мечом, бесстрашный победитель на земле и на море, свет Италии, ярчайший светоч королевства, король Владислав, краса славных и слава царей лежит здесь". Здесь можно было бы и завершить историю Неаполитанского королевства, но я потихоньку продолжу эту работу, так как история начала упадка королевства тоже представляет некоторый интерес, но постепенно буду переходить к более сжатому изложению событий. Престол Неаполитанского королевства достался сорокапятилетней сестре Владислава Джиованне II, которая была очень честолюбивой, но совершенно бесталанной женщиной. Эта правительница сумела в течение очень короткого времени растерять большую часть из того, что приобрел для королевства Владислав. Крупные бароны королевства, которых покойный король крепко держал на поводке, сразу же почувствовали слабость новой правительницы, подняли головы и попытались начать диктовать королеве свою волю. Джиованне II пришлось пустить в ход все свое дипломатическое искусство, включая лесть, обман и вероломство, чтобы удержаться. Нуждаясь в опоре, королева делает своим фаворитом не очень знатного рыцаря из своей свиты Пандольфелло Алопо. Новоявленный фаворит не обладал ни богатством, ни знатностью, да к тому же не очень верил в постоянство своей покровительницы. А править очень уж захотелось! Тогда Алопо решил объединиться с великим коннетаблем королевства Муцио Аттендоло Сфорца и попытаться с помощью последнего взять бразды правления королевством в свои руки. Такое усиление Алопо напугало в первую очередь саму королеву, и она начала подумывать о законном браке. Сначала пошли переговоры о том, чтобы мужем Джиованны II стал принц Хуан, второй сын арагонского короля Фердинанда I. Арагон тогда контролировал восточное побережье Пиренейского полуострова и претендовал на власть над Сицилией, Сардинией и Корсикой. Этот претендент на ее руку, хоть и был еще очень молодым, показался Джиованне II слишком могущественным. При таком муже она попросту не имела реальной власти. Тогда королева предпочла в качестве мужа французского барона Жака де Бурбона, графа де ла Марш, однако было оговорено, что последний не будет иметь никаких прав ни на титул короля, ни на его власть. Новый муж королевы и не думал выполнять взятые на себя обязательства. Опираясь на свое французское окружение и лиц профранцузской ориентации, Бурбон сразу захватывает в плен Алопо и Сфорцу, отправляя первого сразу же на эшафот. Конкуренты не нужны! Более того, он держит королеву фактически под домашним арестом и пытается править королевством самостоятельно. Могущественные бароны королевства и так с трудом мирились с сильной центральной властью, а уж когда эта власть оказалась в руках иностранного выскочки, они выступили единым фронтом и вынудили Жака де Бурбона отказаться от претензий, как на королевский титул, так и на власть, и ограничиться довольно скромной ролью принца-консорта. Этот конфликт был разрешен в ноябре 1416 года. Сфорца опять стал великим коннетаблем королевства и получил обратно все конфискованные у него владения. Однако доминирующего положения в королевстве ему добиться не удается, так как возле Джиованны II появился новый фаворит - Джанни Караччоло, с которым Сфорца сразу же начинает ожесточенную борьбу. Взглянем, что в это время происходило в Риме и вокруг папского престола. После смерти Владислава власть в Риме была поделена между неаполитанцами и представителями города или церкви, в зависимости от того, кто в данный момент преобладал. Папа Иоанн XXIII, чье положение вроде бы стало значительно легче после неожиданной смерти неаполитанского короля, выступил в поддержку имперских амбиций Сигизмунда, а Сигизмунд со своей стороны обещал папе поддержку в его попытках покончить со схизмой. В такой обстановке 5 ноября 1414 года в швейцарском городе Констанца открывается новый Вселенский Собор. Из-за этого Иоанн XXIII оставил свое намерение вернуться в Рим и отправился в роковую для него Констанцу. Однако он успел назначить своим легатом в Риме по духовным и светским делам кардинала Изолани, власть которого оказалась более длительной и прочной, чем власть назначившего его папы. Хотя собор и стал сразу же местом ожесточенной схватки различных партий и группировок, но своей главной цели - покончить со схизмой - он не терял из виду. Первой жертвой собора стал папа Иоанн XXIII, решение о смещении которого было принято собором 29 мая 1415 года. Через несколько недель папа Григорий XII добровольно отказывается от тиары, и только Бенедикт XIII продолжал сопротивляться, но Собор его осудил и сместил 26 июля 1417 года. Схизма закончена, и остается только избрать нового законного папу. С этой целью 8 ноября 1417 года собирается конклав в составе 23 кардиналов и 30 представителей различных стран Европы. Если Собор работал очень долго, то конклав уже через три дня, 11 ноября 1417 года, единогласно избрал новым папой кардинала Оддо Колонна, принявшего имя Мартина V. В Риме же смещение папы Иоанна XXIII прошло практически незамеченным, так как Собор подтвердил положение Изолани в качестве папского легата Рима (при отсутствии папы, между прочим). Собор также обратился к Джиованне II с призывом вывести неаполитанские войска из Рима и всего Патримониума, однако, этот призыв остался неуслышанным. Борьба же в самом городе шла с переменным успехом, но к осени 1417 года положение в Риме контролировали неаполитанцы, благодаря успехам, которых достиг здесь Аттендоло Сфорца. Нот вот выбран новый папа Мартин V, который отклоняет предложения об установлении папской резиденции в Авиньоне или Базеле, и начинает готовиться к переезду в Рим. Это легче было продекларировать, чем осуществить, но весной 1418 года папа начинает потихоньку двигаться в сторону Рима, то есть совсем уж медленно, и 25 февраля 1419 года поселяется во Флоренции. Здесь он принимает бывшего папу Иоанна XXIII и предоставляет ему епископство Тусколо. Во Флоренцию к Мартину V прибывают не только мелкие сеньоры из всего Патримониума, но и представители из других районов Италии. Отсюда же папа ведет переговоры с Неаполем и добивается от него огромных уступок. Неаполитанцы возвращают папе не только захваченные области в Патримониуме, но и обязуются очистить Остию, Чивиттавеккью и сам Рим. Сфорца получает приказ оставить Рим и замок Св. Ангела. Взамен этого папский легат 28 октября 1419 года коронует Джиованну II. Но все позиции завоеванные Владиславом в Центральной Италии утрачены навсегда! Почти год еще ушел у нового папы для того, чтобы навести порядок в Риме и его окрестностях, и вот 28 сентября 1420 года Мартин V торжественно въезжает в Рим и поселяется во дворце Св. Петра.

Еще один "рарик"

Харьков, который мы потеряли в период 1941-1943 гг. http://forum.mediaport.ua/read.php?62,799278,page=1

Я в шоке! http://www.youtube.com/watch?v=Z6OKLAG14Zc&sns=fb

Не знаю, что хотел сказать потомкам рыцарь (или каменьщик, который резал надгробие), но видно что-то очень значительное!

Отлично!

Исходя из диаметра отверстий вполне вероятно :)

А к копью... Лот «навершие меча»

Думаю, что правильнее будет украсить родовыми тамгами, они есть в сети.

... и набирались они по 10-15 штук (иногда и более). А дабы супостаты не знали, звали их пронизью, а все вместе ожирельем... Лот «Кистень» Имеет восьмигранную форму, вес 40г., диаметры отв. по сторонам: 9мм. и 12мм.

Последнее фото просто СУПЕР!

Классный победитель конкурса :)

Спасибо! Отличная идея!

Не, я о рамках которых "после чистки осталось"...

Зачем же так чистить было? :blink:

За что осудили Зощенко + Даниил Хармс За что осудили Зощенко Во время единственной продолжительной встречи писателя Юрия Нагибина с Михаилом Зощенко зашел разговор о том, почему для разгрома Михаила Михайловича выбирали самые безобидные вещи вроде милого детского рассказа "Приключения обезьяны". Далее произошел следующий диалог. Зощенко: "А никаких "опасных" вещей не было. Сталин ненавидел меня и ждал случая, чтобы разделаться. "Обезьяна" печаталась и раньше, никто на нее внимания не обратил. Но тут пришел мой час. Могла быть и не "Обезьяна", а "В лесу родилась елочка" - никакой роли не играло. Топор навис надо мной с довоенной поры, когда я опубликовал рассказ "Часовой и Ленин". Но Сталина отвлекла война, а когда он немного освободился, за меня взялись". Нагибин: "А что там криминального?" Зощенко: "Вы же говорили, что помните наизусть мои рассказы". Нагибин: "Это не тот рассказ". Зощенко: "Возможно. Но вы помните хотя бы человека с усами". Нагибин: "Который орет на часового, что тот не пропускает Ленина без пропуска в Смольный?" Зощенко кивнул: "Я совершил непростительную для профессионала ошибку. У меня раньше был человек с бородкой. Но по всему получалось, что это Дзержинский. Мне не нужен был точный адрес, и я сделал человека с усами. Кто не носил усов в ту пору? Но усы стали неотъемлемым признаком Сталина. "Усатый батька" и тому подобное. Как вы помните, мой усач - бестактен, груб и нетерпяч. Ленин отчитывает его, как мальчишку. Сталин узнал себя - или его надоумили - и не простил мне этого". Нагибин: "Почему же с вами не разделались обычным способом?" Зощенко: "Это одна из сталинских загадок. Он ненавидел Платонова, а ведь не посадил его. Всю жизнь Платонов расплачивался за "Усомнившегося Макара" и "Впрок", но на свободе. Даже с Мандельштамом играли в кошки-мышки. Посадили, выпустили, опять посадили. А ведь Мандельштам в отличие от всех действительно сказал Сталину правду в лицо. Мучить жертву было куда интереснее, чем расправиться с ней". В заключение беседы Нагибин подал полезный, но несколько запоздалый совет: "А вы написали бы просто "какой-то человек". Зощенко: "Это никуда не годится. Каждый человек чем-то отмечен, ну и отделите его от толпы. Плохие литераторы непременно выбирают увечье, ущерб: хромой, однорукий, кособокий, кривой, заика, карлик. Это дурно. Зачем оскорблять человека, которого вовсе не знаешь? Может, он и кривой, а душевно лучше вас". В посмертном двухтомнике М. Зощенко усатый грубиян все-таки превратился в "какого-то человека". Таким нехитрым образом редактор защитил Сталина (уже покойного и осужденного за культ личности) от "клеветнических инсинуаций". Хармс о слове "русский": "Интересно, что: немец, француз, англичанин, американец, японец, индус, еврей, даже самоед, - все это определенные существительные как старое россиянин. Для нового времени нет существительного для русского человека. Есть слово "русский", существительное, образованное из прилагательного, да и звучит только как прилагательное. Не определен русский человек! Но еще менее определен "советский житель". Как чутки слова!" Хармс о Шостаковиче: "Лучше плохое назвать хорошим, чем хорошее плохим, а потому я говорю, что Шостакович должно быть гений". "Прослушав два первых действия оперы "Леди Макбет", склонен полагать, что Шостакович не гений". Любимые писатели Хармса "Вот мои любимые писатели: 1) Гоголь. 2) Прутков. 3) Мейринк. 4) Гамсун. 5) Эдвард Лир. 6) Люис Кэрроль. Сейчас моему сердцу особенно мил Густав Мейринк. 14 ноября 1937 года". [В тексте приведено авторское написание фамилий писателей. - Ст. Ворчун.] Хармс о своем рождении в передача Л. Липавского говорил так: "Я сам родился из икры. Тут даже чуть не вышло печальное недоразумение. Зашел поздравить дядя, это было как раз после нереста, и мама лежала еще больная. Вот он и видит: люлька полная икры. А дядя любил поесть. Он намазал меня на бутерброд и уже налил рюмку водки. К счастью, вовремя успели остановить его, потом меня долго собирали". Хармс основал для своего дружеского круга Орден равновесия с небольшой погрешностью. Следует иметь в виду, что "равновесие" одно из важнейших понятий магии и каббалистики, которыми увлекался Хармс. Хармс о смехе "Есть несколько сортов смеха. Есть средний сорт смеха, когда смеется весь зал, но не в полную силу. Есть сильный сорт смеха, когда смеется только та или иная часть залы, но уже в полную силу, а другая часть залы молчит, до нее смех, в этом случае, совсем не доходит. Первый сорт смеха требует эстрадная комиссия от эстрадного актера, но второй сорт смеха лучше. Скоты не должны смеяться". Из записных книжек Хармса "Когда человек говорит:"Мне скучно", - в этом всегда скрывается половой вопрос". "На замечание:"Вы написали с ошибкой". Ответствуй: "Так всегда выглядит в моем написании". "Одно из основных начал расхождения человеческих путей является пристрастие к худым или полным женщинам". "Хорошенькие женщины в садах не гуляют".

История древней и средневековой Японии довольно мало известна большинству русскоязычных читателей. На русском языке в свое время были изданы очень популярные в Японии книги "Сказание о доме Тайра" и "Сказание о принце Йосицунэ". Это очень увлекательное чтение об одном из ключевых моментов в истории страны, но как к историческим источникам к этим книгам следует относиться с большой осторожностью. Поэтому я предлагаю вашему вниманию серию очерков по истории Японии XII века, в которых сведения из упомянутых книг также будут привлекаться в необходимых случаях, но к счастью сохранились и другие исторические сочинения об этом периоде. К началу XII века территория Японии была значительно меньше, чем теперь. Северный остров Хоккайдо был почти неизвестной дикой землей и населен айнами. Даже северная часть самого большого острова Хонсю оставалась почти не заселенным краем, где укрывались банды разбойников и прочие изгои общества. Зато южная часть страны была густо населена. Там было множество городов, а земельные наделы были так невелики, что в стране остро стояла проблема лишних ртов. Что им было делать? Существовало несколько путей. Часть лишних людей отправлялась на север и северо-восток страны осваивать новые земли, другие нанимались к различным феодалам на службу, можно было стать монахом или разбойником. Но мелкие феодалы часто становились жертвой более крупных феодалов, на их владения часто почти безнаказанно нападали шайки бандитов, так что как для мелких феодалов, так и для их слуг оставался единственный выход - отдаться под покровительство какого-нибудь крупного феодала и/или стать воином. Святой обязанностью такого воина была беспредельная преданность своему господину, который защищал не только его, но и его дом. Такая преданность и готовность умереть за своего господина была возведена в высшую добродетель и стала главным принципом их кодекса чести. Дети самураев с самого раннего детства воспитывались в понятиях такого кодекса чести. Буддистские монастыри в Японии скопили к тому времени довольно крупные земельные владения и большие богатства. Все это надо было охранять, и монастыри обзавелись своими собственными вооруженными отрядами, причем монахи эти отлично владели различными видами оружия. Такие многочисленные и хорошо вооруженные отряды не только охраняли монастыри и их владения, но также боролись и за их расширение, так что нередко монастырям приходилось приходить в столкновения не только с крупными феодалами, но и с другими монастырями. Столицей Японии был огромный город Киото, в котором было множество деревянных дворцов, богатых домов и храмов. Но большинство домов были очень легкими и с тонкими перегородками. Это объяснялось не только теплым климатом страны, но и частыми землетрясениями, и обрушившийся легкий домик чаще всего сохранял жизнь его обитателям. Вокруг столицы на холмах стояли буддийские и синтоистские храмы и монастыри. Центром же столицы был императорский дворец. Формально считалось, что главой государства является император, окруженный блестящим и утонченным двором, но реально власть в стране принадлежала крупным феодальным родам. Императору продолжали поклоняться как священной особе, но на практике с ним совершенно не считались. Откуда же крупные феодалы взялись? По закону в стране все земли принадлежали государству. Но надо было покупать верность феодалов и монастырей, жаловать фаворитов, и государство постепенно стало терять контроль над землей. Большие рыбы быстро пожирали маленьких, так и шел процесс укрупнения частных земельных владений. У императоров в Японии помимо жен было еще и множество официальных наложниц, у них рождались дети, и все они становились принцами. А у них тоже рождались дети, и тоже принцы. Скоро принцев стало так много, что еще в середине первого тысячелетия были приняты законы, в соответствии с которыми отпрыски императоров в пятом поколении переставали считаться принцами крови, получали новые имена и становились, как говорится, простыми феодалами. Из таких нереализованных принцев образовались несколько могущественных родов: Фудзивара, Минамото и Тайра. Клан Минамото состоял из тринадцати крупных семейств, владения которых располагались в основном на севере и востоке страны. Клан Тайра состоял из четырех больших семейств. Но первым сумел выдвинуться клан Фудзивара. Накатоми Каматари еще в 669 году была пожалована фамилия Фудзивара. Могущество этого клана сложилось уже к середине первого тысячелетия, но очень долго их основными соперниками при дворе являлись буддийские монахи, чье влияние заметно возрастало при правлении императриц. В 781 году представителям этого клана удалось провести эдикт, запрещающий женщинам занимать императорский престол. Остальное было уже делом техники, монахов скоро потеснили от престола, и все должности ближайших советников императора были заняты представителями клана Фудзивара. Скоро Фудзивара стали самыми влиятельными людьми в столице и захватили в свои руки большинство важных придворных и государственных постов. А люди кланов Тайра и Минамото занимались военным делом и редко появлялись при утонченном дворе, где их считали провинциальными варварами. Они обычно становились "только" военачальниками. Отсюда-то и пошло название "военный род". Род Тайра вел свое происхождение от императора Камму (782-805). От наложницы Тадзихи Мамунэ у него было четверо сыновей, старшим из которых был принц Кацуравара, назначенный министром церемоний и чинов. Его сына звали Таками, а внука - Такамоти. Вот этому-то Такамоти и была пожалована фамилия Тайра. Его назначили вице-губернатором провинции Кадзуса, а его потомки стали из поколения в поколение военными по профессии. Их родовое знамя было красного цвета. Род Минамото вел свое происхождение от императора Сэйва. У сына этого императора от одной из наложниц, принца Сададзуми, было двое сыновей, Цунэмото и Цунэнари. Им обоим и была пожалована фамилия Минамото, но прославился только Цунэмото. В годы Тэнкэй (938-946), будучи вице-губернатором провинции Мусаси, он после начала мятежа, поднятого Тайра Масакадо, сумел пробраться в столицу и первым сообщил об этом. Затем вместе с Фудзивара Тадабуми он участвовал в подавлении этого мятежа, а вместе с Оно Йосифуру принимал участие в карательной экспедиции против Фудзивара Сумитомо, бывшего сообщником мятежника. Цунэмото был пожалован высоким чином и назначен начальником управления обороны. Его потомки также из поколения в поколение становились военными, а их родовое знамя было белого цвета. Позволю себе сделать в этом месте небольшое отступление и подробнее рассказать о происшествии, которое я упомянул в предыдущем абзаце. Это позволит вам, уважаемые читатели, несколько проникнуться духом эпохи. Речь пойдет, как вы может быть уже и догадались, о событии, известном под названием Мятеж Тайра Масакадо У Тайра Такамори было четыре сына: Куника, Йосимаса, Йосиканэ и Йосибуми. Главными действующими лицами нашей истории будут Садамори, сын Куника, бывший правителем дел конюшенного ведомства в Киото, и Масакадо, сын Йосимаса. В источниках сохранились сведения о том, что Садамори был сильным, храбрым и превосходно стрелял из лука, а Масакадо отличался коварным, злым и беспринципным характером. Хороший герой и коварный злодей! Однажды Масакадо обратился к регенту Фудзивара Тадахира с просьбой о назначении на должность начальника столичного полицейско-судебного бюро, но Тадахира отказал ему. Многие японские источники упрекают его в гордыне и легкомыслии за такое решение, ведь иначе, считают они, никакого мятежа и не было бы. Кто знает, кто знает? Оскорбленный Масакадо удалился из Киото в деревушку Сома в восточной провинции Симоса, укрепился там и занялся разбоем в провинциях Симоса и Хитати. А этими областями управляли два его дяди, Куника и Йосиканэ. Куника пытался призвать своего племянника к порядку, но кончилось все тем, что в 937 году Масакадо убил его. Тут за дело взялся Садамори. Однажды, когда Масакадо еще жил в Киото, он со свитой около шести человек явился на аудиенцию к принцу Ацудзанэ. Когда он покидал принца, в воротах с ним встретился его двоюродный брат Садамори со своей свитой. Увидев родственника, Садамори обратился к своим людям: "Рано или поздно, а наделает Масакадо беды в стране! Очень жаль, что я не взял с собой воинов. Будь только они тут, отлично можно было бы убить Масакадо". Вы внимательно прочитали эту фразу, уважаемые читатели? Все японские историки знают ее, но, тем не менее, большинство из них до сих пор продолжают утверждать, что ВСЕ Тайра относились с любовью друг к другу, в отличие от Минамото, которые постоянно грызлись друг с другом. Если это любовь: После смерти отца Садамори оставил свою службу в столице и отправился на восток страны, чтобы отомстить Масакадо. Объединившись со своим дядей Йосиканэ и двоюродным братом Йосимаса, он напал на Масакадо, но потерпел неудачу. Тогда Садамори решил, что для более удачного ведения дел следует получить императорский указ, чтобы вести войну с Масакадо не как личную распрю, а как государственное дело. Для этого он с отрядом отправился в столицу, но в провинции Синано попал в засаду, устроенную Масадо. Весь отряд Садамори был истреблен, но его командиру удалось спастись, в одиночку добравшись до Киото. Тем временем умер Йосиканэ, и Масадо захватил контроль над провинцией Симоса. После этого он напал на провинцию Хитати, захватил в плен ее вице-губернатора Фудзивара Каратика и получил контроль и над этой провинцией. Вскоре к Масакада присоединился принц Окийо, ставший его начальником штаба. Объединенными силами они захватили провинции Симоцукэ, Кадзуса, Мусаси и Сагами. Масахира, младший брат Масакада, пытался образумить его: "Императоры и государи предназначены небом. Нельзя безрассудно домогаться этого. Прошу тебя, обдумай хорошенько, что ты делаешь!" Но Масакадо ответил на это: "Небо дало мне в удел смелость и воинский дух, и я добуду себе сан императора. Кто может помешать мне в этом!" В городе Сасима провинции Симоса был выстроен дворец наподобие императорского. На контролируемой территории Масакадо ввел все положенные гражданские и военные должности и чины. Все как надо! Ведь он происходил из императорского рода, почему бы и ему не стать императором? Еще раньше Масакадо был дружен с Фудзивара Сумитомо, который во время описываемых событий был секретарем в провинции Ийо. По окончании обязательного срока службы он не вернулся, как должен был, в столицу. А укрепился на островах и занялся морским разбоем, содействуя таким образом мятежу Масакадо. Кроме того, в 839 году он послал в Киото поджигателей, но правительству удалось их обезвредить. В 940 году Фудзивара Тадабуми был назначен главнокомандующим для подавления мятежа на востоке страны. Он начал набирать войска, обещая большие награды тем, кто отличится при подавлении мятежа. Садамори был назначен секретарем в провинции Хитати, с поручением набрать войска и выступить против Масакадо. Масакадо узнал об этом, собрал свои силы и стал искать Садамори по всей провинции, но безуспешно, тот как сквозь землю провалился. Не обнаружив противника, Масакадо несколько успокоился, распустил большую часть своего войска, а сам с отрядом чуть более тысячи человек отправился в Симоцукэ. Правителем окружающих город территорий был Фудзивара Хидэсато, который после начала мятежа прибыл к Масакадо, чтобы посмотреть, что это за человек. Масакадо в это время делал себе прическу. Не окончив ее, он вышел к Хидэсато, зажав в руке распущенную косу. Он очень радушно принял гостя и велел подать угощение. Во время еды Хидэсато заметил, как Масакадо уронил несколько зерен риса, торопливо подобрал их и съел. Просуммировав свои наблюдения, Хидэсато пришел к выводу, что Масакадо - человек не умеющий владеть собой, легкомысленный и вести с ним дела не стоит. Открыто против мятежника он пока не выступал и ждал подходящего момента. Когда в провинции появился Садамори, Хидэсато объединил с ним свои войска, и они неожиданно напали на отряд ничего не ожидавшего Масакадо. Отряд был разбит, но Масакадо сумел скрыться. Не теряя инициативы Садамори громил один отряд мятежника за другим. Вскоре ему удалось окружить Масакадо с отрядом в четыреста всадников в горах Симахиро. Садамори не только командовал войсками, но и лично участвовал в сражении. Мятежники дрались на смерть, но силы были слишком уж неравны. Масакадо бросился бежать, но Садамори не дал ему спастись. Ругаясь последними словами (жаль, что не говорится какими), Садамори бросился в погоню за врагом и попал ему стрелой в правый висок. Масакадо упал с лошади, и Садамори тут же отрубил ему голову. Мятеж был подавлен и все провинции усмирены. Принцу Окийо и другим главарям мятежа также отрубили головы, которые были выставлены напоказ перед воротами тюрьмы в Киото. Вскоре расправились и с Сумитомо. Тадабуми, отправленному для подавления мятежа, пришлось со своими силами возвращаться с полдороги. Садамори быстро получил несколько высоких чинов и был назначен ночальником военного управления и губернатором провинции Мусаси. В историю Садамори вошел как Хэй сегун , то есть "полководец Тайра". Дело в том, что иероглиф, обозначавший фамилию Тайра, имеет два различных чтения.

А вот хорошо известный многим ТовариЩчь изгаляется... Лот «Бронзовый, ритуальный наконечник стрелы, "томар".»

Кстати, занозы в старину вытягивали дегтем (прикладывали тряпочку вымазанную им). Сейчас с этой же проблемой может справится скотч.

Кстати, занозы в старину вытягивали дегтем (прикладывали тряпочку вымазанную им). Сейчас с этой же проблемой может справится скотч. По аптечке напишу.

Красотища! Для галереи фото посветлее можно?

А вот тем ножичком выковыривал? :lol: