Yorik

В данном выпуске приведены, в основном, ответы Фокнера на вопросы, которые ему завались в различных интервью. Очень часто вид вопроса следует из ответа писателя, и тогда я его не привожу. Срок написания книги Вопрос: "За какой срок вы пишете одну книгу?" Фолкнер: "По-разному. Я написал "Когда я умирала" за шесть недель. "Шум и ярость" - за шесть месяцев. "Авессалом! Авессалом!" - за три года". На самом деле роман "Авессалом! Авессалом!" был написан Фолкнером с 30.03.1935 по 31.01.1936, однако первые наброски к роману датируются 1926 г. Стихи и проза "В 21 год я думал, что пишу очень хорошие стихи, и продолжал их писать в 22 года, но в 23 я оставил поэзию, выяснив, что самый подходящий для меня род литературы – это художественная проза. Но моя проза на самом деле – поэзия". Война и сознание "Ваш кругозор не становится шире от того, что вы видели. На ваше сознание воздействует война. Есть люди, способные пережить всё и накопить из пережитого кое-какой ценный багаж. Основная же масса ничего хорошего на войне не приобретает. Война – слишком страшная цена за жизненный опыт. Единственная положительная сторона войны, насколько я знаю, заключается в том, что она позволяет мужчинам освобождаться от своих женщин без занесения за это в чёрные списки". Величайшие романы XIX века Вопрос: "Какие романы были величайшими или лучшими в XIX веке?" Фолкнер: "Вероятно, русские – я помню больше имён русских писателей, чем любых других". 1947 год, университет Миссисипи Вопрос: "Кого бы вы назвали в числе пяти самых выдающихся современных писателей?" Фолкнер: "1. Томас Вулф. 2. Дос Пассос. 3. Хемингуэй. 4. Кэзер. 5. Стейнбек". После этого ответа преподаватель, присутствовавший в аудитории, обратился к студенту, задавшему этот вопрос: "Боюсь, что вы испытываете скромность мистера Фолкнера". Тогда Фолкнер составил свой список в следующем виде: "1. Томас Вулф – этот человек обладал великим мужеством и писал так, словно ему мало оставалось жить. 2. Уильям Фолкнер. 3. Дос Пассос. 4. Хемингуэй – он не наделён храбростью, никогда не спускался на тонкий лёд и никогда не употреблял слова, которые бы заставили читателя обратиться к словарю, чтобы проверить правильность их употребления. 5. Стейнбек – некогда я связывал с ним большие надежды. Теперь я не знаю". Эти слова о Хемингуэе были вырваны журналистами из контекста и широко разошлись по стране. Фолкнеру ещё долго пришлось разъяснять публике, что он имел в виду, давая такую оценку известному писателю. Возвращение к 1947 году В 1955 году в интервью, данном Харви Брайту, Фолкнер вернулся к вопросу, заданному ему в 1947 году в университете Миссисипи: "Думаю, что, если переделывать книгу, вероятно, я мог бы написать её лучше. [О романе "Притча".] Но мне всегда так кажется о любой из моих вещей, как кажется любому писателю. Законченному произведению никогда не сравниться с мечтой о совершенстве, заставляющей художника браться за перо. Именно это я имел в виду, когда говорил, что Хемингуэй лишён храбрости... Я имел в виду эту мечту о совершенстве и те поражения, которые испытали лучшие современные писатели, пытаясь сравняться с мечтой". Фолкнер продолжал: "Меня попросили назвать пять лучших современных писателей в той последовательности, в какой я их оцениваю. Я перечислил Вулфа, Хемингуэя, Дос Пассоса, Колдуэлла и себя. Я назвал Вулфа первым, себя – вторым. Хемингуэя я поставил последним. Я сказал, что все мы - неудачники. Никому из нас не удалось сравняться с мечтой о совершенстве, и я оценил художников на основании великолепия их поражения в попытке достичь невозможного. Я убеждён, что Вулф больше всех стремился приблизиться к невозможному, что он пытался воплотить в литературе весь человеческий опыт. И я думаю, что после Вулфа больше всего усилий на это потратил я. А Хемингуэя я поставил последним, потому что он всегда остаётся в границах хорошо ему известного. Делает он это превосходно, но никогда не стремится к невозможному... Я оценил этих писателей по тому, какое поражение они потерпели, пытаясь соперничать с мечтой о совершенстве. Это ничего общего не имеет с ценностью их творчества, его влиянием или качеством с точки зрения достигнутого ими совершенства. Я говорил лишь о великолепии поражения, о попытке совершить невозможное в пределах человеческого опыта". "Я пишу о людях" "Может быть, в книги и проникают разного рода символы и образы, я не знаю. Когда хороший плотник что-нибудь строит, он забивает гвозди туда, куда следует. Когда он заканчивает, из шляпок, может быть, и образуется причудливый узор, но он вовсе не для того прибивал гвозди. Я – просто писатель. Я пишу о Гражданской войне, потому что слышал рассказы о ней всю свою жизнь. Знаю места каждого сражения. Маленьким мальчиком я однажды видел генерала Лонгстрита. Я подошёл к нему и спросил:"Генерал, что произошло с вами под Геттисбергом?" Старик чуть не оторвал мне голову". Трагедия человека "Человек – наделён свободой и ответственностью, ужасающей ответственностью. Его трагедия заключается в невозможности – или, по крайней мере, в чрезвычайной сложности – установления подлинных контактов с другими людьми. Человек, однако, не переставая, вновь и вновь пытается выразить себя и установить эти контакты". Влияние французов "На меня повлияли Флобер и Бальзак; манера последнего коряво записывать всё подряд огрызком своего пера приводит меня в восторг. И, несомненно, Бергсон. Я также ощущаю крайнюю близость с Прустом. После того как я прочитал "В поисках утраченного времени", я сказал: "Вот это – то самое!" - и мне хотелось, чтобы я сам написал это произведение. Я знаю Мальро, потому что я прочитал его последние книги о психологии искусства. Однако я не знаю ни Сартра, ни Камю". Писатель в США "Писатель в Соединённых Штатах не является частью культуры страны. Он подобен собачке, которую все любят, но никто не принимает всерьёз". Наставники "Ежегодно я обычно перечитываю "Дон Кихота". Раз в четыре-пять лет – "Моби Дика". Перечитываю я также "Мадам Бовари" и "Братьев Карамазовых". К Ветхому завету я обращаюсь каждые десять пятнадцать лет. У меня есть полный Шекспир в одном томике, который я ношу с собой и почти постоянно понемногу читаю. Почти каждый год я перечитываю что-нибудь из Диккенса или Конрада... Я назвал тех, кого считаю своими наставниками и кто оказал на меня влияние". "Нет" натуре "На земле существует так много того, о чём можно, следовало бы рассказать, что нет, мне думается, никакой необходимости списывать персонажей с натуры". Любимые поэты Вопрос: "Кто ваши любимые поэты?" Фолкнер: "Это англичане, и в первую очередь – большинство елизаветинцев. Мне нравятся и позднейшие поэты: с большим удовольствием я читаю Поупа, а также Милтона, но моими любимцами остаются Шекспир, Бомонт и Флетчер, Марло. Марло я, пожалуй, предпочитаю Шекспиру. Меня очень привлекает и Кэмпион, Томас Кэмпион. Я немного знаком и с французской поэзией; поэзию же других стран я знаю совсем плохо. Из немцев – великих немцев – я, конечно, читал Гёте". В дальнейшей беседе Фолкнер отметил, что ему ещё нравятся Джон Донн и Китс. Указатель имён Анри Бергсон (1859-1941). Френсис Бомонт (1584-1616). Томас Вулф (1900-1938). Джон Донн (1572-1631). Альбер Камю (1913-1960, NP по литературе 1957 г.). Джон Китс (1795-1821). Эрскин Колдуэлл (1903-1987). Уилла Кэзер (1878-1947). Томас Кэмпион (1567-1620). Джеймс Лонгстрит (1821-1904), генерал. Андре Мальро (1901-1976). Кристофер Марло (1564-1593). Джон Милтон (1608-1674). Джон Дос Пассос (1896-1970). Александр Поуп (1688-1744). Жан-Поль Сартр (1905-1980, NP по литературе 1964 г.). Джон Стейнбек (1902-1968, NP по литературе 1962 г.). Джон Флетчер (1579-1625). Эрнест Хемингуэй (1899-1961, NP по литературе 1954 г.). Уильям Шекспир (1564-1616).

Вокруг Генриха III Король и Берто Однажды король Генрих III был в плохом настроении, и в таком состоянии он увидел поэта Жана Берто (1552-1611), одетого в свою лучшую одежду. Король раздражённо вздохнул и сказал поэту: "Берто, ну как вы одеты? Каково ваше содержание?" Поэт опешил, но честно назвал очень приличную сумму своего содержания. Король в ответ бросил: "Я удваиваю вам содержание, но извольте одеваться лучше". И плохое настроение монарха может иногда принести пользу его подданным. Удаление племянницы Госпожа де Дампьер решила помочь одной из своих племянниц и сделала её фрейлиной королевы Луизы, жены Генриха III. Вскоре она заметила, что король очень ласков и внимателен с этой девушкой. Тогда она просто посадила свою племянницу в карету и отправила её домой к отцу. Король не решился выразить своё неудовольствие таким поступком этой столь решительной дамы. Неприятный намёк и герцог де Гиз Екатерина Клевская (1548-1633), жена герцога Генриха де Гиза (1550-1588), имевшего кличку "Меченый", очень часто изменяла своему мужу. Один из друзей герцога решился открыть ему глаза на положение дел, но сделал это косвенным путём. Он сказал герцогу, что у него есть друг, которому изменяет жена; он может легко это доказать своему другу, но спрашивает совета у герцога, стоит ли ему это делать. "Меченому" не понравился такой намёк, и он резко ответил своему другу: "Я бы заколол того, кто сказал бы мне подобное". Друг тут же отступил: "Тогда и я ничего не скажу своему другу; а вдруг у него такой же нрав, как у вас". “Отравленный” бульон Генрих де Гиз всё же сумел изрядно напугать свою жену. Когда та немного прихворнула, герцог пришёл к ней и с самым суровым видом потребовал, чтобы она немедленно съела немного бульона. Герцогиня решила, что муж хочет её отравить, и пыталась отказаться от бульона, но герцог был непреклонен и настаивал на выполнении своего требования. Полчаса перепуганная женщина готовилась к смерти и молилась, а потом выпила поднесённый ей бульон. Бульон оказался самым обыкновенным. Счастье свалилось во сне Однажды по дороге на ярмарку в Сен-Жермене Генрих III обратил внимание на спящего юношу, который был очень хорош собой. Тогда освободилась одна очень выгодная должность настоятеля, которой многие доискивались. Король указал на спящего юношу и сказал: "Я хочу отдать должность настоятеля этому мальчику. Пусть он сможет говорить, что счастье свалилось ему во сне". Король приблизил к себе этого юношу, которого звали Бенуаз, и назначил его секретарём своего кабинета. Днём Бенуаз должен был следить за наличием хорошо отточенных перьев, так как король много и часто писал. Карьера де Бельгарда Герцог Роже де Бельгард (1562-1646) был очень хорош собой. Он обратил на себя внимание короля Генриха III и благодаря этому сделал себе очень приличную карьеру при дворе. Все знали, чему обязан де Бельгард столь стремительному продвижению, поэтому когда одного придворного упрекнули в том, что он не делает столь же быстрой карьеры, как Бельгард, тот ответил: "Подумаешь! Ему о продвижении и думать не надо: его хорошо подталкивают сзади". Насморк де Бельгарда Людовика XIII очень сильно раздражал постоянный насморк уже пожилого герцога де Бельгарда. Маркиз Франсуа де Бассомпьер (1579-1646) решил сделать приятное королю и подшутить над Бельгардом. Он посоветовал королю приказать всем высморкаться при появлении де Бельгарда. Герцог догадался, кто дал королю такой совет, и немедленно отыгрался: "Верно, Ваше Величество, у меня постоянный насморк. Но Вы можете с ним примириться, коли миритель с ногами господина де Бассомпьера". А от ног Бассомпьера сильно попахивало. Лакей в герцогском халате Герцог Карл де Майенн (1554-1641) по ночам очень часто отлучался из дому. Такое поведение мужа очень волновало его жену. Чтобы вернуть спокойствие жене, герцог стал сажать за свой рабочий стол, заваленный бумагами, одного лакея, который своей комплекцией напоминал герцога. Одетый в халат герцога, лакей делал вид, что работает, а когда появлялась жена герцога, лакей издали махал ей рукой, и успокоенная женщина покорно удалялась в свою спальню.

4 крестовых похода, о которых многие не знают Про крестовые походы знают все. Чуть меньше народа знают, что Крестовые походы имели номера — Первый Крестовый поход, Второй Крестовый поход и так далее. Еще меньше народа знают, что, помимо этих, номерных походов, были и другие. Они не удостоились номеров, но может это и к лучшему. Ибо их названия, зачастую, куда интереснее сухих цифр. А уж события…. Крестьянский или Народный крестовый поход (Крестовый поход бедноты) — в 1096 году — в рамках Первого Крестового похода Выступление участников Первого Крестового похода было намечено на 15 августа — церковный праздник Успения Божией Матери. Но как всегда нашлись те, чьим девизом было «Слабоумие и Отвага!» — преимущественно, беднота. Она попросту бежала из Европы, по которой накануне прокатились три всадника Апокалипсиса — засуха, голод и чума. Крестоносцы вышли на Иерусалим еще в апреле, и было их (максимум) 300.000 человек. Примечательно — что в поход шли без припасов и даже без обоза. Кто были это четверть миллиона крестоносцев? Люди от сохи, их жены и дети. Разумеется в толпу затесались и отъявленные преступники, слегка разбавленные неким процентом идеалистов. Толком не разбираясь как выглядит Иерусалим, они принимали за него чуть ли не все крупные города на своем далеком пути. А дальше по старой традиции — милостыня, воровство, грабежи, изнасилования, убийства. Это даже не было армией — во главе многотысячной толпы ехали всего лишь восемь вооруженных всадников. В Константинополь пришла в лучшем случае половина самых первых крестоносцев. А оттуда нужно было еще добираться до Иерусалима, где их ждал робкий успех по причине большой численности. И страшный разгром 21 октября 1096 года в битве у крепости Циветот. В Константинополь вернулись только самые счастливые. На поле боя осталось лежать от 20 до 60 тысяч крестоносцев — точных сведений по их потерям у нас нет. Германский крестовый поход (Еврейские погромы) в 1096 году — в рамках Первого Крестового похода История о том, как в ходе Четвертого Крестового похода его участники разгромили христианский Константинополь, потому что им за это заплатили. Слышали ее? Она очень наглядно показывает, что тугой кошелек часто перевешивает душу. Впрочем, подобные вещи случались и ранее. 1096 год. Толпы первых крестоносцев, скопившиеся во Франции и Германии, целыми неделями томились без дела. А их тянуло воевать и убивать неверных. И тут кто-то решил, что Иерусалим подождет. Потому что сперва надо наказать евреев, обидевших Христа. Вояки, засидевшиеся в тылу, и откровенно скучавшие, идею подхватили в момент.. Евреев били, грабили, калечили, даже убивали. За идею? Основная масса, конечно же, да. То, что сам Иисус родился от еврейки — их не смущало. Но в любом громком деле всегда есть привкус золота. Был он и тогда. Крестовый поход не прогулка за хлебом, нужно огромное количество денег. А где их взять? У ростовщиков, по-современному — у банкиров. А может ли быть банкиром христианин, если сам Иисус не одобрял сдачу денег в рост? Не может. Но может еврей. И потомки Моисея активно этим пользовались, развернув свой бизнес на широкую ногу. Поэтому крестоносцы сперва одолжили у евреев побольше денег, а затем — чтобы не возвращать и взять еще — запустили погромы. Такая же участь ожидала и тамплиеров через несколько веков — им каким-то чудом удалось получить разрешение на банковскую деятельность, но оно-то их и сгубило, когда королю срочно потребовались деньги. Арьергардный крестовый поход в 1101 году Князь Антиохии Боэмунд попал в плен, когда шел со своим войском спасать союзников. В ответ была разработана спасательная операция — но разработана плохо. Своих воинов прислали: Франция, Бургундия, Аквитания, Бавария,Австрия. Папская область Миланское герцогство, Генуэзская республика, империи — Византийская и Священная Римская, графства — Бургундское, Вермандуа, Блуа, Невер. Не помогло. Все три войска крестоносцев — одно за другим — были разбиты. Однако, сам князь Боэмунд не погиб. Он был выкуплен армянским князем Василом Гохом за 130 тысяч динаров. Это был политический шаг. Князь стремился к союзу с родом Боэмунда и его княжеством. Обычно такие вопросы решались через свадьбу. Но поскольку армянский князь не мог жениться на Боэмунде, он его… усыновил . Норвежский крестовый поход в 1107-1110 годах Тут все просто. Норвежский король Сигурд I Крестоносец собрал 5 тысяч воинов, посадил их на 60 кораблей и на 4 года покинул родные края. Они посетили Англию, Пиренейский полуостров, Балеарские острова, Сицилию, Палестину, Кипр и Константинополь. Пролили много крови — чужой и своей . Вероятно, одной из целей похода было истребление пиратства в определенных регионах, именно поэтому в бой пошли опытные мореходы и потомки викингов. Это предположение можно сделать, если изучить действия норвежских крестоносцев. Например, Сигурд и его воины громили мусульманских пиратов в открытых водах Средиземного моря. Они уничтожали их в Гибралтарском проливе, огнем и мечом прошли по Балеарским островам — своего рода Тортуге того времени. Но не все их сражения были морскими. На территории современной Португалии, кстати, норвежцы захватили замок мавров и уничтожили весь его гарнизон. Затем норвежцы вырезали целый город в районе современного португальского города Алкасер-ду-Сал. И это далеко не все их деяния. У нас есть еще несколько малоизвестных крестовых походов. Но расскажем мы о них попозже. Продолжение следует. http://ludota.ru

Продолжайте играть! Про картёжные махинации Фёдора Толстого сохранилось множество анекдотов. Вот ещё один из них. Некто, играя с ним в карты, заметил: "Граф, вы передёргиваете. Я с вами больше не играю". Фёдор Иванович спокойно ответил: "Да, я передёргиваю, но не люблю, когда мне это говорят. Продолжайте играть, а то я размозжу вам голову этим шандалом". И его перепуганный партнёр продолжал играть. И проигрывать. Играть наверняка Когда кто-то сказал Толстому: "Ведь ты играешь наверняка?" Американец ответил: "Только дураки играют на счастье". Шавки и бульдог Д.В. Грудев передаёт слова Толстого о том, что у него есть шавки, всегда нужные бульдогу. В этой связи Грудев передаёт такой рассказ о нравах и игре в окружении Толстого: "Раз шавки привезли к нему приезжего купца. Начали играть, сначала как бы шутя, на закуски, ужин и пунш. Эта обстановка сделала свое дело: купец захмелел, увлёкся и проиграл 17000 р., a когда потребовалась расплата, он объявил, что таких денег с собой не имеет."Ничего", - заметили ему, - "всё предусмотрено, есть гербовые бумаги, и нужно написать только обязательство". Купец отказался наотрез, но опять сел за игру и ещё проиграл 12000. Тогда с него потребовали два обязательства; но когда он снова отказался выдать обязательства, его посадили в холодную ванну. И вот, совершенно истерзанный и обессилевший от вина, он подписал наконец требуемые обязательства. Его уложили спать, а наутро он случившееся с ним забыл. За ним стали ухаживать и предлагать снова попробовать счастья. Ему дали выиграть 3000, заплатили наличными, а с него взяли обязательство в 29000". Мастерство игрока Однако чтобы быть мастерским шулером, было необходимо уметь хорошо играть в карты. О мастерстве "Американца" подробно пишет Фаддей Булгарин: "Фёдор Иванович постоянно выигрывал огромные суммы, которые тратил на кутежи. В те времена велась повсюду большая карточная игра, особенно в войске. Играли обыкновенно в азартные игры, в которых характер игрока даёт преимущество над противником и побеждает самое счастье. Любимые игры были: квинтич, гальбе-цвельве, русская горка, т.е. те игры, где надо прикупать карты. Поиграв несколько времени с человеком, Толстой разгадывал его характер и игру, по лицу узнавал, к каким мастям или картам он прикупает, а сам был тут для всех загадкой, владея физиономией по произволу. Такими стратагемами он разил своих картёжных совместников". Толстой и Вяземский Несмотря на плохую картёжную репутацию, среди друзей Толстого числились такие уважаемые люди как Пётр Андреевич Вяземский, Денис Васильевич Давыдов, Василий Львович Пушкин, Александр Иванович Тургенев, Константин Николаевич Батюшков и др. Особенно был близок Толстой с Вяземским. Он говорил, что считает Вяземского не столько tolerant (терпимым, снисходительным), сколько Talleyrand (Талейраном, то есть хитрым дипломатом). В свою очередь Вяземский писал А.И. Тургеневу: "Более всех вижу и ценю здесь во многих отношениях Толстого, который человек интересный и любопытный". "Пробочники" Вяземский и Толстой были членами шуточного "Ордена пробки", "пробочниками". Известно, что членами этого ордена были Батюшков, Давыдов, В.Л. Пушкин. Считается, что "пробочниками" также были Жуковский, Карамзин, И.И. Дмитриев, И.А. Крылов и многие другие известные люди. На собраниях пробочников часто исполнялась следующая песня: "Поклонись сосед соседу, Сосед любит пить вино. Обойми сосед соседа, Сосед любит пить вино. Поцелуй сосед соседа, Сосед любит пить вино. Веселый шум, пенье и смехи, Обмен бутылок и речей, Так празднует свои потехи Семья пирующих друзей. Все искрится - вино и шутки! Глаза горят, светлеет лоб, И зачастую в промежутке За пробкой пробка хлоп да хлоп! Нас дружба всех усыновила, Мы все свои, мы все родня, Лучи мы одного светила, Мы искры одного огня. А дни летят и без возврата! Как знать? Быть может, близок час, Когда того ль, другого ль брата Не досчитаемся средь нас". Обеды Толстого Имея приличный карточный доход, Фёдор Толстой любил жить открыто и часто давал изысканные обеды, на которые приглашал своих друзей. П.А. Вяземский называл Толстого за гастрономические изыски его обедов "обжор властитель, друг и бог". А в хлебосольной Москве получить такое признание было очень непросто. Ему вторит Булгарин: "Не знаю, есть ли подобный гастроном в Европе!" Но, пожалуй, только Булгарин приоткрывает нам тайны прославленной кухни Толстого: "Он не предлагал своим гостям большого числа блюд, но каждое его блюдо было верх поваренного искусства. Столовые припасы он всегда закупал сам. Несколько раз он брал меня с собою, при этом говоря, что первый признак образованности - выбор кухонных припасов, и что хорошая пища облагораживает животную оболочку человека, из которой испаряется разум. Например, он покупал только ту рыбу в садке, которая сильно бьется, т.е. в которой больше жизни. Достоинство мяса он узнавал по цвету, и т.д." "Я плачу, что лишен обеда твоего" Василий Львович Пушкин любил бывать у Толстого, но однажды в 1816 году и он был вынужден пропустить очередной "праздник живота". Причину своего отказа В.Л. изложил в таких стихах: "Что делать, милый мой Толстой, Обедать у тебя никак мне не возможно. Страдать подагрою мне велено судьбой, А с нею разъезжать совсем неосторожно... . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Суровый вид врача, совет его полезный, Подагра более всего, Велят мне дома быть. Ты не сердись, любезный! Я плачу, что лишен обеда твоего. Почтенный Лафонтен, наш образец, учитель, Любезный Вяземский, достойный Феба сын, И Пушкин, балагур, стихов моих хулитель, Которому Вольтер лишь нравится один, И пола женского усердный почитатель, Приятный и в стихах и в прозе наш писатель, Князь Шаликов - с тобой все будут пировать. Как мне не горевать?" К этому стихотворению следует добавить небольшой комментарий. Почтенный Лафонтен – это И.И. Дмитриев. Пушкин – это Алексей Михайлович Пушкин (1771-1830), поэт и переводчик, довольно отдалённый родственник А.С. и В.Л. Пушкиных. Князь Шаликов – Пётр Иванович Шаликов (1767-1852), поэт и издатель "Дамского журнала".

Подготовка к суду над группой Надя Имре Следует сказать, что Кадар Янош дорожил кадрами, с которыми он мог бы работать вместе, хотя они и не являлись коммунистами. Интересен пример с Эрдеи Ференцом (1910-1971), заместителем премьер-министра революционного правительства Венгрии, который 3 ноября являлся руководителем венгерской делегации во время переговоров с советскими военными на базе Тёкёл и был там коварно арестован вместе со всеми остальными членами делегации. 1 декабря во время переговоров с товарищами Маленковым, Аристовым и Сусловым новый венгерский руководитель поднял вопрос и об освобождении Эрдеи Ференца. В записи этой беседы, сделанной советской стороной, говорится: "Тов. Кадар считает, что академик Ф. Эрдеи не контрреволюционер, - он 12 лет, будучи лидером национально-крестьянской партии, являлся тайным членом компартии Венгрии... - держать его в заключении сейчас нецелесообразно. Тем более арестован он был при таких обстоятельствах, которые не очень хорошо характеризуют советские органы с моральной точки зрения. Эрдеи был арестован как глава делегации парламентёров, приглашённой на переговоры в ставку советского командования..." Доводы Кадара по этому вопросу были услышанысоветскими руководителями и, несмотря на возражения генерала Серова, Эрдеи был доставлен в советское посольство и 4 декабря освобождён. Но случаи подобной благотворительности были довольно редкими в деятельности нового венгерского правительства. Уже в конце ноября Кадар и Мюнних обсудили вместе с советскими товарищами вопрос о проведении в ближайшее же время суда над преступниками, творивших зверские расправы над людьми в период разгула реакции в стране. Такие слова, как "революция" или "мятеж", во время обсуждения не употреблялись. По существовавшим в Венгрии законам, подобное мероприятие мог произвести военный суд, который имел право за совершённые преступления приговаривать к высшей мере наказания: гражданских лиц — к повешению, военных — к расстрелу. Венгерские руководители вместе с генералом Серовым должны были отобрать группу из 6-8 человек, руководивших восстанием и виновных в расстрелах коммунистов. Первыми для подобного суда были отобраны Дудаш Йожеф, Сабо Янош и Золоми Ласло. К ним предполагалось добавить ещё несколько человек, непосредственно участвовавших в расстрелах граждан (коммунистов, гэбэшников и т.п.). [Золоми Ласло (1916-1990) — был руководителем охраны венгерского радио, которое добровольно передал повстанцам; занимался организацией охраны общественного порядка под руководством Кирая Белы. Покончил жизнь самоубийством.] 30 ноября советские руководители (Суслов, Маленков и Аристов) сообщали в Москву, что "Кроме этих лиц, будут преданы суду несколько повстанцев, непосредственно производивших зверства и расстрелы граждан. На лиц, предаваемых военному суду, сейчас оформляются следственные документы. На эту работу потребуется 2-3 дня, после чего следственные дела и обвинительные заключения будут переданы в военный суд". Очень торопились победители провести показательные казни, но даже в этих условиях суд состоялся только 14 января 1957 года, а смертные приговоры Дудашу, Сабо и ряду других повстанцев были приведены в исполнение 19 января. Правда, расстреляли не всех привлечённых к первому военному суду — Золоми Ласло, например, получил десять лет тюрьмы, но был освобождён в 1963 году. Ко времени казни Дудаша и других повстанцев положение в Венгрии уже удалось несколько стабилизировать, правда, довольно жёсткими мерами. Повстанцы, ушедшие в подполье, продолжали призывать жителей страны к продолжению борьбы с коммунистами путем расширения забастовочного движения и акций гражданского неповиновения. По Будапешту и другим городам распространялись листовки с подобными призывами, а западные радиостанции, вещавшие на Венгрию, призывали жителей страны продолжать сопротивление до победного конца. Хотя венгры теперь могли рассчитывать только на моральную поддержку Запада, а о вооружённом вмешательстве речи прекратились, да и в самой Венгрии вооружённые инциденты становились всё реже, так как слишком был велик перевес прокоммунистических сил и их советских союзников. 4 декабря на улицы Будапешта вышли венгерские женщины, чтобы провести траурную демонстрацию в память погибших с 23 октября повстанцев. Траурная демонстрация в полной тишине прошествовала по улицам города и возложила венки у памятника в честь тысячелетия Венгрии. К вечеру часть демонстранток подошла к зданию посольства США; женщины выкрикивали антикоммунистические лозунги и требовали немедленного вывода советских войск из страны. Власти пока не прибегали в силовым способам борьбы с подобными манифестациями. Однако с конца ноября начался массовый вброс в страну листовок с различными призывами вроде "Начать новое вооружённое восстание 6 декабря" или "Объявить всеобщую национальную бессрочную забастовку 8 (или 12) декабря". 8 декабря в ряде венгерских городов рабочие советы объявили забастовки, и прошли демонстрации трудящихся под антикоммунистическими лозунгами. Венгерские руководители дрогнули и приказали стрелять по безоружным демонстрантам. Наибольшую известность получил расстрел демонстрации шахтёров в Шальготарьяне, когда по разным данным погибло от 16 до 29 человек. Однако по демонстрантам стреляли также в Мишкольце, Татабанье, Бекешчабе и в ряде других городов, но данных о погибших во время этих расстрелов нет. Вечером того же дня венгерское правительство распустило все провинциальные рабочие советы и запретило их деятельность. Однако по некоторым данным, хронология последних событий была несколько иной. Ещё 5 декабря венгерское правительство объявило о роспуске всех революционных рабочих советов, а с 7 декабря в Будапеште начались массовые аресты лиц, подозреваемых в причастности к деятельности этих советов. Вот в ответ на эти аресты якобы и прошли массовые демонстрации по всей Венгрии. Как бы там ни было, в ответ на репрессии со стороны коммунистических властей, Центральный рабочий совет Большого Будапешта призвал всех жителей города начать всеобщую 48-часовую забастовку, а по всей стране были разосланы призывы начать всеобщую забастовку с 12 декабря. Правительство немедленно запретило деятельность ЦРС, а с 12 декабря ввело в стране чрезвычайное положение и вооружённую охрану на всех промышленных предприятиях. Почти сразу же после этого в Венгрии было введено ускоренное судопроизводство по всем делам о контрреволюционной деятельности (военно-полевые суды), а концентрационные лагери широко открыли свои ворота для всех арестованных, простите, интернированных, лиц, имевших отношение к народному восстанию и протестам против коммунистической власти. С моей точки зрения, осталось только рассказать о суде над Надем Имре и его товарищами, а также подвести краткие итоги восстания 1956 года. Укрепив свои позиции в стране, Кадар уже во второй половине декабря 1956 года заговорил о контрреволюционной деятельности Надя Имре и его предательстве. Очевидно он решил, что теперь уже можно забыть о тех гарантиях непреследования, которые были даны Надю и его соратникам. Естественно, что после ряда подобных заявлений лидера страны речь могла идти только о судебном преследовании группы Надя. И действительно 26 февраля 1957 года на пленуме ЦК ВСРП было принято решение о начале судебного расследования (фактически - преследования) дела группы Надя, которого уже открыто называли предателем. В марте в Румынию прибыла группа венгерских следователей во главе с полковником политического управления МВД Венгрии Райнаи Шандором (1922-1994). Следователи в течение месяца "опрашивали" всех членов группы Надя, а также членов их семей. Через месяц, в апреле 1957 года, с молчаливого согласия румынских властей, всех членов группы Надя арестовали и в наручниках вывезли в Будапешт, причём на всех взрослых были надеты чёрные очки, которые используют при работе сварщики. Руководил вывозом арестантов полковник Райнаи, он же руководил их допросами в ходе подготовки судебного процесса. Не следует думать, что все шаги в ходе подготовки судебного процесса были инициативой только венгерского руководства или лично товарища Кадара. В январе и марте 1957 года Кадар дважды встречался с Хрущёвым для обсуждения различных вопросов, в том числе и о судьбе группы Надя. Так что Москва внимательно следила за судьбой Надя, но к середине 1957 года Венгрия перестала быть в центре внимания советских руководителей. Тому было несколько причин: борьба Хрущёва с группой Маленкова-Молотова в Политбюро ЦК КПСС, обострение советско-югославских отношений, обсуждение мирных инициатив с Западом и т. п. Летом 1957 года на пленуме Политбюро ЦК ВСРП была предварительно решена судьба группы Надя. Предполагалось провести судебный процесс в конце сентября 1957 года и приговорить 6 из 11 обвиняемых к смертной казни: обязательно бывшего премьер-министра Венгрии Надя Имре и генерала Кирая Белу — заочно. В августе 1957 года в Москву прилетел министр внутренних дел Венгрии Биску Бела (1921-2016), которому не удалось встретиться с высшими руководителями СССР. С ним беседовали товарищи Ю.В. Андропов, который стал секретарём ЦК КПСС и заведующим отделом по внешним вопросам, генеральный прокурор СССР Р.А. Руденко и генерал КГБ П.И. Ивашутин. Роман Андреевич Руденко (1907-1981) — генеральный прокурор СССР с 1953 года. Пётр Иванович Ивашутин (1909-2002) с 1954 по 1964 года занимал пост 1-го заместителя председателя КГБ, а в период 1963-1986 годов был начальником ГРУ. Биску Бела занимал посты министра внутренних дел Венгрии с 1957 по 1961 годы. Биску сообщил советским коллегам, что подготовка к суду над членами группы Надя завершена, но что венгерские товарищи разошлись во мнениях относительно меры наказания подсудимым. Большинство членов пленума высказались за вынесение самого сурового приговора Надю, Лошонци, Донату, Малетеру, Гимешу, Силади и Кираю Беле (заочно).

Глиняные таблички На чём только не писали древние народы! Шумеры, вавилоняне, ассирийцы, народы Ближнего Востока и представители крито-минойской цивилизации создавали свои архивы преимущественно на высушенных глиняных табличках. Большинство из них не были обожжены, а уцелевшие таблички дошли до наших дней в большинстве случаев благодаря обжигу при пожарах в древних дворцах и хранилищах. Древнейший каталог Шумеры уже составляли каталоги своих книг. Сэмюэль Крамер нашёл глиняную табличку размером 6.5х3.5 см, которой около 4500 лет. Древний писец умудрился разместить на такой табличке названия 62 литературных произведений, и 24 из этих названий дошли до нас полностью или в отрывках. В качестве названия литературного произведения шумеры брали начало первой строки текста. Папирус Египтяне изобрели писчий материал, изготовлявшийся из папируса, и недаром во многих языках бумага обозначается словом производным от слова "папирус". В Египте же появились папирусные свитки; египетская цивилизация, а за ней и греко-римская цивилизации широко использовали этот писчий материал. До наших дней сохранились десятки тысяч египетских, греческих и римских папирусов, содержащих различные тексты и материалы. Но это лишь ничтожная часть того культурного богатства, которое было создано древними цивилизациями. Греки и римляне часто называли папирус словом "харта"; потом так стали называться и целые свитки. Заросли папируса в Египте находились, главным образом, в заболоченной дельте Нила, которую часто называли "страной папируса". В Древнем Египте папирус был символом Нижнего Египта, а лотос – Верхнего Египта. В пещерном храме Рамзеса II в Абу-Симбеле находится рельеф, на котором изображены два гения Нила, связывающие лотос и папирус, что символизировало единение Верхнего и Нижнего Египта. Кожи у греков Греки-ионийцы широко использовали в качестве писчего материала шкуры овец и коз. Об этом свидетельствует Геродот: "Ионийцы называют свои книги кожами, так как некогда, в связи с недостатком папируса, они использовали кожу овец и коз". Также в качестве писчего материала греки в особых случаях использовали свинцовые пластинки. Материалы римлян Римляне в древний период своей истории писали на древесном лыке (liber), и позже этим словом у них стала называться книга. Для больших текстов, чаще всего религиозных, римляне использовали льняные ткани. Документы, рассчитанные на длительное хранение, писались на бычьих шкурах, натянутых на деревянные рамы. Деревянные дощечки Древние германцы писали на деревянных дощечках, чаще всего буковых (Buchenholz), откуда и происходят слова "book" (в английском языке) и "Buch" (в немецком). Знаки на дощечках процарапывались (Writan), откуда и происходят немецкое слово "ritzen", царапать, и английское слово "write", писать. Пергамен Материал из выделанной кожи, пергамен (или пергамент) – по имени малоазийского города Пергама, стал широко применяться со II века до Р.Х. и долго существовал вместе с папирусом, причём, папирус преобладал, и только со II века от Р.Х. кодексы из пергамена начинают постепенно вытеснять папирусные книги. Восковые таблички В быту и при обучении греки и римляне с древних времён очень широко использовали деревянные таблички, покрытые воском. На них писали специальными железными стержнями, стилями. Один конец стиля был острым, а другой – лопатообразным. Острым концом стиля писали на дощечках, а лопаточкой стирали ненужный текст или исправляли ошибки, предварительно немного подогрев воск или стиль. У греков восковая табличка называлась "дельтион" или "дельта", из-за их трапециевидной формы. Часто края табличек просверливались, а в отверстия продевали шнурки, ремешки или кольца, образуя т.н. полиптихи, причём две дощечки назывались диптихом, а три – триптихом. У римлян несколько соединенных табличек стали называться кодексом. Самая древняя восковая табличка была найдена в Этрурии и относится к VII веку до Р.Х. Она была изготовлена из слоновой кости, а по краю вырезан греческий алфавит, древний, ещё справа налево. Будь прилежен! Сохранилось много ученических табличек. На одной из таких табличек рукой учителя красиво выведен и четырежды учеником повторён следующий текст: "Будь прилежен, мальчик, чтобы тебя не выпороли". Курсив Большинство из сохранившихся римских табличек написаны беглым письмом, курсивом, который научились читать только в XIX веке. Это сделал профессор Иоганн Массман (1797-1874), опубликовавший результаты своих трудов в 1840 году.

Не ленитесь! Во время строительства укреплений в Финляндии Суворов поручил возведение некоторых объектов своим полковникам. Одного из них Суворов долго не посещал, а когда приехал на объект, то обнаружил значительные упущения. Полковник стал сваливать вину на своего подчинённого, но рассерженный Суворов возразил: "Оба вы не виноваты!" Затем он схватил прут и стал хлестать по своим сапогам, приговаривая: "Не ленитесь, не ленитесь! Если бы вы сами ходили по работам, всё было бы хорошо и исправно". Я бы с Текелием... Однажды при Суворове стали рассказывать анекдоты про известного генерала Текелия, который отличался в боях за Кубанью, а также в турецких войнах при Екатерине. [Пётр Абрамович Текели-Попович (1720-1793), из австрийских сербов.] Суворов с удовольствием присоединился к беседе: "Помню, помню, сего любезного моего сослуживца, усача-гусара, рубаку-наездника, гордившегося сходством лица и роста с Петром Великим, с портретом которого и умер. Его вздумал как-то отклонить от нападения, по политическим видам, один миролюбивый командир; но он сказал ему:"Политика - политика, а рубатися – треба", - бросился на неприятеля, разбил его и, возвращаясь, сказал миролюбивому советнику: "А що твоя папира?" Суворов добавил: "Я бы с Текелием воевал без бумаги. Он - с саблею, а я - со штыком. Да покоится прах его!" С этими словами Суворов встал и перекрестился. О цветах Однажды Суворова стали уверять, что он совсем не изменяется и всё цветёт. Суворов на этот комплимент возразил собеседнику: "Нет, Любезный! Одни цветы производит весна, а другие - осень. Хорошо, что я отцветаю на солнце. В тени растения ядовиты". О великих Однажды в придворном обществе некий вельможа развлекал присутствующих рассказами об отечественной истории и всех российских полководцев называл великими. Дав вельможе высказаться, Суворов заметил: "Не слишком ли, брат, расточаешь титла великого? Не смешивай знаменитых с великими: первых у нас довольно; последними природа везде не так-то таровата. Только через несколько веков выпускает по одному. Взгляни на воздвигнутый Великому Великою монумент Петра! Поклонись и остановись!" Не племянник Один болтливый офицер решил развлечь Суворова рассказами о графе П.А. Румянцеве-Задунайском. Во время разговора этот офицер всё время повторял, что граф приходился ему родственником. Суворову это надоело, и он прервал рассказчика: "Ваша речь впереди. Спасибо вам, что вы хвалите Петра Александровича! Он, подлинно, в продолжение сорокалетнего начальствования, не наговорил всего того, что вы теперь в полчаса". Затем Суворов попрыгал немного по комнате и продолжал: "Радуюсь, что я не племянник какому-нибудь великому человеку: тогда называли бы меня племянником, а не Суворовым". Аппетит Однажды на постоялом дворе Суворов любовался, как обедают извозчики. Они за пару минут опустошили огромную лохань со свининой, облитой хреном. За ней последовала вторая лохань, потом третья... Наконец, Суворов не выдержал и обратился к мужику, который ел быстрее всех: "Ну, мужичок, ты ешь с аппетитом!" Мужик простодушно ответил: "Нет, боярин! Где нам разбирать аппетиты да лихие болести. Ем себе во славу Божию с хреном, и спасибо хозяину". О немцах Когда император Павел стал перестраивать российскую армию на прусский лад, родился экспромт, который молва упорно приписывает Суворову: "Пудра – не порох, Букли – не пушки, Коса – не тесак, И я не немец, а природный русак". Суворову приписывают ещё несколько антинемецких афоризмов: "Русские прусских всегда бивали. Чего же тут перенимать?" "Я немцев знаю, видел их со спины". "Немцев и ленивый побьёт". Следует заметить, что во время Итальянской кампании Суворов несколько смягчился: "При мне и немцы хорошо воюют". Молчи! Однажды в штабе Суворова зашёл разговор об императоре Павле, и Александр Михайлович Каховский (1768-1827) сказал командующему: "Удивляюсь Вам, граф, как Вы, боготворимый войсками, имея такое влияние на умы русских, в то время как близ Вас находятся столько войск, соглашаетесь повиноваться Павлу". Суворов подпрыгнул к Каховскому и перекрестил тому рот: "Молчи, молчи! Не могу. Кровь сограждан!" Этот Каховский приходился родным дядей Петру Каховскому, убившему Милорадовича.

Спасибо! Тоже хороший вариант.

Пальмира. Документальный фильм Евгения Поддубного Мировой эксклюзив, уникальные кадры в фильме военного корреспондента ВГТРК Евгения Поддубного "Пальмира". Почему хранитель античных реликвий не выдал террористам тайны древних памятников и каким было последнее желание Халеда Асаада перед изуверской казнью? Как удалось сберечь при наступлении то, что не успели разрушить боевики? https://www.youtube.com/watch?v=U6FbV7nDXjA

Вот мы по булавкам копья ломали :) http://arkaim.co/topic/332-bulavka/page__p__4697__hl__%D0%B2%D0%B8%D0%BB%D0%BA%D0%B8#entry4697

В этот день "увлеченные люди" искали клады, сокровища. На Руси считали, что слова Зилот и Золото, связаны между собой. По этой причине Симон Зилот считался в народе покровителем кладоискателей к нему обращаются с молитвой, прося о помощи в поиске сокровищ. В народе ходили легенды, что святой Симон знает все про клады, поэтому именно в этот день люди отправлялись на поиски кладов. Но дело это было не из легких, были поверия, что каждое сокровище охраняет нечистая сила, а ее голыми руками не возьмешь. По этой причине, поиск кладов начинался с прочтения специальной молитвы : «Пойду в чистое поле, во леса дремучие, за черные грязи, за окиян-море. А там стоит столп, на нем Спас — Пресвятая Богородица. За болотом немного положено — мне то взять приходится. Отойди же, нечистая сила, не тобой то положено, не тебе и стеречь». Но одной молитвы было мало, для того, чтобы кладоискателю сопутствовала удача в поисках, он должен был выполнить следующие вещи: должен был взять с собой цветок папоротника, разрыв-траву или шапку-невидимку. Но даже добравшись до заветного клада, можно было остаться ни с чем. Ведь все знали сказу про то, как в руках человека нечистое золото обращалось в глину. Правда, старики рассказывали и о таких людях, которым богатство само в руки шло, но их было немного. По этой причине разумные крестьяне предпочитали не бегать в этот день по лесам, а заниматься хозяйством, ведь Симон был еще и покровителем землепашцев. Недаром в народе говорили: «Сей пшеницу на Симона Зилота — родится, аки злото». И хоть и утверждают, что работать на Симона грешно, так как земля свои именины справляет, трудолюбивые крестьяне отвечали: «Нынче день Симона-Гулимона, лентяя преподобного» — и продолжали работать. Так что если ваше хобби – искать монеты, значки, сокровища! То ваша непременная обязанность отпраздновать этот день как полагается ! С ПРАЗДНИКОМ!!!