Yorik

Людовик XIII и аббат Бове Аббат Бове происходил из мещан, но получив доступ в духовное звание, он всеми правдами и неправдами стал делать карьеру, мечтая стать епископом. Когда он стал уже довольно известным проповедником, его призвали в Версаль, чтобы он продемонстрировал своё мастерство перед королём Людовиком XIII. Во время своей проповеди аббат Бове плавно перешёл к обличению беспутной и безнравственной жизни некоторых зрелых мужчин. Король сделал вид, что слова проповедника к нему не относятся, и обратился к Ришелье: "Мне кажется, что этот проповедник набросал множество камней в ваш огород!" Ришелье учтиво ответил: "Да, Ваше Величество! И он кидал их с такой силой, что они из моего огорода отлетали в Версальский парк". Бове вскоре был назначен епископом в Осер, стал именоваться де Бове, а его камни теперь летели совсем в другие стороны. Людовик VI и английский рыцарь В 1119 году возле Бренвиля (тогда Бремюля) произошло столкновение двух рыцарских отрядов. Пятью сотнями английских рыцарей командовал король Генрих I, а четыре французские сотни возглавлял король Людовик VI. Сражение было очень коротким, да и погибло-то всего три человека, но во время столкновения произошёл любопытный инцидент. Один английский рыцарь подобрался к Людовику VI, схватил его коня за узду и закричал: "Король в плену!" Людовик VI поразил противника своим мечом, одновременно возразив ему: "Королей никогда не берут в плен, даже во время шахматной игры". Людовик VI Толстый (1081-1137) - король Франции с 1108. Генрих I Боклерк (1068-1135) - король Англии с 1100. Турецкий посол у Людовика XV Однажды Людовик XV принимал турецкого посланника, и в зале присутствовали несколько придворных дам, которые были сильно набелены и нарумянены по моде того времени. Один из придворных спросил у турка, что он может сказать о красоте присутствующих дам? Турецкий посланник ответил “уклончиво”: "Не могу ничего сказать, так как я плохо разбираюсь в живописи". Людовик XIV и Пеллисон Когда Поль Пеллисон (1624-1693) стал королевским историографом, Людовик XIV поинтересовался у него, что он собирается написать об отношениях короля с маркизой де Монтеспан (1641-1707), которая была в то время его официальной фавориткой. Пеллисон учтиво ответил: "Ваше Величество! В истории Вашего царствования должно быть что-нибудь человеческое, иначе ей никто не поверит". Людовик XII в бою Во время одного из сражений с венецианцами король Людовик XII сразу же мчался на те участки сражения, где французам угрожала опасность. Свите короля приходилось следовать за Его Величеством, что было довольно опасно. Один из придворных перетрусил, но чтобы сохранить лицо сказал, что король Франции не должен подвергать себя смертельной опасности. Людовик XII понял, в чём дело, и ответил: "Все те, кто страшатся, пусть спрячутся за мою спину!" Людовик XV и Мориц Саксонский После победы при Фонтенуа в 1745 году Людовик XV поздравил своего маршала графа Морица Саксонского (1696-1750) и шутливо сказал ему: "Господин маршал! В эту войну вы выиграли больше всех нас. До войны у вас распухли все части тела, а теперь у вас прекрасное здоровье". Присутствовавший при этом маршал де Ноай добавил: "Ваше Величество правы — господин маршал первый, кого слава не раздула". Адриан-Морис 3-й герцог де Ноай (1678-1766) — маршал Франции с 1732 года. Ривароль при дворе Людовика XVI Писатель Антуан Ривароль (1753-1801) был больше известен современникам, как штатный остряк при дворе короля Людовика XVI. Придворные тоже любили насмехаться над писателем и часто упрекали его за то, что он якобы получает жалованье при дворе. Эти упрёки раздражали Ривароля, и он злобно отвечал, переиначивая известный ответ Мирабо: "Я продан, но не оплачен". [Мирабо же сказал: "Я оплачен, но не продан".] Камю у Ришелье Однажды епископ Белле по имени Жан-Пьер Камю был в гостях у Ришелье, и кардинал спросил, что епископ думает о двух книгах: “Государе” (1631) Бальзака и только что вышедшем “Министре” (1642) Сильона. Камю не хотелось ввязываться в литературный спор, и он попытался уклониться от ответа: "Ничего особенного, монсеньор!" Ришелье настаивал: "Однако, всё же скажите, что вы о них думаете". Камю был честен: "Ну, “Государь” ничего не стоит, а “Министр” и того меньше". Жан-Пьер Камю (Jean-Pierre Camus de Pont-Carré, 1584-1652) — епископ Белле. Жан-Луи Гез де Бальзак (1597-1654) — французский писатель. Жан де Сильон (de Silhon, 1587-1667) — французский писатель.

Женщины в его жизни После рождения Павла Петровича супруги стали жить практически раздельно, слабо соблюдая видимость семейной жизни. О многочисленных любовниках Екатерины я здесь говорить не буду, но стоит отметить любвеобильность Великого князя, а потом и Императора. Кстати, Пётр Фёдорович признавал Павла своим сыном, да они и внешне похожи, так что легенда об отцовстве Сергея Васильевича Салтыкова (1726-?) является лишь дворцовой сплетней, хотя Салтыков действительно был одним из первых любовников Великой княгини. В 1754 году среди фрейлин Екатерины Алексеевны появилась пятнадцатилетняя Елизавета Романовна Воронцова (1739-1792), которая вскоре стала любовницей Великого князя, и на долгие годы — дамой его сердца. Почти все современники отмечали ужасную внешность Елизаветы Романовны, хотя сохранившиеся портреты не позволяют сделать подобный вывод. Правда до нас дошли портреты уже зрелой, довольно миловидной и немного полноватой замужней дамы, а юношеские портреты “Романовны”, как её называл Пётр Фёдорович, если они и существовали, до нас не дошли. Екатерина II в своих мемуарах, правда написанных значительно позже, так описывала свою новую фрейлину, которая была "очень некрасивым, крайне нечистоплотным ребёнком с оливковым цветом кожи, а после перенесённой оспы, стала ещё некрасивее, потому что черты её совершенно обезобразились, и всё лицо покрылось не оспинами, а рубцами". Ну, а какого описания следует ждать от женщины, убившей своего мужа? Если муж, по её рассказам, был уродом, то его любовница должна быть, по крайней мере, крокодилом. В описании Елизаветы Романовны, которое сделал Фавье в 1761 году, она выглядит уже значительно лучше: "У Воронцовой две сестры красавицы [Мария Романовна(1737-1765) и Екатерина Романовна (1743-1810)], но он предпочел её, безобразие которой невыразимо и не искупается ни хорошим сложением, ни белизной кожи. Даже Великая княгиня и та весьма довольна этой [дружбою], к упрочению которой сама немало содействовала, так как не придает ей никакого значения. Девица эта, впрочем, не лишена ума, и при случае, конечно, сумела бы воспользоваться своим положением, если б на то представлялась хоть малейшая возможность". То есть, и кожа у неё, оказывается была белой, и фигура — хорошей, а на лицо у каждого свой вкус. Елизавета Романовна была не единственной любовницей Великого князя, который оказался достаточно влюбчивым человеком, но все его остальные связи были достаточно кратковременными и не слишком волновали представителей высшего света. Чтобы не возвращаться позднее к этой теме, я перечислю некоторых из многочисленных и кратковременных увлечений Великого князя, а затем и Императора, приписываемых ему молвой. Среди его любовниц были: красавица Наталья Владимировна Долгорукова (в замужестве Салтыкова, 1736-1812), Екатерина Николаевна Чоглокова (в замужестве Рославлева, 1746-1794), Елизавета Ивановна (София-Елизавета Левенштерн, 1723 -1783), падчерица Александра Ивановича Глебова (1722-1790), у которого своих детей не было; она, по словам Бретейля была “довольно хорошенькой, хотя горбатой”. Часто рассказывают и о довольно бурном, хотя и кратковременном, романе Петра III с княгиней Еленой Степановной Куракиной (в девичестве Апраксина, 1735-1768), которой приписывали многочисленные любовные связи. По словам Рюльера, это была "одна из отличных придворных щеголих, темноволосая и белолицая, живая и остроумная красавица". В то же время, писал Рюльер, "княгиня Kypaкина была так известна, что можно всякий раз, завязав глаза, принять в любовники того, который был у неё". Клод Карломан Рюльер (1735-1791) в 1760-62 гг. был секретарём французского посольства в Петербурге. В этой связи хочу привести анекдот, рассказанный князем Михаилом Михайловичем Щербатовым (1733-1790): "Княгиня Елена Степановна Куракина была привождена к нему [Петру III] на ночь Львом Александровичем Нарышкиным, и... бесстыдство её было таково, что, когда по ночевании он её отвозил домой поутру рано и хотел, для сохранения чести её, и более чтобы не учинилось известно сие графине Елизавете Романовне, закрывши гардины ехать, она, напротив того, открывая гардины, хотела всем показать, что она с государем ночь провела". Приписывали Петру Фёдоровичу и короткий роман с принцессой Гедвигой Елизаветой Бирон (1727-1797), ставшей в замужестве Екатериной Ивановной Черкасовой; по этой причине её иногда неправильно называют Екатериной Бирон. Это была довольно сутулая, почти горбатая, и очень некрасивая женщина, но зато — единственная дочь герцога Бирона. Несмотря на все эти романы, Пётр Фёдорович всегда возвращался к своей “Романовне”, и держал её возле себя. Фавье объяснял привязанность Петра Фёдоровича к своей любовнице следующим образом: "Эта девица сумела так подделаться под вкус Великого князя и его образ жизни, что общество её стало для сего последнего необходимым". Да и характером Елизавета Романовна была схожа с Петром Фёдоровичем: добрая и прямодушная, остроумная и непосредственная. Сразу в монографиях нескольких авторов (А.С. Мыльников, А.Н. Сахаров, Н.Ю. Болотина) я встретил пассаж о реакции “Романовны” на похождения Петра Фёдоровича. Приведу его дословно, хотя источника информации авторы не называют, да и я пока его не обнаружил: «Увлечения императора приводили к бурным проявлениям ревности основной фаворитки, которая не стеснялась множества свидетелей и даже законной супруги Петра III. По рассказам иностранных дипломатов, во время одного из обедов«девица Воронцова… совершенно забыла все подобающее Государю почтение, даже до того, что осмелилась назвать его гадким мужиком и ещё другими словами, повторить которые не позволяет приличие», а вскоре «произошла ещё более горячая сцена, причем оскорбления, оказанные той и другой стороной, редко можно слышать на наших рынках».

Вполне могли строить из мела. Осадная техника у нас мало применялась, мы же не римляне с китайцами... Дерево уступает по прочности мелу и ничего, строили крепости.

Наконечник кр з прорізю

Л.И. Брежнев: случаи из жизни генерального секретаря СССР Начало славословия Когда Л.И. Брежнев был в конце 1964 года избран Генеральным секретарём ЦК КПСС, партийные органы заговорили о решающей роли коллективного руководства партии и страны. Личность Брежнева стала выдвигаться на первый план во второй половине 60-х годов, с того момента, когда в газете “Правда” появилась большая статья, посвящённая боевым действиям на Малой Земле во время Отечественной войны. В этой статье особо отмечались заслуги политработника Л.И. Брежнева, но славословия в адрес коллективного руководства ещё продолжались. С этих пор советские историки переориентировались и стали говорить о решающем вкладе политработников в дело победы над фашистской Германией. Тайный визит Киссинджера В апреле 1972 года в Москву с секретным визитом прибыл Генри Киссинджер, советник президента Никсона по национальной безопасности. Визит был настолько секретным, что о нём не знали ни в Государственном департаменте США, ни в посольстве США в Москве. Тайного гостя разместили в специальном особняке на ленинских горах, где три дня по четыре часа и шли переговоры между Киссинджером и Брежневым. В центре обсуждаемых вопросов был предстоящий визит президента Никсона в СССР, но рассматривались и другие вопросы. Перед завершением переговоров Киссинджер сказал Громыко, что всё-таки хотел бы встретиться с американским послом Джекобом Бимом, но так, чтобы в посольстве США больше никто об этом не знал. Хорошо. Из МИД'а американскому послу позвонил завотделом США Г.М. Корниенко и попросил Бима о встрече с глазу на глаз. Бим хорошо знал Корниенко и согласился с ним встретиться у входа в здание МИД на Смоленской площади. Там Бима посадили в мидовскую “Волгу” и отвезли в особняк на Ленинских горах. Брежнев оттуда уже уехал, а в отдельной комнате Громыко и Киссинджер дорабатывали последние детали сообщения для печати, которое было опубликовано на следующий день после отъезда Киссинджера из Москвы. Бима попросили немного подождать, а потом пригласили в комнату, в которой сидели Громыко и улыбающийся Киссинджер. Бим был опытным дипломатом, но и у него глаза полезли на лоб от увиденного, но он всё же сумел пошутить: "Зная о вашей любви к скрытности, я, наверное, должен был бы догадаться, что встречу именно вас". Генри Альфред Киссинджер (1923-) - государственный деятель США. Андрей Андреевич Громыко (1909-1989) - министр иностранных дел СССР в 1957-1985 гг. Джекоб Дайнли Бим (1908-1993) - американский дипломат. Георгий Маркович Корниенко (1925-2006) - советский дипломат. Каменные лица Когда Брежнев принимал в Москве Никсона, он во время загородной прогулки отстал вместе с переводчиком от идущих впереди Никсона, Косыгина и Подгорного. Спускаясь к Москве-реке, Брежнев обратился к переводчику: "Знаешь, ну и коллеги у меня! Пригласили человека в гости, так хоть улыбайтесь, проявляйте гостеприимство, как всегда бывало на Руси. Так нет же, идут с каменными лицами. Ну, да ладно, пойдем к ним". Арестованный город Во время своего визита в СССР президент Никсон посетил и Ленинград. Его кортеж исколесил большую часть города и знаменитых пригородов, однако американцы не увидели ни одного прохожего на тротуарах. Зато все примыкающие к маршруту американского гостя улицы были перегорожены грузовиками. Американцы это заметили, но не стали комментировать, зато заместитель начальника 9-го управления КГБ с восторгом приговаривал: "Весь город арестовали!" Аперитив Когда Брежнев находился с ответным визитом в США, президент Никсон устроил в Кэмп-Дэвиде неофициальный обед для узкого круга лиц. Перед обедом всем собравшимся гостям предложили аперитив. Брежневу принесли виски с содовой. Леонид Ильич начал ворчать: "Ну что это они - подают выпивку без закуски. Если пригласили пообедать, так надо к столу. Там и выпьем". Переводчик объяснил Брежневу, что у американцев такой обычай - обязательно нужно что-то выпить перед обедом. Брежнев неохотно смягчился: "Ну, раз такой обычай, тогда ладно". Посол Добрынин шёпотом одобрил реплику переводчика: "Правильно, а то ведь никто ему этого не скажет". Анатолий Фёдорович Добрынин (1919-2010) - посол в США в 1962-1986 гг. Свой самовар В заграничные поездки Брежнев практически никогда не брал свою жену, объясняя это тем, что незачем “ездить в Тулу со своим самоваром", и ни от кого этого не скрывал. В Кэмп-Дэвиде в личном распоряжении Брежнева был особняк “Кизил”. На второй день после прибытия в США Бержнев вызвал к себе одну из стюардесс своего личного самолёта. Дамочка быстро прибыла и провела двое суток в вилле “Кизил”. Когда Никсон навестил Брежнева в “Кизиле”, тот представил молодую даму президенту США, так что, уходя, Никсон с улыбкой сказал ей: "Берегите его". Пополнение коллекции Во всём мире было известно о любви Брежнева к шикарным автомобилям. У него уже собралась приличная коллекция машин: “Роллс-ройс”, “Мерседес”, “Ситроен”... А вот престижных американских моделей у него ещё не было. Во время визита в США члены нашей делегации стали намекать американцам, что в знак уважения к Брежневу, неплохо бы сделать ему аналогичный подарок. Пришлось американскому правительству обратиться за помощью к американским бизнесменам, так что вскоре перед виллой Брежнева стоял тёмно-синий “Линкольн-континентал”. Никсон вынул из кармана пиджака ключи от машины и передал их Брежневу. Брежнев заулыбался, подошёл к автомобилю и по-хозяйски уселся за руль. Никсон сел рядом, а на заднее сиденье успел сесть переводчик. Успел, потому что Брежнев неожиданно для всех, для всей охраны, рванул с места. Минут десять гонял Брежнев по аллеям парка с такой скоростью, что обычного автомобилиста давно бы арестовали. Когда автомобиль Брежнева закончил прогулку, Никсон, запинаясь, похвалил советского лидера: "Вы - отличный водитель!" Разговор с Кириленко Однажды, когда Брежнев вместе со своим любимым переводчиком изучал каталог запасных частей к автомобилю “Линкольн-континентал”, ему позвонил А.П. Кириленко, который в то время был вторым человеком в партии и считался возможным преемником Брежнева. Кириленко говорит, что хотел бы съездить в отпуск. Брежнев наивно интересуется: "А зачем?" Кириленко объясняет, что надо бы здоровье поправить. Брежнев добродушно соглашается: "Ну, ладно, поезжай". И тут же добавляет: "Да, кстати, тут Косыгин предлагает провести пленум по вопросам пьянства. Не знаю, не думаю, что это сейчас своевременно". Кириленко сразу же соглашается: "Да нет, не надо. У нас пили, пьют и будут пить..." Прервав связь, Брежнев задумчиво произнёс: "Да-а, ну и коллеги у меня: кто в отпуск, кто ещё куда. А ты сиди один, дядя Лёня, и мудохайся". Андрей Павлович Кириленко (1906-1990) - член Политбюро ЦК КПСС в 1962-1982 гг.

Людовик VII Молодой Французский король Людовик VII (1120-1180) получил прозвище Молодой, так как был коронован в возрасте 17 лет. Прославился он скандальным разводом с Алиенорой (1122-1204) и потерей из-за этого всей Аквитании. Похоронили короля в цистерцианском аббатстве Барбо. Здесь, впервые в истории Франции, рядом с телом короля возложили священные символы его власти: корону, скипетр и большую королевскую печать. Во главе похоронной процессии шёл его сын и новый король Филипп II Август (1165-1223). Людовик XVI Когда Людовика XVI переместили в Тампль, комендантом крепости был владелец пивоварни Антуан-Жозеф Сантер (1752-1809). Он обходился с заключённым королевским Величеством вполне по-республикански: то есть входил к нему в комнаты всегда в шляпе и говорил королю “ты”. Сантер сопровождал осуждённого короля и к месту казни. Когда же Людовик XVI попытался обратиться к собравшемуся народу, Сантер грубо прервал его: "Ты здесь, гражданин, для того, чтобы умереть, а не для того, чтобы говорить". Людовик VIII Лев (le Lion) Весной 1226 года Людовик VIII собрался в поход в Лангедок — для борьбы с еретиками, а заодно и для укрепления своего положения на юге страны. В июне королевская армия достигла Роны, и до Авиньона король не встречал никакого сопротивления. Горожане договорились с Людовиком VIII, что король с небольшой свитой может свободно въехать в город, но вся остальная часть королевской армии должна пройти мимо города. Однако, когда горожане увидели подъезжающих рыцарей, они перепугались и не пустили короля в город. Людовик VIII решил, что горожане сговорились с еретиками, и начал осаду строптивого Авиньона. Осада продолжалась три жарких месяца, и вскоре королевская армия начала страдать от мух, плохого питания и различных болезней. Когда в стенах города возникли проломы, авиньонцы запросили пощады и сдались на милость победителя. Король проявил удивительную мягкость по отношению к Авиньону: он запретил грабить город и ограничился шестью тысячами серебряных марок выкупа и клятвой верности. После этого Людовик VIII без сопротивления прогулялся по южным городам и вскоре повернул домой на север. Но ещё во время осады король подхватил дизентерию, и 8 ноября 1226 года в Оверни скончался от мучившей его болезни. А ведь ещё его отец, король Филипп II, предупреждал сына, что тому не следует проводить много времени в опасном южном климате. Людовик XVIII Когда королю Людовику XVIII представлялась делегация педагогов из одной провинциальной школы, он принял их очень благосклонно и поинтересовался: "Есть ли между вами эллинисты?" Директор школы сразу же отрапортовал: "Никак нет, Ваше Величество! Мы давно прогнали их всех из нашего училища. Да и во всей нашей области Вы найдёте и трёх человек, которые бы интересовались узником св. Елены". Король с большим трудом удержался от смеха. Людовик XVIII (1755-1824) — король Франции в периоды 06.04.1814-01.03.1815 и 07.07.1815-16.09.1824. Людовик IX Святой В 1258 году король Франции Людовик IX заключил мирный договор с королём Арагона Хайме I Завоевателем (1208-1276, король Арагона с 1213), регулирующий границу с южным соседом. По этому договору Людовик IX и его потомки навсегда отказывались от претензий на графство Барселона, а Хайме I уступал земли, лежавшие на север от Руссильона, но не сам Руссильон. Так был сделан важный шаг к тому, чтобы Пиренеи стали границей между Испанией и Францией. Людовик IX Святой (1214-1270) - король с 1226 г. Людовик XIII Герцог де Сюлли при Генрихе IV был главным министром. Он пережил своего патрона на 30 лет, но при дворе почти не появлялся, больше занимаясь своими мемуарами. Однажды Людовик XIII послал за уже пожилым герцогом де Сюлли, чтобы посоветоваться с ним по одному важному государственному вопросу. Герцог прибыл в королевский дворец, одетый по моде давно ушедшего времени, и придворные стали насмехаться над его одеждой, ставшей теперь старомодной и нелепой. Тогда де Сюлли обратился к королю: "Ваше Величество! Когда Ваш батюшка оказывал мне честь советоваться со мной о важных государственных делах, то он сначала выгонял всех шутов и паяцев в переднюю". Генрих IV (1553-1610) - король Франции с 1589 г. Максимильен де Бетюн (1560-1641), герцог де Сюлли с 1606 года. Людовик XIII (1601-1643) - король Франции с 1610, правил самостоятельно с 1617. Людовик XI Людовик XI так сильно боялся смерти, что в молитвах, которые он заказывал за себя, он не просил у Бога ничего кроме здоровья. Когда король заказал молитву у св. Евтропия, то местный священник к просьбе о здоровье телесном добавил и молитву о душевном здоровье. Людовик XI на это возразил: "Не следует просить так много за один раз, чтобы не надоесть. Достаточно будет, если на этот раз мы молитвами святого обретём здоровье телесное". Людовик XI (1423-1483, король с 1461). Людовик XV В один из периодов своего правления на короля Людовика XV напала мания заниматься внешней политикой, и он начал довольно регулярно посещать комитет иностранных дел, где королю был выделен специальный стол. Однажды, перед приездом короля, на этот стол подхалимы положили сочинение, в котором с восхищением описывались военные и политические доблести Людовика XV. Так как у короля было слабое зрение, то рядом с этим сочинением положили специальные очки. Когда король появился в присутствии, он сел за стол, надел очки и начал было читать положенное перед ним сочинение, но быстро снял очки и сказал окружавшим его льстецам: "Какие плохие очки! Они слишком сильно всё увеличивают". Людовик XV (1710-1774) - король Франции с 1715, самостоятельно правил с 1726.

Кредо французов Когда французский учёный Шарль Франсуа де Борда (1733-1799) узнал о том, что Струэнзе под пытками признался в своей связи с датской королевой, он сказал: "Француз рассказывал бы об этом любому, но никогда не признался бы в этом!" Иоганн Фридрих Струэнзе (1737-1772) — любовник датской королевы Каролины Матильды (1751-1775), жены короля Кристиана VII (1749-1808), и негласный правитель Дании. Грудиус перед смертью Когда голландский поэт Николас Грудиус (1515-1571) тяжело заболел, об этом вскоре узнал его приятель, доктор медицины по профессии. Он примчался к Грудиусу и сразу же начал ругать больного за то, что тот не сразу к нему обратился. Грудиус задумался, попросил карандаш и написал: "Я для того, мой друг, тебя не призывал, Что завещания ещё не подписал". Через пару минут поэт умер. Говорите по-русски, а то... Екатерина II однажды высказала пожелание, чтобы при дворе все говорили по-русски. За всякое иностранное слово, высказанное в разговоре, нарушитель должен был прочесть сто стихов из “Телемахиады” Тредиаковского. Василий Кириллович Тредиаковский (1703-1769) - Скромные Их Величества Прусский король Фридрих Вильгельм III (1870-1840, король с 1797) в самом начале XIX века вёл очень скромный образ жизни. Он носил простой офицерский мундир и одевался всегда менее чем за 10 минут. Когда король совершал верховые прогулки, то его сопровождал только один лакей, да и то вдалеке; он был нужен на случай, если Его Величеству захочется прервать поездку и сойти с коня. Его супруга королева Луиза Августа (1776-1810), между прочим, бабушка российского императора Александра II, также вела себя довольно просто и скромно. В театре после окончания спектакля она могла около часа просидеть в своей ложе, ожидая пока публика разойдётся, или дожидаясь своего экипажа. Когда гофмейстерина приехала за королевой, то она даже не вышла из кареты, а послала сказать королеве, что экипаж подан. Ну, как тут удержаться? Профессор Лейденского университета Доминик Баудиус (1561-1613) был одним из крупнейших авторитетов в области римской истории и литературы, да и сам он писал неплохие стихи. Но имел профессор одну небольшую слабость: он перед каждой лекцией выпивал стакан хорошего вина. Студенты быстро узнали об этом увлечении своего профессора, и часто развлекались тем, что в комнатах, через которые должен был пройти Баудиус в аудиторию, на столах расставлялись несколько стаканов с хорошим вином. При виде этих сосудов с благородным напитком профессор обычно не мог удержаться: стаканы становились пустыми, а сам Баудиус в изрядном подпитии приходил к студентам. Он часто зарекался, что не будет поддаваться своей слабости, но стоило ему увидеть стакан вина... В своё оправдание Баудиус говорил: "Проходя над такими подводными камнями, кто бы избежал кораблекрушения?" Интересно, из каких стаканов выпивал Баудиус? Два мнения Когда папа Климент XIV купил у венецианского торговца какую-то картину, он поинтересовался у известного живописца Менгса, хороша ли она? Менгс категорически заявил: "Она никуда не годится! Ваше Святейшество обманули!" Папа удивился: "Но мой придворный живописец хвалил её". Менгс возразил: "Немудрено: он и я — два совсем разных человека. Он хвалит то, что выше его понятия, а я хулю то, что ниже моего". Антон Рафаэль Менгс (1728-1779) — немецкий художник. Климент XIV (Лоренцо Джованни Винченцо Антонио Ганганелли, 1705-1774, папа с 1769). Кто бы мог подумать? Когда Клопшток приехал в Копенгаген, он пришёл к министру Бернсторфу, который знал и уважал поэта. Министр был очень занят, и Клопшток ожидал Бернсторфа вместе с каким-то офицером. Они легко завели разговор, офицер представился и спросил, с кем имеет честь разговаривать. Услышав ответ, офицер искренне удивился: "Боже мой! Возможно ли это! Вы - Клопшток, автор “Мессиады”? Ну кто бы мог это подумать, слыша теперешнюю нашу беседу? Вы говорите очень умно!" Фридрих Готлиб Клопшток (1724-1803) — немецкий поэт. Андреас Петер фон Бернсторф (1735-1797) — министр иностранных дел Дании. Уже не то время! Миланский герцог Филипп был очень суеверным человеком. Когда к нему прибыл посланник из Флоренции, то герцог несколько недель не принимал этого посланника, ссылаясь на то, что по мнению его придворного астролога для аудиенции ещё не наступил благоприятный момент. Когда же этот момент наступил и герцог назначил аудиенцию флорентийскому посланнику, тот учтиво ответил: "Мне очень жаль, что я теперь не могу явиться к герцогу, так как этот благоприятный для герцога момент неблагоприятен для Флоренции". В тот же день посланник покинул Милан. Филиппо Мария Висконти (1392-1447) — герцог Милана в 1412-1447 годах. Права султана В 1819 году Оттоманская Порта объявила европейским посланникам, что все попытки католиков, находящихся в Святой Земле, о восстановлении привилегий, дарованных им прежними договорами, останутся безрезультатными, так как султан Махмуд II (1775-1839, султан с 1808) считал все подобные требования несовместимыми с его правами. Прокламация Боливара Когда из испанского порта Кадис отправилась военная экспедиция для подавления освободительного движения в Южной Америке, Симон Боливар 2 марта 1819 года издал прокламацию, обращённую к солдатам и матросам этого предприятия. Он обещал всем дружественный приём, а за все военные припасы и амуницию он обещал заплатить наличными. Каждый офицер, перешедший на сторону повстанцев, получит повышение в чине и прибавку к жалованью. Всем желающим во внутренних областях Республики будет немедленно предоставлена земля для ведения хозяйства. Симон Боливар (1783-1830) с 1819 года был президентом Великой Колумбии.

Обучение и женитьба Великого князя Когда Пётр Фёдорович приехал в Петербург, Елизавета Петровна была поражена очень плохим образованием, которое получил к тому времени этот юноша. Императрица доверила воспитание Великого князя Якобу Штелину со словами: "Я вижу, что Ваше Высочество должны ещё многому научиться, и господин Штелин будет так приятно учить вас, что его учение покажется для вас забавою". Штелин приложил немало усилий, чтобы, учитывая сложный характер Великого князя, сделать из него образованного человека. Ведь вначале Штелин обнаружил, что кроме увлечения строевой службой и слабого владения французским языком, Пётр Фёдорович практически ничего не знает и ничего не умеет. Однако Штелин заметил, что у юноши прекрасная и цепкая память, острый интерес ко многим областям знания и пристрастие ко всем отраслям военных занятий. Основываясь на этих особенностях своего ученика, Штелин и построил свой учебный процесс. Планы всех занятий составлялись с использованием пособий, картин, карт и описаний, имеющих отношение к военному делу. Так географии Петра Фёдоровича учили с помощью карт Российской Империи и описаниями всех крепостей государства от Балтийского моря до границы с Китаем. К этим занятиям прилагались подробные планы всех крепостей, и с этого времени у Великого князя возникла любовь ко всяческим планам и к архитектуре, особенно военной. Часто Пётр Фёдорович с увлечением занимался изготовлением подробных макетов некоторых крепостей. Для изучения всемирной географии Штелин применил хитрый метод: он два-три раза в неделю читал со своим воспитанником иностранные газеты, и они старались отыскать на глобусе те страны, о которых упоминалось в газетах. Обучение русской истории Штелин проводил с использованием коллекции медалей и монет, давая подробные объяснения для каждого экспоната. Кроме того, Штелин часто гулял с Петром Фёдоровичем по улицам и паркам (садам) столицы и её окрестностей. Во время этих прогулок Штелин рассказывал своему подопечному о встреченных ими растениях и деревьях, животных и птицах, и обращал его внимание на их использование или применение. Штелин также обращал внимание Великого князя на особенности в устройстве различных дворцов и других строений, закрепляя его интерес к архитектуре. Весь процесс обучения Великого князя и его результаты Штелин фиксировал в специальном журнале, который сохранился до наших дней. Этот журнал Штелин использовал и в тех случаях, когда его ученик начинал лениться: он утверждал, что Императрица внимательно следит по этому журналу за успехами Великого князя, а поэтому её не следует расстраивать. В ранней редакции своих воспоминаний, написанных задолго до её восшествия на престол, принцесса Екатерина Алексеевна, будущая Екатерина II, написала о первом свидании с Великим князем: "Тогда я впервые увидела великого князя, который был действительно красив, любезен и хорошо воспитан. Про одиннадцатилетнего мальчика рассказывали прямо-таки чудеса". Екатерина II, став Императрицей, неоднократно перерабатывала свои записки, и вот как эта же сцена выглядит в её окончательной редакции: "Тут я услыхала, как собравшиеся родственники толковали между собою, что молодой герцог наклонен к пьянству, что приближенные не дают ему напиваться за столом". Так она писала про одиннадцатилетнего мальчика. Комментарии излишни. Пётр Фёдорович перешёл в православие в ноябре 1742 года, а в конце августа 1745 года женился на Екатерине Алексеевне. Свадьба была очень пышной, подарки молодым — поистине царскими (например, Ораниенбаум), но супружеская жизнь у молодых как-то не сложилась, то есть Пётр Фёдорович не мог исполнять свои супружеские обязанности; диагноз - фимоз. Вначале по чисто физиологическим причинам, но когда через пару лет Петру Фёдоровичу было сделано обрезание крайней плоти, он смог приступить к исполнению супружеских обязанностей. Екатерина к этому времени уже оценила прелесть левака, но первое время уступала мужу, так как от рождения наследника престола напрямую зависела её судьба. Первые две беременности были неудачными, но в 1754 году Великая княгиня родила наследника Павла, и после этого их супружеские отношения прекратились. В 1757 году, когда Екатерина была беременна дочерью Анной, Пётр Фёдорович в присутствии шталмейстера Льва Александровича Нарышкина (1733-1799) и других высокопоставленных свидетелей задумчиво произнёс: "Бог знает, откуда моя жена беременеет. Я не знаю наверное, мой ли это ребенок и должен ли я признавать его своим?" И об этом вспоминала сама Екатерина II, так что можно представить себе, что говорили о связях Великой княгини остальные придворные. Однако Екатерина перепугалась и последующие беременности старалась скрывать от Петра Фёдоровича, что было не слишком трудно, так как близких отношений между ними уже не было, и виделись они не слишком часто.