Yorik

Анекдоты из мира деятелей искусств Разговорчивый аббат В 1781 году французский историк аббат Франсуа Рейналь (1713-1796), опасаясь ареста, был вынужден бежать из Франции. Парижский парламент осудил книгу Рейналя “Философическая и политическая история о заведениях и коммерции европейцев в обеих Индиях”, так что историку целых шесть лет пришлось скитаться по Европе, пока ему не разрешили вернуться. Рейналь был очень разговорчивым и тщеславным человеком, так что в обществе он всегда стремился привлечь внимание к своей особе, рассказывая занимательные истории. Беда была в том, что запас этих историй был достаточно ограниченным, но Рейналь не обращал на это никакого внимания, часто повторялся, так что его беспокойное общество становилась утомительным. Вот и в Пруссии Рейналь достаточно быстро надоел всем своими рассказами, и молодая принцесса Фридерика Прусская (1767-1820) придумала, как заставить его замолчать. Она как-то сказала Рейналю: "Любезный аббат! Знаете ли вы, что над Вами решили подшутить?" Рейналь сразу же заглотил наживку и удивился: "Что, надо мной? Осмелюсь спросить у Вашего Высочества, кто и как?" Тут-то Фредерика и подсекла аббата: "Мой камергер захотел собрать все Ваши ежедневные рассказы и стал их записывать. Я ему сказала, что это будет очень большой труд, но мой камергер отвечал, что в первые дни ему действительно было достаточно трудно; однако теперь он только ставит пометки, в который раз излагается та или иная история; а незначительное количество новых историй ему теперь несложно записать". Аббат Рейналь конечно же понял намёк и поспешил покинуть двор принцессы Фридерики. Вебер - для Бога Под широко известным гравированным портретом композитора Карла Марии фон Вебера (1786-1826) были воспроизведены начальные такты из сочинённого им гимна “In seine Ordnung schafft der Herr”, что можно по-русски приблизительно перевести так – “Как угодно Господу”. Говорят, что после постановки оперы Вебера “Эврианта” в 1823 году некто остановился возле упомянутого портрета Вебера и сказал: "Бетховен сочиняет так, как угодно самому Бетховену, Россини сочиняет в угоду публике, а Вебер угождает самому Богу!" Последний пир Монкрифа Знаменитый учёный маркиз Пьер Симон де Лаплас (1749-1827) несмотря на большую разницу в возрасте был в дружеских отношениях с известным литератором и членом Академии Франсуа де Монкрифом (1687-1770). Однажды Монкриф прислал Лапласу записку, в которой просил прислать ему несколько книг развлекательного содержания, чтобы развеять одолевшую его меланхолию. Встревоженный Лаплас с книгами поспешил к Монкрифу и застал своего приятеля за странным занятием: тот примерял новые вещи – халат и парик. Удивлённому Лапласу Монкриф велел запереть дверь и сказал: "Мы теперь одни, и я тебе открою тайну: сегодня утром слуга показал мне синее пятно на моей ноге; я понял, что мне осталось жить лишь несколько дней, и поэтому прошу тебя повеселиться вместе со мной в это короткое время. Я приглашу ещё кое-кого, и мы постараемся провести время весело". Действительно, Монкриф пригласил своих самых близких друзей, и они весело кутили несколько дней. Вечером последнего дня Монкриф сказал Лапласу: "Теперь прощай, мой друг! Завтра я верну тебе книги". И на следующий день Монкриф умер. Кто победил? Известный танцор Гаэтан Вестрис (1729-1808) называл себя не иначе как “богом танцев” и очень гордился тем, что мог несколько минут неподвижно стоять с распростёртыми руками. В одной из лондонских газет появилась карикатура, изображавшая Вестриса в его любимой позе, а рядом с ним стоял гусь с распростёртыми крыльями. Надпись под карикатурой гласила: "Гусь победил!" (вариант – “гусь перещеголял!”). Реакция Вольтера Когда парижский парламент приговорил сочинения Вольтера к сожжению, тот меланхолично заметил: "Тем лучше! Это то же, что лионские каштаны: чем больше их печёшь, тем они вкуснее". Жаль, что не творец Знаменитый поэт Александр Поуп (1688-1744) при слабом здоровье был ещё и немного (?) горбат. Однажды он осматривал галерею, в которой были выставлены лучшие картины Готфрида Кнеллера (1648-1723), и уважительно заметил: "Жаль, что у вас не спрашивали совета во время сотворения мира". Художник взглянул на неказистую фигуру поэта и согласился: "Пожалуй, я бы некоторые вещи создал иначе". Истерика Гаррика Когда Дэвид Гаррик (1717-1779) играл короля Лира, публика после каждого действия вызывала его, а в той сцене, где Лир рыдает над телом Корделии, вся публика заливалась слезами. Однажды в упомянутой сцене Гаррик удивил всех зрителей, так как вместо печали он еле сдерживался от смеха. “Мёртвая” Корделия вдруг вскочила и с хохотом убежала за кулисы, а за ней со сцены сбежали все актёры. Вскоре открылась причина столь необычного поведения актёров. В первом ряду партера прямо напротив сцены сидел очень толстый откупщик (или купец), а у его ног лежал большой дог. Через некоторое время собака встала, положила лапы на перила оркестра и стала смотреть на сцену. Всё было бы ничего, но тут откупщику стало жарко, он снял свой огромный парик и надел его на голову собаки. Когда Гаррик и другие актёры увидели дога в огромном парике, они не смогли удержаться от хохота. Посмертный портрет Филдинга После смерти Генри Филдинга (1707-1754) художник Уильям Хогарт (1697-1764) очень горевал, что не успел написать портрет своего друга. Рассказывают, что когда Хогарт как-то работал в своей мастерской, он услышал требовательный голос Филдинга: "Хогарт! Напиши мой портрет!" Хогарт решил, что ему послышалось, и продолжал свои занятия. Но Филдинг не унимался и продолжал повторять ту же фразу. Хогарт решил, что над ним кто-то подшучивает и вышел в большой почти не освещённый зал, где к своему удивлению и ужасу увидел покойного Филдинга, вернее, его образ. Привидение это обратилось к Хогарту: "Не бойся, друг мой! Твоё желание дошло до меня. Поспеши запомнить черты моего лица, так как более четверти часа я не могу быть с тобой". Хогарт успокоился, взял кисти и быстро набросал лицо своего друга. Привидение после окончания наброска сказало: "Прекрасно, мой друг, прощай! Отнеси этот портрет в свой кабинет, но не смей оборачиваться назад!" Хогарт долго раздумывал о случившемся, подозревая чей-нибудь розыгрыш, строго расспросил всю прислугу, не приходил ли кто-нибудь посторонний в его дом, но так ничего и не выяснил. Окончив портрет Филдинга, Хогарт повесил его в большом зале и был очень рад, что его работа произвела большое впечатление на всех, кто знал Филдинга. Однажды Хогарт рассказал о своём свидании с призраком актёру Дэвиду Гаррику, с которым очень дружил. Однако, выслушав рассказ Хогарта, Гаррик признался: "Я давно разделял твою печаль о смерти Филдинга и тоже сожалел, что ты так и не написал его портрет. Желая успокоить тебя и восстановить справедливость, я решил явиться к тебе, загримировавшись в виде Филдинга". На следующий день Гаррик явился к Хогарту в виде Филдинга. Хогарт согласился, что Гаррик своим мастерством мог уподобить себя Филдингу, но как он попал в дом живописца так, что его никто не заметил? Гаррик объяснил это содействием старого слуги Хогарта, который недавно умер, так что Гаррик смог открыть свою тайну.