Yorik

Но А. Толстой пародирует в своей сказке не только Блока. "Режиссерский театр" Мейерхольда пародируется у А. Толстого образом театра кукол-марионеток под руководством Карабаса Барабаса. В этом театре царят гнет и принуждение, а в новом театре Буратино собирается "играть самого себя". Так что в сказке представлена и борьба двух театров, а также борьба за новый театр. Титул же Карабаса Барабаса, "доктор кукольных наук", пародирует литературный псевдоним Мейерхольда - "доктор Дапертутто". Этого мало. У Мейерхольда был помощник В. Соловьев, чей литературный псевдоним Вольдемар Люсциниус дал Толстому идею имени Дуремар. Да и их портреты немного похожи. Вот Дуремар у Толстого: "Вошел длинный... человек с маленьким-маленьким лицом, таким сморщенным, как гриб сморчок. На нем было старое зеленое пальто". А вот В. Соловьев из мемуаров актера В. Голубенцова: "...Высокий, худой человек с бородой в длиннополом черном пальто". Оставим тему пародий и вернемся собственно к сказке, главным символом которой является золотой ключик. Но у Коллоди нет никакого ключика! Зато ключик есть, например, у Блока: "Ты дала мне в руки Серебряный ключик, И владел я сердцем твоим..." Постоянно носит ключ от башни, в которой сидит Изора, блоковский Арчибальд. Широко известен был роман А. Вербицкой "Ключи счастья". Так что тему ключа А. Толстой не придумал, а применил. Но вот что любопытно: в повести Л. Кэрролла "Алиса в стране чудес" есть следующий эпизод: "На столе ничего не было, кроме маленького золотого ключика, и Алисе тотчас же пришло в голову, что ключик от одной из дверей... Обходя двери вторично, Алиса обратила внимание на маленькую занавесочку , которой не заметила раньше, и за этой занавесочкой нашла маленькую дверку , около пятнадцати дюймов высоты. Она попробовала отпереть дверцу золотым ключиком, и, к ее великой радости, ключик подошел". Не отсюда ли взял Толстой идею золотого ключика и дверцы за занавеской, которую он должен открыть? Толстой только заменил занавеску холстом с изображением, которое у Коллоди было нанесено прямо на стену и за ним ничего не было. У Коллоди есть девушка с голубыми волосами, но у него это добрая волшебница, ставящая нравственные эксперименты над судьбой Пиноккио. У Толстого нет никакой волшебницы, да она ему и не нужна, и у Мальвины с волшебницей Коллоди, кроме голубых волос, нет ничего общего. "Железная девочка" Мальвина обожает давать уроки и тем пародирует (опять пародия!) кэрроловскую Алису, которая все время сопоставляет странный мир с тем, чему ее учили в школе. Мальвина и говорит на языке гувернанток, стилизованном под плохой перевод с французского: "Буратино, мой друг, раскаиваетесь ли вы, наконец?" Алиса, как я уже упоминал, впрочем, в сказке Толстого тоже есть: малосимпатичная лиса Алиса. На этом параллели со сказкой Кэрролла не заканчиваются. В сцене битвы кукольных человечков с полицейскими псами и Карабасом Барабасом на помощь героям приходят ежи: "Ёж, ежиха, ежова тёща, две ежовые незамужние тетки и маленькие еженята свернулись клубком и со скоростью крокетного шара ударяли иголками бульдогов в морду". Вам эта описание ничего не напоминает, уважаемые читатели? Вспомните главу "Королевский крокет" из "Алисы". В ней крокетными шарами тоже служили ежи. Вернее, наоборот, - это в "Буратино" "тоже", а "Алиса" все-таки первоисточник сюжета. У Кэрролла эта сцена выглядит так: "Алисе показалось, что никогда ей еще не приходилось видеть такого удивительного крокетного поля: оно было все в бороздках и выемках. Крокетными шарами служили живые ежи , молотками - живые фламинго..." Разумеется, ежи у Кэррола все время разворачивались и собирались убежать, но ведь Толстому и понадобились именно подвижные и колючие крокетные шары. В "Алисе" несколько раз появляется знаменитая улыбка Чеширского кота, которую художник Тэниэл изобразил в виде парящей в воздухе огромной кошачьей головы, похожей на облако. Толстому эта идея понравилась, и в "Буратино несколько раз мелькает облако, похожее на кошачью голову. Во время сцены бегства героев: "Из трубы поднимался дымок. Выше его плыло небольшое облако, похожее на кошачью голову . Пудель Артемон сидел на крыльце и время от времени рычал на это облако". Облако так похоже на кошачью голову, что даже пес рычит на него. Чуть позже и Мальвина "подняла хорошенькие глаза к облаку, похожему на кошачью голову". А еще немного позднее: "Из облака, похожего на кошачью голову, упал черный коршун - тот, кто обыкновенно приносил Мальвине дичь..." Чем Толстому так понравилось это облако, похожее на кошачью голову, что он трижды, почти подряд, упоминает его? Единственное волшебное действо в сказке - это появление Буратино из полена, но рядом из яйца появляется цыпленок. Спиритические сеансы Толстой пародирует сценой в харчевне, когда Буратино завывает из горшка, и Карабас Барабас открывает ему тайну золотого ключика. Пьеро из плаксы и нытика к концу книги превращается во вполне нормального и румяного парнишку, после того как в драке псы отрывают ему рукава, а Мальвина после той же драки стряхивает с его лица белую пудру. Он оказывается в неком подобии безрукавки, довольно модной и сейчас. В конце книги Дуремар бросает своего хозяина и идет проситься на службу к победителям, но Толстой умалчивает о том, принимают ли победители услуги продавца пиявок. В заключение нашей прогулки по книге давайте, уважаемые читатели, еще раз бросим беглый взгляд на имена героев. Буратино - это название обычной марионетки. О Пьеро и Арлекине я уже говорил. Напомню, что Арлекин - удачливый любовник, А Пьеро - обманутый муж (любовник). Дуремар - от дурень и Вольдемар. Кот Базилио не что иное, как наш обычный кот Васька. Лиса Алиса происходит то ли от Кэрролла, то ли от героини Блока. Карабас Барабас вероятно происходит от итальянских слов "barabba" - негодяй, мошенник и "barba" - борода. А вот история имени Мальвина немного длинней. Это имя попало в Россию в конце XVIII века вместе с "Песнями Оссиана", замечательной мистификацией шотландского поэта Дж. Макферсона. Там Мальвина была спутницей престарелого Оссиана и подругой его погибшего сына Оскара. Начальный период русского романтизма был пропитан Оссианом, так что имя Мальвина встречается и в стихах Жуковского, и у юного Пушкина, и у множества других поэтов того времени. Затем Мальвина стала именем романсовых героинь, а к началу XX века стало устойчивым названием девиц легкого поведения. (Также как и "ночная фиалка".) Вот так-то, дамы и господа! Злым шутником был А. Толстой.

"Золотой ключик" А. Толстого и его герои Одной из самых любимых книжек моего детства была сказочная повесть А. Толстого "Золотой ключик". Удивляться тут нечему, так как хороших детских книжек тогда было очень мало. Не было у нас ни Винни Пуха, ни Маленького Принца, ни Хоббита. Даже Алису в детстве (в переводе Allegro) я сумел прочитать только после долгих усилий: мне пришлось в течение многих дней искать и собирать по всему дому разрозненные странички этой дореволюционной книги. Мне удалось собрать почти все страницы этой удивительной книги, с иллюстрациями Тэниэла, которая произвела на меня огромное впечатление. К Алисе, уважаемые читатели, мы еще вернемся, но чуть позже, а поговорить с вами я все-таки хочу о Буратино, "Золотом ключике" и некоторых странностях этой книги. Итак, начнем... В предисловии к этой своей книге А. Толстой пишет, что она навеяна ему воспоминаниями о прочитанной в детстве книге "Пиноккио, или Похождения деревянной куклы". Ага, в детстве! Уже с самого начала книги А. Толстой начинает вешать лапшу на уши своим читателям. Книга Коллоди в переводе на русский язык появилась в 1906 году, когда А. Толстому шел уже двадцать четвертый год, а итальянским языком он никогда не владел. Так что о детских воспоминаниях не может идти и речи. Да приключения Буратино совсем и не похожи на приключения Пиноккио. О совпадении сюжетов речь может идти только до встречи Буратино со сверчком, а дальше пути героев начинают расходиться, да так, что "Приключения Буратино" начинают совершенно отличаться от похождений своего итальянского собрата. Вот на этих-то отличиях от итальянской книги я и хотел бы остановиться немного подробнее. Напомним, что в 1924 году в Берлине вышла на русском языке книга К. Коллоди "Приключения Пиноккио", на титуле которой было написано: "Перевод с итальянского Нины Петровской. Переделал и обработал Алексей Толстой". Так что история Буратино начинается, несомненно, с книги Коллоди. Именно, начинается... В своей переработке А. Толстой сократил текст Коллоди почти в два раза. Он убрал огромное количество морализаторских сентенций, которыми грешат все герои книги, и сделал лаконичными все пейзажи и описания автора. Пиноккио у А. Толстого стал большим (ударение на букве "о") озорником, и автор переделки откровенно любуется своим обновленным героем. Вернулся к этому герою А. Толстой только в 1935 году, когда стал поправляться после инфаркта. В феврале этого года он писал Горькому: "Я работаю над "Пиноккио", вначале хотел только русским языком написать содержание Коллоди. Но потом отказался от этого, выходит скучновато и пресновато. С благословения Маршака пишу на ту же тему по-своему". Заметим, что А. Толстой всегда неприязненно относился к Александру Александровичу Блоку, и в первой части своей знаменитой трилогии дал шаржированный образ поэта в виде декадента Алексея Алексеевича Бессонова. Позднее свою неприязнь к Блоку А. Толстой продолжил образом Пьеро в "Приключениях Буратино". Ведь у Коллоди никакого Пьеро нет, но есть Арлекин, который узнает Пиноккио среди публики. На этом его роль в сказке Коллоди и заканчивается. В "Приключениях Буратино" Арлекин тоже играет свою совсем маленькую роль. Толстому Арлекин (напомню, что у итальянцев это маска удачливого любовника) нужен только для того, чтобы вытащить на сцену Пьеро (маска обманутого мужа). Других функций у него в этой книжке нет. И тут Буратино узнают все куклы... А вот Пьеро вводится в текст сказки всерьез и надолго. Отношение автора к Пьеро показывает уже то, что он пишет о его появлении "маленький человечек", уничижительно, хотя вводя Арлекина он пишет "другой человек". Мелочь, скажете вы, уважаемые читатели. Ну, ну... Посмотрим дальше. Мы узнаем о любви Пьеро к девочке с голубыми волосами (они подчеркивают исключительность его невесты) по имени Мальвина. Никакой Мальвины, ни, тем более, романа о любви Пьеро и Мальвины у Коллоди тоже нет. Многие сразу же поняли, что А. Толстой в таком виде изображает семейную драму Блока. В стихах Блока часто мелькают те же герои, что и в "Золотом ключике": Пьеро - Арлекин - Коломбина, причем лирическое "Я" поэта воплощается именно в образе Пьеро. Так что А. Толстому не надо было очень уж напрягать свою фантазию для изображения Блока. Пьеро у Толстого - поэт, Мальвина - актриса: все как в жизни. Пьеро пишет стихи, например, такие: "Пляшут тени на стене, - Ничего не страшно мне. Лестница пускай крута, Пусть опасна темнота, Все равно подземный путь Приведет куда-нибудь..." У А. Блока "тени на стене" пляшут во множестве стихотворений, и он часто пишет о темноте и свете. Или другие стихи Пьеро: "Мы сидим на кочке, Где растут цветочки, - Жёлтые, приятные, Очень ароматные..." Сравните с блоковскими строками: "Вот - сидим мы с тобой на мху Посреди болот..." А. Толстой очень настойчиво и последовательно пародирует в свей сказке и образ Блока, и его творчество. Вот Буратино попадает к Мальвине, и она тут же начинает его воспитывать. Буратино приходится писать диктант: "А роза упала на лапу Азора". Многие из вас знают о том, что этот палиндром принадлежит перу А. Фета. При чем же здесь Блок, спросите вы? Вот при чем. Этот диктант направлен против драмы Блока "Роза и крест". В ней Блок часто сопоставляет прекрасную даму Изору с розой. В драме черная роза падает из рук Изоры на грудь спящего Гаэтана и становится символом его любовного служения. У Толстого же роза, как известно, падает на лапу Азора, насмехаясь над платоническим обожанием. Кстати, подругу Изоры в драме зовут Алиса, также, как лису-разбойницу в сказке Толстого. Заметим, что этот палиндром появляется в самой середине повествования о Буратино, и с этого момента начинается обратный путь героя в каморку папы Карло. Вот по улицам "Страны дураков" гуляет лисица, не путать с Алисой, и держит в лапе "цветок ночной фиалки". Опять пинок в сторону Блока, его поэмы "Ночная фиалка" и мечтательных поклонниц поэта.

Народ активно хочет видеть в каждой железке оружие... Вот такая коса для камыша, страшное оружие из мультика о бременских музыкантах

Уважаемые читатели! Название данного очерка не является плодом больного воображения Старого Ворчуна, как можно подумать с первого взгляда. Это можно назвать гипотезой, которая возникла не на пустом месте, так как она основывается на сообщениях древних авторов, в том числе и наших, русских. Впрочем, судите сами... Под 898 годом в "Повести временных лет" сообщается: "Идоши угри мимо Киевъ горою, еже ся зоветь ныне Угорьское, пришедъше къ Днепру и сташа вежами; беша бо ходяще аки се половци". Что делали дальше венгры под Киевом, летописец почему-то умалчивает, но зато довольно подробно описывает, как они двинулись на запад "чересъ горы великия" и начали там воевать с различными народами. Ясно только одно, что венгры подошли к Киеву явно не с дружественным визитом, но ни в одной из русских летописей не сохранилось и следа об этом событии. Почему же это наш летописец, иногда чрезмерно подробный в описании и не столь уж существенных событий, в этом случае молчит, как партизан на допросе? Хоть в какой-то степени удается прояснить этот вопрос, если обратиться к анонимному венгерскому летописцу XIII века, многие сообщения которого восходят к летописям XI века, где собственно и упоминались интересующие нас события. Следует сказать, что и русские, и советские историки не очень жалуют эту летопись из-за, как они утверждают, чрезмерного возвеличивания венгерской истории и фальсификации событий. Если рассуждать подобным образом, то к средневековым источникам вообще нельзя обращаться за поиском достоверной информации, а, например, ту же "Повесть временных лет" можно читать только как исторический роман. Попытаемся все же ознакомиться с сообщениями венгерского хрониста. Он пишет, что при движении венгров на запад они решили немного отклониться от выбранного маршрута и "захотели подчинить себе королевство руссов". Почему бы и не попробовать? Русский князь, имя которого хронист не сообщает, решил отразить нападение венгров, но был ими разбит, и вынужден укрыться со своим войском за стенами Киева. Венгры под командованием их вождя Альмоша не стали штурмовать город, а занялись методичным грабежом и разорением окрестностей осажденного города. Время от времени венгры изображали штурм города, дожидаясь пока яблочко созреет. В этих условиях руссы запросили мира, и их посольство появилось в ставке Альмоша. Венгры потребовали прислать в их лагерь заложников и предоставить им продовольствие на дорогу, одежду и прочие припасы. После выполнения этих условий между венграми и руссами был заключен мирный договор, по которому венгры согласились покинуть земли руссов, а руссы обязались, начиная с текущего года, выплачивать венграм ежегодную дань в десять тысяч марок серебром. Оставим размер дани на совести анонимного историка,но обратим внимание, что хронист вполне определенно говорит о заключении мира, когда сообщает, что Альмош посоветовался со своими воеводами и венгры "исполнили просьбу князя руссов и заключили с ним мир". Да не просто мир, а "крепчайший мир", как чуть далее еще раз сообщает хронист. Очевидно, имея в виду пункт мирного договора о ежегодной дани, хронист и пишет, что венгры "подчинили себе землю руссов", а такое обидное сообщение не могло не вызвать негативной реакции у наших историков. В русских источниках нет ни малейшего упоминания о выплате подобной дани. Обидно, понимаешь! Так что мы не знаем, сколько лет руссы платили эту дань, а большинство историков вообще полагает эти сообщения венгерского хрониста выдумкой. Хорошо, допустим, что это - выдумка! Но венгры ведь подошли к Киеву, а потом ушли на запад. Если бы руссы победоносно сокрушили врагов, то наш летописец уж не забыл бы об этом сообщить. А так получается, что венгры подошли к Днепру, поели ушицы и пошли себе дальше. Я как-то слабо верю в подобное развитие событий. Ладно, пойдем дальше, а дальше-то и обнаруживается удивительная синхронизация военных действий руссов и венгров, в основном, против Византийской империи на протяжении многих десятилетий, причем действовали они как верные союзники. Придется в дальнейшем обратить внимание на сообщение венгерского хрониста, что мир был заключен по совету руссов. А пока венгры ушли в придунайские края, затем в Паннонию и занимались там своими делами, а руссы у себя - своими. Олег заключил вроде бы с Византией мирный договор, и до середины тридцатых годов X века ни о каких серьезных недоразумениях между ними не было слышно. Но вот происходит обострение русско-византийских отношений, и сразу же в 934 году венгры захватили всю Фракию и осадили Константинополь. Пришлось Империи откупаться. Допустим, что это было просто случайное совпадение. В 941 году Игорь начинает военные действия против Византии, и одновременно венгры нападают на пограничные земли Империи. Игорь, как известно, потерпел в этом походе жестокое поражение, укрылся в Киеве и стал собирать силы для нового похода. Собрал и в 944 году выступил в новый поход, а венгры в это же время совершают рейд по территории Византии. Империя тут же поспешила заключить с венграми мир, и одновременно с этим были отправлены послы навстречу Игорю. Они встретили его на Дунае и предложили ему дань: "Не ходи, но возьми дань, юже ималъ Олег, придамъ и еще к той дани". Синхронные совпадения повторились и при Святославе. В 965 году русские пытались захватить Северный Крым. И в том же году венгры с согласия болгарских властей прошли через их земли и нанесли удар по Византии. Через два года, в 967 году, Святослав двинулся к Дунаю, но сделал крюк к верховьям Днестра, где, как пишет Татищев (многие из его источников до позднейших историков, к сожалению, не дошли) ему "помощь от венгров поспела". Он же далее сообщает, что Святослав "с угры же имел любовь и согласие твердое". А откуда, интересно, оно, это согласие, могло взяться, как вы думаете? Объединенное войско разгромило провизантийски настроенных болгар и их союзников: хазар, ясов и касогов, а Святослав закрепился на Дунае. Византийцы подкупили часть печенегов, и те в 968 году подступили к Киеву, вынудив Святослава бросить свои дунайские дела и вернуться на родину. Отметим, кстати, что это было первое выступление печенегов против русских, а до этого они неоднократно выступали совместно против Империи как союзники. Святослав бросился к Киеву, но торжествовать византийцам не пришлось, ибо в это же самое время венгры нанесли удар по Фессалоникам, разорили город и увели с собой пятьсот пленных греков. Об этом сообщает в своих записях кремонский епископ Лиутпранд, который в качестве посла германского императора Оттона I в том же 968 году был в Константинополе. В 970 году Святослав, уже уладивший свои дела с печенегами в Киеве, вел открытые боевые действия против Византийцев, подключив к ним и союзников. Византийский писатель Иоанн Скилица так описывает вражеское войско, двигавшееся на Константинополь: "Варвары были разделены на три части. Болгары и руссы составляли первую часть, турки (т.е. венгры) – другую, а печенеги – третью". Отметим, что и печенеги, а главное для нас, и венгры, выступают как верные союзники руссов в их борьбе с Византией. Здесь я не буду описывать ход этих интересных событий, так как нас интересовали факты "совпадений" в действиях венгров и руссов против Византии. Да и дальнейшем, в XI и XII веках, между руссами и венграми существовали очень дружественные отношения, которые до сих пор удивляют историков. Если я вас не убедил в существовании какого-то союза между венграми и руссами, то приведу одну цитату из сочинения Константина Багрянородного, который часто на страницах своего труда ставит рядом имена руссов и венгров: "Когда император ромейский живет в мире с печенегами, то ни руссы, ни турки (венгры) не могут совершать враждебные нападения на ромейскую державу". Так что в старые времена русские и венгры не просто дружили, а вместе сражались с общим врагом. Но по мере христианизации венгров, причем, по католическому образцу, их связи с православными русскими слабели, и в XIV веке о существовании такого союза забыли. Этому способствовало и ослабление южнорусских княжеств в результате как монгольских нападений, так и внутренних усобиц, а северные княжества были слишком далеко от Венгрии.

В начале 1795 года был удален Лагарп, и Александр совсем перестал учиться и работать. Современники утверждают, что он забросил книги и предавался лени и наслаждениям. Будущего императора продолжали занимать только гатчинские упражнения на военном плацу. Ещё он внимательно наблюдал за всем, что делается вокруг. 21 февраля 1796 года Александр писал Лагарпу: "Дорогой друг! Как часто я вспоминаю о вас и о всём, что вы мне говорили, когда мы были вместе. Но это не могло изменить принятого мною намерения отказаться впоследствии от носимого мною звания. Оно с каждым годом становится для меня всё более невыносимым по всему, что делается вокруг меня. Непостижимо, что происходит: все грабят, почти не встречаешь честного человека..." Александра также пугает чрезмерное увлечение его брата Константина военной дисциплиной: "Военное ремесло вскружило ему голову, и он иногда жестоко обращается с солдатами своей роты..." Своё письмо Александр заканчивает так: "Я уже, хотя и военный, жажду лишь мира и спокойствия и охотно уступлю своё звание за ферму подле вашей или, по крайней мере, в окрестностях. Жена разделяет мои чувства, и я в восхищении, что она держится моих правил". Весною того же года Александр пишет своему другу Виктору Павловичу Кочубею в Константинополь, занимавшему там пост российского посла, и повторяет эти же мысли: "Моё положение меня вовсе не удовлетворяет. Оно слишком блистательно для моего характера, которому нравится исключительно тишина и спокойствие. Придворная жизнь не для меня создана. Я всякий раз страдаю, когда должен явиться на придворную сцену, и кровь портится во мне при виде низостей, совершаемых на каждом шагу для получения внешних отличий, не стоящих в моих глазах медного гроша. Я чувствую себя несчастным в обществе таких людей, которых не желал бы иметь у себя и лакеями, а между тем они занимают здесь высшие места, как, например, князь Зубов, Пассек, князь Барятинский, оба Салтыковы, Мятлев и множество других, которых не стоит даже и называть и которые, будучи надменны с низшими, пресмыкаются перед тем, кого боятся. Одним словом, мой любезный друг, я сознаю, что рожден не для того сана, который ношу теперь, и ещё менее для предназначенного мне в будущем, от которого я дал себе клятву отказаться тем или иным способом..." Впрочем, не все современники питали к Кочубею такие же теплые чувства. Ф.Ф. Вигель писал о нём: "Перед соотечественниками ему было чем блеснуть: он лучше других знал состав парламента, права его членов, прочитал всех английских публицистов и, как львёнок крыловской басни, собирался учить зверей вить гнёзда. Красивая наружность, иногда молчаливая задумчивость, испытующий взгляд, надменная учтивость были блестящей завесой, за коей искусно он прятал свои недостатки, и имя государственного человека принадлежало ему, когда еще ничем он его не заслужил..." Такие же мысли Александр часто высказывал и позднее, уже будучи императором. Но это будет позднее, а пока Александр сближается с Адамом Чарторижским (Чарторыжским), который из-за участия в восстании Костюшко находился в Петербурге в качестве заложника. Он был старше Александра на семь лет, умён, образован и лично знал Гёте, Виланда и Гердера. Кто ещё был близок к Александру в то время? Молоденький камер-юнкер А.Н. Голицын, маленький шутник, умевший искусно передразнивать любого человека. Его мать, рано овдовевшая и вступившая во второй брак, была приятельницей небезызвестной камер-фрау Екатерины II Марьи Савишны Перекусихиной, которая представила мальчика императрице и помогла ему сделать придворную карьеру. Многие приключения Голицына были весьма сомнительного свойства в нравственном отношении, но могло ли быть иначе при такой-то покровительнице? В 1796 году в столицу прибыли граф П.А. Строганов с молодой женой Софьей Владимировной. Строганова стала впоследствии верной наперсницей императрицы Елизаветы, а сам граф в первые годы правления Александра был его правой рукой. Сблизился Александр и с родственником графа Строганова - Н.Н. Новосильцевым, который был значительно старше Александра и произвел на него впечатление своим умом, образованностью и умением ясно и точно излагать свои мысли. Когда на престол взошёл Павел, он постепенно разогнал из Петербурга всех друзей Александра, так что к 1801 году уцелел только граф Строганов. Зато у цесаревича появился новый друг и верный слуга - любимец Павла, Алексей Андреевич Аракчеев. Впрочем, Александр видел и тёмные стороны Аракчеева и однажды в разговоре с генералом П.А. Тучковым назвал своего будущего фаворита "мерзавцем", но Аракчеев был ему необходим. Когда Александр стал императором, он немедленно вызвал в столицу всех своих друзей. В мае 1801 года Строганов предложил молодому императору образовать негласный комитет и в нём обсуждать планы государственных преобразований. Александр охотно согласился, и друзья стали в шутку называть свой тайный комитет Комитетом Общественного Спасения (как во Французской Республике). В этот комитет входили граф П.А. Строганов, граф В.П. Кочубей, Н.Н. Новосильцев и князь Адам Чарторижский. Просуществовал этот комитет до конца 1803 года. Пока же посыпались вольности и амнистии: вернулись ссыльные, в том числе и Радищев, вернули все права пострадавшим при Павле (около 12000 человек), амнистировали эмигрантов, разрешили ввозить из-за границы книги и открыли частные типографии, восстановлены жалованная грамота дворянству и городовое положение и т.п. Были уничтожены ненавистные мундиры прусского образца, но, впрочем, новая форма оказалась не слишком удобной. Павел не применял смертной казни, но на площадях красовались виселицы с прибитыми к ним именами провинившихся - их тоже немедленно убрали. Казалось, что настает новое время, но с более серьезными реформами произошла осечка. Всё, ранее казавшееся Александру простым, например крестьянский вопрос, вдруг стало трудным и сложным. Ведь царь не знал даже таких простых вещей, что в России можно было продавать крепостных, как скот, разлучая мужей, жён и детей. Лагарпа, вызванного из Швейцарии, на заседания Негласного Комитета не приглашали. Тайные собрания комитета происходили два или три раза в неделю. После кофе и общей беседы император обычно удалялся, и все приглашённые разъезжались. Но не все... Четыре человека, как заговорщики, пробирались по коридорам в одну из внутренних комнат, где их ждал Александр. Здесь и должны были вершиться судьбы империи. Но знаний и опыта у членов Комитета явно не хватало, и частенько приходилось пользоваться услугами опытных вельмож, которых Александр "не желал бы иметь у себя и лакеями".

11 мая противники отдыхали. Но Грант готовил новые атаки против конфедератов. Он решил не считаться с собственными потерями, но сокрушить позиции южан и захватить Ричмонд. Утром этого дня он направил телеграмму Стентону: "Мы вступаем в шестой день трудных боев... Потери у нас тяжелые, но и у противника тоже... Я намерен сражаться на этой позиции до конца, даже если это займет все лето". Телеграмма была опубликована в газетах по распоряжению Линкольна и взбодрила северян, ошеломленных потерями у Спотсилвейнии. Но позже журналисты припомнили Гранту эти слова, и в начале зимы, когда бои в Вирджинии все еще продолжались, в одной из газет появилась такая карикатура: хижина, из которой клубами валит дым и подпись: "Грант сражается на этой позиции до конца, хотя это заняло у него все лето. А теперь он послал за своей печкой". 12 мая Ли ожидал атаки противника уже в другом месте и перераспределил свои силы, но Грант опять решил атаковать вершину "угла". Он сконцентрировал корпус Хенкока на очень узком участке фронта, и утром 12 мая тот нанес сокрушительный удар по позициям Юэлла. Была практически полностью уничтожена одна из дивизий южан (около 4 тысяч человек было захвачено в плен). Вслед за частями Хенкока в образовавшуюся брешь в обороне южан согласно плану Гранта ринулись и другие части северян, но из-за отсутствия должной координации действий возникла огромная давка, не позволившая северянам развить свой успех. Тем временем Ли направил на помощь Юэллу дивизию генерала Дж. Гордона, который умело воспользовался неразберихой в частях северян и начавшимся сильным ливнем. В этих условиях, имея значительно меньшие силы, чем наступавшие северяне, Гордон сумел заблокировать большинство частей северян и нанес сильный удар по Хенкоку. Его атаку поддержали части Андерсона и Эрли. Сражение носило ожесточенный характер, и никто не хотел уступать. К вечеру о наступлении северян уже не приходилось и говорить, но тут Ли отдал приказ об отходе на новые позиции позади покинутого "угла". Неожиданно отошли и северяне. День 12 мая считается окончанием боев при Спотсилвейнии, хотя бои в этом районе продолжались еще три недели. По некоторым оценкам северяне в ходе боев с 8 по 19 мая потеряли около 15 тысяч человек, а южане – около 6 тысяч. Впрочем, цифры потерь в разных источниках сильно отличаются друг от друга, но все сходятся на том, что потери северян были значительно больше. В эти же дни нанес свой удар по южанам и конный корпус генерала Шеридана – ведь кавалерию было невозможно использовать в боях у Спотсилвейнии из-за густых зарослей на местах боев. Так что 8 мая конный корпус Шеридана из 10 тысяч сабель двинулся в наступление. Шеридан с самого начала боев у Спотсилвейнии понял, что кавалерия не сможет здесь развернуться, и несколько раз обращался к Гранту с просьбой о рейде в тыл южан. Он еще не забыл о той панике, которую устроила в Вашингтоне конница Дж. Стюарта, и хотел отплатить южанам той же монетой – припугнуть Ричмонд своей конницей, а если повезет, то и сразиться со своим соперником Стюартом. Когда Ли узнал о начавшемся рейде северян, то он немедленно бросил конницу Стюарта в погоню за противником, но Стюарт сумел догнать Шеридана только 11 мая у деревушки Йеллоу-Теверн, что близ Ричмонда. В Ричмонде, как и в Вашингтоне в свое время, началась паника при известии о подходе конницы северян, но тут заклятые враги, Шеридан и Стюарт, наконец, впервые смогли сразиться лицом к лицу, - и они не упустили такого шанса. Произошло самое крупное за время Гражданской войны кавалерийское сражение, в котором конница южан продемонстрировала свои лучшие выучку и боевой дух. Конница северян была вынуждена отступить от Ричмонда, понеся большие потери, чем южане, но главный творец этой победы, генерал Дж. Стюарт, получил в сражении у Йеллоу-Теверн смертельную рану. У Спотсилвейнии крупных боев после 12 мая больше не было. Северяне постоянно пытались наносить конфедератам тактические уколы и искали различные пути для обхода позиций южан, но все их попытки оказались безрезультатными. Всего же за время боев у Спотсилвейнии с 4 по 19 мая северяне потеряли более 30000 человек, а потери южан оказались в два раза меньшими. В прессе северян началась кампания против методов ведения войны генералом Грантом: его стали называть "мясником", а также обвинять в том, что он постоянно пьет, а это не было секретом для армии северян. Такие нападки не улучшали состояние Гранта, который и без того сильно переживал: ведь из задуманных им многочисленных ударов по конфедератам хоть как-то осуществлялись только два – его и Шеридана, - остальные же запланированные операции вообще не дали никаких результатов. Генералы Батлер и Зигель, едва войдя в соприкосновение с южанами, сразу же отдали своим войскам приказ об отступлении на исходные позиции, а генерал Бэнкс вообще не двинулся с места, заявив, что его армия еще не готова к наступлению. Правда, он пообещал, что начнет свое наступление позже, когда будет полностью уверен в успехе. Сам же Грант к началу июня в результате различных передвижений и попыток обходов оказался близ деревушки Колд-Харбор на берегу уже известного нам ручья Чикаомини, где и состоялось сражение, завершившее многодневные бои у Спотсилвейнии. Грант приказал своим войскам начать атаку перед рассветом 3 июня, но к этому времени Ли успел перебросить к месту предполагаемого сражения около 15000 свежих солдат из тех сил, которые были выставлены против бездействовавших генералов Зигеля и Батлера. Кроме того Ли успел вырыть траншеи полного профиля и соорудить мощную систему полевых укреплений, которые были усилены выдвинутыми к самым траншеям пушками. Разведка Гранта как-то умудрилась не заметить такое значительное усиление позиций противника. Утром 3 июня большие массы войск северян ринулись на позиции южан и были почти в упор расстреляны выдвинутыми пушками южан. Бойня была просто ужасной – за какие-то 10-15 минут северяне потеряли более 5000 человек. Уцелевшие северяне бежали назад. Но Грант словно обезумел и как будто решил оправдать свое прозвище "мясник". С непонятным упорством он бросал части северян в новые атаки на позиции конфедератов, и казалось, что вскоре южане дрогнут. Уже нескольким группам северян удалось ворваться в траншеи южан и завязать там рукопашную схватку, но эти успехи северян так и оказались единичными. Южанам удалось выстоять и отбросить северян на исходные позиции. Это было последнее сражение, которое относят к циклу боев у Спотсилвейнии, но мне так и не удалось найти сведений о том, каковы были здесь потери сторон. Обычно приводят данные за все время боев у Спотсилвейнии. Так вот, за время этих боев северяне потеряли около 55000 человек, а южане, по разным оценкам, - от 32000 до 39000. Так что, считайте сами, уважаемые читатели, но получается ужасная картина. Если по 19 мая северяне потеряли немного больше, чем 30000 человек, а потом до 3 июня значительных столкновений не было, то получается, что только у Колд-Харбор северяне потеряли не менее 20000 человек. Потери южан были значительно меньшими, но в процентном отношении они оказались более значительными, и восполнять их было решительно нечем. Во время боя у Колд-Харбор в ставке генерала Ли произошел характерный эпизод. К нему для воодушевления войск прибыли несколько сенаторов Конфедерации, которые во время боя пришли в сильное волнение и стали теребить своего командующего разными вопросами: что будет, если Грант прорвет оборону южан, и какие есть у южан резервы на случай подобной необходимости. Ли на это ответил так: "Ни единого полка, и в таком положении я нахожусь со времени сражения на Раппаанноаке. Если я сокращу свои оборонительные линии, чтобы создать резерв, он обойдет меня, если же для создания резерва я ослаблю оборону – он ее прорвет". Ли имел в виду генерала Гранта.

Традиция утеряна :D

Сокровища Трои http://www.arts-museum.ru/museum/buildings/main/main_first_floor/3_troy/index.php#floor2

Раскачивают Восток...

Ножки высокие и на центральном ребре будут видны камни.

А мне видится, что они ножки. Там вроде и площадки есть.

Пензяне. Сура речька у нас важная, течет потихоньку, донышко у нее серебряное, круты бережка позолоченые. Петрозаводцы. Качу лавочку, качу мытный двор, качу свой торжок. Боску [собаку] съели. "Боска, боска, на тебе костку!" Псковичи. Небо кольями подпирали. Рассказывают, что в старые времена как-то во Пскове долго стояли ненастные дни, и тучи стали ходить так низко, что горожане решили будто небо скоро свалится им на землю. Тогда они собрались на сходку, чтобы решить, как отвести беду? Три дня они думали, а на четвертый придумали: решили разобрать ограды и кольями подпереть небо. Разобрали ограды и стали с кольями по всем концам города. Тучи разошлись, наступило ведро. Вышел посадский на площадь, покрутил ус и говорит: "Здорово-те, православные! Отбыла беда. Идите по домам!" "Хоцу вскацу, хоцу не вскацу". В старые времена, когда просватывали невесту, мать выкладывала из пояса круг посередь полу, а невеста становилась на лавку. Отец с матерью оглашали дочери жениха. Дочь должна была ответить: "Хоцу вскацу, хоцу не вскацу". Если она соглашалась с предложенной кандидатурой. то она становилась в круг. А если нет, то начинала плакать. Пеньжане (пинежане). "Покупала по цетыри денецки, продавала по дви грошика. Барыша куца куцей, а денег ни копеицки". Сказывают, что когда-то одна крестьянка приехала из деревни в Пинегу торговать рыбой. Накупилала много товару, весь его продала, и возвратилась домой. Когда муж спросил у нее, что она делала в городе, жена ему и ответила вышеприведенными словами. Пошехонцы. Слепороды. В трех соснах заблудились. За семь верст комара искали, а комар у Пошехонца на носу сидел. На сосну лазали Москву смотреть. Ржевцы. Батьку на кобеля променяли. Романовцы. Схорони концы. Барана в(на) зыбке качали. Дело было так: у одного поселянина украли маленького барашка. Завопил мужик благим матом, а жена его так затосковала, что хоть руки на себя наложить. Соседи сжалились. Ударили в набат, сделали сходку и решили провести повальный обыск, с тем, что если у кого найдут пропажу, то утопить вора. Поискали, поискали, приходят к вору, а Романовец, только услышал приговор, спеленал ягненка и положил в зыбку. Вошедшие пришли и стали обшаривать избу и подполье. Старики говорят ему: "А где, родимый, ты спрятал-то барана?" Романовец, качая своего барана, сказал старикам: "Вот вам правая рука через милое дитя, и чтобы ему с матерью на ноже поторчать". Ростовцы. Вислоухие. Лапшееды. Озеро соломой зажигали. У нас-ти в Ростове, чесноку-ти, луку-ти много, а навоз-ти коневий. Вислоухими названы по зимней шапке с ушами. Лапшеедами потому, что лапша их любимое кушанье. Когда-то в Москве потребовалось много рыбы. стали отовсюду ее требовать, и весть эта достигла до Ростовцев. Дело было прибыльное, но жаль, что озеро замерзло, так как запрос был по зиме. Думали, думали Ростовцы и придумали растопить озеро и наловить рыбы, натаскали множество соломы с изб и староста скомандовал: "Ну, ребята! Валяй на счастливую! Зажигай, подпаливай!" Озера не растопили, а свою деревню спалили. [Мне кажется, что историю про озеро придумали соседи ростовцев, не разобравшись с их обычаями. Я бывал в Ростове Великом и знаю, что и в советские времена, и до сих пор на Масляничную неделю Ростовцы сжигают по всему озеру множество соломенных чучел и просто охапок соломы. Сдесь сплелись обычаи и сжигания Костромы, и согревания покойников (предков). - Прим. Ст. Ворчуна.] Рязанцы. Кособрюхие. Мешком солнышко ловили. Однажды бились рязанцы с москвичами. Сошлись стенка на стенку, а драться никому не хочется. Москвичи придумали: пустим, дескать, солнышко на рязанцев, они ослепнут, тогда и без боя одолеем их. Взошло солнышко, и москвичи замахали шапками на рязянскую сторону. Вот в полдень солнце повернулось в сторону рязанцев. рязанцы догадались, в чем дело, высыпали толокно из мешков и стали ловить ими солнышко. Поднимут мешки вверх, наведут на солнышко и тут же завяжут. Посмотрят вверх, а солнышко все на небе сияет. Тогда рязанцы решили сговориться: "Несдобровать нам, попросим миру у москвичей, пускай солнышко возьмут назад". Как сговорились, так и сделали. Блинами острог конопатили. Однажды воевода прогневался на рязанцев и погрозил им большой бедой. Год прошел, за ним второй, а воевода все не выдумает большой беды. наступила масленица, идет пир горой, и тут воевода ударил в набат. Собрались рязанцы на базарной площади. Пришел и воевода, ни с кем не раскланивался, и сказал людям: "Вы, де и забыли, что острог не замшен. Конопатить скорей!" А рязанцам не до того, у всех блины на уме. Вот и решили горожане, что пост на носу, всех блинов они не поедят, значит надо законопатить острог блинами. Так и сделали. Пришел воевода, осмотрел острог, вроде все крепко, и горорит рязанцам: "давно бы так-то слушались меня!" Сибиряки. Сибирь - золотое дно. Тепло, жарко да масляно Сибиряк любит. Чевошники. Смольяне. "Якой губернии?" "Смоленской". "Якого уезда, города?" "Драгобужска". "Якой волости?" "Демьяновской посады". "Якого села?" "С Ивановской усадьбы". "Якова боярина?" "Про то не ведам". Кружники. Крупинники. Хоть бейся о Малаховские ворота. Крепки, как Малаховские ворота. Серпуховцы. Дядя едет от Серпухова, бороду гладит, а денег нет. Старичане. "Возьми сорок алтын?" "Сороци, не сороци, а меньше рубля не отдам". [Если кто не помнит, то алтын - это три копейки. - Прим. Ст. Ворчуна.] Петуха встречали с хлебом с солью. Прослышали старичане, что в их город должен прибыть грозный воевода. Старики на мирской сходке решили: "Надо умилостивить грозного воеводу". Молодежь согласна: "Вы, люди старые, придумайте. пригадайте, а мы, молодые, не прочь от вас". Старики придумали, что надо напечь пирогов с яйцами и идти за город с поклоном навстречу воеводе. Так и сделали. Тут с поля ребятишки прибежали: "Пришел грозен воевода, стоит у города, шуба навыворот, сам низенек, а поперек о пяти обхват, словечка не молвит, шипит только". А это залетел индейский петух. Вышли старичане встречать грозного воеводу, все без шапок. и старики говорят петуху: "Вот тебе пирог и яйцы, не погуби наш город старицы". Спасцы. "Откуда ты молодечь?" "Спаской купечь". "Чем торгуешь?" "Красным товаром: сальными свещами и чистым дехтем". Староруссы. Лошади съели, да в Новгород писали, чтоб еще прислали. Судиславцы. Грибовики. Солигаличане. Бревенники. Известняки. Суздальцы. Мазанники. Мазилы. В Суздале да Муроме Богу помолиться, в Вязниках погулять, в Шуе напиться. Тверитяне. Ряпушники. "Забегай, забегай!" "А что?" "Не видишь, что куница бежит?" "Это собака с Клементьева двора". "Ну, так пускай бежит". Новоприведенная девонька. Цвякалы, цуканы. Тамбовцы. Молоканы. Хрептуки степные. Тихвинцы. Свято то место, где Тихвина нет. Козу на колокольню тащили. Торопчане. Таботеры. Торопчанина обманет цыган, цыгана - жид, жида - грек, а грека - черт. Цыгану лошадь на лапти променял. Это новгородское присловье разошлось по всем городам, когда один цыган во всем Торопце выменял лошадей на лапти. Троичане. Поляки с пушками, а мы с клюшками (т.е. с клюками, ключами?). [Это относится ко времени осады Троицко-Сергиевской лавры при тушинском самозванце.] Туляки. Живет в Туле, да ест дули. Бей челом на Туле, ищи на Москве. Стальная душа. Блоху на цепь приковали. "Бачика, присядь, присядь, чижи летят". Раньше тульские оружейники были большие охотники до чижей и соловьев. Однажды отец с сыном долго бродили по лесам. но без всякого толку. Отец полез на дерево посмотреть, а сын расставлял тенета да рассыпал семечки для приманки. Вдруг прилетели чижи, а отец этого не увидел. Сын и кричит ему: "Бачика, присядь, присядь, чижи летят". А отец все с дерева вдаль всматривается. С досады, что чижи могут улетеь, сын схватил дубинку да и столкнул отца с дерева. Хорош заяц, да тумак, хорош малой, да Туляк. В старые времена тульские оружейники были иногда непрочь пошалить на дорогах. Они любили засеть под мостом, чтобы встретить проезжих гостей. Вот в те времена-то, говорят, они и заслужили себе это присловье. Усольцы. Огуречники. Угличане. "Не бось, не бось, батька! Ведь это не наше". В старину было. Погода ненастная, а время голодное. Пошли отец с сыном поворовать с горя. Ночь была темная, а отец к тому же был полуслеповат. Как вышли со двора, так и дорога пропала. Пропели третьи петухи. Дорога опять нашлась, когда уже стало проходить удобное время. "Поди, батько", - говорит сын, - "ты посмелее меня", - и указал ему на чужой дом. А в дом-то попали в свой. Дивится старик, что все в избе словно как свое, да знакомое, а сын кричит: "Не бойсь, батька! Это не наше!" "Как не наше?" - возражает отец. - "Да и старуха-то моя!" Устюжане. Мазы. Черносеребрянники. Красноязыки. Холмогорцы. Заугольники. Царя из-за угла встречали. Эти присловья родились, когда Петр I приезжал в Архангельск. Холмогорские староверы боялись приблизиться к царю и посматривали на него из-за угла. Чухломцы. Рукосуи. Рукавицы за поясом (пазухой), а других ищет. Шуяне. Беса в солдаты отдавали. В Питере бывал, на полу сыпал, и тут не упал. "Кабы мне крепкого мыльца". Юрьевцы. Китаешники. Ярославцы. Красавцы-белотельцы. Ярослав-городок - Москвы уголок. Пуд мыла извели, а родимого пятна у сестры не смыли. Песенники. P.S. Я обращался к вам с просьбой, уважаемые читатели, присылать любопытные присловья о жителях различных местностей, но вы не проявили большой активности, так что только одно из них могу пока опубликовать. Вот что прислал Сергей Воропай: "Хочу поделиться присказкой, которая досталась мне по наследству и отчего-то запомнилась по рассказам матери. Она родом из Могилевской области (Беларусь), Дрибинский район, и о местных населенных пунктах до войны было широко распространено следующее высказывание в стихотворной форме (старожилы еще должны помнить):В Дрибине - по рыбине, В Поташне - по квашне, В Горках - по корке, А в Рясне - хоть зубами лясни! Дрибин и Горки теперь - районные центры, Рясна - городской поселок, Поташня, откуда родом мои родственники - ныне умирающая деревня". По-моему, замечательное присловье!

Там не крамола. Просто две статьи в которые сведен бред украинских псевдоисториков. Анализ, так сказать.

Версии происхождения Украины и украинцев и Мифоистория от М. Галычанца: Великая Украина Стравицкий А.В. https://www.academia.edu/11923281/Black_sea._History_politics_and_culture._2015._Vol._XVI_V_

Для конячки слишком мелкое и хлипкое. Скорее какая-то вазочка...

Гальюн из Термы Каракаллы в Риме, 100-300 года н.э., Мрамор.Изготовлен в виде колесницы. Британский музей.

Позвонок мамонта с застрявшим наконечником стрелы (Сибирь, 13 тысяч лет до н.э.)

Нечто вроде антракта У нас получилось что-то вроде антракта между 4-м и 5-м актами пьесы. Что ж, можно подвести некоторые итоги и немного поразмышлять о том, что же мы увидели, т.е. прочитали. Но читаем пьесу мы с вами, уважаемые читатели, а основная масса людей могла ознакомиться с "Гамлетом" только на сцене или в кино. В начале же XVII века зритель мог познакомиться с пьесой "Гамлет" только в театре. Пьеса тогда ставилась без купюр, и зритель имел хорошую возможность прослушать полную авторскую версию произведения. Да, именно прослушать, поэтому, как мне кажется, и анализировать пьесу следует с тех же позиций, как этот текст и замысел могли воспринимать зрители. Многочисленным попыткам глубокомысленного анализа текста пьесы, которые можно применять к роману, здесь не место. Можно сколь угодно расчленять текст пьесы, искать вложенные сюжеты, отдельно анализировать части пьесы, написанные прозой, и делать из этого различные глубокомысленные выводы. Конечно, можно, но приоритет здесь следует отдавать такому прочтению пьесы, которое наиболее близко к зрительскому восприятию, особенно зрителя начала XVII века, к которому и была обращена пьеса. Если в пьесе и есть намеки на современную автору жизнь Англии, то они должны быть легко различимы, а не походить на фигу в кармане – мол, исследователи XX или XXI века справятся с этой задачей, а вам, уважаемые зрители, придется изрядно поломать голову, чтобы понять, о чем же идет речь в пьесе. Нет, так дело не пойдет. Во-первых, современному зрителю неплохо бы знать, что текст пьесы после издания 1603 года был автором существенно переработан и расширен. А, во-вторых, у нас не может быть уверенности в том, что автор довел свою работу до конца. Вот это-то обстоятельство и может достаточно просто объяснить и несогласованность текста пьесы, и темные места, и разночтения. Например, каков возраст Гамлета, худ он или корпулентен, сколько времени прошло между отъездом и возвращением Гамлета и еще ряд подобных вопросов. Ну, не успел автор доработать пьесу – умер он! Или его могли казнить, неважно, - пьеса осталась незаконченной, и слава Богу, что никому не пришло в голову дописывать ее, а то многие современные исследователи, да и деятели давно прошедших лет, остались бы без увлекательной работы – трактовки текста незавершенной пьесы. А то найдут в тексте указание, что письма от Гамлета передал некий Клавдио, и вот уже исследователи начинают строить гипотезы о том, что уж не сын ли это короля Клавдия, а затем и того пуще. Договариваются до того, что объявляют Гамлета и Фортинбраса родными братьями, а потом добавляют к ним еще и брата Горацио. Очевидно, чтобы они решали возникшие задачи по известному российскому принципу – на троих. Так, что ли? В зрительном же зале подобные мысли вряд ли придут в голову. Теперь несколько мыслей об Офелии. Нам упорно навязывают образ невинной девушки, брошенной своим возлюбленным, т.е. Гамлетом. То, что возлюбленный (или соблазнитель, что вернее, так как это лучше согласуется с ее песенкой), ее бросил, это несомненно. Но также несомненно для нас должно быть и то, что этим соблазнителем не был Гамлет. Он понял или узнал, что Офелия потеряла свою девственность, и это облегчило ему разрыв с ней. В разговорах Гамлета с Офелией, а также в беседах Гамлета с Полонием постоянно встречается тема утраченной невинности и возможной беременности. Но Гамлет не знает, кто соблазнил Офелию, да сейчас ему это и не слишком интересно – у него есть более важные задачи. А очевидное для принца предательство Офелии и вовсе облегчило ему разрыв с ней. Полоний с Лаэртом могли это обстоятельство упустить, так как они отслеживали только встречи Офелии с принцем, а потом велели и вовсе их прекратить. Кто же мог соблазнить Офелию? Лучше всего на эту роль подходит Горацио, "верный друг" Гамлета, который странным образом допускает смерть Офелии, хотя король и велел ему не спускать с нее глаз. Но Горацио почему-то не справился с возложенным на него заданием, а, возможно, и помог Офелии покинуть белый свет – уж слишком двусмысленными стали ее безумные речи. Ведь они могли бы заставить других людей задуматься о том, что произошло и происходит с девушкой, а для ее соблазнителя разоблачение было бы смерти подобным. Посмотрим, уж больно очевидным выглядит ответ на заданный чуть выше вопрос. Очень подозрительно выглядит и письмо, которое Офелии прислал якобы Гамлет, и которое Полоний зачитывает королю Клавдию. Письмо написано плохим слогом и человеком, который явно не владеет стихосложением, так что даже королева сомневается в авторстве Гамлета: "Ей это пишет Гамлет?" Ведь немного позже мы увидим, что Гамлет с легкостью напишет стихотворный текст для своей "Мышеловки", да и другие действующие лица пьесы отмечают прекрасное владение принца языком. Я имею в виду речью. А вот Горацио стихи явно не даются, правда, не только ему. Почему я так уверен в том, что Офелия потеряла свою невинность? Это следует из многих сцен, в том числе из достаточно прозрачных намеков принца Гамлета. Давайте, вспомним их еще раз. Вот первый разговор Гамлета с Полонием, в самом начале которого принц называет Полония торговцем рыбой. Многие комментаторы видят в этом намек на торговлю живым товаром. Кроме того, рыба –это такой товар, который очень быстро портится на солнце, и их разговор вскоре принимает такой оборот: "Гамлет: "...Есть у вас дочь? Полоний: Да, милорд. Гамлет: Не давайте ей гулять на солнце: всякий плод – благословение: но не такой, какой может быть у вашей дочери. Друг, присматривайте за этим". Такой разговор можно было бы счесть случайностью, если бы Гамлет (вернее, автор пьесы от лица Гамлета) вновь и вновь не обращался к этой теме. Буквально тут же следует их новая встреча, и Гамлет продолжает свои намеки на потерю Офелией невинности: "Гамлет: О, Иеффай, судья израильский, какое у тебя было сокровище! Полоний: Какое же у него было сокровище, милорд? Гамлет: Как же"Одна-единственная дочь, Что он любил сильней всего". Полоний: Все о моей дочери. Гамлет: Разве я не прав, старый Иеффай? Полоний: Если вы зовете меня Иеффаем, милорд, то у меня есть дочь, которую я люблю нежней всего. Гамлет: Нет, следует не это. Полоний: А что же следует, милорд? Гамлет: А вот что "Но выпал жребий, видит Бог", И дальше сами знаете "Случилось так, как и думал всяк". Первая строфа этой благочестивой песни скажет вам остальное..."Два таких намека, следующие почти подряд, должны бы заставить зрителя задуматься о происходящем, но образ невинной Офелии так прочно вбит в наши головы, что мы просто не обращаем внимания на все эти намеки. По ходу пьесы мы уже много слышали о любви Гамлета и Офелии, но вот, наконец, в третьем акте они встречаются лицом к лицу, причем, судя по всему, в этом случае Офелия подходит к Гамлету. Гамлет [заканчивая свой знаменитый монолог "быть иль не быть"]: "В твоих молитвах, нимфа, да вспомнятся мои грехи". Хочу заметить, уважаемые читатели, что обращение "нимфа" не слишком-то уместно по отношению к невинной девушке. Да и слово "нимфомания" не сегодня придумано. Офелия не замечает этого обращения (или делает вид, что не заметила) и хочет возвратить Гамлету его подарки. Принц отказывается, заявляя, что ничего ей не дарил, но Офелия настаивает: "Возьмите их обратно; ибо для благородной души богатые дары становятся бедными, когда дарящий оказывается нелюбящим. Вот, милорд". Тут следует несколько странная и довольно жесткая реакция Гамлета на слова Офелии: "Ха, ха, добродетельны ли вы?" ("Честны ли вы?") Я не буду полностью приводить эту беседу, так как она достаточно хорошо всем известна и при постановках ее обычно не сокращают. Она полна различных намеков и недомолвок со стороны Гамлета, в том числе на рогоносцев, и он четко посылает Офелию в монастырь, прибавляя, чтобы она не верила различным молодцам. Про себя же принц говорит, что его свело с ума как стремление женщин к неестественности, так и то, что они свое распутство выдают за неведение (наивность?). Вроде бы Гамлет разорвал с Офелией все отношения – ведь ему и так все ясно. Автор же пьесы хочет окончательно расставить все точки над «i», для зрителей, и когда начинается постановка «мышеловки», он (автор пьесы) вновь сводит Офелию и Гамлета лицом к лицу, но теперь уже Гамлет подходит к Офелии, и заводит весьма фривольную беседу: "Гамлет: Сударыня, могу я лечь вам на колени? Офелия: Нет, милорд. Гамлет: Я имею в виду – положить голову вам на колени. Офелия: Да, милорд. Гамлет: Вы думаете, что я хотел сказать непристойность? Офелия: Я ничего не думаю, милорд. Гамлет: А это прекрасная мысль – лежать между ног девушки. Офелия: Что такое, милорд? Гамлет: Ничего. Офелия: Вы веселы, милорд? Гамлет: Кто, я? Офелия: Да, милорд. Гамлет: О, Господи, я попросту скоморох..." В принципе, одного фрагмента этой беседы вполне достаточно для того, чтобы догадаться о том, что Гамлет не считает Офелию невинной девушкой. Но чуть дальше Гамлет опять продолжает свои довольно непристойные высказывания в ответ на обычный вопрос Офелии после пролога: "Офелия: Может быть, эта сцена показывает содержание пьесы? Гамлет: Мы узнаем от этого малого: актеры не умеют хранить тайн, они все расскажут. Офелия: Он нам скажет, что значит то, что они сейчас показали? Гамлет: Да, как и все то, что вы ему покажете; не стыдитесь ему показывать, и он не постыдится рассказать вам, что это значит. Офелия: Вы гадкий, вы гадкий, я буду смотреть пьесу. Пролог: Для нас и нашей трагедии, покорно моля о снисхождении, мы просим, чтобы вы терпеливо слушали. Гамлет: Это пролог или надпись на кольце? Офелия: Это коротко, милорд. Гамлет: Как женская любовь". Немного далее по ходу представления Гамлет продолжает свои наскоки: "Офелия: Вы прекрасный хор, милорд. Гамлет: Я мог бы быть посредником (толкователем) между вами и вашим любовником, если бы мог видеть, как эти куклы пляшут. Офелия: Вы остры, милорд, вы остры. Гамлет: Вам пришлось бы постонать, чтобы притупить мое острие. Офелия: Все лучше и все хуже. Гамлет: Так и вы должны выбирать себе мужей..." Но тут "мышеловка" вступает в решающую фазу, и Гамлету больше не до Офелии. Попутно хочется обратить внимание уважаемой публики, т.е. читателей, что перед началом "мышеловки" Гамлет беседует с Горацио. Он предлагает проследить за королем, так как одна из сцен будет напоминать смерть его отца: "Одна из сцен напоминает то, Что я тебе сказал про смерть отца..." Но когда он это говорил? После свидания с призраком Гамлет как раз не сообщил свидетелям этой сцены ничего о содержании свой беседы с тенью своего отца. В существующих вариантах пьесы такой беседы между Гамлетом и Горацио нет. Возможно, был такой замысел, когда автор расширял свою пьесу, но он так и остался нереализованным. То, что Офелия уже не девушка, подтверждает и она сама, когда уже безумной ведет беседу с Гертрудой. Тут же присутствуют Горацио, а чуть позднее и король. Вначале король спокойно выслушивает речи Офелии: "Она думает об отце". Но Офелия сразу же шокирует короля: "Офелия: Прошу вас, об этом ни слова; но когда вас спросят, что это значит, скажите так:"Завтра день святого Валентина; рано утром я девушкой стою у твоего окна, чтобы быть твоей Валентиной. Тогда он встал, оделся и открыл запоры на дверях; впустил девушку, а вышла оттуда уже не девушка". Король [он взволнован]: Милая (вариант – прекрасная) Офелия! Офелия: Да, без клятв, я скоро закончу: "Клянусь Иисусом и святым Милосердием, позор и срам! Юноши и девушки делают это, если уж они собрались вместе. Они достойны порицания. Она сказала, что до того, как ты повалил меня, ты обещал жениться на мне. А он отвечает:"Я так бы и поступил, клянусь солнцем, если бы ты сама не пришла ко мне в постель". Король: Давно ли она такая?"Король явно взволнован и велит Горацио получше за ней присматривать. Вот теперь и у меня появились сомнения – а уж не король ли приударял за Офелией и лишил ее невинности. Ведь он же мог захотеть, став законным королем как муж Гертруды, возжелать себе новую жену несколько помоложе, - а от Гертруды можно и избавиться, ведь она-то не сможет родить ему законного и желанного наследника. Так что не будем исключать Клавдия из числа претендентов на роль соблазнителя Офелии, тем более, что в этом случае у него были вполне резонные основания, чтобы избавиться от Офелии – она могла в таком состоянии наболтать лишнего. Вот у короля и были причины, чтобы велеть тому же Горацио избавиться от Офелии, а это было совсем и не трудно. Ладно, хватит болтать, тем более что антракт заканчивается и начинается последний акт этой увлекательной и загадочной пьесы.

Слияние с Рейном Но вскоре в "Арзамасе" зазвучали и намного более радикальные речи. 22 апреля 1817 года в "Арзамасе" появился Михаил Орлов и был тут же принят в члены Общества с кличкой Рейн . Род Орловых Придется по ходу дела сделать небольшое отступление о роде Орловых, том, который прославился во времена Екатерины II. В России существовал древний род Орловых, который вел свое происхождение от "мужа честна Льва", приехавшего в Россию к великому князю Василию Дмитриевичу в 1393 году. Правнук этого Льва, Фрол, и стал основателем рода Орловых. К середине XVIII века уцелела лишь старшая ветвь этого рода, к которой братья Орловы не имели никакого отношения. Однако среди членов угасшей младшей ветви этого рода значился некто Лукьян Иванович Орлов. Точно так же звали и одного из предков братьев Орловых. Это были всего лишь полные тезки, да и жили они в разных столетиях, но фаворит императрицы Григорий вместе с братьями сумел заставить Сенат признать их одним и тем же лицом, так что новоиспеченные графы сразу же добыли себе древнюю родословную. Это, конечно, был явный подлог, обнаруженный только в XX веке, но в начале XIX века об этом еще никто не подозревал. Итак, пятеро братьев Орловых получили графское достоинство и высокие чины: генерал-аншеф Алексей Григорьевич; генерал-аншеф Григорий Григорьевич; директор Академии наук, генерал-поручик Владимир Григорьевич; капитан Иван Григорьевич (самый скромный из братьев); генерал-аншеф, генерал-прокурор Сената Федор Григорьевич. Федор Орлов был также одним из героев знаменитого морского сражения с турками при Чесме, но фигуры братьев Григория и Алексея явно затмили его роль в Истории. Федор Орлов был убежденным холостяком, но отнюдь не монахом. У него было четверо сыновей, таких же сильных и мужественных, как он сам, которых он успел перед своей смертью в 1796 году узаконить: он передал им свое имя и состояние, но вот графский титул передать своим незаконнорожденным детям даже всесильный Орлов был не в состоянии. Михаил Федорович Орлов унаследовал от своего отца и дядей и огромную физическую силу, и необузданный темперамент, и беспримерное мужество. Он участвовал в знаменитой атаке кавалергардов при Аустерлице, после которой от полка в живых осталось только восемнадцать человек. Уцелел и юнкер Михаил Орлов, получивший за свой подвиг офицерский чин. Он сделал блестящую военную карьеру, в чине генерал-майора (самого молодого генерала в русской армии) он стал флигель-адъютантом Александра I, и как парламентер союзных войск он принимал капитуляцию Парижа. Но, как и многие участники наполеоновских войн, Михаил Орлов примкнул к одному из тайных революционных обществ. В 1820 году товарищи отклонили его слишком неистовые, как им показалось, меры - он предлагал устроить тайную типографию для печатания антиправительственных сочинений и фальшивых ассигнаций - и Михаил Орлов отошел от революционной деятельности, но своих радикальных убеждений он не изменил. Историки до сих пор спорят о том, как могли бы повернуться события, если бы 14 декабря 1825 года Михаил Орлов был не в Москве, а в Петербурге. Этот неистовый генерал наверняка бы принял командование над восставшими и, как и его дяди, не задумался бы применить насильственные меры к членам императорской фамилии. Но история не знает сослагательного наклонения, и в Петербурге оказался не Михаил, а его старший брат Алексей Федорович, который своими решительными действиями на Сенатской площади немало способствовал сохранению российского престола для Николая I. Когда началось следствие над декабристами, Михаил Орлов тоже оказался среди обвиняемых, но Алексей Орлов на коленях выпрашивал у императора прощение своему брату, и Николай I не смог отказать своему спасителю. Михаила Орлова сначала сослали в его собственное имение, а потом разрешили даже жить в Москве, но под надзором полиции. Речь Орлова Но это все будет позже, а пока Орлов в своем вступительном слове выступил с резкой критикой существующих литературных журналов. В этом выступлении можно было также услышать и призыв к преобразованию общества. Судите сами: "Итак, обращаюсь я с радостию к скромному молчанию, ожидая того славного дня, когда общим вашим согласием определите нашему обществу цель, достойную ваших дарований и теплой любви к стране русской. Тогда-то Рейн, прямо обновленный, потечет в свободных берегах Арзамаса, гордясь нести из края в край, из рода в род, не легкие увеселительные лодки, но суда, исполненные обильными плодами мудрости вашей и изделиями нравственной искусственности. Тогда-то просияет между нами луч отечественности и начнется для Арзамаса тот славный век, где истинное свободомыслие могущественной рукой закинет туманный призм предрассудков за пределы Европы". Такая речь Рейна не стала для арзамасцев полной неожиданностью, так как еще в январе 1817 года они получили из Москвы письмо от Вяземского, который уже успел коротко сблизиться с Орловым. В своем письме Вяземский призывал арзамасцев к изданию своего журнала и излагал предполагаемое направление его деятельности. Ответную речь Орлову промурлыкал Резвый Кот (Северин): "О дивное влияние арзамасской атмосферы! Ей все возможно: она соединяет всех и все; сближает времена и народы; в ней жители древней Трои наяву обнимают спящую Эолову Арфу и с восхищением встречают красу германских рек, отныне ставшую любимой дщерью Арзамаса!" Планы издания своего журнала Но только шутками дело на этом заседании не ограничилось. Хоть и шутливой форме, но принципиальное решение о создании своего литературного журнала было принято. От имени Александра Тургенева (Эолова Арфа) Блудов (Кассандра) огласил "Сонное мнение члена Эоловой Арфы, провозглашенное устами пупка его в исходе 20-го Арзамаса". Кассандра глаголила: "... мое тело спит, душа моя бодрствует; она продолжает сказанное Рейном. О. Арзамас! Не полно ль быть ребенком?.. Я вижу ваше, наше будущее. Я вижу Арзамас в величественном собрании. Он определяет образ занятий, общий один для всех, но разновидный как вкусы, труды, таланты каждого. Единство и разнообразие: вот девиз Арзамаса и журнала его... Мужайтесь, сыны Арзамаса! Докажите злоречивому свету, что не все журналисты поденщики, что можно трудиться для пользы и чести, не для корысти, и что в руках благоразумия никогда факел света не превратится в факел зажигателя. Мы будем помнить, что наша святая обязанность не волновать умы, а возвышать их: действие Арзамаса да будет медленно, но мирно и благотворно". Это было не совсем то, что ожидал услышать Михаил Орлов, но главное, решение о создании журнала, было сделано. А будущее покажет, каким будет этот журнал. Присутствующие члены "Арзамаса" подписались под "сонным мнением Эоловой Арфы": "Согласен с мнением Брюха - Старушка Согласен за себя и за всех детей своих - Почетный гусь Михаил Варвик Пустынник Асмодей Рейн Ивиков Журавль Светлана С подлинным верно: Эолова Арфа Согласен с мнением, но прибавляя к оному сомнение: Кассандра" Сомнение Кассандры оказалось, как покажет будущее, пророческим, но, воодушевленные всеобщим благородным порывом, арзамасцы об этом пока не задумывались.

Конец апреля 1945 года, Северная Италия, фашистский режим доживает свои последние дни. Бенито Муссолини уже никем не командует и ничем не распоряжается - он прячется от всех: от партизан, от союзников, даже от простых граждан. Муссолини прекрасно понимает, что если он попадет в руки врагов, то расправы ему не избежать. В лучшем случае его казнят после суда - это если он попадет в руки союзников. Зная нравы и темперамент своих соплеменников, Муссолини мог ожидать немедленной расправы в случае пленения партизанами-коммунистами. Этого он хотел избежать любой ценой, но что-либо предпринять самостоятельно Муссолини был не в состоянии. Он не собирался кончать свою жизнь самоубийством, так как, во-первых, он панически боялся смерти, а, во-вторых, он до самого конца надеялся на чудо, которое принесет ему внезапное избавление, для чего надо было всего-навсего оказаться в Швейцарии. В свои последние дни Муссолини часто цитировал слова, которые Ахилл говорил Одиссею: "Лучше быть живым рабом, чем царем мертвых". Американцы были уже в 50 километрах от Милана, и утром 25 апреля в епископском соборе Милана с разрешения кардинала Шустера состоялось заседание Комитета национального освобождения. На этом заседании обсуждался план и условия сдачи союзникам. Муссолини уже выглядел настолько сломленным человеком, что кардинал Шустер предложил ему выпить и прийти в себя. Выслушав выдвинутые условия, Муссолини попросил час времени на размышления, но не вернулся. Вместе с несколькими оставшимися верными ему фашистами он направился в сторону Комо (это город на берегу озера Комо). Там он намеревался перейти швейцарскую границу. Шел дождь, стемнело, Муссолини безразлично смотрел на дорогу, потом вдруг оживился и сказал: "Никто не может отрицать, что это я построил эту дорогу. Она останется здесь, когда меня не будет". В девять часов вечера они добрались до Комо, а в полночь узнали, что американцы не хотят идти прямо в Милан, а собираются обойти город. Поэтому Муссолини решил ехать до Менаджо, т.е. к западной стороне озера. Перед отъездом он позвонил своей законной жене Рашель, которая так и вела крестьянский образ жизни. Муссолини сказал жене, что она была права, предсказывая, что все покинут его. Он попросил у нее прощения за все и пожелал ей всего хорошего. Около 8 часов утра 26 апреля Муссолини со спутниками прибыл в Менаджо, где отправились на виллу Кастелли в дом местного лидера фашистов. Через несколько часов произошла одна из тех случайных встреч, которые нас так раздражают в романах и фильмах - в Менаджо приехала Кларетта Петаччи, любовница Муссолини, вместе с братом Марчелло, его женой и двумя их детьми. Они путешествовали с фальшивыми испанскими паспортами, по которым Кларетта выдавалась за жену посла Испании. Когда Кларетта Петаччи узнала, что Муссолини также находится в этом городке, она попросила отвести ее к нему. Вначале Муссолини отказался встретиться со своей любовницей: "Зачем она сюда приехала? Ей что, хочется умереть?" Он считал, что Кларетта следовала за ним, и не мог поверить в случайность такой встречи. Кларетта устроила истерику, и Муссолини наконец сдался. Они решили все вместе двинуться к швейцарской границе по дороге на Лугано, и три грузовика двинулись в путь. В первой машине ехали спутники Муссолини, во второй - Кларетта с родственниками, в третьей - сам Муссолини. Они не проехали и семи километров, когда в местечке Грандола их колонну остановили партизаны. Завязалась перестрелка, во время которой несколько спутников Муссолини из первой машины погибли. Два других автомобиля развернулись и понеслись обратно к Менаджо. Здесь Муссолини и Кларетта разошлись по разным домам и решили дожидаться прохода немецкой моторизированной колонны, которая продвигалась в сторону Австрии. Рано утром 27 апреля в Менаджо прибыли 38 грузовиков, в которых находились примерно 300 немецких солдат. В пять часов утра Муссолини со спутниками присоединились к этой колонне и укрылись среди немцев. Близ некой деревушки у Донго примерно в семь тридцать утра их остановил патруль партизан. Командир немецкого отряда начал довольно нудные и долгие переговоры с партизанами об условиях прохода немцев. Через несколько часов они договорились о том, что партизаны пропустят колонну после того, как проверят личности всех людей в колонне. [Пока шли эти переговоры Муссолини спросил, как называется деревня, возле которой они стояли, и получил довольно удивительный ответ: "Муссо". Кстати, похоронили его потом на кладбище Мусоко. Стоит также напомнить, что Гитлеру в его жизни постоянно сопутствовал коричневый цвет. Началось с того, что он родился в Браунау, потом было движение коричневых рубашек, а его любовницей стала Ева Браун, на которой он перед смертью женился.] Услышав о достигнутом соглашении, итальянские фашисты обвинили немцев в предательстве и открыли огонь по партизанам. Ответным огнем партизан их почти всех перебили. Поговаривают, что прикончить своих беспокойных союзничков партизанам активно помогли немцы. Остальные фашисты были арестованы, и вскоре колонна въехала в Донго. Муссолини сидел в одном из немецких грузовиков, закутавшись в плащ офицера люфтваффе. В Донго начался досмотр колонны. Когда партизаны наткнулись на "испанцев", они позвали человека, знавшего испанский язык. Тут-то Марчелло Петаччи и попался, так как испанским он не владел. Были задержаны также женщины и дети. Существуют, как минимум, две версии того, как партизаны нашли и опознали Муссолини. По одной версии, проверяющий партизан обратил внимание на начищенные полевые сапоги Муссолини. Он спросил у немцев, кто это, а они, смеясь, ответили, что это их подвыпивший товарищ. Партизан толкнул Муссолини (ногой или автоматом) и спросил: "Ты, наверное, итальянец?" Хотя Муссолини прекрасно говорил по-немецки, он почему-то ответил: "Да, я итальянец". По другой версии, один из немцев, разминавшийся после долгого сиденья в грузовике, подмигнул партизанам, которые уже закончили свою проверку, и кивнул на один из грузовиков. Там партизаны и обнаружили Муссолини. Мне кажется более правдивой вторая версия. В общем, Муссолини попал в руки партизан, но какой-то авторитет у дуче еще был, так как узнавший его партизан обратился к нему: "Ваше превосходительство". Партизаны заверили Муссолини, что они не причинят ему и его спутникам никакого вреда, и Муссолини важно кивнул головой: "Да, я знаю, что люди Донго желают мне добра". Было это в 15 часов 27 апреля 1945 года. Муссолини поместили в здании администрации мэра Донго, где он стал беседовать с мэром, местным врачом и ветеринаром. В Милан в Комитет освобождения был срочно отправлен курьер с известием о том, что Муссолини захвачен, и за дальнейшими распоряжениями. Время шло, и партизаны стали беспокоиться, что вдруг следующая колонна немцев не окажется такой покладистой. Тогда Муссолини перевели в здание таможни в Джермазино и поместили в маленькую камеру, в которой раньше размещали контрабандистов. Муссолини теперь уже окончательно успокоился, поверил в свою звезду и решил, что дальше все пойдет хорошо. Он даже сказал, что одна из испанских сеньор не кто иная, как Кларетта Петаччи, и попросил свидания с ней. Так решилась судьба его любовницы, как считают историки, хотя довольно странно, что ее до сих пор никто не опознал - ведь она была очень хорошо известна всей Италии. Вначале Кларетта Петаччи не признавалась в знакомстве с Муссолини, но потом сломалась и устроила очередную истерику: "Вы все меня ненавидите! Вы думаете, что я связалась с ним ради его денег и власти... Я хочу, чтобы вы поместили меня с ним в одну камеру. Я хочу разделить с ним его судьбу. Если вы убьете его, убейте и меня тоже!" Партизаны были поражены. Это было совсем не похоже на ту женщину, дурная слава о которой шла по всей Италии. В два часа ночи 28 апреля Муссолини разбудили, велели одеться и повезли вместе с Клареттой, но в разных автомобилях, в Комо. Подъехав к Комо, они увидели, что светомаскировка снята, решили, что в городе уже американцы, и изменили свои планы. Партизаны совсем не хотели отдавать Муссолини американцам, и два автомобиля поехали в деревню Адзано, которая находится к западу от Комо и в 25 километрах от Донго. Примерно в три тридцать ночи они остановились у дома одного из фермеров, который был хорошо известен партизанам и часто прятал у себя антифашистов. Свидетели отмечают, что фермер и члены его семьи вначале не узнали Муссолини, что довольно странно. Вскоре Бенито Муссолини разместился на свой последний ночлег в одной отведенной им с Клареттой комнате. На улице все еще шел дождь. Муссолини еще спал, когда из Милана прибыл коммунист Вальтер Аудизио по кличке Валерио с двумя спутниками и заявил, что Бенито Муссолини должен быть подвергнут "экзекуции". О Кларетте Петаччи речи не было. Часть партизан стала возражать и потребовала письменного подтверждения такого распоряжения от Комитета национального освобождения. Итальянские коммунисты, как и их советские коллеги, не утруждали себя составлением пустых бумажек. Валерио с помощью местных товарищей сумел изолировать сопротивлявшихся партизан, и около половины четвертого дня 28 апреля 1945 года с двумя спутниками прибыл к домику, в котором находился Муссолини. Когда Валерио вошел в комнату, Муссолини в коричневом пальто и стоптанных сапогах [к вопросу об опознании по сапогам] стоял у кровати. Он спросил: "В чем дело?" Валерио очень торопился. Он боялся, что пленник может уйти из его рук, и еще раньше решил, что убьет Муссолини прямо у этого домика. Поэтому он не слишком убедительно заявил: "Я пришел освободить вас... поторопитесь... у нас мало времени". Муссолини указал на свою спутницу и заявил: "Она должна пойти первой". Кларетта бросилась собирать вещи, Муссолини торопил ее, потом потерял терпение и вышел первым. У порога домика они дождались Кларетту и двинулись к поджидавшей машине. По пути Валерио шепнул Муссолини: "Я освободил вашего сына Витторио". Муссолини, очевидно, решил, что его отвезут к сыну, и ответил своему убийце: "Благодарю вас от всего сердца". Все уселись в машину, она тронулась, но почти тут же остановилась. Валерио заявил, будто ему послышался подозрительный шум и велел Муссолини выйти и стать у каменной стены. Муссолини все понял, но безропотно подчинился. Кларетта встала у стены справа от него. Валерио скороговоркой выпалил невнятную по содержанию фразу, смысл которой был, однако, совершенно прозрачен: "Согласно приказу генерального командующего и Добровольческого корпуса освобождения мне доверено осуществить справедливое возмездие во имя итальянского народа". Муссолини застыл, а Кларетта обхватила его за плечи и закричала: "Он не должен умереть". Валерио жестко приказал: "Встаньте на свое место, если не хотите умереть". Кларетта отпрыгнула, а Валерио с трех шагов пять раз выстрелил в Муссолини. Бенито Муссолини упал на колени и застыл с пригнувшейся головой. Кларетта Петаччи бросилась к телу Муссолини, и Влерио убил ее выстрелом в спину. Зачем? И почему так подло? Так Кларетта Петаччи, женщина, которую ненавидела буквально вся Италия, вошла в Историю, как символ преданной любви до своего последнего часа. Стоит заметить, что по Италии с начала тридцатых годов ходило предсказание о том, что Муссолини умрет после победы над Францией от рук трех солдат. И действительно, хотя Италия и не произвела почти ни одного выстрела, французы подписывали акт о капитуляции и в Генеральном штабе Италии. А теперь три солдата стояли у трупа Муссолини. Потом итальянцы устроили варварское зрелище, когда трупы Бенито Муссолини и Кларетты Петаччи были за ноги подвешены к балкам гаража на пьяцале Лорето в Милане. Беснующаяся толпа издевалась над трупами поверженного правителя и его любовницы, их осыпали самыми гнусными ругательствами и забрасывали черт знает чем, когда на площадь выехал британский бронеавтомобиль. Британский офицер увидел, что платье Кларетты опустилось вниз, выставив напоказ ее нижнее белье. Он поднялся по ступенькам стоявшей рядом лестницы, поднял юбку Кларетты и закрепил у нее на коленях своим ремнем. Толпа стала реветь и угрожать британскому офицеру, тогда бронеавтомобиль подъехал ближе и навел на толпу все свое вооружение. Итальянцы угрюмо расступились, затихли на время и отошли. Но бронеавтомобиль не мог стоять все время около этого, ставшего знаменитым, гаража...

Два смертельных удара по королевской власти: «Женитьба Фигаро» и «Дело об ожерелье королевы» Вы можете спросить, уважаемые читатели, почему я так настойчиво упоминаю именно 1785 год? Дело в том, что именно в этом году были нанесены два смертельных удара по королевской власти. Я ничуть не преувеличиваю, именно смертельных, ибо они окончательно похоронили репутацию как королевской власти, так и самой Марии Антуанетты. Я имею в виду постановку "Женитьбы Фигаро" и "Дело об ожерелье королевы". Они внешне никак не связаны между собой, но во времени переплелись между собой довольно тесно. "Женитьба Фигаро" Автор "Женитьбы Фигаро" господин Карон, такова настоящая фамилия Бомарше, уже давно был известен властям, как опасный враг королевской власти. Еще в 1775 году он представил Марии Терезии памфлет под названием "Сообщение, важное для испанской ветви, относительно ее прав на корону Франции", в котором, в том числе, прямо утверждалось об импотенции Людовика XVI. Доставалось там и Марии Антуанетте. Господин Карон сообщил императрице, что ему удалось перехватить и уничтожить весь тираж этого гнусного сочинения, и что за сравнительно небольшую сумму он готов уничтожить и последние несколько экземпляров, которые еще оставались у него на руках. Считается, что сочинил и напечатал этот памфлет сам Бомарше. Мария Терезия придерживалась, скорей всего, такого же взгляда, а, кроме того, она не терпела шантажистов, особенно, когда дело касалось ее детей. Императрица приказала заключить наглого вымогателя в тюрьму, где он получил причитающуюся ему порцию розг и просидел две недели. Симпатий к Бурбонам от этого у Бомарше не прибавилось, но в Париже он решил повторить этот же номер. На этот раз удача авантюристу благоприятствовала. Правда, сначала он тоже угодил в тюрьму, Сен-Лазар, и получил свою очередную порцию розг, но затем король струсил. В обмен на клятвенные заверения в том, что все до единого экземпляры этого пасквиля уничтожены, король пожертвовал господину Карону более 70 тысяч ливров. Однако, как выяснилось вскоре, Бомарше обманул Бурбонов, и через небольшое время этот памфлет был напечатан, - считается, что в Амстердаме, но возможно, и в самом Париже, - и получил широкое распространение. Так что у Людовика XVI не могло быть никаких иллюзий относительно личности Бомарше и его отношения к королевской семье. И вот в 1781 году в цензурный комитет поступает новое сочинение господина Карона, вроде бы невинная пьеса под названием "Женитьба Фигаро". В комитете сидели нормальные и опытные люди, которые сразу же поняли всю опасность этого сочинения для устоев государственной власти и запретили пьесу. Кабинет министров тоже единогласно подтвердил наложенный запрет. Бомарше был довольно ловким и пронырливым человеком, у него нашлись довольно высокопоставленные покровители, так что вскоре пьеса проникла в королевский дворец и ее судьба оказалась в руках короля и, следовательно, королевы. Королеве пьеса очень понравилась, особенно роль прелестной и веселой Розины. Она мечтала сыграть ее на дворцовой сцене, а о содержании пьесы легкомысленная М.А. даже и не задумывалась. Забыла она и о том, кто такой господин Бомарше и как он относится к королевской власти вообще и к ней самой лично. Королева стала упрашивать короля, чтобы он разрешил постановку этой пьесы хотя бы в дворцовом театре. Хоть и принято считать Людовика XVI недалеким человеком, но это не совсем соответствует действительности. Да, он был мягкотелым, нерешительным человеком, выполнявшим все прихоти своей красавицы-жены, но он был все-таки довольно умным и образованным человеком. Король сразу же понял всю опасность этого сочинения и наложил на пьесу решительный запрет. Королева была очень разочарована, но король объяснял ей: "Этот человек смеётся надо всем, что следует почитать в государстве". Королева, которую такие пустяки совершенно не волновали, всё же надеется на своё влияние на мужа и переспрашивает: "Значит, пьесу действительно не поставить?" Но король на этот раз проявляет твёрдость: "Нет, определенно нет, можете быть в этом уверены". Казалось бы, что судьба пьесы окончательно решена. Ведь сам король запретил ее постановку. Ну и что? Подумаешь, король запретил постановку? Тем хуже для него! Пьеса и её автор моментально входят в моду в столь просвещенном Париже. Бомарше приглашают в самые известные и изысканные аристократические салоны столицы, где он с большим успехом читает свое сочинение. Видя успех своего сочинения, Бомарше решает действовать через женщин. Ему помогают его высокопоставленные покровители, - графиня де Полиньяк, любимая фаворитка королевы, которая с восторгом внимает автору и решает продемонстрировать всем, где в Париже находится реальная власть. Маркиз де Водрей, любовник графини, решается вопреки запрету короля на постановку пьесы в своем домашнем театре. Успех!? Но клике Полиньяков, да и самому автору, этого уже явно мало. Надо более акцентировано продемонстрировать свою власть и влияние, а для этого следует поставить запрещенную пьесу во дворце короля, раз именно он её запретил. Этот замысел находит горячую поддержку у... ну, конечно же, королевы, и начинается тайная подготовка к постановке пьесы в королевском дворце. Открытых репетиций во дворце, правда, не проводилось, но роли между актерами были распределены и выучены наизусть. Вот уже подготовлены и распределены билеты на этот спектакль, вот уже к дворцовому театру начинают съезжаться кареты… Но в последний момент король узнает обо всем и запрещает спектакль. Ведь он не разрешал постановку этой пьесы, так что речь шла о его авторитете. Разочарованные гости разъехались… Всё? Как бы не так! Мария Антуанетта и Полиньяк закусили удила и решили доказать всему свету, что их власть сильнее власти короля. Их, разумеется, поддерживали граф д’Артуа и другие принцы. Такого единодушного напора от людей из своего ближайшего окружения король, в конце концов, не выдержал и уступил нажиму дражайшей половины. Он только потребовал исключить из текста пьесы некоторые, наиболее вызывающие, реплики или хотя бы отредактировать их. Бомарше легко согласился с этими требованиями - ведь эти реплики уже знал наизусть чуть ли не каждый парижанин. 17 апреля 1784 года во Французском театре состоялась долгожданная премьера "Женитьбы Фигаро". Успех пьесы превзошел все ожидания! Ведь сначала сам король запрещал её, а потом высказывал надежду, что пьеса провалится. Уже одного этого было достаточно для того, чтобы фрондирующие аристократы до отказа заполнили зрительный зал, который оказался переполнен. Двери театра были просто выломлены, в зале, простите за избитый штамп, яблоку негде было упасть, а изысканная аристократическая публика бурными аплодисментами приветствовала пьесу, которая наносила увесистую пощечину не только королевской власти, но и всему их сословию. Совершенно самоубийственная реакция! На этом история пьесы не заканчивается. Королева всегда диктовала моду, - и вот Бомарше стал самым модным человеком в Париже. Королеве этого мало. Она уже не помнит, что Бомарше обливал ее грязью в своих памфлетах, и мечтает о постановке новой замечательной пьесы этого автора под названием "Севильский цирюльник". Пока этому мешало ее положение, но вот она успешно родила в 1785 году еще одного сына, будущего Людовика XVII, и во дворце начинается бурная подготовка к постановке пьесы в маленьком театре Трианона. Зал-то маленький, но на сцене собираются играть самые высокопоставленные люди Франции. Роль Фигаро собирается играть граф д’Артуа, брат короля, графа Альмавиву будет играть маркиз де Водрей, любовник графини де Полиньяк, фаворитки королевы, а Розину... Давайте вспомним текст: "Вообразите себе прехорошенькое существо, милое, нежное, приветливое, юное, обворожительное; крохотная ножка, тонкий стройный стан, полные ручки, алый ротик, а уж пальчики! Щечки! Зубки! Глазки!.." Ну, кто, кроме Марии Антуанетты, еще мог сыграть эту роль на дворцовой сцене и в такой компании? Заказываются костюмы для постановки. Для лучшей подготовки к выступлению на сцене столь высоких особ приглашается сам Дезанкур из Комеди Франсез, который помогает им обрести уверенность и непринужденность во время спектакля. В общем, у королевы к августу 1785 года была масса самых неотложных хлопот, связанных с подготовкой к спектаклю. "Дело об ожерелье королевы" Итак, самое начало августа 1785 года, идут последние репетиции. Мария Антуанетта вся в сплошных переживаниях - как-то она будет выглядеть на сцене? И вдруг к ней приходит взволнованная мадам де Кампан и сообщает совершенно невероятные вещи! Вчера к мадам де Кампан пришел ювелир двора Бомер и просил о немедленной аудиенции у королевы. Он рассказывал какую-то запутанную и непонятную историю. Якобы несколько месяцев назад королева тайно купила у него знаменитое бриллиантовое колье. Да, то самое большое бриллиантовое колье, которое было изготовлено для мадам Дюбарри, но из-за смерти Людовика XV так и оставшееся невостребованным. Тогда же были оговорены и сроки платежей, но срок первого платежа давно истек, а никаких денег к ювелирам, Бомеру и Бассанжу, так и не поступило. Бомеру же срочно нужны деньги, так как на него наседают его собственные кредиторы. Вот он и хотел бы побеседовать с королевой на столь деликатную тему.