Yorik

Не успел все, там еще много.

Доспехи воинов Троянской войны. Шлемы «РАННИЕ ШЛЕМЫ» Мы рассказали о мечах и кинжалах, доспехах для торса, и вот теперь пришло время познакомиться и с «доспехами для головы». В бассейне Эгейского моря минойские и ранние ахейские шлемы появились очень давно, в 5000-1500 гг. до н.э. Ну, а судить об этом мы можем на основании находок керамики, фресок, скульптур и иных артефактов. Так, на каменных амулетах из Сескло, датированных периодом между 5300 – 4500 гг. до н. э., мы уже видим что-то похожее на шлем, сделанное из кожи и украшенное длинными рогами. В ранней кикладской культуре, датируемой периодом 3200 – 2800 гг. до н.э., можно обнаружить их изображения. И, похоже, что конической шлем представлен в одном из символов знаменитого и до сих пор нерасшифрованного Фестского диска (2000 – 1700 гг. до н.э.). Генрих Шлиман также нашел фрагменты шлема – гребень и держатель гребня, но самого сохранившегося шлема не нашел. Кувшин с острова Кипр. Особенностью крито-микенской культуры Эгейского моря было изображение на керамике рыб и, в особенности, осьминогов и каракатиц. Археологический музей г. Ларнака. В «Илиаде» упоминается шлем, сделанный из кабаньих клыков, что сначала воспринималось как нонсенс, хотя описание там давалось подробное. Однако, клыки кабана, используемые в качестве пластинок на шлеме (около 2000 г. до н.э.) были найдены в Мариуполе на территории Украины. Это лишний раз говорит в пользу миграции древних дорийских племен из центральных и северных районов Европы в Грецию в 2000 – 1800 гг. до нашей эры. Эти пришельцы широко распространились по всей материковой Греции и постепенно смешались с ранее жившим здесь населением. «Кабаний шлем» из гробницы №515 в Микенах. Национальный археологический музей в Афинах. В Эгине (около 1800 г. до н.э.) был найден очень интересный шлем из кабаньих клыков. Очень интересные и сложные шлемы из клыков кабана с большими нащечниками представлены на фрагменте фрески из Акротири, на ритоне из Кносского дворца (около 1600 – 1550 гг. до н.э.) и на ритоне из погребения №4 в Микенах этого же времени. Как же был устроен типичный «кабаний шлем» того времени? А очень просто: из клыков кабана вырезались пластины, подгонялись одна к другой и в них просверливались отверстия. Основанием шлема являлась шапка в виде конуса или полусферы, сделанная из кожи или войлока. Костяные пластины нашивались на ней по кругу, ряд за рядом, причем, направления их изгиба обычно смотрели в разные стороны. Верхние пластины имели треугольную форму, на вершине шлема находилась круглая «кнопка» из слоновой кости или бронзы либо там помещались держатели гребня. Клыки кабана применялись из-за легкости обработки. С одной стороны они хорошо раскалывались вдоль. С другой стороны внешняя поверхность у них очень твердая (в отличие от слоновой кости). В «Илиаде» Одиссей, царь небольшого острова, носил такой шлем. Гомер дал удивительно точное описание шлемов той эпохи: Отдал и щит; на главу же героя из кожи воловой Шлем он надел, но без гребня, без блях, называемый плоским, Коим чело у себя покрывает цветущая младость. Вождь Мерион предложил Одиссею и лук и колчан свой, Отдал и меч; на главу же надел Лаэртида героя Шлем из кожи; внутри перепутанный часто ремнями, Крепко натянут он был, а снаружи по шлему торчали Белые вепря клыки, и сюда и туда воздымаясь В стройных, красивых рядах; в середине же фетром подбит он. Шлем сей – древность из стен Элеона похитил Автолик… Реконструкция «кабаньего шлема» выполненная Питером Конноли. На сложный шлем требовалось от двадцати до сорока кабанов, но кабаны в то время, видимо, не были проблемой, они давали и шкуру, и клыки, и мясо! Составной шлем из клыков кабана был также найден в гробнице №12 в Дендре (см. вторую часть). Причем удивительно, что доспехи в этом погребении металлические, а вот шлем почему-то костяной! Неужели у владельца этих доспехов не хватило (чего, чем они там расплачивались?) средств на покупку бронзового шлема? «Кабаний шлем» (1450 – 1400 гг. до н.э.). Археологический музей Ираклиона. Еще один очень распространенный тип шлема, скорее всего из кожи или войлока, представлял собой колпак, с нашитыми на него металлическими дисками. Или же напротив – это металлический шлем с выпуклостями, сделанными для красоты. Фреска из дворца в Пилосе. И вот вопрос: а что за шлем на нем изображен? Бронзовый с «шишками» (зачем они?). С отверстиями для проветривания (такие неизвестны!) или это что-то еще? О красоте в то время заботились очень сильно, так как, судя по фрескам и изображениям на вазах, на шлемах одновременно были и гребни с перьями или конскими хвостами, и вдобавок еще и рога! А теперь так: давайте подумаем, при каких условиях это могло быть, а при каких нет. На шлемах у викингов рогов не было, поскольку удар мечом по прочным рогам на шлеме мог бы сломать воину шею. У рыцарей на шлемах было все, что угодно, но из папье-маше, «вареной кожи», легкого дерева и крашеного гипса. У самураев Японии на шлеме были металлические рога, но устроены они были так, что удар мечом по ним самому воину был не опасен. Поэтому проще всего признать, что древние микенцы просто не рубились мечами (а они и не могли рубиться мечами-рапирами!), и тогда достаточно прочные рога на шлемах воевать им совсем не мешали. Но как только появились мечи для рубящих ударов, от всех рогов остался главным образом конский хвост и гребень на макушке у шлема! Шлем с вазы из Катсамбы. Крит (около 1500 г. до н.э.). Рога шлемов этого периода были обычно сделаны из кабаньих клыков, оленьих рогов, слоновой кости, а также из металла. Два артефакта из слоновой кости в виде бараньих рогов были найдены в одной из могил в Микенах (1550 гг. до н.э.). «СРЕДНИЕ ШЛЕМЫ» Ахейские шлемы 1500 – 1300 гг. до н.э. во многом похожи на их ранние образцы, то есть процесс изменений шел очень медленно. Типичным оставался шлем из кожи или войлока, обшитый кабаньими клыками, с нащечниками и различными украшениями. Чаще всего это рога, которых может быть и два, и один – спереди, и три – торчащих в разные стороны. Бронзовые шлемы этого времени также известны, в частности, это конический бронзовый шлем высотой 18,1 см (XIV – XIII вв. до н. э.) Шлем высотой 18,1 см (XIV – XIII вв. до н. э.). Декорировка его показывает, что память о шлемах из клыков кабана еще сохранялась, почиталась, так что создатели металлических шлемов украшали их характерным рисунком. Вне материковой Греции и островов Эгейского моря ахейских воинов в шлемах из клыков кабана, можно увидеть на египетском папирусе из Тель-эль-Амарны (1350 г. до н.э.) На нем некоторые воины изображены в конических бледно-желтых касках, очень похожих на рисунки аналогичных шлемов на микенских вазах. Кусок клыка кабана с перфорацией для крепления его на кожаную основу, найденный во время раскопок в районе Пер-Рамессу – столицы Рамзеса Великого в восточной дельте, подтверждает, что такие шлемы носились и на территории Древнего Египта. Очевидно, что их носили ахейские воины-наемники. Обнаружены такие же клыки и в Сербии (XIV – XIII вв. до н. э.), и на острове Кипр. То есть для этого периода можно считать доказанным самое широкое распространение «кабаньих шлемов» и несколько меньшее – металлических – бронзовых. Хотя археологи нашли и шлемы этого периода, в частности, на Крите. «ПОЗДНИЕ ШЛЕМЫ» «Поздние шлемы», то есть относящиеся уже собственно к временам Троянской войны (1300 – 1100 гг. до н.э.) отличаются наибольшим разнообразием. Это, прежде всего, опять все те же самые шлемы из клыков кабана, к которым стали добавляться бронзовые детали. Причем есть основания полагать, что даже в VIII в. до н.э. они все так же использовались, хотя уже и были в это время редкостью. Поздний ахейский шлем с «Вазы воинов» из Микен (около 1200 г. до н.э.). Конический рогатый шлем без нащечников виден на статуе из Энгоми с острова Кипр (около 1200 г. до н.). Наемники-шарданы египетских фараонов практически все изображаются на египетских фресках в рогатых шлемах. До нас дошли изображения «мохнатых» шлемов, по-видимому, сделанных из волосатых шкур. Это могла быть обычная полусферическая шапка, обтянутая сверху такой шкурой, так что авторы рисунков людей, одетых в такие шлемы, изображали их с головой, похожей на дикобраза. Однако есть мнение, что это могли быть просто длинные волосы, подхваченные бронзовым либо кожаным обручем на уровне висков. Изображений таких шлемов очень много, что, во-первых, говорит об их популярности, а во-вторых, в том случае, если это то, что мы думаем, что «армии» этой эпохи стали более многолюдными и кабаньих клыков на всех (как и бронзы) хватать перестало! Некоторые ученые также предположили, что подобные шлемы могли быть и на самом деле сделаны из кожи ежа! Впрочем, очень схематичный стиль тогдашних художников не позволяет подробно идентифицировать эти шлемы, что оставляет место для самых различных гипотетических и спекулятивных измышлений. «Шлем с зарослями на голове» на осколке керамики. Очень популярным в это время, судя по изображениям, и прежде всего египетским фрескам, стали шлемы-тиары или шлемы-диадемы. Судя по всему, это опять-таки была какая-то «шапка» из кожи или войлока, по краю которой крепилась широкая металлическая полоса, замкнутая в овал по форме головы владельца шлема. То есть, если смотреть на него спереди или сзади, то можно было предположить, что на голове у него надето цилиндрической формы «ведро». И только, посмотрев сверху, можно было определить, что на самом деле это не так. «Шлем-тиара» 1200 – 1100 гг. до н.э. Остатки такого шлема были найдены на Крите (около 1200 г до н.э.). Другой такой шлем раскопал профессор Иоаннис Moскос и написал, что он имеет цилиндрическую форму с овальным сечением и прямыми сторонами. Его высота равна 15,8 см, ширина 18,7 – 19,1 см, а длина составляет 23 – 23.6 см. Поверхность красиво украшена бронзовыми полосками, состоящими из горизонтальных ребер, которые чередуются с одиночными горизонтальными рядами декоративных заклепок. Внутри, судя по рисункам, находился «ежик» из конских волос, перьев, а то даже и настоящая тиара из… веточек с листьями или цветами?! Прекрасный пример ахейских бронзовых шлемов был найден в могиле XXVIII из Тиринфа (около 1060 до н.э.). Этот образец состоит из четырех элементов конической формы и двух длинных нащечников средней толщины около 1 мм. Все элементы этого шлема имеют небольшие отверстия вокруг краев, используемые для крепления подкладки к внутренней его поверхности. Простой бронзовый шлем с трубкой для конского волоса. Кипр (конец VII в. до н.э.). Простые конические шлемы в значительной степени использовались в конце ахейского периода. Так в ахейском кратере с Кипра два воина на колеснице явно носят конические шлемы, хотя из-за стилизации никакие другие элементы не могут быть определены. Этот кратер свидетельствует, что в некоторых случаях (чаще в не боевых ситуациях) мечи в то время носили за спиной.

Доспехи Также как и в случае с мечами, доспехи Троянской войны появились задолго до того, как сама она началась. Самым ранним элементом оборонительной брони является бронзовый наплечник, найденный в одной из гробниц из Дендры (гробница №8) и относящийся к 1550 – 1500 до н.э. Сначала посчитали, что это шлем, но позднее правильно определили как наплечник для правого плеча. Других частей не оказалось и это дало основание для трех гипотез: а) весь доспех первоначально был помещен в гробницу, но позже он был удален; б) наплечник символизировал всю броню; в) только этот наплечник был металлическим, а весь остальной доспех из кожи и он просто рассыпался от времени. Зато в гробнице Дендры № 12 (1450 – 1400 гг. до н.э.) нашли полный доспех воина, состоявший из бронзовых деталей. Доспех из Дендры. Эта защита состоит из: а) двух бронзовых пластин толщиной около 1 мм, которые защищают туловище воина; б) двух бронзовых наплечников (аналогичные, но не равные по форме находке в гробнице № 8); в) две части изогнутых бронзовых пластин, прикрепленных к нижней стороне наплечников для защиты предплечья; г) два треугольных куска бронзы, прикрепленных к наплечникам для дополнительной груди; е) бронзовый нашейник; f) шесть бронзовых пластин, прикрепленных к нижней кромке панциря – три спереди и три сзади. Реконструкция доспеха из Дендры. Все части имеют ряд небольших отверстий по краям с диаметром 2 мм, используемых для крепления подкладки к внутренней части панциря. Подкладка была кожаной, ее останки были найдены внутри пластин. Были найдены тонкие нити из козьей шерсти. Большие отверстия, примерно 4 мм, на краях всех элементов использовались, чтобы соединять различные пластины друг с другом при помощи кожаных шнурков. Знаменитая «маска Агамемнона» из «златообильных Микен». Доспехи были реконструированы, и выяснилось, что, несмотря на свой странный дизайн и немалый вес, они были достаточно гибкими и удобными для использования пехотинцами, а не, как иногда утверждают, исключительно воинами на колесницах. Эта экспериментальная реконструкция приводит также к выводу, что эти доспехи создавались для борьбы с мечом и копьем. А вот пользоваться в них луком неудобно. Защита горла особенно важна, если мы вспомним наличие у воинов мечей-рапир типов С и D (см. часть первую, посвященную мечам). Конечно, это не означает, что эта броня была разработана специально для защиты только от этих мечей, но это, конечно, создатели доспеха учитывали. Интересная особенность этих доспехов заключается в разнице в ширине проймы: для правой руки пройма больше, чем обеспечивается большая свобода правой руки в бою. Это еще одно свидетельство, что «броня из Дендры» предназначена для наземных боев, а не только для парада или воинов на колесницах. «Львиные ворота» в Микенах. Кстати, общий вес этого доспеха составляет от 15 до 18 кг. Учитывая размер грудных пластин и анализ скелета, найденного в гробнице, было установлено, что воин, которому принадлежала «броня из Дендры», был ростом 1,75 м, но при этом был очень стройным и весил около 60-65 кг. Находку подтверждают фрагменты керамики из Микен (1350 – 1300 гг. до н.э.). На этом изображении кираса с большим нашейником вполне узнаваема. К сожалению, из этого фрагмента невозможно определить, является ли воин пешим или сражается на колеснице. Фрагмент керамики с изображением воина в доспехе с характерным нашейником. Были найдены также 117 бронзовых пластинок (около 1370 – 1250 гг. до н.э.) во время раскопок в гробницы в Мессении. На них имеются небольшие отверстия от 1 до 2 мм в диаметре для крепления на подкладку. То есть броня из чешуек-пластинок древним ахейцам была тоже известна. Следует подчеркнуть, однако, что большинство вышеописанных доспехов использовались воинами крито-микенской культуры задолго до собственно Троянской войны. Если годом падения Трои считать 1250-й, то за 100 – 250 лет, а если датировать это событие 1100 или 1000 годом, как это делают некоторые историки, то это время становится еще большим. И отсюда опять-таки возникает вопрос о преемственности и традиционности ахейского оружия. Насколько оно соответствовало не столько времени его находки, тут как раз проблемы не возникает, сколько интересующему нас времени. То есть, образно говоря, «мог ли носить доспехи из Дендры» легендарный Ахиллес. «Марш воинов» – изображение на микенской вазе. Обратите внимание на их странные рогатые шлемы с гребнями и круглые щиты с обрезанным нижним краем. Поскольку бронзовый доспех должен был быть чрезвычайно ценным, то есть все основания полагать, что одна и та же «броня» могла передаваться от одного поколения к другому, пока не приходила полностью в негодность, либо ее не хоронили вместе с воином в могиле. Но… развитие доспеха на основе боевого опыта тоже нельзя исключать, хотя традиционность древних исторических культур была исключительно высокой. В Японии, например, чуть ли не до наших дней все старое считалось лучше нового, так что выщербленная чашка для чая ценится больше, чем новая! В то же время в остальных районах Европы, также использовались цельнокованные доспехи из бронзы и, в частности, бронзовые кирасы. Они были найдены в Словакии, Венгрии и Италии, поскольку граничили с ахейской цивилизацией и либо их заимствовали, либо покупали, либо… добывали в боях. Так, например, до нас дошли хорошо сохранившиеся бронзовые кирасы, найденные в Дунае возле Пилисмарота Венгрии (1300 – 1100 гг. до н.э.) Кираса из Пилисмарота. Обнаружен фрагмент нагрудной пластины панциря в Словакии (около 1250 г. до н. э.) Также найден фрагмент кирасы из Черна-над-Тисой, Словакия, (1050 до 950 г. до н. э.). Правда, все эти находки фрагментарны. Но они показательны в том отношении, что доказывают наличие подобных доспехов в то время. То есть в бронзовом веке металлические доспехи не были такой уж удивительной редкостью! По сути дела это были самые настоящие… рыцарские латы, закрывавшие торс, шею и ноги до колен, либо пластинчатые («чешуйчатые») доспехи, опять-таки очень похожие на более поздние, но сделанные из бронзы, а не из железа. То есть где-то с XV века и до падения Эгейской цивилизации уровень характерной для нее металлообработки был очень высок. Ну, а более поздние изображения героев и сцен Троянской войны, сделанных классическими греками, никакого реального отношения к прошлому не имеют. То есть мы видим подписи под (или над фигурами): Ахилл, Аякс, Гектор, но это не более чем художественные образы, связанные с особенностью отсутствия у людей того времени исторического мышления. То, что они видели вокруг себя, они же и проектировали на прошлое. Поэтому щиты-гоплоны, «шлемы с гребнями» и мускульные кирасы из арсенала воинов Троянской войны следует исключить. В том числе и будущим оформителям книг «Илиада» и «Одиссея», издаваемых для детей!

Мечи и кинжалы А было так, что в процессе обмена мнениями по поводу опубликованных материалов, выяснился интерес довольно значительной части пользователей этого сайта к… оружию бронзового века и, в частности, оружию и доспехам легендарной Троянской войны. Что ж – тема действительно очень интересная. К тому же практически всем знакомая, пусть даже и на уровне школьного учебника истории для пятого класса. «Медноострые копья», «шлемоблещущий Гектор», «знаменитый щит Ахилла» – все это оттуда. И кроме того само по себе это историческое событие уникально. Ведь люди о нем узнали из поэмы, художественного произведения. Но оказалось, что узнав о нем, и проявив соответствующий интерес, они обрели знание о неизвестной им ранее культуре. Чернофигурный керамический сосуд из Коринфа с изображением персонажей Троянской войны. (Около 590 – 570 гг. до н. э.). (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) Ну, а начать нужно будет с самого начала. А именно, что миф о Трое, осажденной греками не подтверждался убедительными фактами вплоть до конца ХIХ века. Но тут на счастье всего человечества романтическая детская мечта Генриха Шлимана получила мощную финансовую поддержку (Шлиман разбогател!) и он тут же отправился в Малую Азию на поиски легендарной Трои. После 355 г. н.э. это название нигде не упоминалось, то Шлиман решил, что имевшееся у Геродота описание один в один подходит под холм Гиссарлык и начал там копать. И копал он там с 1871 года более 20 лет, вплоть до самой смерти. При этом археолог он был никакой! Находки удалял с места раскопок, не описав их, выбрасывал все, что не казалось ему ценным и рыл, рыл, рыл… Пока не нашел «свою» Трою! Многие ученые того времени сомневались в том, что этой действительно Троя, но ему стал покровительствовать британский премьер-министр Уильям Гладстон, в свою команду он заполучил профессионального археолога Вильгельма Дорнфельда и постепенно тайна древнего города стала открываться! Самым удивительным их открытием стало то, что они обнаружили целых девять культурных слоев, то есть каждый раз новая Троя строилась на обломках предшествующей. Самой древней, понятно, была Троя I, а самой «молодой» Троя IX римского времени. Сегодня таких слоев (и подслоев) нашли еще больше – 46, так что изучать именно Трою оказалось совсем нелегко! Шлиман считал, что нужная ему Троя - это Троя II, но на самом деле настоящая Троя имеет номер VII. Доказано, что город погиб в пламени пожара, а останки людей, найденных в этом слое, красноречиво говорят о том, что погибли они насильственной смертью. Годом, когда это случилось, принято считать 1250 г. до н.э. Руины древней Трои. Интересно, что при раскопках Трои Генрих Шлиман обнаружил клад золотых украшений, серебряных кубков, бронзового оружия и все это он принял за «клад царя Приама». Потом уже выяснилось, что «клад Приама» относится к более ранней эпохе, но дело не в этом, а в том, что Шлиман его просто присвоил. Сделать это незаметно ему помогла его жена София – единомышленник и помощник, которая тайком выносила все эти вещи с раскопок. А ведь официально этот клад должен был принадлежать Турции, но ей он не достался кроме нескольких мелких вещей. Поместили его в Берлинский музей, а в годы Второй мировой войны он пропал, и до 1991 года где он и что с ним никто не знал. Зато в 1991 году стало известно, что с 1945 года клад, взятый в качестве трофея, находится в Москве в ГМИИ им. А.С. Пушкина и сегодня его можно увидеть в зале №3. Большая диадема из «Клада А» 2400 – 2200 гг. до н.э. (ГМИИ им. А.С. Пушкина) Впрочем, и без находок из этого клада о том времени нам сегодня известно очень много. Дело в том, что археологи-профессионалы восприняли открытие Шлимана как вызов, но учли его опыт и принялись копать во всех местах, упомянутых в гомеровской «Илиаде» – в Микенах, Пилосе, на Крите. Нашли «золотую маску Агамемнона», массу других предметов той эпохи, а уж мечей и кинжалов просто очень большое количество. Причем хорошо уже то, что они были бронзовыми, а не железными и потому хорошо сохранились! Итак, вот что думают о мечах и кинжалах эпохи Троянской войны ученые историки самых разных стран мира, включая и «мастера мечей» Эварта Окшотта, в, так сказать, концентрированном виде… По их мнению, ранние мечи Эгейского бронзового века являются одними из самых ярких артефактов той эпохи с точки зрения мастерства и роскоши. Причем это могли быть и ритуальные изделия, и реально использовавшиеся на войне образцы вооружения. Ранние мечи развились из кинжалов. Форма – производная от кинжалов из камня. Камень, однако, очень хрупкий, и, следовательно, длинный меч из него не сделать. С введением меди и бронзы кинжалы, в конечном счете, превратилась в мечи. Меч-рапира типа CI. Кудония, Крит. Длина 83 см. Рукоять к этому мечу. Самые ранние мечи эгейского времени были найдены в Анатолии, в Турции, и датируются примерно 3300 г. до н. э. Эволюция холодного оружия из бронзы такова: от кинжала или ножа в эпоху ранней бронзы, к мечам («рапирам»), оптимизированным для колющего удара (эпоха средняя бронза), и затем к типичным мечам с клинками в форме листа позднего бронзового века. Одним из самых ранних мечей Эгейского мира является меч из Наксос (около 2800-2300 до н.э.). Длина этого меча 35,6 см, то есть он больше похож на кинжал. Был обнаружен меч из меди на Кикладских островах в Аморгосе. Длина этого меча составляет уже 59 см. Несколько минойских бронзовых коротких мечей обнаружили в Ираклионе и Сиве. Общий дизайн их явно показывает, что они также происходят от ранних листовидных кинжалов. Но одним из самых интересных изобретений Эгейского бронзового века был большой меч. Оружие это, появившиеся к середине второго тысячелетия до нашей эры на острове Крит и на территории материковой Греции, отличается от всех ранних образцов. Знаменитый дворец в Кноссе. Современный вид. Фото А. Пономарева. Территория, которую занимал дворец, была огромна и чего там только не раскапывают. Фото А. Пономарева. Анализ некоторых экземпляров показывает, что материал представляет собой сплав меди и олова, или мышьяка. Когда процент меди или олова имеет высокое содержание, клинки можно различить даже по их виду, так как они имеют красноватый или серебряный цвет соответственно. Было ли это сделано намеренно, чтобы подражать изделиям дорогостоящих металлов, таким как золото и серебро, чтобы эти мечи или кинжалы имели красивый внешний вид, или это просто результат неправильного расчета нужного количества присадок к сплаву, неизвестно. Для типологизации бронзовых мечей, найденных в Греции, используется классификация Сандарса, по которой мечи располагаются в восьми основных группах, под буквами от А до Н, плюс многочисленные подтипы, которые в данном случае из-за их обилия не приводятся. Классификация Сандарса. На ней хорошо видно, что самые древние мечи за 500 лет до падения Трои (а оно, как считают, имело место в 1250 г. до н.э.) были исключительно колющими! За двести лет до нее появились мечи с V-образными перекрестиями и высоким ребром на клинке. Рукоятка теперь также отливалась заодно с клинком. Для 1250 г. характерны мечи с Н-образной рукоятью, которыми в принципе можно и рубить, и колоть. Основа ее отливалась заодно с клинком, после чего на нее на заклепках крепились деревянные либо костяные «щечки». Связь между минойскими треугольными небольшими мечами или кинжалами и длинными мечами может быть прослежена, например, на образце, найденном в Малии на Крите (около 1700 до н. э.). У него есть характерные отверстия для заклепок на клинке в хвостовой части и четко выраженное ребро. То есть рукояти этот меч, как и ранние кинжалы, не имел. Рукоять была деревянной и крепилась на заклепках с массивными шляпками. Понятно, что рубить таким мечом было нельзя, а вот колоть – сколько угодно! Удивительно роскошной была отделка его рукояти, которая была покрыта золотым гравированным листом, а в качестве навершия использован замечательный кусок горного хрусталя. Кинжал приблизительно 1500 г до н.э. Длина 24,3 см. Украшен насечкой с золотой проволокой. Длинные мечи-рапиры находили во дворце на Крите в Маллии, в микенских гробницах, на Кикладских островах, на Ионических островах и в Центральной Европе. Причем, как в Болгарии, так и в Дании, в Швеции и в Англии. Эти мечи достигают иногда метровой длины. Все имеют крепление рукояти на заклепках, высокое ромбовидное ребро, за исключением тех случаев, когда на нем есть сложный декор. Рукоять этих мечей была сделана из дерева или слоновой кости и иногда украшена золотыми накладками. Мечи датируются 1600 – 1500 гг. до н.э., а самые последние образцы к периоду около 1400 г. до н.э. Длина колеблется от 74 до 111 см. Находят к ним и ножны, вернее их остатки. На основании этих находок можно сделать вывод, что делались они из дерева и часто несли на себе украшения из золота. Более того, сохранность металлических и даже деревянных (!) деталей, которые позволили провести радиоуглеродный анализ этих изделий, позволяет полностью реконструировать мечи и кинжала этого периода, что и было сделано, в частности по заданию археологического музея в Микенах. Мечи носились на богато украшенных перевязях, декор которых также дошел до нашего времени. Ну, а подтверждением того, что такими мечами наносили колющие удары, являются изображения воинов, которые ими сражаются на перстнях и печатях. В то же время современные датировки показывают, что целый ряд таких мечей был сделан за 200 лет гомеровской Троянской войны! Реконструкция меча типа F2c выполненная Питером Коннолли. В этой связи многие историки отмечают, что такие вот длинные колющие мечи находились на вооружении «народов моря» и, в частности, знаменитых шарданов, известных в том же Египте по изображениям на стенах храма в Мединет-Абу 1180 г. до н.э. Стоит еще раз обратить внимание на тот факт, что существующее мнение о том, что эти мечи пригодны для чего угодно, кроме их непосредственного предназначения, неверны. Были произведены испытания реплик этих мечей, и они продемонстрировали их высокую эффективность именно как колющего оружия, предназначенного чтобы делать смертельные выпады в схватке самых настоящих фехтовальщиков! То есть на сегодня находки бронзовых мечей и кинжалов в районе Эгейского моря настолько объемны, что дали возможность выработать их типологию и сделать так же ряд интересных выводов. Понятно, что все они просто не могут быть отнесены непосредственно к Троянской войне. Это нонсенс! Но можно говорить о «гомеровском времени», крито-микенской цивилизации, «эгейском регионе» и т.д. Реконструкция двух мечей Naue II с деревянными рукоятями на заклепках. Этот тип мечей был характерен для Центральной и Северной Европы около 1000 г. до н.э. Причем распространение подобного оружия в странах Европы говорит нам о том, что возможно торговые связи в то время были значительно более развитыми, чем это принято считать, так что вполне можно говорить «европейской интернационализации» и «интеграции» в эпоху бронзового века. Конкретно это может выражаться в том, что существовал некий народ мореплавателей – те же «народы моря», который осуществлял плавания вокруг всей Европы и распространил микенские и критские виды вооружения, и, в частности, мечи по территории всей Европы. Изображение воинов «народов моря» (шарданов) на рельефе из Мединет-Абу. Где-то им нашли применение, ну а там, где тактика войны была другая, это оружие приобреталось в качестве «заморских диковинок» и жертвовалось богам. Кроме того, можно сделать вывод и о тактике: существовал народ, у которого воины являлись кастой, причем достаточно замкнутой. Воины этого народа учились пользоваться своими длинными колющими мечами с детства. А просто так взять этот меч в руки, и рубить им сплеча было нельзя. Но затем каста эта вымерла. Мечи типа F изображенные на фреске из Пилоса (около 1300 г. до н.э.) Потребовались «солдаты» для «массовой армии», учить которых не было ни времени, ни сил, и колющие мечи очень быстро сменили рубящие. Ведь рубящий удар носит интуитивный характер и куда более прост в освоении, чем укол. Тем более мечом такой сложной конструкции. Ахиллес и Агамемнон: римская мозаика из Неаполя и… римский меч на бедре у Ахиллеса! Схемы А. Шепса

Какие корабли были у древней Трои? Вопрос – заинтересовавший очень многих посетителей ВО. И как вообще выглядели корабли той эпохи? Ведь очевидно, что знаменитые греческие триеры, известные нам по черно- и краснолаковой греческой керамике, никакого отношения к Троянскому периоду греческой истории не имеют! Фрески из Феры? Но они относятся к более раннему времени… Однако, есть оказывается место в Средиземноморье, где древних кораблей ну просто очень много, причем самых разных веков. Это его морское дно! Другое дело, что найти их совсем не так просто. Какие-то суда сразу, едва они затонули, разбило волнами. Другие занесло песком и сверху их не видно. Другие может быть и целы, но лежат уж очень глубоко. Так что нужно редкое везение и стечение обстоятельств, чтобы ныряльщики, во-первых, наткнулись бы на такой корабль, а во-вторых – там было бы что доставать! Это тоже имеет значение. Ведь потом это можно реставрировать и выставить в музее. Замок св. Петра в Бодруме. Вид с берега. Я уже рассказывал о реплике корабля из Кирении, которая находится в Музее Моря в Айя-Напе, тогда как собственно его останки – в Музее Корабля на Северном Кипре. Однако это не самый древний на сегодня средиземноморский корабль! Самый, самый древний находится на материке, а именно в турецком городе Бодруме, что расположился на юго-западном побережье Малой Азии между курортами Мармарис и Измир. Говорят, что Бодрум - это столица «лазурного берега» Турции и это действительно так, но только речь сейчас не об этом. Замок св. Петра в Бодруме. Вид с моря. Для нас куда важнее и интереснее, что именно на его месте в древности располагался тот самый город Геликарнас, который на всю Ойкумену прославился величественной гробницей царя Мавсола, впервые получивший название Мавзолея. В античное время Мавзолей считался одним из семи чудес света, но он был полностью разрушена, и лишь некоторые каменные блоки из его стен использовали при возведении крепостных стен замка крестоносцев. А потом все-таки нашли и сохранившееся основание Мавзолея, и чудом уцелевшие статуи и рельефы. В середине 19 века все это вывезли в Англию в Британский музей. Хотя до сих пор частично сохранился кусок городской стены Геликарнаса, несколько башен и легендарные ворота Миндос. Карта места находки «корабля из Каша». А вот на выдающемся в море мысе Зефирион в начале 15 века рыцари ордена госпитальеров возвели себе замок, который назвали замком святого Петра. И вот в нем-то после всех исторических трагиколлизий в 1973 году разместился музей подводной археологии и уж если вы оказались там где-то поблизости, то посетите его обязательно! Инструменты, найденные на борту судна. Чего там только нет, начиная с находок, относящихся к 14 в. до н.э.: это и оружие, и монеты, и сосуды с византийского корабля эпохи средневековья. В зале карийской принцессы Ады можно полюбоваться на ее гробницу и золотые украшения. Именно здесь хранится и наиболее богатая в мире коллекция древних амфор Средиземноморья, предшественников контейнеров и цистерн современных морских перевозок. Но самая главная изюминка экспозиции музея – это реконструкция улу-бурунского корабля, который затонул здесь же неподалеку от города Каш в конце 14 в. до н.э. Интересно, что хотя корабль этот и невелик по размерам, поднимали его из воды в течение целых 10 лет! Корабль в разрезе. Новодел судна в натуральную величину можно рассмотреть в деталях, начиная с корпуса, сделанного из кедровых досок, тяжелых каменных якорей и обломков весел. На нем историки нашли немало сокровищ в самом прямом смысле этого слова. Например, это золотой скарабей с именем царицы Нефертити, каменный топор, явно ритуального предназначения, четыре меча разной формы и даже страусовые яйца! Экспонаты с древнего корабля и его реконструкция находятся в зале «Улубурун», названном так в честь каменистого мыса на южном берегу в районе города Каша. Здесь этот корабль со всем своим грузом несколько тысяч лет назад как раз и потерпел крушение, и затонул, а все богатства, находившиеся у него на борту, отправились на дно моря. Долгие годы он спокойно лежал на глубине около 60 м, пока его не обнаружили совершенно случайно… Палуба и рулевые весла. А было так, что в 1983 году один местный ныряльщик, промышлявший добычей морских губок и хорошо знавший морское дно, нашел необычное скопление странных слитков и останки деревянного корабля. Он поднял со дна несколько образцов и отнес их в музей, где сразу же выяснилось, что слитки эти в форме бараньей шкуры – из меди и что относятся они к позднему бронзовому веку, а сам этот корабль – к 14 веку до нашей эры. Трюм со слитками меди. Находка сразу же вызвала необычайный интерес не только среди специалистов по подводной археологии, но и простых граждан, прочитавших об этом событии в престижном журнале «National Geographic». Понятно, что Бодрумский музей подводной археологии после этого также привлек к себе внимание публики, и число посетителей из разных стран в нем сразу увеличилось в несколько раз. (Вот она явная и очевидная «теория заговора»: это все было сделано специально, чтобы обмануть доверчивых читателей этого журнала и повысить доход музея!) Однако, доходы – доходами, а с работой по подъему корабля явно не спешили. Она была проведена в целых 11 этапов, по 3-4 месяца каждый, и шла с 1984 по 1994 год. Удалось выяснить, что корабль был невелик по размерам: длиной всего 15 метров, но вез груз весом около 20 тонн. Корпус его оказался довольно сильно поврежденным, хотя отдельные его части сохранились очень даже неплохо. Оказалось, что сделан он был из кедровых досок, которые между собой соединялись встык – то есть на расклиненных изнутри колышках, вставленных в отверстия, просверленные в досках. Были найдены остатки весел, самое большое из которых было 1,7 м длиной и толщиной 7 см. На судне было обнаружено также целых 24 каменных якоря весом от 120 до 210 кг и два маленьких якоря весом по 16-21 кг. Возможно, что такое большое количества якорей появилось на судне не случайно. Возможно, что их использовали не по своему прямому назначению, а для балластировки судна, хотя это и не более, чем предположение. Корабль в разрезе: входи и смотри. Находки с корабля позволили определить, что этот корабль был торговым судном с Ближнего востока, и скорее всего с Кипра, а по времени катастрофы его можно отнести к 14 веку до н.э., то есть он представлял собой самое древнее морское судно в мире. Египетские скарабеи, найденные на дне. Белые и большие (вверху) двухсторонние увеличенные гипсовые копии. Вот это забота о посетителях! Эта находка имела большое значение, так как автоматически сдвинула историю морской международной торговли к бронзовому веку, поскольку груз, найденный на корабле: слоновая кость, амфоры, мелкая керамика, домашняя утварь, 10 тонн меди и слитки олова, прекрасные изделия из стекла и драгоценности из золота – все это было родом из Египта. Корабль, судя по всему, совершал плавание к берегам Сирии и Кипра, и, возможно, конечным местом его пути были берега Черного моря. Предполагают, что груз могли везти в Египет, но точно определить, куда плыл этот корабль, конечно же, невозможно. Кусок морского дна, сохраненный в музее. Еще один кусок дна с лежащими на нем штоками якорей. Музей моря в Айя-Напе. Остров Кипр. Интересно, что в Бодрумском музее выставлены не только добытые со дна моря детали этого 15-метрового корабля и выставлена его реплика, но и показано, каким образом его груз мог располагаться в трюме. Есть здесь и экспонаты, и ценные вещи с других кораблей, сохранившихся намного хуже, но все равно что-то давших науке, в том числе с мыса Гелидонья, и из других мест этого побережья. Медные слитки в форме шкур. Дендрохронологические исследования деревянных частей судна провел доктор Кемалем Пулаком из Техасского университета, и они показали примерную дату его постройки – около 1400 года до н. э. Получается, что оно на 150 лет старше столь же условной даты падения Трои. Но это же и однозначно говорит о том, что уже в то время налаженная средиземноморская торговля существовала. Профессор Питер Кунихольм из Корнельского университета провел исследование деревянных частей корабельного груза. Их результаты говорят, что судно могло затонуть около 1316 – 1305 гг. до н. э. Эта датировка подтверждается найденной на борту керамикой. Такую археологи находят в слоях «затмения Мурсили» 1312 года до н. э., названному так в честь хеттского царя Мурсили II. Микенские амфоры (копии) Находки бус и украшений. Всего со дна достали около 18 000 предметов. Из них 354 слитка меди 10 тонн весом, 40 слитков олова весом около одной тонны, 175 слитков стекла. Нашли окаменевшую еду, так же, как и в сосудах гробницы Тутанхамона: желуди, миндаль, оливки, гранаты, финики. Из драгоценностей нашли золотой перстень с именем царицы Нефертити, а также целый ряд золотых подвесок разной формы, бусы из агата, фаянсовые бусы, серебряные браслеты, золотую чашу, крошечные фаянсовые бусы, сросшиеся в ком, золотой и серебряный лом. Каменная секира явно культового предназначения очень интересной формы. Автор Вячеслав Шпаковский http://topwar.ru

Джонатан Свифт: случаи из жизни Однажды Свифт сказал своему другу Джону Арбетноту: "Человек лишь изредка возьмет у вас совет, но всегда возьмет у вас деньги; по-видимому, деньги приятней совета". Однажды у Свифта обедали гости и был подан бифштекс. Свифт взглянул на бифштекс и велел позвать кухарку: "Бифштекс пережарен, возьмите его на кухню и устройте, чтобы он был зажарен в меру!" Кухарка от испуга стала заикаться: "Но ведь это невозможно, ваше преосвященство, вот если бы бифштекс был недожарен..." Свифт прервал ее: "Так вот, моя милая, если уж вам суждено делать ошибки, делайте такие, которые поддаются исправлению: сервируйте ваши бифштексы недожаренными". В письме А. Поупу Свифт писал: "Главная цель всех моих трудов - раздражать мир, а не развлекать его". Своему младшему другу Томасу Шеридану Свифт писал: "Вам надо обращаться с каждым человеком как с негодяем, не говоря ему этого, не бегая от него и не относясь к нему от этого сколько-нибудь хуже". Свифт часто демонстрировал довольно черный юмор. Однажды он сидел с одним дублинским священником в нижней гостиной. Едва они встали из кресел и отошли, как рухнуло тяжелое зеркало, висевшее над креслами. Перепуганный священник воскликнул: "Какое счастье, что мы успели встать!" Свифт его мрачно поправил: "Что вы успели встать". Свифт лишь однажды в жизни получил литературный гонорар: его друг поэт Александр Поуп без ведома автора устроил ему 200 фунтов за "Гулливера". Следует отметить, что за свой перевод Гомера Поуп получил 6000 фунтов. В 1685 году Свифт повторно сдавал в дублинском университете экзамен для получения степени бакалавра искусств. К учебникам по логике он опять не прикоснулся, а когда его спросили, как же он будет рассуждать, не зная правил логики, Свифт ответил, что сумеет рассуждать и без правил. Это вызвало скандал. Профессоры все же присудили Свифту искомую степень, но еле-еле, из сострадания, "по особой льготе", как было написано в экзаменационном листе. Все были уверены в ничтожных способностях Джонатана Свифта. Когда Свифт учился в школе в Килкенни, он где-то купил дряхлую и годную лишь на убой лошадь и гордо привел ее в школу. Шутку никто не оценил, лошадь у него отняли и отвели на живодерню. Все свои деньги, около 12 000 фунтов, Свифт оставил на сооружение госпиталя для умалишенных и идиотов. С помощью своих лондонских друзей он предпринял необходимые шаги и сделал такие формулировки, чтобы его завещание не могло быть опротестовано или оспорено.

Будапешт, 24 октября В ночь на 24 октября восставшие захватили оружейные заводы “Лампадьяр” и “Данувия”, и с грузовиков по всему Будапешту началась массовая раздача оружия восставшим. Следует всё же отметить, что после подавления восстания у мятежников (так власти обычно называют проигравших революционеров) было обнаружено довольно много оружия западного производства, причём, послевоенного производства. Примерно около полуночи усилился обстрел радиокомитета, а в окна его зданий полетели бутылки с “коктейлем Молотова”. Начались пожары, и только после 0.30 защитники радиокомитета получили долгожданное разрешение открыть ответный огонь. Правда, так и осталось неизвестно, кто же рискнул отдать такой приказ. Возможность вести ответный огонь несколько облегчила положение оборонявшихся, но не надолго, так как на все свои обращения к руководству страны и партии с просьбами прислать подкрепления и боеприпасы они получали призывы держаться, обещания о помощи, которая вот-вот прибудет, и только. Ещё накануне начальник Будапештской полиции Шандор Копачи (1922-2001) на свой страх и риск отдал приказ своим подчинённым не вмешиваться в происходящие события и ни в коем случае не стрелять в демонстрантов. Этот приказ привёл к тому, что восставшие начали беспрепятственно врываться в полицейские участки и разоружать сотрудников полиции. Впрочем, многие сотрудники полиции сами присоединились к восставшим. Ночью же началось освобождение заключённых из тюрем; освобождали всех подряд, и на улицы Будапешта вместе с политзаключёнными хлынули тысячи уголовников, которые сразу же приняли активное участие в беспорядках. Если в первые часы восстания в Будапеште не было зафиксировано случаев грабежей и мародёрства, то в ночь на 24-е октября уголовники стали проявлять свою активность. А что же делали в это время руководители страны и ВПТ? Примерно в 22.30 накануне началось чрезвычайное заседание ЦК ВПТ, на которое были приглашены и руководители горкома Будапешта. Эрнё Герё связался по телефону с Москвой и попросил, чтобы советские войска, размещённые в Венгрии, помогли восстановить порядок в стране. Приглашённый на заседание ЦК Имре Надь тоже одобрил обращение к Москве за помощью. В 23.00 Москва решила оказать помощь венгерским товарищам, и по тревоге были подняты не только советские войска в Венгрии, но и несколько дивизий из состава Прикарпатского военного округа и армии на территории Румынии. Началось выдвижение советских войск к Будапешту. Затем на заседании ЦК ВПТ перешли к кадровым вопросам. Из состава Политбюро и ЦК партии были исключены многие соратники Ракоши, а вместо них введены многие реформаторы; Имре Надь, вошёл в состав нового Политбюро, Гёза Лоншонци стал кандидатом в члены Политбюро, а Ференц Донат избран секретарём ЦК. Впрочем, Лошонци и Донат не присутствовали на этом заседании и потом отказались от предложенных постов, так как не все реформаторы были введены в составы нового руководства партии и правительства. Имре Надь был назначен Председателем совета министров ВНР и предложил избрать на пост Первого секретаря ВПТ Яноша Кадара, но последний взял самоотвод. Сообщение о кадровых перестановках в руководстве Венгерской Республики было передано по радио в 4.35 (первый выпуск новостей), но из него восставшие уяснили только то, что во главе руководства страны остался ненавистный Эрнё Герё, и эта информация не могла успокоить толпы народа на улицах Будапешта. Масла в огонь подлило и прозвучавшее тут же сообщение нового правительства: "Фашиствующие и реакционные элементы осуществили нападения на наши общественные учреждения, атаковали подразделения охраны правопорядка. В интересах восстановления порядка в городе до особого распоряжения запрещаются любого рода собрания, митинги и демонстрации. Органам внутренних дел дано указание поступать с нарушителями по всей строгости закона". Восставшие на улицах услышали, что их назвали “фашистами”, и возмутились. Среди них было много антикоммунистов, противников прежнего руководства страны и просто антисоветски настроенных людей, но фашистами они себя не считали, так что подобное обращение никак не способствовало наведению порядка в Будапеште. Всю ночь в Будапешт входили части Венгерской Народной Армии (ВНА), но их роль в дальнейшем ходе событий оказалась различной. По различным оценкам в город вошло около 26 000 солдат и офицеров ВНА, и к 26 октября 12 000 из них уже перешли на сторону восставших. Некоторые части сражались на стороне коммунистического правительства, но большая часть армии сохраняла нейтралитет. Тут напрашиваются аналоги с польскими событиями, когда армия поддержала Гомулку и новое руководство Польши и подавила бунтующее население, а затем правительство сумело найти решение, которое как-то оправдывало восставших. Но польские солдаты не воевали против Советской армии, в отличие от венгерских, которые были стойкими союзниками Германии. К 5.00 силы безопасности вернули себе контроль над международной телефонной станцией и удерживали её в течение трёх суток, но это был один из немногих успехов правительственных сил. В 3 часа ночи восставшие атаковали казармы Килиан, в которых располагались три стройбатовских батальона, то есть примерно 1500 человек, укомплектованных, в основном, из представителей ущемлённых в правах классов. Министр обороны Иштван Бата (1910-1982) направил танковый десант под командованием полковника Пала Малетера (1917-1958) для защиты казарм. Десантниками были курсанты Артиллерийской школы под командованием подполковника Яноша Ленарда. После наведения порядка в казармах Килиан, Пал Малетер в 6.30 приказал Ленарду вывести курсантов, но сам остался со стройбатовцами, которые выразили свою поддержку восставшим. Части венгерской армии, вступившие ночью в город, взяли под свой контроль некоторые позиции из захваченных мятежниками (международную телефонную станцию, редакцию газеты “Сабад неп”, Национальный музей), но на помощь радиокомитету направлены не были. Тем временем около 6.00 в Будапешт начали входить части Советской армии, в основном, танки и бронетранспортёры, но у советских солдат был лишь приказ прийти на помощь венгерскому правительству и венгерской армии, и что конкретно они должны делать в Будапеште, никто толком не знал. Этот контингент советских войск состоял примерно из шести тысяч солдат и офицеров на танках и бронетранспортёрах. У советских солдат был приказ не открывать огонь по мирному населению (Ага! Где его было найти 24 октября?) и помогать венгерским товарищам в наведении порядка. Командиры частей плохо знали Будапешт и ещё хуже – расположение важных стратегических пунктов. Поэтому советские танки в первую очередь появились у зданий Парламента и ЦК ВПТ, у мостов через Дунай и у посольства СССР в Венгрии. К радиокомитету советские танки вовремя не подошли, так как не смогли его найти (!). А положение защитников радиокомитета всё ухудшалось, и в 7.15 передачи радио были прерваны, стала транслироваться музыка. К 9.00 защитники радиокомитета прекратили огонь, так как у них просто закончились боеприпасы. В здания комплекса стали врываться отряды восставших, которые начали массовую расправу над сдавшимися в плен защитниками радиокомитета. Точное количество жертв так и не было установлено ни среди защитников радиокомитета, ни среди нападавших. К 10.00 всё было закончено, и только около 12.00 к радиокомитету подошли венгерские солдаты и советские танки, которые взяли комплекс под свою охрану, но оставалось неизвестным, кто теперь хозяйничал в самом радиокомитете. Сообщение о вводе в Будапешт советских войск прозвучало по одной из резервных городских радиостанций в 9.00: "По просьбе Правительства ВНР в целях восстановления порядка в город прибывают советские войска". Но весь город уже и так знал об этом, а радио “Свободная Европа” с раннего утра стало напоминать венграм о том, что ведь ещё совсем недавно венгры сражались на улицах Будапешта с Советской армией; и вот она снова здесь... Советские солдаты были настроены вполне миролюбиво и, заняв свои позиции, они пытались вступать в беседы с горожанами. Однако восставшие мыслили иначе, вскоре зазвучали выстрелы, в танки полетели гранаты и бутылки с зажигательной смесью. После первых потерь генерал Лащенко дал разрешение на открытие огня, но только в случае нападения восставших. Вновь прибывающие части советских войск старались не вступать в прямые столкновения с восставшими и попытались блокировать наиболее значительные очаги восстания: у кинотеатра “Корвин”, казармы Килиан, на площади Москвы и т.д. Было задержано около трёхсот вооружённых людей, которых передали венгерским полицейским. Однако к концу дня по распоряжению начальника полиции Копачи все они были освобождены, и им даже вернули оружие. Ситуация в Будапеште всё больше накалялась, венгерские войска перестали присылать в столицу из-за оправданных опасений в том, что они прейдут на сторону восставших. В 10.41 музыка по радио смолкла, и диктор попросил жителей Будапешта выставить свои радиоприёмники на подоконники и раскрыть окна (погода в тот день стояла тёплая), так как вскоре выступит Имре Надь. Снова зазвучала музыка. Однако выступление Имре Надя началось только в 12.10: "Говорит Имре Надь, Председатель Совета министров Венгерской Народной республики! Жители Будапешта! Сообщаю вам, что все те, кто во избежание дальнейшего кровопролития сегодня до 14 часов прекратит борьбу и сложит оружие, не будут преданы чрезвычайному суду". Надь призывал венгров к спокойствию и наведению порядка в стране. Закончил своё выступление Имре Надь так: "Сплачивайте ряды вокруг партии и правительства! Верьте, что, избавившись от ошибок прошлого, мы найдём верный путь к процветанию нашей родины!" Зазвучал гимн ВНР.

Амстердам. Суринам После переезда в Амстердам Мария Сибилла смогла окунуться в мир великой нидерландской живописи; она много времени проводила в библиотеках, изучая гравюры и рисунки нидерландских мастеров и восхищаясь точностью и красочностью их изображений. Имя и работы Марии Сибиллы были уже известны в городе, так что она легко сошлась с некоторыми мастерицами, изображавшими цветы и насекомых, а также с состоятельными любительницами растений. Среди её новых знакомых оказались такие знаменитости, как Иоанна Кёртен-Блок (1650-1715) и Рахель Рёйс (1664-1750). Рахель Рёйс к этому времени уже была известным мастером натюрмортов, предпочитавшей цветочные мотивы, а Кёртен-Блок прославилась своим мастерством в различных областях изобразительного искусства: вырезании ножницами из различных материалов, росписи по фарфору, гравировании на стеклянных и хрустальных изделиях и пр. Активно продолжала Мария Сибилла заниматься и изучением насекомых, благо в Амстердаме было много отличных собраний насекомых, растений, окаменелостей, минералов и прочих редкостей. Позднее она писала: "Но я не видела в Голландии ничего более интересного, чем различные насекомые, которых привозят из обеих Индий, в особенности после того, как получила разрешение осмотреть кабинет знаменитого г-на Николаса Витсена, бургомистра Амстердама и правителя Ост-Индской компании, и собрание г-на Ионаса Витсена, секретаря городского управления. Я видела интересный кабинет господина Фредерика Рёйса, прославленного доктора медицины и профессора анатомии и ботаники; наконец, коллекции г-на Левина Винсента и многих других, где я обнаружила неисчислимое множество насекомых". Николас Витсен (1641-1717). Ионас Витсен (1676-1715). Фредерик Рёйс (1638-1731). Левин Винсент (1658-1727). Фредерик Рёйс был отцом Рахели Рёйс; они оба встречались с царём Петром I во время его пребывания в Голландии. Царь приобрёл некоторые работы Рахели, а позднее купил и знаменитый кабинет её отца, который ныне хранится в Кунсткамере в Петербурге. В Амстердаме её старшая дочь Иоанна-Хелена (1668-1723?) вышла замуж за купца и бывшего лабадиста Якоба Хендрика Херольта, который по своим торговым делам несколько раз ездил в Суринам. Рассказы Херольта только подогревали интерес Марии Сибиллы к насекомым и растениям Южной Америки, и её всё сильнее хотелось самой увидеть это роскошное богатство тропической флоры и фауны. Кстати, Иоанна-Хелена, как и её мать, тоже стала очень хорошим художником и активно помогала Марии Сибилле в работе и исследованиях. Работая с множеством знаменитых собраний, Мария Сибилла заполнила множество папок рисунками и эскизами красивых и диковинных тропических насекомых. Но все эти насекомые, которых рисовала наша героиня, были препарированными, и у Марии Сибиллы крепло желание увидеть всю эту красоту своими глазами, живьём, наблюдать тропических насекомых в их естественной среде и на тех растениях, которыми они питались. Чтобы её этюды насекомых были более правдоподобными, Мария Сибилла брала уроки ботаники у Яна Коммелина (1629-1692), а затем и у его племянника Каспара Коммелина (1668-1731), ставшего позднее директором Ботанического сада в Амстердаме. Однако всё это богатство амстердамских собраний и коллекций нашу героиню уже не устраивали. Она хотела всё знать о происхождении и различных стадиях развития насекомых, но в Голландии она не могла получить ответа на свои вопросы. Объясняя причины, побудившие её совершить довольно опасное и продолжительное путешествие в Южную Америку, Мария Сибилла писала: "Ни происхождение их, ни развитие, то есть, как гусеницы превращаются в косточки [так Мария Сибилла называла хризалид (или куколок)], ни прочие изменения не были известны. Именно это и побудило меня предпринять долгое путешествие по Суринаму в Америке, жаркому и влажному краю, откуда люди... получили большую часть своих насекомых". Путешествие в Суринам на небольшом торговом судне было не только длительным, около трёх месяцев, но и довольно опасным из-за большого количества пиратов в Карибском море. Предстоящие трудности не испугали Марию Сибиллу, так что в июне 1699 года она вместе с младшей дочерью Доротеей Марией отплыла на торговом парусном судне в Суринам. Перед отплытием Мария Сибилла составила завещание, в котором своими наследницами она назвала обеих дочерей. Кроме нескольких штормов средней силы ничто больше омрачило путешествие Марии Сибиллы, так что в сентябре она с дочерью прибыла в главный город колонии – Парамарибо. Красочный мир Нового Света просто ошеломил нашу героиню; здесь всё так не походило на мир пастельных красок Северной Европы. Некоторое время Мария Сибилла изучала насекомых в окрестностях Парамарибо, но затем её неудержимо потянуло в глубь страны, в мир тропических джунглей. Парамарибо располагается на реке Суринам примерно в 17 км от её впадения в Атлантический океан, и пробраться внутрь страны в то время можно было только водным путём. Мария Сибилла наняла местную гребную лодку с тентом (или каютой?) и вместе с дочерью отправилась вверх по реке. Примерно в ста километрах от Парамарибо по обоим берегам реки Суринам располагалась плантация Провиденс, принадлежавшая уже известной нам Луции ван Соммелсдейк, иногда упоминаемой как Луция ван Эрссен. Вполне естественно, что на территории плантации обосновалась местная община лабадистов. Мария Сибилла с дочерью тоже нашли приют в Провиденсе, где им, как друзьям ван Эрссенов, предоставили дом с садом. В этом доме Мария Сибилла и расположила свой исследовательский пост и провела там полтора года. Всемирно известный натуралист Джеральд Даррелл (1925-1995) в середине XX века путешествовал по джунглям Гайаны и описал трудности, с которыми ему пришлось столкнуться. А тут конец XVII в практически неисследованной стране. Мария Сибилла по голландским коллекциям могла составить себе некоторое представление о богатстве фауны и флоры Суринама, но увиденное буквально ошеломило её. Буйство тропической растительности, раскрашенной диковинными цветами, буквально кишело множеством самых разнообразных насекомых, причём часто это были не отдельные экземпляры, а целые колонии насекомых и бабочек, в которых их количество достигало несколько тысяч экземпляров. Художница сразу же активно принялась за дело изучения этого богатого на разнообразные виды насекомых мира, а в помощь ей для сбора насекомых и гусениц выделили постоянного раба. Кроме того, община регулярно выделяла в помощь Марии Сибилле несколько рабов, которые с удовольствием занимались поиском насекомых на полях и в джунглях вместо тяжёлого труда на плантации. Надо отметить, что работать в Суринаме энтомологу очень тяжело, так как коллекции собранных и препарированных насекомых в условиях сырого и жаркого климата часто погибали от плесени, муравьёв и мелких жучков. Да и самой художнице местные муравьи и осы доставляли немало хлопот, я уж не говорю о множестве змей и аллигаторов. Вскоре в процесс сбора насекомых для Марии Сибиллы подключились и местные индейцы, которые стали доставлять не только гусениц, бабочек и жуков, но и птиц со змеями. Индейцы часто простодушно жульничали, рассказывая, что вот из этой гусеницы получится ну очень красивая бабочка. Но чаще всего они и сами не знали, во что превратится такая гусеница. Однажды они даже принесли Марии Сибилле некое диковинное насекомое, и лишь значительно позднее удалось установить, что оно было искусно смонтировано из разорванных тушек двух различных насекомых. Так как собранные образцы насекомых довольно быстро портились, то Марии Сибилле и Доротее Марии приходилось работать очень быстро и делать буквально десятки рисунков и эскизов в день, в основном, на пергамене. Приходилось также постоянно платить двум работникам, которые приносили свежую зелень для многочисленных гусениц – ведь сорванные растения здесь очень быстро увядали и начинали гнить. А многие гусеницы к тому же питались только каким-то одним видом растений. Все рисунки и акварели Мария Сибилла делала в Суринаме только с натуры, часто изображая и изумительные тропические растения. Она была очень пунктуальна в изображении даже мельчайших деталей насекомых и растений, но вот с красками ей пришлось вначале повозиться. Дело в том, что краски, привезённые из Европы, часто были просто не в состоянии изобразить яркость тропических существ и растений. Пришлось художнице поэкспериментировать с местными растениями и насекомыми, так что вскоре она смогла и в Суринаме изготавливать краски, удовлетворявшие всем её требованиям. Мария Сибилла также постоянно вела дневник, куда она заносила результаты своих наблюдений, комментарии, а также делала множество быстрых зарисовок своих наблюдений за различными стадиями развития насекомых. Заносила Мария Сибилла в свой дневник также рассказы индейцев, за что её потом часто упрекали в легковерности. При изображении суринамских растений Мария Сибилла большое внимание уделяла культурным растениям или растениям, которые следовало бы разводить. Это были, в первую очередь, каучуковые растения, ананасы, какао, бананы, гранаты, папайя, коралловое дерево, жёлтая слива момбин [Мария Сибилла рекомендовала разводить это плодовое дерево] и маниок. У местных индейцев Мария Сибилла узнала, как безопасно можно делать муку из корней этого растения и добывать его сок. Описала и зарисовала Мария Сибилла и местный хлопчатник, который издавна культивировали индейцы: из нитей они плели свои гамаки и одежду, а из семян получали масло. Другим источником масла для индейцев была клещевина. Мария Сибилла обнаружила, что местные индейцы используют касторовое масло не только для лечения ран, но и для освещения, делая простейшие лампадки. Описала художница и такие растения как софора, гибискус и ятрофу (или жатрофу). Из корней ятрофы индейцы делали средство от укусов змей, а из семян – получали стойкую красную краску, которой раскрашивали свои тела. Софора и гибискус применялись индейцами не только в качестве лекарственных растений – стебли гибискуса они часто использовали в качестве сырья для производства прядильных материалов.

Претор В 102 году Сулла опять назначен легатом, но теперь уже он служил не у Мария, а у его коллеги по консульству – у Квинта Лутация Катула. Плутарх утверждает, что причиной ухода Суллы стали обострившиеся разногласия с Марием, который перестал давать своему офицеру важные поручения: "...почувствовав, что он восстановил против себя Мария, который уже не желал поручать ему никаких дел и противился его возвышению, Сулла сблизился с Катулом, товарищем Мария по должности, прекрасным человеком, хотя и не столь способным полководцем". Плутарх, скорее всего, ошибается; ведь Квинт Лутаций Катул практически не имел никакого боевого опыта, и Марий, не желая поражения второй римской армии, направил ему в помощь одного из своих лучших офицеров. Не стоит, конечно, отбрасывать то обстоятельство, что отношения между Марием и Суллой за два последних года явно не улучшились. Две римские армии разделились и прикрывали северную Италию от вторжения варваров. Армия Мария прикрывала проход между морем и Альпами от тевтонов, а Катул должен был не пропустить кимвров через перевал Бреннер. В конце 102 года Марий разгромил орды тевтонов в сражении при Аквах Секстиевых (ныне Экс-ан-Прованс), так что древние авторы дружно говорят (явно преувеличивая) о сотнях тысяч убитых варваров; племя тевтонов оказалось практически уничтоженным. Действия Катула в этом же году оказались не столь удачными. Опасаясь быть обойдённым кимврами, Катул с большей частью войска отступил, но не пропустил кимвров в Италию. О деятельности Суллы в этом году мы знаем по краткому упоминанию у Плутарха, который сообщает, что Сулла покорил несколько альпийских племён, а также занимался заготовкой продовольствия для римской армии. С последней задачей Сулла справился настолько успешно, что продовольствия хватило не только для армии Катула, но и солдатам Мария. Нет, не зря Марий направил Суллу к Катулу. Марию за победу над тевтонами предложили отпраздновать триумф, но он отказался от него, мотивируя это тем, что угроза для Италии ещё не исчезла. На 101 год Мария опять избрали консулом, заочно, естественно, а его коллегой стал Маний Аквилий. В начале 101 года Марий пришёл на соединение с армией Катула и рядом удачных манёвров поставил кимвров в очень неприятное положение; варварам пришлось договариваться с Марием о дне и месте сражения. Так как теперь Марий был консулом, а Катул – лишь проконсулом, то первый и командовал объединённой армией. Марий поставил воинов Катула в центре, а своих легионеров разместил на флангах; он полагал, что именно его солдаты разгромят кимвров и вся слава за победу достанется ему. Однако на поле боя всё обернулось иначе: воины Мария из-за поднятых туч пыли разминулись с пехотой кимвров, так что основной удар варваров пришёлся именно на центр римской армии. Солдаты Катула доблестно сдержали удар кимвров, а потом перешли в наступление, полностью разгромив варваров. Плутарх, который очень высоко ставил Мария, вынужден был воздать должное Катулу: "Имущество варваров расхитили солдаты Мария, а доспехи, военные значки и трубы принесены были в лагерь Катула, и это послужило для него самым веским доказательством, что именно он победил кимвров. Однако между солдатами, как водится, начался спор; третейскими судьями в нём выбрали оказавшихся тогда в лагере послов из Пармы, которых люди Катула водили среди убитых врагов и показывали тела, пронзённые их копьями: наконечники этих копий легко было отличить, потому что на них возле древка было выбито имя Катула. И все же первая победа и уважение к власти Мария заставили приписать весь подвиг ему". Большинство историков, как древних, так и современных, приписывают честь победы при Верцеллах именно Марию, однако тот не стал озлоблять солдат и лукаво разделил триумф [над тевтонами и кимврами] с Катулом. Ведь все знали, что к разгрому тевтонов Катул не имел никакого отношения, и это обстоятельство ставило под сомнение его роль и в победе над кимврами. После триумфа Марий стал добиваться шестого консульства, но тут даже Плутарх вынужден признать, что добился своего полководец нечестными методами: демагогией и подкупом избирателей. Товарищем Мария на 100 год стал Валерий Флакк. Сулла тоже решил вернуться к политике, но тут была одна особенность: он поздновато добился квестуры, а потом много воевал. Политическая карьера нашего героя затягивалась, и он решил, что имеет достаточное количество заслуг перед римским народом, чтобы сразу баллотироваться в преторы, миновав эдилитет. На этот раз Сулла просчитался, не затрачивая значительных сил и средств на предвыборную кампанию. Военным героем римляне считали единственно Мария, о подвигах Суллы никто и не вспоминал, да и должной поддержки от сенаторов он не получил. Так что не приходится удивляться тому, что Сулла с треском проиграл эти выборы. Сам Сулла позднее объяснял своё поражение тем, что граждане непременно хотели видеть его вначале эдилом. Они знали о его дружбе с нумидийским царём Бокхом и надеялись, что на игрища, обычно устраиваемые эдилом, Бокх доставит немало диковинных и кровожадных африканских зверей. К выборам 98 года Сулла отнёсся значительно серьёзнее, активно поработал с избирателями, заручился поддержкой видных сенаторов, и был избран претором на 97 год. Враги, конечно, обвинили Суллу в подкупе избирателей, но кто же в Риме не занимался этим, тот же Марий, например... У Плутарха сохранился анекдот о том, что однажды претор Сулла о чём-то спорил с Гаем Юлием Цезарем Страбоном (135-85) и пригрозил в случае неповиновения применить против него все полномочия своей должности. Страбон спокойно ответил Сулле: "Ты прав, полагая, что твоя должность принадлежит тебе, так как ты ею владеешь, потому что купил её!" Примерно к этому же времени (или более позднему?) относится событие, которое окончательно испортило отношения между Марием и Суллой. Нумидийский царь Бокх был верным другом римского народа, и в честь этой дружбы он на свои средства соорудил в Риме на Капитолии монументальный ансамбль в честь богини Победы (побед римского народа). Часть фигур этого ансамбля изображала сцену пленения царя Югурты: сидящий Сулла принимает из рук Бокха пленённого Югурту. Марий и его сторонники посчитали, что этот памятник направлен лично против победоносного полководца и умаляет его славу. Они попытались добиться постановления о сносе данного памятника, но потерпели неудачу. Когда сторонники Мария попытались силой разрушить этот памятник, сторонники Суллы и Сената сумели отстоять его. Только в 87 году, когда Сулла сражался на Востоке с Митридатом, Гай Марий добился разрушения этого памятника. Но я забежал несколько вперёд. Стоит отметить, что в качестве претора Сулла всё-таки организовал игры в честь Аполлона, которые полностью оправдали ожидания народа. Помог Сулле всё тот же Бокх, который прислал в Рим сотню львов-самцов (гривастых). Впервые во время игр львов не привязывали к столбам, а они метались по арене в сценах охоты на хищников и сражениях с ними. Успех игр был ошеломляющим, и римляне надолго их запомнили. После окончания претуры Сулла был отправлен с важной миссией в Каппадокию, в которой возникли проблемы с престолонаследием. Сами каппадокийцы хотели видеть на троне Ариобарзана, но царь соседнего Понта Митридат VI был другого мнения и посадил на престол некоего Гордия, который был его марионеткой. Римляне уже начали осознавать опасность Митридата VI Евпатора, и Сулла должен был навести там порядок. Сулла довольно быстро собрал сильную армию, переправил её вместе со вспомогательными войсками в Каппадокию и приступил к наведению порядка. Требовалось разбить войска сторонников Гордия (Митридат пока оставался в стороне) и поддерживавших его армян. Сулла блестяще справился с заданием, в ряде сражений разгромил противников и восстановил на троне Ариобарзана. Плутарх коротко описывает эти события: "После претуры Суллу посылают в Каппадокию, как было объявлено, чтобы вернуть туда Ариобарзана, а на деле – чтобы обуздать Митридата, который стал не в меру предприимчив и чуть ли не вдвое увеличил своё могущество и державу. Войско, которое Сулла привел с собой, было невелико, но с помощью ревностных союзников он, перебив много каппадокийцев и ещё больше пришедших им на подмогу армян, изгнал Гордия и водворил на царство Ариобарзана". Во время этой миссии Суллы произошёл важный исторический прецедент – первый контакт римлян с парфянами. Преследуя разбитых армян, Сулла оказался в районе Евфрата, где встретился с парфянским посольством во главе с Оробазом. Дело в том, что парфянский царь Аршак с беспокойством следил за положением на западной границе своего государства, и Оробаз должен был выяснить намерения римлян в этом районе. Предоставим опять слово Плутарху: "Когда Сулла стоял у Евфрата, к нему явился парфянин Оробаз, посол царя Аршака. До тех пор оба народа ещё не соприкасались друг с другом; видимо, счастью своему Сулла обязан и тем, что первым из римлян, к кому обратились парфяне с просьбой о союзе и дружбе, оказался именно он. Рассказывают, что Сулла поставил три кресла – одно для Ариобарзана, другое для Оробаза, третье для себя – и во время переговоров сидел посередине. Оробаза парфянский царь за это впоследствии казнил, а Суллу одни хвалили за то, что он унизил варваров, а другие хулили за наглость и непомерное тщеславие". Царь казнил Оробаза за то, что тот, посланец царя царей, позволил поставить себя в более низкое положение и приравнял себя к какому-то Ариобарзану. Договор между римлянами и парфянами Сулла всё-таки заключил, и по этому договору стороны обязались сохранять мир по отношению друг к другу (ненападение), а также уважать существующие границы. В Риме этот договор был ратифицирован Сенатом в 95 году, а про Парфию ничего сказать не могу. Во всяком случае, царь Аршак войны не начал.

Коль пошла такая пьянка, думаю, что надо создать тему такого плана. Графити встречается на очень многих предметах, но не всегда замечается. Думаю интересно будет пообсуждать. Вот например интересная скифская бляшка с изображение головы лося (лосихи?) у которой для лучшего восприятия композиции нацарапано графити