Yorik

Сегодня мы вызвали призрак королевского мушкетера Шарля де Баца, более известного как д'Артаньян. Ему слово. 1. Стремись к успеху! В середине века XVI мой прадед Арно де Бац прикупил замок Кастельмор (что в в графстве Фезензак) и неплохую усадьбу Ла Плэн, расположенную неподалёку от замка. Прадед мой хоть и был человеком состоятельным, дворянским происхождением похвалиться не мог. Но благодаря выгодными женитьбам он и его потомки узаконили своё дворянство. Что касается звучной фамилии, то явилась она благодаря моей матери, принадлежавшей к весьма родовитому семейству Гаскони - д'Артаньянам. Родовитость и богатство не часто идут в ногу, но отец дал нам кое-какое начальное образование, после чего я оправился в Париж в поисках удачи. О Париж! Большой город. Большие возможности. Воистину этот город был мечтою любого дворянина из провинции. Удача сопутствовала мне. Меня заметили, я прошел долгую и нелёгкую послужную дорогу к престижному полку французской гвардии – королевским мушкетерам. Их капитаном был сам король Людовик, а капитан-лейтенантом - Жан де Пейре, граф Труавиль. Сами понимаете, что, став мушкетёром, я предпочёл называться именем своей высокородной матушки, чем именем отца, где, как ни крути, чувствовался привкус низкого происхождения. Даже в документах об арендной плате, я приписывал подле имени своего несуществующие регалии, чтобы порядком набить себе цену. Честно говоря, я никогда не задумывался о правилах моей жизни. Но сейчас, пожалуй, смогу их перечислить. 2. Опирайся на друзей Я многое не сумел бы, если бы не поддержка друга - Франсуа де Монлезена, маркиза де Бемо. Мы прошли с ним все войны, все трудности, так же как и я, он много достиг. Был комендантом Бастилии, и потому имел много некогда влиятельных знакомых. Мы оба были мушкетерами, оба служили кардиналу Мазарини и не задумываясь о последствиях делали то, что должны были делать,…может быть, мы и делали ошибки, но их делали мы. Другие друзья? Ну… Как вы говорите их должны звать? Атос, Портос и Арамис? У нас служили трое, как раз подходившие под эти имена. Атос… Да, был такой Арман де Силлег д'Атос д'Отвьель. Но он рано умер, кажется погиб на дуэли, прослужив всего пару лет в королевских мушкетерах. Увы – одно из немногих напоминаний о нем – его деревенька Атос, что по правому берегу горной реки Олорон. Я бывал там проездом – красивейшие места. Портос – вы, видимо, хотите сказать, де Порто… как же его звали? Ах да, Исаак! Исаак де Порто. Дворянин, рано подорвал здоровье – говорят, потому что был гугенотом. В общем, где-то в 1650-х годах его назначили хранителем боеприпасов гвардии. А вот Арамис – у вас какое-то произношение странное… Правильнее говорить – Арамиц, это скорее всего Анри Арамиц, аббат из долины Барету, что на самой границе с Испанией. Рядом одноименная деревушка – все-таки Анри был потомком древнего и благороднейшего рода! 3. Не залезай под женский каблук. Думаю, что мои внимательные слушатели хотят услышать о приключениях, касаемых не только военной службы. Могу сказать лишь то, что многие из похождений, были мне лишь приписаны светскими сплетниками, и к ним не следует относиться серьёзно. Были, конечно, и увлечения, и мимолётные влюблённости, и разбирательства с рогоносцами. Но потом настало время остепениться и создать семью - не без материальной выгоды, конечно. Женился я на молодой вдове достойнейшего происхождения, дочери барона де Сент-Кру - Анне-Шарлотте-Кристине де Шанлеси. Радость грядущей женитьбы омрачило то, что моя будущая супруга слишком въедливо отнеслась к составлению брачного контракта. «Но да пускай» – подумал тогда я, и совершенно зря. В 1660 и 1661 на свет появились мои сыновья, а в 1665 году Анна отказалась от совместного владения имуществом, и прихватив с собой все, что было ею получено после свадьбы, уехала. Она не просто так поправляла наш брачный контракт, и так и не примирилась с моим образом жизни. Печально, конечно, но не сказать, что я сильно расстроился. 4. Будь верным до конца За годы Тридцатилетней войны, скончались король Людовик XIII и кардинал Ришелье. Страной правила регентша - Анна Австрийская, ибо ее сын Людовик XIV был пока в нежном возрасте. Но фактически Францией правил министр – кардинал Джулио Мазарини. Министр и государственная казна - они всегда неразрывно связаны, поэтому я поступил на службу к кардиналу Мазарини. Мне казалось, что он будет рад явлению такого сторонника, но я ошибся. Порой мне даже не хватало жалких монет, чтобы отужинать в дешевой харчевне. К такому повороту судьбы я был не готов, но обратной дороги не было. Мои бывшие приятели по службе, некогда блестящие мушкетёры, и вовсе остались ни с чем, потому как зимой 1646 года их расформировали. Оказалось, мушкетёры обременяют и без того тощую казну, да и толку от них никакого, только шум, дуэли и беспорядок. Я же остался на своём месте и не жалею. Дальше мы много воевали, враги, слава Богу, находились довольно просто. За это время Мазарини вконец утратил доверие французов, его обвиняли во всех тяжких преступлениях, в денежных махинациях и в непонятной войне с Испанией. Что только не произошло с тех пор: и восстания, и аресты, и бегство короля… Он лишился многих сторонников, и хотя его власть держалась на волоске, моим долгом было служить ему. Я исполнял различные поручения кардинала, в том числе и курьерские. А потом все стало еще хуже. Мазарини лишился власти и бежал в Германию, в замок Брюль. Я сновал между Брюлем и Парижем, доставлял послания Мазарини министрам, у которых он искал поддержки. Занятие было рисковым, ведь за поимку кардинала назначили вознаграждение. Мои терпение и старания были вознаграждены. Мазарини вернулся в Париж под народное ликование, а я – лейтенант гвардии, получил отличную должность капитана-консьержа королевского вольера в Тюильри и перебрался в небольшой, но добротный дом рядом с Лувром. 5. Оправдывай доверие Я оставался командующим ротой французской гвардии. Но тянуло меня заниматься делами мушкетёров, которых очень ценил король. Скоро я завоевал доверие короля, который поручал мне порой самые щекотливые задания. Служба Людовику XIV стала занимать львиную долю моего времени, и я принял решение. После кончины своего покровителя Мазарини, я за бесценок продал должность капитана. Между тем, король наш, так сказать, вставал на ноги и следующим его шагом стал арест одного из самых богатых людей Франции - Николя Фуке. Фуке занимал должность суперинтенданта - по вашему, министра финансов и слишком раздражал короля тем, что скупал титулы, транжирил баснословные деньги на развлечения и приемы, отстроил огромный дворец... А тут еще ухаживания за фавориткой короля Луизой... В общем, песенка его была спета. Арест поручили мне, но я и знать не мог, что из меня, заслуженного солдата, сделают тюремщика. С какой ностальгией я прокручивал в памяти былое: атаки, грохот барабанов, оружейные залпы. Хочется верить, что я добросовестно выполнил свою обязанность, по крайне мере, узник мой был самого лучшего мнения обо мне и моём великодушии. Я стал почти что необходимым лицом при дворе короля. Ко мне обращались с прошениями, о которых я никогда не забывал и добивался результата. Я стал крёстным отцом множеству мушкетёрских отпрысков. А сами мои мушкетёры были солдатами наивысшей репутации, без страха и упрёка. 6. Мужчина рожден для войны В 1665 году, после очередной войны, меня поощрили. За достойное поведение и доблесть, король пожаловав мне придворную должность. Она называлась «капитан маленьких собачек для охоты на косуль». Ответственная должность, что ж тут скажешь! Я конечно понимаю, что это была единственная свободная вакансия при дворе, и король желал мне добра, но… В общем, минуло недели три после моего назначения, как я подал в отставку и продал должность желающим. Король нисколько не обиделся на меня за отказ и не замедлил оказать мне услугу из услуг, назначив меня капитан-лейтенантом мушкетеров. Я был горд собой, ведь с той поры я стал ровней благородным и знатным придворным. Я пышно обставил свой дом находившийся в Париже, между Лувром и казармой мушкетеров. Именно отсюда и бежала моя бывшая супруга. Но воспоминания о ней ни разу ни омрачали моё настроение, я просто наслаждался жизнью. Впрочем, надолго меня не хватило. Разве мог я просто сидеть в кресле, облачившись в домашний халат? Конечно, нет! Стихией моей была война. Через год я дрался в Нидерландах, затем участвовал в подавлении восстания Виварэ, а незадолго до объявления войны с Соединенными провинциями, мне присвоили звание полевого маршала, по вашему – генерал-майора. Король уготовил мне ещё одну серьёзную миссию. Мне довелось временно заменить губернатора Лилля и Лилльской области маркиза д'Юмьера. От меня требовалось сохранять безопасность границ, по возможности не допускать вторжения на земли нашего короля. Сложности были, и даже не одна. Многие из них можно было избежать, если бы не моя заносчивость и гордыня. Например, как-то раз я... Тысяча чертей, меня зовут обратно! От автора 25 июня 1673 во время осады крепости Маастрихт, Шарль Ожье де Бац де Кастельмор, граф д’Артаньян, был убит пулей в голову. Тело 62-летнего полевого маршала нашли после боя. Граф д’Артаньян лежал рядом со знаменем роты. Со знаменем поредевшей в бою, но выполнившей приказ, роты королевских мушкетеров. http://ludota.ru

Броня для ребенка Мы завершаем наш обзор удивительных доспехов частью, посвященной детской броне. Причем броне не игрушечной, а самой что ни на есть реальной, в которой можно было сражаться. Если бы юный воин смог поднять меч, конечно. Давайте сначала обратимся к изобразительным источникам. Картина кисти итальянского художника Джузеппе Арчимбольдо показывает нам процессию, состоящую из косматого великана, принцессы и возглавляющего шествие «карлика». А в роли этого самого воинственного карлика выступил шестилетний Рудольф II (правил с 1576 по 1612гг), сын императора Максимилиана II (правил с 1564 по 1576гг). Картина изображает принца в доспехах, шлеме с плюмажем и вооруженного копьем. А теперь, отдав дань уважения искусству кисти, перейдем к творениям бронных мастеров. Тауэр. Детские доспехи высотой меньше метра В Тауэре можно увидеть доспехи высотой 37,5 дюймов, что чуть меньше метра. Их хозяевами могли быть как юный граф Йоркский Ричард, сын Эдуарда IV (задушенный в десятилетнем возрасте), либо Джеффри Хадсон, придворный карлик королевы Генриетты-Марии. Замок Амбрас. Шесть детских доспехов В одной из оружейных замка Амбрас близ Инсбрука хранятся детские доспехи короля Людвига II, сына Владислава II. Сам Людвиг погиб, не дожив до 20 лет. Кроме королевской брони, в замке хранится ещё 5-6 детских комплектов. Вена. Железные дети Габсбургов Ещё одна коллекция детских доспехов «для рыцарей в возрасте от 4 до 9 лет» хранится в Оружейной палате Габсбургов, в Вене. Детский доспех короля Франции Людовика XIII Очень известный детский доспех приписывают королю Франции Людовику XIII (27.09.1601 – 14.05.1643гг). Ну тот самый, что подарил жене бриллиантовые подвески, а потом за ними Д`Артаньян в Англию ездил. Высота обмундирования, изготовленного для короля в 1610 году, была 1 метр. Спустя 10 лет король подрос и его доспехи достигали уже 1 метра 40 м в высоту. Бригандина дофина Карла VI и детский шлем "бацинет" В противовес доспехам, выполненным целиком из металла, есть не менее замечательная бригандина дофина Карла VI. Она изготовлена из льняного холста и шелкового бархата, а железные пластины подклепаны изнутри ткани. Заклепки, как и полагается на доспехах особ королевского рода, позолочены. Вместе с ней в кладовых Шартрского собора хранится и детский бацинет, сделанный в 1390 году. А собственно, зачем? Для чего детям были нужны доспехи? Если принять во внимание тот факт, что эти комплекты принадлежали венценосным особам, налицо попытка выработать умение вести за собой армию с самого детства. Юный король должен был когда-нибудь возглавить войско, и к этому моменту уже легко управляться с оружием и броней. К тому же, богатый комплекс защиты и оружия – отличный подарок на крестины, заодно и способ проявить свою лояльность правителю. При подготовке текста использованы материалы: Клод Блэр. Рыцарские доспехи Европы. Тоже Форум. www.myarmoury.com www.swordmaster.org Фото: stefan aigner, соц. сеть "ВКонтакте". http://ludota.ru

Броня для гигантов На этом фото, в центре, изображен немецкий или польский доспех, изготовленный примерно в 1580 году. Хранится он в музее Филадельфии в Штатах и предназначался для какого-то весьма крупного воина. Однако, "о-Боже-какой-мужчина" был не одинок. В оружейных Европы встречались не только миниатюрные доспехи, но и броня настоящих гигантов. Инсбрук, Нюрнберг, Чурбург. Между 190 и 260. В той же комнате, где хранится защита карлика Томерля, выставлены доспехи гиганта Джованни Бона (ака Бартоломео Бон), изготовленные во второй половине XVI века, около 1581-1583 гг. Высота их – 2,60 м. Рост самого итальянца был около 2,40 м. Вес доспехов, выполненных в 1533 году в Нюрнберге для пфальцграфа Рейнского Отто Генриха из династии Виттельсбахов (1556-1559гг), составлял 33 кг, а высота их была 1,90 м. Граф Ульрих IX фон Матш носил весьма солидный доспех, изготовленный в 1445 (по другим данным – в 1450) году в миланской мастерской оружейником Антонио Миссалья. Укомплектованные «бургундским» салетом, доспехи хранятся в оружейной Чурбурга. Литва. Доспех Радзивиллов Некогда в Несвижском замке хранились доспехи представителей могущественного литовского рода Радзивиллов. Каждый комплект заслуживает самого пристального внимания, но сейчас мы остановимся на доспехе, чей вес был 47, 2 кг. Это так называемая броня Flumen Belli, изготовленная итальянскими мастерами. Комплект состоял из кирасы, к которой крепилась состоящая из двух полос юбка, а уже к ней, в свою очередь, присоединялась защита бедер, состоящая из трех полос. Дополнялось все поножами, наборными же наплечниками и рукавицами. Считается , что этот выдающийся доспех принадлежал гетману Крыштофу (Кшиштофу) Радзивиллу. Сейчас он хранится в Варшаве, в Музее Войска Польского. Англия. Двухметровый принц А в лондонском Тауэре экспонируется броня Джона Гонтского, сына Эдуарда III. Во всяком случае, в описи 1660 года сказано именно так. Но сейчас бытует версия о том, что это подарок герцога Брунсвикского принцу Уэльскому Генри, сыну Джеймса I. Чей бы то ни был доспех, выглядит он весьма солидно – 2,10 м высотой. Как видно из этого краткого обзора, «Скачущей Горе» из «Игры Престолов» в эпоху Средневековья можно было бы подобрать доспех по размеру. При подготовке текста использованы следующие материалы: Юрий Бохан. Журнал «Мир металла». Клод Блэр. Рыцарские доспехи Европы. Тоже Форум. www.myarmoury.com Фото: Marketeer, социальная сеть "ВКонтакте" http://ludota.ru

КУБОК С ГРИФАМИ. Электрум. Конец III-начало II тыс. до н.э. Бактрия или Маргиана. Культура БМАК. Размеры: 12 см х 13.3 см. Музей Метрополитан

Любимой дочерью Николая I была великая княгиня Мария Николаевна, которая тайно вышла замуж за графа Григория Александровича Строганова. Тайно, потому что император сослал бы в Сибирь всех, причастных к организации этого мезальянса. Помолвка Марии Николаевны и Г.А. Строганова произошла летом 1854 года в Гостилицах, имении Татьяны Борисовны Потемкиной. Когда ее позднее упрекали за это, Потемкина отвечала, что совершила богоугодное дело, так как темперамент Марии Николаевны не позволяет ей обходиться без мужчины, не впадая в грех. Тайное венчание происходило осенью 1854 года в домовой церкви Марии Николаевны, в ее дворце, но священник этой церкви отказался совершить обряд венчания без разрешения духовника царской семьи (это могло привести его в Сибирь, опять Сибирь), но сделал тактически ловкий ход: он принес великой княгине ключи от этой церкви и сказал: "Это церковь Вашего Высочества. Вы можете пригласить любого священника для совершения треб, а меня извольте предуведомить: я на это время скажусь больным". Был приглашен священник из села Гостилицы, который сразу же затем подал в отставку. Он жил потом в доме Т.Б. Потемкиной на Большой Миллионной и получал пенсию от великой княгини. Из всех членов императорской фамилии о свадьбе Марии Николаевны были извещены лишь цесаревич Александр Николаевич и его жена. Сам же Николай I до самой своей смерти так ничего и не узнал о браке своей любимой дочери. Свидетелями на свадьбе были князь Василий Андреевич Долгоруков и граф Михаил Юрьевич Виельгорский. Вначале Мария Николаевна предложила присутствовать на своей свадьбе графу Матвею Юрьевичу Виельгорскому, который состоял при ее особе, но тот уклонился: "Ваше Высочество, я назначен от Государя состоять при Вашей особе и управлять Вашим двором; если я решусь на такой поступок то Государь, если узнает , прогневается сильно, и я понесу страшную ответственность. Пригласите лучше моего брата: он всем известен как человек весьма рассеянный, и если произойдет беда, то все можно будет свалить на его рассеянность". Ожидалось, что этот брак будет официально признан после смерти Николая I, и в январе 1856 года новый император собрал во дворце на совет всех членов императорской фмилии и вдовствующую королеву Нидерландов Анну Павловну, дочь Павла I. Ко всеобщему изумлению этот брак так и не был официально признан. Дело было так: вначале новый император заявил, что он считает себя обязанным официально признать брак своей сестры, потому что знал о ее намерении тайно венчаться и изъявил свое согласие на это. Но тут встряла Анна Павловна (ей больше всех надо было): "Ваше Величество в то время были первым подданным Вашего отца и не должны были изъявлять Вашего согласия на свадьбу, которую он не дозволял, и которая совершилась в тайне от него. Теперь Вы сами царствуете: что бы Вы сказали, Государь, если бы Вас послушались таким образом? Я полагаю, что брака моей племянницы, а Вашей сестры. Признавать официально невозможно". Так этот брак, о котором знали в большинстве домов Российской империи, и не был официально признан. Члены императорской фамилии стали держать себя с графом Строгановым более холодно, чем с другими придворными, но того это мало трогало. Он ни перед кем не кланялся и не заискивал, а со старыми своими знакомыми остался на прежней ноге. Герцог Максимилиан Лихтенбергский при своей женитьбе на великой княгине Марии Николаевне поступил очень неосторожно: при заключении брачного договора он по невнимательности пропустил пункт о своем полном подчинении власти императора Николая I. В результате этого он лишился всякой личной свободы. Он не мог выехать из России даже для свидания с матерью без разрешения императора. Герцог Георгий Мекленбург-Стрелицкий, муж великой княгини Екатерины Михайловны, был более осторожным. Он заключил такой брачный договор, по которому его жена как герцогиня Мекленбургская освобождалась от русского подданства. Сложилась уникальная для того времени ситуация, когда они могли пользоваться всеми выгодами положения членов царского семейства, но при этом пользовались такой личной свободой, которая была недоступна другим великим князьям и княгиням. Но и у герцога были свои семейные неприятности, так как ему приходилось вести борьбу со своей тещей, великой княгиней Еленой Павловной, которая постоянно пыталась во все вмешиваться и всем управлять. Михаил Львович Нехватович в 1846-1846 гг. издавал карикатурный журнал "Ералаш". Однажды он представил в цензурный комитет вид Петербурга "с окрестностями", в число которых входили Шлиссельбург, Вятка, Пермь и Вологда. [Магадан в петербургские виды тогда еще не входил. - Прим. Ст. Ворчуна.] Взбешенный Дубельт вызвал Нехватовича в Ш Отделение и объявил ему, что если он еще раз позволит себе подобную шутку, то будет немедленно выслан в одну из петербургских "окрестностей". Когда Николай Павлович вступил на престол, он в беседе с тяжело больным Николаем Михайловичем Карамзиным сказал: "Представьте себе, что вокруг меня никто не умеет написать двух страниц по-русски, кроме одного Сперанского, а ведь, пожалуй, того и гляди, что Сперанского не нынче так завтра придется отправить в Петропавловскую крепость". Для такого заявления у императора были все основания. Ведь следственная комиссия установила, что Мих. Мих. Сперанский знал о заговоре 14 декабря от Гавриила Степановича Батенькова и Николая Александровича Бестужева. Граф Вас. Вас. Левашов явился с докладом к императору и рассказал ему об участии Сперанского в заговоре. Затем Левашов поинтересовался, прикажет ли император арестовать Сперанского. Николай Павлович в глубоком раздумье несколько раз прошелся по комнате и потом сказал: "Нет, он член Государственного совета! Это будет скандал, оставьте его в покое". Эти слова спасли Сперанского. В 1848 году Николай I, подстрекаемый графом Клейнмихелем, князем Чернышевым и Д.П. Бутурлиным, хотел было закрыть университеты, но графу Блудову удалось отстоять их. Уже один этот поступок должен сделать имя Блудова известным каждому просвещенному россиянину. Особенно тем из них, кто учился в университетах (я имею в виду настоящие университеты, а не те, что расплодились в настоящее время под именем университетов). Граф Алексей Петрович Никитин в Отечественную войну славился как храбрый и умелый артиллерийский офицер (в чине полковника). Но кроме артиллерии, да и то на уровне 1815 года, он ничего больше не знал и знать не желал, короче, он был очень необразованным человеком, дремучим. При Николае Павловиче в чине генерала от кавалерии он был начальником над всеми военными поселениями на юге России, а также инспектором всей резервной кавалерии, штаб которой находился в Чугуеве. Возвращаясь из Петербурга в свой Чугуев, он первый раз в жизни прибыл на железнодорожный вокзал. В ожидании звонка он сидел в комнате ожидания, а потом спросил у сопровождавшего его графа Орлова-Денисова, своего зятя: "Фёдор, а когда же мы тронемся с места?" Он решил, что так в пассажирской комнате и поедет.

Древнее рыцарство В 632 году до Р.Х. армии царств Цзин и Чу стоят лагерями друг против друга перед одной из великих и решающих битв древности при Чэнпу. Военачальник армии Чу через посланника передает правителю Цзин вызов: "Прошу устроить игру с Вашими людьми. Вы, Ваше Высочество, можете наблюдать, облокотившись на перила колесницы, и я тоже поступлю так". Правитель Цзин посылает с ответом одного из своих подчиненных: "Осмелюсь побеспокоить вас, чтобы передать вашим командирам:"Готовьте свои колесницы и позаботьтесь почтительно о деле вашего правителя!" А вот и совсем крайнее проявление рыцарского духа во время одной из гражданских войн в царстве Сун. Колесница сына одного из правителей Сун во время боя очутилась против колесницы воина, который явно превосходил царевича в умении владеть луком. Не успел царевич приготовиться, как воин уже выстрелил в царевича, но немного промахнулся. Воин уже стал готовить новую стрелу. Когда царевич закричал: "Сейчас моя очередь! Если ты не дашь мне выстрелить, то ты - грубиян!" Воин опустил свой лук и был убит царевичем. Вот еще несколько положений китайского рыцарского кодекса: следует избегать убийства правителя государства, даже если тот был противником в бою; не следует нападать на государство, которое находится в трауре в связи с кончиной правителя; не следует пользоваться внутренними неурядицами в государстве, чтобы атаковать; перед началом сражения обе стороны должны обменяться посланниками и назначить точное место и время битвы. Были и такие правила чести: не преследовать бегущего врага, если у него возникли проблемы с колесницей; более того, наиболее рыцарским поступком считалось помочь противнику продолжать бегство. Правда, следует отметить, что нам неизвестно, насколько полно и точно соблюдались эти правила на практике. Колесницы и пехота С. Гриффит так описывает (реконструирует) боевую силу китайской армии вплоть до середины I тысячелетия до Р.Х.: "Покорные неграмотные слуги играли незначительную роль в сражении того времени. Главной же действующей силой были колесницы, запряженные четверкой лошадей, экипаж которых состоял из возницы, копьеносца и знатного лучника. Многочисленные пехотинцы, защитные "доспехи" которых состояли лишь из подбитой куртки, группировались вокруг колесниц. Лишь некоторые отборные воины имели щиты, сделанные из бамбука или, в отдельных случаях, из чего-то более существенного - дубленой кожи буйвола или носорога. Вооружены они были кинжалами и короткими мечами, копьями с бронзовыми наконечниками, а также крючьями и алебардами, лезвия которых привязывались к древкам кожаными ремнями. Лук был оружием знати". Однако взгляды Гриффита на роль боевых колесниц разделяют далеко не все исследователи. Вот несколько примеров. Колесницы могли дать преимущество в сражении только тогда, когда поверхность земли была идеально ровной (ведь они были без рессор и очень неустойчивы), поэтому в источниках часто упоминается о том, что солдаты перед сражениями засыпали колодцы и выравнивали углубления, вырытые для костров. В 575 году до Р.Х. произошло сражение между царствами Цзинь и Чжэн, и в бою цзинский военачальник преследовал чжэнского бо, оба были на колесницах. Копьеносец цзинской колесницы предложил послать на перехват врага пехотинцев, чтобы взять бо в плен, но цзинский командир отказался это сделать, т.к. не подобает наносить вред правителю государства, пусть тот даже и враг. Более того, это даже опасно, т.к. фигура правителя является священной. Варваров такие тонкости бы не остановили. Кроме того, отсюда следует факт, что пехотинцы, передвигаясь бегом, были мобильнее колесниц. Китайцы часто осознавали недостатки колесниц в сражении с пехотой, особенно на пересеченной местности. Так в 541 году до Р.Х. цзинский военачальник говорил: "Они сражаются пешими, а мы на колесницах. Кроме того, нам предстоит сразиться с ними в узком проходе... Пусть же наши воины тоже станут пехотинцами". Или в 714 году до Р.Х. чжэнский бо говорил о варварах: "Жуны - пехотинцы, а у нас колесницы. Боюсь, они внезапно нападут на нас". Так что колесницы скорее были не реальной боевой техникой древности, а скорее неким символом военной мощи и превосходства. А вот для рыцарских поединков между самими китайцами они подходили лучше всего. Кроме того, колесница была хорошим передвижным наблюдательным и командным пунктом, с которого было удобно наблюдать за всем полем боя и оперативно управлять обстановкой, причем командующий не отвлекался на управление колесницей. Так правитель царства Чу имел даже колесницу с "гнездом", из которого было удобно наблюдать за передвижениями врага. На колесницах устанавливались различные флаги и знамена, видные издалека, для облегчения группирования войск. На колеснице командующего размещались барабан, который давал сигнал к атаке, и колокол или гонг, который давал сигнал к отступлению. Так как колесница была еще и символом престижа и положения, то их старались отделывать как можно лучше и богаче украшать. Недаром в книге "Го юй" сказано, что ранг человека проявляется в "его колеснице, его одежде, его знаменах и знаках отличия". Но так как колесница была престижем, то очень трудно было отказаться аристократам от ее использования, даже если их боевая эффективность в сражении могла сойти на нет, так как сражаться в пешем строю они считали ниже своего достоинства.. В 541 году до Р.Х. командующий армией царства Цзинь приказал своим офицерам сойти с колесниц и сражаться с варварами ди в пешем строю, т.к. столкновение происходило в узком и неровном проходе в горах. Он подал всем пример и первым спустился со своей колесницы, но один из высших офицеров отказался выполнить приказ командующего. Тогда он обезглавил на месте строптивого офицера, чем сумел убедить других офицеров последовать своему примеру. В этом сражении армия Цзинь одержала крупную победу над варварами. Описания сражений древности иногда изобилуют экзотическими на наш взгляд деталями. В 597 году до Р.Х. сражались армии царств Чу и Цзинь. Когда командующий Чу протрубил атаку, "колесницы рванулись вперед, пехота дерзко наступала, и они обрушились на армию Цзинь". Воины Цзинь кинулись спасаться к своим лодкам, но лодок было мало, кроме того, царила суматоха, так что заполнение лодок могло быть не стопроцентным, и забравшиеся в лодки первыми рубили пальцы тем, кто хватался за борта лодок, пытаясь спастись. Летописец лаконично сообщает: "Человеческие пальцы можно было пригоршнями вычерпывать из реки". Как велики были армии древности? Трудно сказать точно, но вот царство У выступает на войну с царство Чу с армией в 5000 человек, и на бой с армией Юэ полководец тоже повел 5000 пехотинцев. Красота и округлость этих цифр показывает, что и они были завышены, так что реально сражались не слишком могучие армии.

Чаттануга (окончание) Солдатам Томаса удалось занять передовые траншеи южан. Но оставаться в них было слишком опасно, так как расположенные выше по склону Миссионера пушки южан очень хорошо их простреливали. Приказа на дальнейшее наступление никто из генералов северян не отдавал, но солдаты попытались выйти из зоны поражения пушек южан и двинулись вверх по склону, так как больше им деваться было попросту некуда - и в окопах, и при отступлении вниз по склону Миссионера их везде ждала верная смерть. Офицеры северян пытались остановить это незапланированное наступление, но безуспешно, и были вынуждены двигаться вверх по склону вместе с солдатами. Грант попытался установить, кто отдал приказ о наступлении. Томас заявил, что он не отдавал такого приказа, а генерал Г. Гренджер ответил так, что его ответ цитируется во всех американских учебниках и книгах по истории Гражданской войны (или этот ответ придумал кто-то из журналистов, что более вероятно): "Они пошли наверх без приказа. Когда эти ребята заведутся, всем чертям ада не остановить их". Более правдоподобную картину нарисовал в своих мемуарах лейтенант У. Морган: "Более 50 орудий, обслуживаемых ветеранами многих битв, укрывшись за умело возведенными фортификациями, посылали вниз дождь снарядов и пуль... Остановка сделала солдат, лишенных возможности отвечать на вражеский огонь безрассудными. Остаться на месте означало быть истребленными, а отступление было столь же опасно, как и наступление. То здесь, то там какой-то солдат выпрыгивал из траншеи и начинал путь к вершине хребта, за ним следовали небольшие группы". Грант не стал останавливать эту незапланированную атаку, а велел узнать у генералов Вуда и Шеридана, не они ли отдали такой приказ. Вуд ответил отрицательно. Шеридан тем временем уже повел своих солдат в атаку, но и он ответил, что не приказывал атаковать. Во время атаки Шеридан спросил у прибывшего капитана Эвери бутылку виски, сделал из нее несколько глотков, а потом помахал этой бутылкой генералам южан, стоявших на вершине Миссионера, со словами: "Ваше здоровье!" В ответ на это пушки южан сделали пару выстрелов в сторону Шеридана, в результате чего бравый генерал был забрызган грязью. Это были довольно крупные орудия и имели собственные имена - "Леди Букнер" и "Леди Брекинридж". Шеридан обиделся: "Какое неблагородство! За это я отберу у них эти пушки". Наступление северян продолжалось, и положение южан скоро стало безнадежным. Брег слишком поздно понял важность боев за Миссионер (где, кстати, находился и его штаб). Он велел двигаться туда подкреплениям, но те не успели. Когда северяне достигли вершины хребта, Брег уже успел удрать вместе со всей своей свитой. Солдаты конфедератов в быстро спускались по другому склону хребта, а северяне стреляли им вслед из брошенных орудий. Это не было паническим бегством, как часто пишут учебники северян. Дивизия генерала П. Клебурна организовала грамотное прикрытие отходящих войск и внезапной контратакой остановила дивизию Шеридана. Другие же части северян и не думали преследовать отступавших южан. Только неугомонный Шеридан и ночью продолжил свои вылазки. У ручья Чикамога он поджег понтонный мост южан и захватил в плен около батальона отрезанных от своих сил противников. В результате этого сражения северяне потеряли 5824 человек (из них 753 убитыми), а южане - 6667 человек (убитых 361 человек и около 4000 пленных). Что было еще более важным, южане потеряли 40 орудий и 6200 винтовок, а восполнить эти потери им было очень трудно. После Чаттануги Грант приказал Шерману двигаться к осажденному Ноксвиллу, где засел Бернсайд, но Шерману не удалось вступить в бой. Узнав о поражении своих у Чаттануги, генералы Лонгстрит и Букнер 4 декабря 1863 года сняли осаду Ноксвилла и увели свои войска на юго-восток. Именно поражение у Чаттануги окончательно повернуло ход войны в пользу Севера. Перестановки в верховном командовании у северян На фронтах войны почти на три месяца наступило почти полное затишье, вызванное и усталостью войск, и длительным бездорожьем. Президент Линкольн был сильно озабочен растущей непопулярностью войны на Севере и многочисленными призывами к примирению. В конгрессе большинство принадлежало демократам, которые также выступали за прекращение братоубийственной войны. Все это угрожало республиканцам поражением на выборах в ноябре 1864 года. В этих условиях Линкольну нужен был сильный ход, который мог бы сдвинуть реакцию общественности в желательную ему сторону, и он нашел такой ход. Линкольн решил сменить главнокомандующего. Вместо педантичного и не слишком популярного Хеллека президент решил назначить на должность главнокомандующего всеми армиями Севера генерала Гранта, который в это время был самым популярным человеком среди северян. Уже 29 февраля конгресс по инициативе Линкольна предложил присвоить Гранту звание генерал-лейтенанта - высшее на то время воинское звание в США, и 1 марта Линкольн подписал соответствующий указ. Гранта срочно вызвали в Вашингтон для присвоения этого воинского звания и назначения на новую должность. Следует заметить, что Линкольн очень удачно выбрал время для назначения Гранта главнокомандующим. Дело в том, что во второй половине февраля 1864 года генерал Х. Килкпатрик провел кавалерийский рейд на Ричмонд, который окончился полным провалом. Более того, отряд полковника У. Далгрена из 500 кавалеристов, который получил приказ действовать самостоятельно, был почти полностью истреблен южанами, а сам полковник Далгрен погиб. Все это можно было бы легко пережить, но в бумагах убитого полковника нашли записи его выступлений перед солдатами, выдержки из которых немедленно опубликовали все газеты Конфедерации, а затем и многие газеты остальных штатов Союза. Что же такого сенсационного нашлось в бумагах полковника Далгрена? Приведу лишь пару цитат из его выступлений: "Разрушить и сжечь дотла этот ненавистный город!" [Имеется в виду Ричмонд.] "Убить лидера мятежников Дэвиса и весь его кабинет изменников!" И это были не единичные высказывания полковника - все его выступления были проникнуты духом презрения к южанам и призывами к их уничтожению. Американцы, как на Юге, так и на Севере, были шокированы и возмущены. Официальные лица Севера утверждали, что никто подобных приказов Далгрену не давал и дать не мог, но им никто не поверил. Так что южане и сторонники примирения на Севере получили очень сильный аргумент для пропаганды как против президента Линкольна, так и против республиканцев вообще. Так что появление Гранта на политической арене было очень кстати для северян. Представление генерала Гранта широкой публике было разыграно в лучших традициях американских шоу, а североамериканская пресса раструбила о новом герое на всю страну. Грант прибыл в Вашингтон вечером 8 марта и сразу же направился в Белый дом, где по случаю его прибытия президент Линкольн давал многолюдный прием. Вот в дверях появляется невысокий человек в простой полевой форме армейского генерала, президент Линкольн узнает в нем (по фотографиям, разумеется) генерала Гранта и вопреки всем правилам официального протокола сам бросается ему навстречу со словами: "Да это же генерал Грант! Вот это радость!" Вокруг них тут же образовалась очень плотная и шумная толпа. Грант и тут не подкачал. Когда Линкольн уселся на президентский диван, Грант оперся на плечо Линкольна и с громким криком: "Что, господа, не всем видно? Вот он я!" - уселся на соседний диван. Во многих источниках утверждается, что Грант уселся на президентский диван рядом с Линкольном. Как было на самом деле, не знаю, меня там не было, но это не так уж и важно. Важно то, что журналисты сделали из появления Гранта настоящую сенсацию. Еще бы: вот простой человек из народа, не из высших классов, который ведет себя на равных с президентом, оставаясь простым человеком. Популярность Гранта в США сразу же превысила все разумные пределы (журналисты постарались), и стало ясно, что после победы Линкольна на выборах 1864 года следующим президентом США, если он того захочет, станет генерал Грант. У него просто не будет равноценных соперников. Так и случилось, но сменил Грант не Линкольна, убитого в 1865 году, а занявшего его место вице-президента Эндрю Джонсона. 9 марта на заседании кабинета министров Линкольн зачитал указ о присвоении Гранту воинского звания генерал-лейтенанта. На следующий день Грант был приглашен на совещание с участием очень узкого круга лиц: Линкольн, Хеллек, Мид и Грант. Чем же интересно это совещание? На нем была выработана концепция окончательного разгрома сил Конфедерации, причем большая часть предложений исходила от Гранта (или была позднее ему приписана). Согласно новому плану силы Союза должны были непрерывно наносить удары по Конфедерации, не давая южанам буквально ни дня передышки. Для этого следовало эффективно использовать весь военно-промышленный потенциал Союза, а также несколько перестроить вооруженные силы.

Немного о Державине Известия о каком-то разбойнике в Оренбургской губернии стали появляться в Петербурге в сентябре 1773 года. Но так как для его поимки были выделены какие-то силы, то слухи быстро стихли и все думали, что возмущение успокоено. Но вот в Андреев день, 30 ноября (ст. стиля), на бале во дворце к Александру Ильичу Бибикову, генерал-аншефу Измайловского полка, подошла императрица, сказала ему о возмущении в Оренбургской губернии и велела отправляться туда для наведения порядка. Известно, что Бибиков был смел и остроумен, он пропел императрице русскую песню "Наш сарафан везде пригождается". Этим он дал понять, что его постоянно отправляют для исполнения различных важных поручений, но в отличие от командующего главной армией графа Петра Александровича Румянцева и управляющего военной коллегией графа Чернышева, он никаких выгод из этого не извлекает, а, напротив, терпит от упомянутых графов постоянные притеснения. На следующий день к Бибикову по его выбору были назначены знакомые ему офицеры: Кологривов из Преображенского полка, Маврин и Горчаков из Семеновского, Лунин и Собакин из Измайловского. Державин уже давно хотел отличиться на военном поприще и, услышав о формировании команды Бибикова, решил прямо отправиться к генералу без всяких рекомендаций. Приехав, он сказал Бибикову, что родился в Казани и хорошо знает те места, так что может оказаться ему полезным. Но генерал ответил, что офицеров он уже набрал и не может удовлетворить просьбы Державина. Державин, однако, задержался в распоряжении Бибикова на несколько дней и сумел ему понравиться. Поэтому когда Державин вернулся в свой полк, он с удивлением узнал о высочайшем повелении в течение трех дней явиться к генералу Бибикову. Когда пойманного Пугачева доставили к графу Петру Ивановичу Панину, тот надменно спросил своего пленника: "Как он смел поднять оружие против него?" Пугачев ответил: "Что делать, ваше сиятельство, когда уж воевал против Государыни?" Взбешенный граф не смог сдержаться и вырвал клок волос из бороды Пугачева. Когда Державин прибыл к графу Панину, тот поинтересовался, видел ли он прежде Пугачева? Державин ответил: "Видел на коне под Петровским". Граф обратился к генералу Ивану Ивановичу Михельсону: "Прикажи привесть Емельку". Через несколько минут был доставлен Пугачев в тяжелых оковах по рукам и ногам, в скверном, замасленном, поношенном широком тулупе. Пугачев сразу же встал перед графом на колени. Вот каким его описывает Державин: "Лицом он был кругловат, волосы и борода окомелком, чёрные, склоченные; росту среднего, глаза большие, чёрные на соловом глазуре, как на бельмах. Отроду 35 или 40 лет". Панин спросил: "Здоров ли Емелька?" Пугачёв отвечал: "Ночей не сплю, всё плачу, батюшка, ваше графское величество". Панин напутствовал самозванца: "Надейся на милосердие государыни", - и велел отвести его обратно. Граф Панин очень гордился тем, что самозванец оказался в его руках. Когда немного позднее граф хвалился своей успешной охотой на Пугачёва, Державин с усмешкой сказал, что смеет честь оной приписать себе! Граф полюбопытствовал: "Как?" Державин пояснил: "По русской пословице, ваше сиятельство: какова встреча, такова и охота. Я при самом выезде из города Вас встретил и добрым сердцем пожелал Вам удачной охоты". Граф засмеялся, поблагодарил Державина и пригласил его к обеду. Немного позднее, однако, граф Панин сделался одним из главных врагов Державина. Произошло это из-за светской оплошности Державина. Вечером граф Панин сел играть в вист (игру уже вошедшую тогда в моду) с князем Голицыным, Михельсоном и кем-то ещё. Вместо того чтобы скучать с толпой других офицеров, Державин осмелился побеспокоить графа, подошёл к нему и сказал, что он едет в Казань к генералу Потёмкину (имеется в виду Павел Сергеевич Потемкин, троюродный брат знаменитого временщика), то не угодно ли будет графу чего приказать? Такая неучтивость сильно разгневала графа, что явно читалось на его лице. Кроме того, он невзлюбил генерала Потёмкина из-за того, что молодой генерал отправил своё донесение о поимке Пугачева раньше, чем граф Панин, так что граф отвернулся от Державина и холодно сказал: "Нет". С этой минуты он стал считать Державина своим врагом. Панин тогда ещё не мог знать, что императрица получит его донесение раньше, чем донесение генерала Потёмкина. В октябре 1775 года Державин остался почти совсем без денег. Наград за свою службу во время подавления пугачевского бунта так и не получил, его имения в Казанской и Оренбургской губерниях были разорены, и поступления денежных средств ожидать было неоткуда. Тогда с последними 50 рублями Державин решил попытать счастья в карточной игре и отправился вначале к капитану лейб-гвардии Семёновского полка Никифору Михайловичу Жердинскому. Получилось так, что в первый же вечер Державин выиграл около 8000 рублей. Потом он играл у графа Матвея Фёдоровича Апраксина и в других местах, так что в короткое время он выиграл около 40000 рублей. Потом фортуна переменилась, но у Державина хватило ума и силы воли, чтобы перестать играть. Выигранных денег хватило на то, чтобы уплатить неотложные долги, приодеться и вести приличную светскую жизнь. Дорогие читатели! Будьте осторожны, решив принять участие в каких-либо денежных играх. Учтите, что не всем так повезёт, как в своё время повезло Державину, а уж тем более не все способны вовремя остановиться.

Все доходчиво и наглядно. Даже не представлял, что их такое разнообразие.

Не откроется. У нас блокируются ссылки с этого ресурса.

Фото плохие, но нервюра, действительно выдающаяся. Однозначно сказать нельзя.

В августе 1004 года король Генрих II собрал войско и сделал вид, что собирается вторгнуться в Польшу, а сам двинулся в Чехию. Болеслав Храбрый успел перекрыть Кульмский перевал. Когда же ему сказали, что немцы уже близко, он гордо ответил: "Если бы они умели прыгать, как лягушки, то уже сейчас были бы здесь". Он не учел, что королю помогает изгнанный Яромир. Тот передал королю свой замок Гневин, который открывал дорогу в Чехию. Затем король отправил отряд рыцарей и местных сторонников Яромира в Прагу, чтобы схватить или изгнать Болеслава Храброго. Но Болеслава предупредили о грозящей опасности, так что он был начеку. И когда однажды ночью он услышал, что колокола Вышеграда зовут народ на войну, Болеслав решил не искушать судьбу, вывел свой отряд из города и бежал в Польшу. Его пытался преследовать отряд под началом Собеслава, брата мученика Адальберта, но на мосту Собеслав был смертельно ранен, и погоня не удалась. На следующий день в Прагу вошел Яромир. По требованию народа он судил его и даровал всем прощение, а потом был посажен на княжеский трон [а как же его оскопление?]. Вскоре в Вышеград прибыл король и утвердил Яромира правителем Чехии. Это случилось в начале сентября 1004 г. В те же дни был прощен и маркграф Генрих. Итак, мы выяснили, что после изгнания поляков княжить стал Яромир, а Олдржиху достался Жатецкий удел, где он проводил время в охоте. В 1005 году король все-таки вторгся в Польшу, удачно и быстро переправился через реки Одру и Бобер, что оказалось полной неожиданностью для Болеслава, и, преследуя бежавших поляков, оказался в двух милях от Познани. Тогда Болеслав запросил мира и получил его, ценой территориальных уступок и отказа от претензий на Чехию. В 1007 году Яромир, а также лютичи, сообщили королю, что Болеслав замышляет нападение на немецкие владения, но поляки успели разграбить окрестности Магдебурга и город Цербст, а его жителей увели. После этого поляки благополучно вернулись к себе, уйдя от преследования. Затем Болеслав захватил несколько мелких городов и осадил город Бауцен. Не получив ожидаемой помощи, жители сдали город Болеславу на определенных условиях и ушли обратно в свои прежние земли. Так Болеслав Храбрый опять получил контроль над всей областью Мильценов. Весной 1010 г. король объявил о новом походе против Болеслава. К ним присоединился и Яромир со своим войском. Войско короля прошло по части западных владений Болеслава, который со своими воинами укрылся в Глогау и не стал ввязываться в сражение с рыцарями. Немцы вскоре ушли из владений Болеслава, объявив о большом успехе своего мероприятия, хотя никаких серьезных результатов достигнуто не было. В апреле 1012 г. Олдржих изгнал своего брата Яромира и заставил его бежать в Болеславу Храброму, своему врагу. Болеслав же 29 августа 1012 г. захватил и разграбил город Лебуса, пользуясь тем, что из-за разлива Эльбы защитники города не могли получить помощь. Болеслав сжег город и вернулся домой. Яромир тем временем был заключен королем под стражу за нарушение некоторых из своих вассальных обязанностей, в частности, он не смог предотвратить резню баварцев, вверенных его попечению. Олдржих же прибыл в Магдебург по вызову короля и был утвержден правителем узурпированных земель, которыми правил до 1034 года. В мае 1013 года Болеслав прибыл к королю, принес ему оммаж (за всю Польшу) и стал его вассалом. В качестве оруженосца короля он в полном уборе сопровождал короля в церковь. На следующий день Болеслав поднес королю богатые дары, получил ответные подарки и желанный лен: область Мильценов и Лаузиц. После этого Болеслав совершил вместе с немцами поход на Русь, а во время какой-то размолвки велел перебить своих союзников печенегов. Ульрих тем временем велел перебить в своих владениях рыцаря Бозио и многих других немцев, обвинив их в поддержке Яромира. Вы спросите, уважаемые читатели, почему я не обращаюсь к Козьме Пражскому? Напомню вам, что данный хронист не нашел ничего интересного в истории Чехии вплоть до 1021 года: Олдржих его не интересовал, а Бржетислав I выступил на арену только в 1021 году. В 1014 г. Генрих II потребовал, чтобы Болеслав явился к нему, чтобы оправдаться или исправить свое непослушание, но тот отказался явиться, заявив, что его дело может быть рассмотрено только князьями империи. В том же 1014 году Болеслав Храбрый отправил своего сына Мешко к Олдржиху, чтобы заключить взаимный мир и союз против внешних врагов. Но это был только ловкий ход, чтобы усыпить Олдржиха. Чешский князь разгадал эту уловку, велел схватить Мешко и отправил его в тюрьму в Чехию, а его спутники были перебиты. Эта история дошла до императора Генриха II, который отправил в Чехию посольство с требованием вернуть ему его вассала. Император указывал, что если Ульриху (так немцы звали Олдржиха) потребуется милость императора, то он никогда ему в ней не откажет. На это Олдржих отвечал следующее: "Для меня крайне важно во всем следовать приказаниям моего господина, иметь для этого возможность и желание. Однако совсем недавно Всемогущий Бог вырвал меня из пасти льва, предав [в мои руки] его щенка, присланного мне на погибель. И если я позволю ему свободно уйти, то всегда буду иметь заклятых врагов и в отце, и в сыне. Если же, напротив, удержу его, то надеюсь благодаря этому обрести какую-то выгоду. Пусть мой господин решит, исходя из всего сказанного, что угодно ему и выгодно мне; я преданно исполню любое его решение". Когда посольство вернулось к императору с таким ответом, он отправил к Олдржиху новое посольство, с настоятельной просьбой отпустить Мешко к императору. Он же, император, обязуется рассеять все сомнения чешского князя и заключить для него выгодный и почетный мир. Пришлось Олдржиху подчиниться. Болеслав Храбрый был очень рад освобождению сына, благодарил императора и просил его вернуть сына отцу, чтобы получить их благодарность. Генрих II ответил, что пока это невозможно, но когда Болеслав явится к нему в Мерзебург, он по совету своих князей удовлетворит его желание. Болесллав был раздражен, но дело уладилось по его желанию, так как большинство князей высказалось за передачу сына отцу. Но благодарности за это император не получил, так как Болеслав заявил, что сын был передан ему слишком поздно. А ведь он был вассалом императора! Так что никакой выгоды от этой операции император не получил, и Болеслав остался его врагом. В 1015 г. император предпринял поход против поляков. Его войска разбили армию Мешко, саксонский герцог Бернгард с союзниками потрепал войска Болеслава, и даже Олдржих, хоть и не присоединился к императору, но напал на городок Бизнитц и сжег его, захватив более тысячи его жителей. Болеслав дождался начала отхода немцев и сумел разгромить их арьергард в сражении 1 сентября, уничтожив более 200 рыцарей и двух графов. Мешко же 13 сентября переправился через Эльбу, напал на Мейсен и сумел захватить нижний город, разграбить его и поджечь. Загорелся и верхний замок, в котором укрылись жители города, но они сумели песком потушить огонь, так как воды у них почти не было. Войска Мешко, ожидая подкреплений не штурмовали верхний замок, а грабили окрестности города, но ночью Эльба начала подниматься, поляки испугались этого и ушли. В начале 1017 г. Болеслав заключил мир с немцами, чтобы развязать себе руки на востоке, где в 1015 году умер киевский князь Владимир. В середине года моравские рыцари Болеслава перебили довольно крупный отряд баварцев, отомстив за поражение в 1015 году. Чуть позже Мешко вторгся в Чехию, два дня ее грабил и вернулся домой с большим количеством пленных. Князя Олдржиха в стране не было, так как он был в это время в армии императора. Император в эти же дни выступил против Болеслава и осадил город Нимптч, но неудачно. Болеслав со своей стороны осадил город Бельгерн, но также неудачно. Тем временем моравы, которые с 1003 года подчинялись Болеславу, вторглись в Чехию, захватили какой-то город и с большой добычей ушли. Их стал преследовать маркграф Генрих Швейнфурсткий, союзник Олдржиха. Он догнал моравов, разбил их отряд и освободил всех пленных чехов. Перед штурмом Нимптча поляки сожгли все осадные машины немцев, а штурм стен города Олдржихом был легко отбит. Тогда император отправился трудной дорогой в Чехию, где уже Олдржих встречал его как хозяин и почтил положенными дарами. Болеслав все это время находился в Бреслау, а когда немцы ушли, то 600 его пехотинцев вторглись в Чехию, но попали в западню, устроенную чехами, и почти все погибли. Другая вылазка вассалов Болеслава была более удачной. Они во второй половине сентября опустошили земли между Эльбой и Мульдой, сожгли много селений и захватили большое количество пленных. На этом в хронике Титмара Мерзебургского заканчиваются сведения о Чехии.