Yorik

Однажды вечером в гости к Свифту пришли Джон Гэй (автор "Оперы нищего") и Александр Поуп. Хозяин собрался угостить их ужином, но гости отказались, сообщив, что они уже поужинали и пришли, чтобы побеседовать с деканом. Тогда Свифт заявил, что он не собирается экономить на друзьях, подсчитал примерную стоимость приличного ужина и вручил каждому по два с половиной шиллинга, несмотря на их протесты. В 1728 году из-за неурожая картофеля в Ирландии разразился небывалый голод, вымирали целые поселения, но английское правительство предоставило страну собственной судьбе. Тогда в 1729 году Свифт опубликовал свое "Скромное предложение", в котором предлагается своеобразное решение проблемы бедной страны. Следует еще в младенчестве убивать детей ирландских бедняков и их нежное мясо поставлять на кухни английских лордов. Экспорт такого ирландского продукта не представляет опасности для английской экономики, да и Ирландия сумеет обогатиться даже при низких ценах на детское мясо, если спрос на данный продукт будет расти. Свифт часто мрачно шутил, что английское правительство посылает в Ирландию прекрасных епископов, но ни один из них до места не доезжает. По дороге их убивают разбойники, надевают их одежды, забирают их документы, добираются до Дублина и выполняют епископские функции. Свифт любил рассказывать, что в молодости он прислуживал знатным лицам в кофейне, прислушивался к их разговорам, и от этого у него на всю жизнь испортился характер. Однажды на обеде у Свифта хозяин обратился к миссис Пилкингтон: "Признавайтесь, какие у вас есть недостатки". Дама покраснела, но тут вмешался доктор Дилени: "А почему у нее должны быть недостатки, мистер декан?" Свифт ответил лестным комплиментом: "Видите ли, когда я замечаю в человеке какие-либо достоинства, то я уверен в наличии у него недостатков, иначе нет баланса". Однажды Свифт рассказал доктору Дилени, как он в университете провалился на экзамене. Дилени вежливо заметил, что Свифт, вероятно, просто не хотел учиться, но декан ответил: "Нет, я просто был идиотом!" Однажды миссис Пилкингтон прочитала с разрешения Свифта письмо к нему от Поупа, в котором тот сообщал о большом успехе "Оперы нищего" Гэя, но было видно, что сам Поуп этому не очень рад. Мисс Пилкингтон спросила у декана, почему так, тот улыбнулся и сказал: "Вы хорошенькая женщина, правда, и вот у вас подруга – такая же хорошенькая женщина. Конечно, вам будет неприятно, если ее будут хвалить в вашем присутствии. Писатели в этом отношении гораздо хуже хорошеньких женщин". Тут миссис Пилкингтон совсем осмелела: "А вы сами, сэр?" Тут Свифт прикрикнул на нее: "Не говорите глупостей, ребенок, я не писатель!" Вот как миссис Пилкингтон описывала старого декана: "Он высокого роста и худой; руки у него маленькие, красивые, горячие, лицо сумрачное, а глаза странные – такие пронзительные..." Однажды Свифт сочинил такую формулу: "Забавы – счастье тех, кто не умеет думать".

От конца Аванской династии до разрушения Ура Ближайший из описываемых периодов истории Элама связан с гегемонией племени кутиев, в борьбе с которыми, как я уже говорил, погиб правитель Аккада Нарам-Суэн. С 2254 года правителем Аккада стал его внук Шаркалишарри, который сразу же призвал наместника Суз Кутик-Иншушинака как для отражения набегов кутиев, так и для подавления мятежей в различных частях Аккадской державы. Сохранилась стела с надписью на аккадском языке с перечислением городов, захваченных Кутик-Иншушинаком, и их общее количество по разным оценкам (из-за плохой сохранности надписи) колеблется от 60 до 80. Из этой надписи видно, что Кутик-Иншушинак воевал в различных частях Месопотамии, а также в горах Загроса, где, скорее всего, воевал с кутиями и племенами лулубеев. В этих войнах Кутик-Иншушиннак не только набрался воинского опыта и создал боеспособную армию, но заодно взял под свой контроль большую часть Элама. Недаром в конце этой надписи говорится, что правитель Симаша “обнял его колени”. Но время Симаша ещё придёт, а Кутик-Иншушинак, распространив своё господство почти на весь Элам, стал тяготиться зависимостью от Аккада. Недовольство всех эламитов зависимостью от Аккада всё нарастало, и примерно в 2240 году Кутик-Иншушинак открыто выступил против своего господина, победил Шаркалишарри и изгнал аккадские гарнизоны из Элама. Ему удалось подчинить своей власти Симаш и Аншан, то есть взять под свой контроль почти всю территорию Элама. Большинство сохранившихся надписей, относящихся к времени его правления, сделаны линейным эламским письмом, которое до сих пор ещё не полностью расшифровано, но в части надписей Кутик-Иншушинак пользуется аккадской клинописью, которая с тех пор стала официальным языком Элама, правда, с рядом местных особенностей. В аккадских надписях Кутик-Иншушинак называет себя ишхакку Авана, а в эламских – победоносным правителем всей страны. В этих же надписях он сообщает, что бог Иншушинак "обратил на него свой милостивый взгляд и даровал ему четыре страны света". Следует заметить, что титул “правитель четырёх стран света” носили цари Аккада Саргон и Нарам-Суэн, но после гибели последнего Шаркалишарри уже не претендовал на него. И вот теперь, после победы над кутиями, Кутик-Иншушинак присвоил себе этот великий титул. Как и все могущественные правители, Кутик-Иншушинак много занимался строительством и ирригационными работами. Ему приписывают прорытие одного значительного канала, но самой значительной постройкой за время его правления стал храм бога Иншушинака в Сузах. Сохранилось изображение из этого храма, которое представляет коленопреклонённого Кутик-Иншушинака, подносящего богу задвижку для дверей храма. За спиной правителя изображена его жена с руками в молитвенном положении. Известно, что Кутик-Иншушинак выплачивал содержание музыкантам, которые должны были утром и вечером играть возле главного портала этого храма, вероятнее всего, во время жертвоприношений. Ежедневно должны были приноситься в жертву "один баран в храме верхнего города и один баран в храме, расположенном в долине". Правление Кутик-Иншушинака закончилось около 2220 года, и с этого времени пресеклась Аванская династия, а Элам как единое государство надолго исчезает с политической карты Месопотамии (Древнего мира). Элам распался на ряд мелких княжеств, одни из которых находились под влиянием кутиев, другие – Аккада, Лагаша, а затем и Ура. Следует отметить, что в Аккаде тоже был период смуты, длившийся около четырёх лет, который был вызван гибелью в 2230 году царя Шаркалишарри на войне с кутиями. Однако уже в 2226 году престол в Аккаде захватил царь Дуду, и это событие продлило могущество государства ещё на 35 лет, до 2191 года, после которого государство Аккад распалось. Господство кутиев, судя по всему, не было слишком уж обременительным. Они не захватывали чужие города и страны, а довольствовались тем, что наместники городов выплачивали наложенную на них дань. Правда, мы не знаем в точности, насколько она была обременительной, но, судя по всему, кутии не собирались резать курицу, несущую золотые яйца, что было редкостью в древнем мире. Первое упоминание об Эламе после долгого забвения относится ко времени правления энси Лагаша по имени Гудеа, который правил в 2144-2124 гг. Ко времени правления Гудеа, “избранного рукой бога Нин-Нгирсу”, относится довольное большое количество различных надписей, но большинство их них носит ритуальный, бытовой или хозяйственный характер. Гудеа платил дань кутиям, и те предоставили ему свободу действий в Месопотамии, так что Лагаш при нём значительно расширил свои владения. Мы знаем, что Гудеа совершил поход против Элама и захватил (или победил?) Аншан. Кроме того, при строительстве в Лагаше храма Нин-Нгирсу "эламит приходил из Элама, житель Суз приходил из Суз". Эта надпись косвенно подтверждает факт раздробленности Элама в данное время. После смерти Гудеа с 2112 года начинается возвышение III династии Ура. Первым представителем этой династии был Ур-Намму, начинавший как наместник Утукегаля, правителя Урука. В 2112 году Ур-Намму разбил войска Утукегаля и союзного с ним Лагаша, укрепил стены Ура и перенёс туда столицу своего государства. Известно, что Ур-Намма много воевал, в том числе и с Эламом, но подробности до нас не дошли. В 2094 году правителем Ура стал его сын Шульги, который царствовал целых 46 лет и вёл значительные завоевательные войны. В 2078 году он захватил почти весь Элам, в том числе и горную его часть. Сузы он присоединил к своему государству и вёл там крупное храмовое строительство, а в другие крупные города он поставил своих наместников. Для укрепления своего положения в Эламе Шульги в 2076 году выдал одну из своих дочерей замуж за правителя Варахсе, а другую – в 2063 году за правителя Аншана. Как там пошли дела, не совсем понятно, но в 2060 году Шульги пришлось совершить новый поход против Аншана. В конце концов, Шульги проблему господства в Эламе решил следующим образом: все энси Элама сохраняли полноту власти в своих владениях, но в эламские города был введены для охраны воинские контингенты шумеров, к которым со времени правления Шульги приравняли и аккадцев. Взамен этого, воинские контингенты, составленные из эламитов, были выведены из страны и размещены в различных гарнизонах Месопотамии. Эту же жёсткую политику в отношении Элама продолжали и следующие правители Ура, сыновья Шульги – Амар-Суэн (2046-2038) и Шу-Суэн (2037-2029), однако им пришлось гораздо больше внимания уделять войнам с амореями, которые проявились у северо-западных границ Месопотамии уже в последние годы правления Шульги. Новая эламская тень мелькает в 2031 году, когда энси Симаша по имени Гирнамме прислал своего представителя (посла?) к царю Шу-Суэну, и тот получил для своего пропитания нескольких баранов. Развязка для III династии Ура наступила при Ибби-Суэне (2028-2004), сыне Шу-Суэна. Несмотря на всё нарастающее давление амореев, Ибби-Суэн не придал этому факту достаточного внимания и сосредоточил свои усилия на войне с Эламом, и тому тоже были свои причины. В 2021 году правитель Симаша Энпи-Лухан предпринял попытку объединить Элам и захватил такие важные центры как Аншан, Аван, Адамдун и Сузы. Этого, захвата Суз, Ибби-Суэн уже не мог оставить без внимания; он пришёл с армией в Элам, разбил эламитов, а Энпи-Лухана в цепях доставил в Ур. Но этой победы оказалось недостаточно для умиротворения Элама, и в 2017 году Ибби-Суэн совершил новый, и последний, поход против Аншана; с тех пор 12-й год правления Ибби-Суэна стал именоваться "годом, в котором Ибби-Суэн направился с огромным войском в Хухнури — воротам страны Аншан — и подчинил его своей власти". Пока Ибби-Суэн воевал с эламитами, нашествие амореев довольно быстро подтачивало господство Ура. Один за другим от Ура отпадают Эшнун, Лагаш, Умма, а в 2021 году, когда Ибби-Суэн геройствовал в Эламе, амореи захватили священный город Ниппур. Вскоре под властью Ибби-Суэна оставались только города долины Евфрата, в стране стал ощущаться дефицит продовольствия и начала расцветать анархия. Несмотря на все невзгоды. Ибби-Суэн сумел продержаться в Уре до 2004 года, когда на помощь амореям в борьбе с Уром пришла армия эламитов под командованием правителя Симаша Хутрантемти (2021-1990). К эламитам присоединились и отряды субареев – так была велика ненависть всех соседних народов к правителям Ура. И в 2004 году эламиты взяли реванш — она захватили Ур и полностью разрушили его. Ибби-Суэн был взят в плен и в цепях приведён в Аншан; туда же перевезли статуи основных шумерских богов из храмов Ура: Э-Нанны, Нин-Нгирсу и др.; возле развалин храма Нин-Нгирсу был построен лагерь для эламского гарнизона. Скорее всего, это был чисто символический жест, означавший окончательное подчинение Ура Эламу. В сохранившейся поэме “Плач о падении Ура” есть такие строки: "Людьми, а не черепками покрыта окрестность, Стены зияют, ворота и дороги завалены телами, На улицах, где собирались весёлые толпы, разбросаны, они лежали, На всех улицах и дорогах лежали трупы, На открытых полях, что были пляшущими полны, Кучами они лежали... Кровь страны заполнила трещины земли, как медь свою форму, Тела разлагались, как жир на солнце..." Эламский гарнизон оставался в Уре до 1996 года (по некоторым оценкам даже до 1985 года), но содержать гарнизон на столь отдалённой от Элама и разорённой территории было слишком накладно, и эламиты в конце концов покинули развалины Ура. На месте разрушенного Ура люди ещё долго не селились.

Никосия отняла у турок больше сил, чем ожидалось, поэтому Мустафа-паша отвёл свою армию на побережье острова для отдыха, а в самом городе оставил гарнизон, состоявший из 4000 солдат и большого количества строительных рабочих. Мустафа-паша предполагал, что венецианцы попытаются высадиться на острове, и поэтому приказал как можно быстрее восстановить крепостные укрепления Никосии. Действия Мустафы-паши легко понять, так как с каждым днём высадка венецианцев на Кипре становилась все менее вероятной из-за приближавшегося окончания навигации, а осаждать ему придётся современную крепость с сильным гарнизоном и недавно укреплёнными стенами. Мустафа-паша не хотел рисковать и ограничился вначале тем, что послал в Фамагусту гонца с предложением командирам крепости немедленно сложить оружие и положиться на милость султана и его командующих. Для убедительности защитникам Фамагусты была продемонстрирована отрубленная голова Николо Дандоло. Турецкий флот тоже счёл свою миссию на 1570 год выполненной, так как доставил на Кипр около 100 000 солдат и большое количество артиллерии. Погрузив на борт награбленные на Кипре ценности, Пиале-паша привёл свой флот в Стамбул, где ему была организована торжественная встреча. В то время, когда турецкий флот направлялся в Стамбул, на флагманах христианского флота лихорадочно решали, что делать дальше. Конечно, такой большой флот мог бы успешно сразиться с турками, но это было бы возможно только при наличии у союзников единого командования и серьёзного настроя на победу. А то ведь венецианский адмирал Дзане должен был лишь продемонстрировать туркам всю мощь своего флота в надежде, что турки оставят Кипр в покое, а об инструкциях, полученных адмиралом Дориа, я уже говорил. Кстати, на турок демонстрация союзного флота у Родоса никакого впечатления не произвела. Главный же адмирал Колонна не имел у своих подчинённых никакого авторитета и не сумел подчинить флот своей воле. Итак, адмирал Дориа стал категорически настаивать на том, что в сложившихся обстоятельствах союзному флоту следует повернуть назад, так как помочь Кипру они уже ничем не могут. Адмирал Альваро де Базан (1526-1588), 1-й маркиз Санта-Круз, командовал неаполитанской эскадрой и формально подчинялся адмиралу Дориа. До этого времени он настойчиво требовал продолжения похода и высадки на Кипре, но, узнав о падении Никосии, остыл и согласился с мнением Дориа. Главный адмирал Колонна с удовлетворением выслушал мнения адмиралов испанского флота и принял решение о возвращении домой. Венецианский адмирал Дзане остался в одиночестве, только со своими кораблями плыть на Кипр не решился и подчинился решению главного адмирала. Неожиданно заартачился венецианский адмирал Себастьяно Веньер (1496-1578), который привёл в Отранто вторую часть флота Республики. Он стал доказывать, что турки на следующий год после захвата Кипра станут значительно сильнее, а союзники вряд ли смогут собрать такой же мощный флот, поэтому следует продолжить поход и высадить на Кипре экспедиционный корпус. Однако голос воинственного Веньера не был услышан. Мощный союзный флот так и не вступил в бой с турками и повернул назад. Однако зимовать на Крите флот не мог из-за отсутствия там запасов продовольствия. В результате каждый из адмиралов со своими кораблями добирался домой самостоятельно. Лучше всех преуспел в этом адмирал Дориа, который несмотря на штормы сумел привести на Сицилию, в Мессину, все свои корабли. Особенно блестящим видится этот поход на фоне неудач его коллег. Главный адмирал Маркантонио Колонна на обратном пути потерял девять галер из двенадцати. Венецианский флот пострадал так, как будто он бился с турками, а не с водной стихией. Только на отрезке до Крита адмирал Дзане потерял 13 галер, а всего на венецианские базы не вернулись 27 галер. Кроме того, венецианский флот потерял множество матросов и солдат экспедиционного корпуса от различных болезней; различные источники указывают на потерю от десяти до двадцати тысяч человек. Удручённый такими потерями и неудачей всей экспедиции, Дзане написал письмо с просьбой об отставке, а пока оставался на Корфу. Просьбу Дзане удовлетворили, и главным адмиралом венецианского флота был назначен Себастьяно Веньер. В европейских столицах горячо обсуждали скандальный провал союзной экспедиции на Кипр. В Риме и Венеции во всех неудачах обвиняли адмирала Дориа, а эти обвинения косвенно падали и на Филиппа II. Испанцы же неудачу за провал экспедиции возлагали на главного адмирала Колонна, который был совершенно некомпетентен в морском деле, т.е. возлагали вину на папу. Пока союзники препирались, обвиняя в неудаче похода друг друга, Венеция решила разобраться со своими командирами. Было начато следствие о причинах неудачи экспедиции, и в Венецию были вызваны адмирал Дзане, командующий экспедиционным корпусом Асканио Сфорца Паллавичино (1522-1577) и ещё ряд высших офицеров. Республика сурово отнеслась ко всем вызванным командирам, которые были обвинены в неудаче экспедиции. Следствие длилось почти два года, и практически всё это время обвиняемые провели в тюрьме. В конце концов, всех оправдали, но Дзане не узнал об этом, так как умер в тюрьме в октябре 1572 года. Иначе сложилась судьба других адмиралов. Маркантонио Колонна был обласкан папой Пием V и получил денежную компенсацию за понесённые расходы. Филипп II был очень доволен тем, что адмирал Дориа в точности выполнил все его инструкции и не потерял ни одного корабля. За это Дориа был не только назначен генерал-адмиралом всего испанского флота, но и получил другие, материальные, дары от своего повелителя. Вернёмся всё же опять на Кипр, где турки после захвата Никосии готовились к осаде Фамагусты. Дав своему войску отдых, Мустафа-паша переформировал свои части и двинул войско к последнему оплоту венецианцев на Кипре. Защитникам крепости Мустафа-паша направил послание с предложением о почётной сдаче: в противном случае... Обороной Фамагусты руководили Маркантонио Брагадин (1523-1571) и Асторре Бальони (1521-1571), которые оказались более деятельными офицерами, чем Дандоло. Гарнизон Фамагусты насчитывал около 8000 человек, а стены города защищали около 500 пушек. В армии Мустафы-паши некоторые исследователи насчитывают до 200 000 человек, но подобные данные основываются на письме турок к защитникам крепости, и это было явным преувеличением, чтобы сильнее их запугать. Скорее всего, после прибытия всех подкреплений у Мустафы-паши могло быть около 100 000 солдат, но это вместе со вспомогательными войсками, а вот пушек у турок было в три раза больше, чем у осаждённых. Осада Фамагусты началась 17 декабря 1570 года, вернее, в этот день был сделан первый пушечный выстрел по городу, а турецкие войска появились у стен Фамагусты на неделю раньше. Вначале Мустафа-паша решил задушить город голодом и пожарами, вызванными пушечными обстрелами. Решительных попыток штурма Фамагусты турки пока не предпринимали. Венецианцы активно защищались, неоднократно делали вылазки за городские стены и наносили значительный ущерб осаждавшим; пару раз венецианцы даже врывались с боем в турецкий лагерь. Брагадин явно рассчитывал на помощь родного города, и вот 14 января 1571 года долгожданная помощь прибыла – это был отряд из полутора тысяч добровольцев под командованием Джироламо Мартиненго (1519-1571). Защитники Фамагусты радостно приветствовали прибывших, но больше Республика Святого Марка их ничем не порадовала. Турецкая армия в то же самое время регулярно получала подкрепления из метрополии, продовольствие, боеприпасы и всё новые пушки. С началом весны (февраль 1571 г.) Мустафа-паша активно начал вести сапёрные работы к югу от города. Многочисленные солдаты и согнанные крестьяне рыли всё новые и новые глубокие траншеи, приближаясь к крепостным стенам. Вскоре турки начали строить высокие осадные башни, с которых обстреливали город и метали внутрь стен зажигательные снаряды. Эти башни тоже постепенно приближались к стенам города, чем причиняли защитникам значительный ущерб. Но артиллерийский огонь мощные стены Фамагусты отлично выдерживали, и тогда Мустафа-паша приказал своим сапёрам вести глубокие подкопы к крепостным стенам, чтобы заложить в них мощные заряды и разрушить оборонительные сооружения. Подкопы должны были быть очень глубокими, чтобы проходить под глубоким крепостным рвом. 19 мая турки начали планомерный артиллерийский обстрел города, который практически уже не прекращался до захвата города. Пытаясь добраться до крепостных стен, турки несли огромные потери, но постепенно им удалось в нескольких местах не только засыпать крепостной ров, но и сделать насыпи у стен города. Более успешной оказалась сапёрная война. Несколько подкопов увенчались успешными взрывами, которые обрушили целые участки крепостных стен, но две операции оказались особенно удачными – они позволили взорвать два бастиона. Из проломов, созданных взрывами, венецианцев иногда атаковали отряды турецких солдат, но защитникам Фамагусты удалось их отразить, засыпать проломы и даже частично восстановить стены бастионов. 4 и 9 июля турки предпринимали мощнейшие штурмы города, нанося главный удар по разрушенным бастионам, но осаждённые отразили эти атаки. Защитники города уже сильно голодали, у них оставалось мало боеприпасов, а в строю находилось не более 2000 человек, способных держать оружие, включая раненых. Но Фамагуста держалась, хотя никакой надежды на помощь из Венеции уже не оставалось. Разозлённый Мустафа-паша начал готовить решительный штурм города, который начался 29 июля после мощнейшего артиллерийского обстрела. Вплоть до вечера 31 июля турки непрерывно атаковали стены Фамагусты, но все их атаки были отбиты. И турки выдохлись. Дальнейший ход событий не совсем ясен. По одной версии, Брагадин и Бальони поняли, что защищать город больше нет никакой возможности, и подняли белый флаг, надеясь на милость Мустафы-паши. По другой версии, Мустафа-паша сам прислал в Фамагусту парламентёра с очень милостивыми условиями капитуляции: всем защитникам крепости, а также всем желающим, будет позволено отправиться на Кипр на турецких кораблях; всем оставшимся на Кипре будет гарантирована жизнь и сохранность их имущества. Напрасно Брагадин убеждал всех, что туркам нельзя верить и что они сразу же нарушат свои обещания. Сил, еды и боеприпасов у защитников города почти не оставалось, до и самих-то защитников было уже всего около полутысячи человек. Брагадин уступил, но акт о капитуляции подписывать не стал, и велел сделать это Бальони. Вначале казалось, что турки честно выполняют условия договора: 4 августа отряды Мустафа-паши вошли в город, но никаких репрессий в отношении защитников крепости или мирных жителей не последовало. Наоборот, все защитники города смогли спокойно погрузиться на поджидавшие их корабли. Мустафа-паша пригласил Брагадина и других офицеров навестить его перед отъездом на следующий день. Турецкий генерал хотел лично познакомиться с мужественными защитниками города и выразить им своё восхищение. 5 августа в назначенное время Брагадин вместе с другими офицерами в парадных одеждах прибыли в ставку Мустафа-паши. Их сопровождал небольшой отряд солдат. Мустафа-паша вначале очень ласково встретил защитников Фамагусты и стал восхищаться их мужеством. Потом тон его речи начал меняться, и Мустафа-паша перешёл к обвинениям христиан в различных преступлениях. Перейдя на крик, он велел страже схватить всех христиан, а Брагадину кинжалом отрезал ухо, как преступнику; потом стражник отрезал Брагадину другое ухо и нос, но пока тот ещё оставался в живых. Затем Мустафа-паша приказал отрубить головы всем пришедшим христианам, и первым из них погиб Бальони. Тех венецианцев, которые уже находились на кораблях, в это же время связали, чтобы позднее продать их в рабство. Ярость Мустафа-паши объясняется тем, что турки при осаде Фамагусты за всё время сражений потеряли от 55 до 80 тысяч отборных солдат, а город обороняли всего 8000 венецианцев. Более того, после отражения последнего штурма в Фамагусте на ногах держалась всего горстка людей. И это против многотысячной турецкой армии! Брагадина ожидала более печальная участь. Двенадцать дней он промучился в тюрьме безо всякой медицинской помощи; его раны гноились, но он не умер. Тогда 17 августа его, избивая, протащили по улицам и укреплениям Фамагусты, а потом привязали к каменному столбу. У Брагадина ещё хватило сил, чтобы обвинить Мустафа-пашу в нечестности, несоблюдении договоров и неоправданных зверствах. Это были его последние слова, так как с Брагадина живьём начали сдирать кожу. Говорят, что он скончался, когда турки дошли до его живота. Кожу и голову Брагадина Мустафа-паша преподнёс в Стамбуле султану Селиму как самый ценный трофей всей кампании. Остатки кожи Брагадина нашли в одной из венецианских церквей в 1961 году, а немного позднее на Кипре было обнаружено и место захоронения его трупа. Пока Фамагуста оборонялась, европейские государства образовали так называемую Священную Лигу, а через пару месяцев после падения Кипра одержали сенсационную победу над турками в битве при Лепанто. Но это уже другая история.

Будапешт, 4-6 ноября Подробно описывать агонию революционного Будапешта у меня нет особого желания. Но ведь я также не злоупотреблял описаниями зверств революционеров в отношении сотрудников ГБ и коммунистов, которые были растиражированы многими периодическими изданиями, как в странах Восточной Европы, так и на Западе. Первую неделю бои в Будапеште носили ожесточённый характер, особенно в местах сосредоточения революционных отрядов и группировок. Бравые сообщения советских журналистов и историков о том, что к вечеру 5 ноября "сопротивление мятежников было, в основном, подавлено", в основном, не соответствуют действительности. Следует всё же признать, что несколько крупных отрядов революционеров к вечеру 5 ноября было разгромлено советскими войсками. Это касается в первую очередь отрядов на площади Москвы и площади Сена (Szena). Так как эти площади находятся очень близко одна от другой, то советское командование посчитало эти два отряда одной группировкой. Днём 4 ноября на площадь Москвы влетела группа советских разведчиков на мотоциклах, попала под перекрёстный огонь и была полностью уничтожена. К тому же революционеры поиздевались над телом тяжело раненого советского офицера. Советское командование стянуло к этим площадям большое количество танков и артиллерии и начало интенсивный обстрел всех зданий прямой наводкой. Первой дрогнула группировка “Сена”, так как её командир Дудаш Йожеф был ранен и переправлен в госпиталь. Оставшись без командира, революционеры этого отряда уже не смогли оказать сильного сопротивления, и были рассеяны к вечеру 4 ноября или присоединились к отряду на площади Москвы. Отряд на площади Москвы под командованием Сабо Яноша (1897-1957) продержался на сутки дольше. Без поддержки (а где же её взять?) революционеры под интенсивным артиллерийским и танковым огнём держались до последнего. Кстати, у советского танка ИС-3 калибр пушки был 122 мм. Правда, не слабо? К вечеру 5 ноября и с площадью Москвы было покончено, а раненый Сабо Янош попал в плен. Он был уже известен советским офицерам, как командир баррикадных солдат по прозвищу “папаша Янош”, и поэтому его сразу же передали в руки контрразведки. Дудаша, как это ни странно, сразу искать почему-то не стали, и он был задержан только 19 ноября в здании Парламента. Судили Дудаша Йожефа и Сабо Яноша в один и тот же день, 14 января 1957 года, в один и тот же день их казнили, 19 января 1957 года, и покоятся они в одной могиле под одной плитой. В 15.00 4 ноября советские солдаты начали штурм укрепрайона, созданного вокруг кинотеатра “Корвин”. Это был крепкий орешек: многие переулки и улицы в этом районе были заминированы, а также защищены пушками и несколькими танками. У революционеров помимо лёгкого стрелкового оружия имелись крупнокалиберные пулемёты и гранатомёты. Поэтому прямая атака советских солдат на район “Корвин” не удалась. Мало помогли и тяжёлые танки ИC-3 со своими мощными пушками. Почти на весь мир стала известна фотография с подбитым советским танком ИС-3 перед зданием кинотеатра “Корвин”. Пришлось подтягивать артиллерию и начинать артобстрел данного укрепрайона. 5 ноября в кинотеатре начался пожар, и некоторые военачальники поспешили доложить, что район кинотеатра “Корвин” очищен от мятежников, однако маршал Г.К. Жуков вернее оценил ситуацию. Вообще довольно любопытно взглянуть на депеши, которые Г.К. Жуков слал из Венгрии в Кремль. Утром 5 декабря, через сутки после начала подавления восстания, он докладывал об успешном разоружении частей венгерской армии и сообщал: "В городе Будапешт мятежники и отдельные войсковые подразделения венгров, перешедшие на их сторону, продолжают оказывать ожесточённое сопротивление в районах кинотеатра “Корвин”, площади им. Москвы и в здании МВД. В некоторых районах города мелкие группы мятежников, засевшие в отдельных зданиях, обстреливали ночью улицы и затрудняли связь между нашими частями, действующими в городе. Войска продолжают ликвидацию очагов сопротивления в Будапеште". Вечером того же дня Жуков докладывал о состоянии дел на 21.00: "В течение 5 ноября советские войска в Венгрии продолжали выполнять задачу по восстановлению порядка в стране. В г. Будапешт наши части вели бои по уничтожению групп мятежников, отказавшихся прекратить сопротивление. В 15 часов после двухчасовой артиллерийской подготовки по кинотеатру “Корвин” начался штурм этого опорного пункта. Одновременно наши войска атаковали мятежников в районе площади имени Москвы. Сопротивление мятежников в этих районах, в основном, сломлено. Здание кинотеатра “Корвин” горит. Продолжаются бои по уничтожению оставшихся групп, засевших в подвалах кинотеатра. В ходе боёв много мятежников уничтожено и до 70 человек захвачено. Среди захваченных один из видных военных руководителей мятежа Иштван Ковач. Войска продолжают очищать город от мятежников". Где же всё-таки и когда был захвачен в плен Ковач Иштван? 3 ноября на советской базе в Тёкёле или 5 ноября в ходе боёв за район кинотеатра “Корвин”? Кто же ошибся: Серов или Жуков? Ведь двух военных руководителей с таким именем у революционеров не было, хотя фамилия Ковач довольно распространена в Венгрии, да и имя Иштван не является редким. Кстати, во время боёв 5 ноября один из советских танков обстрелял здание посольства Югославии, где скрывались Надь Имре и его соратники; в результате обстрела погиб советник посольства Милованов. Югославы промолчали: мол, бывает. Хочется отметить особенности, с которыми советские войска вели уличные бои в Будапеште в ноябре 1956 года, и которые позволили им всего за несколько дней захватить этот крупный город. Численного превосходства во время боёв в Будапеште у советской армии не было, но было большое преимущество в технике и вооружении. Но главное заключалось в тактике уличных боёв, которую советское командование разработало, учитывая опыт сражений 1945 года в Берлине и в том же Будапеште, а также уроки боёв в октябре 1956 года. Вот вкратце её особенности. На улицу обычно заходили два танка на некотором расстоянии друг от друга (построение ёлочкой) в сопровождении пехоты (до взвода автоматчиков). Если улицу перегораживали баррикады, то 122-мм пушки танков ИС-3 уничтожали их буквально за минуту-другую. Затем танки начинали продвижение по улице, причём каждый из танков контролировал свою сторону улицы и подавлял огневые точки противника. Автоматчики, прикрываясь бронёй танков, должны были уничтожать гранатомётчиков и метателей “коктейлей Молотова”. Пускать в бой танки без поддержки пехоты, было категорически запрещено. Если в каком-либо здании обнаруживалась сильная группа обороняющихся, то танки начинали с безопасного расстояния расстреливать это здание, а специально созданные штурмовые отряды проникали внутрь и старались загнать обороняющихся в угол здания. После этого танки переносили огонь на этот самый угол, здание рушилось, и его защитники погибали под обломками. Просто и эффективно. Вслед за танками и штурмовыми отрядами двигались пехотные подразделения, которые проводили окончательную зачистку зданий. В этих операциях участвовали и вновь созданные венгерские подразделения охраны общественного порядка, которые двигались вслед за советскими отрядами. Первые подобные подразделения (в просторечии – карательные отряды) начали создаваться в провинциях уже 4 ноября по призыву Кадара Яноша и состояли преимущественно из офицеров ВНА; рядовым солдатам новое венгерское правительство пока ещё не слишком доверяло. Венгерские добровольцы особенно жестоко расправлялись с революционерами – они словно мстили за вакханалию октября, когда погибло много офицеров ВНА и из числа госбезов. Революционеров, захваченных с оружием в руках, или часто просто подозреваемых в том, что они участвовали в уличных боях, добровольцы загоняли в узкие дворы и расстреливали их без всякого суда или следствия. Позволю себе на время прервать изложение событий в Будапеште для того, чтобы посмотреть, как мировая общественность отреагировала на повторный ввод советских войск в столицу Венгрии. Западные радиоголоса, особенно РСЕ, продолжали твердить о том, что Запад вот-вот окажет вооружённую помощь восставшему венгерскому народу. Мол, продержитесь, милые, всего-то ещё пару дней. Но на самом деле руководители западных стран уже давно решили не вмешиваться в венгерские события. В Совете безопасности ООН 4 ноября, в день вторжения советских войск в Будапешт, сразу же начали обсуждать “венгерский вопрос”. Была подготовлена резолюция Совбеза ООН, призывающая СССР к немедленному выводу своих войск из Венгрии; однако советский представитель тут же наложил вето на подобную резолюцию. Обсуждался “венгерский вопрос” и на очередной сессии Генеральной ассамблеи ООН, на которой на голосование была вынесена резолюция, призывающая Советский Союз предоставить Венгрии настоящую независимость и вывести свои войска из этой страны. Резолюция была принята подавляющим большинством голосов, но СССР проигнорировал этот призыв мирового общественного мнения. Очень активно протестовали против советского вторжения в Венгрию жители ФРГ, а в Западном Берлине 5 ноября прошла мирная демонстрация протеста, в которой участвовало около ста тысяч человек. С большим трудом Вилли Брандту (1913-1992), тогда бургомистру Западного Берлина, удалось удержать демонстрантов от пересечения границы с Восточным Берлином. В Румынии начались волнения среди этнических венгров, проживавших, в основном, в Трансильвании, и стали создаваться революционные отряды и органы власти. Румынское правительство очень жёстко подавило эти выступления этнических венгров, привлекая не только силы госбезопасности, но и армейские части. Точное количество жертв во время этих беспорядков не установлено, а официальным румынским сведениям доверять не стоит. Советское правительство 5 ноября приняло постановление о срочной поставке большого количества жизненно необходимых товаров, продовольствия и лекарств в Венгерскую Народную Республику.

Лот «Тыльник от ХО кр»

Не знаю, что это, но нашлась такая штучка...

Торжества у Шипки: болгары освистали своего президента и чиновников ЕС, но горячо приветствовали русских дипломатов Согласно даже официальным социологическим исследованиям, 72,8% болгар считают себя русофилами. В свое время один российский чиновник даже пошутил, что он не уверен, что столько патриотов наберется в самой России. Тем не менее, имеет место феномен, аналогичный, кстати сказать, и сербскому, при тотальной пророссийскости горстка компрадоров и их подпевал вертят этим большинством в угоду заокеанским хозяевам. Невзирая на это, большинство болгар не только не скрывает любовь и признательность к своим цивилизационным братьям, но и открыто ее демонстриует. На фоне чего их собственные и европейские чинуши имеют более чем жалкий вид. В ходе проходивших 3 марта в Болгарии торжеств, посвященных освобождению от османского ига, простые люди вновь продемонстрировали свое неподдельное и искреннее уважение к России, в союзе с балканскими народами нанесшей военное поражение Турции, одним из результатов которого стало, собственно, появление независимой Болгарии. Между тем, болгарское руководство струсило пригласить на столько знаковые торжества главу РФ, который, по сути и идее, вообще должен был бы быть главным и центральным гостем. Ведь именно благодаря его стране Болгария вообще существует на карте. Болгары освистали президента, премьер-министра, представителей всех министерств, всех парламентских групп и всех депутатов Европарламента, передает болгарское «Народно опълчение». Их появление люди встречали презрительным, неодобрительным и более чем красноречивым недовольным гулом. Когда официальные учреждения возлагали венки к памятнику Свободы, сердечные приветствия с аплодисментами от болгарского народа получили только посольство России и вице-консул Российской Федерации из города Русе. Болгары не скрывали радости, скандируя: "Россия, Россия ..." Почтить память павших за освобождение Болгарии в 1877-78 годах на Шипку пришло более 70 тысяч человек. Такого большого количества людей не приходило на Шипку с 1978 года, когда отмечалось 100-летие события, уточняет «Народно опълчение».

Точно не пороховница. Эргономически больше всего похоже на походную чернильницу-каламарь. Жировница, что это такое?

А я давно предлагаю, восстановить справедливость и передать Константинополь России!