Yorik

Вот лот, с честным названием - КОПИИ. Много знакомых предметов, по поводу которых недавно тут была буча...

Cтрана железных коней День 1. Спали до обеда. Но пришел какой-то лейтенант и начал нас будить. Мы не поняли его наглость и продемонстрировали ему и на нем древний ниндзявский прием "Кьюзки матт". Лейтенант почему-то обиделся. Чтобы он не выл как белуга во время сенокоса, налили ему 500 грамм. Лейтенант выпил и выть перестал. Тут проснулись все и начали гудеть вместе с лейтенантом. Попутно развязался разговор о том и о сем. Вот что нам рассказал лейтенант. Начальство решило, что для разнообразия в нашей диверсионной подготовке пригодится умение грамотно управлять различными средствами передвижения. Поэтому для нас вновь наступает учебный сеанс. День 2. В целях конспирации за нами приехал рефрижератор с надписью "Куры". Загрузились и поехали. Стало скучно... и мы принялись распевать песни. Через два часа водители попросили нас заткнуться, так как их достали просьбами продать парочку кур-мутантов, которые от холода спасаются тем, что травят анекдоты и поют блатные песни на языке аборигенов Новой Зеландии. Прибыв на место, мы разлеглись на травке и дали синхронного храпу. День 3. Пришел майор и сказал, что он тут самый главный ас. На что ему резонно возразили, что асы - одноглазые. Майор несколько смутился, но рассказал душераздирающую историю о том, как он брал за жабры звуковой барьер. Крылья от самолета были в ремонте, а самолет с двигателем требовалось испытать. И майору пришлось брать звуковой барьер прямо на шоссе. Мы чуть не разрыдались. Птичку было жалко. В смысле - самолет. День 4. Пришли инструкторы и раздали нам мотоциклы. Зачем-то прочитали лекцию о том, что мотоциклы бывают трех видов. Трехколесные - для детей и пенсионеров, двухколесные - для обычных людей и одноколесные - для профессионалов. Ну да, как же... Одноногие пехотинцы быстрее и лучше бегают. Покатались с удовольствием, правда, инструкторы орали, что столбы надо объезжать, а не ездить по ним вверх. День 5. Инструкторы начали натягивать перед нами тросы. Но мы не растерялись и перекусывали их налету. Инструкторы начали орать, что тросы они натягивают для того, чтобы мы почувствовали себя одним целым с мотоциклом и перепрыгивали бы через них. Мы ответили, что не можем быть единым целым с мотоциклом, так как мотор у нас в заднице не предусмотрен. Инструкторы почему-то посмотрели на нас как на идиотов. День 6. Обучались "брать барьер". Иванов переволновался и проехал сквозь барьер (кирпичную стенку). Остальные просто перепрыгнули ее, схватив мотоцикл в охапку. Инструкторы заплакали. Вечером Иванов, Петров и Сидоров вышли прогуляться на моцион. Не понравились рокерам. Впрочем, рокеры им - тоже. Наши немного попинали рокерам технику, до "восьмерки". Потом подумали и попинали еще немного - до "девятки". Интересно, как рокеры будут ездить на "девятке"? День 7. Инструкторы плюнули на нас. В том смысле. что раз не получилось с легким наземным транспортом (они бы еще метро сюда притащили), то, возможно, получится с летающим. Водили нас на экскурсию в ангар к вертолетам. Иванов попробовал антенну на зуб. Откусил, но инструкторы не заметили. У Сидорова с инструкторами возник спор, который закончился тем, что Сидорова назвали "земляным червяком". В качестве ответной меры Сидоров завязал лопасти винта узлом. Инструкторы долго ругались. День 8. Сусанин угробил два вертолета. Сам Сусанин, вылезая из-под обломков, отделался легкими царапинами, а инструкторы, сидевшие с ним рядом в вертолете - большим шоком. Зря они сказали, что если мы угробим эти вертолеты, то нам пришлют новые. День 9. Так как свежие вертолеты к завтрашнему дню завезти не успеют, мы отправляемся на стрелковый полигон.

Шумерский шлем. Университет музея Пенсильвании

Все пропали... Как и мы...

Это меч из Калундборга/Холбэка в Дании (1937). Тип 1А по Петерсену

Попались чудные предметы. У кого какие версии из чего?

Биант из Приены Наиболее странной и малоизвестной фигурой среди семи мудрецов является Биант из небольшого ионийского города Приена. Его считают первым среди всех семи мудрецов, но биография его нам совершенно неизвестна. Отцом Бианта был некий Тевтам, но совершенно неизвестно, из богатой или бедной семьи происходил мудрец. В этом отношении расходятся мнения даже древнегреческих источников. Считается, что Биант жил в VI веке до Р.Х., был современником знаменитого царя Креза и пережил завоевание персами ионийских городов Малой Азии. В различных трудах древнегреческих авторов сохранилось несколько упоминаний о политической деятельности Бианта Приенского, а также цитируются его высказывания, но даже дотошный Диоген Лаэртский не смог дать его биографии. Поэтому мне придется ограничиться передачей сохранившихся скудных фрагментов из его жизни. Между Самосом и Приенами шла продолжительная борьба за кусок малоазийского побережья, лежащего напротив Самоса. Борьба шла с переменным успехом, но в одном из сражений жители Приены разгромили самосцев, уничтожив более тысячи их воинов. Но на стороне Самоса выступил Милеет, и в битве при Дриуссе приенцы были разбиты милетянами. Тогда на Самос отправился Биант, которому удалось добиться урегулирования конфликта на удовлетворивших всех условиях. Во время II-ой Мессенской войны Биант выкупил из спартанского плена несколько мессенских девушек, воспитал их как своих дочерей и затем отослал их в Мессению к отцам, дав каждой из них приданое. Через некоторое время после этого афинские рыбаки вытащили из моря бронзовый треножник с надписью «Мудрому». Тогда перед народным собранием выступил отец одной из девушек ( по другой версии выступали сами девушки, но это маловероятно), рассказал о судьбе этих девушек и добродетельном поступке Бианта из Приены и объявил, что мудрый – это Биант. Народное собрание согласилось с этим предложением, и треножник был послан Бианту. Биант же, увидев надпись на треножнике, заявил, что мудрый – это Аполлон, и не принял треножника. По другой версии, Биант посвятил этот треножник храму Геракла в Фивах, так как он был потомком фивян, основавших Приену. Впрочем, аналогичные рассказы существуют про большинство греческих мудрецов. Когда лидийский царь Алиатт (отец известного Креза) осаждал Приену, Биант с помощью небольшой хитрости сумел спасти родной город. Он раскормил двух своих мулов и подогнал их к лагерю царя. Тот поразился виду раскормленных мулов и решил, что у осажденных полный порядок с продовольствием. Алиатт решил пойти на переговоры и послал своих представителей в Приену для переговоров. Биант тем временем велел накопать большие кучи песка и присыпал их слоем зерна. Затем эти кучи зерна были продемонстрированы послам Алиатта. Получив сообщение послов об увиденном, Алиат заключил с Приеной мирный договор. Вскоре после этого Алиатт пригласил Бианта к себе, но тот отказался и сказал: "Пусть Алиатт наестся луку". (Т.е. пусть он наплачется.) Лидийский царь Крез вел завоевательные войны в Малой Азии. Ему удалось захватить греческие города на материке и заставить их платить ему дань. Через некоторое время Крез решил покорить греков и на островах и начал приготовления к строительству большого флота. В это время в сарды прибыл Биант Приенский, который уже имел репутацию одного из мудрейших людей Эллады. Крез решил с ним побеседовать, пригласил его к себе и стал расспрашивать, что нового в Элладе. Биант ответил: "О, царь! Островитяне закупают множество коней, собираясь в поход на Сарды против тебя". Вначале Крез решил, что Биант говорит правду, и стал высказываться так: "О, если бы только боги внушили островитянам эту мысль идти на конях против лидийцев". Тут Бианту пришлось прервать царя, чтобы избежать недоразумения: "Царь! Ты, конечно, страстно желаешь, чтобы островитяне со своей конницей попали в твои руки на материке, и к этому у тебя есть все основания. Что же, ты думаешь, желают островитяне, узнав, что ты намерен построить флот против них? Ничего другого, как захватить лидийцев на море и отомстить за порабощенных материковых эллинов". Крез задумался, потом решил, что Биант говорит правильно и велел прекратить все приготовления к строительству флота. С ионийскими же островитянами он по совету Бианта стал поддерживать дружеские отношения. Когда Приену захватили персы, многие жители стали покидать город, стремясь захватить с собой как можно больше различного имущества – ведь на чужбине все пригодится. Среди этой толпы беженцев выделялся Биант, который спокойно шагал, держа лишь в одной руке небольшой узелок. Кто-то из горожан стал удивляться такому поведению Бианта, кто-то стал насмехаться над ним. На вопрос же, почему он ничего с собой не взял из родного города, Биант ответил знаменитой фразой: "Все мое ношу с собой". Это изречение скоро стало одной из излюбленных греческих пословиц. Когда ионийские города Малой Азии были захвачены персами, в Панионии собрались представители этих городов и стали решать, что же им дальше делать. Тогда Биант из Приены посоветовал ионийцам отплыть на Сардинию и основать там один, общий для всех ионян, город. Таким путем ионийцы создали бы самый крупный и процветающий город во всем Средиземноморье и избежали бы порабощения персами. Это предложение Бианта было отвергнуто, да и сам он, постранствовав некоторое время, вернулся в родной город. А всего Биант сочинил около 200 стихов про Ионию и про то, как ей лучше достигнуть благополучия. Но из всех его стихов сохранился только такой: "Будь всем гражданам угоден, где тебе ни случится жить: В этом – благо истинное, дерзкому же норову Злая сверкает судьба". Очень большую известность в Древней Греции Бианту принесли его выступления в суде, причем он никогда не брался выступать в защиту неправого дела. У Гиппонакта сохранилась даже поговорка: "Сильнее, чем приенянин Биант в споре". И умер Биант в суде, но уже будучи глубоким стариком. Легенда о его смерти гласит, что он выступал перед судом в чью-то защиту. Закончив свое выступление, он сел и положил свою голову на грудь внука. Потом была речь его противника. Затем судьи подали свои голоса, и дело решилось в пользу того человека, которого защищал Биант. Когда же судей распустили, то оказалось, что мертвый Биант лежит на груди своего внука. Граждане Приены устроили ему пышные похороны, а на гробнице сделали надпись: "В славных полях Приенской земли рожденный, почиет Здесь, под этой плитой, светоч ионян, Биант". В Палатинской Антологии сохранилась другая версия эпитафии Бианту: "Здесь почиет Биант. Сединой убеленного снежной Свел его пастырь Гермес мирно в Аидову сень. Правою речью своей заступившись за доброго друга, Он на груди дорогой к вечному сну отошел". Сохранилось еще несколько анекдотов, относящихся к Бианту. Однажды Биант плыл на корабле среди не слишком добропорядочной и нечестивой публики. Когда началась буря, люди стали взывать к богам о помощи, но Биант прикрикнул на них: "Тише, не то боги услышат, что вы здесь!" Один нечестивый человек спросил у Бианта, что такое благочестие. Биант не ответил. Тот стал приставать, почему, мол, не отвечаешь. Тогда Биант сказал, что благочестие – это не его дело. Царь Египта Амасис однажды послал Бианту жертвенное животное и попросил его вырезать и прислать ему обратно самую лучшую и самую худшую его части. Биант вырезал и отослал царю язык жертвы. Эта история получила широкую известность и принесла Бианту большую славу. Только все дело в том, что саисский царь Амасис правил тогда (570-526 гг. до Р.Х.), когда Бианта уже не было в живых. Сохранилась и другая история про Амасиса и Бианта. Амасис прислал Бианту письмо, в котором просил помочь ему в споре с эфиопским царем. Тот обещал уступить Амасису много городов и земель, если тот выпьет море, а в противном случае царь Египта вынужден будет уступить ему земли у Элефантины. Биант посоветовал Амасису согласиться на предложение эфиопского царя и выпить море, но тот должен предварительно перекрыть все реки и ручьи, впадающие в море. Ведь Амасис соглашается выпить только то море, которое будет в момент заключения договора, а не то, которое будет постоянно пополняться реками и ручьями. Две последних анекдота более известны в сборниках об Эзопе, но эти истории, несомненно, имеют древнее происхождение. О Бианте упоминает и всем недовольный Гераклит: "Был в Приене Биант, сын Тевтама, в котором больше толку, чем в других". В устах Гераклита это звучит наивысшей возможной похвалой. В Приене в честь Бианта был выделен священный участок, называвшийся Тевтамий (название дано по имени его отца). Вот почти все, что нам известно о жизни мудреца по имени Биант из Приены. Мне осталось привести напоследок наиболее известные изречения и сентенции, приписываемые Бианту. Диоген Лаэртский считал наиболее известным изречением Бианта следующее: "Большинство – зло". Трактовать это изречение можно по-разному. Некоторые находят родство со следующей сентенцией Бианта: "Жизнь, говорил он, надо размеривать так, будто жить тебе осталось и мало и много; а друзей любить так, будто они тебе ответят ненавистью, – ибо большинство людей злы". У Стобея сохранился краткий вариант: "Большинство людей дурны". Некоторые же исследователи полагают, что афоризм Бианта несет и антидемократическое содержание – большинство всегда неправо. Биант говорил, что лучше разбирать спор между своими врагами, чем между друзьями, – ибо заведомо после этого один из друзей станет твоим врагом, а один из врагов – твоим другом. Биант утверждал, что царь или тиранн более всего стяжает славы, "когда он первый явит образец покорности законам". Вот еще несколько приписываемых Бианту изречений: "Крепче всего народовластие там, где закона страшатся, словно тиранна". "Лучший дом тот, в котором хозяин также ведет себя по доброй воле, как вне дома – по воле законов". "Сила человеку дается от природы, умение говорить на благо отечества – от души и разумения, а богатство средств – у многих от простого случая". "Не спеши браться за дело, а взявшись, будь тверд". "Говори, не торопясь: спешка – знак безумия". "Люби разумение". "О богах говори, что они есть". "Недостойного за богатство не хвали". "Не силой бери, а убеждением". "Что удастся хорошего, то, считай, от богов". (Вариант: "Причиной любой удачи считай богов, а не себя".) "Из молодости в старость бери припасом мудрость, ибо нет достояния надежнее". Биант говорил, что несчастен тот, кто не в силах снести несчастье; что только больная душа может влечься к невозможному и быть глуха к чужой беде. На вопрос, что трудно, Биант ответил: "Благородно перенести перемену к худшему". На вопрос, что человеку сладко, Биант ответил: "Надежда". На вопрос, какое занятие человеку приятно, Биант ответил: "Нажива". Вот еще несколько афоризмов Бианта: "Надо посмотреть на себя в зеркало, и если выглядишь прекрасным — поступай прекрасно, а если безобразным — то исправляй природный недостаток добропорядочностью". "В бедности богатых не кори, если только не очень задолжал". "Не болтай: промахнешься — пожалеешь". "Не будь ни дурнем, ни злыднем". "Безрассудства не одобряй, рассудительность — люби". "Соображай, что делаешь". "Слушай побольше, говори к месту". "Бери убеждением, а не силой".

Принадлежа к давним поклонникам таланта автора пьес, которые нам известны под именем В. Шекспира, я неоднократно возвращался к самой, пожалуй, известной из них – "Гамлету". Мне довелось увидеть множество интерпретаций этой великой пьесы, как на сцене, так и на экране. Некоторые из них производили очень сильное впечатление, но ни одна из увиденных трактовок пьесы не удовлетворила меня. А в подавляющем своем большинстве это были трактовки. Как еще иначе следует называть постановки или фильмы, в которых не используется от 1/3 до половины авторского текста? Вот по телевидению недавно показывали фильм 1948 года с Лоренсом Оливье в главной роли. Фильм считается одной из лучших интерпретаций "Гамлета". Но сразу же бросается в глаза отсутствие не только Фортинбраса, но также и Розенкранца с Гильденстерном. Такие постановки сами ставят больше загадок, чем пытаются разрешить. Загадки "Гамлета" рождаются, в основном, из различных интерпретаций, как элементов самой пьесы, так и ее различных редакций. Выдвигаются самые фантастические трактовки пьесы, но почти никому не проходит в голову, что пьеса попросту так и не была закончена автором. Нет, не актером В. Шекспиром, а действительным автором, измышлять гипотезы о котором я не буду. Умер человек, и пьеса осталась незавершенной: не состыкованы все сюжетные линии, множество прозаических кусков и т.п. А эта незавершенность и порождает многочисленные "загадки" и их фантастические трактовки. Оставим эти многочисленные "загадки" в стороне и попытаемся внимательно почитать имеющийся текст пьесы, чтобы попытаться разобраться в хитросплетениях интриги. Перед русскоязычным читателем встает непростая проблема выбора перевода для чтения. Подстрочный перевод дает наиболее полное представление о пьесе, но сух и трудноват для восприятия. Но его при таких прочтениях стоит иметь под рукой. В молодости я был очарован "Гамлетом" в переводе Б. Пастернака. Очарование от этих стихов осталось и по сей день, но довольно быстро пришло осознание того, что при создании своего поэтического шедевра Б. Пастернаку пришлось пожертвовать значительным объемом авторского текста, что несколько выхолащивало смысловую структуру пьесы. Хорошо было бы изучать пьесу по оригинальному тексту, но, не являясь филологом по образованию, я не рискнул заниматься такими экспериментами и пошел по более простому пути. Поэтому повторюсь, что за основу анализируемого теста я взял подстрочный перевод пьесы, а также перевод М. Лозинского, который считается наиболее адекватным содержанию пьесы литературным переводом "Гамлета". К английскому же тексту пьесы я обращался только для уточнения некоторых ситуаций. Итак, начинаем читать пьесу, и сразу же с удивлением обнаруживаем, что тема мести в пьесе возникает раньше, чем мы узнаем об убийстве Гамлета-старшего во сне своим братом Клавдием. Призрак Гамлета-старшего обнаружили караульные на башне. Возникает вопрос, а что они там, собственно говоря, караулят? Верный Марцелл задает такой вопрос после неудачной попытки Горацио вступить в контакт с призраком: "...И пусть, кто знает, скажет, К чему вот эти строгие дозоры Всеночно трудят подданных страны? К чему литье всех этих медных пушек И эта скупка боевых припасов, Вербовка плотников, чей тяжкий труд Не различает праздников от будней? В чем тайный смысл такой горячей спешки, Что стала ночь сотрудницею дня?" Эти многочисленные военные приготовления дали возможность увидеть призрак, потому что не будь этих приготовлений, не было бы стражников на башне, и неизвестно, когда об этом призраке стало бы известно вообще, и Гамлету в частности. В той же первой сцене первого акта Горацио, после того как он безуспешно пытался переговорить с призраком, объясняет своим спутникам Марцелло, Бернарду и Франсиско из-за чего в стране возникла напряженная ситуация: "...Покойный наш король, Чей образ нам сейчас являлся, был Вы знаете, норвежским Фортинбрасом, Подвигнутым ревнивою гордыней, На поле вызван; и наш храбрый Гамлет [имеется в виду покойный король] – Таким он слыл во всем известном мире – Убил его; а тот по договору, Скрепленному по чести и законам, Лишался, вместе с жизнью, всех земель, Ему подвластных, в пользу короля; Взамен чего покойный наш король Ручался равной долей, каковая Переходила в руки Фортинбраса, Будь победитель он; как и его, По силе заключенного условья, Досталась Гамлету..." Вот точка отсчета! История Фортинбрасов является внешней оболочкой пьесы. Именно с гибели Фортинбраса-старшего идет начало интриги пьесы, а вовсе не от свидания принца Гамлета с призраком отца, и Фортинбрасом же, но молодым, все и заканчивается. Далее Горацио сообщает о том, что молодой Фортинбрас набрал ватагу удальцов и пытается вернуть себе земли, утраченные его отцом. Вот почему фигура молодого Фортинбраса время от времени появляется в ткани пьесы! Он кружит, надеясь на что-то, но мстить Дании за убитого отца не решается: сил маловато, да и условие старого поединка всем достаточно хорошо известно. Большую часть пьесы молодой Фортинбрас находится за сценой, но от этого его присутствие не становится незаметным, а только дополнительно нагнетает напряжение. Но тема мести, правда, это пока месть принца Фортинбраса, уже явно обозначена! И неумолимая логика событий начинает разворачиваться. А Гамлет на сцену еще и не выходил… Что отряды молодого Фортинбраса не являются несущественной угрозой показывает то, что при первом же появлении Клавдия, то есть уже во второй сцене первого акта, он, среди прочих дел, спешит отправить посольство в составе Корнелия и Вольтиманда в Норвегию к дяде Фортинбраса, которое должно известить его о замыслах племянника и просить об усмирении последнего. А вы помните таких персонажей, уважаемые читатели? Боюсь, что нет! В подавляющем большинстве постановок их просто устраняют – пьеса ведь и так достаточно велика. Но вначале Клавдий объявляет, что берет в свои руки королевскую власть и берет в жены жену покойного брата. Такие его действия отнюдь не были узурпацией власти. Не только у викингов, но и вообще в Западной Европе процесс передачи власти правителем своему сыну проходил с большим трудом. Вот и в соседней Норвегии власть тоже перешла к дяде молодого Фортинбраса. А женитьба на вдове брата только подчеркивала непрерывность и законность власти. Автор пьесы очень хорошо был осведомлён об этих особенностях наследования верховной власти. Но это будет чуть позже. А сразу же после сцены свидания принца с тенью своего отца вырисовывается и первая ловушка. Гамлет понял, что из Дании ему живым уже не вырваться, пока жив Клавдий. Он в тюрьме, и в очень даже прочной. Клавдий это организовал, но, естественно, не афиширует, а после свидания с тенью отца это понял и Гамлет. И Лаэрту не очень-то хорошо в Дании, и он настойчиво просит разрешения отца (а, следовательно, и короля) отпустить его во Францию. Он политикой не интересуется и не занимается, поэтому Лаэрта король легко отпускает во Францию (но там за ним будут присматривать, так, на всякий случай). Гертруда не в курсе причины смерти своего прежнего мужа, и не видит в своем новом замужестве ничего постыдного. Она просит Гамлета быть дружелюбнее с королем и перестать так скорбеть о покойном отце: "Нельзя же день за днем, потупив взор, Почившего отца искать во прахе. То участь всех: всё жившее умрёт И сквозь природу в вечность перейдёт". Ей вторит и король, приводя различные доводы в пользу прекращения траура принцем. Что же касается продолжения учёбы в Витенберге, то король просит Гамлета не покидать Данию: "...Что до твоей заботы Вернуться для ученья в Витенберг, Она с желаньем нашим в расхожденье. И я прошу тебя, склонясь, остаться Здесь..." (Гертруда присоединяется к просьбе короля.) Мягкое по форме, но очень жесткое требование короля, которое невозможно отклонить. Гамлет должен считать, что Клавдий просит его остаться, как наследника престола, чтобы лучше за ним присматривать, контролировать его действия и предотвращать возможные попытки захвата власти принцем. Обычная практика. Так Гамлет становится невыездным, и КГБ не требовалось! Он оказался в ловушке, объявленной ловушке, из которой очень трудно вырваться. Но это только первая из многочисленных ловушек, которые нам встретятся в этой увлекательной пьесе. Гамлет же осуждает не сам факт женитьбы матери на брате отца, а лишь поспешность этого действа, что вряд ли разумно. Ведь в условиях постоянной угрозы со стороны молодого Фортинбраса, которая возникла, скорее всего, еще при жизни Гамлета-старшего, процесс легитимизации и укрепления власти стоял очень остро, так что такая поспешность была все же оправдана. Но только с этой точки зрения.

Русская интеллигенция накануне Октября (в основном, вокруг Мережковских) Приведенные ниже фрагменты взяты из воспоминаний М. М. Туган Барановского, сына известного русского экономиста и историка Михаила Ивановича Туган-Барановского. Я старался как можно ближе держаться к оригиналу и избегал откровенной отсебятины. Старый Ворчун (Виталий Киселев) Дмитрий Сергеевич Мережковский очень напоминал мужичка-середняка. Если Гиппиус любила поговорить вне зависимости от аудитории, то Мережковский хмуро помалкивал. Он вообще посматривал на всех исподлобья и, как уверяли, в это время (1914-1916) запросто беседовал с духами, даже с самим антихристом. Ко всему происходящему Дмитрий Сергеевич относился недоверчиво и подозрительно. Известный философ Карташев открыто жил с двумя сестрами Гиппиус, что впоследствии, уже при Временном правительстве, не помешало ему стать прокурором Святейшего синода. Бальмонт производил впечатление надменного, знающего себе цену человека и близко ни с кем не сходился, держась ото всех особняком. Он ненавидел Гиппиус и её мужей [имеются в виду Мережковский и живший с ними вместе Философов]. Когда М.И. Туган-Барановский узнал о начале войны, он закричал: "Идиот, идиот! Наш император заслуживает местечка в психолечебнице. Он дорого заплатит за свою глупость!" Он также утверждал, что только поражение может спасти Россию. Рухнет гнусный царизм... Немного позднее он под влиянием бесед с Милюковым и Керенским стал оборонцем, утверждая, что только победа на фронте приблизит революцию. А, впрочем, можно и без неё обойтись: будет народовластие, Государственная дума получит неограниченные полномочия... Больше всего места в различных салонах занимали слухи о проделках Григория Распутина. Говорили о том, что он агент немцев, что у него роман с царицей, и из-за него мы терпим поражения. В ответ на такие разговоры Мережковский однажды сказал: "А не приходит ли вам в голову, что старец просто сын народа, что он слово своё ещё скажет? Ничего мы не понимаем, ничего. Мы падаем в бездонную пропасть, к нам грянет Ленин". Можно как угодно относиться к Мережковскому и к его творчеству, но следует признать, что он был одним из немногих, кто понимал опасность, исходившую от большевиков. Подавляющее большинство его современников не принимало всерьез столь ничтожную партию, да еще с вождем в эмиграции... После убийства Распутина Мережковский сказал: "Думаете это спасёт? Убили самого обыкновенного мужика, но который мог сказать нечто". 27 февраля 1917 года днём в квартире Мережковских собралось множество знаменитостей, был даже Шаляпин. Все обменивались последними новостями и говорили о победе Революции. Вдруг Дмитрий Сергеевич простонал: "Я переписывался с террористом Егором Сазоновым. Я всю жизнь помогал освободительному движению, но боюсь черни. Я за Чаадаева, но не за Пугачёва. Тот может стать антихристом. Для такого античные статуи - ничто, а полотна великих мастеров пойдут на портянки. Мужицкое восстание - самое страшное!" Вечером 27 февраля М. И. Туган-Барановский недалеко от Таврического дворца встретил А.Ф. Керенского. Тот пожаловался, что Родзянко трусит. Керенский говорил, что Родзянко, Милюков и прочие рождены под крылышком царизма и способны восстать лишь по высочайшему повелению, что никак не удается уговорить Милюкова образовать правительство: тот уперся всеми четырьмя ногами и ни с места. Говоря всё это Александр Фёдорович надсадно вздыхал и растерянно пожимал плечами. Михаил Иванович тогда предложил: "Тогда образуем своё правительство!" Керенский даже замахал руками: "Что вы, что вы!" - и исчез. М.И. Туган-Барановский называл Мережковского "кривлякой", а Гиппиус окрестил "влюблённой кобылой". Себя Мережковский любил называть Димитрий, подчеркивая три "и" в своём имени. Кстати, собачек Мережковских звали Афанасий Иванович и Пульхения Ивановна. Помните ли вы эти имена, уважаемые читатели? Закончить этот очерк я хочу пространной цитатой из мемуаров, показывающей отношение автора к семейству Мережковских: "А Гиппиус его (Михаила Ивановича Туган-Барановского) чем-то пленила... Беседуя с отцовскими друзьями, я неизбежно вспоминал её, женщину змею с извилистым гибким телом, с удивительно невыразительным лицом, которое постоянно меняло свои маски. То было чрезмерно удивлённым, то чрезмерно возмущённым, то чрезмерно безвольным, своим. Таким же был и так называемый её первый Дмитрий. Мережковский тоже кривлялся, он вечно играл некую роль, роль удручённого своими переживаниями человека, роль пророка, который вот-вот сделает открытие... Причём эта парочка действовала с большим искусством, околпачивая массу окружающих, а отец был и проще, и доверчивее, а потому и издевался над ней и верил в неё. А они, Гиппиус и Мережковский, были ли они фанатиками или очковтирателями? Пожалуй, последнее. Морочили людей, но так давно и долго, что сами поверили в свою миссию, и та вселилась в них. Именно вселилась, став их частью, их основной чертой. Но это я понял потом..."

Труфанов А.А. Металлические амулеты-подвески Северного Причерноморья первых в.в.

Cовсем немного развлечений День 28. Кто-то сдуру спросил у сержанта, какие пистолеты и автоматы предпочитают ниндзя. В ответ сержант завелся как трактор "Беларусь" и прочел нам лекцию о том, что настоящий ниндзя одним гвоздем может перебить целую роту. Руки и ноги у сержанта тяжелые (знаем, пробовали), поэтому он не преувеличивает. А всякие там пистолеты только зря оттягивают трусы, и нужны ниндзе как собаке пятый хвост. Еще сержант по секрету сказал, что если хорошо и грамотно метнуть стул, то можно сбить вертолет. Но для гарантии лучше пользоваться двумя стульями, один - в морду, а другой - в хвост. А если ножки у стула титано-вольфрамовые, то и БТР не поздоровится. День 29. Обучались метать пули от пистолета Макарова. К концу дня Сидоров выбивал на мишени 100 из 100, хотя раньше, стреляя из пистолета, ему это не удавалось. Сержант говорит, что если привезут крупные мишени, то будем учиться метать в них гири. День 30. Нам повезло! Сегодня мы поймали полковника и, несмотря на его идиотские протесты, нацепили ему ласты и загнали на телеграфный столб. Слезть обратно полковник не может, а снимать его мы не хотим. Это ведь самая удачная наша шутка за месяц обучения. День 31. Учились ловить пулю зубами. Для самозащиты от тех сумасшедших, что любят пострелять. Вместо пуль использовали желуди, потому что обычную пулю нужно ловить мягко и ненавязчиво, а мы так пока не умеем. Чудо в перьях орет со столба каждые полчаса. Начали сверять с ним часы. День 32. Учились правильно фехтовать холодным оружием. Фехтовали, правда, палкой от швабры, а не мечом. Так как натуральный меч дали только подержать и понюхать. Чтобы мы случайно не попортили мебель и казенную обстановку (стенды, сараи, деревья, траву). Полковнику, сидящему на телеграфном столбе, закинули авоську с бананами. Этот шутник съел не только бананы, но и авоську. День 33. Обучались фехтованию на веревках. С маленькими гирьками на конце. Иванов в порыве энтузиазма размахался так, что взлетел. После этого мы начали учиться летать, под руководством мудрого сержанта и его пинков. Вечером развлеклись тем, что ползали по потолку и били мух. Глаза у мух от такого зрелища были по пять копеек. День 34. Полковник свалился со столба. Вчера мы забыли его покормить, поэтому он сожрал ласты. После чего упал вниз, не удержавшись на телеграфном столбе. Сержант философски заметил, что так поступают настоящие ниндзя, когда им приходится долго сидеть в засаде. Пусть он останется голым, но задачу свою выполнит. Сержант намекнул, что неплохо бы потренироваться и нам в съедении собственной одежды. Пришлось отвлекать его от этого плана анекдотами. Вечером развлеклись тем, что сбивали мух прямо на лету, плевками. День 35. Обучались ползать по зеркальным стенкам по технологии мух. Только мухам хорошо, а нам не хватает конечностей. Зрелище до того прикольное, что самое трудное - не заржать. Хотя падать на гвозди уже не больно, но сержант требует разгибать их обратно. Вечером было скучно. Мухи после вчерашнего шоу куда-то попрятались. Развлеклись ночной охотой на тараканов. День 36. Пойманных тараканов аккуратно покрасили в синий цвет с красным кантиком и втридорога загнали в ближайшем зоомагазине как экзотических пауков с Мадагаскара. Вечером на эти деньги отмечали 36-й день обучения. Про закуску сразу не подумали, поэтому пришлось наведаться на огород к председателю АО "Колхоз". Сторожевых волкодавов тоже угостили коньяком. День 37. Косили траву. Голыми руками. Потому что сержант сказал, что косилкой всякий дурак сумеет. Судя по всему, нам же ее и кушать. Зашел председатель и пожаловался, что его собаки вчера объелись беленой. Во всяком случае, вид у них был такой. Объяснили, что собакам не хватает витаминов. И пива. С собой председателю завернули бутылку коньяка и три мешка скошенной травы. День 38. Обучались полетам на воздушных шариках. Средство, конечно, тихоходное, но бесшумное и вгоняет противника в шок. Пока он вправляет выпавшую от удивления челюсть и три раза протирает глаза, можно натворить делов. Во время обучения строили глазки пролетавшим мимо голубям. Голуби от удивления впадали в штопор. День 39. Пришел председатель и сказал, что у него взбесились кролики и устроили дебош. Спрашивал, что с ними делать? Лопатой сразу или подождать? Объяснили председателю, что у кроликов период летней шизофрении. Бывает такое иногда. А мы-то гадали, кто давеча свистнул пакетик с ЛСД... У нас шутка над сержантом сорвалась. А "витаминчики", оказывается, кролики схрумкали. День 41. Обучались маскироваться под зверей. Петрова в порыве чувств чуть не трахнул медведь, но получил по гландам, после чего они остались лучшими друзьями. Сидоров, мечтавший попробовать французскую кухню, "закосил" под аиста и обожрался лягушками. День 42. Сегодня последний день обучения на птицеферме, хотя мы называем ее курятником. Сержант произнес чувственную речь. Он отметил, что угробил на нас больше месяца лучших лет своей жизни, но хоть чему-то научил "этих идиотов", и выразил уверенность, что к концу жизни мы научимся больше. Если доживем. После чего подарил нам один ниндзявский меч, на долгую память. Сам Маклауд держал его в руке. Все расчувствовались и устроили банкет. Но все интересное только начиналось...

Личина от римского кавалерийского шлема 1-й - 3-й век н.э.

Крым

Мост не был взят ни в этот день, ни на следующий, только на третий день Массена перешел его, но уже почти без боя, так как к этому времени Ожеро сумел обойти позиции австрийцев с тыла, и они отступили. Вроде бы сражение за Аркольский мост было бесполезным. Но… Австрийцы отступили перед боевым духом французов, и с тех пор отступали уже всегда. Альвинци сразу же наделал столько глупостей и ошибок, сколько не совершал за всю свою жизнь. Он покинул неприступные позиции Кальдеро, и тем самым уступил Бонапарту сначала Верону, Мантую, а затем и всю Италию. А Бонапарт после Арколя писал Жозефине: "Неприятель разбит под Арколем... Я немного устал". О своем подвиге – ни слова, но важность этого сражения он сам прекрасно понимал и пытался объяснить другим. В письме к Лазарю Карно он писал об Арколе: "Уверяю вас, что это было необходимо, чтобы победить". И снова ни слова о своем подвиге. Ведь это не так важно – важен небывало высокий боевой дух армии, которой вождь как бы перелил свою отвагу. Теперь новые победы были просто неизбежны. Риволи Тут одной только храбрости было мало. Нужен был еще и точный расчет и стойкость. Сражение началось в четыре часа утра 14 января 1797 года, а к одиннадцати часам казалось, что французы уже проиграли. Сорок тысяч австрийцев пятью колоннами сжали семнадцать тысяч французов железными клещами. Пятая колонна австрийцев сметает все на своем пути, но спокойствие Бонапарта вдруг передается его войскам. Вот пятая колонна остановлена, она пятится, она уже бежит и опрокинута назад в ущелье Инканале, из которого недавно появилась. К вечеру все кончено, австрийцы разбиты. Перед самым концом боя Бонапарт получает известие о том, что австрийский генерал Провера идет на Мантую, которая является ключом ко всей Италии. Когда стало ясно, что здесь уже одержана победа, Бонапарт, не давая своим солдатам ни секунды передышки, как сумасшедший закричал: "В Мантую, солдаты, в Мантую!" И солдаты побежали. А ведь 32-я полубригада только ночью пришла из Вероны и сразу же бросилась в бой. Еще мужество сыграло решающую роль в победе, но солдаты, тоже как сумасшедшие рвутся в Мантую. А от Риволи до Мантуи тридцать миль, и чтобы успеть вовремя, надо бежать всю ночь и весь день, и снова сходу бросаться в бой. Шесть тысяч усталых французов атакуют шестнадцать тысяч свежих австрийцев и побеждают! Бонапарт писал Директории: "Римские легионы делали, говорят, по двадцать четыре мили в день, а наши полубригады делают по тридцати, и в промежутках дерутся". Австрийцы спешно покидают Мантую, а французам достаются двадцать две тысячи пленных, множество орудий и весь обоз. Итальянская кампания славно закончена! Многие считают эту кампанию вершиной в биографии Наполеона. 17 октября 1797 года в Кампо-Формио подписан мирный договор, и 5 декабря Бонапарт вернулся в Париж. Директория встретила его явным восторгом и тайной завистью. По Парижу поползли слухи: "Они его отравят!" И Бонапарт на обедах у Директоров всегда ждет, чтобы хозяева отведывали блюда или напитки первыми, а те только усмехаются. Бонапарт еще из Италии писал: "Думаете ли вы, что я здесь побеждаю, чтобы возвеличить адвокатов Директории или основать Республику? Нет, Франции нужен Вождь (типа фюрера?), а не болтуны демократы... Но час еще не наступил, груша еще не созрела". Египет В Париже Наполеону было тесно и неуютно, а на очереди стояла борьба с Англией. 17 октября 1797 года Наполеон писал: "Сосредоточим всю нашу деятельность на флоте, сокрушим Англию, и вся Европа будет у наших ног". Как все просто! В воззвании к Восточной армии Бонапарт проводит ту же мысль: "Дух свободы, поставивший Республику от ее рождения во главе Европы, хочет, чтобы Франция была владычицей морей и самых далеких земель". Дух свободы мог хотеть все, что ему угодно, но реальная оценка ситуации показала, что прямой десант в Англию пока невозможен, так как английский флот был значительно сильнее. Тогда у Наполеона рождается грандиозный замысел нанести смертельный удар Англии через Египет на Индию. По-моему, это уже был звоночек, но его мало кто услышал. Директоры согласны: "Пусть едет на Восток; там он себе шею сломит!" 19 мая 1798 года Бонапарт на стодвадцатипушечном фрегате "Ориент" выходит из Тулона. Он возглавляет флот из сорока восьми военных и двухсот восьмидесяти транспортных судов, на которых размещена тридцативосьмитысячная армия. Путь лежал через Мальту в Египет. Это была чистая авантюра, больше похожая на сказку, чем на правду. Если бы какой-нибудь романист описал историю плавания французского флота из Тулона в Египет, то его обвинили бы в чрезмерном разгуле фантазии. Впрочем, судите сами. Флот Нельсона сторожил Тулон, так что даже выйти из гавани незамеченными французы не могли. Но вот в нужное время задул сильный северо-восточный ветер, настоящая буря, и отогнал английские корабли от Тулона, рассеял их, а многие сильно повредил, так что только на ремонт кораблей ушло больше недели. Когда же Нельсон вернулся к Тулону, Бонапарта там уже не было. Нельсон верно угадал, что Бонапарт двинулся на Мальту, и погнался за ним следом. Он нагоняет французский флот, но в тумане проходит мимо него, не заметив. Сказка! На Мальте Бонапарта нет, и Нельсон верно угадывает его дальнейший путь на Александрию. Ему и в голову не могло прийти, что он уже обогнал французов. Бонапарт же за девять дней захватывает Мальту и продолжает свой путь на Египет, опасаясь, конечно, Нельсона, но не имея никакого понятия о том, где тот может находиться. Нельсон прибыл в Александрию и принялся ожидать прибытия Бонапарта. Терпение у адмирала кончилось, (ах, если бы он прождал еще только сутки!), и английская эскадра направилась искать врага у сирийских берегов. А с мачты авангардного французского фрегата, посланного Бонапартом для разведки, увидели уходящий английский флот. Бонапарт мог облегченно передохнуть. Целый месяц английский флот по всему Средиземному морю гонялся за призраком французского флота, а Бонапарт за это время спокойно захватил Египет. И после всего этого вы скажете, что так не бывает?! Бывает! В Истории бывали такие сюжеты, что никакому романисту не придумать. Бонапарт первым ступил на берег Египта 2 июля в час ночи. Александрия тогда была маленьким городом с населением около шести тысяч человек, и французы заняли ее практически без сопротивления. 7 июля армия выступила в поход на Каир и пошла через пустыню Домангур. 12 июля французы вышли к Нилу, а на заре 21 июля увидели Каир. Здесь их уже ожидала знаменитая конница мамелюков, сверкавшая, как в сказке, сталью, золотом и драгоценными камнями. Впереди на белом коне гарцевал в зеленом тюрбане с алмазным пером паша Мурад-Бей. Узнав, что у французов нет конницы, мамелюки прониклись к ним глубоким презрением, а Мурад-Бей воскликнул: "Будем резать им головы, как арбузы на бахче!" Бонапарт думал иначе. Он сказал свою историческую фразу: "Солдаты! Сорок веков смотрят на вас с высоты пирамид!" – и выстроил пять дивизий в каре, с пушками по углам, предоставив мамелюкам возможность атаковать их. Все атаки мамелюков разбивались об ощетинившиеся штыками и изрыгавшие картечь стены каре, только каре генерала Дезэ было немного потрепано в самом начале, но оно сумело быстро перестроиться. Скоро сражение перешло в настоящую бойню, и мамелюкская конница перестала существовать. Французы начали сдирать с еще не остывших трупов драгоценные доспехи. Но это была только часть их добычи. В Эмбабехском лагере французы захватили огромное количество коней, седел и попон. Но были еще и ковры, шали, меха, серебро, фарфор, восточные украшения и лакомства. 24 июля французы вступили в Каир. Казалось, что половина дела уже сделана и путь в Индию открыт.

Осталось рассказать совсем уже немного, так что данный выпуск будет совсем коротеньким. Не взыщите! Языков хорошо знал, что он неизлечимо болен и скоро умрет. За несколько дней до своей смерти он задал неожиданный вопрос: верят ли окружающие его близкие люди в воскрешение мертвых. В комнате повисло тягостное молчание – ведь такого вопроса от умирающего никто не ожидал. Тогда Николай Языков вызвал повара и заказал ему все блюда и вина для похоронной тризны. Также он велел пригласить на поминки всех своих друзей и знакомых. Это нам стало известно из письма от 30 декабря 1846 года, которое С.П. Шевырев послал Гоголю: "Не стало нашего доброго, милого Языкова. Он скончался на другой день праздника Р.Х., в 5 часов по полудни. Кончина его была самая тихая, без страданий. Он уснул, а не умер. Окружавшие его сначала того не заметили... Языков сам, как слег, то уже знал наперед свою кончину... Память его во все время, несмотря на бред горячки, была так свежа, что он сделал даже все распоряжения в чем его похоронить и заказал повару все кушанья того обеда, который должен быть у него на квартире после похорон его..." Таков был последний поступок этого великого поэта и замечательного человека. При советской власти Языков числился как один из многих поэтов Пушкинского времени, не более. В школах его не проходили, издавали мало и редко. Такое отношение к Языкову совершенно недопустимо. Ведь как поэт, он равновелик Пушкину, а остальных современных ему поэтов Языков значительно превосходит. Не верите мне? Тогда возьмите томик Языкова и спокойно почитайте его – получите большое удовольствие. Также обратите внимание на сказки Языкова, ведь у них с Пушкиным было соревнование по этой части, и А.С. победил с некоторым преимуществом. Но сказки Пушкина знают все, а кто читал сказки Языкова, или может хотя бы назвать их? Братья-наследники не исполнили волю поэта о выделении 30000 рублей на издание Чижовым литературного журнала. Шевырев хотел почтить память Языкова и решил посвятить ему первую свою публичную лекцию, но ничего из этого не вышло... Шевырев приехал за разрешением к графу Сергею Григорьевичу Строганову, бывшему тогда попечителем Московского учебного округа, и просил позволения посвятить свою первую лекцию памяти Языкова и разбору его стихотворений. Строганов отказал: "Нельзя. Это будет неуместно". Шевырев попытался убедить графа: "Умер поэт, которого оплакивать будут Жуковский и Вяземский, которого ценил Пушкин. Я, как профессор словесности, прошу Вас о том, чтобы мне позволили сказать публично о заслугах литературных этого человека". Доводы не тронули графа: "Умер – ну так его и похоронили... Я не могу этого позволить. Это будет прецедент. После этого пойдут речи и панегирики в университете. Этого никогда не бывало". Шевырев возразил: "Нет, прежде всегда бывало. Это наша обязанность". Строганов настаивал: "Я нахожу это неприличным. К тому же последние шесть лет он был в оппозиции". Шевырев удивился: "Граф, я не понимаю этого слова в России. Его не должно быть, как нет и понятия". Строганов продолжал: "Помилуйте, я запрещаю сам его стихи". Шевырев поинтересовался: "Какие?" Граф, удовлетворенно: "На памятник Карамзину". Шевырев опять удивился: "Напечатаны..." Строганов отрезал: "Нет, не об тех, а другие. Словом, я не желаю этого". Шевыреву оставалось только раскланяться: "Как угодно Вашему сиятельству". Умерший поэт был равно неудобен как царской власти, так и советской. Почему? Почитайте его стихи, письма, если найдете, наконец, выпуски этих Ворчалок о времени Языкова. Тогда для вас многое прояснится, если уже не прояснилось ранее. В 1850 году А.С. Хомяков писал В.В. Веневитинову: "Нынешний год родился у меня сын Николай. Назван по Языкову, крестный отец Гоголь (тоже Николай)". В 1852 году около могилы Языкова на Даниловском кладбище были похоронены один за другим дорогие его сердцу люди – Е.М. Хомякова и Н.В. Гоголь. Впоследствии здесь к нему присоединились и другие его друзья – А.С. Хомяков и Ф.В. Чижов. P.S. Кстати, в старину название города Симбирск, где родился Языков, писали через букву "н" - Синбирск.

Об отношении к научной деятельности В 1922 году Эйнштейн сделал следующую запись в памятной книге профессора Камерлинг-Онесса, лауреата Нобелевской премии по физике 1913 года за исследования в области физики низких температур: "Ученому-теоретику не позавидуешь. Ведь природа, точнее эксперимент, - неумолимый и не очень дружелюбный судья его работы. Он никогда не говорит теории "Да". В лучшем случае он говорит "Возможно", а в подавляющем большинстве случаев - просто "Нет". Если опыт согласуется с теорией, это означает для теории "Возможно"; если не согласуется, это означает "Нет". Вероятно, каждая теория рано или поздно услышит свое "Нет", а большинство теорий слышит это сразу после рождения". О своем труде (из писем) В 1922 году Эйнштейн писал Паулю Эренфесту: "Как жалок физик-теоретик перед лицом природы - и перед лицом своих студентов!" В 1934 году Эйнштейн пишет одному корреспонденту: "Что до поисков истины, я знаю по собственному опыту мучительных исканий, со многими тупиками, как трудно сделать хотя бы один надежный шаг, каким бы маленьким он не был, на пути понимания подлинно значимых вещей". В 1949 году Эйнштейн писал: "Движущей силой моей научной работы служит непреодолимое желание понять тайны природы - и никакие иные чувства. Моя любовь к справедливости и стремление содействовать улучшению условий человеческой жизни совершенно независимы от моих научных интересов". О приоритете Многие ученые не признавали приоритета Эйнштейна в выводе уравнения E=mc2 и для этого были все основания, ведь еще за 15 лет до опубликования Эйнштейном это соотношение было получено и опубликовано английским ученым Оливером Хевисайдом. Вот и немецкий физик Йоханнес Штарк, лауреат Нобелевской премии по физике за 1919 год, отрицал приоритет Эйнштейна. Эйнштейн написал Штарку: "Я был несколько ошеломлен тем, что вы не признаете моего приоритета в установлении связи между инерционной массой и энергией". Возможно, что Эйнштейн и не знал о публикации Хевисайда, но это не повод для подчеркивания и отстаивания своего приоритета. В ответном письме Штарк любезно ответил, что всегда и везде благоприятно отзывается об Эйнштейне и его работах. Но истина все-таки дороже. Эйнштейн, вероятно, уже обдумал сложившуюся ситуацию и ответил: "Если бы я уже не сожалел, еще до получения вашего письма, о том, что поддался мелочным побуждениям и заговорил о приоритете, то ваше подробное письмо ясно показало бы мне, что моя обида была напрасной. Люди, которым посчастливилось сделать вклад в развитие науки, не должны позволять таким вещам омрачать радость при созерцании плодов общих усилий". Еще о приоритете Вроде бы все просто замечательно. Но Эйнштейн всегда с большой неохотой признавал использование трудов других ученых в своих работах. Известно, что при создании общей теории относительности Эйнштейн использовал труды Римана, как одну из частей математического базиса своей теории. Признавая это, Эйнштейн все же писал: "Я впервые узнал о работе Римана, когда основные принципы общей теории относительности давно уже отчетливо сложились у меня". Возможно, что все обстояло именно так, но все же не стоит принижать достижения других ученых, которые ты используешь в своей работе. Аналогично обстояло дело и с работами Лоренца, Минковского и Пуанкаре, которые использовал Эйнштейн. Правда, современники еще хорошо понимали это, и один из обобщающих трудов по теории относительности имел название "Теория относительности Лоренца-Минковского-Пуанкаре-Эйнштейна". Так это звучало в переводе на русский язык. Здесь нет никакого преуменьшения роли Эйнштейна в создании данной теории, а просто авторы перечислены в алфавитном порядке. На европейских же языках в названии данного труда фамилия Эйнштейна стояла на первом месте по тем же алфавитным причинам. Позднее другие фамилии стали попросту опускать, так что теперь говорят только о теории относительности Эйнштейна. Я считаю, что это несправедливо. Вклад Эйнштейна в науку и без того настолько велик, что не следует в прославлении его достижений приуменьшать заслуги других ученых. Опять о Хевисайде Следует осторожно заметить, что и сам Эйнштейн не всегда до конца осознавал всю глубину своей работы. Когда Хевисайд опубликовал теоретические исследования о движении материальных частиц в средах, где их скорость превышает скорость света в этих же средах, Эйнштейн, как и многие другие физики, выразил свое недоумение по поводу таких бесполезных исследований: ведь никакой материальный объект не может двигаться со скоростью, превышающей скорость света в вакууме. Так ведь то в вакууме! А у Хевисайда шла речь о скорости света в оптически плотных средах, в которых скорость движения материальных частиц может быть больше скорости света. Только много позднее ученые открыли эффект, известный как "свечение Черенкова", который полностью подтвердил все выводы Хевисайда, ученого, просто слишком опередившего свое время. Запоздалая осторожность В 1953 году Эйнштейн писал: "Раньше мне никогда не приходило в голову, что любое случайно оброненное мною замечание будет подхвачено и увековечено. Если бы знал, еще глубже спрятался бы в своей раковине". О Боге Одна американская школьница в 1936 году в своем письме спросила Эйнштейна, молятся ли ученые, и если молятся, то о чем. Эйнштейн ей ответил: "...Научные исследования исходят из того, что все на свете подчиняется законам природы; это относится и к действиям людей. Поэтому ученый-исследователь не склонен верить, что на события может повлиять молитва, то есть пожелание, обращенное к сверхъестественному Существу. Однако нужно признать, что наши действительные знания об этих законах несовершенны и отрывочны, поэтому убежденность в существовании основных всеобъемлющих законов природы также зиждется на вере. Дело не меняется от того, что эта вера до сих пор оправдывалась успехами научных исследований. С другой стороны, каждый, кто серьезно занимался наукой, приходит к убеждению, что в законах природы проявляется дух, значительно превосходящий наш, человеческий. Перед лицом этого высшего духа мы, с нашими скромными силами, должны ощущать смирение. Так занятия наукой приводят к благоговейному чувству особого рода, которое в корне отличается от наивной религиозности". Отношение к фрейдизму Когда Эйнштейна спросили, согласен ли он подвергнуться психоанализу, он ответил: "Сожалею, что не могу удовлетворить вашу просьбу. Предпочитаю оставаться непроанализированным и темным". Поздравление от Фрейда В 1929 году в день пятидесятилетия Эйнштейна Фрейд направил ему поздравление, в котором назвал ученого "счастливчиком" ("Sie Glucklicher"). Эйнштейн удивился этому и ответил: "Глубокоуважаемый маэстро! Я горячо вас благодарю за то, что вы вспомнили обо мне. Но почему вы подчеркиваете мое "счастье"? Вы проникли в подноготную многих людей - по сути, всего человечества, - но все же не имели случая проникнуть в мою. С величайшим уважением и сердечными пожеланиями". Пришлось Фрейду объяснять, что он считает Эйнштейна счастливчиком, потому что не сведущие в физике люди не осмеливаются судить о его работах, в то время как о работах Фрейда судит каждый, независимо от того, знаком ли он с психологией.

А может большинство ВПНчиков с таким?

Начало обучения День 1. В наше подразделение пришел полковник и объявил, что мы будем учиться диверсионному делу по новой программе. До окончания подготовки никто живым не уйдет. А если кто несогласен, то пусть пишет рапорт. Его расстреляют без очереди. День 2. Пришел сержант. Сказал, что нашим обучением будет заниматься именно он. Обучаться будем по особой секретной школе (и технике) ниндзя, о которой не знаю даже сами ниндзя. В качестве демонстрации возможностей сержант разломал головой железнодорожную шпалу и съел каску. Все были в шоке. День 3. Выяснилось, что полковник шутил по поводу расстрела. Ничего, встретим - тоже пошутим. Он у нас в ластах на телеграфный столб залезет. День 5. Учились рыть ямы скоростным методом бобров и прыгать через них. К концу дня все научились перепрыгивать восьмиметровые ямы. День 7. Для стимулирования прыгучести сержант натянул в ямах колючую проволоку, поэтому все научились прыгать на 15 метров. День 9. Учились перепрыгивать заборы. С двухметровыми проблем не возникло. А с помощью мудрого сержанта, колючей проволоки и планки с наточенными гвоздями все научились перепрыгивать через трехметровые заборы. Ночью половина подразделения смылась в самоволку, перепрыгнув через забор. День 10. Приехали строители из специальных строительных войск и нарастили забор до 7 метров в высоту, так как по всем расчетам человек физически не способен на столько подпрыгнуть. Под руководством мудрого сержанта и планки с гвоздями научились перепрыгивать пятиметровые заборы. Ночью в самоволку ушла другая половина подразделения. Если человек не может перепрыгнуть забор, то он может его перелететь. С пороховым ускорителем. День 11. Учимся ползать по стенкам. Получается плохо. Сержант сказал, что по стенкам ползать может научиться даже обезьяна, но он нас простимулирует. День 12. Ползаем неплохо, но часто падаем вниз. Сержант разложил внизу дощечки с гвоздями. Первым упал Иванов. Гвозди погнулись, Иванов почти не пострадал. День 13. Уверенно ползаем по стенам. Иванов боится высоты, поэтому на уровне шестого этажа начинает блевать. Но не падает, потому что сержант обещал надрать ему задницу. День 14. Пришел командир подразделения. Просил составить график самоволок. Потому что детекторы масс, тепла и прочих сущностей не рассчитаны на ниндзю. Впрочем, сержант нас быстро обломил, сказав, что эти детекторы больше предназначены для отстрела голубей, а не для того, чтобы поймать немного грамотного диверсанта. Потом, правда, смягчился и пробурчал: "Пусть мальчики погуляют", но пообещал поставить сюрпризы-ловушки и собственноручно выпороть того, кто в них сдуру попадется. День 15. Сержант пришел с зеленой рожей. Попал в собственный сюрприз, который Петров, совершая вечерний моцион обнаружил и переставил в другое место. Весь день терзались догадками - как сержант будет себя пороть? Но зрелища. к сожалению, не дождались. Ночью дружно выискивали все сюрпризы-ловушки. Нашли не только их. В число трофеев попало: 6 противотанковых мин, 4 автомата, 3 пистолета для подводной стрельбы, 7 стингеров и два стенобитных бревна с титановым сердечником (не говоря уже о такой мелочи, как ящик гранат Ф1 белой раскраски и ящик патронов к ШКАС). Трофеи зарыли в каптерке, но не удержались и выставили сюрпризы в самых интересных местах. Остаток ночи гадали, что за часть здесь находилась раньше? День 16. Сержант умудрился угодить в две ловушки, поэтому напоминал свежевыкрашенного хамелеона. Учились метать вилки и ложки. Потому что сержант сказал, что ножи "каждый дурак умеет метать". Завтра будем метать зонтики. День 17. Метали зонтики. Хорошо кинутый зонтик прошибает фанеру в 5 мм с 20 метров. Сержант, в свою очередь, продемонстрировал этот фокус со 100 метров. Но у него набита рука. По словам сержанта, если у зонтика титано-вольфрамовые спицы, то он не только фанеру, но и кирпичную кладку прошибет. Ночью откопали в каптерке свинцовый брусок неизвестного происхождения. Сходили до ближайшей деревни и опрометчиво опробовали на курятнике. День 18. Пришел командир и рассказал, что к одному деду ночью в курятник упал метеорит. Прошиб стенку и трех курей. Тушки до сих пор не найти. Перья дед собирался отдать в Фонд Мира. Мы заверили командира, что на вверенном ему участке все было спокойно. День 19. Обучались искусству быть невидимыми в тылу потенциального противника. Разбились по парам и играли в прятки. В роли арбитра выступил сержант, временами выделявший именной пинок. Нога у сержанта тяжелая, поэтому неудачники пролетали метров десять. День 20. Обучались быть не только невидимыми, но и неслышимыми, так как были обвязаны колокольчиками. Под руководством мудрого сержанта и его пинков это получилось настолько неплохо, что у сержанта кто-то спер сигареты. Выяснили, что это сделал неуклюжий Васькин, умудрившись при этом скурить пол-пачки. Сержант этому факту удивился и начал ругаться на ниндзявском языке. Часа два мы добросовестно конспектировали его речь. Надо же знать, как правильно общаться с населением в тылу вероятного противника. В конце речи сержант пообещал устроить нам завтра сюрприз. День 21. Сержант притащил противоугонные устройства, реагирующие на вибрацию и нацепил на нас для закрепления навыков неслышимости. Продолжили обучаться невидимости и неслышимости, но быстро прекратили. Как оказалось, устройство слишком громко воет и срабатывает от любой пролетающей мухи. Кроме того, местные жители из близлежащей деревни могли подумать, что отсюда угоняют скот, ведь им сказали, что здесь располагается передовая птицеферма для элитных щенков. День 22. Обучались прицельному метанию сюрикенов по движущимся мишеням - летающим мискам, так как тарелки быстро закончились. Мимо летел косяк гусей. Решили попробовать сюрикены на них. Потом пришлось думать, куда девать столько мяса. Продали в деревню, купили шампанского и, по ниндзявскому обычаю, выпили его за упокой гусиных душ. Пусть тушенка им будет пухом. День 23. Обнаружили, что пороховых ускорителей не так много, и их следует экономить. Сидоров предложил использовать пожарный багор для преодоления забора вместо шеста. Почему мы раньше не догадались? День 24. Пришел сержант и объявил, что вечером мы делаем контрольную вылазку. Во-первых, для пополнения запаса продуктов, во-вторых, для проверки усвоенных знаний. Боевая задача - незаметно проникнуть в огород, затариться там капустой и кабачком и так же незаметно исчезнуть. Боевое задание все успешно выполнили и даже перевыполнили. День 25. Утром к командиру пришел председатель местного АО "Колхоз" с трясущимися руками и невнятной речью. После отпаивания литром спирта удалось выяснить, что ночью к председателю на личный огород пришла бесовская сила. В результате - следов нет, овощи на огороде исчезли, а десять сторожевых волкодавов, патрулировавших огород, за всю ночь ничего не видели и не слышали. Странно, и чего это мы так дружно ломанулись вчера на один и тот же огород? Чтобы председатель не слишком огорчался и не помер с голоду, решили возвратить половину. День 26. К командиру опять пришел председатель. Трясется весь. После отпаивания двумя литрами спирта рассказал, что под воздействием нечистой силы на пустом огороде за ночь выросли овощи, а в центре огорода - 12 метровая сосна. Пять сторожей с автоматическими берданками и собаки ничего не заметили. Командир пообещал содействие и при необходимости выделить за скромное вознаграждение несколько кур типа "пиранья". Провели внутреннее расследование и выяснили, что сосну приволок Сусанин для введения вероятного противника в заблуждение. День 27. Сегодня сержант нас похвалил. Он сказал, что даже такие идиоты как мы, все же научились кое-каким полезным мелочам. Хотя все еще не способны ползать по потолку как обычные мухи, не обучавшиеся нинздявскому искусству. Поэтому он наклеил мух на потолок, а мы ползали и отковыривали их.

Бабушка жены всю жизнь провела в деревне под Ржевом. И во время войны была"под немцем". С их приходом в деревне всех выгнали из домов и до последнего прихода наших(деревня неоднократно переходила из рук в руки) в доме жить не могла. Не пускали. На берегу речки была выкопана землянка, где они и мыкали горе(с тремя маленькими детьми, один умер). И вот последнее отступление немцев(об этом правда никто еще не знал)-стук в их землянку, открывает два немецких солдата. Говорят что то типа-баба, мы уходим больше не вернемся и суют ей два батона хлеба и еще что то из еды и уходят. Скрываются в дали светлой. Тут появляются наши. Взвод разведчиков в белых масхалатах оказывается все это наблюдал. И командир сказал- мы эту немчуру уже на мушку взяли, но увидели, что они вам хлеб дали и решили их отпустить. Пусть живут. Не знаю выжили эти немцы или нет, но какова была бы их реакция если бы они знали, что в их жизни был тот редкий случай, когда мелкий добрый поступок спасает жизнь?

СЕРВИРОВОЧНОЕ БЛЮДО. XII-XIII ВВ. Бронзовое блюдо с зубчатыми краями. Инкрустация серебром. Диаметр - 33,5 см. Две ручки в виде человеческих фигур. На дне - круговые благопожелательные надписи владельцу. Произведено на территории Мавераннахра или Хорасана. Этнографический музей имени Линдена (Штутгарт, Германия).

Дети. Отчуждение Мария Терезия не дождалась рождения столь ожидаемого внука, наследника французской кареты. Следующая беременность королевы закончилась выкидышем, когда она в карете сделала слишком порывистое движение, закрывая окошко. А 29 ноября 1780 года Мария Терезия умерла от воспаления легких. Только через год после смерти матери М.А. производит на свет столь давно ожидаемого наследника престола, правда теперь в комнату роженицы были допущены лишь самые близкие члены королевской семьи. Роды проходят легко, но М.А. даже боится спросить, кого она родила. Тут к ее постели подходит весь в радостных слезах Людовик XVI и объявляет: "Наследный принц желает представиться Вам!" Начинается всеобщее ликование, и осуществляется большой церемониал (по полной программе!), посвященный рождению наследника престола, Людовика Иосифа Ксавье Франсуа. Он родился 22 октября 1781 года. Новорожденный принц имеет титул герцога Нормандского. Крещение проводит кардинал Роган, да, тот самый Людовик Рене Эдуард де Роган де Геменэ, кардинал с 1778 года, который уже встречал М.А. в Страсбурге при ее въезде во Францию, и который сыграет свою роль в злополучной истории с ожерельем королевы. Но это будет позже, пока же вся страна, а не только двор, ликует. Я не буду подробно останавливаться на описании этих торжеств, отмечу только, что все цеха Парижа, даже рыночные торговки, послали в Версаль свои депутации в сопровождении музыкантов и артистов, чьи красочные представления продолжались там девять дней. Даже будущие революционеры восторженно приветствовали рождение дофина. Колло д'Эрбуа, будущий президент клуба якобинцев, а тогда еще скромный актер в Лионе, сочиняет пьесу "в честь великой монархини, добродетели которой завоевали все сердца", в которой есть такие слова: "Мы жизнь, не колеблясь, готовы отдать За счастье своей королевы!" В эти дни никто и представить себе не мог, даже самые отъявленные враги монархии, что всего через несколько лет отношение французов к М.А. станет резко враждебным. А пока все ликуют... Ведь молодые король и королева, наконец, исполнили свой долг и подарили стране наследника престола. Так всем тогда казалось, но наследником престола, будущим Людовиком XVII, стал следующий сын М.А., которого она родила в 1785 году. А в 1786 году М.А. родила своего последнего ребенка, Софи Беатрис, которая умерла в одиннадцатимесячном возрасте. Пока же после родов М.А. вновь возвращается к веселью и удовольствиям, и в Трианоне, резиденции королевы, снова начинаются роскошные празднества. Так и просится слово "роковые"... Кружась в вихре удовольствий, королева и не замечает, что начинает терять популярность, что на больших приемах становится меньше народу, что мало кто теперь добивается милости переговорить с ней и ее расположения, что на улицах и в театре публика уже не восклицает единогласно при ее появлении: "Да здравствует королева!" Вокруг М.А. начинает складываться прохладная атмосфера отчужденности, но она этого не замечает. Враги королевы существуют уже во всех дворцах королевской семьи, но объединяющий их центр находится в Бельвю, куда переместились три оставшиеся не у дел и не игравшие при дворе никакой роли "тетушки". В первые годы правления Людовика XVI о них никто и не вспоминал, так как все стремились угодить молодой королеве. Однако со временем росло число обиженных и обойденных, которые начали посещать этот салон. Туда стекались все слухи и сплетни о проделках и сумасбродствах М.А., этой ненавистной "австриячки". Именно там стали рождаться клеветнические измышления о многочисленных любовных приключениях королевы и о ее противоестественных наклонностях. Именно там сочинялись клеветнические памфлеты и куплеты, очернявшие королеву, которые быстро выходили за стены дворца, разлетались по всей стране и попадали даже в Версаль. Всех людей, собиравшихся в этом салоне, объединяла одна общая цель - отомстить королеве, унизившей или обидевшей их. Короля, разумеется, не трогали, его даже жалели... Кроме того, в стране быстро укреплялось третье сословие, которое быстро и охотно впитывало плоды Просвещения и просветителей. Потом стали возвращаться добровольцы из Америки, страны, покончившей с королевской властью и сословными предрассудками, и привезли оттуда идеи равенства и свободы. Все эти идеи нашли себе плодородную почву. Ведь народ считал, что с началом правления Людовика XVI будет покончено с правлением и хозяйничаньем различных фавориток, а оказалось, что вся реальной власть оказалась в руках королевы и ее любимицы Полиньяк. Состояние государства продолжало ухудшаться, рос государственный долг, постепенно разваливались армия и флот, колонии приходили в запустение. Так что не стоит удивляться тому, что недовольство французов было направлено в первую очередь против М.А. Ведь слабовольный король выполнял все желания М.А., которая часто непродуманно вмешивалась в важнейшие государственные дела и способствовала назначению неспособных людей на важнейшие государственные должности. Но в этом не было никакой системы, просто в каждом конкретном случае королева хотела содействовать назначению на должность очередного очень приятного кавалера. А что тут плохого? То, что их было слишком уж много, что росло число несправедливо обиженных (или считавших себя таковыми), королеву нисколько не волновало. Ладно бы М.А. серьезно вмешивалась в государственные дела, изучала многочисленные дела, донесения, доклады министров, проекты законов, но этого ведь не было. М.А. просто была неспособна долго выслушивать серьезные сообщения, а тем более обдумывать их. Вот и Мерси в письме к Марии Терезии жалуется: "Она едва слушает, когда с ней говорят. Очень трудно обсудить с ней что-либо важное, сконцентрировать ее внимание на какой-нибудь значительной теме. Страсть к развлечениям имеет над ней таинственную власть". Когда Мерси продолжал настойчиво обращаться к М.А. по поручению ее матери или брата, она, в лучшем случае, отвечала: "Скажите, что я должна сделать, и я сделаю". Но на следующий же день легкомысленная королева уже все забывала. Если бы королева не вмешивалась в политику, то на ней не было бы и большой вины, но ведь под влиянием ненасытного клана Полиньяков она постоянно вмешивалась в государственные дела и требовала от мужа принимать решения о делах, в которых сама ровным счетом ничего не понимала. Вот в чем была беда! Тот же Мерси писал о королеве: "Когда дело касается серьезных вещей, она проявляет робость и нерешительность. Если же ее понуждает к чему-либо окружение коварных интриганов, она делает все ради того, чтобы выполнить их желание". Ему вторил и государственный министр Сен-При: "Ничто не возбудило такой ненависти к королеве, как эти внезапные вмешательства, как эти несправедливые протекционистские назначения". И вся страна полагала, что раз королева вмешивается во все назначения, а дела идут хуже некуда, то значит именно королева и виновата во всем. Вторым центром вражды к "австриячке" вскоре стал Пале Рояль, дворец герцога Орлеанского. Он был представителем младшей ветви королевской династии, слыл легкомысленным и совсем не злым человеком. Герцог был также очень богат, а, следовательно, и независим от королевских милостей, и тщеславен, и вот его-то королева и умудрилась сделать своим врагом. Она как-то легкомысленно высмеяла военные способности дядюшки короля и воспрепятствовала назначению герцога на должность командующего военно-морским флотом. Для герцога Орлеанского это было тяжелейшим оскорблением, и с этого дня он стал открытым врагом королевы. Он стал открыто оказывать сопротивление королю, даже в парламенте, и всем демонстрировал, что королева является его врагом. Теперь все недовольные королевской властью обрели своего вождя. Так Пале Рояль стал фактически первым революционным клубом, куда стекались не только все обиженные и недовольные королевской властью, но и различные реформаторы, вольнодумцы, либералы и прочие, как из представителей аристократии, так и третьего сословия. А это была уже серьезная сила. Так что 1785 году М.А. уже со всех сторон окружена врагами. По всей стране уже почти открыто распространяются злобные памфлеты и стишки, направленные против королевы и ее окружения. Тон первых таких сочинений был довольно сдержанным, скорее насмешливым. Но со времени первой беременности королевы тон памфлетов становится более резким. Да и немудрено, ведь все тайные претенденты на корону (да такие ли уж и тайные, ведь все знали, что ими были, в первую очередь граф Прованский и граф д'Артуа) были очень разочарованы тем, что их надежды разрушились. После же рождения дофина, чьим отцом бесспорно являлся король, посыпался настоящий поток оскорбительных анонимных сочинений, в которых М.А. открыто называли прелюбодейкой, короля - рогоносцем, а дофина - бастардом. Ясно, в чьих интересах это делалось, чтобы при удобном случае поставить под сомнение законность происхождения наследника, а тем самым и его приход к власти. Никто особенно и не старался пресечь поток этой "литературы", так что подметные листки с подобными сочинениями оказывались в кабинете короля, под салфеткой столового прибора королевы, в театральной ложе королевы... К 1785 году уже вся Франция ненавидит М.А., и как женщину, и как королеву. А что же М.А.? Она очень легкомысленно относилась к этим сочинениям, грязь к ней вроде бы и не прилипала. Вот что она писала в Вену: "Мы живем в эпоху сатирической песенки. Подобное сочиняют обо всех особах при дворе, а французское легкомыслие не побоится задеть и короля. Что касается меня, то и мне тоже не было пощады". Вот и все, ведь королева считает себя неуязвимой, слова для нее пока еще ничего не значат.

В одной частной беседе о литературном творчестве А.П. выразился так: "Надо писать то, что видишь, то, что чувствуешь, правдиво, искренно. Меня часто спрашивают, что я хотел сказать тем или другим рассказом. На эти вопросы я не отвечаю никогда. Я ничего не хочу сказать. Мое дело писать, а не учить! И я могу писать про все, что вам угодно. Скажите мне написать про эту бутылку, и будет рассказ под таким заглавием: "Бутылка". Не надо "мыслей". Живые, правдивые образы создают мысль, а мысль не создаст образа". Когда ему возразили, что у литературных произведений должна быть идеологическая направленность, а писатель - не щебечущая птица, А.П. стал развивать свои мысли: "Да, писатель это не птица, которая щебечет. Но кто же вам говорит, что я хочу, чтобы он щебетал? Если я живу, думаю, борюсь, страдаю, то все это отражается на том, что я пишу. Зачем мне слова: идея, идеал? Если я талантливый писатель, я все-таки не учитель, не проповедник, не пропагандист. Я правдиво, то есть художественно, опишу вам жизнь, и вы увидите в ней то, чего раньше не видали, не замечали: ее отклонение от нормы, ее противоречия..." У А.П. был какой-то затянутый и невнятный роман с Л.А. Авиловой, которая оставила несколько любопытных наблюдений о нашем герое. При первой встрече она заметила, что "глаза у Чехова с внешней стороны точно с прищипочкой [так у автора], а крахмальный воротник хомутом, и галстук некрасивый". В одну из последних встреч А.П. сказал ей: "Если бы я женился, я бы предложил жене... Вообразите, я бы предложил ей не жить вместе. Чтобы не было ни халатов, ни этой российской распущенности... и возмутительной бесцеремонности". Авилова отмечает, что А.П. никогда не хохотал (хотя был очень веселым человеком) и не возвышал голоса. Однажды за столом А.П. обратил внимание на эполеты какого-то военного и очень развеселился. Он стал уверять Авилову, что с такими эполетами он был бы счастливейшим человеком на свете. А.П. утверждал: "Как бы меня женщины любили! Влюблялись бы без числа! Я знаю!" У А.П. была печать, которой он запечатывал свои письма. Тогда на кусочке сургуча появлялась надпись: "Одинокому везде пустыня". Незадолго до смерти Чехова у Авиловой произошла встреча с Л.Н. Толстым, когда она возвращалась из клиники после посещения А.П. Толстой поздоровался с ней и произнес: "Как же, как же, я знал, что он заболел, но думал, что к нему никого не допускают. Завтра же пойду его навестить". Авилова обрадовалась: "Пойдите, Лев Николаевич. Он будет ряд. Я знаю, что он вас очень любит". На что Толстой добавил: "И я его люблю, но не понимаю, зачем он пишет пьесы". Одно время Чехова очень интересовала каторга, и он стал собираться на Сахалин. Про каторгу А.П. говорил, что "ее надо видеть, непременно видеть, изучить самому. В ней, может быть, одна из самых ужасных нелепостей, до которых мог додуматься человек со своими условными понятиями о жизни и правде". Молодым писателем Чеховым очень заинтересовался известный поэт Яков Полонский и захотел с ним познакомиться. Знакомые привезли Чехова на один из журфиксов у Полонского, но при представлении его фамилия прозвучала очень невнятно, что-то похожее на "Чижов", так что никто не обратил на него никакого внимания. Весь вечер А.П. просидел в уголке и недоумевал, зачем он понадобился Полонскому, и зачем знакомые уверяли его, что он ему очень интересен. При прощании Полонский захотел оказать какую-нибудь любезность незаметному гостю и сказал: "Вы, все-таки меня не забывайте, захаживайте когда-нибудь, ведь мы с вами, кажется, и прежде встречались, ведь ваша фамилия Чижиков?" А.П. возразил: "Нет, Чехов". Полонский от смущения даже всплеснул руками и закричал: "Батюшки, что же вы нам раньше-то этого не сказали!" В.Н. Ладыженский утверждал, что А.П. предчувствовал провал постановки "Чайки" в Александринском театре. Он будто бы звал его в Петербург: "Поедем смотреть, как провалится моя пьеса, недаром ставится она в день крушения поезда". [17 октября] На возражение, что такая интересная и поэтичная вещь не должна провалиться, А.П. возражал: "Напротив, должна, непременно должна! Дело в том, что большинство актеров играет по шаблону. Один будет стараться представлять писателя, значит, может быть, и загримируется кем-нибудь из известных литераторов и будет его передразнивать. У них если на сцене военный, то непременно поднимает плечи и хлопает каблуками, чего не делают в жизни военные. Большой, вдохновенный талант - редкость, а о передаче настроения моей пьесы не позаботятся". Вначале Чехову очень не нравилось в Ялте, куда он попал "не по своей воле". А.П. говорил своей сестре: "Тебе нравится моя дача и садик, ведь нравится? А между тем это моя тюрьма, самая обыкновенная тюрьма, вроде Петропавловской крепости. Разница только в том, что Петропавловская крепость сырая, а эта сухая". Незадолго до смерти Чехова его сестра Мария Павловна призналась, что долго не могла привыкнуть к Ялте, а теперь ей все здесь дорого. А.П. грустно улыбнулся: "Вот так не любя замуж выходят. Сначала не нравится, а потом привыкают!" Широко известно, что А.П. испытывал почти панический ужас перед торжественными выступлениями. Характерной иллюстрацией этого страха является история с приездом Д.В. Григоровича в Москву после празднования его юбилея в Петербурге. Издатель "Русской мысли" В.М. Лавров решил устроить малый юбилей маститого писателя, украшением которого должна была быть речь А.П. Это подразумевалось естественным, ведь именно Григорович первым обратил внимание на талант юного Чехонте и написал знаменитое письмо Суворину. Когда А.П. узнал об этом, он весь день ходил мрачнее тучи и даже огрызался, но к вечеру отошел. Он ходил из угла в угол и бормотал отрывки из воображаемой речи: "Глубокоуважаемый и досточтимый писатель! Мы собрались здесь тесной семьей..." Пауза, потом опять: "Наша дружная писательская семья в вашем лице, глубокочтимый..." И.Н. Потапенко спросил у Чехова: "Что это ты?" А.П. неожиданно ответил: "А это я из твоей речи, которую ты скажешь на обеде в честь Григоровича". Потапенко удивился: "Почему же из моей? Ты бы лучше из своей что-нибудь". А.П. спокойно объяснил: "Так я же завтра уезжаю в Мелихово". Тут уж Потапенко окончательно возмутился: "Как же так? Григорович, его письмо... Такие отношения... Наконец, разочарование Лаврова и всех прочих..." Тогда А.П. начал приводить свои доводы: "Ведь это же понятно. Я был открыт Григоровичем и, следовательно, должен сказать речь. Не просто говорить что-нибудь, а именно речь. И при этом непременно о том, как он меня открыл. Иначе же будет нелюбезно. Голос мой должен дрожать и глаза наполниться слезами. Я, положим, этой речи не скажу, меня долго будут толкать в бок, я все-таки не скажу, потому что не умею. Но встанет Лавров - и расскажет, как Григорович меня открыл. Тогда подымется сам Григорович, подойдет ко мне, протянет руки и заключит меня в объятия, и будет плакать от умиления. Старые писатели любят поплакать. Ну, это его дело, но самое главное, что и я должен буду плакать, а я этого не умею. Словом, я не оправдаю ничьих надежд. Ведь ты же на себе испытал, что значит не плакать от умиления". За два дня до приезда Григоровича Чехов собрал свои вещи и уехал в деревню. Лавров очень расстроился, но обед в честь Григоровича состоялся, и все обошлось. Правда, Потапенко попытался произнести речь, но быстро сбился и стал объяснять отсутствие на обеде Чехова. Но тут ему на выручку пришел юбиляр. Григорович встал и начал рассказывать о том, как он открыл талант Чехова, о своих письмах по этому поводу и т.д.

Итальянская кампания. Генерал Лассаль в 1809 году сказал: "В Итальянской кампании он проявил наибольшее величие: тогда он был героем, теперь он только император". Далее он продолжал: "В Италии у него было мало людей, да и те без оружия, без хлеба, без сапог, без денег, без администрации. Наружность его была незначительна, репутация математика и мечтателя. Никакого еще дела не было за ним, и ни одного друга; он слыл медведем, потому что был всегда один и погружен в свои мысли. Он должен был создать все, и создал. Вот где он был всего изумительнее". На завоевание Италии Бонапарт получил от Директории две тысячи луидоров (!), да и то в сомнительных чеках. Каждому генералу он роздал по четыре луидора, но и это было очень много для армии, которая уже давно не видела ничего, кроме обесцененных ассигнаций. Нищета в армии достигала кошмарных пределов. В штабе генерала Массены не было даже писчей бумаги для приказов. Стендаль вспоминал, что двое поручиков носили одну пару штанов по очереди, а другой, когда шел на свидание к миланской маркизе, подвязывал к ногам веревочками сапоги без подошв. Солдаты, одетые в лохмотья, пьянствовали и занимались грабежом. Альфиери писал об этой армии: "Нищая рвань со всего Прованса и Лангедока под предводительством босяка-генерала". Наполеон был серьезно болен: недолеченная чесотка, подхваченная еще под Тулоном, мочевой пузырь и лихорадка донимали его, - но его глаза горели каким-то страшным огнем. Генерал Ожеро признавался: "Этот маленький генерал, сукин сын, навел на меня страх. Я и сам не могу объяснить чувства, каким сразу, при первом взгляде на него, я был раздавлен". За две недели Бонапарт совершил чудо: шайки разбойников он превратил в образцовые легионы. Итальянскую кампанию он начал 10-го апреля, а уже 26-го апреля в воззвании к армии он говорит: "Солдаты! В пятнадцать дней вы одержали шесть побед, взяли двадцать одно знамя, пятьдесят пять орудий и несколько крепостей. Вы завоевали богатейшую часть Пьемонта... Лишенные всего, вы все наверстали: выигрывали сражения без пушек, переходили реки без мостов, делали форсированные марши без сапог, стояли на бивуаках без водки и часто без хлеба. Только республиканские фаланги, солдаты свободы, способны были терпеть, что вы терпели. Благодарю вас, солдаты!.. Но вы еще ничего не сделали по сравнению с тем, что вам остается сделать!" И за две недели взят весь Пьемонт! В эти дни Бонапарт говорит: "В наши дни никто ни о чем великом не думает. Я покажу пример!" Стендаль вспоминал: "Только беззаветная храбрость и веселость армии равнялась бедности ее. Люди смеялись и пели весь день". Да и Бонапарт доносил Директории: "Ничто не может сравниться с их храбростью, кроме веселости". И вот эта веселая армия обрушилась далее на Италию. Через девятнадцать месяцев была завоевана вся Италия, Тироль, и вот Бонапарт уже угрожает самой Вене! В длинном списке этих побед отметим только три, но каких! Лодийский мост принес Бонапарту уже и европейскую известность. Он лежал на пути к Милану и охранялся десятком тысяч австрийских солдат с тридцатью пушками. Можно было бы пойти и другим путем, но Бонапарт решил рискнуть. Он построил своих гренадеров в две колонны; спрятав одну колонну в засаде, он другую пустил бегом на мост. Под сильным картечным огнем, неся большие потери, голова колонны достигла середины моста, но тут дрогнула и остановилась. Казалось, что все кончено! Но тут французы скатились по быкам в реку, нашли какой-то брод и перебрались на другой берег, обходя батарею с тыла. Едва батарея развернулась, чтобы перенести на них свой огонь, как вторая колонна гренадеров стремительно атаковала мост, в штыки взяла батарею... И мост взят. Гениальная простота! Солдаты же после Лодийского моста любовно прозвали Бонапарта "маленьким капралом". Аркольский мост В Арколе Бонапарт был на волосок от гибели, но после него Франция окончательно влюбилась в своего героя. Дела сложились так, что к ноябрю 1796 года армия Бонапарта насчитывала уже всего около двадцати тысяч людей, а помощь из Франции все не приходила. Госпитали были переполнены больными и ранеными, да и сам Бонапарт страдал от своих многочисленных болячек. Но хуже всего было то, что начал падать дух армии. Французам противостояли шестьдесят тысяч свежих австрийских войск, которые уже потрепали части Ожеро и Массены и деблокировали Мантую. Фельдмаршал Альвинци затем занял позиции на высоте Кальдеро, откуда он угрожал Вероне, а, следовательно, и всей Италии. Атака Бонапарта на эти позиции оказалась неудачной, и он был вынужден отступить. Тщетно Бонапарт взывал к Парижу: "Граждане Директоры! Может быть, мы накануне потери Италии... Я исполнил свой долг, и армия исполнила свой. Совесть моя спокойна, но душа истерзана... Помощи, пришлите помощи!" Но он прекрасно понимал, что помощи ему не пришлют, так как все Директоры только и мечтали о том, как бы "съесть" Бонапарта, а тут был такой удобный случай. Директория жестоко просчиталась... В эти же дни Бонапарт писал Жозефине: "Нет больше надежды - все потеряно... У меня осталась только храбрость". Этого "только", как выяснилось, оказалось вполне достаточно. Участник похода Стендаль писал: "Всякий другой генерал, на месте Бонапарта, отступил бы за Минчио, и Италия была бы потеряна". Но Бонапарт не был всяким. Он решился на безумный маневр; зайти в тыл австрийцам со стороны непроходимых Адиджских болот, застать их врасплох и навязать бой на трех узких плотинах, где численный перевес не имел решающего значения, а все решала смелость и стойкость солдат. Для успеха этой операции надо было внезапно захватить небольшой мост в конце одной из плотин у селения Арколь, который являлся единственным путем сообщения австрийского тыла с болотами. Ночью 15 ноября французы начали свое продвижение из Вероны к болотам и еще до рассвета передовые части под командованием генерала Ожеро подошли к Аркольскому мосту. Вопреки ожиданиям Бонапарта мост оказался хорошо защищен двумя батальонами кроатов с артиллерией, которая фланговым огнем картечью могла смести любую атаку. Французы оказались в ловушке, так как отступать им было некуда. Французы начали свои атаки на мост, но картечь сметала всех атакующих. Большинство командиров погибли или получили ранения, и боевой дух французов вскоре окончательно угас. Когда Ожеро со знаменем в бешенстве кинулся вперед: "Что вы так боитесь смерти, подлецы!" - за ним никто не последовал. Подскакавший Бонапарт понял, что дело плохо, так как если Альвинци еще ударит с высот Кальдеро, то он просто утопит всех французов в болоте. Бонапарт быстро спешился и схватил гренадерское знамя. Никто еще не понимал, что он собирается делать, а он, схватив одной рукой изрешеченное пулями знамя, а в другой держа свою шпагу, обернулся и крикнул: "Солдаты! Разве вы уже не лодийские победители?" С этими словами он побежал на мост, а солдаты и командиры кинулись за ним. Командиры защищали Бонапарта своими телами. Уже дважды раненый генерал Ланн прикрыл его от первого залпа и упал, раненый в третий раз. Полковник Мюрон был убит, закрывая Бонапарта от второго залпа, и его кровь забрызгала лицо Бонапарта. Картечь косила французов, но они уже достигли конца моста, где не выдержали огня в упор и побежали назад. Кроаты ударили в штыки, добивая раненых. Бегущие гренадеры подхватили Бонапарта, чтобы вынести его из огня, но в суматохе уронили его в болото и не заметили этого. Бонапарт барахтался в болоте, но пробегавшие кроаты также не заметили его, а гренадеры на берегу опомнились: "Где Бонапарт? Бегите назад, спасайте его!" Французы побежали назад, смяли кроатов, нашли Бонапарта, вытащили его из болота, вынесли на берег и посадили на лошадь.

Лихвинцы Лихвинские горы, да Новосильские воры - злее всех. Лучанцы В Луцке все не по-людски: на вколо вода, в середине беда. Это старинное присловье произошло от униатов и жидов, наполнявших город в начале XVII столетия. Точно такое же присловье говорили и о Каменце Каменец-венец, кругом вода, в середине - беда! Любимцы Козу пряником кормили. Водохлебы. Не учи козу, сама станет с воза, а пречиста рука все причистит. Двенадцатый час, а матушка из миру не бывала. (Сын из Питера приехал с часами, половым там был, а матери ничего не высылал, так что та по миру начала ходить, подаянием жить). Водохлебами их называют по стастной привязанности к чаю. В незапамятную старину двое Любимских поселян собрались покататься на Масленице. Заложили лошадь в сани. У обоих были одни сапоги. Вот они надели их, кто справа сидел, на правую ногу, а кто слева - тот на левую. Тех двух ног, что внутри саней и не видать, что они в лаптях, а все же питерщиной нужно побахвалить. Выехал экипаж: дуга золоченая, сбруя ременная, лошадь три дня некормленная. Едут, да остановятся, будто конь их до того заелся и горячится, что лезет из хомута вон. А конь из-за голода ни с места и без хомута. Принялись мужики за кнутья, под гору бьют в четыре кнута, а с горы - в десять, конь стоит все тут же. Ладожане Щуку с яиц согнали. Луговцы Разносчики. Малороссы Мазепинцы. Хохлы. Чубы. Хохол глупее вороны, а хитрее черта. Москаль продал с хохла пояс на ярмарке за три деньги, а хохол в придачу пошел ни за калач, ни за денежку. Цап (козел; цапами или кацапами на Украине называли, и называют, москалей или русских) ведет сто баранов на базар, а татарин сто хохлов в Крым. Что это за люди? Мы, бо, не люди, а малороссы. Казак, коли не пье, так воши бье, а все-таки не гуляе. Можайцы Можайский ветер. Такое название, вероятно, дано Можайцам исстари по той причине, что они легко переходили от одного властителя к другому. Нарпимер, от Москвичей к Шемяке, потом к Полякам против князя Василия Васильевича Тёмного. Мосали Гуторы гуторили, гуторили, да и загуторили воеводу. Матушка Заугра, не потопи нашего города Мосальска и нашего старосту Гаврюшку. Когда-то Мосальцы отправили своего старосту Гаврюшку проведать в Москву, почем там православные принимают людей на заработки? Староста выехал в санях прямо по реке Угре, дело было во время ростепели. Река Угра поднималась из берегов. Староста долго не думал, сел в сани, махнул кнутом по лошади, и взъехал прямо на льдину, а Мосальцы провожали его всем миром. Вдруг вода поднялась из берегов, икры пошли за икрами, старосту затерло во льдинах. Изахались Мосали, припали к берегу и стали голосить: "Матушка Заугра! Не потопи нашего города Мосальска и нашего старосту Гаврюшку!" Мецняне Амчинины быте во двор. Бабы кружевницы - мужья лежебоки. Москвичи В Москве недороду хлеба не бывает. Живет в Москве не в малой тоске. Два брата с Арбата, а оба горбаты. С Москвы с посада с овощного ряда. Рака со звоном встречали. Московский час - подожди. С Москалем дружи, а камень за пазухой держи. Москаль невелик человек, да опасен. Правда Московская. Это выражение появилось от Псковичей, когда Москва взяла Псков; тогда Псковичи били в Москве челом о своей покорности. Москаля верти (обманывай). Видь Москаля - поли фажи, да втекай (беги). Малороссийский анекдот. Мать: "Кто иде?" Дочь: "Черт". Мать: "Добре, дочушка, абы не Москаль; от черта открестишься, а от Москаля дубиной не отобьешся"." В Москве толсто звонят, да тонко едят. Москва стоит на болоте, хлеб в ней не молотят, а больше деревенского едят. Вишь, как нам оскалился, що из пид живого пьяты режет. Видно город велик, коли семь воевод. [Это прямо указывает на Семибоярщину.] Муромцы Колошники. Вертячие бабы. Святогоны. [В XIII веке Муромцы выгнали из своего города епископа Василия.] Нерехотцы Село Лупино, Арменки глупые, а Нерехта на ум поставит. Не бойся по Арменской дороге воров, а бойся в Нерехте каменных домов. Нерехотские бегуны. [Зимой они бегали с безменом и скупали пряжу.] Нижегородцы Дома каменные, люди железные. Татинец да Слатинец - ворам кормилец. Селения Татинец и Слотинец находились в 60 верстах от Нижнего Новгорода и считались в старину опасными местами для путешественников. В этих местах часто пребывали волжские разбойники, сказания о которых сохранились и до наших дней. Нижегородцы не уродцы. Бородка - Нижегородка, а ус - Макарьевский. Новгородцы Долбежники. [Так называли Новгородцев Москвичи из-за дубинок, с которыми они в старину выходили на бой.] Гущееды. [Во время поста Новгородцы обычно питались кушаньем, приготовленным из обжаренного ячменя и сваренного на простой воде.] Упрям - как Новгородец. Ты ведь не Новгородский дворянин. [Московская поговорка: так хозяева выговаривали гостю, который не приезжал к обеду.] Сига в Волхов столкнули. Новоторы Кород Коросеня, владение Ольгино, народ Кривичи. Новоторы - воры. Олончане Олонцы - добры молодцы. Наши молодцы не бьются, не дерутся, а кто больше съест, тот и староста (вариант - молодец). У нас один молодец съел тридцать три пирога с пирогом да все с творогом. Один молодец ел хлеба мягка, ножа была востра, а как шапка свалилась, на пол покатилась, до реки пихал ногой, а войдя в реку почуял, что-то лопнуло. "Не брюхо ли лопнуло?" - подумал. Глядит: брюхо цело, а ремень лопнул, голову нагнул и шапку надел. Любезный Олонец - белые берега. Кайваны в Олонце не бывали. Онежане На рогах онучи сушили. Прохорята. Прохоровы дети. Прохор письмо прислал и любодырному велел деньги сбирать. Во всей Онеге нет телеги. Летом воеводу возили на санях по городу. Орловцы Проломленные головы. Орел да Кромы - первые воры, да и Карачи на поддачу. Одоевцы Молодечь, молодечь, продай за грош постных яичь. Раз Одоевцы привезли товар в Москву, пришло время обеда. Вот возчики послали одного из своих купить провизию к обеду. Молодец впервые Москву видит. Подходит парень к лотку с огурцами и спрашивает: "Что это за товар?" Москвич смекнул, что это за птица, и отвечает: "Постные яйца". Одоевец призарясь на огурцы и слыша, что яйца эти постные, а дело было в Петровки, начал торговаться. Осташи Волчьи объедки. Ершееды. "Опозорили, опозорили!" "А чем же?" "Уж и не говори!"

Как советские спецслужбы разгромили ОУН-УПА В мае 1945 года далеко не для всех жителей СССР наступило мирное время. На территории Западной Украины продолжала действовать мощная и разветвленная сеть Организации украинских националистов Украинской повстанческой армии ОУН-УПА, более известных в народе как бандеровцы. Для их разгрома советской власти потребовалось почти десять лет. Мы расскажем о том, как велась эта "война после войны". Казаки из Абвера Первые серьезные столкновения Красной армии и отрядов СМЕРШ с ОУН-УПА начались весной-летом 1944 года. По мере освобождения Западной Украины от немецких оккупантов полноправными хозяевами здесь себя почувствовали войсковые формирования националистов, которыми просто кишели местные леса. Старая власть ушла, новая еще не успела укорениться. И бандеровцы стали прикладывать все усилия, чтобы отбить у "советов" всякое желание возвращаться в "самостийную Украину". Надо признать, что сопротивление они оказали ожесточенное. Так что же собой представляла УПА? Ее костяк составили легионеры расформированных в 1942 году батальонов "Нахтигаль" и "Роланд", и разгромленной в 1944 году дивизии "СС Галичина". Многие бойцы прошли подготовку в лагерях Абвера в Германии. Территориально повстанческая армия была разделена на три группы: "Север", "Запад" и "Юг". Каждая группа состояла из 3-4 куреней. В один курень входило три сотни. Сотня в свою очередь образовывалась из 3-4 чотов (взводов). А первичным формированием был рой, включающий 10-12 человек. В общем, причудливая и жуткая смесь Абвера с казачеством и партизанским движением. Численность УПА по разным оценкам составляла от 25 до 100 тысяч бойцов. Вооружены они были как немецким, так и советским оружием. Имелась у повстанческой армии и своя служба безопасности, которая занималась разведкой и выполняла карательные функции. Самолет в землянке Так что советские войска столкнулись на отнюдь не с разрозненными бандами, а с мощной боевой организацией, имеющей жесткую структуру. Действовала УПА дерзко и уверенно, особенно в лесной местности. Вот какие свидетельства можно прочесть в сборнике документов "Внутренние войска в Великой Отечественной войне 1941-1945 годах": "Первоначально крупные банды УПА сами бросали нам вызов. Заблаговременно укрепившись на выгодных рубежах, навязывали бой. В лесах на Кременецкой возвышенности бандитами была создана система оборонительных сооружений: окопы, блиндажи, завалы и т. д. В результате успешного завершения операции было захвачено много оружия, боеприпасов, в том числе два склада с немецкими снарядами и минами, даже исправный самолет У-2. Обнаружено много продовольственных и вещевых складов. Вместе с бандитами УПА было захвачено 65 немецких военнослужащих". И все-таки на первых порах противника явно недооценили. Яркий пример тому - нападение бандеровцев на колонну, сопровождавшую командующего 1-м Украинским фронтом Николая Ватутина. В результате серьезного ранения генерал скончался. Николай Федорович Ватутин. Это вопиющий случай заставил армию и спецслужбы еще активней бороться с УПА. В результате к весне 1945 года органы госбезопасности, войска НКВД разгромили все крупные банды численностью от 300 человек и выше. По данным управления по борьбе с бандитизмом НКВД Украины, за 1944 год было уничтожено 57 405 и задержано 50 387 участников бандформирований. В ожидании "Чумы" Однако это была не окончательная победа. Наступала вторая и, пожалуй, самая сложная фаза борьбы с УПА. Бандеровцы сменили тактику, от открытого противостояния они перешли к террору и диверсиям. Уцелевшие при разгроме курени и сотни переформировали в более маневренные вооруженные группы из 8-12 человек. Руководство, находящееся за рубежом, дало подполью установку тянуть время и беречь силы до наступления "Чумы". Под таким названием в документах ОУН было зашифровано начало вооруженного конфликта между странами Запада и СССР. Спецслужбы США и Англии, по некоторым данным, подпитывали надежды на скорую войну с "советами". Время от времени они забрасывали с воздуха в леса Западной Украины своих эмиссаров, боеприпасы, деньги, спецтехнику. С частями Красной армии ОУН-УПА теперь предпочитали не связываться. Удар был перенесен на, администрацию и лиц, сочувствующих советской власти. А к их числу, как правило, относились учителя, врачи, инженеры, агрономы, механизаторы. С "лояльными" украинцами расправлялись очень жестоко - убивали семьями, часто пытали. На груди некоторых убитых оставляли записку "За соучастную работу с НКВД". Впрочем, немалая часть сельского населения поддерживала "хлопцев из леса". Одни действительно воспринимали их как героев, борцов за независимую Украину, другие просто боялись. Они снабжали бандеровцев продовольствием, пускали на постой. Боевики расплачивались за продукты "карбованцами" из боевого фонда (БФ). Сотрудники госбезопасности называли их "бифонами". Как вспоминает в своей книге "Большая охота. Разгром УПА" ветеран МВД, МГБ и КГБ Георгий Санников, эти деньги были напечатаны типографским способом. На купюрах изображался повстанец с автоматом в руке, призывающий к свержению советской власти. Бандеровцы обещали селянам, что как только придут к власти, обменяют их на настоящие деньги. Понятно, что многих мирных жителей и "оуновцев" связывали родственные отношения. Чтобы лишить ОУН-УПА материальной базы, власти были вынуждены идти на жесткие меры. Часть родственников бандеровцев переселяли в другие регионы страны, а активных пособников отправляли на спецпоселение в Сибирь. Однако было немало людей, с оружием в руках готовых противостоять бандеровцам. Из них формировали истребительные отряды, бойцов этих подразделений местные называли "ястребками". Они оказывали серьезную помощь властям в борьбе с подпольем. Бандеровцы-"невидимки" Важнейшую роль для ОУН-УПА играла конспирация. В своей деятельности бандеровцы использовали опыт Ирландской республиканской армии и даже ненавистных им большевиков-революционеров. Все члены боевых подразделений имели псевдонимы, которые часто менялись. Связь между бандформированиями осуществлялась через проверенных связных. Как правило, братья по оружию из разных ячеек не знали друг друга в лицо. Приказы и донесения передавались через "грипсы" - миниатюрные записки, сделанные карандашом на папиросной бумаге. Они закатывались, прошивалась ниткой и запечатывалась свечным парафином. Оставляли их в условном месте. Вся эта хитроумная система, разумеется, затрудняла поиск банд, но выходила "боком" и самим подпольщикам. В случае разгрома роя или чота и гибели "провидныка" (руководителя), оставшиеся в живых не могли связаться с соратниками. Поэтому в лесах бродили сотни бандеровцев-одиночек. Но главным ноу-хау ОУН УПА были подземные схроны ("крыивки"). Как гласила одна из инструкций бандеровцев: "… каждый подпольщик должен знать правила конспирации, как солдат - устав полевой службы. Подпольщик должен жить под землей". Систему тайных убежищ начали создавать еще в 1944 году в ожидании прихода советских войск, а к 1950-м годам она "опутала" всю Западную Украину. Схроны бывали разных видов: склады, пункты радиосвязи, типографии и казармы. Строились они по принципу землянок с той разницей, что вход был замаскирован. Как правило, "дверью" в схрон служил пень или ящик с землей, в который сажали молодое дерево. Вентиляцию выводили через деревья. Для создания подземного бункера на территории села или деревни боевикам приходилось быть более изобретательными. Вход в укрытие они маскировали под кучи мусора, стога сена, собачьи будки и даже могилы. Бывали случаи, когда путь в убежище пролегал через действующий колодец. Вот как описывает изощренное укрытие в книге "СМЕРШ против бандеровцев. Война после войны" один из ветеранов МГБ и КГБ: "На верху колодца, сделанного из дубового сруба, стоял ворот с накрученной цепью и ведром. Где-то на уровне пяти метров до воды в шахте из венцов колодца была сделана замаскированная дверь. За ней находился коридор с двумя замаскированными комнатками-бункерами. Одна предназначалась для радиста, членов отряда и столовой. Другая - для руководства и совещаний. Спускались в схрон на ведре, тот, кто дежурил, открывал дверь. Опускал бандеровцев доверенный односельчанин". С такой системой укрытий бойцы ОУН УПА становились практически "невидимками". Казалось бы, окружил врага в лесу или в селе - и вдруг он исчез, испарился. Достать из-под земли читайте также На первых порах выявлять схроны сотрудникам советских спецслужб было непросто. Но со временем они научились доставать противника в буквальном смысле из-под земли. Во время масштабных облав солдаты искали их с помощью двухметровых щупов и служебных собак. Зимой на восходе или закате солнца обнаружить подземное логово можно было по еле заметной струйке воздуха, колеблющейся на морозе. Взять бандеровцев живыми в бункере было крайне сложно. Они либо вступали в заведомо гибельную для себя перестрелку, либо кончали с собой. Решение о самоликивидации принимал только руководитель группы. Боевики становились лицом к стене, и их по очереди выстрелом в затылок убивал командир. После этого он стрелялся сам. Во избежание подобного исхода, схроны забрасывались газовыми гранатами. Позже при штурме бункеров стали применять специальный препарат "Тайфун" - снотворный газ мгновенного действия, без побочных последствий. Разработан он был специально для подобных операций в Москве. Вводился через вентиляционное отверстие из небольших ручных баллонов с тонким гибким шлангом. Борщ с "Нептуном" Впрочем, при всей важности таких операций, поиск и штурм бункеров не являлся для спецслужб первостепенной задачей. Главным направлением оставалось внедрение своих людей в националистическое подполье, вербовка агентов и идеологическое воздействие на противника. Велась не та война, где все решает сила оружия и численное превосходство. Враг был скрытен, коварен и изобретателен. И это требовало от спецслужб нестандартных методов борьбы. А время при этом работало на них. Люди устали от затяжной гражданской войны, постоянного страха за себя и близких. Вечно покрывать "хлопцев из леса" было уже невозможно. Да и многие боевики, измотанные физически и психологически, хотели вернуться из леса в родные села, но опасались расправы службы безопасности ОУН-УПА. В таких условиях МГБ в массовом порядке начинает вербовку агентов из числа обычных мирных жителей и пособников ОУН-УПА. Цель была такая - превратить каждую хату, куда бандеровцы еще недавно смело заглядывали на постой, в западню. Но как хозяева дома, а в послевоенное время это были обычно пожилые люди или одинокие женщины, могли справиться с группой матерых боевиков? Во-первых, в их домах устанавливали портативный аппарат "Тревога", работающий от аккумуляторных батарей. Как только на пороге появлялись "гости" из леса, хозяин незаметно нажимал кнопку и посылал радиосигнал в райотдел МВД. А затем он наступал черед химического препарата "Нептун-47", созданного в спецлабораториях КГБ. Это психотропное вещество можно было добавлять в разные виды жидкости: водку, воду, молоко, борщ. Кстати, у агентов имелись "хитрые" фляги немецкого образца, изготовленные в оперативно-техническом отделе МВД Украины. В них были встроены две кнопки. Одна действовала как предохранитель от ввода в содержимое фляги "Непутна-47". То есть, он мог за компанию с "хлопцами" хлебнуть горилки из одной емкости без вреда для себя. Люди, которые приняли это "зелье", через 7-8 минут начинали "плыть": рассудок туманился, движения становились медленными, они даже не могли передернуть затвор или нажать на спусковой крючок. А спустя еще пять минут крепко засыпали. Тяжелый, изнурительный сон с галлюцинациями длился 1,5-3 часа. После того как бандеровцы засыпали, в хату входили сотрудники милиции и спецслужб. Имелся у "Нептуна-47" еще один неприятный для "оуновцев" побочный эффект. После пробуждения некоторое время человек не способен контролировать свои поступки и охотно отвечает на любые вопросы. Как с иронией замечает автор книги "Большая охота. Разгром УПА" Георгий Санников: "Применение этого препарата было строжайшим секретом госбезопасности. Однако все население Западной Украины, включая детей, знало о нем". В народе его называли "отрута" - в переводе с украинского языка "отрава". Имелся на вооружении у завербованных агентов еще один препарат - "Нептун-80". Им смачивали коврик на пороге дома. Если боевик, побывавший в хате, вытрет об него ноги, то собаки в течение нескольких дней легко найдут его по следу в лесу, а значат и обнаружат схрон со всей бандой. Загнанные звери Важную роль в выявлении бандеровцев играли легендированные бандформирования. Это группы наиболее опытных сотрудников МГБ, хорошо владевшие галицким наречием украинского языка, которые имитировали отряды ОУН-УПА. Часто в них входили и бывшие боевики, перешедшие на сторону советской власти. Они отправлялись в лес, жили в таких же подземных бункерах и пытались вступить в контакт с настоящими подпольщиками. Использовались для этого и искусно "переписанные" умельцами МГБ "грипсы". Копировался почерк автора, сохранялась суть письма, но меняли время и место встречи. А бывали случаи, когда "грипсы" начиняли взрывчаткой - такие послания назвали "сюрпризами". Понятно, что адресат, вскрывший пакет, погибал. По мере того как росла агентурная сеть, спецслужбы стали все ближе подбираться к руководству подполья. Ведь только обезглавив ОУН-УПА, можно было окончательно покончить с бандеровщиной. В 1950 году на своей конспиративной квартире был уничтожен неуловимый Роман Шухевич, он же "Тарас Чупринка", генерал-хорунжий, командующий УПА. Гибель ближайшего сподвижника Степана Бандеры нанесла серьезный удар по Организации украинских националистов. Далее началась медленная агония повстанческой армии. После смерти Шухевича руководство УПА взял на себя Василий Кук - псевдоним Лемеш. Тоже очень опытный, опасный и осторожный враг. Он обладал поистине звериным чутьем на опасность, практически не покидал бункеров, где серьезно подорвал свое здоровье. Условия проживания там были более чем суровые. Чтобы поймать его МГБ потребовалось четыре года. По иронии судьбы, последним подземным убежиещем Василия Кука стал схрон, созданный специально для него сотрудниками госбезопасности. Заманил генерала-хорунжего в ловушку вместе с женой перевербованный "оуновец" Мыкола по кличке Чумак, которому он всецело доверял. Склонили матерого бандеровца к сотрудничеству довольно оригинально. Ему, десятилетие не вылезавшему из лесов, устроили что-то вроде экскурсии по всей Украине. Мыкола побывал в Киеве, Харькове, Одессе и был поражен цветущей, а отнюдь не угнетенной советской властью, родиной. В отличие от Чумака, завербовать фанатично преданного идее украинского национализма Василия Кука не удалось. Тем не менее, он согласился призвать бойцов УПА сложить оружие, поскольку понимал, что их дело обречено. Последний руководитель подполья был на волоске от расстрела, но все же власти сохранили ему жизнь и освободили после шестилетнего заключения. Во-первых, они не хотели делать из него очередного мученика для националистов, во-вторых, подчеркнули тем самым силу и великодушие советского государства, которое может себе позволить оставит в живых серьезного врага. Василий Кук прожил в Киеве до глубокой старости и скончался в 2007 году. P. S. За 10 лет борьбы с оуновским подпольем с 1945 по 1955 годы погибли 25 тысяч военнослужащих, сотрудников органов госбезопасности, милиции и пограничников, 32 тысячи человек из числа советского партактива. Солдаты Красной Армии на территории Западной Украины. Фото: Юдин/РИА Новсти www.ria.ru