Yorik

Эллинистический золотой кулон. Конец 4-го - 3-й вв. до н.э. Греция.

Сикхи https://www.youtube.com/watch?v=LiQZi7kpyAk

То, что есть закалка одной стороны лишнее подтверждение, что это конечный продукт, а не заготовка. Но таких арбалетных болтов не было и не могло быть. Находка в каменистом ущелье, опять возвращает нас к моей версии.

А из какой формы они ковали, если не из прута? В любом случае беря блин (в которых тогда хранили железо), его расковывают в колбаску-прут. Не обязательно весь, но часть точно. Далее убирают лишнее. Или они на глаз делали такие точные формы по весу и размеру? Весовая характеристика в сравнении с наками не о чем не говорит, кухонный нож похож на корд и весом и формой, но им не является. Еще, при изготовлении из заготовки всегда идут потери, т.е. вес конечного предмета всегда меньше, значит и внашем случае так. Следующее, мы знаем о разнообразии стрел в тот период, если делались заготовки для маленьких стрел, то где заготовки для гигантов под 20 см? Если это заготовки, то где переходные формы, почему не одной не найдено? Носились все не на поясе, а в обозе и седельных сумках. А что бы черешки не прокалывали кожу мешков (что очень сложно), то на них одеваются чопики, или перематываются все кучкой, или делают деревянный/берестяной тубус...

Ник лучным, ни к арбалетным стрелам это отношения не имеет. Версия заготовок, с моей точки зрения, тоже не актуальна. Тогда выходит, что кузнец взял прут отковал часть заготовок и потерял их и так много раз и во многих местах. Если бы это были заготовки, то они бы были на разных стадиях завершенности. А так получается, что все одинаковые. Как шипы для булавы я этот предмет тоже не вижу. Ведь наличие такого оружия (причем массового в Крыму) говорит о доспехах, которым надо противопоставить такие булавы. Это поздние пластинчатые доспехи - бригантины и т.п. Но этого не было в Крыму. С моей точки зрения, это какой-то бытовой инструмент и думаю связан он с камнеобработкой, т.к. в Крыму гор много и камня, а вот на материковой части они далеко.

Спасибо! Не знал об этом.

Примитивная жизнь

Ссылки не рабочии ;)

Даже варвары претендовали на древнее происхождение от общих с чжоусцами предков. Так однажды вождь одного из жунских племен жаловался на плохое к ним отношение со стороны остальных китайцев. А ведь они не заслужили этого, так как происходят от человека по имени "Четыре горы". Этот человек был идентифицирован как один из главных министров древнего императора Яо. А у императора Шуня, преемника Яо, служил министром Хоу Цзи, который был мифическим предком чжоуского правящего дома. Он руководил ведомством полевых работ и позднее почитался как сельскохозяйственное божество. Отсюда все члены дома Чжоу и родственные с ним дома (ведущие происхождение от них) носили фамилию Цзи. Вообще, следует заметить, что в период "Весен и Осеней" для всех правящих домов были разработаны генеалогии, которые показывали происхождение правящих домов если не от древних императоров, то хотя бы от их министров. Так правители государства Юэ (на юго-востоке Китая) вели свое происхождение от шестого императора династии Ся. Если римская история переполнена описаниями блистательных триумфов своих знаменитых полководцев, то в китайской истории их практически нет (или не считалось нужным о них писать). Тем ценнее чуть ли не единственное сохранившееся описание подобной церемонии. В свое время шанский правитель У-дин (1324-1266) "напал на Сторону Демонов и покорил ее". Эта сторона располагалась на северо-запад от земель Чжоу. Скорее всего, там жили варвары-ди. В правление Кан-вана была одержана блистательная победа над дьявольскими землями, и по такому случаю был справлен блистательный триумф. Торжество происходило в храме предков дома Чжоу в столице государства. Действо разворачивалось в полутьме и производило весьма внушительное впечатление. Вначале вышли правитель Кан-ван и его высшие сановники. Затем командующий Юй объявил, что получил от правителя приказание идти походом на Сторону Демонов и выполнил его. За время двух кампаний он захватил большое количество пленных и разной добычи. Затем Юй подробно перечислил вcе виды добычи для каждой кампании. Итого получилось, что он захватил трех вождей, более 13 000 пленных (чтение чисел условное из-за плохой сохранности надписи), 104 лошади, 130 повозок, 355 голов скота и 38 овец. Возможно, что число пленных сильно преувеличено или неправильно прочитано. Кроме того, Юй доставил своему вану 5049 отрезанных левых ушей (или голов?). После этого Кан-ван поздравляет Юя с его достижениями. Юй приказывает привести трех захваченных в плен вождей и Кан-ван приказывает спросить у них, по какой причине они оказывали сопротивление чжоусцам. Ответ был получен не очень вразумительный: получалось, что один из чжоуских вассалов заставил их примкнуть к мятежу шанцев (под шанцами здесь понимаются бывшие подданные шанской династии, которые бежали на окраинные земли от новых господ). По окончании допроса пленные вожди были обезглавлены. В другой раз, когда в честь победы над варварами в одном из храмов государства Западное Чжоу происходила торжественная триумфальная церемония, вперед были выведены три взятых в плен вождя варваров. Правитель также спросил их, что заставило варваров сопротивляться чжоусцам. Но теперь это было чистой формальностью, так как в своде законов государства четко говорилось: "Враги являются преступниками, и тех, кто их подстрекает, следует судить по закону, как преступников". Так что с военными преступниками в Древнем Китае было все ясно. И действительно, после того, как пленные вожди дали свои объяснения, их обезглавили. В других сохранившихся надписях речь идет о значительно меньшем количестве пленных и убитых. Встречаются такие числа: 500 убитых и 50 захваченных в плен для допроса или 400 и 40, а то и вообще речь идет только о тысяче захваченных лошадей. Размер военных операций был в большинстве случаев не очень большим. Одно из редких описаний сражений с варварами приведено в книге "Цзо чжуань", где описываются события 714 года до Р.Х. Тогда одно из племен жунов совершило набег на царство Чжэн. Чжэнский бо (князь) был в некоторой растерянности о выборе тактики для борьбы с варварами. Он указывал на то, что основу его войска составляют колесницы, а жуны сражаются в пешем порядке. Почтительный сын князя предложил: "Предложите людям, которые отважны, но не упорны, изобразить мнимую атаку на разбойников, а затем быстро отойти назад. В то же время устройте засады в трех местах и поджидайте. Жуны проворны, но боевые построения их лишены порядка. Они алчны и не думают друг о друге. Когда они побеждают, ни один из них не уступит места другому; когда они проигрывают, они даже не пытаются спасти друг друга. Когда их передние ряды полагают, что победа у них в руках, они не думают ни о чем, кроме как о наступлении. Когда они двинутся вперед и попадут в засаду, они быстро побегут, а стоящие позади не придут к ним на помощь, так что у них не будет поддержки. Так вы сможете избавиться от тревог". Бо последовал предложенному плану. Как только передовые ряды жунов увидели, что они попали в засаду, они побежали. Командующий Чжу Динь преследовал их, окружил и атаковал со всех сторон, так что уничтожил окруженных (пленных не брали!). Остатки жунов спаслись бегством. Шэнь Бу-хай 18 лет занимал должность первого министра в одном из маленьких царств на севере Китая, называвшемся Хань (не путать с империей Хань, существовавшей позднее). Он умер в 337 году до Р.Х. Его учение было очень популярно во времена империи Хань. Вот один из его афоризмов: "Правителя почитают потому, что он обладает властью повелевать. Но если его приказания не выполняются, в действительности он не является правителем. Вот почему мудрый правитель всегда предельно внимателен к своим приказаниям". К сходным мыслям современная теория управления пришла только перед Второй мировой войной. Уже в первом году до Р.Х. в Китае были установлены государственные пенсии для гражданских служащих высших рангов. Государственная пенсия для чиновников в Британской империи была учреждена в 1810 году, а в США – только в 1920. С I в. до Р.Х. чиновников в Китае, как правило, отбирали на должности и повышали по службе на основании государственных экзаменов, а также учитывались их заслуги. А первый письменный экзамен при императорском дворе состоялся в 165 году до Р.Х., и вскоре в Китае они стали повсеместными. В Китае, в отличие от Запада, экзамены практически всегда были письменными, тогда как в Европе они долго были устными. На Западе первый письменный экзамен для претендентов на государственные должности состоялся в Берлине в 1693 году. В Британской империи практика систематической ежегодной аттестации чиновников утвердилась лишь после Первой мировой войны.

А что же говорит наш главный источник – Козьма Пражский? А он ничего не говорит. Из всех событий за период с 1005 по 1020 годы он отметил только смерть княгини Геммы в 1006 году и смерть третьего пражского епископа Тегдага в 1017 году, которому наследовал епископ Эккард. И это все – больше никаких заметных событий в истории Чехии за этот период с точки зрения Козьмы не было. Поэтому летописец дает краткое изложение жизни молодого Бржетислава, сына Олдржиха, который станет князем только в 1034 году после смерти своего отца. Он подробно описывает, как в 1021 году Бржетислав похитил себе жену из монастыря Свиной брод в Баварии. Это была красавица Юдифь, сестра герцога Швабии Оттона Белого Бабенбергского (?-1057). В этой истории Бржетислав проявил себя далеко не лучшим образом. Вот как было дело. Замыслив похитить девушку, Бржетислав со спутниками поехал как бы ко двору императора, но он никого из них не посвятил в свои замыслы, и велел всем не открывать, кто он, и вести себя с ним как с равным. Когда этот отряд достиг монастыря Свиной брод, чехи получили разрешение переночевать в нем – ведь они же ехали к императору! В этом монастыре было так заведено, что к вечерней службе звонить в колокола выходили девушки. Вот и в этот вечер Юдифь со служанками пошли выполнять свой ежевечерний долг, а Бржетислав схватил желанную добычу, вскочил на коня и помчался прочь. Ворота крепости были связаны толстой цепью, но наш герой одним ударом меча перерубил толстую цепь и скрылся. Козьма утверждает, что даже через сто лет на одном из звеньев цепи можно было видеть след от этого мощного удара. Да, герою удалось скрыться со своей желанной добычей, но почти все его спутники, которые ничего не подозревали об истинных замыслах Бржетислава, были перебиты разозленными баварцами. Баварцы отрезали своим жертвам носы и уши, выкалывали глаза, отрубали ноги и руки, пытаясь таким образом утолить свою жажду мести. Только несколько человек смогли ускользнуть и присоединиться к Бржетиславу. Некрасиво, мягко выражаясь, поступил княжич, но у чешских историков не нашлось слов осуждения для Бржетислава. Олдржих, чтобы излишне не раздражать немцев, вынужден был отправить Бржетислава с молодой невестой в недавно присоединенную Моравию. Такая последовательность событий ставит под сомнение 1021 год, как дату похищения Юдифи, ведь Олдржих покорил и присоединил Моравию только в 1029 году, когда присоединился к походу императора Конрада против польского князя Мешко II. Захватив Моравию, Олдржих тогда изгнал поляков из всех городов, а многих, сковав по сотням, продал в рабство в Венгрию или еще дальше. После победы над поляками император Конрад напал на Иштвана Венгерского. Бржетислав со своим отрядом присоединился к императору, захватил в этом походе несколько городов в Словакии и даже дошел до Эстергома, но после ухода императора все завоевания чехов в Словакии были утеряны. Сохранилось легендарное предание о встрече во время этого похода Бржетислава с неким странным рыбаком. Этот рыбак вроде бы ловил сетью с лодки рыбу в Дунае. К сети были привязаны камни, следовательно, сеть доставала до самого дна, но рыбак вынимал из сети пойманных рыб и выпускал их обратно реку. Когда лодка с рыбаком поравнялась с Бржетиславом, он поинтересовался, почему рыбак так поступает. Рыбак ничего не ответил, только кивнул головой и стал выбирать свой невод. В какой-то момент он вынул из сети большой кованый бронзовый крест и отдал его Бржетиславу. Слева направо на кресте были выбиты две надписи кириллицей. Когда изумленный Бржетислав разобрал эти надписи, лодка с рыбаком уже исчезла, унесенная течением. А надписи на кресте гласили: "Я – Восток и Запад"; "Я – время уходящее и то, которое грядет". Время шло, и в Чехии происходили какие-то значительные, но дошедшие до нас в очень кратких и не слишком достоверных фрагментах сведения. Мы достаточно точно знаем, что в 1031 году у Бржетислава родился сын Спитигнев, который в свое время тоже стал князем. А в 1037 году умерли друг за другом бывший князь Болеслав III, ослепленный польским князем Мешко, а 9 ноября 1037 года скончался и князь Олдржих. Что же происходило в Чехии в этот промежуток времени? Мы знаем, что Польша слабела в междоусобицах после смерти Мешко I. Его сыновья не могли поделить наследство, и кто-то из них, вроде бы Мешко II, обратился за помощью к Олдржиху. Тот решил вмешаться в польские дела не без выгоды для себя, и преуспел в этом, так как ему удалось подчинить большую часть польских земель. Но это был лишь кратковременный успех – такое развитие событий не понравилось императору Генриху III. Император собрал армию, разбил чехов и арестовал князя Олдржиха. Уже в тюрьме Олдржих принес присягу на верность императору, но свободы пока не получил. На княжеский престол с согласия императора временно сел увечный Яромир, - но в Моравии продолжал править Бржетислав. Яромир слишком долго был в стороне от политики и не пользовался в стране большим авторитетом. Недовольные чешские дворяне обратились к императору с просьбой об освобождении Олдржиха, и после уплаты приличного выкупа Олдржих получил свободу. За время заключения в Олдржихе произошли психические изменения. Вырвавшись на свободу, он как будто обезумел. Олдржих винил в случившихся с ним несчастьях всех: императора, Яромира, Бржетислава, - но только не себя. Первый удар после возвращения в Прагу Олдржих нанес по Яромиру. Он арестовал Яромира, потом ослепил его и сослал в деревушку Лису на Лабе. Следующий удар Олдржих хотел нанести по силам сына Бржетислава, но тот был вовремя предупрежден своими сторонниками в Праге. Он успел отправить свою жену Юдифь с ребенком (детьми) в Баварию, а сам со своей небольшой дружиной попытался оказать сопротивление отцу. Силы были слишком неравны, Бржетислав решил не принимать боя и укрылся в горах. Вскоре, а именно, 9 ноября 1037 года, Олдржих умер во время одного из пиров. Судя по сохранившимся свидетельствам, Олдржих был отравлен, но князь к этому времени был уже столь непопулярен, что убийц искать не стали. Недовольство проявлял только род Вршовцев, которые поддерживали Олдржиха, но они оказались в меньшинстве, и им пришлось затаиться. 12 ноября в Прагу прибыл из своей ссылки Ярослав и после погребения Олдржиха он рекомендовал собравшимся вельможам избрать в князи своего племянника Бржетислава. Ведь по причине своего оскопления Яромир не мог законно княжить. Что вы говорите, уважаемые читатели? А как же Яромир княжил во время пленения Олдржиха? Он вовсе и не княжил, а исполнял обязанности князя с согласия императора. Вот. В своей напутственной речи Яромир советовал Бржетиславу вести праведную жизнь, помнить заветы святого Адальберта, чтить предков и не доверять Вршовцам. Вршовцы и так не любили Яромира, а этой обиды они ему не забыли и не простили. Их месть был весьма своеобразна. 4 ноября 1038 года слуга Когана из рода Вршовцев зарезал Яромира в отхожем месте. По другой версии он воткнул ему копье прямо в задний проход, так что смерть Яромира была довольно мучительной – он мучился девять дней. Бржетислав жестоко покарал убийц своего дяди, а потом взялся за наведение порядка и в остальной стране. Он так старался, что его усилия увенчались полным успехом, и через три года чешская армия уже была готова к походу на Польшу. Бржетислав очень хотел отомстить полякам за прошлые обиды. Но особенно ратовал за военную экспедицию против поляков епископ Праги Север.

После окончания четвертого акта кажется, что сразу же должна наступить кровавая развязка, тем более, что в начале XVII века деления пьесы на акты и действия еще не было. Его ввели позднее и сделали это не всегда достаточно убедительно. Но ход пьесы опрокидывает ожидания публики. Пятый акт начинается с достаточно меланхоличной и продолжительной сцены на кладбище. Вообще, следует заметить, что сцена у могилы, даже еще до прихода Лаэрта с компанией, занимает в пьесе заметно больше места, чем сцена поединка Гамлета с Лаэртом и гибели основных героев пьесы. Это так, к слову. Для размышления. На сцену выходят два клоуна – можете называть их простаками, мужиками, весельчаками, как хотите, но могильщиками их никто и нигде не называет (только первый клоун в своих дальнейших рассуждениях о древних профессиях упоминает и могильщиков), - и начинают неспешно рыть могилу для Офелии, перемежая свою работу всяческими рассуждениями. Они обсуждают законность погребения некой покойницы (мы с вами догадываемся, что это Офелия) с юридической и логической точек зрения, доходя до Адама, причем первый клоун явно имеет склонность к пространным философским рассуждениям. Их беседа заканчивается загадкой о том, кто всех прочнее строит. Это, разумеется, могильщик, так как его строения простоят до Судного дня. Второй клоун не смог разгадать этой загадки, хотя и предложил тоже неплохое решение – виселицу. Тогда первый клоун посылает проигравшего за водкой – так в русском переводе Лозинского. Но когда первый клоун гонит второго к Йохану за выпивкой, он просит принести ему "a stoup of liquor". Лозинский перевел это как "скляницу водки", но слово "stoup" означает "чаша со святой водой, которая стоит у входа в церковь". Других значений для этого слова академический словарь Вебстера не приводит. "Liquor" также не совсем является водкой – это, скорее, просто выпивка. Так что перевод рассматриваемого словосочетания здесь не совсем точен. В духе философствований первого клоуна, наверно, было бы уместнее перевести это словосочетание более возвышенно, например, как "божескую чашу с выпивкой" или "чашу с божеской выпивкой". В это время на кладбище появляются Гамлет и Горацио и подходят к могиле, которую копает первый клоун, распевая весьма легкомысленную песенку. Гамлет явно не подозревает, для кого эта могила. Горацио это должен бы знать, но он почему-то не торопится просветить принца в данном вопросе. Наши друзья наблюдают за работой первого клоуна и Гамлет пространно рассуждает о возможных судьбах черепов, которые вылетают из могилы. В конце концов Гамлет приходит к выводу, что он должен поговорить с таким необычным могильщиком. Он не просто собирается поговорить с ним, а использует выражение "I will speak to this fellow", и сразу же убеждается, что тому палец в рот не клади. Свои вопросы Гамлету приходится формулировать предельно точно, иначе он получает формальный ответ, который по-своему тоже точен, но не имеет никакого отношения к смыслу вопроса. Обращаясь к Горацио в своей беседе с клоуном, Гамлет говорит о каких-то трех годах: "Ей богу, Горацио, за эти три года я заметил: все стали до того остры..." Если учесть, что автор пьесы ничего не говорит просто так, то совершенно непонятно, о каких трех годах идет речь. Возможно, речь идет о трех годах учения Гамлета в Виттенберге. Тогда это косвенно подтверждает юный возраст Гамлета – ведь в университет могли послать принца и в четырнадцать лет и в семнадцать, но никак не в 27. В этом возрасте следует заниматься государственными делами, даже если ты всего лишь наследник престола. Однако тут же выясняется, что Гамлету теперь уже тридцать лет, а двадцать три года назад умер шут Йорик, чей череп первый клоун в это время извлекает из могилы. Ведь первый клоун говорит, что он стал заниматься своей профессией с того дня, как король Гамлет (our last king Hamlet) одолел Фортинбраса. Упоминая норвежского принца, автор пьесы еще раз намекает на цепь возмездий и основную причину всех текущих бед. В тот же день родился и молодой Гамлет. Могильщик уточняет, что работает здесь уже тридцать лет, а череп Йорика пролежал в земле "двадцать лет и три года". Следовательно, Гамлету тридцать лет... Некоторые исследователи считают, что первый clown ошибается в датах и возрасте. Ведь в первом акте Гамлета называют юношей. Полоний прямо говорит о нем: "He is young". Но так можно было назвать только человека, которому еще далеко до совершеннолетия. Следовательно, Гамлету в первом акте меньше, чем 21 год, ему, наверно, лет 18. Лаэрт и Полоний также часто упоминают горячую кровь Гамлета, но о человеке тридцати лет так не скажешь – так говорят только о юношах. Неувязочка получается. Да, конечно, но автор просто не успел распутать все узлы и связать все концы. Меж тем у вырытой могилы следуют рассуждения об Йорике, затем о прахе вообще и о судьбе праха Александра Македонского, который мог бы стать затычкой для пивной бочки. Но вот у могилы появляются другие лица: король и королева, Лаэрт, священник и несколько сопровождающих тело Офелии. Да, и само тело. В гробу, разумеется. Начинаются достаточно скромные похороны Офелии, и только тут Гамлет узнает, для кого предназначена вырытая могила. Согласитесь, уважаемые читатели, что это довольно странно! Получается, что Горацио еще ничего не рассказал Гамлету о смерти Офелии, хотя всем зрителям известно об их прошлом романе и его крушении. Снова обращаю ваше внимание на это: время у Горацио было, известие это было важным для Гамлета, но Горацио почему-то промолчал. Почему же это? Вопросов накапливается слишком много, а удовлетворительных ответов я дать не могу. Красивых же гипотез, не опирающихся на факты, я измышлять не буду. Я просто обращаю ваше внимание на некоторые странности, замеченные мной. Должен сказать, что количество этих странностей увеличивается при каждом новом прочтении пьесы. Королева меж тем простодушно говорит о том, что она надеялась на то, что Офелия была бы женой Гамлета. Далее следует достаточно экзальтированная сцена у могилы Офелии и схватка Гамлета с Лаэртом в могиле – она является как бы прологом или репетицией их будущей дуэли. Пока их разнимают, но Гамлет успевает заявить о своей любви к Офелии: "I loved Ophelia". Окончив свою краткую речь о любви к Офелии, Гамлет уходит, а король велит Горацио следовать за ним. Опять! Последующий разговор Гамлета с Горацио начинается несколько странно. Вначале Гамлет спрашивает о том, помнит ли Горацио все подробности: "You do remember all the circumstance?" Лозинский перевел: "Ты помнишь ли, как это было все?" А затем Гамлет начинает опять рассказывать историю своего путешествия в Англию. Он подробно говорит о том, как он подменил письмо короля, в котором содержался приказ королю Англии немедленно казнить Гамлета, на собственноручно написанное письмо, в котором содержался приказ немедленно казнить подателей этого послания, т.е. Гильденстерна и Розенкранца. Оригинал королевского письма Гамлет передает Горацио, чтобы тот прочитал его на досуге. Тем более странным выглядит поэтому заявление Горацио в конце пьесы о том, что Гамлет никогда не требовал их казни. Ведь в этой их беседе Гамлет прямо говорит о том, что гибель Розенкранца и Гильденстерна совсем не отягощает его совесть и хладнокровно заявляет: "Они мне совесть не гнетут; их гибель Их собственным вторженьем рождена. Ничтожному опасно попадаться Меж выпадов и пламенных клинков Могучих недругов..." Еще одна неувязка в пьесе. Горацио же поддерживает разговор репликами, которые показывают, что он или первый раз слышит эту историю, или пытается выведать у принца дополнительные подробности о ней. Гамлет также заявляет о том, что теперь его долг воздать такому королю своей собственной рукой. Наконец-то! Кроме того, Гамлет собирается примириться с Лаэртом – ведь он увидел отражение своей судьбы в его судьбе (или наоборот). Но сделать этого Гамлет уже не успел.