Yorik

Период господства Аккада Только во времена аккадского царя Саргона (Шуррумкена) Древнего (примерно 2371-2316) мы опять узнаём что-то более существенное про Элам. В данном очерке я не буду описывать правление Саргона Древнего и все его завоевания, а ограничусь лишь отношениями между Аккадской империей Саргона и Эламом. Саргон Древний (не путать с ассирийским царём Саргоном I, правившем в XVIII веке до Р.Х.) был человеком низкого происхождения; он служил садовником у лугаля Киша Ур-Забабы. Шуррумкен – это его тронное имя, которое он принял, взойдя на престол в Кише, а его настоящее имя нам не известно. Саргон, вероятнее всего пришёл к власти в 2371 году после того, как армия Ур-Забабы была разгромлена войсками лугаля Урука Лугальзагеси (правил 2371-2347), который к тому времени уже был энси ряда таких городов как Умма и Ниппур. Несколько лет Саргон правил под покровительством Лугальзагези, но тем временем перенёс свою резиденцию правителя из Киша в Аккаде. Совершив ряд удачных походов, в 2347 году Саргон разбил войска Лугальзагези, свергнул гегемонию Урука, разрушил стены вражеского города, а затем принял титул лугаль Киша. Поход на Элам Саргон предпринял в один из первых годов после принятия царского титула. Сохранилась надпись более позднего времени о жертвоприношении Саргона перед этим походом: "Если внутренность [жертвенного животного] совсем охвачена желчным пузырём, то это знамение Саргона, который по этому оракулу отправился на Элам, покорил эламитов, окружил их и отрезал от пропитания". Саргон в Эламе столкнулся с аванским царём Лухишшаном (2325) и военачальником (судьёй?) Варахсе Сидгау, победил их и захватил города Сузы (Адамдун), Варахсе, Аван, Хухнур и ряд других. Однако Саргон не стал присоединять Элам к своей империи, а ограничился тем, что правители покорённых городов признали его верховную власть и выплатили ему дань. Вероятно, Лухишшан стал наместником Саргона в Эламе, сохранив свои прежние титулы. Примечательно, что в перечне захваченных трофеев значительное место занимают различные лесоматериалы, которые нужны были Саргону для строительства судов и... для производства луков. Ведь Саргон Древний был первым известным нам правителем древнего мира, который уделял большое внимание формированию лёгких и подвижных отрядов лучников. К сожалению, мы не знаем, какими луками была вооружена его армия: составными, или сделанными из длинных ветвей лещины? Сохранились упоминания о войнах Римуша (2317-2307), сына Саргона, с Эламом и его победе над лугалем Авана Хишепратепом, сыном Лухишшана. Возможно, Римуш совершил не один поход против Элама. Дело в том, что Хишепратеп и энси Адамдуна Сидгау сразу же после смерти Саргона заключили союз с энси Варахсе Апалкамашем для совместной борьбы с Аккадом. К этому союзу примкнули энси Захара и его военачальник Ункапи. Римуш в двух сражениях разбил войска союзников, захватив в плен Апалкамаша, Сидгау и Ункапи. О судьбе Хишепратепа после поражения ничего не известно. Есть сведения о том, что он продолжал править, но уже как вассал Аккада. Пленных армия Римуша практически не брала, а на сохранившихся фрагментах победных стел показано, что лугаль Римуш лично убивал пленников, очевидно, высокопоставленных. После второй победы над Эламом Римуш одарил храм бога Энлиля в Ниппуре, выделив из добычи "тридцать фунтов золота, три тысячи шестьсот фунтов меди и шесть рабов обоего пола". В 2307 году Римуш был убит своими советниками, которые забили его тяжелыми каменными печатями, так как по этикету в присутствии лугаля носить оружие им было запрещено. После гибели Римуша власть перешла к его брату Маништушу (2306-2292), который правил по разным оценкам от 7 до 15 лет. Подавив мятеж знати, Маништушу тоже предпринял успешный поход против Элама, где тогда в Аване лугалем был Хелу. Маништушу прошёл через всю страну и добрался до Аншана. Об удачном исходе этого похода свидетельствует статуя Маништушу, которую в Сузах установил Эшпум, младший брат Хелу, и посвятил местной богине Наруте (Нарунде). Во время второго похода против Элама Маништушу переправил своё войско на судах через Персидский залив, разбил союзное войско эламитов (коалицию 42 энси?!) и дошёл до каких-то серебряных рудников. На родину аккадские суда вернулись нагружённые рудой и строительным камнем. В одной плохо сохранившейся надписи говорится о том, что Маништушу "царей Аншана и Ширихума ниспроверг у южного моря". Добычу же он "...посвятил богу Энлилю; перед богами Шамашем и Амал поклялся, что в этом нет лжи, всё правда". Лугаль Маништушу тоже погиб в результате заговора представителей высшей знати. Следующим правителем Аккада и Шумера стал Нарам-Суэн (Нарам-Син Аккадский, правил 2291-2255), который, скорее всего, был сыном Маништушу. Нарам-Суэн, естественно, тоже воевал с Эламом, одержал победу, но обошёлся с побеждёнными довольно милостиво. Между ним и лугалем Авана Хитой примерно в 2280 году был заключён мирный договор, согласно которому эламиты обладали полной свободой в вопросах внутреннего самоуправления, но должны были согласовывать с Аккадом свою внешнеполитическую и военную деятельность. В военной области Нарам-Суэн хотел заручиться поддержкой эламитов в борьбе с горными племенами кутиев, которые постоянно тревожили границы Аккадской империи. Впрочем, борьба с кутиями была и в интересах Элама, так как область проживания кутиев граничила как с Аккадской державой, так и с Эламом. Об этом договоре следует рассказать немного подробнее. Табличка с текстом договора (в довольно плохом состоянии) была обнаружена при раскопках развалин храма бога Иншушинака в Сузах и ныне находится в Лувре. Текст договора написан на эламском языке (который исследователи до сих пор с трудом читают), и из-за наличия многочисленных повреждений его лишь частично удалось дешифровать. Документ начинается с обращения: "Слушайте, богиня Пиненкир, и вы, добрые боги неба!" Затем перечисляются имена ещё 36 богов и богинь, которых призывают в свидетели при заключении договора. В прочитанной части договора далее говорится: "Пусть здесь царит единодушие... Опасному раздору пусть наступит конец... К твоим статуям будут относиться с уважением. Пренебрежения к тебе здесь никто не хочет проявить..." В тексте договора дважды повторяется формула: "Враг Нарам-Суэна – мой враг, друг Нарам-Суэна – мой друг". В заключительной части договора лугаль Авана берёт на себя обязательства способствовать во всех случаях благополучию правителю Аккада и пресекать все попытки возобновления вражды между их народами. Впрочем, не все в Эламе одобряли политику Нарам-Суэна; например, Хупшумкипи, энси Варахсе был побеждён Нарам-Суэном и увёдён в оковах в плен, а на территории Элама, в областях сопредельных с кутиями, были размещены воинские гарнизоны Аккада. Пострадал и уже известный нам Сидгау, которого тоже заковали в цепи и посадили в тюрьму. После заключения этого договора Нарам-Суэн довольно успешно воевал с луллубеями и другими горными племенами, однако столкновение с кутиями привело Аккадскую империю к катастрофе. Сам Нарам-Суэн, скорее всего, погиб во время одного из сражений с этими самыми кутиями, предводителем (царём?) которых был Энридавазир. Энридавазир вторгся в Месопотамию и даже дошёл до Ниппура, который осадил. Достоверных сведений о взятии Ниппура кутиями нет, но после этого похода гегемонии кутиев распространилась на часть Двуречья и длилась, по разным оценкам, от 78 до 124 лет. Затронули кутии и Элам, но об этом чуть позже. Возвращаясь к Эламу, стоит отметить, что правлению Хишепратепа и его борьбе с Аккадом мы обязаны первым достоверным сведениям о федеративном устройстве государства Элам. Ведь мы уже говорили про отдельных и почти равноправных правителях Суз, Варахсе, Захары и других городов Элама, которые заключали между собой военные договоры, как равноправные стороны. Созданию федеративного устройства Элам обязан, вероятно, Саргону, который, подчинив своей власти это государство, сохранил видимость верховной власти за лугалем, в данном случае – Лухишшаном. Однако во все крупные города Элама наместников назначал именно Саргон, так что скоро от формального подчинения лугалю в эламских областях (номах) осталась только память, не более, а их зависимость от правителя Аккада (похожая на вассальную) оставалась вполне реальной. Такой порядок назначения правителей в Эламе сохранялся и при ближайших преемниках Саргона После падения Сидгау, который к тому времени правил Сузами, его место с титулом энси или ишакку занял Зиноба, вероятно, младший брат лугаля Хишепратепа. После смерти Зиноба Нарам-Суэн на его место назначил Эпирмупи, одного из сыновей Хишепратепа, а позднее попытался распространить его власть на весь Элам, но титула лугаль Эпирмути так и не получил. Позднее правителем Суз с титулом ишакку стал Энаммуне, но достоверных сведений о его отношении к правящему Аванскому дому нет. Однако его наследником или правопреемником в качестве правителя Суз Нарам-Суэн сделал Кутик-Иншушинака (известен и как Пузур-Иншушинак). Да, Кутик-Иншушиннак хоть и начинал свою государственную деятельность в качестве вассала Нарам-Суэна, сумел вернуть независимость Эламу.

Венеция спешно строила новые корабли и к лету 1570 года построила и снарядила 144 корабля, из которых 120 были боевыми галерами. Но так как корабли строились в большой спешке, то и их снаряжение оказалось небезупречным, и экипажи кораблей полностью укомплектовать не удалось – элементарно в тюрьмах не хватило заключённых. Вроде бы у союзников мог собраться очень приличный флот, но требовалось полностью укомплектовать экипажи всех этих кораблей, не только венецианских, и где-то набрать хорошо подготовленных солдат для экспедиционного корпуса. А позднее открылось, что Филипп II не слишком доверял венецианцам, справедливо считая, что те в любой момент могут выйти из дела и заключить выгодный для себя сепаратный мир с турками. Поэтому он приказал своему адмиралу Дориа не вступать в сражение с турками (пусть венецианцы сами отдуваются за свои владения) и постараться как можно быстрее привести все свои корабли обратно, в целости и сохранности. Как собирался вместе союзный флот – это отдельная песня. Венецианский адмирал Джироламо Дзане (?-1572) с флотом из 60 галер 30 марта покинул родимый город и 13 апреля прибыл в Зару. Здесь он проторчал без дела два месяца, растрачивая продовольствие, которое негде было пополнить, и теряя людей из-за дезертирства и болезней. 13 июня Дзане получил приказ привести свои галеры на Крит, где он должен был соединиться с другой частью венецианского флота. На Корфу Дзане узнал о том, что на соединение с ними идут эскадры от папы и от Филиппа II. На Крите, куда Дзане прибыл в начале августа, он ожидал увидеть большие запасы продовольствия и множество людей для пополнения экипажей судов. Однако ничего этого он на острове не нашёл, а восполнить нехватку людей и продовольствия на островах Эгейского архипелага не представлялось возможным. Историки до сих пор спорят о причинах такой неисполнительности венецианских чиновников. На Крите венецианский флот стал дожидаться подхода союзных кораблей. Испанский флот под командованием Дориа прибыл в Неаполь в начале апреля, где адмирал занялся доукомплектованием экипажей своих судов, для чего ему понадобилось нанять около двух тысяч человек. Затем испанский флот в полном соответствии с полученным приказом стал курсировать восточнее Сицилии и даже совершил два рейда в Ла Гулетту. Причиной этих рейдов был новый бейлербей Алжира (с 1568 года) Ульдж-Али-раис (1508-1587), который с 25 галерами пришёл в Бизерту и закрепился там. Дориа хотел напасть на эскадру Ульдж-Али, но скоро убедился в невыполнимости своего намерения из-за хорошо организованной обороны Бизерты. Из Ла Гулетты Дориа зашёл на Сардинию, где посадил на корабли дополнительный воинский контингент, и опять вернулся в Неаполь. Тем временем папа Пий V, помимо снаряжения итальянского флота, пытался убедить Филиппа II принять более активное участие в защите Кипра и в апреле направил к нему своего легата Луиса де Торреса. Антон де Гранвелла (1517-1586), первый министр Филиппа II, был категорически против участия Испании в защите венецианских интересов, однако де Торрес сделал несколько очень заманчивых предложений Филиппу II, в основном – финансовых, от которых король в силу стеснённых обстоятельств не смог отказаться и согласился отправить свой флот дальше, на Кипр. Затем де Торрес проинформировал Филиппа II, что папа хотел бы видеть командующим объединённым флотом герцога Маркантонио II Колонна (1535-1584). Расслабленный солидными финансовыми вливаниями, Филипп II не смог отказать папе и вскоре отправил адмиралу Дориа указание присоединиться к венецианскому флоту и о его подчинении адмиралу Колонна. Впрочем, остальные инструкции Филиппа II оставались в силе, а эти инструкции позволяли адмиралу Дориа не уходить дальше Сицилии и отклонять все просьбы венецианцев о помощи, ссылаясь на то, что он выполняет приказ своего короля, согласованный с правительством Венеции. Одновременно Пий V согласовал кандидатуру Колонна и с венецианцами, которые хоть и негодовали в глубине души, но были вынуждены согласиться. Напрасно братья Диего (1536-1597) и Хуан (1539-1586) де Суньига предостерегали папу от подобного назначения, указывая, что Колонна был хорошим полководцем, но практически не имел опыта командования флотом или даже эскадрой. Пий V был непреклонен в своём решении и не замечал (или не понимал), что подобное назначение вызовет разлад в рядах командующих экспедицией на Кипр. Адмирал Дориа получил приказ Филиппа II о присоединении к венецианскому флоту 9 августа; одновременно в этом приказе сообщалось, что во время данной экспедиции Дориа должен подчиняться командующему союзным флотом адмиралу Колонна. Дориа посчитал для себя унизительным подчиняться сухопутной крысе; кроме того, часть испанских галер принадлежала лично Дориа, а Колонна должен был командовать и распоряжаться чужим имуществом. Однако Дориа подчинился приказу Филиппа II, сумел перед выходом из Мессины набрать ещё некоторое количество матросов и солдат, и 20 августа возле Отранто встретился с папской эскадрой, после чего формально поступил в распоряжение адмирала Колонна. Наконец, 31 августа 1570 года в критский порт Суда вошли папская и испанская эскадры. Состояние папской эскадры, как и всего венецианского флота, тоже оставляло желать лучшего. На этом фоне испанский флот выделялся в лучшую сторону, только адмирал Дориа совсем не собирался воевать с турками. Все эскадры сумели полностью собраться вместе возле Суды только к 14 сентября, и сразу же между командующими эскадр возникли разногласия. Венецианский адмирал Дзане настаивал, в соответствии с инструкциями, полученными от Сената Венеции, на прямом походе на Кипр. Ведь у союзников было 180 галер, 11 галеасов и множество вспомогательных судов, а турецкий флот по самым пессимистическим сценариям не мог иметь более 150 галер. Громадное преимущество флота союзников, по мнению Дзане, гарантировало им победу у берегов Кипра. Главный адмирал Колонна вообще плохо разбирался в военно-морских вопросах, а адмирал Дориа, помня о полученных указаниях от Филиппа II, всячески стремился уклониться от сражения с турецким флотом и поэтому напирал на то очевидное обстоятельство, что венецианский флот плохо подготовлен для генерального сражения. Дзане настаивал, что, имея такое преимущество в судах, следует стремиться к немедленному сражению, а Дориа с помощью различных уклончивых уловок всячески стремился избежать этого. Наконец Колонна по совету своих офицеров предложил компромиссный вариант: чтобы отвлечь турецкий флот от Кипра следует предпринять ложную атаку на побережье Малой Азии или на один из больших островов в Эгейском море, возможно, даже на Дарданеллы. Когда турецкий флот отойдёт от Кипра, следует быстро отсечь его от острова и разгромить в неизбежном сражении. 16 сентября было решено идти в направлении на Родос, но в этот же день пришло сообщение о том, что турки уже давно высадились на Кипре. Действительно, я что-то совсем позабыл про Кипр и турок. Турецкий флот из более чем 300 кораблей (а вовсе не 150-ти, как думали союзники) под командованием Пиале-паши 1 июля появился у берегов Кипра и 3 июля стал на якоря около Ларнаки. Венецианский наместник на Кипре, называвшийся лейтенантом острова, Николо Дандоло (1512-1570), совершенно не годился на роль командующего вооружёнными силами. Это был аристократ и чиновник, сильный в интригах, но не обладавший никаким военным опытом. Да и откуда ему было взяться, если Венеция уже 30 лет ни с кем не воевала? Дандоло даже не попытался помешать туркам высадиться в Ларнаке, и тридцатитысячный экспедиционный корпус под командованием Мустафа-паши беспрепятственно сошёл на берег, легко захватил беззащитный город и разграбил его. Немного передохнув, турки двинулись к самому богатому городу Кипра, Никосии, и 24 июля достигли её стен. Город был обнесён довольно мощной крепостной стеной, но построена она была ещё в XIV веке, а с тех пор мощь артиллерии значительно возросла. Вопреки настояниям своих офицеров. Дандоло не рискнул атаковать турецкую армию, уставшую после длительного перехода и ещё не успевшую окопаться. Так что турки, никем не тревожимые, спокойно заняли наиболее удобные позиции возле Никосии, выкопали укрытия для пехоты и артиллерии и начали правильную осаду города. Мустафа-паша рассчитывал быстро захватить Никосию, но защитники города оказали туркам упорное сопротивление и отбили целых 14 штурмов крепостных стен, продержавшись 44 дня. За это время к туркам прибыли подкрепления: примерно 20 тысяч солдат и несколько мощных пушек. Дандоло принял решение прекратить сопротивление, и 9 сентября над стенами крепости появилось белое знамя. Дандоло надеялся на снисходительность Мустафа-паши и вышел из крепостных ворот в парадных одеждах венецианского наместника острова, но турецкий офицер, принимавший капитуляцию, сразу же отрубил ему голову. Турки знали, что Никосия богатый город, но они не ожидали, что для того, чтобы вывезти из города всё награбленное добро и ценности понадобится целая неделя. Город, естественно, был разрушен (три дня на разграбление), все церкви уничтожены, а жители подверглись самым изощрённым казням и унижениям. Горе побеждённым! Итак, союзная эскадра получила известие о том, что турецкая армия высадилась на Кипре ещё в июле, только 16 сентября, а уже 17 сентября уточнялось, что Никосия пала 9 сентября, и только Фамагуста продолжает оказывать сопротивление туркам.

Будапешт, 3-4 ноября 3 ноября в Будапеште продолжились переговоры венгерского правительства с представителями советского командования о графике вывода советских войск с территории Венгрии. Переговоры начались ещё 2 ноября и проходили в здании Парламента. Днём было решено сделать небольшой перерыв в переговорах для уточнения некоторых технических вопросов и возобновить их вечером того же дня на базе советских войск в Тёкёле. Однако в Тёкёле венгерскую делегацию ждал неприятный сюрприз. Около 22.00 по местному времени (по другим данным – в полночь) в зал заседаний вошла группа офицеров КГБ, которые арестовали всю венгерскую делегацию. Среди арестованных оказались: новый министр обороны Малетер Пал, заместитель председателя совета министров Эрдеи Ференц, начальник генштаба генерал-майор Ковач Иштван (1917-1999), начальник оперативного управления генштаба Сюч Миклош и ещё несколько высших венгерских офицеров. В результате этой операции советских спецорганов венгерская армия оказалась без централизованного командования, а отряды повстанцев остались разобщёнными, так как далеко не все их командиры соглашались выполнять приказы или указания генерала Кароя Белы. А других авторитетных командиров у повстанцев попросту не было. Остаётся только удивляться наивности венгерских руководителей, которые приняли на веру гарантии советских военных о своей безопасности. В советских источниках сообщается, что у членов венгерской делегации была изъята карта, на которой были указаны места дислокации частей венгерской армии и революционных отрядов. По другой версии, арестованные венгерские военные стали добровольно сотрудничать с советскими офицерами и нанесли на карту интересующие их объекты. Вечером того же дня советские войска блокировали всю австро-венгерскую границу и временно запретили самолётам “Красного Креста” полёты в Будапешт и обратно. Одновременно с блокированием границы части советской армии в западной части Венгрии ещё до начала операции “Вихрь” начали захват позиций революционеров. Для дезинформации повстанцев с одной из захваченных революционной радиостанции была послана радиограмма следующего содержания: "Переговоры продолжаются. В соответствии с договоренностью советские войска начали передислокацию. Огонь не открывать. Малетер". В 4.15 по местному времени начался стремительный ввод советских войск в Будапешт с различных направлений, что для большинства венгров оказалось полной неожиданностью. Всего по данным советских источников в военной операции на всей территории Венгрии участвовало 17 советских дивизий и до 6000 танков. Узнав о начавшемся вторжении советских войск, венгерское руководство запаниковало. Тилди заявил, что правительству необходимо выступить с каким-нибудь заявлением; Надь начал что-то диктовать, а Донат печатал на машинке. Затем Надь с этим листком пошёл на ближайшую радиостанцию и в 5.20 зачитал следующий коротенький текст: "Сегодня на рассвете советские войска напали на нашу столицу с явной целью свергнуть законное демократическое венгерское правительство. Наши войска сражаются. Правительство на месте. Я уведомляю об этом народ нашей страны и весь мир". Это сообщение было не совсем правдивым. Части венгерской армии, за редкими исключениями, практически не оказывали никакого сопротивления советским войскам. В первые же часы проведения операции “Вихрь” была захвачена вся венгерская авиация, а в Будапеште венгерские военные передали под контроль советских войск все мосты и переправы через Дунай, занятые ими ещё 2 ноября. Так венгерская столица оказалась разрезанной на несколько частей в первый же день советского вторжения. Венгерское правительство тоже не оставалось на своих местах, так как сразу же после оглашения своего заявления Надь Имре и его соратники вместе с семьями поспешили укрыться в югославском посольстве (всего 53 человека). Советская спецгруппа, посланная для захвата Надя, немного опоздала. Кардинал Миндсенти со своим личным секретарём тоже успел улизнуть из рук советских гебешников и скрылся в посольстве США. Все попытки выманить кардинала из посольства оказались безуспешными. Меньше повезло другим руководителям восстания. Ковач Бела тоже добрался до посольства США, но его впустили в здание только при условии, что он покинет его в течение 24 часов. За это время американский журналист из “New York Reporter” Лесли Бейн успел взять у Ковача интервью, которое увидело свет 13 декабря 1956 года. Тилди и Сабо Иштван добрались до посольства Великобритании, но им было отказано в убежище. Если так западные страны обращались с лидерами восстания, то на что же могли надеяться простые повстанцы? Утро 4 ноября оказалось насыщенным радиоборьбой. Радиостанция “Свободная Европа” призывала венгров оказывать сопротивление советским войскам и утверждала, что сразу же после президентских выборов в США, назначенных на 6 ноября, западный мир придёт на помощь повстанцам. РСЕ в своём обращении цитировала лондонскую газету “Обсервер”: "Если венгры продержатся два-три дня, то давление на правительство Соединенных Штатов с требованием оказать военную помощь борцам за свободу станет неодолимым... Если венгры будут сражаться до среды (т.е. до 7 ноября), то мы окажемся к мировой войне ближе, чем когда бы то ни было с 1939 года". Но это были только слова, а на самом деле США и не собирались вмешиваться в венгерские события, считая это внутренним делом советского блока. Вот нажить на этом политический капитал – с удовольствием, и 4 ноября США внесло предложение об обсуждении венгерского вопроса в ООН. Это подтверждает и отчёт венгерской секции ЦРУ: "Четвёртого ноября (!) из центра пришла телеграмма, согласно которой бежавших лидеров сопротивления следовало готовить к выступлению в ООН, и где говорилось, что будут приняты меры для упрощения въезда таких лиц в США. Шестого ноября мы уже обсуждали методы разработки беженцев". Ни о какой вооружённой помощи повстанцам речи и не шло. Встрепенулись только испанский диктатор Франсиско Франко (1892-1975) и новый министр обороны ФРГ Франк Йозеф Штраус (1915-1988). Франко 4 ноября принял решение отправить отряд добровольцев в помощь венгерским борцам за свободу, и 6 ноября министр иностранных дел Испании Альберто Мартин Артахо (1905-1979) обратился к послу США Генри Кэботу Лоджу-младшему (1902-1985) с просьбой выделить два транспортных самолёта для доставки добровольцев и вооружения в Венгрию. Госдеп США отреагировал довольно жёстко: "В настоящих обстоятельствах правительство США не может предоставить поддержки, открытой или тайной, любой военной интервенции в Венгрию". Суэцкий канал ведь важнее Венгрии! Утром же 4 ноября некоторые из руководителей повстанцев связались по телефону с министерством обороны ФРГ и попросили о немедленной вооружённой помощи. Но что могли сделать немцы? Своей армии у них уже (ещё) не было, и без разрешения США они не могли отправить в Венгрию никакой существенной помощи. Штраус выступал за немедленное вмешательство западных стран в венгерские события, и позднее возмущался: "Это свинство, что американцы не вмешались. Они должны были вмешаться!" Он воинственно добавлял: "Мы живём в технический век, в котором соединенных сил наших союзников достаточно, чтобы стереть с географической карты государство Советский Союз". Но это были только слова, а реальной помощи от Запада венгерские повстанцы так и не дождались. Ясно изложил позицию Запада министр иностранных дел Франции Кристиан Пино (1904-1995). Да, это он же написал целый ряд великолепных сказок! Оставляя в стороне Суэцкий кризис, Пино утверждал: "Никто в Европе не помышлял о вмешательстве; к тому же ни у кого не было для этого средств. По некой негласной договоренности считалось, что Венгрия находится в зоне советского влияния, и американцы всегда, на условиях взаимности по отношению к Западной Европе, соблюдали эту договоренность". Кроме того, рано утром 4 ноября по радио выступил Кадар Янош, объявивший о создании Временного Революционного Правительства (рабоче-крестьянского, разумеется). Он призвал граждан Венгрии к соблюдению законности и попросил у них помощи в восстановлении конституционного порядка. Он также сказал, что новое правительство обратилось к командованию советских войск в Венгрии с просьбой "помочь нашему народу разбить чёрные силы реакции и контрреволюции, возродить народный социалистический строй, восстановить порядок и спокойствие в нашей стране". Советские историки утверждают, что это обращение Кадара прозвучало на радио Сольнока, но существует ряд свидетельств того, что эта передача шла с территории СССР, из Ужгорода или Мукачёво. К вечеру 4 ноября Кадар с другими членами нового правительства уже обосновался на советской военной базе в Тёкёле, а в Будапешт его переправили только 7 ноября. С чем же столкнулись советские солдаты в Будапеште? Благодаря неожиданности и стремительности нападения, отрядам советских войск удалось быстро смять заслоны повстанцев на основных магистралях города и разрезать город на несколько частей. К 7.30 утра все мосты через Дунай оказались в руках советских войск, так как охранявшие их солдаты Венгерской армии не оказали никакого сопротивления и легко позволили себя разоружить. Сразу же скажу, что аналогичным образом вели себя большинство частей ВНА. Только три полка, несколько строительных батальонов и более десятка батарей зенитных орудий полностью перешли на сторону повстанцев и вступили в бой с советскими войсками. Командиры остальных частей ВНА игнорировали приказы генерала Кираи и в соответствии с указаниями своего руководства не оказывали сопротивления Советской армии. Разоружённые венгерские солдаты должны были оставаться в казармах до получения новых приказов командования. Генерал Кираи Бела в тот же день перевёл свой командный пункт на гору Янош, самую высокую точку Будапешта, но организовать единую систему обороны города ему уже не удалось. В течение дня советские войска захватили ряд ключевых пунктов Будапешта, таких как Парламент, аэропорт, крупные военные склады, здания основных министерств и т.п. Однако основные опорные пункты повстанцев оказали упорное сопротивление. Особенно ожесточённые бои развернулись возле площади Москвы [ныне площадь Кальмана Селля (1842-1915), 10-го премьер-министра королевства Венгрия], городской телефонной станции, кинотеатра “Корвин”, казарм Килиана, вокзала Келети, Будайской крепости, южнее горы Геллерт, а также в городских районах Чепель и Уйпешт.

Абсолютно обосновано и юридически грамотно. Дам тут полную ссылку, а то вдруг потрут... Эстония ответила на претензии Украины на тысячелетний меч викингов Эстония вернет обнаруженный в российском грузовике меч викингов Украине, если та докажет факт обнаружения археологического артефакта на своей территории. Об этом сообщает «Интерфакс». Оружие было обнаружено сотрудниками Налогово-таможенного департамента в ходе досмотра одного из грузовых автомобилей на границе Эстонии с Россией. Водитель (гражданин Белоруссии) не имел разрешения на транспортировку артефакта. В ходе экспертизы выяснилось, что мечу порядка тысячи лет. Изначально Эстония собиралась отдать находку России. Однако Киев также предъявил свои права на меч, поскольку полагает, что находка была сделана на территории Волынской области Украины. Посол Украины в Таллине Виктор Крыжановский пообещал представить эстонской стороне подтверждающие документы в ближайшее время. В департаменте охраны памятников старины, которому отправили обращение Крыжановского с просьбой передать меч его стране, подтвердили факт получения послания. Сейчас эксперты ждут дополнительных материалов от Киева. «Если выяснится, что меч был найден на Украине, то мы вернем его стране, где была обнаружена находка», — сказала инспектор департамента Нели Кангерт. Российское диппредставительство в Таллине согласилось с доводами Крыжановского и выразило готовность ждать заключения эстонских экспертов.

Любовные стрелы масаев

Где-то у нас был док. фильм про Африку, где тесло использовалось под разным углом в зависимости от необходимости. Думаю, так же и с этими топориками было

Шары для мельниц, которые видел, обычно состоят из двух половинок, т.е. есть шов. Хотя как вариант возможно.

Может это один и тот же :)

Единственная гастроль! В 1910 году по улицам Костромы были развешаны объявления о предстоящей единственной в городе гастроли знаменитой балерины Айседоры Дункан. Все билеты были моментально раскуплены, и никто не обратил внимания, что на афишах перед надписью "АЙСЕДОРА ДУНКАН" мелкими буковками было напечатано: "Александра Иванова – ученица". Когда эта Иванова исполнила свой первый номер, люди, уже видевшие Дункан, начали шикать и требовать деньги обратно. Разразился громкий скандал, вмешалась полиция, и на кассу был наложен арест. Однако эта дамочка, Иванова, предъявила упомянутую выше афишу и доказала, что с её стороны никакого обмана нет и не было: она же не виновата, что в Костроме люди неграмотны и не могут прочесть, что напечатано. Все претензии, таким образом, были отклонены, деньги Ивановой выдали, после чего она отправилась в свои дальнейшие гастроли. Не удивительно, что в каждом городе она давала всегда только одно представление! Первый фонограф Известно, что Эдисон изобрёл фонограф в 1877 году, но до Костромы это удивительное изобретение добралось только в конце XIX века. В 1897 году в местной газете "Костромской листок" появилось объявление, что в гостинице "Кострома" в таком-то номере остановился на короткое время господин N, который даёт сеансы просушивания фонографа последней конструкции. А как же ещё! Короткие музыкальные пьесы или рассказы записывались тогда на цилиндрический валик, рупора не было, так что для прослушивания приходилось в уши вставлять резиновые трубочки, шедшие от коробочки с мембраной. За один сеанс можно было прослушать три или четыре валика, и от желающих не было отбоя. Балерина и мат Зимой 1915 года в Костромском театре был дан вечер с участием балерины Гельцер, во время выступления которой произошёл следующий инцидент. После исполнения бравурного марша, Гельцер должна была начать вторую часть, находясь в глубине сцены, у задника. Вот она стала в позу с поднятой для первого шага ногой и... застыла в этом положении, так как пианист прекратил игру. Оказалось, что у него пропала следующая страница нот. Простояв неподвижно несколько мгновений, Гельцер бросилась за кулисы, где стоял рояль, и оттуда чётко донеслись отборные ругательства высокого качества в мастерском исполнении. Вскоре балерина выпорхнула из-за кулис и продолжала исполнение следующего номера с самой небесной улыбкой на устах. На французский лад Агент пароходства "Самолёт" Виктор Викторович Мишин был женат на даме с институтским образованием, до замужества много прожившей за границей. Она решила, что Мишин слишком простая и малоговорящая фамилия и решила её слегка видоизменить, так что на визитных карточках мадам стало значиться Мишэн – на французский лад. До и после винной монополии До введения винной монополии в Костромской губернии, кажется, в 1900 году, в городе было множество мелких питейных заведений, в которых кроме водки подавалась и дешёвая закуска. Эти заведения были довольно грязными, но активно посещались разнообразной публикой, а постоянные клиенты пользовались кредитом. После введения винной монополии были открыты казённые винные лавки, казёнки или монопольки, как их называли, в которых никакой закуски не подавалось, и распивать в помещении было запрещено. Постоянная клиентура старых заведений долго ругалась из-за того, что в казёнках надо было покупать вино только за наличные, и никто ни на копейку в долг не отпустит. Кроме того, водка стала дороже. Такие клиенты, называвшиеся зимогорами или золоторотцами, выходили с купленной посудой на улицу и тут же у двери выбивали пробку, предварительно размяв о стену красный сургуч, которым запечатывалась казённая посуда. Поэтому все стены возле казёнок были в красных точках. Выпив тут же водку, клиент бежал обратно в казёнку для сдачи посуды, при этом было важно, чтобы наклейка на бутылке не была повреждена, иначе посуда не принималась. Ретивые монахи Монахи Бабаевского монастыря для увеличения своих доходов устроили на пароходной пристани часовню. Так как у прибывавших пароходов для этой пристани никаких грузов, кроме почты, обычно не было, то остановка длилась всего несколько минут. Пароход ещё не успевал пристать и поставить сходни, как монахи начинали петь молебен. Для того чтобы успеть пропеть всё, что полагается за молебном с чтением Евангелия, всё это проделывалось ими в бешеном темпе, так что к третьему свистку они успевали всё закончить и обойти с кружками не только всех присутствовавших на молебне, но и всех на пароходе. Благолепие богослужения от такой прыти несколько страдало, но зато доходность предприятия была вполне удовлетворительной.

Общие сведения и первые правители На юго-западе Ирана есть большой горный массив Загрос, который в северной части Персидского залива дугой огибает обширную низменную равнину, через которую протекают несколько речек, впадающих в залив. Эта равнина, находящаяся в провинции Хузестан, с юга омывается Персидским заливом, но 5 тысяч лет назад этот залив значительно глубже вгрызался в сушу, так что реки Тигр и Евфрат ещё не сливались в одно русло, а длина морского побережья вдоль этой равнины была более протяжённой. Склоны Загроса, обращённые в сторону Иранского нагорья пустынны и почти безжизненны, в отличие от склонов, обращённых к равнине и заливу, на которых есть и леса, и альпийские луга. Вот на территориях этой равнины и склонах обращённых к ней гор примерно в III тысячелетии до нашей эры и образовалось одно из древнейших государств, которое мы теперь называем Элам. В Библии несколько раз упоминается государство Элам и смуглые эламиты, но получить хоть некоторое представление об истории Элама, об его религии, культуре и жителях помогли археологические раскопки и дешифровка сохранившихся памятников письменности, как самого Элама, так и его соседей, в основном, шумеров, Вавилона и Ассирии. Из Библии и связанных с ней памятников письменности можно узнать, что эламиты были значительно более смуглыми, чем их соседи. Они вызывали у своих соседей какой-то суеверный ужас, и те считали всех эламитов колдунами и ведьмами. Но это относится скорее к фольклору, а что же мы на самом деле знаем о государстве Элам? Мы точно знаем, вопреки библейской традиции, что эламиты не были семитами, как, впрочем, и шумеры. Пиктографическое письмо древних эламитов до сих пор не поддаётся прочтению, хотя самые старые памятники этой письменности относятся к концу IV тысячелетия до Р.Х. Но, к счастью, во второй половине III тысячелетия до Р.Х. эламиты окончательно перешли на шумерскую клинопись, что позволило прочитать сохранившиеся памятники их письменности. Однако из-за особенностей эламитской клинописи мы не можем быть уверены в правильности произношения их слов, в том числе имён и географических названий. Также известно, что уже в глубокой древности территория нижней Месопотамии была отделена от хузестанской равнины густыми и почти непроходимыми тростниковыми зарослями. Многие историки полагают, что орошаемое земледелие в Месопотамию принесли именно выходцы из Элама, где на равнине сложились более благоприятные условия для создания ирригационных систем, так как там по сравнительно плоской и низменной равнине протекали реки Керхе, Карун и Диз. На горных склонах жители могли укрываться от жары вместе со стадами скота, который прекрасно себя чувствовал на альпийских лугах. Возникновение первых скотоводческих и земледельческих поселений и стоянок на территории Элама археологи относят к VII тысячелетию до Р.Х., однако только к IV тысячелетию можно отнести уже несколько десятков поселений, а крупнейшее из них, Сузы (Шуш или Шушен), в середине IV тысячелетия имело в длину 800 м, и было обнесено глинобитной стеной. Кладбище поселения было вынесено за городскую стену. До сих пор не удалось установить этнографическую близость эламитов с другими племенами и народами. Мало помогает и лингвистический анализ, тем более что на эламитском языке сохранились надписи только о раннем периоде истории Элама, а они до сих пор не прочитаны. Правда исследователи предполагают, что сохранившиеся надписи носят, в основном, хозяйственный характер, так что даже их прочтение мало продвинет нас в данном вопросе. Современная транскрипция эламитских имён и названий тоже носит несколько условный характер и основывается на предположении о возможной близости произношений шумерского и эламского языков. Как я уже сказал, географически Элам делился на равнинную и горную части, однако на самом раннем этапе становления государственности на этой территории существовали несколько независимых в политическом отношении областей-государств: Аван, Адамдун, Аншан, Варахсе, Симаш, Сузы и др. Нам практически ничего не известно о самом раннем, так называемом протоэламском, периоде истории этого региона. Можно с большой долей уверенности предполагать, что древние эламиты совершали частые набеги на племена и города-государства Двуречья в поисках добычи. В свою очередь из Месопотамии регулярно организовывались набеги для захвата богатств, которыми славились эламские территории: древесина, руды, строительный камень и лошади, которых разводили в предгорных районах страны. Так что вражда между эламитами и народами Двуречья носила старый и ожесточённый характер. Давайте я сразу скажу несколько слов о некоторых титулах правителей того времени. Слово “лугаль” сначала означало просто “хозяин”, но потом перешло к военным правителям городов-государств или номов. Титул “лугаль Киша” носили (или присваивали) правители, распространившие свою гегемонию на несколько городов одновременно. Титул “эн” или “энум” означает “верховный жрец”; его носили правители города, обладавшие жреческой и административной властью; военными правителями они обычно не были, но могли иметь в своём распоряжении отряд охранников. Титул “энси”, вероятно, является более низким по сравнению с “эн”; большинство исследователей считают, что энси были жрецами, ответственными за строительство храмовых сооружений; некоторые же полагают, что энси был распорядителем всех пахотных земель. Впрочем, энси вполне мог обладать всеми этими полномочиями, и правители различных городов часто носили титул “энси”. Позднее этот титул носили наместники городов, назначаемые лугалем. Первое письменное свидетельство о существовании государства Элам относится примерно к 2700 году до Р.Х. Дамы и господа! В настоящее время существуют несколько вариантов хронологии древнего мира, и в отношении Месопотамии различия между ними могут достигать в отдельных случаях 120 лет. Так что, пожалуйста, не удивляйтесь, если вы столкнётесь в этих очерках с датами, несколько отличающимися от тех, которые вы можете встретить в других местах. Кстати, вся история Элама относится к периоду до Р.Х., поэтому в дальнейшем я буду просто опускать подобное указание. Итак, примерно в 2700 году “Эн-Мегарабеси – лугаль Киша” совершил, если можно верить его надписи, успешный поход на Элам: он "согнул оружие страны Элам". Эн-Мегарабеси был предпоследним царём из 1-й династии шумерского города Киша, и мы хорошо знаем, что подобным хвалебным надписям не всегда стоит доверять на 100%. Имя правителя Элама, с которым воевал Эн-Мегарабеси, до нас не дошло, но предание гласит, что его сын Ага (Агга, Ака) пытался подчинить своей власти Урук и воевал с самим Гильгамешем, но потерпел поражение. Следует честно признать, что имена первых правителей Элама, годы их правления и деяния этих правителей видятся нам в густом тумане истории, поэтому первый период истории Элама часто называют додинастическим. Из тумана выплывают лишь несколько имён. Первым из них стоит назвать Хумбан-Хапуа I, который правил, вероятно, позднее Эн-Мегарабеси; его обычно отождествляют с Хумбабой, огромным и злым великаном, которого победил знаменитый лугаль Урука Гильгамеш. Историческое лицо, между прочим, а подобный миф лишь подтверждает старинную вражду между шумерскими городами и эламитами. В Библии упоминается эламский правитель Кедорлаомер, который в союзе с правителями других городов вторгся в Палестину и был разбит. Современные исследователи считают, что это искажённое имя происходит от Кутир-Лакамар и может вовсе не быть именем никакого правителя, так как означает “старший сын”. Если же Кутир-Лакамар действительно существовал и правил, то он совершал успешные набеги на Месопотамские поселения и города. Около 2600 года начинается период истории Элама, который историки называют правлением Аванской династии. Аван – это город в юго-восточной части Элама, недалеко от Аншана, но его точное местоположение до сих пор не установлено. Поражение Аги у стен Урука вызвало, вероятно, очередное нашествие эламитов в Месопотамию, установивших свою гегемонию над северной частью страны. Мы не знаем имён первых правителей Аванской династии, если они существовали. Большинство правителей Аванской династии происходили из Авана, но этого нельзя сказать о Месилиме, которого многие считают первым царём этой династии. Месилим присвоил себе титул “лугаль Киша” и контролировал номы Лагаш, Умма и Адаб. Сам Месилим происходил из эламского города Дер, который находился недалеко от Авана. Об историчности Месилима говорят и несколько найденных надписей с его именем в Адабе, в том числе на вазе и на стеле, которая была установлена Месилимом в честь разграничения им территорий Лагаша и Уммы. Также на верхней части стелы (или булавы) с изображением львиной головы из храма бога-покровителя Лагаша Нингирсу есть надпись: "Месилим, лугаль Киша, сделал это [т.е. храм] в честь Нингирсу, когда энси Лагаша был Лугаль-шаг-энгур". Вероятно, после смерти Месилима, в Эламе началось смутное время, и примерно в 2550 году эламитов изгнали из Лагаша, а царём в Эламе (Аване?) примерно в 2500 году стал Пели, которого многие и считают первым правителем Аванской династии. Однако о следующих правителях этой династии кроме имён мы ничего больше не знаем, и Элам на пару веков для нас погружается во тьму. Что государство Элам существовало в это время, мы узнаём только из надписей его соседей. Так энси Лагаша Эан(н)атум (правил ок. 2490, или в 2450-2425 гг.) расширил гегемонию родного города на соседние территории, и в одной из сохранившихся надписей объявлял о своих многочисленных победах; приведу только часть надписи, относящуюся к Эламу: "Эанатум Элам – гору удивительную – оружием поразил, горы трупов там насыпал... Из-за Эанатума Элам задрожал, Элам в свою страну вернулся... Эанатуму, энси Лагаша, все страны покорились..." Вероятно, Эанатум не только изгнал эламитов со своей земли (отразил нападение эламитов), но и сам совершил набег на Элам в горной его части. Зная хвастовство древних правителей и их страсть к преувеличению собственных военных побед, речь здесь, скорее всего, идёт лишь об отражении набега эламитов.

Даже после того как турецкая экспедиция на Мальту в 1565 году потерпела неудачу (http://arkaim.co/topic/2043-229-malta-1565-god-velikaya-osada-ostrova-turkami/), все в Европе были уверены в том, что вскоре вблизи берегов непокорного острова опять появится огромный турецкий флот. Сообщения из Стамбула зимой 1565-1566 годов только подтверждали эти опасения: "Султан отдал приказ, чтобы 50 тысяч гребцов и 50 тысяч солдат были готовы к середине марта". Поэтому на Мальте сразу же после ухода турок началось строительство новой крепости на горе Шиберрас, которая чуть позднее получила название Ла Валетта, в честь великого магистра. Командующих турецкими силами на Мальте ждали разные судьбы: Мустафа-паша (1500-1580) лишился и своей должности и милости султана Сулеймана I, в то время как Пиале-паша (1515-1578) сохранил звание адмирала и уже в 1566 году командовал эскадрой, разграбившей побережье Италии. Вначале Сулейман I был в сильнейшем гневе и метался по дворцу с криками: "В следующем году я, султан Сулейман, лично поплыву и разгромлю проклятый остров! Я не оставлю в живых там ни одного человека!" Но вскоре султан остыл, осознал, что командование дальними морскими экспедициями ему уже не по силам, и решил нанести удар по Венгрии. Однако венгерский поход 1566 года оказался последним в жизни Сулеймана I, который умер 6 сентября во время осады города Сигетвар (Szigetvar). Новым султаном Османской империи стал третий сын Сулеймана I и Хюррем-султан – Селим II (1524-1574), который не был таким воинственным правителем, как его отец. Три первых года его правления не принесли особенно сильного беспокойства для христианских государств в западной части Средиземного моря. Тем более что великий визирь Мехмет-паша Соколлу (1505-1579, великий визирь с 1565) получал очень приличные деньги от Венеции за оказанные Республике услуги и не хотел терять этот источник доходов. Соколлу хотел направить вектор турецкой экспансии на восток и северо-восток. Другим влиятельным человеком в окружении Селима II был очень богатый еврей Иосиф Наси (1524-1579). Наси вроде бы не занимал никаких официальных постов в империи Османов, но фактически контролировал самые значительные финансовые потоки в государстве. Представители иностранных государств прекрасно знали о влиянии Наси на султана и частенько преподносили ему дары, сопоставимые с дарами великому визирю. Сам Иосиф Наси среди своих многочисленных обязанностей владел привилегией сбора пошлин с ввозимых на территорию империи вин. Султан Селим II имел в своей стране прозвище “пьяница” за то, что открыто любил выпить бокал-другой вина; особенно любил султан крепкие вина с Кипра, однако настоящим пьяницей этот султан не был. Наси неоднократно пытался подтолкнуть Селима II к захвату Кипра, который лежал всего в 50 км от южного берега Малой Азии и имел не очень большое количество укреплённых пунктов, но султан не слишком рвался к военным подвигам. В сентябре 1569 года на верфях венецианского Арсенала произошёл грандиозный пожар, что поставило под угрозу государственную программу строительства кораблей. К тому же Венеция уже более тридцати лет не участвовала в крупных войнах, и её флот за это время пришёл в упадок. Иосиф Наси сразу же доложил Селиму II об этом происшествии и обрисовал благоприятные перспективы для немедленного захвата Кипра. Немедленного, в смысле в навигацию 1570 года. В самой Венеции в организации пожара обвиняли Иосифа Наси и его агентов; в сенате Республики даже рассматривалось предложение об изгнании всех евреев из города, но до этого дело не дошло. Многие современные историки, исходя из принципа “кому это выгодно”, тоже считают Наси организатором пожара в Арсенале, но никаких прямых доказательств вины Наси в организации этого теракта найти за давностью лет не удаётся, кроме догадок - ведь правительство Венеции в своё время конфисковало часть имущества его жены. Предстоящей турецкой операции по захвату Кипра способствовало и то обстоятельство, что в 1569 году вспыхнуло знаменитое Гранадское (Альпухаррское) восстание морисков. У Филиппа II и так голова болела из-за восставших Нидерландов, а ту ещё эти... С одними только с морисками испанцы справились бы легко, но им в любой момент могли оказать помощь берберские пираты, а то и турки. Испанцы с ужасом ожидали появления нового турецкого флота в западной части Средиземного моря, и поэтому держали здесь большую часть своих военно-морских сил. Тем временем, зимой 1569-1570 годов в Западную Европу стали доходить слухи о том, что турки не только спешно строят и снаряжают новые корабли, но и вооружают громадный экспедиционный корпус. Неизвестным оставалось только одно: куда турки нанесут свой смертельный удар? 1 февраля 1570 года в Стамбуле на высшем уровне было принято официальное решение потребовать от Венеции безоговорочно передать туркам остров Кипр на основании того, что он исторически является частью Османской империи. Вот так! Порта вскоре отправила в Венецию посла, который должен был проинформировать сенат Республики о турецких притязаниях. В Стамбуле почти не сомневались, что Венеция уступит без боя, но на всякий случай готовили флот и экспедиционный корпус к боевым действиям. Новости в те времена распространялись довольно медленно, но турецкий дипломат двигался ещё медленнее и сумел изложить венецианскому Сенату турецкие требования только 27 марта. А к этому времени Порта уже осуществила целый комплекс антивенецианских мероприятий. Началось всё с того, что в начале февраля великий визирь Соколлу вызвал к себе венецианского посла и объявил ему о турецких требованиях. После этого турецкие власти арестовали несколько венецианских кораблей, находившихся в портах Османской империи (их было немного, так как навигация была ещё закрыта), и даже конфисковали груз с двух кораблей. Убытки венецианцам пообещали компенсировать, когда власти Республики выполнят требования Империи османов. Затем турецкий флот на широком фронте атаковал венецианские владения на всём побережье Далмации. В Пескаре узнали об атаке турок на Зару (Задар) 27 февраля от капитана одного из спасшихся кораблей. Зару турки захватить не смогли, так как гарнизон города вовремя поднял тревогу, и береговая артиллерия города отогнала турецкие корабли. Однако турки смогли захватить и разрушить несколько укреплений (фортов?) и разорить незащищённые участки побережья. К сожалению, нам неизвестно, сколько кораблей и откуда направили турки в эту экспедицию, тем более, что плавание по Средиземному морю в зимний период представляло немалую опасность. Неизвестно, и кто командовал этой экспедицией? Когда турецкий посол 27 марта стал излагать венецианскому Сенату требования о безоговорочной передаче Кипра, ему не дали договорить. Республика решила, что она готова к войне и будет защищать свои владения, но сразу же встал вопрос о возможных союзниках, так как только своими силами Венеция не смогла бы удержать Кипр. Да, венецианцы начали активно готовиться к войне, как только узнали о турецкой угрозе. Они стали активно строить и вооружать корабли; на Кипр был отправлен солидный экспедиционный корпус, около 7000 человек, и турки не смогли его перехватить на море; начался широкомасштабный набор солдат и матросов; модернизировались и укреплялись крепости на далматинском побережье. Однако этих мероприятий было недостаточно для удержания далёкого Кипра. Республика сразу же разослала послания с просьбой о помощи в большинство европейских государств, за исключением Англии. Реакция многих правителей оказалась более чем сдержанной. Император Максимилиан II ответил, что его мирный договор с турками действителен ещё в течение восьми лет, но устно велел передать, что Венеция может рассчитывать на некоторую помощь. Французы категорически отказались помогать венецианцам, так как у них старый договор о дружбе и мире с турками. Юный португальский король Себастьян I (1554-1578, король с 1557) ответил, что он готовится к войне с неверными на Востоке, и ничем помочь не может. Кто же остался? Иоанниты с Мальты пообещали выделить пять галер, но когда они отправились на соединение с венецианским флотом, четыре из них были случайно перехвачены турками. Папа Пий V (1504-1572, папа с 1566) собрался профинансировать снаряжение 12 галер, если Венеция предоставит корпуса судов, а также пообещал похлопотать о присоединении к походу на Кипр кораблей Тосканы. Тоскану в 1570 году привлечь не удалось, но зато папа даровал Республике десятую часть доходов всего венецианского духовенства. Филипп II после серии мучительных совещаний со своими советниками решил, что следует помочь Венеции, и снарядил флот из 50 кораблей под командованием адмирала Джованни Андреа Дориа (1539-1606). Большее количество кораблей Испания была выделить не в состоянии, так как требовалось защищать не только побережье страны от возможной атаки берберских пиратов; защита североафриканских владений и поддержка гарнизонов в Италии и на Сицилии тоже требовала значительных усилий. А война в Нидерландах! Нет, Филипп II решительно не мог выделить более значительных сил в помощь Венеции. Да и выделенный флот должен был лишь прикрывать Сицилию и Адриатическое море от нападения турецкого флота; направлять свои корабли на Кипр Филипп II пока не собирался. Кроме того, информация, поступающая с Востока, была довольно противоречивой, и Филипп II не мог быть до конца уверен в том, что турки собирают громадные силы для войны с Венецией, а не для нападения на испанские владения. Тем более что 12 марта 1570 года вице-король Неаполя дон Педро Афан де Рибера (?-1571) отправил Филиппу II письмо следующего содержания: "Я получил из Константинополя письмо, датированное 22 января, от одного из наших агентов, которому я больше всего доверяю... Оно утверждает меня во мнении, что несмотря на поступившие известия об открытии военных действий в Далмации, приготовления к походу большой армады имеют целью нанесение ущерба не венецианцам".

Будапешт, 2-3 ноября Так как в Венгрию продолжали вводиться всё новые части Советской Армии, Надь Имре понял, что руководители СССР уже приняли решение о силовом решении проблемы, но продолжал метаться. Он лично по телефону обращался к послам всех стран Варшавского договора, разъяснял позицию венгерского правительства и просил у них помощи. Никакой помощи ни от кого он так и не дождался. Позвонил Надь и Андропову: советскому послу он сказал, что готов объявить своё обращение в ООН недействительным, если Советский Союз откажется от применения военной силы в Венгрии. Надь также попросил Андропова организовать ему срочную встречу с высшим руководством СССР для обсуждения сложившейся ситуации и поиска выхода из неё. Андропов категорически отказал Надю во встрече с кем-нибудь из высших советских руководителей, а ввод новых воинских частей он назвал передислокацией выведенных из Будапешта войск. Н.С. Хрущёв в это время активно встречался с руководителями коммунистических партий Восточного блока. После Бреста, он встретился с руководителями Чехословакии, затем посетил Бухарест и Софию и, наконец, вечером 2 ноября прилетел в Югославию, где на острове Бриони встретился с президентом этой страны маршалом Иосипом Броз Тито (1892-1980). Переговоры Хрущёва с Тито оказались самыми продолжительными – они продолжались девять часов, и только рано утром 3 ноября Хрущёв вылетел в Москву. Руководителям всех социалистических государств Хрущёв просто сообщал о приятом решении силой подавить венгерское восстание и интересовался, какую помощь эти страны могут оказать Советскому Союзу. Руководители ГДР и Румынии заявили о готовности предоставить воинские контингенты для участия в подавлении беспорядков на территории Венгрии. Забегая немного вперёд, скажу, что участие немецких и румынских солдат в подавлении венгерского восстания мне представляется ошибкой советского руководства. Немцы действовали твёрдо и жёстко подавляли сопротивление, но никаких жестокостей в отношении мирного населения не проявляли. Румыны же, у которых были особые отношения с венграми, не столько наводили социалистический порядок в “дружественной” стране, сколько просто зверствовали в отношении обывателей. С Тито Хрущёв повёл себя иначе: он аргументировано проинформировал президента Югославии о принятом советским руководством решении и поинтересовался его мнением о способах разрешения венгерского кризиса. Тито не только решил поддержать Хрущёва, но и разработал с ним довольно хитрый сценарий, который позволял заманить руководителей венгерского восстания в ловушку: югославы соглашались предоставить венгерским руководителям убежище на территории югославского посольства в Будапеште с тем, чтобы через некоторое время выдать их соответствующим советским органам. О решении Тито предоставить убежище венгерским руководителям и их семьям в случае вооружённого подавления восстания был немедленно извещён югославский посол Далибор Солдатич, который и довёл эту информацию до Лошонци и Санто. Однако Тито не сообщил Солдатичу об истинных причинах такого решения. Тем временем в Москве Кадар Янош и Мюнних встречались с руководителями СССР, остававшимися в столице. Им было предложено возглавить новое венгерское правительство, а Мюнних уже владел информацией о том, что советское руководство приняло решение о силовом решении венгерской проблемы, и довёл её до сведения Кадара. Мюнних не стремился занимать главные государственные посты, предпочитая роль второй скрипки. Он стал убеждать Кадара в необходимости принять предложение советских руководителей, так как иначе у власти в Венгрии после подавления восстания могут оказаться старые сталинисты вроде Ракоши, Хегедюша или Герё. Кадару понадобилось около двух часов, чтобы принять предложение кремлёвских руководителей, и признал, что в политике Надя “присутствуют контрреволюционные элементы”. Позднее он неоднократно говорил, что сделал это для предотвращения прихода к власти в стране сталинистов. 3 ноября Кадар высказался уже более определённо о политике Надя Имре: "Они убивают коммунистов. Контрреволюционеры убивают их, а председатель правительства Надь обеспечивает прикрытие". Мюнних и другие противники Надя [Апро Антал (1913-1994) и Коша Иштван] поддержали выводы и заявления Кадара. Они (уже из Москвы) объявили о своём выходе из правительства Надя со следующей мотивировкой: "Мы, как члены правительства потерявшего способность действовать, не можем далее безучастно относится к тому, чтобы под прикрытием демократии контрреволюционные террористы и бандиты зверски убивали наших лучших братьев рабочих и крестьян, держали в страхе наших мирных граждан, создавали в стране анархию и надолго отдали весь наш народ под иго контрреволюции". Было решено, что Кадар и новое венгерское правительство вернутся в страну сразу же после начала силовой операции по подавлению восстания, и постараются обосноваться в Будапеште в возможно более короткий срок, как только большая часть города будет зачищена от повстанцев. Надь Имре в эти дни занимался и вопросами создания обновлённого государственного аппарата. 2 ноября, когда обнаружилось исчезновение Кадара, Мюнниха и ряда других министров-коммунистов, все они были выведены из состава правительства Венгрии. В состав нового многопартийного правительства страны были введены следующие лица: Кетли Анна (1889-1976) от СДП, Лошонци Гёза от ВПТ (группа Надя), Тилди Золтан и Ковач Бела (1908-1959) от ПМСХ, Бибо Иштван (1911-1979) и Сабо Иштван (1882-1956) от “Клуба Петёфи”, а также Малетер Пал, как “командующий войсками”. Сразу же после создания нового правительства было принято решение о передаче всего имущества упразднённой ВПТ, в том числе её денежных счетов, другим партиям. В частности, группа Дудаша официально получила в своё распоряжение здание редакции органа ВПТ газеты “Сабад неп” и её типографии. Но эти помещения и так уже контролировались Дудашем. К вечеру 2 ноября в Будапеште вышел в свет первый номер газеты “Непсабадшаг”, как орган нового многопартийного руководства страны, а на самом деле, как орган группы Надя, Лошонци и их единомышленников. В этот же день на улице Пратер генерал Кирай Бела созвал совещание командиров различных повстанческих отрядов и формирований. Помимо организационных вопросов, таких как введение новых воинских званий и воинской дисциплины, решались вопросы о распределении между повстанцами различных видов вооружений, захваченных на армейских складах, а также о координации действий между различными отрядами. Было также приято решение о немедленном строительстве дополнительных оборонительных сооружений вокруг Будапешта, так как мало кто сомневался в том, что СССР попытается силой подавить восстание. Тем более что западные радиостанции, особенно РСЕ, всё время кричали о необходимости повстанцам продержаться ещё всего лишь несколько дней, а сразу после президентских выборов в США западный мир непременно окажет вооружённую поддержку революционерам. Всё это было сплошной ложью, так как США и их союзники и не собирались активно вмешиваться в венгерские события. Они довольствовались накоплением пропагандистского капитала, а в данный момент их больше волновал Суэцкий кризис. В расположении повстанцев 2 ноября было около сотни танков, некоторое количество пушек и зенитных установок, которые могли использоваться в качестве противотанковых орудий. Количество стрелкового оружия, гранат и боеприпасов у повстанцев оценить достаточно трудно. Под шумок в это день группа “Сена” взяла под свой контроль комплекс зданий МИД Венгрии. Революционный комитет района Уйпешт разослал по всем крупным предприятиям Будапешта своих делегатов с призывом начать всеобщую забастовку в случае нового ввода советских войск в столицу Венгрии. Охота на ведьм в Будапеште активно продолжалась, но массовых расстрелов уже не было. Было объявлено об аресте государственного прокурора Алапи Гьюла(1911-1982), который был главным обвинителем на процессе кардинала Миндсенти. Жизнь в городе постепенно налаживалась, открывались магазины и лавки, начинали работать некоторые промышленные предприятия и мастерские. В провинции спокойствие сохранялось далеко не везде. В Мишкольце революционеры провели операцию по поимке сотрудников ГБ, милиционеров и партийных функционеров, так что всего было убито около 50 человек. Аналогичные инциденты происходили в городах Байя и Секешфехервар, но не в таком масштабе. В городе Варпалота революционеры напали на колонну советских войск и уничтожили бензовоз, убив при этом несколько советских солдат. На фоне этих событий осталось почти незамеченным довольно важное событие: 2 ноября воинские части венгерской армии, сохранившие верность социалистической республике, были приведены в боевую готовность и взяли под свой контроль все мосты и переправы через Дунай в Будапеште. Революционные подразделения были просто вытеснены с этих позиций. Кто отдал этот приказ, так до сих пор и не установлено. 3 ноября Малетер был официально назначен министром обороны Венгрии, а генерал Кирай провёл новое совещание по организации обороны Будапешта. К этому времени численность вооружённых повстанцев достигла 50 тысяч человек, и ещё примерно 25 тысяч человек записались в ряды национальной гвардии. В Военный трибунал Венгрии и в Верховную прокуратуру страны были переданы дела 117 офицеров венгерской армии, арестованных за участие в подавлении венгерской революции. К вечеру по радио прозвучало выступление кардинала Миндсенти. В своей маловразумительной речи кардинал призвал венгров к борьбе за свободу страны, но отказался поддержать правительство Надя, как коммунистическое. Впрочем, его выступление уже мало что могло изменить.

Украина попросила не отдавать России конфискованный в Эстонии меч викингов Москва. 4 марта. INTERFAX.RU —Украина попросила власти Эстонии не отдавать России конфискованный эстонскими таможенниками меч эпохи викингов. Как сообщил в пятницу портал телерадиовещания ERR, с соответствующим ходатайством в МИД Эстонии обратился посол Украины в Таллине Виктор Крыжановский. По данным Киева, редкая находка — не из России, как это предполагалось изначально, а из Волынской области Украины. Крыжановский также считает, что древний меч могли нелегально переправить с территории Украины в Россию. Более подробные сведения и документы посол обещает представить эстонской стороне в самое ближайшее время. Цитата Мне поступил сигнал из Киева. На связь вышел сотрудник нашего министерства культуры, который занимается этим предметом. После контакта с ним мы прочитали новость на вашем сайте и изучили публикацию на музейном портале Украины, где подробно описывается история с мечом, найденным на Волыни, а потом исчезнувшим. Теперь к делу подключился и наш МИД. В такой ситуации мы считаем важным как минимум приостановить процесс передачи находки. Виктор Крыжановский, посол Украины в Эстонии По его словам, меч, который на этой неделе обнаружили в Эстонии, абсолютно идентичен с мечом, пропавшим на Украине. Древнее оружие было обнаружено на минувшей неделе таможенниками в ходе досмотра одного из грузовых автомобилей на границе Эстонии с Россией. У водителя — гражданина Белоруссии — не было разрешения на транспортировку раритета. В ходе экспертизы выяснилось, что мечу порядка тысячи лет, а на аукционах за него можно выручить не менее 17 тыс. евро. Эстония собиралась отдать находку России.