Yorik

По поводу генной инженерии все очень не просто. Исследователи сегодня проводят тесты как и с прививками: дали мышкам, если у мышек "хвосты" не отпали, то кормят дальше, 2-3 поколения посмотрели и вперед на людях. А то что обменные процессы у мышек и человека проходят по разному не важно, я уже не говорю о психических и интеллектуальных особенностях, а еще более отдаленные последствия для поколений... Ведь даже банальные вещи не изучены. Например, если славянина посадить на постоянную банановую диету, что будет? Никто не знает, т.к. вопрос не изучен, а для организма однозначно будет стресс и как он из него будет выбираться никто не знает....

Корни современной Украины нужно искать не в Киевской Руси, а в Золотой Орде. Мамай активно представлен в украинской народной живописи XVIII—XIX веков Наверное, ни одна из моих последних статей не наделала столько шума, сколько «Татарский корень казацкого рода». Но точку ставить рано. Степные тюркские истоки украинского этноса требуют дальнейшего раскапывания, если можно так выразиться. Вместо истории нам преподносят выдумки, приспособленные для меняющихся политических целей. Но история — самоценна. Это не служанка политиков. Это детектив, который не устаешь распутывать, пытаясь докопаться до правды. Стоило мне обратить внимание на центральное положение образа казака Мамая в украинской народной живописи XVIII—XIX веков, как стали всплывать все новые и новые детали, указывающие на то, что половцы и татары могут считаться предками украинцев в не меньшей, а, возможно, даже в большей степени, чем славяне. Это утверждение для кого-то звучит эпатажно. Но я не собираюсь никого эпатировать. Лучше обратим внимание на факты. После нашествия Батыя Киев не просто пришел в упадок. Он фактически был уничтожен. Из 50 тысяч жителей не осталось почти никого! Путешественники, проезжавшие в это время по разрушенной столице Руси, оставили описание полного упадка. «Большая часть людей Руссии перебита татарами или отведена в плен», — писал Плано Карпини, направлявшийся через Киев в ставку монгольских ханов в далеком Каракоруме. По словам этого францисканского монаха, татары «осадили Киев, который был столицей Руссии, и после долгой осады они взяли его и убили жителей города; отсюда, когда мы ехали через их землю, мы находили бесчисленные головы и кости мертвых людей, лежавшие на поле; ибо этот город был весьма большой и очень многолюдный, а теперь он сведен почти ни на что: едва существует там двести домов, а людей тех держат они в самом тяжелом рабстве». Как утверждал Карпини, в окрестностях Киева бояться следовало не русских, по причине их малочисленности после татарского погрома, а «литовцев, которые часто и тайно, насколько могли, делали набеги на землю Руссии, и особенно в тех местах, через которые мы должны были проезжать». Представьте, в каком запустении пребывала в это время Южная Русь, если какие-то банды рэкетиров из Литвы представлялись ей непобедимыми противниками! А город Канев вообще был уже заграницей! «Мы прибыли к некоему селению по имени Канов, — писал Карпини, — которое было под непосредственной властью татар. Начальник селения дал нам лошадей и провожатых до другого селения, начальником коего был алан по имени Михей». С татарской кобзой. Кадр из украинского фильма «Мамай» Взаимопроникновение различных народов в Великой Степи уже шло полным ходом. По дороге в ставку хана свирепствовали шайки людей, которых мы можем считать первыми «протозапорожцами». Современник Плано Карпини — тоже монах и тоже посол к хану (правда, не от папы, а от французского короля) Гильом де Рубрук описал свой ужас во время поездки по этим территориям в 1253 году: «Русские, венгры и аланы, рабы татар, число которых у них весьма велико, собираются по 20 или 30 человек, выбегают ночью с колчанами и луками и убивают всякого, кого только застают. Днем они скрываются, а когда лошади их утомляются, они подбираются ночью к табунам лошадей на пастбищах, обменивают лошадей, а одну или двух уводят с собой, чтобы в случае нужды съесть. Наш проводник сильно боялся такой встречи». Татаро-славянский суржик. Чем не первые казаки? Тем более что наблюдательный западноевропейский монах сумел отметить даже процесс смешения славянского и тюркского языков, который начался в это время в степи: «Язык русских, поляков, чехов и славян один и тот же с языком вандалов, отряд которых всех вместе был с гуннами, а теперь по большей части с татарами, которых Бог поднял из более отдаленных стран». Иными словами, путешественник из Италии уловил самый момент возникновения того татарско-славянского суржика, который превратится со временем в украинский язык. Слова «кош», «атаман», «есаул», «сагайдак», «курдюк», «гопак» под треньканье половецко-татарской кобзы как раз входили в наше сознание в отблеске степных костров, вокруг которых веселились после набегов первые казачки. Те самые, встречи с которыми так боялся посланник короля Франции, везущий грамоту монгольскому хану. Именно эти факты объясняют, почему украинские националисты так равнодушны к наследию Киевской Руси. Из всей ее блестящей культуры для них дорог только оселедец на голове Святослава, явно позаимствованный у степняков. Ни идея империи, ни каноническое православие, ни домонгольская древнерусская литература, заботливо сохраненная переписчиками во Владимире, Суздале, Нижнем Новгороде и Москве, не представляют для них ни малейшей ценности. Только — гопак, кобза и шаровары, в которых удобно запрыгнуть на лошадь, удирая после очередного набега с отрезанной головой подмышкой! Это, по их мнению, и есть «наше все». А остальное — «москальська пропаганда». После нашествия Батыя в Киеве произошла смена народов. Подлинное славянское население Киевской Руси в это время стало уходить на север – в будущую Московию. Оно не просто бежало, но и уносило с собой древнерусскую культуру. Недаром былины «киевского цикла» совершено исчезли в самом Киеве, но были записаны исследователями уже в XIX веке в полосе от Москвы до Архангельска. Вот куда ушла наша Русь от татарских казаков! По этой же причине «Слово о полку Игореве», написанное в Черниговском княжестве, сохранилось в единственной рукописи под Ярославлем! «Протозапорожцы». «Русские, венгры и аланы — рабы татар убивают всякого, кого только застают» На протяжении всего XIV века, представлявшего пик татарской власти в нынешней Украине, тут не было не только составлено, но и переписано НИ ОДНОЙ летописи. Самый древний список той же «Повести временных лет» уцелел в копии, сделанной в Нижнем Новгороде современником Дмитрия Донского монахом Лаврентием. Митрополит Всея Руси Максим не просто переехал в 1300 году из Киева во Владимир-на-Клязьме, но и увез с собой книги, ученых монахов, переписчиков, знатоков истории и идеологов. Лучше читать классика малороссийской литературы Пантелеймона Кулиша, в четырех строках описавшего этот миграционный процесс, чем слушать ложь современных подделывателей украинской истории: Як налягло на Русь татарське лихоліттє, Зісталось в Києві немовби тільки сміттє. На Клязьму й на Москву позабігали люде І визирали, хто з киян туди прибуде. В Киеве остались одни руины. Кому-то же нужно было их заполнять? В образовавшийся вакуум кинулись с севера литовцы, с запада — поляки, а с юга – татары, чьим авангардом было раннее казачество. Но ничто не бывает вечным. Батыев побеждают их наследники. В середине XIV столетия в Золотой Орде началась многолетняя междоусобица — «Великая замятня». Орда распалась на два государства, границей между которыми стала Волга. Левый берег Волги контролировал прямой потомок Чингиса — хан Тохтамыш. А от правого берега на запад через Кубань, Дон и всю нынешнюю Украину, называвшуюся тогда Диким Полем, до самого Дуная протянулись владения темника Мамая. Мамай не был чингизидом и не имел права на шапку хана. Но за ним стояли богатые генуэзские города в Крыму и многочисленные потомки половцев, сменивших свое имя на «татары» после нашествия Батыя. Столица Мамая — так называемое «Запорожское городище» — находилась в низовьях Днепра. Его государство занимало две трети современной Украины! После поражения в 1380 году на Куликовом поле Мамай был убит в Крыму своими подлинными хозяевами — итальянскими купцами, торговые интересы которых он представлял. Но потомство его не исчезло. Совершенно неожиданно оно всплыло на границе Руси и Степи — в Полтаве. «В 1430 г. Полтава вместе с Глинском был отдан в. кн. Витовтом татарскому князю Лексаде, родоначальнику князей Глинских», — гласит «Полное географическое описание нашего отечества под редакцией В. П. Семенова» (т. VII. Малороссия. СПб., 1903, с. 293—294). Украинский внук Мамая. Кем был этот загадочный татарин Лексада? Некоторую информацию об этом можно найти в книге «Історія України в особах. Литовсько-польська доба», вышедшей в Киеве в 1997 году: «Серед численних князівських родин, котрі жили на теренах України в середні віки, були й такі, що мали тюркське походження. Це, зокрема, стосується князів Глинських, які вважали себе нащадками хана Мамая: за родовим переказом, після поразки останнього в Куликовській битві (1380) його син Мансур-Кият осів на Задніпров’ї, заснувавши тут Глинськ, Полтаву й Глинницю. Спадкоємцем цих володінь став його син Олекса… Охрестившись у Києві та прийнявши ім’я Олександр, він разом із сином Іваном почав служити великому князю литовському Вітовту». Иными словами, Полтавское ханство мамаевичей было остатком обширных владений основателя династии. Некоторое время оно вело независимое существование на границе Дикого Поля и Великого Княжества Литовского — как раз в тех местах, где зарождалась Украина. Но князь Витовт подчинил внука Мамая и заставил его принять христианство. Упомянутый в «Географическом описании» Лексада, скорее всего, и есть этот новоокрещенный Александр. Еще в 1981 году советский историк А. А. Шенников депонировал в ИНИОН (Институт научной информации по общественным наукам) АН СССР свою статью «Княжество потомков Мамая». Акцентировать внимание на татарских страницах в истории Украины тогда, как и сегодня, не рекомендовалось. Ханство пришлось назвать княжеством. Об определении «Полтавское» нельзя было и помыслить! Официозная советская наука, выкармливая полчища казенных толочек, как от огня, шарахалась от любого «евразийства». Поэтому Шенникову удалось только депонировать (сделать ее доступной для чтения немногочисленных специалистов), а не опубликовать свою статью в журнале. Но именно он обратил внимание на родословную князей Глинских, изложенную в «Бархатной книге»: «Царь Ординский Мамай, коего на Дону побил Князь Великий Дмитрий Иванович, а у Мамая Царя сын Мансуркиян Князь, а у Мансуркияна Князя сын Олекса Князь, а крестил его в Киеве Митрополит, а от него — Глинские». «Правильное написание имени сына Мамая — очевидно, Мансур-Кият, — пояснял Шенников. — Имя его старшего сына – Алекса (татарское имя), прочие же варианты — результаты его славянизации. В содержании этого текста не видим ничего невероятного. Когда после Куликовской битвы новое войско Мамая было перехвачено и разгромлено Тохтамышем «на Калках», после чего Мамай снова бежал в Крым и был там убит, Мансур с остатками Мамаева воинства должен был искать убежища в районе, наиболее удаленном от Сарая, Крыма и Москвы и наиболее близком к великому княжеству Литовскому, которое до конца поддерживало Мамая. Район Полтавы как раз отвечал этим условиям. К тому же великие князья литовские (в тот момент Ягайло) были заинтересованы в поселении близ своих границ боеспособного населения, враждебного по отношению к Золотой Орде, и разбитые Тохтамышем сторонники Мамая оказались подходящим для этого контингентом». Плано Карпини о татарах: «Осадили Киев и после долгой осады взяли его и убили жителей города» По мнению Шенникова, «созданное Мансуром княжество оставалось формально независимым в течение 12 лет, с 1380 по 1392 год, хотя фактически, по-видимому, с самого начала в какой-то степени зависело от великого княжества Литовского». Первоначально оно было просто татарским. Но со временем в район Полтавы с севера стали просачиваться «севрюки» — как считают многие, потомки летописного племени северян, уцелевшие после нашествия Батыя. «На примере княжества потомков Мамая в районе Полтавы, — резюмировал Шенников, — мы видим нечто новое и неожиданное для славистов-медиевистов: вместо антагонизма — мирное сосуществование и постепенное срастание тюркской и славянской групп населения в рамках единого и довольно своеобразного политического образования. Был ли этот эпизод каким-то уникальным исключением из общего правила? Или, может быть, это сигнал о том, что слависты неверно представляют себе общее правило?» Тюркская помесь. Конечно же, это не уникальный эпизод, а то самое правило, из которого родился современный украинский народ. Как признавался еще в XIX веке один из основоположников националистической исторической науки Владимир Антонович в статье «Взгляды украинофилов»: «В состав малорусского типа вошла весьма многочисленная помесь ТЮРКСКАЯ (печенеги, половцы, крымские татары и особенно черные клобуки, некогда заселявшие почти одну треть всего пространства нынешнего Южнорусского края и расплавившиеся в славянской массе его населения)». Недаром антропологи различают так называемую «центральноукраинскую антропологическую область», население которой отличает «домішка, пов’язана з асиміляцією степових тюркських груп з певним МОНГОЛОЇДНИМ елементом» (Антропологічний склад українського народу. — К., 1965, с. 72). Пытаясь объяснить популярность у украинцев образа казака Мамая, Шенников видел его истоки именно в Полтавском княжестве детей и внуков Мамая: «Портрет воина-бандуриста мог появиться сперва как собирательный образ пограничного жителя княжества Мансура и его ближайших потомков, — портрет мамая, но ещё не Мамая и тем более не «козака». А для композиции портрета могло быть использовано какое-то произведение восточной живописи, имевшее хождение у мансуровых татар, едва ли не сохранившаяся ещё от монгольских времён старая буддийская религиозная картина, смысл которой был давно забыт. Этот мамай — полутатарин, полусеврюк — был ещё далеко не украинец по своему этническому самосознанию и культурному облику, но он успешно защищал славянское население Украины от крымских набегов и потому стал весьма популярен». Хочется кому-то или нет, но не Киевская Русь и не Галицко-Волынское княжество — первые «древнеукраинские» государства, а именно крошечное татарское ханство потомков Мамая в окрестностях Полтавы. Иначе на народных картинках был бы изображен не казак Мамай, а какой-нибудь Владимир Красное Солнышко, уцелевший только в русских былинах. В Золотой Орде корни современной Украины. Автор: Олесь Бузина Первоисточник: http://www.buzina.org

Сразу скажу, что такого вопроса напрямую задано не было. Я сам его задал, и сам же на него отвечу. А поводом стал комментарий нашего посетителя из Израиля, известного как "профессор". В комментарии (удаленном в соответствии с правилами сайта), помимо всего, была фраза в отношении И. В. Сталина "...миловался с немцами и устраивал с ними совместные парады". В качестве доказательства был вброшен всем, наверное, известный ролик от Министерства пропаганды господина Геббельса, повествующий о якобы проведенном совместном параде в Бресте в 1939 году. Понятно, что марать наши (пусть и виртуальные) страницы этой подделкой я не стану. Ролик каждый желающий сможет найти сам. А вот тому, что парада не было, я намерен посвятить изрядное количество пространства. Думаю, стоит начать с определения, что такое вообще парад. Парад — это ритуал. С регламентом, где все прописано до мелочей. Значит, если таковой парад имел место быть, то должна остаться куча документов, это подтверждающих. Однозначно должен быть согласован регламент. Согласно регламенту любого парада, должен быть командующий парадом и принимающий. Вопрос: кто командовал парадом? Кто его принимал? Если исходить из того, что немцы Брест покидали, командовать парадом должен был командир XIX механизированного корпуса Гейнц Гудериан, а принимать — командир 29-й танковой бригады РККА Семен Кривошеин. Если парад был совместным, значит, над трибуной должны быть подняты два флага — Германии и СССР. Поскольку парад был приурочен к передаче города советским войскам, возможен и такой вариант: сначала под германским флагом маршируют солдаты Вермахта, потом немцы торжественно спускают свой флаг под звуки гимна, советский флаг торжественно поднимается под гимн СССР, далее начинается прохождение торжественным маршем советских частей. Если парад имел место быть, должны остаться фотосвидетельства события. В прессе обоих государств событие должно получить освещение в соответствующем моменту стиле. У немцев кинохроника была. Это геббельсовское варево и стало доказательствам для всех русофобов и поклонников всяких резунов-суворовых. С советской стороны хроники не было совсем. Немудрено как бы, наши части были заняты несколько иными делами. А вот фотографий было сделано предостаточно, особенно немцами. И именно немецкие фотографии я приведу в качестве доказательства. Немцы, они же порядочные, им врать незачем, не правда ли? Итак, начнем с регламента. Его не было. Было лишь намерение провести совместный парад в подписанной сторонами договоренности о передаче Бреста советской стороне. Вот этот документ, кто, опять-таки, захочет, может перевести и проверить самостоятельно. Брест-Литовск, 21.9.1939. Договоренность о передаче города Брест-Литовск и дальнейшем продвижении русских войск. 1. Немецкие войска уходят из Брест-Литовска 22.9 в 14.00. В частности: 8.00. Подход русского батальона для принятия крепости и собственности города Брест. 10.00. Заседание смешанной комиссии в составе: с русской стороны — капитан Губанов, батальонный комиссар Панов; с немецкой стороны — подполковник Хольм (комендант), подполковник Зоммер (переводчик). 14.00. Начало прохождения торжественным маршем русских и немецких войск перед командующими с обеих сторон со сменой флага в заключении. Во время смены флага исполняются государственные гимны. Странный документ, если честно, но как говорится, "на безрыбье..." Должности Панова и Губанова не указаны, но можно допустить, что это были представители штаба 4-ой армии (командующий Василий Иванович Чуйков). Как следует из документа, в 10:00 должно было состояться заседание смешанной комиссии, которая, по идее, и должна согласовать регламент «парада» и процедуру передачи города. Однако первые части РККА вошли в город не в 8:00, как планировалось, а намного позже, после полудня. Никаких данных о заседании смешанной комиссии в 10:00 нет. Соответственно, нет и никаких документов, подписанных этой комиссией. Копия приведенного соглашения имеет архивный шифр BA-MA RH21-2/21 и хранится в Бундесархиве: 2 танковая армия, раздел: отдел командования, подраздел: приложения к журналу боевых действий. Кроме того, там же хранится план церемонии передачи Бреста, утвержденный 21 сентября командиром располагавшейся в Бресте 20-й моторизованной дивизии генерал-лейтенантом фон Викторином. Текст этого документа, частично пострадавшего в 1942 г. от пожара в результате бомбардировки Берлинского военного архива, опубликовал польский исследователь Е. Издебски. Согласно этому плану, процедура передачи Брест-Литовска частям Красной Армии должна произойти 22 сентября между 15.00 и 16.00 у здания, где размещается штаб корпуса, в форме торжественного прохождения частей перед командующим XIX моторизованным корпусом и представителем командования Красной Армии. Читайте С. М. Кривошеиным. Для участия в торжественном мероприятии выделялись следующие части 20-й моторизованной дивизии: 90 моторизованный полк, штаб и первый дивизион 56 артиллерийского полка, второй дивизион 20 артиллерийского полка. Кроме того, 90 полк выставлял свой оркестр, при этом специально оговаривалось: транспорт для него должен находиться поблизости, чтобы оркестр мог отбыть сразу за колонной первого дивизиона 56 полка. Подразделения должны были проходить в следующем порядке: 90 моторизованный полк, за ним штаб 56 артполка, второй дивизион 20 артполка и первый дивизион 56 артполка. По окончании прохождения перед зданием штаба происходит смена флага, во время которой оркестр играет германский гимн. Поскольку не было известно, есть ли у советской стороны свой оркестр, предполагалось, что «в меру возможности» немецкие музыканты исполнят и советский гимн. Немного отвлекусь. Уважаемые читатели, вы в силу своей фантазии попробуйте представить себе этот эпичный фейл: Истинный ариец Гейнц Гудериан и мой земляк, воронежский еврей Семен Моисеевич Кривошеин (награжденный Орденом Ленина за то, что бил немцев в Испании), салютуют советскому флагу под звуки «Интернационала», который "по мере возможностей" лабает военный оркестр вермахта! Сложно, если честно. Хорошо, что в 29 танковой бригаде имелся свой оркестр. Поэтому разучивать «Интернационал» фашистам не пришлось. А сцена подъема советского флага, кстати, не зафиксирована немцами ни на одной фотографии. Как, впрочем, и нашими. Продолжаем. Брест, утро 22 сентября. Уже упоминавшийся польский исследователь Е. Издебски опубликовал записи из журнала боевых действий XIX моторизованного корпуса за этот день. Вывод войск корпуса происходил согласно принятому плану. В 8.30 из Бреста ушел штаб корпуса. Для передачи города остались Г. Гудериан, начальник штаба В. Неринг, адъютант, начальник разведотдела и заместитель начальника оперативного отдела. В это же время в журнале отмечено, что «русский батальон, который должен был в 8.00 прибыть для занятия города и цитадели, еще не прибыл». Здесь речь идет о передовом 172 танковом батальоне 29 легкотанковой бригады, который находился от Бреста всего в двух часах хода и в соответствии с «Договоренностью о передаче...» должен был прибыть к 8.00 для приема крепости. Однако этого не произошло: С. М. Кривошеин решил подтянуть к Бресту все силы бригады, на что у него ушло около восьми часов. Согласно журналу боевых действий XIX моторизованного корпуса в 9.00 Брест покинули последние части 3 танковой дивизии, за ними двинулись части 20 моторизованной дивизии. В 11.00 в журнале отмечено, что «русских по-прежнему нет». Таким образом первые два пункта «Договоренности о передаче...» советской стороной были сорваны. До сих пор сложно четко понять, по собственной инициативе комбриг Кривошеин сделал все возможное, чтобы сорвать совместное торжественное прохождение германских и советских войск, или имел на этот счет четкие указания штаба армии. Немцы, судя по записям в "Журнале…", видели причину срыва совместного марша в извечной русской безалаберности. Из журнала боевых действий XIX моторизованного корпуса: "Предусмотренное на 14.00 начало торжественного прохождения задержалось на полчаса по причине опоздания русских, которые вовремя не сменили находившийся во Влодаве батальон 20-й моторизованной дивизии. Кроме того, ввиду отсутствия организованности с их стороны, дороги к Бресту были запружены стоящими ротами русских танков". Впрочем, забитые «ротами русских танков» дороги могли быть следствием острой нехватки ГСМ, о чем С. М. Кривошеин неоднократно докладывал в штаб армии. Передача самой Брестской крепости прошла вообще без наших войск. "Русские на войну не пришли". В цитадели в 10.00 состоялось торжественное построение 76 пехотного полка. Под звуки полкового марша «Фридерикус Рекс» с башни Тереспольских ворот был спущен имперский военный флаг. Грузовики с советскими солдатами въехали на территорию крепости только в районе 12-30, через Кобринские ворота. На снимках из альбома немецкого фотографа это вполне различимо. Передачу цитадели проводил командир второго батальона 76 пехотного полка подполковник Г. Леммель. С советской стороны крепость принимал помощник начальника штаба 29 легкотанковой бригады капитан И. Д. Квасс. Капитан И. Д. Квасс (в кожаной куртке) и командир 2 батальона 76 пп подполковник Г. Леммель (справа высокий в пилотке). Фото сделано около крепостного госпиталя, поэтому в разговоре принимает участие польский фельдшер (в конфедератке). На тот момент в крепости оставалось более 900 раненных польских солдат и офицеров. Когда вошли в город части 29 легкотанковой бригады, точно неизвестно, но случилось это точно до начала церемонии. Отсюда и многочисленные танки на улицах Бреста, запечатленные на германских фотографиях и в кадрах немецкой кинохроники. Согласно воспоминаниям С. М. Кривошеина (отрывки рукописи опубликовал В. Бешанов), он перед отъездом в штаб Гудериана дал команду вводить в город батальоны в 14 часов. Возможно, так оно и было. Выходя из штаба, он увидел колонну своих танков. На снимках отображен именно этот момент: С. М. Кривошеин встречает передовой батальон бригады у штаба XIX моторизованного корпуса. Эти снимки частенько используют в качестве «неопровержимого» доказательства участия бригады Кривошеина в совместном с немцами параде. На самом же деле это доказательство того, что танки 29 бригады проходили по улице Унии Любельской мимо штаба именно до начала церемонии. Обратите внимание на втором снимке у флагштока с немецким флагом пока нет никакой трибуны. Она появится позже. Далее снова обратимся к немецкой хронике. Из этой серии снимков можно выделить главное: советские танки вошли в город до того, как немцы его покинули. Итак, немцы кто уходит, кто ждет момента начала прохождения. Фотосессии, селфи и все такое. Советские танки просто стоят на улицах Бреста. А вот вам еще одно фото. Здесь, как видите, немецкий оркестр, советский оркестр из восьми бойцов-регулировщиков и... толпа наших танкистов. Конечно, поклонники "правильной" истории могут мне возразить, что не все танки из 172-го батальона 29 бригады принимали участие. Замечу, что в танковом батальоне легкотанковой бригады было по штату около 40 танков. Это 120 человек экипажей. Понятно, что здесь не все. Кто-то должен и в танках оставаться для охраны. Тем не менее, по фото видно, что наши танкисты вполне спокойно наблюдали за прохождением немецких войск и никуда особо не собирались. Вот еще одно фото, с другого ракурса. И еще один снимок. В качестве убойнейшего аргумента профессионалов кидания грязью в нашу историю. На трибуне командир 20-й моторизованной дивизии генерал-лейтенант М. фон Викторин, командир XIX моторизованного корпуса Г. Гудериан, и командир 29-й легкотанковой бригады комбриг С. М. Кривошеин во время процедуры передачи города. И что? И ничего. Факта проведения совместного парад это никак не подтверждает, если что. То же самое и на упомянутой "хронике" от доктора Геббельса. Виден проход немецкой техники мимо так называемой трибуны, и да, вполне виден представитель РККА Семен Кривошеин, который своим присутствием подтверждает этот факт. Но почему тогда нет ни одного кадра немецкой кинохроники, ни одной фотографии, запечатлевшей эту троицу и проезжающие советские танки? Ах, пленка, видимо закончилась, да? У всех сразу... А между тем Кривошеин в своих мемуарах вспоминает так: "В 16.00 я и генерал Гудериан поднялись на невысокую трибуну. Нас окружили офицеры немецкого штаба и без конца фотографировали. Пошли головные машины моторизованных полков. Гудериан приветствовал каждую машину, прикладывая руку к головному убору и улыбаясь". Вот, видимо, на своих все и потратили... Знакомо-то как... По украинским событиям. А так хотелось бы увидеть хоть один Т-26, проехавший в рамках "парада" мимо командиров... Но, видимо, не судьба. Кстати, на последнее фото повнимательнее посмотрим. Кто там напротив трибуны стоит? Тут еще спасибо неким очевидцам, свидетельства которых в свое время Резун привел. Тоже как неплохое доказательство моей правоты, за что этому подонку спасибо. "По словам очевидцев, «участвовавшие в мероприятии экипажи русских танков и насчитывавший 8 человек оркестр производили очень посредственное впечатление. Бросалось в глаза разномастное и неряшливое обмундирование". Я не зря подчеркнул. Очевидцы, в отличие от Резуна и секты его поклонников, подонками не были. Они были просто очевидцами. И отметили наличие маленького оркестра и "экипажей русских танков". Экипажей, а не танков. Да, и грязные танки тоже отметили. А с чего им быть чистыми-то, после 90-километрового марша? Это и к танкам относится, и к экипажам. Они в Бресте только появились, в отличие от немцев, у которых времени на приведение себя в порядок было валом. Две недели. Но подходим к самому интересному. К ответу на вопрос, почему на фоне трибуны проходят только немецкие подразделения. Где же фотографии с проходящими мимо Г. Гудериана и С. М. Кривошеина советскими частями? А ответ прост, как выстрел в голову всем поклонникам Геббельса и Резуна: не было никакого прохождения советских войск, поскольку действие развивалось по сценарию, который навязал Гудериану Кривошеин. Танкисты 172 батальона, вошедшие в город до начала прохождения войск, на торжественной церемонии присутствовали исключительно в качестве зрителей. Это они там стоят, как раз почти напротив трибуны, слева от оркестров. Неприглядные такие... Ничего, они и в Берлине красотой формы не блистали. Но в немецкой кинохронике нет ни одного кадра прохождения наших танков не только на фоне трибуны, но и на фоне стоящих в строю танкистов кривошеинской бригады! А вот вам, пожалуйста, особенно тем, кто не поленится геббельсовское варево посмотреть, как делалась склейка этих моментов. Спросите, а остальные? А остальные либо только входили в Брест, либо войдя, спокойно тусили на окраинах и принимали букеты и прочее от мирных жителей. В ожидании пока "союзники" торжественно свалят из города. А что тогда с немецкой кинохроникой? А ничего. Ролик-то делался прежде всего не для информирования советских людей, а для успокоения немецкого населения, опасавшегося возможной войны на два фронта. Во-вторых, этими кадрами можно было в известной степени воздействовать на правящие круги Англии и Франции, показав, какой сильный союзник появился у Германии. А то, что он стал аргументом у подлецов и подонков от истории, — так это уже третий вопрос. Человеку современному, а самое главное, умному, хватит пары просмотров, чтобы убедиться в том, что данный «документальный» шедевр киностудии им. Геббельса не что иное, как обычный искусный киномонтаж. Нарезка из нужных сюжетов, наложенная на единый звуковой ряд, создает у зрителя иллюзию цельного динамичного действия. Надо быть или слабо видящим, или сильно упоротым, чтобы отрицать очевидное. Каждый может убедиться сам: в немецкой кинохронике нет ни одного кадра, где бы на фоне трибуны с Гудерианом и Кривошеиным были засняты советские танки. Все советские боевые машины, якобы участвовавшие в так называемом параде, на самом деле были сняты задолго до начала торжественного марша немецких войск. И доказать это очень легко. Карты в руки дают сами любители покидать грязью в наших предков. Просто они бездумно копипастят фото, замещая уровень серого вещества собственной упоротостью и оголтелостью. Вот, дескать, вот он, парад! Вот советские танки, вот немецкие войска, вот площадь! А вот вам подписи того времени под снимками, на которых черным по белому намалевано: ПАРАД В БРЕСТЕ!!! Жаль мне этих "профессоров". Честное слово, жаль. Но не буду им навязывать, просто скажу, что увидел я. Не глядя на подписи. Ибо сами знаете, написать на заборе можно что угодно, а за забором такие дела могут твориться... Как я вижу, в подписях к иллюстрациям речь идет именно о совместном параде. Германо-советском. Военном. Это, пожалуй, самые распространенные фотографии, которые, по мнению откровенных нелюдей, являются «железным доказательством» того, что совместный парад все же был. Если кто-то в этот бред фанатично верит, мне его тоже жаль. Жаль, что он столько времени потратил на эту писанину. Просто данный анализ рассчитан на человека, умеющего мыслить, а не использовать провокационную фотку в качестве иконы. Но тут уж да, каждому свое. Нижнее фото специально продублировал, оно в отличном качестве. И на нем как раз ответ на все вопросы. На снимке я вижу танки Т-26 на улице Унии Любельской. Они проходят мимо штаба XIX моторизованного корпуса Гудериана. Слева стоит немецкая колонна, то ли остановилась, пропуская танки, то ли просто ожидает приказа о выдвижении. И с чего же это вдруг превратилось в парад? И вообще, сведущие, скажите, это на парад похоже? Хоть чуть-чуть? Я, дважды топтавший Красную площадь в советские времена, заявляю: не похоже ничуть. Главнейший вопрос: куда делась "трибуна", с которой якобы «принимали совместный парад» С. М. Кривошеин и Г. Гудериан? И куда делись они сами? Ладно, допустим, Гудериан проводил свои войска и свалил. А Кривошеин? Водки пошел с ним хлопнуть за все хорошее и удачный парад? Плюнув на свои танки, типа, сами доедут? А помостик-то, изображавший трибуну, стоял прямо перед флагштоком... Конечно, можно сказать, что «помост могли уже убрать». Конечно, могли убрать, но только по окончании торжественной церемонии смены флагов, которая завершала процедуру передачи города! И после ухода немцев. А так получается, что немцы, отпарадившись, почему-то застряли на площади, командование ушло шнапс глотать, а наши танки просто по центральной улице продолжают кататься. Много их, танков, командование решило все 140 штук не встречать и не приветствовать. Как мне кажется, кто-то тут лишний, если это парад. Или немцы, или наши. И еще. Посмотрите внимательно на флагшток. Там, простите, висит военный флаг рейха. А если это парад, если уже идут наши танки торжественным маршем, то ему там делать нечего. К тому моменту он должен был быть снят и вместо него должен быть поднят наш флаг. Вот как-то так... А вот снимок реальный, "как было". Помост-трибуна, как видите, цел и никуда не убежал. Немецкий флаг спускают, а слева можно разглядеть (если сильно надо) советского солдата с красным флагом, который будут поднимать. Вот еще. Вот что я вижу. Надеюсь, и вы тоже это видите. А вот последний снимок этого дня. Командиры распрощались и разошлись. Кривошеин, понятное дело, остался в Бресте, а Гудериан уехал в Замбров, куда был перебазирован его корпус. И на следующий день, 23 сентября, в 11.50 Кривошенин шлет в штаб 4-й армии донесение следующего содержания: "К 13.00 22.9.39 бригада после 90 км марша сосредоточилась у входа в г. Брест-Литовск. В 16.00 (точно по времени, установленному протоколом) вступил с бригадой в город, где прошла процедура замены флагов и приветствия германских войск. Из частей германской армии остались до 12.00 23.9 отд[ельные] мелкие части, которые сейчас уже выходят. Ночь в городе прошла спокойно. Пехота — полк т. Фомина прибывал с 22.00 22.9 до 10.00 23.9. Бронепоезд прибыл в 22.00 22.9. Поставил требование герм[анскому] командованию освободить линию Высоко-Литовск, Клец не позже 12.00 24.9. Состояние мат[ериальной] части бригады на пределе износа, машины проработали в среднем до 100 часов без серьезных осмотров. Необходимо дать для бригады 3 дня на приведение в порядок мат[ериальной] части. Срочно выслать зап[асные] части Т-26, особенно моторы (необходимо 45). По-прежнему плохо с бензином и маслом. Прошу направить по ж[елезной] д[ороге] цистерны с горюче-смазочными материалами. Настроение людей отличное. Потерь нет. Аморальных явлений нет. Организация власти идет очень медленно и плохо. Наших людей, обеспечивающих это, нет. Необходимо в Брест срочно выслать нужных работников. Немцы все магазины и учреждения разграбили даже с казармами и крепостью. Бригаду расположил в казармах польского бронедивизиона. Жду Вашего приказа". Вот вам и последний ответ на вопрос. Кривошенин приветствовал уходящие из Бреста немецкие войска. Как видно из хроники, в одиночку. И обратите внимание, сколь немного букв он посвятил самой процедуре передачи города. Из донесения видно, что у него других забот было полно. Между тем, командование 4-й армии одной из задач вменяло в необходимость докладывать о всех случаях контактов с немцами. Совершенно ничего не говорится о прохождении советских войск и в журнале боевых действий XIX моторизованного корпуса. Само утверждение о том, что была какая-то тайная договоренность о параде, то 22 сентября 1939 г. советский комбриг Семен Моисеевич Кривошеин сделал все для того, чтобы не замарать честь своей Родины и Красной Армии совместным шествием с нацистами. Мне искренне жаль, что на наших страницах гражданин Израиля и, возможно, даже еврей, в совершенно непристойной попытке плюнуть в нашу историю прибег к такому доказательству, как стряпня доктора Геббельса. Именно того, кто призывал и аргументировал необходимость уничтожения евреев как нации. Мне вас действительно жаль, Олег. И тем более мне приятно знать, что тем, кто не допустил шабаша с совместным парадом с нацистами, сам или по указанию сверху, был мой земляк, сын кустаря-швейника, 100%-ный еврей Семен Моисеевич Кривошеин. Автор: Роман Скоморохов

В двадцатые годы не было, пожалуй, на командирских курсах «Выстрел» — главной на то время «военной академии» в СССР — более колоритной фигуры, чем «профессор Яша». Судите сами: бывший гвардеец, выпускник Николаевской академии Генерального штаба, прошедший всю Первую мировую в окопах. В Гражданскую был начальником штаба у генерала Шкуро, в Добровольческой армии Деникина и Вооруженных силах Юга России у Врангеля командовал бригадой, дивизией и корпусом, носил генерал-лейтенантские погоны. А теперь учит уму-разуму красных командиров, которых совсем недавно с успехом бил на полях сражений. Учит, с сарказмом разбирая по косточкам все промашки и просчеты авторитетных командармов и начдивов армии рабочих и крестьян. На одном из таких занятий Семен Буденный, ставший легендой еще при жизни, не выдержав язвительных комментариев по поводу действий своей 1-й Конной армии, разрядил в сторону бывшего белого генерала револьверный барабан. А тот лишь поплевал на пальцы, запачканные мелом, и спокойно бросил в сторону притихшей аудитории: «Вот как вы стреляете, так и воюете». Звали этого незаурядного человека Яков Александрович Слащев. Драться, так драться ОН РОДИЛСЯ 12 декабря 1885 года в семье потомственных военных. Его дед бился с турками на Балканах, а чуть позже в пылающей Варшаве усмирял чванливых шляхтичей. Отец дослужился до полковничьих погон и с честью вышел в отставку. В 1903-м Яков окончил одно из самых престижных средних учебных заведений северной столицы — Санкт-Петербургское реальное училище Гуревича, после чего был принят в Павловское военное училище и по выпуску распределен в лейб-гвардии Финляндский полк. На русско-японскую двадцатилетний подпоручик не успел. И, то ли от досады, то ли по совету старших, подал документы в Академию Генштаба. Там юношу, не принадлежавшего к блестящей столичной молодежи, приняли не слишком ласково: Слащев был умен, но при этом вспыльчив, болезненно самолюбив и весьма часто несдержан. Не найдя себе преданных друзей среди однокурсников, Яков не особо налегал на учебу, предпочитая тишине академических аудиторий и библиотек радости шумной петербургской жизни. Но именно тогда Слащев, скучавший над картами и схемами классических кампаний и сражений, впервые начал «баловаться» разработками необычных для своего времени ночных операций — эдакой смесью из действий партизанских отрядов и летучих диверсионных групп. Закончив учебу по «второму разряду», поручик Слащев не был причислен к Генеральному штабу и вернулся в родной полк, приняв под командование роту. Поняв, что за счет образования карьеру ему сделать не удастся, Яков Александрович, приложив все знания и умения столичного ловеласа, женился на дочери командира полка генерала Владимира Козлова. Так бы тихо-мирно и шло его продвижение по службе, если бы не грянула Первая мировая. Известие о начале войны генеральский зять встретил на дружеской пирушке за столиком кафешантана. Затушив сигарету в бокале шампанского и высыпав на поднос все содержимое портмоне, Слащев сказал: «Ну что ж, господа, драться, так драться. А то я начал подзабывать, как это делается», — и отбыл в свою часть, уже получившую приказ о выступлении на передовую. 18 августа 1914 года лейб-гвардии Финляндский полк всеми четырьмя батальонами двинулся на фронт. Вместе с остальной гвардией он был зачислен в резерв Ставки Верховного главнокомандующего. Пусть слово «резерв» никого не вводит в заблуждение. Вплоть до июля 1917-го, когда практически все они полегли в боях под Тарнополем и на реке Збруч, финляндцы использовались как ударная сила в наступлениях, а в обороне и при отходах — для затыкания дыр на особо опасных участках. Что такое командир роты, а потом и комбат три года сражающегося полка? Вряд ли требуются дополнительные пояснения к этой строчке в служебной характеристике Слащева. Скажем только, что Яков Александрович со своими гвардейцами участвовал в штыковых атаках в Козеницких лесах, вел за собой батальон во всех встречных боях Красноставского сражения. В 1916 году под Ковелем, когда уже готово было захлебнуться наступление русской пехоты, именно он поднял в самоубийственную атаку цепи финляндцев. И, пройдя через болота, положив две трети личного состава, штыками добыл победу на участке прорыва дивизии, заплатив за это двумя своими ранами. Всего же в госпиталях Слащев оказывался пять раз. Две контузии перенес на ногах, не покидая расположения батальона. Февральскую революцию встретил полковником и заместителем командира полка, кавалером ордена Св. Георгия 4-й степени и обладателем Георгиевского оружия. Летом 1917 года в Петрограде взбунтовались солдаты запасных рот, не желавшие отправляться на фронт. Чтобы не допустить повторения подобного инцидента в других городах, Временное правительство отозвало с фронта нескольких энергичных и волевых офицеров и поставило их во главе гарнизонов и гвардейских полков, остававшихся в столицах. Слащев оказался в их числе: 14 июля он принял под свое начало Московский гвардейский полк и командовал им вплоть до декабря семнадцатого года. А потом неожиданно исчез… В Добрармии ХОЛОДНЫМ декабрьским утром 1917 года в штаб Добровольческой армии в Новочеркасске зашел высокий офицер с бледным лицом, на котором нервно дергались все мускулы. Толкнув дверь, где висела табличка «Кадровая комиссия», он щелкнул каблуками и, положив на стол документы, сухо бросил сидевшим в комнате: «Полковник Слащев. Готов приступить к командованию любым подразделением». Ему велели подождать. Выйдя на улицу, Яков Александрович решил скоротать время в одном из городских кафе. И там нос к носу столкнулся с сокурсником по академии штабс-капитаном Сухаревым. Тот был порученцем у генерала Корнилова, одного из вождей Добрармии. После непродолжительного обмена житейскими новостями далеко немолодой штабс-капитан внимательно посмотрел на тридцатидвухлетнего полковника. «А помните, любезный друг, ваши академические увлечения партизанщиной? Сейчас это очень может пригодиться»… В то время на Кубани, Лабе и Зеленчуке вовсю гуляли конные отряды казачьего полковника Андрея Шкуро. Их стихийным полупартизанским действиям требовалось придать, по замыслам командования Добровольческой армии, организованный характер, чтобы совместными усилиями очистить юг России от большевиков. Более подходящую кандидатуру для этой миссии, чем полковник Слащев, трудно было подобрать. И, повинуясь приказу, Яков Александрович отправился к кубанцам. Со Шкуро они быстро нашли общий язык. Андрей Григорьевич, отменный кавалерийский командир, органически не переваривал любую штабную работу, предпочитая «ползанию по картам» и тщательному планированию операций лихую сабельную сшибку. Не мудрено, что Слащев занял у него должность начальника штаба. Через несколько месяцев казачья «армия» Шкуро, серьезно потрепавшая красных, насчитывала уже около пяти тысяч сабель. С этими опытными бойцами, прошедшими огонь мировой войны, Андрей Григорьевич без особого труда 12 июля 1918 года занял Ставрополь, преподнеся его на блюдечке подходившей к городу Добровольческой армии. За это Деникин, вставший во главе «добровольцев» после гибели Лавра Корнилова, присвоил Шкуро и Слащеву звания генерал-майоров. Вскоре Слащев принял под командование пехотную дивизию, проведя с ней успешные рейды на Николаев и Одессу, что позволило белогвардейцам взять под контроль практически всю Правобережную Украину. Забегая вперед, скажем, что в том же 1918 году Слащев познакомился с юношей отчаянной храбрости, Георгиевским кавалером юнкером Нечволодовым, который стал его ординарцем. Очень скоро выяснилось, что под этим именем скрывалась… Нина Нечволодова. Три года Гражданской войны Ниночка практически не покидала Якова Александровича, несколько раз выносила его раненым с поля боя. В 1920 году они стали мужем и женой. По иронии судьбы дядя «юнкера Нечволодова» все эти годы был… начальником артиллерии Красной Армии! В двадцатом беременная Нина в силу обстоятельств осталась на территории, занятой красными, была арестована чекистами и переправлена в Москву, где предстала перед грозными очами Железного Феликса. Дзержинский поступил по отношению к жене белого генерала более чем благородно: после нескольких доверительных бесед Нечволодова-Слащева была переправлена через линию фронта к мужу. Эти встречи супруги с главой ВЧК впоследствии сыграли огромную роль в судьбе Якова Александровича… В самый разгар Гражданской, когда чаша весов практически ежемесячно склонялась в ту или иную сторону, Слащев со своей дивизией, оказавшись в родной для него стихии, с одинаковым успехом громил красных, «зеленых», махновцев, петлюровцев, а также всех прочих батьков и атаманов, против которых бросал его Деникин. Никто из них не мог найти действенного противоядия против слащевской тактики стремительных рейдов, ночных штурмов и дерзких налетов, ставших визитной карточкой и фирменным почерком отчаянного генерала. Все это время Яков Александрович буквально жил на передовой, вел себя крайне замкнуто, практически не появляясь в Ставке, общаясь только со своими офицерами и солдатами. Те буквально боготворили «генерала Яшу». А он, добавивший к пяти ранам Первой мировой еще семь, полученных в Гражданскую, по вечерам в штабном вагоне буквально заливал себя спиртом, чтобы заглушить нестерпимую боль во всем теле и тоску по гибнущей России. Когда спирт перестал помогать, Слащев перешел на кокаин… А маховик Гражданской войны продолжал набирать обороты. Яков Александрович, стоявший уже во главе корпуса, без единого поражения дошел до Подольской губернии. Именно здесь случилось малоизвестное даже для военных историков событие: Слащеву без боя сдалась почти вся Галицийская армия Симона Петлюры, офицеры которой заявили, что больше не собираются воевать за самостийную Украину и согласны биться за великую и неделимую Россию. Но тут поступил приказ Деникина немедленно перевести Слащева в Таврию, где произошло восстание Нестора Махно, под черные знамена которого встали почти сто тысяч крестьян. Тылы Добрармии оказались под серьезной угрозой. К 16 ноября 1919 года Слащев сконцентрировал основные силы своего корпуса под Екатеринославом и глубокой ночью нанес внезапный удар. Бронепоезда огнем своих пушек проложили дорогу конникам «безумного генерала». Нестор Иванович в окружении ближайших сподвижников едва успел уйти из города, улицы которого слащевцы три дня «украшали» телами повешенных махновцев. Жестоко, конечно, но подчиненные Якова Александровича прекрасно знали, как те же махновцы глумились над пленными офицерами… После этого страшного разгрома армия Махно еще продолжала вести боевые действия, но в былую силу уже не смогла войти никогда. Увы, и эта победа не смогла изменить общий ход войны: под Воронежем конные корпуса Шкуро и Мамонтова были разбиты красными, и армия Деникина неумолимо стала откатываться к югу. Последней надеждой Добровольческой армии оставался Крым, принявший остатки белогвардейцев. Именно там зажглась звезда генерала Слащева. Слащев-Крымский КАК ВОЕННЫЙ специалист, Яков Александрович столкнулся с Крымом уже не в первый раз. Еще летом 1919 года, когда полуостров был полностью большевистским, небольшой отряд белых намертво вцепился в крошечный плацдарм под Керчью. Красноармейцы пытались взять их позиции наскоком, но были отбиты и успокоились, думая, что враг в мышеловке и деться ему некуда. А тот неожиданно организовал десант под Коктебель, получил подкрепление, ударил на Феодосию и вышвырнул красных из Крыма. Так вот, руководил всем этим Яков Слащев. В декабре девятнадцатого на пути двух армий красных, насчитывавших более 40 тысяч штыков и сабель, на Перекопе стояли всего лишь 4 тысячи слащевских бойцов. Поэтому генералу приходилось рассчитывать лишь на применение нестандартной тактики, способной хоть как-то компенсировать десятикратное (!) превосходство противника. И Слащев нашел такой тактический прием, хотя его план обороны Чонгарского полуострова и Перекопского перешейка многие считали абсурдным. Но он настоял на своем и приступил к «раскачиванию крымских качелей»… Вскоре после назначения генерала ответственным за оборону полуострова красные взяли Перекоп. Но на следующий день были отброшены на исходные позиции. Еще через две недели последовал новый штурм — и с тем же результатом. Через двадцать дней красноармейцы опять были в Крыму, кое-кто из красных комбригов и начдивов даже успели получить ордена Красного Знамени за взятие Тюп-Джанкоя. А через два дня большевики снова были разбиты! Все дело в том, что Слащев вообще отказался от позиционной обороны. В Крыму стояла необыкновенно лютая для тех мест зима, жилья на крымских перешейках не было вовсе. Поэтому Яков Александрович разместил части своего корпуса в населенных пунктах внутри полуострова. Красные безнаказанно проходили по перешейкам, рапортовали о «взятии Крыма», но вынуждены были ночевать в открытой всем ветрам степи. Генерал тем временем поднимал свои отдохнувшие в тепле эскадроны, сотни и батальоны, бросал их в атаку на закоченевшего противника и выкидывал его вон. Позже, уже в эмиграции, Слащев напишет: «Это я затянул Гражданскую войну на долгих четырнадцать месяцев, чем вызвал дополнительные жертвы. Каюсь». Если после успешного десанта на Коктебель и освобождения Феодосии Яков Александрович официально получил право писать свою фамилию с приставкой «Крымский», то за военно-административную деятельность на полуострове в 1920 году он был отмечен неофициальным прозвищем «Вешатель». От Слащева, ставшего, по сути, военным диктатором Крыма, доставалось всем — и большевистскому подполью, и анархистам-налетчикам, и безыдейным бандитам, и шкурникам-спекулянтам, и распоясавшимся офицерам Белой армии. Причем приговор для всех был один — виселица. И с приведением его в исполнение Яков Александрович не затягивал. Однажды прямо у своего штабного вагона даже вздернул уличенного в воровстве ювелирных украшений одного из любимцев барона Врангеля, приговаривая при этом: «Погоны позорить нельзя никому». Но, как это ни покажется странным, имя Слащева в Крыму произносилось больше с уважением, чем со страхом. «Невзирая на казни, — писал в своих мемуарах генерал П. И. Аверьянов, — Яков Александрович пользовался популярностью среди всех классов населения полуострова, не исключая рабочих. И разве могло быть иначе, если генерал везде был лично: сам входил без охраны в толпу митингующих, сам разбирал жалобы профсоюзов и промышленников, сам поднимал цепи в атаку. Да, его боялись, но при этом еще и надеялись, точно зная: Слащев не выдаст и не продаст. Он обладал удивительной и для многих непонятной способностью внушать доверие и преданную любовь войскам». Популярность Слащева среди солдат и офицеров-окопников действительно была запредельной. И те и другие за глаза называли его «наш Яша», чем Яков Александрович очень гордился. Что же касается местного населения, то многие крымчане всерьез считали, что Слащев на самом деле есть не кто иной, как великий князь Михаил Александрович, брат убитого императора и наследник российского престола! Когда с поста главнокомандующего Вооруженными силами Юга России ушел Деникин, на освободившееся место было две кандидатуры — генерал-лейтенант барон Врангель и генерал-майор Слащев. Но Яков Александрович, всю жизнь чуравшийся всякой политики, отказался от какой-либо борьбы за высшую воинскую должность, удалившись из Севастополя в Джанкой, где располагался штаб его корпуса. Врангель, осознавая весь масштаб личности Слащева и, главное, его значение для продолжения вооруженной борьбы, вызвал Якова Александровича обратно, поручил ему командовать парадом войск в честь своего назначения главкомом и даже присвоил ему звание генерал-лейтенанта — равное своему собственному. Казалось, все приличия соблюдены. Но отношения между двумя самыми влиятельными в Крыму генералами ухудшались день ото дня. Камнем преткновения стали отношения с союзниками: Англия, а позже Франция оказывали сильнейшее давление на Врангеля, и все последние военные операции планировались бароном и разрабатывались его штабом с учетом интересов этих стран. Слащев же воевал исключительно за Россию… Когда летом 1920 года армии Тухачевского и Буденного были биты под Варшавой и покатились назад, Яков Александрович предлагал нанести удар из Крыма на северо-запад, навстречу наступавшим полкам Пилсудского, чтобы совместными усилиями добить деморализованного противника. Но Врангель двинул вырвавшиеся с полуострова на оперативный простор части, в том числе и корпус Слащева, на северо-восток, в Донбасс, где до 1917 года большинство шахт принадлежало французам. Поляки дальше своих границ не пошли. А красные подтянули свежие пехотные и кавалерийские дивизии из центральных губерний. Под Каховкой произошло знаменитое сражение, закончившееся страшным поражением белых, не имевших стратегических резервов. Врангелевцев стали методично «вбивать» обратно в Крым. Во второй половине августа 1920 года барон отправил Слащева, не прекращавшего указывать ему на просчеты в стратегии, в отставку и предложил покинуть полуостров. Яков Александрович начертал на телеграмме «Крымский из Крыма не уедет» и впал в жуткий запой. 30 октября полки Фрунзе штурмом взяли отчаянно обороняемый белыми Перекоп. Врангель объявил эвакуацию. Во всеобщем хаосе и неразберихе, царивших в Севастополе, к барону неожиданно явился гладко выбритый, наглаженный и абсолютно трезвый Слащев. Он предложил перебросить грузившиеся на корабли воинские части не в Турцию, а в район Одессы и выразил готовность возглавить десантную операцию, план которой уже был разработан неугомонным генералом, всегда выделявшимся среди коллег здоровым авантюризмом и нешаблонным мышлением. Врангель отказал. И этот день стал последним днем Гражданской войны в европейской части России. Изгой ПОСАДИВ жену с маленькой дочкой на крейсер «Алмаз», Слащев несколько дней собирал в Крыму офицеров своего родного лейб-гвардии Финляндского полка, непостижимым образом нашел где-то в обозах полковое знамя, и в этом окружении буквально на последнем пароходе покинул пылавший полуостров. Ступив на турецкую землю, генерал распустил всех финляндцев. А сам поселился с семьей на окраине Константинополя в хибаре, сколоченной из досок, фанеры и жести. В политические дрязги, раздиравшие лагерь эмигрантов, не вмешивался, жил собственным трудом: выращивал овощи и торговал ими на рынках, разводил индеек и прочую живность. В редкие часы отдыха читал прессу. Его помнили, о нем писали, о его военных операциях со злобой, но и с уважением отзывались и красные, и белые. Анализируя происходящее на родине, Слащев как-то высказался со свойственной ему прямотой: «Большевики — мои смертельные враги, но они сделали то, о чем я мечтал, — возродили страну. А как при этом они ее называют, мне наплевать!» Примерно в это же время прозвучало воззвание Врангеля о новом соглашении с Антантой и подготовке вторжения в Советскую Россию. Это было более чем реально, так как в то время только под Константинополем находилось более ста тысяч человек, эвакуированных из Крыма. Разоруженные, но полностью сохранившие организационную структуру воинские части расположились в лагерях, поддерживая жесткую дисциплину. В солдат и офицеров постоянно вселялась уверенность, что борьба не закончена и они еще сыграют свою роль в свержении большевиков. Слащев, отступив от своих принципов, во всеуслышание объявил барона предателем национальных интересов и потребовал общественного суда над ним. Врангель тут же издал приказ о созыве суда чести генералов. Его решением Якова Александровича уволили со службы без права ношения мундира, исключили из списков армии. Это лишало Слащева какого-либо денежного содержания и обрекало на нищенское существование. Кроме всего прочего его лишили всех наград, в том числе и полученных на полях Первой мировой. Противостояние между бывшими соратниками достигло пиковой точки. И это не осталось незамеченным советскими спецслужбами. Надо сказать, что к 1921 году Иностранный отдел ВЧК и Разведуправление Красной Армии уже имели заграничные резидентуры, активно действующие среди эмиграции. Работали чекисты и военные разведчики и в Константинополе. Большими оперативными возможностями располагала в Турции Всеукраинская ЧК, а также подчиненная М. В. Фрунзе разведка войск Украины и Крыма. В общем, в одну из темных константинопольских ночей в дверь к Слащеву постучали… Яков Александрович, при всем понимании обреченности Белого движения и личной неприязни ко многим его вождям, испытывал серьезные колебания в принятии решения о возвращении в Советскую Россию. Эмигрантские газеты были полны сообщений о массовых расстрелах в Крыму бывших офицеров, полицейских и священников. Отголосками Гражданской войны стали Кронштадтский мятеж, продолжавшиеся ожесточенные схватки с махновцами, крестьянские выступления на Тамбовщине и в Сибири. Обо всем этом Слащев знал и ясно отдавал себе отчет, что в такой обстановке его жизнь не будет стоить ломаного гроша. Но и вне России, пусть даже большевистской, он себя уже не видел. Окончательное решение о возвращении на родину созрело у него в начале лета 1921 года. Агент, находившийся на связи с генералом, доложил об этом в Москву. 7 октября, после долгих размышлений, председатель ВЧК вынес на заседание Политбюро ЦК РКП (б) вопрос об организации возвращения Слащева и его дальнейшем использовании в интересах советской власти. Мнения разделились. Против выступили Зиновьев, Бухарин и Рыков, «за» проголосовали Каменев, Сталин и Ворошилов. Ленин воздержался. Все определил голос Дзержинского, настоявшего на своем предложении. Таким образом, вопрос был решен на самом высоком уровне. Продумать детали и непосредственно руководить операцией поручили заместителю председателя ВЧК Уншлихту. Слащев тем временем вместе с женой и несколькими преданными лично ему офицерами сняли дачу на берегу Босфора и организовали товарищество по обработке фруктовых садов. Агенты советской разведки распустили по Константинополю слух о намерении генерала уехать в Россию якобы с целью объединения повстанческого движения и руководства им в борьбе с большевиками. Эта информация, как и было задумано, дошла до врангелевской, французской и английской контрразведок, усыпив их бдительность. Якову Александроичу и его единомышленникам удалось незамеченными покинуть свое жилище, пробраться в порт, а затем и на борт парохода «Жан». Их хватились только через сутки, когда судно уже было на полпути к Севастополю. Отряд турецкой полиции во главе с начальником врангевлевской контрразведки прошерстил брошенный дом, но, естественно, никого и ничего там не нашел. А на следующий день в константинопольских газетах было опубликовано заранее подготовленное заявление Слащева: «В настоящий момент я нахожусь на пути в Крым. Предположения и догадки, будто я еду устраивать заговоры или организовывать повстанцев, бессмысленны. Революция внутри России кончена. Единственный способ борьбы за наши идеи — эволюция. Меня спросят: как я, защитник Крыма, перешел на сторону большевиков? Отвечаю: я защищал не Крым, а честь России. Ныне меня тоже зовут защищать честь России. И я буду ее защищать, полагая, что все русские, в особенности военные, должны быть в настоящий момент на Родине». Это было личное заявление Слащева, не правленное никем из большевистских руководителей! Вместе с Яковом Александровичем в Россию возвращались бывший помощник военного министра Крымского правительства генерал-майор Мильковский, последний комендант Симферополя полковник Гильбих, начальник штаба слащевского корпуса полковник Мезерницкий, начальник его личного конвоя капитан Войнаховский. И, естественно, жена генерала Нина Нечволодова с малолетней дочерью. «Что же ты с нами сделала, Родина?!» Эмиграция была потрясена: самый кровавый и самый непримиримый противник Совдепии вернулся в стан врага! Среди большевистского руководства среднего звена тоже началась паника: в Севастополе Слащева встретил лично председатель ВЧК Феликс Дзержинский, и в его вагоне «генерал-вешатель» приехал в Москву. Служебный путь Якова Александровича был предначертан на том же октябрьском заседании партийного руководства: никаких командных должностей, написание мемуаров с детальным разбором действий обеих враждующих сторон, обращение к бывшим сослуживцам по Белой армии. И — как пик проявления лояльности новых хозяев — предоставление преподавательской должности с полным обеспечением, полагавшимся высшему начальствующему составу РККА. И Слащев начал служить России так же истово и самозабвенно, как он это делал прежде. В начале 1922 года он своей рукой пишет обращение к русским офицерам и генералам, находящимся за границей, призывая последовать его примеру, поскольку их военные знания и боевой опыт нужны родине. Авторитет Якова Александровича среди офицеров-окопников был так велик, что практически сразу после публикации этого воззвания в Россию приезжают генералы Клочков и Зеленин, полковники Житкевич, Оржаневский, Климович, Лялин и с десяток других. Все они получили в Красной Армии преподавательские должности, свободно выступали с лекциями и выпустили немало трудов по истории Гражданской войны. Всего же к исходу 1922 года на родину вернулось 223 тысячи бывших офицеров. Эмиграция была расколота, за что руководители Русского общевоинского союза заочно приговорили Якова Александровича к смертной казни. Став преподавателем на курсах «Выстрел», располагавшихся в Лефортово, Слащев обучает слушателей борьбе с десантами, проведению маневренных операций. В журнале «Военное дело» регулярно выходят его статьи, названия которых говорят сами за себя: «Действия авангарда во встречном бою», «Прорыв и охват укрепленного района», «Значение укрепленных полос в современной войне и их преодоление». Его учениками в те годы были будущие Маршалы Советского Союза Буденный, Василевский, Толбухин, Малиновский. Генерал Батов, герой Великой Отечественной, вспоминал о Слащеве: «Преподавал он блестяще, на лекциях — всегда полно народу, и напряжение в аудитории порой, как в бою. Многие слушатели сами недавно сражались с врангелевцами, в том числе и на подступах к Крыму, а бывший белогвардейский генерал, не жалея язвительности, разбирал недочеты в своих и наших действиях. Скрипели зубами от гнева, но учились!» Между вчерашними смертельными врагами теперь разгорались кабинетные битвы, споры о тактических приемах нередко перемещались из аудиторий в комнаты общежития командного состава и затягивались далеко за полночь, переходя в дружеское чаепитие. Конечно, войдя в раж, употребляли и более крепкие напитки… Вносила свою лепту в просвещение краскомов и супруга Якова Александровича Нина Нечволодова. Она организовала при курсах «Выстрел» любительский театр, где поставила несколько классических пьес с участием жен и детей слушателей. В 1925 году кинокомпания «Пролетарское кино» сняла художественный фильм о бароне Врангеле и взятии Крыма. В этой картине в роли генерала Слащева снимался… сам Слащев, а в роли «юнкера Н.» — его жена! Конечно, положение Слащева было далеко от идеального. Он периодически подавал рапорта с просьбой о переводе на командную должность в войска, в чем ему, естественно, отказывали. Его лекции все чаще стали освистываться «политически сознательными» слушателями. Вокруг Якова Александровича начали крутиться непонятные и малоприятные ему личности. И «профессор Яша» всерьез засобирался в Европу, намереваясь провести остаток дней как частное лицо… 11 января 1929 года он не появился на лекциях. До обеда этому факту никто не придал особого значения: решили, что Яков Александрович «прихворнул» после очередных посиделок. Хотя, с другой стороны, он всегда был человеком дисциплинированным и даже в состоянии сильного подпития не забывал предупреждать начальство о каких-то временных задержках в своей работе. Зимний день катился к закату, а Слащев так и не давал о себе знать. Прибывшая к нему в общежитие группа коллег-преподавателей обнаружила бывшего генерала мертвым. Как определила тут же проведенная экспертиза, он был застрелен несколькими выстрелами из пистолета, произведенными в затылок и в спину практически в упор. Вскоре убийцу схватили. Им оказался некто Коленберг, бывший белогвардеец, который заявил, что отомстил Слащеву за повешенного в Крыму брата. Следствие посчитало это оправдательной причиной, и через неделю убийца был отпущен на свободу. А тело генерала через три дня после убийства было кремировано на территории Донского монастыря в присутствии родственников и близких друзей. Официальных похорон не проводилось, где упокоился прах, так и осталось неизвестным. Яков Александрович просто канул в небытие! Истинные причины загадочного убийства Слащева так и не получили внятного объяснения историков. Пожалуй, точнее всего о них сказал бывший офицер лейб-гвардии Финляндского полка И. Н. Сергеев: «Тревожное положение в России конца 20-х годов заставило ее правителей разделаться с наиболее активными внутренними оппонентами и теми, кто мог бы возглавить антибольшевистское сопротивление в дальнейшем». А Яков Александрович запросто мог оказаться в их числе… Как бы там ни было, а генерал-лейтенант Белой армии и «красный профессор», блестящий тактик и стратег Яков Слащев вошел в историю как патриот России, всю жизнь сражавшийся за ее величие и славу, и стал одним из символов своего времен — ярким, жестоким, ошибавшимся, но не сломленным. Автор: Игорь Софронов Первоисточник: http://www.bratishka.ru

Всегда думал, что "Меркурий" проскочил между турками встречным курсом и они повредили себя сами в перестрелки. А оказалось, что все было намного сложнее.

Бриг «Меркурий» получил свое название в память об отважном парусно-гребном катере, отличившемся в сражения со шведами 1788-1790 годах. Катер захватил большое количество судов противника и заслужил бессмертную славу на родине. Однако сегодня мы вспоминаем именно бриг, унаследовавший столь судьбоносное имя. Построенный на Севастопольской верфи из мореного дуба, тридцатиметровый корпус корабля был оснащен восемнадцатью карронадами и двумя переносными орудиями. Карронады представляли собой тонкостенную чугунную пушку с коротким стволом весом в двадцать четыре фунта. Корму украшала статуя римского бога Меркурия, судно имело паруса и по 7 весел на обоих бортах. Красовский, Николай Павлович. Бой брига "Меркурий" с двумя турецкими кораблями, 1829 год. 1867. Красавец-корабль вышел в первое плавание в мае 1820 года, на команду было возложено выполнение дозорных и разведывательных задач вдоль побережья Абхазии. Бичом прибрежных вод считались контрабандисты, наносящие значительный урон морским богатствам края. Вплоть до 1828 года «Меркурий» в боях не участвовал. Однако когда началась Русско-турецкая война, бриг принял участие в боях за взятие крепостей: Варна, Анапа, Бурчак, Инада и Сизополь. В этих сражениях бриг отличился взятием двух турецких судов с неприятельским десантом. Командиром брига "Меркурий" в 1829 году стал молодой красивый капитан-лейтенант Александр Иванович Казарский, имевший к тому времени опыт морской службы. Уже в 14 лет Александр пришел на флот простым волонтером, а затем закончил кадетское Николаевское училище. В 1813 году Казарский был взят гардемарином на Черноморский флот, а по истечении года дослужился до мичмана. Бригантины, на которых служил Казарский, перевозили грузы, поэтому тактику ведения морского боя приходилось осваивать лишь теоретически. Некоторое время спустя Казарский назначается командиром гребных судов в Измаиле, чин лейтенанта он получает в 1819 году. Служба его продолжается на фрегате « Евстафий» под началом Ивана Семеновича Скаловского на Черном море. Свой опыт контр-адмирал охотно передал прилежному ученику и храброму офицеру Казарскому. Будучи командиром транспортного судна «Соперник», перевозившим оружие, Казарский участвовал в осаде Анапы. Для этого ему пришлось переоборудовать данное судно в бомбардирский корабль. Он три недели обстреливал укрепления крепости, причем «Соперник» получил серьезные повреждения рангоута и множество пробоин в корпусе. За этот бой Казарский получил чин капитан-лейтенанта, а чуть позже в этом же 1828 году за взятие Варны Александру Ивановичу была пожалована золотая сабля. 14 мая 1829 году корабль «Меркурий» под командованием Казарского проводил дозорный рейд совместно с фрегатом «Штандарт» и бригом «Орфей». В задачи рейда входило наблюдение за передвижениями противника. Неожиданно с востока появилась турецкая эскадра кораблей. Так как возможностей вступить в бой у трех дозорных судов не было, командование принято решение отойти на север. Противник превосходил количеством и оснащением судов, поэтому немедленно организовал погоню. Четырнадцать неприятельских кораблей уступали в быстроходности «Штандарту» и «Орфею», однако «Меркурий» с потрепанными парусами вскоре начал отставать. Вскоре покинутый бриг был настигнут двумя большими линейными кораблями противника. Понимая, что уйти не удастся, командир собрал совет офицеров. Старинный морской обычай давал первое слово младшим чинам, в соответствии с ним вопрос о дальнейших действиях был задан поручику корпуса штурманов Прокофьеву. Не задумываясь, поручик предложил вступить с неприятелем в бой и драться до последнего снаряда и человека. Матросы поддержали решение своего командования громким : «Ура!» Весь экипаж команды переоделся в парадные мундиры с ослепительно белыми панталонами. Для поднятия боевого духа была прочитана молитва Святому Николаю - небесному покровителю моряков. Были в той молитве слова: «ты уже не оставь нас в смертный час, убереги нашу совесть и души от слабости, спаси и сохрани…». Как показали дальнейшие события святой услышал слова верующих. Ткаченко, Михаил Степанович. Бой брига "Меркурий" с двумя турецкими кораблями. 14 мая 1829 года. 1907. В секретное место на шпиле положили заряженный пистолет, чтобы последний из оставшихся в живых смог выстрелить в трюм, заполненный порохом. Кормовой флаг прибили к гафелю, чтобы ни при каких обстоятельствах, его не смогли спустить. За паруса и рангоут по приказу капитана отвечал лейтенант Скарятин С.И., за артиллерию –Новосильский Ф.М., штурман Прокофьев И.П. нес ответственность за стрелков, заниматься пробоинами и тушением пожаров должен был мичман Притупов Д.П., а маневрирование кораблем капитан взял на себя. В случае своей гибели, Казарский приказал принять командование Скарятину С.И. Все секретные документы и карты сожгли перед боем, чтобы они не могли достаться врагу. Трехдечный турецкий корабль «Селимие», имевший на своем борту сто десять орудий, попытался зайти с кормы. После первых залпов от неприятеля поступил приказ о сдаче, но команда ответила ожесточенной стрельбой. Завязался бой. Огромным тридцати фунтовым ядром пробило борт «Меркурия» и убило двух матросов. Командир умело маневрировал «Меркурием», так, что большинство неприятельских снарядов не достигало цели и лишь трепало паруса. Искусные маневры сопровождались залпами из всех орудий. Канониры били прицельно по рангоуту, чтобы вывести вражеские суда из строя, поэтому человеческих потерь у турок оказалось немного. Щербакову и Лисенко это удалось: Казарский подошел почти вплотную к «Селиме», чтобы снаряды могли попасть в цель. Марсель и брамсель сразу повисли и на линейном судне капудан-паши. Получив сильное повреждение «Селиме», был вынужден прекратить бой и лечь в дрейф. Однако напоследок он выбил залпом одну из пушек «Меркурия». Залп турецкого корабля пробил корпус «Меркурия» ниже ватерлинии, угроза затопления нависла над отважным бригом. Матрос Гусев и мичман Притупов рванулись к пробоине. Гусев закрыл своей спиной дыру и потребовал прижать его к ней бревном, только после криков, сопровождаемых крепкой бранью, мичман подчинился матросу и устранил течь, вмяв героя как заплату. Второй турецкий двухдечный корабль «Реал-бей», имеющий семьдесят четыре пушки на борту, атаковал «Меркурий» с левого борта. На бриге трижды возникал пожар, но сплоченная команда дралась до последнего. Возгорание было быстро потушено, имелись многочисленные повреждения в корпусе, рангоуте, парусах и такелаже. От выстрелов нельзя было увернуться, оставалось только атаковать ответными ударами и меткими выстрелами были, наконец, перебиты фор-брам-рей, грот-руслен и нок-фор-марс-рея противника. Упавшие лисели и паруса закрыли отверстия для пушек, в результате «Реал-бей» не смог далее продолжать бой и вышел из сражения. Турецкое командование эскадрой поняло, что отважный бриг скорее пойдет ко дну, чем сдастся и предпочло отпустить его. Гордое судно с огромными повреждениями направилось к Сизополю. Команда была счастлива, хотя потери среди моряков также имелись. Бой длился три часа и из команды в 115 человек, четверо было убито, шестеро ранено. Сам Казарский был ранен в голову, но, сделав перевязку носовым платком, продолжил командование. Айвазовский, Иван Константинович. Встреча брига "Меркурий" с русской эскадрой после поражения двух турецких кораблей. 1848. Двумя днями ранее в подобной ситуации оказался русский фрегат «Рафаил», командовал которым бывший командир «Меркурия» капитан второго ранга Стройников. Фрегат сдался в плен и по стечению обстоятельств, пленный Стройников находился 14 мая на линейном корабле «Реал-бей». Он стал свидетелем отважного боя команды и искусного маневрирования молодого капитана. Трусливый поступок Стройникова привел императора Николая I в бешенство, поэтому он приказал, сжечь «Рафаил», как только он будет отбит у неприятеля. Императорский приказ был выполнен немного позже. 1 августа 1829 г. «Меркурий» отремонтировали в Севастополе и пустили курсировать к Сизополю. Бой отважной команды стал гордостью не только русских, но даже турки восхищенно отзывались об этом сражении, называя команду отважного брига героями. В начале мая в 1830 над «Меркурием» взвился Георгиевский флаг и вымпел, пожалованный за героическое сражение кораблю. Казарский и поручик Прокофьев были награждены орденом Святого Георгия 4 степени. Казарского по указу императора произвели в капитаны 2 ранга и назначили флигель-адъютантом. Орденами Святого Владимира с бантом награжден весь офицерский состав корабля с повышением чина и правом размещения на фамильном гербе изображения пистолета. Пистолет предполагалось изображать тот самый, которым последний из команды должен был взорвать бриг. Много кораблей было названо в честь двухмачтового «Меркурия», их называют так и поныне. Мужество команды и ее славного командира навсегда осталось в российской истории. Уже после трагической гибели Казарского, не связанной с флотом, в 1834 году в Севастополе был заложен памятник в честь капитана, героического брига и его команды высотой более 5 метров. Надпись на монументе: «Казарскому. Потомству в пример». Штурман Иван Петрович Прокофьев заведовал Севастопольским телеграфом в 1830 году, затем участвовал в обороне Севастополя 1854-1855 годах. Лишь в 1860 году Прокофьев ушел в отставку. Памятник отважному штурману установлен после его кончины в 1865 году. Новосильский Федор Михайлович, участвовавший в майском бою на «Меркурии» в качестве лейтенанта, продолжил службу на флоте до чина вице-адмирала, заслужил множество орденов , золотую саблю с алмазами и другие награды за мужество. Скарятин Сергей Иосифович, на «Меркурии» ещё лейтенант , командовал в дальнейшем другими судами, награжден орденом Святого Георгия. Уволился со службы в чине капитана 1 ранга в 1842 году. Притупов Дмитрий Петрович – мичман отважного брига в дальнейшем оставил службу по болезни в чине лейтенанта в 1837 году, обеспечив себя двойным жалованием до последних дней. Автор: Елена Гордеева

Голодный моряк — плохой моряк. Неизвестно, насколько большую роль знание этой простой истины сыграло в том, что британский военно-морской флот стал сильнейшим в мире. Но факт остаётся фактом: несмотря на обилие тягот и лишений, сопровождавших английских матросов в походах, кормили их, как правило, хорошо. Итак, заглянем в меню моряка XVIII века и посмотрим, что он ел и пил, находясь на корабле. О том, насколько тщательно заботились о питании моряков в Королевском военно-морском флоте, можно судить по словам Секретаря Адмиралтейства времён короля Карла II Сэмьюэла Пипса: «Всегда нужно помнить, что англичане, особенно — моряки, более всего на свете любят свой живот и заботятся о нём. Поэтому если уменьшить снабжение продовольствием Королевского флота (или ухудшить его качество) — это обязательно станет основой для бунтов или пренебрежения королевской службой. Полноценное питание моряков — это то, о чём нужно заботиться в первую очередь, ибо моряк, имеющий хорошую пищу, гораздо легче перенесёт любые другие трудности». Нормы и объёмы Примерный недельный рацион британского моряка в 1800 году включал в себя следующие продукты: 1 галлон пива (или 1 пинту вина, разбавленного 7 к 1, или полпинты араки, рома или бренди, разбавленного 15 к 1); 2 фунта говядины (или 1 фунт сала, или 1.5 фунта муки плюс 4 унции сала, или 1.5 фунта муки плюс 4 унции изюма и 2 унции сала); 1 фунт хлеба (или 2 фунта картофеля, или сладкого картофеля); 0.5 пинты гороха (или 0.5 пинты бобов); 1 пинту овсянки (или полпинты риса, 0.5 фунта жирной вяленой рыбы, или 1 пинту пшеничного зерна, или 0.33 пинты бобов); 2 унции сливочного масла (или 2 унции оливкового масла); 1 цыплёнка (или 0.5 фунта солонины, или 1 фунт вяленой рыбы); 0.5 фунта сыра. (Английские меры веса и объёма: фунт – 0,453 кг, унция – 28,35 г, галлон – 4,546 литра, пинта – 0,568 литра, пивная бочка (пивной баррель) – в XVIII веке 159,12 литра, бушель- 36,37 литра). Моряки принимают пищу в море Чтобы было понятно, насколько чётко работал Отдел снабжения Королевского флота, взглянем на ведомственную статистику. С 1750 по 1757 год Отделом было упаковано и отгружено для флота (исключая масло и сыр): Хлеба – 56 642 437 фунтов; Пива – 110 049 бочек; Бренди – 351 692 пинты; Говядины (солонина) – 4 498 486 фунтов; Свинины (солонина) – 6 734 261 фунт; Гороха – 203 385 бушелей; Муки – 6 264 879 фунтов; Сала – 809 419 фунтов; Изюма – 705 784 фунта; Овсянки – 138 504 фунта; Уксуса – 390 863 пинты; Вяленой рыбы (чаще всего трески) – 166 943 фунта; Оливкового или другого растительного масла – 71 668 пинт. Из этого количества было забраковано: Хлеба – 0,3%; Пива – 0,9%; Бренди – 0%; Говядины (солонина) – 0,06%; Свинины (солонина) – 0,03%; Гороха – 0,6%; Муки – 0,3%; Сала – 0,1%; Изюма – 0,1%; Овсянки – 0,9%; Уксуса – 0%; Вяленой рыбы (чаще всего трески) – 1%. Ну а теперь давайте пройдёмся по основным продуктам — и начнём, конечно же, с воды. Ибо чаще всего именно вода определяла, сколько сможет продлиться плавание. Вода Не будет преувеличением сказать, что проблема чистой питьевой воды была основной проблемой гребного и парусного флотов в течение многих веков. Ещё римский флот озаботился проблемами хранения чистой воды и изобрёл так называемую поску (posca) — смесь 1–2 ложек винного уксуса со стаканом воды. Уксус в этом случае замедлял порчу воды и позволял хранить её от 7 до 14 дней в зависимости от климата и времени года. Хранили воду в тростниковых бочках, обмазанных глиной. Тростник в этом случае играл роль термоса, какое-то время не давая воде прогреваться. Примерно те же меры принимались вплоть до конца XVIII века, правда, тростниковым бочкам пришли на смену 10-галлоновые дубовые. Многовековая битва моряков за свежую воду развивалась крайне медленно — изобретения в этой сфере до XX века отодвигали порчу воды буквально на считанные дни. Собственно, алкоголь на флоте в Новое время играл роль именно антисептика: употребление тухлой воды вызывало дизентерию — страшный бич моряков на протяжении 5 столетий, погубивший и самого Френсиса Дрейка. Естественно, смешивание алкоголя и воды не было единственной попыткой выправить ситуацию. Бочки для набора пресной воды Следующий шаг сделали французы во времена Кольбера: они начали устраивать примитивные фильтры. Воду периодически сливали в пустые бочки через марлю, наполненную просеянным чистым речным песком, тем самым убирая часть активных элементов, отвечающих за порчу. В 1680-х проводились эксперименты по фильтрации воды с помощью калийной соли и калийной селитры. Воняла вода после такой процедуры очень сильно, но 1 часть вина, добавленная к 6 частям воды, немного отбивала неприятный запах. Ещё один способ получения свежей воды в море – это кипячение, а также его крайний вариант – опреснение способом дистилляции морской воды. Здесь следует понимать, что для нагревания воды массой 1 кг от 0°С до 100°С необходимо 420 кДж тепловой энергии. А для того чтобы обратить эту воду в 1 кг пара с температурой, равной тем же 100°С, требуется уже 2260 кДж энергии! Вспомнив, что средняя удельная теплота сгорания дров составляет 15 МДж/кг, и приняв КПД теплоотдачи за 25%, мы получим, что для нагрева до 100 градусов (кипячения для обеззараживания) всего лишь 1 кг воды нам потребуется в среднем 1,2–1,7 кг дров в зависимости от породы. А для опреснения литра морской воды понадобится 6,6–7,8 кг дров. Если вспомнить, что, например, на фрегате «Конститьюшн» запас питьевой воды составлял 140 тысяч литров, будет ясно, что нужный объём дров дров на корабле просто не поместится. С углём ситуация хоть и выглядит немного лучше, но тоже остаётся совершенно фантастичной. В Древнем мире к добыче пресной воды подходили достаточно изобретательно. Моряки вывешивали по ночам за борт корабля шкуры овец. Шкуры впитывали влагу (испарения морской воды), а утром, отжав их, моряки получали пресную воду. Но этот способ подходил для античных бирем и трирем, а вот для 74-пушечника с 700–800 матросами на борту такой вариант водоснабжения был фантастичен. Ещё в 1589 году королева Елизавета I назначила огромную премию (10 тысяч фунтов стерлингов) тому, кто предложит эффективный и экономичный способ опреснения воды. Но премия так и осталась невостребованной. К концу XVIII века наметилось три направления, по которым шли исследователи в этой области. сохранение набранной воды; обеззараживание уже имеющейся воды; опреснение морской воды. В 1750 году во Франции Жозефом Эми был изобретён первый полноценный фильтр для воды — он состоял из шерсти, губки и древесного угля, помещённых в воронку с отстойником. В 1770-х это изобретение начали автоматически вставлять в водоналивные бочки на кораблях французского флота. Англичане совершили прорыв к 1780-м годам. Оказалось, что добавление 300 грамм лимонного сока на 2 литра воды резко снижает количество микроорганизмов в ней, улучшает вкусовые качества и позволяет хранить воду на 5–7 дней дольше. Следующим шагом стал экспериментальный ввод в эксплуатацию на кораблях американского флота в 1805 году железных оцинкованных цистерн для хранения воды вместо деревянных бочек. Так появился знаменитый 44-gallon drum (44-галлонная железная бочка). Оказалось, что вода к железной оцинкованной бочке портится гораздо медленнее, чем в деревянной. К 1830-м годам начинается триумфальное шествие железных бочек и цистерн для хранения воды. К 50-м годам XIX века благодаря принятым новшествам вода на кораблях могла храниться довольно долго (до 4–6 месяцев), не теряя при этом особо своих потребительских качеств. Со времён Армады удалось увеличить время хранения воды (тогда оно составляло 2 месяца) в 2–3 раза. Корабли загружаются провизией в эстуарии Темзы На протяжении веков запасы воды на кораблях, в основном, хранились в деревянных бочках. Основной проблемой этих ёмкостей была следующая закономерность: стоило воде в такой таре стухнуть пару раз, как сама бочка становилась рассадником грибков и бактерий. Если владельцы торговых кораблей пропаривали или обжигали бочки перед заливкой воды, командиры военных кораблей чаще всего этого не делали, или делали, но халтурно. Причин у этого было несколько. Причина первая — большое поле для прессинга новых экипажей. То есть «нечего людишек жалеть, бабы ещё нарожают». Причина вторая — несмотря на дисциплину, капитан не может уследить за всем. Выполняют приказания матросы, а принцип «солдат спит — служба идёт» никто не отменял. Причина третья — слабая грамотность, в том числе и в медицине, не только матросов, но и офицеров. Причина четвёртая — непонимание причин того, почему вода тухнет. Периодически появлялись идеи делать бочонки из морёного дуба. В нём, действительно, вода не портилась месяцами. Но обходилась такая бочка дороже коньяка, в неё налитого. Поэтому, как говорят, «идея не вышла из лабораторной стадии». К слову, в торговом флоте за каждого опытного матроса держались, поэтому принимали меры к тому, чтобы сократить смертность экипажей. Капитан и владельцы коммерческих кораблей в портах покупали воду для своих экипажей по возможности болотную, так как вода из глубоких торфяных болот (не путать со стоячими, «гнилыми») обладала антисептическими свойствами. И хранилась она вдвое-втрое дольше обычной, речной. Военным морякам о такой роскоши, как правило, приходилось только мечтать. Упомянем и способ пополнения запасов дождевой водой. Обычно во время дождя над палубой растягивали парусину или под нижней шкаториной паруса пристраивали мягкий U-образный рукав. Капитаны не стеснялись пройти через зону ливней для пополнения запасов пресной воды. Погрузка припасов на судно, Бразилия, середина XVIII века Командование корабля по возможности пило не воду, а алкогольные напитки, иногда разбавленные водой. Практически всё выпивалось офицерами из серебряной посуды. Команда обходилась оловянными или медными кружками. Эти металлы тоже обладают бактерицидными свойствами, хотя в размерах явно не терапевтических. Сыр в масле Отдельно стоит остановиться на таких продуктах, как сыр и масло. Решение проблемы снабжения английского флота (да и армии) сыром растянулось на целых три века. Конечно, во время плаваний на близкое расстояние этот прекрасный продукт всегда был в рационе британских моряков. Но он имел свойство быстро отсыревать и портиться. В рацион английского флота сыр был впервые введён аж в 1580 году, и это был знаменитый саффолкский сыр. Матросы шутили, что «головку саффолкского сыра можно запросто использовать в качестве одного из колёс телеги, и ещё неизвестно, что быстрее развалится – деревянное колесо или колесо из этого твердокаменного сыра». Эндрю Шиллинг, кэптен английской Ост-Индской компании, в 1621 году не без сарказма писал, что крысы на его корабле смогли прогрызть даже двухдюймовую доску в провиантскую комнату, но вот саффолкский сыр им оказался не по зубам – даже их острые зубы не смогли с ним справиться. При этом, несмотря на свою твёрдость, в дальнем походе саффолкский сыр был небезопасен – в нём заводились навозные черви, и сам он приобретал осклизлый вкус и ужасный запах. Саффолкский сыр. Слева – неиспорченный кусок, справа – испорченный Собственно, те же самые проблемы были и в Голландии, которая считается родиной сливочных сыров, таких как гауда, маасдам, эдам, боеренкаас и другие. Что только не делали голландцы, дабы защитить свои сыры от разрушающей плесени! Головку сыра покрывали воском, строили специальные сушильни, увеличивали содержание соли – всё без толку. Сыры в дальних походах покрывались плесенью, гнили, в них заводились черви… Итог был один: они становились несъедобными. Как ни странно, но проблему долгого хранения сыра-пармезана удалось решить итальянским монахам–доминиканцам. Весь секрет в том, что пармезан покрывается плесенью только снаружи, внутрь плесень не идёт. В итоге при весьма простых мерах по сохранению сыра его можно хранить и употреблять довольно долго. Начиная с XVII века закупки пармезана сначала на голландском флоте, а потом и на английском начинают возрастать. Однако, опасаясь зависимости от Испании (а Парма и Модена тогда были вассалами испанцев), последние всё же решили импорт пармезана ограничить. После долгих мучительных раздумий в 1758 году в Роял Неви решили убрать с флота саффолкский сыр и заменить его сортами «Чешир», «Чеддер», «Глостершир» и «Варвикшир». Но и эти сыры не могли храниться долго (до 6 месяцев), поэтому в дальние походы старались всё же снабжать корабли пармезаном. Были предприняты и другие меры. Стремясь стимулировать производителей делать качественные сыры, Адмиралтейство заявило, что оно может кредитовать производителей сыров сроком на год. При этом часть денег (20%) выдавалась сразу, а вторая часть – через три месяца после поставки продукции на провиантские склады Адмиралтейства, после оценки качества продукта. То есть если сыр за три месяца не загнил – значит, товар качественный. Пармезан Обеспечение сыром считалось настолько важным, что в 1778 году был выпущен «Закон о 12 унциях», где по дням расписывалось снабжение матросов в том числе и этим продуктом. Прорыв произошёл к 1800-м годам. В это время были достаточно широко освоены технологии производства сыров, аналогичных пармезану, и на флотах (речь прежде всего об английском, американском и испанском) сырная проблема была в известной мере решена. Но этого нельзя было сказать о сливочном масле. И чего только не перепробовали на флоте для увеличения сроков его хранения! Подсоленные куски помещали в соляном растворе в бочках, корабли снабжали топлёным маслом, использовали масло козье и масло овечье – но более месяца-двух хранить его никак не получалось. И очень часто выходило так, как в ситуации, описанной в мемуарах Джеймса Харди Вокса: «Кэптен Кинг приказал стюарту скорректировать рацион команды, поскольку баталеры доложили, что сегодня окончательно стухло сливочное масло и сыр. Запах был настолько зловонным и тягучим, пробивавшимся даже через закупоренные бочки, что командир без раздумий велел выкинуть бочки с сыром и маслом за борт, боясь, что от гнилого воздуха на корабле разовьются инфекции и болезни». «Дохлый француз» Перейдём к мясу. Самый простой рецепт солонины, которую готовили на Королевском военно-морском флоте, выглядел так: «Шесть фунтов говяжьей/свиной грудинки, 3 моркови, нарезанные по диагонали, 3 луковицы, соль, кардамон, черный молотый перец, гвоздика, сельдерей, кайенский перец, 1 пинта пива. Мясо смешивалось со всеми ингредиентами (кроме пива), заливалось водой и варилось на медленном огне 4 часа. Потом доливалась пинта пива, и мясо доходило на огне еще час. Далее мясо вынимали, охлаждали и плотно прессовали в бочки». Это один из рецептов приготовления солонины, которым пользовались ещё с XVI века. К XVIII веку было внесено только одно кардинальное новшество: розовая соль. Ее использование придавало солонине красный оттенок, тогда как при использовании обычной соли оттенок был грязно-бурым. Считалось, что солонина становилась приемлемой как минимум после двухлетней выдержки. Джордж Энсон ввёл градации по качеству для мяса, используемого при приготовлении солонины — small beef, cargo beef, best mess beef. «Малая говядина» с жилами и большими прослойками жира считалась минимально приемлемой по качеству, «лучшая постная говядина» с одним-двумя ровными тонкими слоями жира считалась самой лучшей. Традиционно флот для выделки солонины закупал мясо в Ирландии — оно считалось самым лучшим по качеству. При всех достоинствах солонины, с ней была одна существенная проблема. Чем дольше она хранилась – тем твёрже становилась. Пересоленная, тёмная и такая твёрдая, что моряки вырезали из неё фигурки и полировали их, она хранилась в бочонках по два и более года. Перед употреблением солонину следовало вымачивать не менее суток. Во время варки такого мяса на поверхность всплывала пенистая и жирная грязь, половина которой шла на различные смазочные нужды корабля, а половину забирал кок, продававший её свечникам. При этом запрещалось продавать это вещество команде (считалось, что оно может вызвать цингу), однако некоторые коки тайно нарушали запрет. После нескольких месяцев плавания солонина в бочках из своеобразного цвета красного дерева с прожелтью приобретала коричневато-зеленоватый оттенок. От неё исходил натуральный трупный запах. Поэтому в Роял Неви солонина получила прозвище «дохлый француз». Солонина Основным блюдом из солонины был знаменитый «лабкаус» — мелко рубленная варёная солонина, смешанная с перемолотыми солёными селёдками и истолчённая затем в жиденькую, сдобренную перцем кашицу. Этот «мусс» могли глотать даже тяжелобольные. Немало матросов было обязано ему жизнью. Само название — «лабскаус» — пошло от норвежцев и дословно означает «легкоглотаемое». Рецептура лабскауса с течением времени менялась, и в более поздних плаваниях в него стали добавлять также лук, солёные огурцы и картофель. Сухари Сухари были введены в обязательный рацион Роял Неви в 1660-х годах Сэмьюэлом Пипсом, хотя использовали их в плаваниях ещё древние египтяне. И как только не обзывали эти сухари! «Морские бисквиты», «малярийный хлеб», «замок для червяков» — названий не счесть! До времен Пипса сухари закупали у сторонних производителей. А вот в 1667 году для флота было решено наладить собственное производство. Состав флотских сухарей был прост и незатейлив – пшеничная мука, соль и вода. Месили тесто, тонко раскатывали, разрезали на формочки и пекли. Пекли несколько раз, стремясь убрать всю влагу из изделия, чтобы сухари были невосприимчивы к плесени. После этого их можно было хранить практически вечно, если, конечно, держать в сухом месте. К примеру, во время Гражданской войны в США войскам в качестве пайков были выданы сухари, приготовленные в 1840-х годах, то есть 15 лет назад. Поскольку такой сухарь даже здоровыми зубами разгрызть фактически невозможно (ходили даже байки, что настоящие флотские сухари не пробьёт и мушкетная пуля) – их размачивали в воде, алкоголе, пиве, чае или кофе. На сухари в Роял Неви ставилось клеймо производителя, и за качеством продукта следили жесточайшим образом. Беда с сухарями начиналась на самих кораблях. Во-первых, там невозможно было достичь стопроцентного избавления от влажности. Поэтому вскрытые бочки с сухарями быстро покрывались плесенью. Кроме того, в сухарях, даже в идеальных условиях, заводились личинки долгоносиков. Их удаляли, погружая сухарь в воду, и после того, как личинки всплывали – их вылавливали и выбрасывали. Впрочем, некоторые матросы предпочитали просто есть в темноте, чтобы не видеть кишащих в сухарях личинок. Сухари, растолчённые в крошку, использовались в качестве загустителя жидкой пищи или бульона (отсюда, кстати, пошли все рецепты вассер-супов). Сухари. Квадратные – армейские, круглые – корабельные В конце XVIII века во флоте решили ввести галеты – сухари, выпекающиеся без соли. Мысль была проста. Раз солонина соленая, а сухарь будет без соли, то одна пища уравновесится другой. Кроме того, поскольку галеты несолёные, они меньше подвергаются порче из-за влажности. Только эпоха пара поколебала гегемонию сухарей во флотской пище. Постепенно корабли начали оснащаться своими хлебопекарнями. Тем не менее, сухари и галеты широко использовались даже в XX веке. Сергей Махов

770 лет Ледовому побоищу I. Где? До сих пор историки спорят не только о количестве воинов, участвовавших с обеих сторон в сражении 5 апреля 1242 года, но и о месте этой битвы. Вовсе не факт, что Ледовое побоище произошло, как об этом говорится во многих учебниках по истории, на Чудском озере. В версиях историков встречаются упоминания как Чудского, так и Псковского озера, а также и Тёплого озера (в XIII в. называвшемся Узменью — узким местом, проливом, который соединяет Псковское и Чудское озёра). Цитата из книги Александра Широкорада «Прибалтийский фугас Петра Великого» (М.: АСТ, 2008): «Из десяти историков, занимавшихся этим вопросом (Костомаров, Васильев, Трусман, Лурье, Порфиридов, Бунин, Беляев, Тихомиров, Паклар, Козаченко) только эстонец Паклар производил специальные изыскания на месте, остальные же пытались найти решение в тиши своих кабинетов. В итоге предполагаемые места битвы разбросаны на участке протяжённостью около ста километров!» На самом деле на место выезжал с тремя экспедициями энтузиастов и Г. Н. Караев (1959, 1960, 1962 гг. плюс рекогносцировочное обследование, проведённое им в 1961 г.), но об этом позже. Археологические изыскания, направленные на нахождение доказательств битвы 1242 года, не привели к какому-либо результату. Во-первых, если битва действительно произошла на льду озера, то часть доспехов и оружия могла утонуть. Во-вторых, мечи, щиты, шлемы, кольчуги имели высокую стоимость в XIII веке — и не удивительно, что то, что не утонуло, было прибрано. Новгородская первая летопись старшего извода указывает на Чудское озеро: «Узрев же князь Олександръ и новгородци, поставиша полкъ на Чюдьскомъ озере, на Узмени, у Воронья камени; и наехаша на полкъ Немци и Чюдь и прошибошася свиньею сквозе полкъ…» (цит. по изданию: Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1950, с. 78; цитата адаптирована). В Новгородской первой летописи младшего извода тоже говорится о Чудском озере: «Узрев же князь Александръ и новгородци, поставиша полкъ на Чюдьскомъ озере, на Узмене, у Воронья камени; и наступиша озеро Чюдское: бяше бо обоих множество много» (с. 295-296 указ. ист.). Заглянем в Лаврентьевскую летопись: «Великый князь Ярославъ посла сына своего Андреа в Новъгородъ Великый, в помочь Олександрови на Немци, и победиша я за Плесковом на озере, и полонъ многъ плениша, и возвратися Андрей к отцю своему с честью» (цит. по изданию: Полное собрание русских летописей. Том первый. Лаврентьевская и Троицкая летописи. СПб., 1846. С. 201). Если летописец сказал «за Плесковом», т. е. за Псковом, то, вероятно, он имел в виду Псковское озеро. Отрывок из «Жития Александра Невского» (рукопись середины XVI в. Гребенщиковской старообрядческой общины в г. Риге. В кн.: Труды Отдела древнерусской литературы / АН СССР. Ин-т рус. лит. (Пушкинский Дом); Ред. В. П. Адрианова-Перетц. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1947. Т. V. С. 190-191): «По победе же олександрове, яко победи корабля 3, и в годъ зимнее время и поиде на землю немецкую в силе велицей, да не хвалятся ркуще: укоримъ словеньский языкъ. Ниже себе убо бяше взять градъ Плескъвъ и тии у нихъ посажени, тех же князь Олександро изъима, град Плесковъ свободи от плена, а землю их повоевавъ и пожже и полона взя бещисла, а ины изсече. Они же гордии совокупилися и реша: поидемъ [и] победимъ Олександра, имемъ его руками. Егда приближишася, и почюшася стражие олександрови, князь же Олександро ополчився и поидоша противу себе, наступиша море чюдьское, беша обоих множество: отець его бе Ярославъ прислалъ ему на помощь брата своего меншего Андрея во мнозе дружине». Итак, здесь — «море чюдьское». Н. М. Карамзин на тему «места встречи» не сообщил почти ничего: «Летописец Ливонский сказывает, что 70 мужественных Рыцарей положили там свои головы и что Князь Новогородский, пленив 6 чиновников, велел умертвить их. Победитель вошел в Ливонию, и когда воины наши рассеялись для собрания съестных припасов, неприятель разбил малочисленный передовой отряд Новогородский. Тут Александр оказал искусство благоразумного Военачальника: зная силу Немцев, отступил назад, искал выгодного места и стал на Чудском озере [5 апреля 1242 г.]» («История Государства Российского», том IV). Как видим, Карамзин — что не раз отмечалось российскими историками, — избегает указания точного места сражения. «…искал выгодного места и стал на Чудском озере», — и точка. Н. И. Костомаров: «Александр сел во Пскове; вперёд в Немецкую Землю были посланы отряды за вестями. Александр ожидал новой войны; она должна была последовать от немцев. И действительно, скоро он услышал, что немецкая сила напала на посланные в Немецкую Землю отряды, разбила их и идет на Псков. Мейстер Валк и епископы шли с уверенностью, что дело поправится на их сторону. Немецкое ополчение шло по льду по Чудскому озеру, с целью дойти до Пскова льдом. Но Александр проведал путь неприятелей, и сам выступил из Пскова по льду с новгородцами и псковичами. Александр уставил свое войско в боевой порядок на озере, у скалы Вороний Камень, на Узмени, при повороте из Псковского озера в Чудское. Место это названо так потому, что там действительно постоянно кружатся вороны» («Русская республика. Севернорусские народоправства во времена удельно-вечевого уклада. История Новгорода, Пскова и Вятки»). Итак, здесь — поворот из озера в озеро, т. е. место, вероятно, близ села Пнёво — Узмень, или Тёплое озеро. С. М. Соловьёв: «Приехавши в Новгород в 1241 году, Александр немедленно пошел на немцев к Копорью, взял крепость, гарнизон немецкий привел в Новгород, часть его отпустил на волю, только изменников вожан и чудь перевешал. Но нельзя было так скоро освободить Псков; только в следующем 1242 году, съездивши в Орду, Александр выступил ко Пскову и взял его, причем погибло семьдесят рыцарей со множеством простых ратников, шесть рыцарей взяты в плен и замучены, как говорит немецкий летописец. После этого Александр вошел в Чудскую землю, во владения Ордена; войско последнего встретило один из русских отрядов и разбило его наголову; когда беглецы принесли Александру весть об этом поражении, то он отступил к Псковскому озеру и стал дожидаться неприятеля на льду его, который был ещё крепок 5 апреля. На солнечном восходе началась знаменитая битва, слывущая в наших летописях под именем Ледового побоища» («История России с древнейших времён», том 3). Таким образом, по Соловьёву, побоище произошло на льду Псковского озера. Лев Гумилёв не сомневался, что место битвы — Чудское озеро: «Зимой 1242 г. Александр Невский со своими суздальскими, или, как тогда говорили, «низовскими», дружинами при поддержке новгородцев и псковичей напал на стоявший в Пскове немецкий отряд. Освободив Псков, он двинулся на главные силы ливонцев, которые отступали, минуя Чудское озеро. На западном берегу озера, у Вороньего камня, немцам пришлось принять бой» («От Руси к России»). Возьмём современный учебник истории. Тут всё просто: «Рыцари разбили передовой отряд Александра и оттеснили князя к Чудскому озеру. Здесь 5 апреля разыгралось одно из крупнейших сражений в борьбе за земли Восточной Прибалтики. Полководческий талант Александра позволил ему одержать победу над крестоносцами». (Павленко Н. И., Андреев И. Л., Фёдоров В. А. История России с древнейших времён до 1861 года. Изд. 3-е., перераб. / Под ред. Н. И. Павленко. М.: Высшая школа, 2004. С. 79.) Не вижу смысла далее приводить различные точки зрения на вопрос о том, где именно произошло Ледовое побоище. Желающих познакомиться с историографией этого запутанного вопроса отсылаю к статье В. Потресова, содержащей карты, и книге: Ледовое побоище 1242 г. Труды комплексной экспедиции по уточнению места Ледового побоища / Отв. ред. Г. Н. Караев. Москва — Ленинград: Наука, 1966. 241 с. О Г. Н. Караеве — известном исследователе вопроса о месте Ледового побоища — хочется сказать особо. Вот что пишет о нём и об его экспедиции Владимир Потресов: «Исследования, которые помогли бы прояснить события семивековой давности, взял на себя военный историк, специалист по средневековью, генерал-майор Г. Н. Караев. Сегодня уже не так огульно ругают всё, что было в советское время. Потому что стало, с чем сравнивать. Ту экспедицию, которую на общественных началах возглавил и успешно провел Г. Н. Караев, сейчас организовать было бы просто невозможно. Так, в течение ряда лет, с 1956 по 1963 год в экспедиции во время отпусков, каникул и студенческих практических занятий совершенно безвозмездно трудились десятки людей различных специальностей: археологи, гидрологи, топонимисты, геологи и другие. Военные округа предоставляли в их распоряжение самую современную по тем годам технику: самолёты, вертолёты, спецкатера. Аквалангисты и водолазы обследовали дно озера, а группы туристов на байдарках находили водные пути, которыми принципиально мог двигаться Александр Невский». Экспедиции, осуществлённые командой Г. Н. Караева, пришли к следующим выводам: 1) Тёплое озеро — летописная Узмень — в северной части в XIII веке преграждалась полуостровом, от которого сохранился лишь только остров Межа (Пириссар). 2) Вороний Камень — ныне остаток «куполовидной структуры, представленной красно-бурым песчаником. Высота этого холма была, очевидно, не менее купола у дер. Калласте, достигающего в настоящее время высоты 12 м. Вороний Камень, расположенный на северо-западной оконечности о. Вороний, который в те времена был правым берегом р. Самолвы при ее впадении в Узмень, возвышаясь над остальной местностью на 12-15 м, служил прекрасным ориентиром и сторожевым пунктом». Г. Н. Караев замечает: «В данное время отмежёванный бугорок ещё можно было найти и закартировать, но пройдёт не так много времени, и он исчезнет совсем, остатки Вороньего Камня подвергнутся дальнейшему разрушению, и, наконец, наступит такое время, когда только исторический памятник, поставленный в результате исследовательской работы советских историков, будет напоминать потомкам о месте великой битвы у Вороньего Камня, этого немого свидетеля подвига, совершённого нашими предками». Трактовка места побоища Г. Н. Караевым: Под летописной Узменью понимается проток, соединявший Псковское и Чудское озера и носящий теперь название Тёплого озера. Между северной оконечностью мыса Сиговец, островом Станок и западной оконечностью острова Городец в начале апреля лёд был слишком слаб («сиговица»). А вот между мысом Сиговец на севере и деревней Пнёво на юге лёд в начале апреля был вполне крепок и позволял переправляться через Узмень. Мало того, как пишет Караев, «у восточного берега Узмени находилась широкая полоса мелководья, на которой вода промерзала зимой до дна. Как показали гидрологические изыскания, на этой полосе образовались едва покрытые водой мели. Подобные мели, обычно поросшие камышом, — частое явление и в настоящее время. Зимой, при замерзании воды, на ледяной поверхности остаются торчать из-под снега, подобно островкам, поросшим травой, заросли камыша». Район северо-восточной части Узмени в XIII в. находился на пересечении торговых путей, был укреплён (особенно в р-не устья реки Желчи) и был густо заселён. Здесь «находились, по-видимому, обширные угодья, на которых со стародавних времен производились заготовки рыбы, сена и других сельскохозяйственных продуктов». Всё это было удобно для расположения войска. Караев пишет: «Если, учитывая все это, внимательно исследовать очертания береговой линии островов Узмени, какими они были в XIII в., согласно произведенным экспедицией гидрологическим изысканиям, становится очевидным следующее: 1) непосредственно у Вороньего Камня битва произойти не могла вследствие слабости льда на Сиговице; 2) к северу от Вороньего Камня, т. е. между ним и Подборовским мысом, это тоже исключается, так как в летописи сказано, что разбитого врага «гоняче, биша ихъ на 7-ми верстъ по леду до Суболичьскаго берега», а к западу от этих мест простирались обширные поросшие лесом острова, и, таким образом, вести преследование «по леду» не представлялось возможным; 3) к юго-западу от Вороньего Камня находился полуостров, значительная часть которого в настоящее время затоплена; он носит теперь название Сиговец (мыс), так как своей самой северной оконечностью соседствует с «сиговицей». Этот участок восточного берега Узмени находился в XIII в. (как и сейчас) против самой широкой её части — до противоположного берега, если смотреть прямо на запад, к дер. Парапалу в настоящее время более 6 км, а до мыса Ухтинка, куда, весьма вероятно, бежали разбитые остатки немецко-рыцарского войска, — до 8 км. Таким образом, в этом отношении участок у западного берега мыс Сиговец очень близко подходит к указанию летописи. Он находится, вместе с тем, неподалёку от Вороньего Камня — менее 1,5 км; это вполне объясняет то обстоятельство, что летописец при указании места битвы назвал именно этот широко известный в данном районе ориентир. С. Присекин "Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет"(1983 г.) Необходимо, кроме того, иметь в виду, что расстояние между берегами в те времена никто не измерял и оно могло быть названо лишь очень приблизительно теми участниками победоносного похода, которые потом, по памяти, рассказали о нём летописцу. Кроме того, в связи с тем, что описание битвы, помещенное в летописи, приукрашено религиозными измышлениями летописца, закономерно предположить, что и цифра «семь» названа им в данном случае как апокрифическая с тем, чтобы выразить полноту одержанной над врагом победы». «Таким образом, — заключает Г. Н. Караев, — место Ледового побоища довольно точно определяется из сопоставления результатов экспедиционных изысканий и тех топографических данных о нем, которые содержатся в летописном тексте. В связи с тем, что береговая линия у мыса Сиговец к настоящему времени изменилась и отодвинулась на 300-400 м к востоку, под местом битвы следует подразумевать участок Тёплого озера, находящийся примерно в 400 м к западу от современного берега мыса Сиговец, между его северной оконечностью и широтой дер. Остров». В XIII в. озеро на этом месте было уже, чем сейчас. Второй вопрос «где» касается двух вариантов, предлагаемых историей: всё-таки на льду — или на берегу? «С обеих сторон убитые падали на траву», — говорит Старшая Ливонская Рифмованная хроника. Караев ответил и на этот вопрос: «…построившись на примыкавшей к восточному берегу Узмени полосе мелководья, русское войско оказалось среди торчащих из-под снега зарослей камыша, который упомянут в хронике как «трава». II. Сколько? Вернёмся к летописям. В Новгородской первой летописи старшего извода читаем: «…и паде Чюди бещисла, а Немецъ 400, а 50 руками яша и приведоша в Новъгород» (с. 78). В Новгородской первой летописи младшего извода числа изменились: «…и паде Чюди бещисла, а Немецъ 500, а иных 50 руками яша и приведоша в Новъгород» (с. 296). Стало быть, убитых немцев было 400 или 500, пленённых — 50, и ещё было уничтожено «без числа» чуди. Лаврентьевская летопись и количестве воинов и убитых не сообщает, увы, ничего. Её рассказ «В лето 6750» вообще укладывается в три строчки. «Житие Александра Невского» — источник более художественный, нежели документально-исторический. Судите сами: «Бе же тогда день суботный, восходящю солнцю, совокупишася обои, и бысть сеча зла, трускъ от копий ломления, звукъ от мечнаго сечения, яко же морю померзшу двигнутися, не бе видети леду, покрыло все кровию. Бяше множество полону в полку его, ведяхут же возле козни и иже именуются божий ротори. Яко приближися князь ко граду Плескову, сосретоша его со кресты игумены, попове в ризах на город и пред городом, поюще славу господню Олександру: пособивый, господи, кроткому Давыду побед яти иноплеменники, верному князю нашему оружиемъ крестным свободити град Плесковъ от иноплеменникъ от иноязычникъ рукою олександровою» (с. 191). Словом, — «множество». Карамзин на эту тему пишет: «Ещё зима продолжалась тогда в апреле месяце, и войско могло безопасно действовать на твёрдом льду. Немцы острою колонною врезались в наши ряды; но мужественный Князь, ударив на неприятелей сбоку, замешал их; сломил, истреблял Немцев и гнал Чудь до самого тёмного вечера. 400 Рыцарей пали от наших мечей; пятьдесят были взяты в плен, и в том числе один, который в надменности своей хотел пленить самого Александра; тела Чуди лежали на семи верстах» («История Государства Российского», том IV). Как видим, историк придерживается сведений летописи. Н. И. Костомаров, в отличие от Карамзина, следует «Житию Александра Невского», добавляя максимальное количество убитых немцев из летописи: «Немцы двинулись на русских. По способу тогдашней тактики, Александр поставил своё войско свиньёй: так называлось построение треугольником, образовавшим острый конец, обращённый к неприятелю. Увидя приближающихся врагов, Александр поднял руки вверх и громко перед всем войском своим говорил: «Суди мне Боже, и разсуди спор мой с этим велеречивым народом; помоги мне, Господи, как Ты помогал прародителю моему Ярославу, против окаяннаго Святополка!» Была тогда суббота пятой недели великого поста, день 5-го апреля. Солнце только что восходило. Когда немцы приблизились, Александр стремительно двинул свою свинью рылом на неприятеля, и немецкий строй был разрезан. Тогда, — говорит летописец, передающий рассказ свой словами очевидца, сообщавшего о славном деле известие: — «тогда поднялся треск от ломки копий и звук от мечнаго сечения. Казалось, двинулось замерзлое море, и великая сталась сеча немцам и Чуди с нами, и льду не видно было: всё покрылось кровию». Разорванные, потерявшие строй, немцы бежали; русские с торжеством гнались за ними семь вёрст по льду, до Суболического берега. Летописец насчитывает побитых немцев пятьсот человек, а о Чуди говорит, что её пропало бесчисленное множество; иные в воде потонули: тогда уже в весеннее время лед был не крепок; а из тех, которые убежали, многие были с ранами, и умирали от ран. Пятьдесят немцев взято живьём» («Русская республика. Севернорусские народоправства во времена удельно-вечевого уклада. История Новгорода, Пскова и Вятки»). С. М. Соловьёв: «…русские гнали немцев по льду до берега на расстоянии семи вёрст, убили у них 500 человек, а чуди бесчисленное множество, взяли в плен 50 рыцарей» («История России с древнейших времён», том 3). Соловьёв тоже пользовался «Житием Александра Невского», а численность взял из летописи. Гумилёв: «Количество собственно рыцарей было небольшим — всего несколько десятков, но каждый рыцарь был грозным бойцом. Кроме того, рыцарей поддерживали пешие наёмники, вооружённые копьями, и союзники ордена — ливы. Рыцари построились «свиньёй»: самый мощный воин впереди, за ним — двое других, за теми — четверо, и так далее. Натиск такого клина был неотразим для легковооружённых русских, и Александр даже не пытался остановить удар немецкого войска. Напротив, он ослабил свой центр и дал возможность рыцарям прорвать его. Тем временем усиленные фланги русских атаковали оба крыла немецкого войска. Ливы побежали, немцы сопротивлялись отчаянно, но, так как время было весеннее, лед треснул и тяжеловооружённые рыцари стали проваливаться в воду Чудского озера. Новгородцы же не давали врагу вырваться из гибельной западни. Поражение немцев на Чудском озере 5 апреля 1242 г. отсрочило их наступление на Восток — Drang nach Osten, — которое было лейтмотивом немецкой политики с 1202 по 1941 год» («От Руси к России»). Итак, «несколько десятков» плюс «ливы». А вот отрывок из Старшей Ливонской Рифмованной хроники: «Русские имели такую рать (schar), что каждого немца атаковало, пожалуй, шестьдесят человек. Братья-рыцари достаточно упорно сопротивлялись, но их там одолели. Часть дерптцев вышла из боя, это было их спасением, они вынужденно отступили. Там было убито двадцать братьев-рыцарей, а шесть было взято в плен». «Шестьдесят» человек против одного — явное преувеличение проигравших, а вот 20 убитых рыцарей и шестеро пленённых — похоже на правду. Почему? Потому что рыцарей в ту пору было мало и содержать рыцаря с оруженосцами и лошадьми было очень накладно. Цитата: «…Псков, например, будучи захваченным ливонцами, мог содержать всего двух таких полноценных воинов. Разумеется, они выступали в поход вместе со своими слугами и оруженосцами, но даже вместе с ними численность такого рыцарского подразделения не могла быть больше, чем 15—20 воинов, причём конных было всего 5—7 человек. На один замок Ливонского ордена, как правило, приходился один рыцарь. Его именовали комтуром, и он руководил комтурством, которое обычно состояло из одного замка и прилегающих к нему земель. С 1230 по 1290 год на территории Прибалтики орден построил примерно 90 замков. Отсюда несложно рассчитать военные возможности ордена и численность его войска. В. Серов "Въезд Александра Невского во Псков после ледового побоища" Надо также учесть, что за год до этого, 9 апреля 1241 года, Тевтонский орден принимал участие в битве под Легницей. Тогда войско Золотой Орды под командованием внука Чингисхана Байдара одержало верх над объединённым польско-немецким войском под командованием краковского князя Генриха II Благочестивого. Учитывая, что немало тевтонцев погибло в той битве, в Ледовом побоище могли принять участие не более 60-70 рыцарей ордена (некоторые старинные немецкие источники ведут речь о 30 рыцарях, при каждом из которых было ещё по 5-6 конных воинов). С поддерживающей их пехотой набралось около полутора тысяч воинов, включая слабо вооружённых эстонцев» (источник: «Красная звезда»). А. Щербаков и И. Дзысь в книге «Ледовое побоище» (М.: Экспринт, 2001) пишут: «Точных данных о численности сторон во время битвы на Чудском озере практически нет, однако примерно её можно установить. Немцы, очевидно, приняв продвижение русских отрядов по территории Дерптского епископства и орденским землям за обычный набег, не стали стягивать все силы, находившиеся в Ливонии (да с учётом боевых действий против литовцев это было и просто невозможно) и проводить тотальной мобилизации, а выступили с воинами, которых удалось быстро собрать, не дожидаясь помощи от датчан. В этот период в Ливонии находилось 60 тевтонских рыцарей, из которых не более 30 могли участвовать в битве на Чудском озере. От ордена меченосцев после битвы при Шауляе осталось не более двух десятков рыцарей, хотя вряд ли все они были в войске, вышедшем на лёд Чудского озера. Следует учитывать и Дерптского епископа с сопровождавшими его рыцарями, хотя в целом маловероятно, чтобы их было больше пятнадцати человек. Всего это составит не более 65—70 рыцарей. Каждого рыцаря сопровождали до десятка оруженосцев, сержантов и вооружённых слуг. Скорее всего, все они в апреле 1242 г. были конными. С рыцарями это составит около 700—750 бойцов-немцев в рыцарском войске. К участию в походе были привлечены ополченцы из чуди. Точных данных о их численности нет: ни немцы, ни русские не сочли нужным в летописях и хрониках отразить их численность. В бою они не сыграли никакой роли. Всего их, как можно предположить, было от пятисот человек до девятисот, но никак не более». Итог: примерно 1500 воинов, из них до 70 рыцарей. С русской же стороны, по некоторым современным оценкам, было примерно 2-3 тысячи воинов, — то есть чуть поменьше, чем по шестьдесят на одного противника. Например, в упомянутой выше книге Щербакова и Дзыся «Ледовое побоище» приводятся следующие данные: «…общая численность русского войска — не менее двух с лишним тысяч бойцов, но и не более трёх». Оценки же русской рати в советские времена, например, те, что приведены в Большой Советской Энциклопедии, доходили до «15—17 тыс. человек». При этом о численности крестоносцев сообщалось уклончиво: «большие силы», «большое рыцарское войско». Создаётся впечатление, что советские историки верили Ливонской хронике: 60 против 1. По этому поводу историк и архивист Анатолий Бахтин из Калининграда в апреле 2004 г. сказал корреспонденту «Известий» И. Стулову следующее: «В составлении русских летописей того времени наверняка принимали участие имиджмейкеры, которые для того, чтобы признать значимость победы или объяснить причины поражения, не утруждали себя педантизмом. Количество воинов в те времена указывали одним словом «бещисла», то есть несметное количество. Эта формулировка дала повод историкам в советские времена увеличить на порядок количество участников битвы на Чудском озере. Как анекдот звучали нереальные и необоснованные цифры: восемнадцать тысяч со стороны русских, пятнадцать — со стороны ордена. К концу тридцатых годов XIII века всё население Новгорода, включая женщин, стариков и детей, составляло чуть более четырнадцати тысяч человек. Поэтому максимальное количество ополчения, которое мог призвать Александр под свои знамёна, не могло превысить двух тысяч ратников. А Тевтонский орден, большинство членов которого в этот период проливало свою и чужую кровь в Палестине за Гроб Господень, состоял примерно из двухсот восьмидесяти братьев-рыцарей. Непосредственно на лёд Чудского озера вышли биться не более двух десятков тевтонцев. Остальную тысячную массу, противоборствовавшую русской дружине, составили ливонцы и чуди, предки нынешних эстонцев». И. Данилевский пишет: «Иные историки пытаются «примирить» числа, приведённые древнерусскими летописцами, и данные Рифмованной хроники, утверждая, что летописец якобы привёл полные данные потерь противника, а Хроника учла только полноправных рыцарей. Естественно, ни подтвердить, ни опровергнуть такие догадки невозможно». Да, ни подтвердить, ни опровергнуть нельзя, но, читая Старшую Ливонскую Рифмованную хронику, можно предположить, что хронист, сказавший о шестидесяти против одного, учитывал только рыцарей, не беря во внимание ливонцев и тем паче чудь. Русское же войско было учтено им в полном объёме. Простая истина просвечивает сквозь затемняющий поэтический текст хроники. Пожалуй, можно взять на веру «минималистическое» предположение о том, что на Тёплом озере сражалось 1500 немцев и их союзников против 2000-2500 русских — как наиболее правдоподобное. Среди немцев было «несколько десятков» тяжеловооружённых рыцарей (похоже, Гумилёв оказался самым точным историком, поскольку выразился очень осторожно), «но каждый рыцарь был грозным бойцом». В заключение снова процитирую «Лаврентьевскую летопись»: «Великый князь Ярославъ посла сына своего Андреа в Новъгородъ Великый, в помочь Олександрови на Немци, и победиша я за Плесковом на озере, и полонъ многъ плениша, и возвратися Андрей к отцю своему с честью». Приведу также строчку из «Жития Александра Невского»: «…отець его бе Ярославъ прислалъ ему на помощь брата своего меншего Андрея во мнозе дружине». Говоря о полководце-победителе Александре, нельзя забывать о его младшем брате — Андрее. Автор: Олег Чувакин

Как утверждал Михаил Шолохов - автор романа-эпопеи «Тихий Дон», его любимым героем в книге являлся Григорий Мелехов. Образ данного героя, его судьба и даже внешность были списаны с реального человека – Харлампия Васильевича Ермакова. С прототипом главного героя своего романа Шолохов был знаком лично, они нередко встречались и беседовали в 1926 году, когда писатель собирал материалы для своего произведения. Автор приезжал в станицу Вешенская, и они с Ермаковым долгими ночами разговаривали, курили и спорили. В одном из архивов хранится письмо, в котором писатель обращается к Ермакову с просьбой встретиться. Шолохова тогда очень интересовали события 1919 года, связанные с судьбой донских казаков во время Вешенского восстания. Не случайно автор обратился именно к Харлампию Ермакову. Судьба этого легендарного человека была непростой. Он родился на хуторе Антиповской Вешенской станицы, сейчас это Ростовская область. Вырос в обычной казачьей семье, закончил местную церковно-приходскую школу. Детство и юность Ермакова не отличались чем-то особенным, прошли как у большинства его земляков. Начинал свою военную службу Харлампий в 1913 году, в возрасте 22 лет. Верой и правдой служил Царю и Отечеству. Потом был отправлен на русско-германский фронт, где проявил себя героем. Существуют исторические сведения о мастерском владении Ермакова шашкой. Очевидцы тех событий называют Ермакова «бравым рубакой». Его удар был колоссальной силы, причем рубиться шашкой он мог с обеих рук. Этим преимуществом Харлампий неоднократно пользовался в бою, подходя к противнику с противоположной стороны, чем заставал того врасплох. Совершенством владения этой техникой Михаил Шолохов в романе «Тихий Дон» наградил и Григория Мелехова. Молодой казак принимал участие в Первой мировой войне. Отважно воевал, имел более десятка ранений, контузию. Показал себя только с достойной стороны, был четыре раза награжден Георгиевской медалью «За храбрость», получил четыре Георгиевский креста (столько же наград было и у Григория Мелехова в «Тихом Доне»). В итоге удостоился почетного звания хорунжего, что приравнивалось к офицерскому званию. Осенью 1916 года Харлампий Ермаков был тяжело ранен и демобилизован. Вскоре наступает 1917 год - год больших перемен как в судьбе России, так и в судьбе всего донского казачества. Этот год стал переломным для казаков – многие были поставлены перед тяжелым выбором. Первоначально Ермаков выбрал советскую власть, воевал в отряде Подтелкова, сражался против Каледина. В одном из боев у станицы Лихой получил ранение и отправился домой на лечение. В это время его отряд был захвачен повстанцами, Подтелкова и верных ему бойцов казнили. В 1919 году вспыхивает Вешенское восстание казаков. Историки утверждают, что ненависть Ленина и Троцкого к казачеству послужила причиной массовых восстаний. ЦК РКП (б) выпускает секретную Директиву, в которой призывает вести беспощадную борьбу с верхами казачества путем их поголовного истребления. В качестве средств - массовый террор против богатых казаков, конфискация имущества и полное разоружение. При повторной проверке, в случае обнаружения оружия – расстрел. Через короткий промежуток времени выходит еще одна Директива, не менее кровожадная, подписанная Донбюро РКП(б). В этом документе приказывалось арестовывать видных представителей станиц и хуторов, содержать их в качестве заложников. В случае обнаружения оружия у любого жителя станицы или хутора - расстреливать заложников вместе с виновными. Красные комиссары убивали всех подряд. В некоторых местах происходил подлинный геноцид казачьего населения. Не выдержали казаки, взялись за оружие, замутился тихий Дон. Харлампий Ермаков избирается командиром повстанцев, принимает активное участие в боях. Он яростно воюет за свой народ, свою Родину. В это же время в стране начинается Гражданская война. Вскоре вешенские повстанцы соединяются Белой армией. Донской генерал Богаевский производит Ермакова сначала в сотники, а через месяц - в есаулы. В начале марта 1920 года Ермаков попадает в плен, но за любимого есаула вступаются многочисленные очевидцы. Время тогда в стране было «лихое», хорошие командиры ценились на вес золота. Командование красной армии предложило Харлампию сформировать отдельную бригаду из оставшихся белоказаков. Позже эта бригада влилась в состав 1-ой Конной Армии Буденного. Только в 1923 году Ермаков демобилизовался и вернулся домой. Примерно тем же и заканчивается роман Шолохова: Григорий Мелехов возвращается домой и на берегу Дона встречает своего сына. Но судьба Харлампия Ермакова была гораздо сложнее. Всего год прожил он со своей семьей. В феврале 1924 года его арестовывают за участие в контрреволюционном восстании. Герой-казак не отрицает своего участия даже под угрозой расстрела всей семьи. Земляки Ермакова собрали в подтверждении его слов свидетельские показания. В мае 1925 года суд постановил, что обвиняемый не являлся добровольным участником беспорядков, а был призван окружным атаманством. В 1927 году Харлампия снова арестовывают. В этот раз следователи нашли очевидцев, которые свидетельствовали о личном участии Ермакова в расстреле красноармейцев и проведении антисоветской пропаганды в станице. Тогда по стране шла всеобщая коллективизация, большевики боялись новый восстаний, поэтому суд постановил расстрелять героя, несмотря на протест прокурора области. В июне того же года приговор был приведен в исполнение. Так закончилась короткая, но яркая жизнь донского казака, оставившая в истории глубокую борозду. Реабилитирован Харлампий Ермаков был только в 1989 году, посмертно. Автор: Самарина Ирина

Это официальная версия, хотя мне больше нравится разбор этих событий, который сделал харьковский историк Валенитинов в своей книге "Спартак". Там он достаточно убедительно приводит факты, что Спартак был италиком из войска Мария. И все эти события были продолжением гражданской войны.

Восстание Спартака, начавшееся в городе Капуя в 74 году до н. э., не только значительно повлияло на развитие Рима как государства, но и наложило свой след на всю мировую историю. Восстание Спартака уже давно не является исключительно историческим фактом, став вместе с именем своего вождя символом освободительной борьбы. Впервые художественный образ Спартака был использован французскими революционерами. Остаётся неизвестным, кто первым вновь вспомнил о непобедимом вожде восставших рабов через годы забвения, но умам взбудораженных французов он пришёлся по душе. Разумеется, не обошлось без определённой идеализации, однако не следует забывать и о заслугах самого Спартака, так как авторы дошедших до нас произведений отзываются о нём как о благородном и отважном человеке. Даже отличавшиеся крайне враждебным отношением не только к самому восстанию, но и к его участникам римские историки не отрицали положительных личных качеств Спартака. К примеру, Флор, не скрывающий презрительного отношения к восставшим рабам, всё же признал, что во время своего последнего боя: «Спартак, храбрейшим образом сражавшийся в первом ряду, погиб от руки врага, как и подобает великому полководцу». Более беспристрастный в суждениях Плутарх характеризует Спартака как «человека, не только отличавшегося выдающейся отвагой и физической силой, но его умом и мягкостью характера, которые возвышали его над своим положением, придавая большее сходство с эллинами, чем можно было предположить о человеке его племени». Биографических сведений о Спартаке известно очень немного. К примеру, известно, что родиной Спартака была Фракия (современная Болгария), и он был родом из племени медов. Город Сандански, расположенный в Родопских горах неподалёку от границы с Югославией, принято считать конкретным местом его рождения. В 1 веке до н. э. на этом месте находился город Медон, который был столицей крупного и сильного племени медов, к тому же воспринявшего многие черты, присущие греческой культуре. Вероятно, семейство Спартака относилось к представителям местной аристократии, что подтверждает не только созвучность имени Спартака с родовым именем Спартокидов, относящихся к боспорскому царскому роду, но и уверенность, проявленная им в управлении огромной армией. Фракийцы были воинственными людьми, не только ведущими постоянные межплеменные войны, но и поставляющими наёмников в армии иных государств. Эти люди считали карьеру военного единственно приемлемой для мужчины, особенно для представителя знатного рода. Спартак не стал исключением. В восемнадцатилетнем возрасте он поступил на службу в римскую армию, где его определили во вспомогательные фракийские части. У Спартака появилась возможность изнутри изучить организацию самой сильной армии мира, практику ведения военных действий, её сильные и слабые стороны. Впоследствии этот опыт пришёлся очень кстати. Через несколько лет службы Спартак дезертировал, вернувшись во Фракию, - в это время там началась война против римлян. Спартак дважды попадал в Рим как раб. В первом случае он сумел сбежать. Но спустя некоторое время Спартак во второй раз оказался в плену, и его продали Лентулу Батиату, владельцу капуанской школы гладиаторов. Основную массу учеников составляли галлы и фракийцы, которых римляне считали воинственными и непокорными людьми. Скорее всего, среди них было много военнопленных, совсем недавно расставшихся со свободой и ещё не привыкших к рабству. Чтобы организовать мятеж в такой ситуации не хватало только вождя, каковым и стал Спартак, который был прирожденным лидером и организатором, отважным и предприимчивым по натуре человеком. Но заговор раскрыли, и его участники могли спастись, лишь действуя быстро и решительно. Семьдесят восемь гладиаторов совершили неожиданное нападение на стражу и, выломав двери школы, скрылись за чертой города, как пишет Плутарх, «запасливо прихватив с собой добытые где-то кухонные ножи и вертела». Вообще, вооружение было довольно острой проблемой для армии Спартака в течение всей войны. Саллюстий пишет, что в начале восставшие вместо копий пользовались заостренными и обожженными на огне кольями, при помощи которых можно было нанести практически такой же вред, как и железом»… В дальнейшем восставшие продолжали производить оружие собственноручно, осуществляя централизованный закуп железа и меди у торговцев, также они не пренебрегали оружием побеждённых римских солдат. Вместе со своим маленьким отрядом Спартак направился к горе Везувий, вершина которой была подобна естественному укреплению, где можно было переждать какое-то время, до той поры, пока отряд не пополнится беглыми рабами из ближайших поместий. И действительно, численность возглавляемого Спартаком отряда довольно быстро увеличивалась, что делает допустимым предположение о наличии разветвленной структуры заговора, который охватил все гладиаторские школы, а также крупные рабовладельческие хозяйства в Капуе и её окрестностях. Изначально в организации заговора и восстания Спартак опирался на помощь германца Эномая, галла Крикса и самнита Ганника. Спартак сразу начал создавать армию по образцу римской, предпочитая лучше лишиться части своей армии, нежели позволить ей опуститься до уровня разросшейся разбойничьей шайки. Однако о преследуемых им военных целях можно только догадываться. Многочисленные исследователи спартаковских войн выдвигают различные гипотезы: от утопической попытки свергнуть власть в Риме и уничтожить рабовладение, до нехитрых планов по выводу отрядов бывших рабов на родную землю. Но каждая из этих гипотез одинаково уязвима. Уже давно признана несостоятельность теории Мишулина о революционном порыве рабов и беднейших представителей свободного населения Италии. Столь же бессмысленно говорить о том, что Спартак вёл планомерную войну с Римом. Спартак даже не стремился к созданию собственного государства на захваченных территориях. Скорее всего, он действительно хотел покинуть Италию. Однако Спартак не ограничивается созданием подобия воинских подразделений, способных прорываться сквозь римские заслоны, но предназначенных к роспуску на другой стороне Альп. Вместо этого он настойчиво работает над созданием полноценной армии. Какое-то время отряд Спартака не покидал своего лагеря, разбитого на горе Везувий. Восстание беглых гладиаторов воодушевляло рабов из близлежащих поместий. 74 год до н. э. как и предшествующий ему год выдался неурожайным, что не могло не отразиться на настроениях рабов, и так находящихся в крайне тяжёлых условиях существования. Непрерывное увеличение численности отряда Спартака серьёзно беспокоило землевладельцев. Однако отряды, которые они выделяли для борьбы с восставшими рабами, терпели одно поражение за другим. Обстановка вокруг Капуи становилась всё более напряжённой, вызывая обеспокоенность римских властей. Претора Гая Клавдия Пульхра, возглавлявшего трехтысячный отряд, направили для наведения порядка. Стоящая перед ними задача казалась предельно простой, ведь, забравшись на Везувий, Спартак будто бы нарочно загнал свой отряд в ловушку. На вершину горы можно было добраться по одной-единственной тропинке, перекрыв которую, Клавдий мог спокойно дожидаться того момента, когда голод заставит восставших сдаться. Тем не менее, Спартак и не собирался сдаваться, проявив себя в сложившейся критической ситуации как хитроумный и упорный в достижении цели человек. Используя лозы растущего на склонах горы дикого винограда, восставшие соорудили лестницы, по которым и спустились с трёхсотметровой высоты на ближайшую ровную площадку. Затем они нанесли удар в тыл не ожидавшего нападения претора Клавдия, наголову разбив его отряд. В Риме, узнав о поражении Клавдия, отправили на войну со Спартаком претора Публия Валерия Вариния. Сначала ему удалось заставить Спартака отступить к югу, в горы. Но всё дело было в том, что Спартак хотел избежать сражения с невыгодными для себя условиями, потому что численность его армии существенно уступала римской. И он продолжал отступление, стремясь оказаться в богатых южных провинциях Италии, чтобы, пополнив своё войско, вступить в бой с римлянами. Прибыв в Луканию, отряд Спартака подошёл к небольшому городку Аппиеву Форуму и взял его штурмом. И стоило армии Спартака, по большей части, состоявшей из беглых рабов войти в город, как его солдаты, начисто позабыв все приказы, начали варварски грабить местных жителей, насилуя их жён и дочерей. В этот момент особенно остро проявилась наклонность солдат Спартака к быстрому разложению дисциплины, чего Спартак и опасался. Безусловно, у него было никаких иллюзий относительно последствий захвата города, однако его армию составляли солдаты, которых не связывала присяга, поэтому их было сложно призвать к дисциплине, тем самым вернуть в строй. Рабы, попавшие в его войско, не скрывали возмущения по поводу необходимости подчиняться, от которой они, как им казалось, они избавились навсегда. Однако избежать грабежей было невозможно. Снабжение армии Спартака основывалось лишь изъятии продовольствия у населения, что логично объясняет его стремление нападать на зажиточные рабовладельческие хозяйства, которых было больше на юге Италии, в то время как на севере концентрировались мелкие крестьянские поселения. Грабя крупные хозяйства, Спартак пополнял в них не только запасы провизии, но и наращивал численность своего войска – рабы, трудящиеся в поместьях, с удовольствием вступали в ряды его армии. В результате серии побед над разрозненными отрядами претора Вариния юг Италии целиком перешёл в руки Спартака. Однако восставшие не намеревались останавливаться на достигнутом и, разорив южные области Италии, двинулись к Альпам. Только тогда Сенат со всей очевидностью осознал всю серьёзность сложившегося положения и оценил силу восставших. Против Спартака стали действовать как против серьёзного противника, по-настоящему угрожающего Риму. При всей очевидности достигнутых успехов войско восставших не отличалось единством. Галлы и германцы, составлявшие немалую часть армии Спартака, считали оскорбительным отступать после столь триумфальных побед над римлянами. Однако Спартак продолжал отступление из Италии, попутно нанеся римлянам ещё несколько серьёзных поражений. Восстание Спартака достигло своего апогея. Численность его войска дошла до 120000 человек. Дорога в Трансальпийскую Галлию была открыта, но Спартак по каким-то причинам вновь поворачивает на юг. Известие о этом вызвало в Риме настоящую панику. Спартака стали всерьёз сравнивать с Ганнибалом и относились к нему как к одному из самых опасных врагов Рима. Рим готовился к встрече с армией Спартака. Пост главнокомандующего занял Марк Лициний Красс, имевший личную заинтересованность в скорейшем окончании боевых действий и разгроме Спартака (его поместья сильно пострадали от грабежей). Кроме того, Красс желал получить славу полководца и начал, что называется, за здравие – произвёл допризыв бойцов. В ряды римской армии вступило тридцать тысяч человек. Красс выдвинулся на соединение с армиями консулов. Стоит отметить, что в римской армии царили если не панические, то весьма мрачные настроения. Одним словом, мораль у римлян была не на уровне, после столь многочисленных поражений римские солдаты боялись воинов Спартака. Поэтому Красс счел необходимым преподать своим бойцам жестокий урок. Для осуществления разведки в район расположения лагеря армии Спартаком было выслано два легиона, солдаты которых обнаружили своё присутствие и в ходе завязавшегося боя бежали в лагерь, выдав тем самым месторасположение основных сил. Красс приказал наказать виновных и подверг бежавших бойцов децимации – каждый десятый легионер был казнён. После применения этой суровой меры дисциплина в рядах римлян была восстановлена. Тем временем, пройдя тем же маршрутом, что и при движении к Альпам, Спартак остановился в городе Фурии у юго-восточной оконечности Италии и занял сам город, расположившись на окрестных высотах. Спартак запрещает своим бойцам иметь при себе золото и серебро, пытаясь всеми силами поддерживать среди них дисциплину, пресекая споры между командирами. Спартак, очевидно, стремился покинуть Италию через Сицилию. Однако это разумное на первый взгляд намерение Спартака не нашло поддержки в рядах его армии. Среди восставших назревал серьёзный раскол. От главных сил армии Спартака отделился отряд в 10000 человек и был немедленно разгромлен римлянами. Спартак же уже достиг побережья и вёл переговоры с киликийскими пиратами, с тем чтобы они помогли его войску переправиться на Сицилию. Несмотря на то, что соглашение было достигнуто, пираты по каким-то причинам не сдержали своего обещания и не предоставили Спартаку своих кораблей. Спартак, преследуемый Крассом, отступил к самой южной оконечности Италии, на побережье узкого пролива между Аппенинским полуостровом и Сицилией. Он всё ещё не оставлял мыслей о возможной переправе на остров, предпринимая попытки строительства импровизированных лодок и плотов из брёвен и бочек. Тем не менее, скорое столкновение с Крассом было очевидным и неминуемым. Однако Красс не слишком стремился к сражению, потому что географические особенности Регийского полуострова, который был узким и вытянутым в длину, подсказывали ему ещё более простое решение. Армия Красса провела по всему перешейку 55-километровый вал, укрепив его рвом и палисадами. Вновь римляне понадеялись, что восставшие будут вынуждены сдаться, чтобы избежать голодной смерти. В это время обстановка в Риме кардинально меняется. Оценив всю серьёзность угрозы, Сенат передаёт всю власть над армией Помпею, прибывшему из Испании. Крассу, желающему получить лавры победителя, следовало действовать максимально быстро, иначе его ожидала дурная слава неудачника. Узнав об этом, Спартак предпринял попытку провести мирные переговоры с римлянами, предполагая, что Красс, будучи не в восторге от участия Помпея в войне, будет более уступчивым. Однако римский военачальник даже не ответил на предложение противника, поэтому войско Спартака было вынуждено пойти на штурм римских укреплений. Ненастной ночью его солдаты завалили ров фашинами и, опрокинув сторожевые отряды римлян, смогли вырваться на свободу. Армия Красса направилась вслед за уходящим к Брундизию Спартаком, армия которого начала разваливаться по частям. Трагичный для Спартака конец войны был близок, ситуация в его лагере становилась всё более напряжённой. Спартака, отступавшего к Петелийским горам, преследовал Квинт, легат Красса, а также квестор Скрофа. Однако стоило Спартаку обернуться против римлян, как они кинулись бежать и с трудом спаслись, но вынесли с поля боя раненого квестора. Данный успех вскружил головы беглых рабов, погубив Спартака. Его солдаты теперь и думать забыли об отступлении, не просто отказавшись выполнять приказы своих начальников, но, преградив им путь, с оружием в руках заставили вести армию через Луканию назад на римлян. Проклятое поле. Место казни в Древнем Риме. Распятые рабы. 1878 г. Федор Андреевич Бронников Кроме того, отступление армии восставших от побережья было обусловлено и сведениями о прибытии в Брундизий армии Лукулла. Спартак понимал, что генеральное сражение неизбежно. Сам же Красс хотел как можно быстрее сразиться со Спартаком, ведь армия Помпея с каждым днём неумолимо приближалась. Римские войска настигли армию Спартака, не позволив им далеко уйти от Брундизия. С разных сторон войско Красса пополнялось всё большими подкреплениями, и в итоге Спартак был вынужден выстроить всю свою армию. Спартака, верхом на коне пробиравшегося к Крассу, ранил в бедро копьём кампанский аристократ Феликс. Тяжёлая рана заставила Спартака спешиться, однако он, опустившись на одно колено и потеряв много крови, продолжал сражаться. Великий полководец древнего мира Спартак пал в ожесточенном бою. Место его захоронения осталось неизвестным, поскольку его тело изначально не было найдено на поле боя. Автор: Павел Помыткин

В игрушках, которые я чинил, грузик плоский был со штырями. Хотя возможны и вариации.

С древних времен русское воинство ходило в атаку на врага, применяя боевое и устрашающее «Ура!» Безусловно, свой аналог этого клича есть почти в каждом современном языке, однако именно «Ура!» русское является самым «узнаваемым» в мире. В самом слове есть некий призыв к действию, направленному на решительную победу над врагом. Призыв помогает плечом к плечу идти в атаку даже против такого противника, чья численность кратно превосходит численность русских войск. «Ура!» противники русских военных подразделений слышали в Альпах, под Москвой, в Сталинграде, на маньчжурских сопках. Это победное «Ура!» нередко заставляло врага вздрогнуть и поддаться необъяснимой панике. Попытаемся рассмотреть несколько версий по поводу того, откуда появилось это слово, которое воодушевляет одних и наводит ужас на других. Сразу же нужно сказать, что версий по поводу появления слова «Ура!» несколько. Нередко одна версия настолько контрастирует с версией другой, что сложно понять, как они вообще могли появиться без точек взаимного прикосновения. Гипотеза первая. Русское слово «Ура!», как и целый ряд других слов, заимствовано из тюркского. По этой версии слово «Ура!» - это некая модификация слова «юр», означающего «оживленный» или «подвижный». Кстати, в современном болгарском языке есть слово «юра», которое имеет именно тюркский корень и означает «нападаю». Гипотеза вторая. Согласно этой версии «Ура!» имеет опять-таки тюркские корни, однако происходит от слова «урман», что в переводе на русский означает глагол «бить». В азербайжджанском языке можно встретить слово «вур», что означает «бей». Возможно, что именно слово «Вура!» трансформировалось в широко известное сегодня «Ура!». Гипотеза третья. Если снова обратиться к болгарскому языку, то есть в нем слово «Ургэ». Это можно перевести, как «верх» или «наверх». Возможно, что со словом «Ура!» сначала ассоциировалось некое восхождение на горную вершину, причем для ободрения покорявших свой «Олимп» и использовали этот призывный клич. Гипотеза четвертая. Монголы-татары якобы, не желая того, сами «научили» русских использовать такой боевой клич во время атаки. Говорят, что при атаках монголо-татарских воинов ими использовался клич «Уракша!» или «Урагша!», что является производной слова «уракх». В свою очередь, слово «уракх» означает все то же русское «вперед». Гипотеза пятая. Слово «Ура!» принадлежит именно славянским племенам. Возможно, что оно трансформировалось из слов «ураз», что означает «удар», или (после крещения Руси) из слова «у рай» - современный вариант «в рай». Гипотеза шестая. Этот призыв происходит от литовского «вирай», что тоже можно перевести как «призыв к атаке» или просто «вперед». Все эти версии имеет право на существование, однако вся проблема заключается в том, а когда именно впервые появилось слово «Ура!» как нечто самостоятельное и используемое только русскими дружинами. Однако можно долго размышлять об истоках появления знаменитого на весь мир русского «Ура!», но разве этого главное. На самом деле главным здесь является сама смысловая окраска слова. Ведь если этих букв достаточно для того, чтобы поднимать дух боевого воинства, то значит, в этом слове заключено поистине феноменальное значение. Слово «Ура!» используется во многих литературных произведениях. Еще Пушкин писал свое знаменитое «Далече грянуло «Ура!». Но поговаривают, что использование слова «Ура!», мягко говоря, не приветствовалось Петром Первым во время боя. По поводу этого существует уникальный документ от 1706 года, в котором говорилось, как солдатам и офицерам нужно себя вести в сражении. В этом документе есть удивительные слова о том, что офицеры русской армии должны были следить, чтобы солдаты не позволяли себе на поле брани кричать. Однако касался ли такой запрет именно слова «Ура!» - факт достаточно сомнительный. Возможно, царь Петр запрещал своим солдатам кричать на поле боя, чтобы не посеять панику. Ведь часто бывает так, что крик может легко спровоцировать самую непредсказуемую реакцию. В качестве наказания «крикунам» полагалась смертная казнь прямо на месте баталии. Поэтому есть версия, что Пушкин решил использовать слово «Ура!» лишь для того, чтобы придать своему произведению экспрессивной окраски. А на самом деле Петр якобы призывал военных использовать слово «Виват!», чтобы создать армию, похожую на все европейские. Но после смерти царя Петра I в России снова начала проявляться мода на «Ура!» И если во время этого клича паника и возникала, то возникала она именно в стане врага, а никак не в русских частях. Слово «Ура!» теперь стало появляться и официальных документах. В одном из таких документов фельдмаршал Румянцев использовал этот призыв для выражения верности своей Императрице Елизавете. С тех пор слово «Ура!» стало приобретать тот смысл, который мы вкладываем в него и сегодня. Даже высокие военные чины во время сражений позволяли себе применять боевой русский клич, чтобы повести за собой свою армию. Сегодня трудно себе представить молчаливую рукопашную атаку русской армии. Это никак не вяжется с менталитетом нашего народа. Само слово «Ура!» здесь выступает как эмоциональный трамплин, который выводит ненависть к врагу на новый уровень. Итак, русское «Ура!» - это наш национальный, как сейчас модно говорить, бренд. А что же используют (использовали) в аналогичных случаях другие народы. К примеру, римляне шли в атаку со странными для нас словами. Кричали они «Да здравствует смерть!» Согласитесь, что вряд ли такой призыв воодушевил бы русского солдата. Средневековые европейцы бежали в атаку с пафосным «Бог и моё право!» Это уж точно вряд ли воодушевило бы русских. Немцы кричали свое «Вперед!», а солдаты армии Наполеона – «За императора!» Интересное заимствование русского «Ура!» произошло со стороны немцев. Услышав это русский клич, немцы с 19-го столетия тоже стали нередко его использования, осознав, какую силу несет в себе это слово. Слово «Hurra» появилось даже в прусском военном уставе. Не менее интересная ситуация со словом «Ура!» связана и для французских войск. Русское «Ура!» французы первоначально восприняли как «ломаное» «О ра», что можно перевести как «На крысу!» Это их оскорбило, и в ответ французы стали кричать «На кошку», что звучит как «О ша» С тех времен русское «ура» стали кричать и турки. Удивительно, что если слово «Ура!» имеет тюркские корни, то получается, что турки позаимствовали у нас свое же слово. До этого они кричали во время атаки слово «алла» («Аллах»). Исторически сложилось так, что слово «Ура!» в том или ином виде перекочевало и в армии современных зарубежных стран. Однако есть и такие народы, которые привыкли использовать сугубо национальные выражения. К примеру, осетины кричат «Марга!», что означает «убей». Японцы кричат знаменитое «Банзай!», что переводится как "10 тысяч лет". Почему "10 тысяч лет"? Да потому, что именно столько лет они желают прожить своему императору, а «банзай» - это лишь конец всей фразы, которую в бою произносить не вполне удобно. Израильские солдаты кричат слово «Хедад!», что является неким омофоном эха. Автор: Вадим Собин

Нет более обиженной на нас исторической личности, чем князь Святослав Игоревич. Легендарный князь, отличный полководец, яркий, харизматичный персонаж. Но столько на него налепили ярлыков, любований, намеков на современность и прочее, что окажись он в нашем времени — начал бы убивать. Мы насчитали 3 повода для обид князя Святослава на нас. Возможно и вы сможете дополнить этот список? Так пишите в комментариях свою точку зрения. Будем обсуждать. Миф 1. Дата победы над хазарами А вы знали, что у нас два Дня Победы? Первый — 9 мая, там все понятно. И второй. Мы празднуем День разгрома князем Святославом Хазарского каганата. Ура! Для справки: Хазарский каганат — государство, созданное тюркским народом, хазарами, в 650 году. Его территория это современные Предкавказье, Поволжье, Казахстан, Приазовье, восточный Крым, Восточная Европа и… В общем, прямо до Днепра. Территория огромнейшая, враг серьезнейший. Празднуется он 3 июля 964 года. Так, по крайней мере, утверждает автор вот этого плаката: «Помни предков» — особенно умиляет. До слез. Потому что в 964 году Святослав Игоревич с хазарами даже не воевал! Вот фрагмент «Повести временных лет». Читаем запись под 964 годом. Где у нас там написано про разгром Хазарии в 6472 (964) году? Мне сейчас возразят, мол, попы, жиды, Романовы, коммунисты — в общем, неважно кто, но все переписали. Так что ж, они тогда, вообще, упоминания про Святослава оставили? И почему не выскребли запись под 965 годом? В которой сказано, что князь Святослав Игоревич одолел хазар «и столицу их и Белую Вежу взял». Кстати, Белая Вежа, она же Саркел — это просто крупный город Хазарии в ее пограничье. Его останки находятся сейчас под водами Цимлянского водхранилища (Волгоградская и Ростовская области). Взять его, а не только столицу Итиль — было стратегической задачей. Дело в том, что Саркел, стоявший на Дону, мешал торговать с Русью. Пройти было можно, однако приходилось делиться. Князь решил навести порядок. Вывод редакции. Подозреваю, что дело в желании некоторых, так называемых «волхвов», слепить новую идеологию. Вот это зря — получается чистой воды Голливуд. Если уважаете Святослава — гордитесь его реальными делами. Неужели кому-то его подвигов и так мало? Миф 2. Звезда хазарская Как известно, Хазарский каганат исповедовал иудейскую веру. А теперь перенесемся в наши дни. В общем, я просмотрел полтора десятка фото этого памятника, но четкого и однозначного изображения Звезды Давида не нашел ни на одном. Есть что-то, но явно замазанное… Вот, собственно, памятник: А вот его изначальная версия (дяденька рядом — сам скульптор, народный художник России Вячеслав Клыков — это его последняя работа, к сожалению…): Но вернемся к щиту поверженного хазарина. Как видим, на эскизе и на памятнике две большие разницы. Но проблема не в щите, ее уже давно решили. Проблема в адекватной передаче символики. В качестве примера — вот этот меч, который хранится в музее Ротенбурга на Таубере в Германии. Датировка — XIII, край — начало XIV века. Видите, какой интересный рисунок на его навершии? Что можно предположить? Давайте покреативим: — Меч еврейский. — Меч хазарский. — Гравировку сделали потом. — Меч принадлежал колдуну, использовался в обрядах. — Ваш вариант… А между тем, уравнение решается очень и очень просто. И изящно. Надо лишь посмотреть на историю звезды Давида в Средние века. Вот сухие факты: X-XI вв . — «звезда Давида», а правильнее сказать — геометрическая фигура «гексаграмма» — присутствует на печатях королей Наварры (историческая область в Испании). Конец XIII — начало XIV вв — во Флоренции строят базилику Санта-Кроче — церковь Святого Креста. Полюбуйтесь на ее фасад: XIV век — король Карл IV дарует евреям Праги красное знамя со звездой Давида. XIX век — Звезда Давида становится официальным символом евреев. То есть, целый Хазарский каганат был совершенно не в курсе, что их символ — гексаграмма. Как впрочем, и евреи того времени. Вывод редакции. Честное имя князя Святослава Игоревича используют в политических играх современности. Ему бы не понравилось. Ой, как не понравилось бы… Миф 3. Меч Святослава Про меч Святослава мы уже писали неоднократно и с разных ракурсов. Вкратце — 7 ноября 2011 года киевлянин, рыбак, выловил из Днепра меч. Оружие отличного качества, с клеймом мастерской «Ульфберт«. Меч тут же распиарили как оружие князя Святослава Игоревича. Основания нашли такие: оружие богато украшено, из дорогой мастерской, найдено на месте последнего сражения Святослава. А посему только ему и могло принадлежать. И даже как-то обидно. Вот эти мечи нашли в тех же самых местах в ХХ веке, еще до Великой Отечественной. Почему они не могут быть мечами Святослава? А если могут, то не перебор ли для князя Святослава ходить в поход с пятью мечами, если он, согласно летописи, вел крайне спартанский образ жизни? Вывод редакции. Рейтинги СМИ превыше всего. Нет никаких доказательств принадлежности меча Святославу, но его имя стало брендом. Значит, пора делать громкие заголовки и продавать новости как горячие пирожки. А меч и правда классный… Фото: из архива клуба «Медвежий Двор», социальной сети «ВКонтакте», Carl Koppeschaar http://ludota.ru

В России снабжение армии оружием всегда находилось под жестким контролем руководства страны Изучение материалов Российского государственного архива древних актов (РГАДА) дало возможность открыть еще одну малоизвестную, но весьма интересную страницу истории Лопасненского края (ныне Чеховский район Московской области). Оказывается, в середине XVII века земли в окрестностях монастыря Вознесенская Давидова пустынь были своеобразным «особым районом», где по царскому повелению была налажена масштабная добыча стратегически важного сырья – «пищального доброго кременья», без которого невозможно было оснащение русской армии новейшим огнестрельным оружием. В 1645 г. на престол взошел 16-летний царь и великий князь всея Руси Алексей Михайлович Романов, будущий отец первого российского императора Петра Великого. Это было время, когда Россия продолжала подниматься после катастрофы Смутного времени, восстанавливала свои силы, готовилась к борьбе за утраченные во время польской и шведской интервенции земли. Прежде всего, речь шла о Смоленске, Чернигове, Новгород-Северском, всей Левобережной Украине, Киеве, находящихся под властью Речи Посполитой. Уже тогда ставилась задача возвращения русских позиций в Прибалтике и выхода к Балтийскому морю. Кроме того, дальнейшее расширение владений Московской Руси на юге, в бескрайнем заокском Диком Поле, также требовало серьезных военных усилий. Одним словом, в обозримые десятилетия предстояла упорная и затяжная как политическая, так и вооруженная борьба Руси с весьма сильными противниками – Польшей, Швецией и Крымским ханством, за которым стояла Оттоманская империя. Черновик указа Алексея Михайловича о добыче кремня на Лопасне. С учетом этого началось и полным ходом шло коренное реформирование всей системы вооруженных сил. В 30-70 гг. XVII века общая численность походного войска увеличилась в 5-6 раз. И если к 1651 г. общее число ратных людей достигло 133 тыс. человек, то в конце 70-х годов царь мог сразу послать в поход 200-тысячную рать. Но главным стало начало создания русской регулярной армии, формирование хорошо обученных и вооруженных «полков нового строя». Эти полки стали основой регулярного войска, для которого в 1647 г. при царе Алексее Михайловиче впервые был составлен воинский устав «Учение и хитрость ратного строя». Таким образом, вопреки устоявшемуся мнению, национальная регулярная армия в России появилась раньше, чем во многих странах Западной Европы. Ключевой проблемой было вооружение армии новейшим огнестрельным оружием. Надо сказать, что первая половина XVII века – это время, когда, как и во всей Европе, в Русском государстве шло радикальное техническое перевооружение армии. Самым эффективным оружием того времени были ружья с кремневыми искровыми замками, которые шли на смену устаревшему, ненадежному и неудобному фитильному огнестрельному ручному оружию. На Руси ручное оружие с кремневыми замками (колесными или ударными) называли «самопалами» или «пищалями». Первые письменные упоминания о них относятся еще ко временам Ивана Грозного, 80-м годам XVI века. Тогда, в основном, они завозились к нам из-за рубежа. Но уже в первые десятилетия XVII века самопалы и пищали с кремневыми замками начали массово производиться и русскими мастерами. В Москве их продукция оптом и в розницу продавалась купцами Самопального или Пищального ряда. Устройство кремневого замка: 1 – курок, 2 – кремень, 3 – крышка, 4 – полка. Прицельная дальность стрельбы из гладкоствольной кремневой пищали составляла 100-150 м, а убойная сила пули достигала 200 м. По сравнению с устаревшим фитильным оружием, из кремневых ружей и пистолетов можно было сделать до 3 и даже, при усердной тренировке, до 5 выстрелов в минуту. Для тех времен это была фантастическая скорострельность, дававшая неоспоримое преимущество в бою. Все ратные люди «полков нового строя» (солдаты, драгуны, гусары, рейтары и др.) получали из казны достаточно единообразное кремневое оружие. Введение именно такого, «высокотехнологичного» оружия значительно повышало боеспособность русского войска. Изготовление оружия и оснащение им армии всегда было важнейшим «государевым делом». Именно поэтому добыча и специальная обработка кремня, без которого тогда не могло стрелять новейшее ударно-искровое ручное оружие русской армии, находились под жестким контролем государственного военного ведомства – Разрядного приказа. А при необходимости возникающие проблемы разрешались именными царскими указами. Пищали, изготовленные для царя Алексея Михайловича московскими мастерами. Судя по обнаруженным архивным документам, в среднем течении Лопасни в XVII веке было обнаружено достаточно много каменного сырья, отвечающего самым высоким требованиям к оружейным кремням. На землях дворцовой Хатунской волости и монастыря Давидова пустынь немедленно началась их активная добыча, которая была поручена «торговому человеку Пищального ряда Лучке (Луке – прим. авт.) Жукову»: «…По государеву цареву и великого князя Алексея Михайловича всея Русии указу …уговорщику Пищального ряду, торговому человеку Лучке Жукову… Ехать ему в Хатунскую волость в деревню Бовыкину и в Довыдову пустынь по реке Лопасне для того, что в нынешнем во 7158 году (1649 г. – прим. авт.) октября в 11 день уговорился он, Лучка, в Розряде поставить пищального доброго кременья пятьсот тысяч…». Полмиллиона оружейных кремней – масштаб нешуточный. Ими можно было оснастить огнестрельное оружие не одной тысячи ратников. Обращает на себя внимание срочность и важность безусловного исполнения этого «гособоронзаказа XVII века», а также строгий запрет на несанкционированную добычу «огненного камня»: «…И по государеву цареву и великого князя Алексея Михайловича всея Русии указу… ему то кременья наемными людьми делать тотчас, чтоб ему то кременья по уговору в государеву казну к сроку изготовить безо всякого мотчанья (промедления – прим. авт.). А по государеву указу опричь ево, Лучки, по реке по Лопасне …никаким людям кременья ломать не велено, покамест он, Лучка, по уговору кременья в государеву казну поставит. А буде хто опричь ево, Лучки, по реке Лопасне по берегам кременья учнет копать – и на тех людей по государеву указу велено имать денежную большую пеню». Масштабы развернувшейся добычи кремня, вероятно, были настолько велики, что вызвали недовольство монахов Давидовой пустыни, которые жаловались царю Алексею Михайловичу на то, что крестьяне копали ямы даже в полях и при этом портили посевы. В свою очередь Лука Жуков также «бил челом» государю на игумена Давидовой пустыни, который воспротивился исполнению царской воли о добыче кремня: «…Милосердый государь царь и великий князь Алексей Михайлович всея Русии, пожалуй миня, сироту своего, вели, государь, о том кременье на сильных дать свою государеву грамоту, чтоб, государь, в твоей государеве казне в том порухи не было…». В архиве сохранился царский указ от ноября 7158 (1649) г., однозначно свидетельствующий о том, что при разрешении этого конфликта приоритет был отдан интересам оборонного ведомства: «…От царя и великого князя Алексея Михайловича всея Русии Довыдовы пустыни игумену… И бил нам челом Лучка Жуков, что он в Хатунской волости в деревне Бовыкине наемными людьми кременья делает, а в Довыдовы пустыни в лесу в овраге, где преж сего кременья делали, ему те кременья делать не дали… И как к тебе наша грамота придет и вы б уговорщику Лучке Жукову в Довыдовы пустыни, где наперед сего кременья делали в овраге и где даведетца, велел делать безо всякого мотчанья, чтоб за тем нашему делу мотчанья не было». Вознесенская Давидова пустынь. Судя по всему, подряд 1649 г. Лукой Жуковым был выполнен полностью и в срок, а оружейный кремень оказался весьма качественным, «добрым». Поэтому уже в июне следующего 1650 г. по царскому указу последовал еще более крупный государственный заказ – уже на 900 тысяч (!) оружейных кремней: «…Торговому человеку Лучке Жукову в государевой дворцовой в Хатунской волости и в монастырских вотчинах, где кременья есть по реке Лопасне, зделать наемными людьми пищального кременья доброво девятьсот тысяч…». На этот раз контроль за неукоснительным исполнением «государственного оборонного заказа» был возложен на князя Алексея Львова, который возглавлял тогда приказ Большого дворца, ведавший всеми царскими вотчинами: «…Ис приказу Большого дворца послать государеву грамоту в Хатунскую волость к прикащику и в монастырские вотчины ко властям, велеть в Хатунской волости и в монастырских вотчинах по реке Лопасне, где кременья есть, уговорщику Лучке Жукову кременья делать наемными людьми…». Известно, что крестьяне Бавыкина, Старого Спаса, Баранцева, Попова и других селений нынешнего Чеховского района и в дальнейшем, почти два века, вплоть до середины XIX столетия, добывали в окрестностях Вознесенской Давидовой пустыни кремень и поставляли его для «надобностей войска». Так что во всех крупнейших сражениях – от Полтавы до Бородина – солдаты, офицеры и генералы Российской армии сжимали в руках грозное оружие, разившее врага с помощью «доброго кременья», добытого крестьянами на берегах тихой и светлой подмосковной речки Лопасни. Автор: Юрий Александрович КОБЯКОВ – полковник запаса, Антон Сергеевич РАКИТИН – сотрудник РГАДА Первоисточник: http://oborona.ru

Автор забыл, что для Руси и России основной вопрос был, вопрос веры. Русь стала правоприемницей Византии и православной веры. Поэтому основной вопрос был в возврате Константинополя. На что Османская империя пойти не могла.

Правление династии Эпартидов Известно, что после смерти царя, престол в Эламе наследовал его брат, “управитель Элама и Симаша”; старший сын умершего царя, правитель Суз, становился “управителем Элама и Симаша”, то есть наследником престола; а правителем Суз становился старший сын нового царя. Но это было лишь в идеальном случае, а в действительности указанный порядок часто нарушался из-за достаточно высокой смертности даже среди представителей правящей верхушки. К сожалению, мы не знаем, кто был “управителем Элама и Симаша” при Эпарти, и занимал ли кто-нибудь эту должность с соответствующим титулом, так как по имеющимся источникам наследником Эпарти стал его “любимый сын” Шилхаха. На основании надписи “любимый сын” некоторые учёные сделали вывод о том, что Шилхаха не был старшим сыном Эпарти, но это вряд ли справедливо. Большую роль в формировании состава династии Эпартидов сыграла дочь Эпарти, имени которой мы не знаем, и которую сохранившиеся надписи именуют “сестрой Шилхахи”. Позднейшие Эпартиды получали право на престол только в том случае, если могли доказать своё происхождение от “сестры Шилхахи”. Некоторые исследователи считают этот обычай пережитками матриархата, но, скорее всего, линия прямых потомков самого Шилхахи довольно скоро пресеклась. Итак, Эпарти при своей жизни сделал сына Шилхаху суккаль-махом, аттой и царём (правителем) Аншана и Суз; фактически Шилхаху становился соправителем своего отца Эпарти, но если Эпарти обязан был постоянно находиться в Сузах, то Шилхаху мог и должен был передвигаться по всей стране. Аттахуша был назначен суккалем и тепиром (главным писцом) народа Суз, причём в надписях он назван руху-шаком, что может означать две возможности: он был или сыном Шилхахи, или его племянником. Подобное разделение власти носило любопытный характер: так распоряжения суккаль-маха относительно территории Сузианы должны были утверждатьсяя суккалем, правителем Суз, и только после этого они ступали в силу. Эпарти правил в период , который приблизительно оценивается в 1850-1830 гг. до Р.Х. Подробностити егправленияия нам пока не слишком известны кроме того факта, что он успешно отразил вторжение вавилонского царя Сабиума (или Сабу-у, правил1845-1831). Эпарти наследовал его сын Шилхаху, правивший примерно в период 1830-1800 гг. до Р.Х., который первым стал называть себя суккаль-махом, то есть верховным правителем, а также царём Аншана и Суз. Но после его смерти последний титул надолго исчезает из титулатуры правителей Элама. Возможно, это связано с тем, что Шилхаху проиграл войну вавилонскому царю Апиль-Сину (правил 1831-1812), но подробности этих событий нам пока неизвестны. Следует сказать и несколько слов об человеке, который известен как суккаль Суз по имени Аттакхушу (1835-1805 гг.). Считалось, что он был племянником Шилхахи, но суккаль-махом так и не успел стать. Впрочем, в последнее время появились и другие предположения, о которых я скажу позже. Аттакхушу известен прежде всего своей активной деятельностью в качестве строителя в Сузах: он продолжал строительство большого храма богу Иншушинаку, начатое ещё его дедом Эпарти, и завершил строительство храма богу Луны — Напиру. Да и сам Аттакхушу посвятил различным богам несколько святилищ. Аттакхушу также раздвинул границы Суз: он построил на западном берегу реки Улай укреплённый дворец и соединил его с Сузами новым мостом. Следующим суккаль-махом стал Ширктух I (Ширукдух, правил 1800-1770), племянник или даже сын Шилхахи. При нём суккалем Суз стал Сивепалар-хухпак. Известно, что Ширктух I активно вмешивался в дела Месопотамии, что его в конце-концов и сгубило. Вавилоном тогда правил Хаммурапи (1793-1750), который активно расширял свои владения. Всё время возникали различные коалиции, состоявшие из правителей Вавилона, Мари, Эшнунны и других городов-государств. В 1772 году Ширктух I заключил союз с правителем Эшнунны Ибаль-пи-Элем II (правил 1779-1765) и вскоре союзные войска осадили город Рацама (Рапикум). Однако Хаммурапи в союзе с правителем Мари Зимри-Лимом (правил 1775-1759) в 1770 году разгромил осаждавших, и возможно именно в этом сражении погиб Ширктух I. Во всяком случае, таблички из Мари того периода говорят о том, что “суккаль Суз и Элама был убит”. Впрочем, вполне возможно, что это сообщение относится к смерти следующего суккаль-маха — Симутварташа (правил 1770-1768), младшего брата Ширктуха I. Во всяком случае он правил очень недолго и, возможно, погиб в борьбе против вавилонян. При нём суккалем Суз стал Кутчулуш I. Его сменил Сивепалар-хухпак (правил 1768-?), занимавший при Симутварташе пост управителя Элама и Симаша. Теперь этот пост занял Кутучулуш I, а суккалем Суз стал Шуллим-Кутур, известный только по надписям из Мари. Первые четыре года правления Сивепалар-хухпака ознаменовались значительными политическими и военными успехами, так что в позднейших царских списках Элама его всегда вносили в число великих правителей. Впрочем, смотрите сами на его деяния. С первых же дней своего правления Сивепалар-хухпак стал искать союзников для борьбы против нарастающего могущества Вавилона, который стремился к гегемонии во всей Месопотамии, но делал это последовательно, шаг за шагом, чему немало способствовало и длительное правление Хаммурапи — 43 года на троне. Сивепалар-хухпаку удалось привлечь на свою сторону правителей Эшнунны, Малгиума, Субарту, а также царицу Навара, которая обязывалась выставить десять тысяч воинов для борьбы против Хаммурапи, но 10 000 — это скорее всего просто ритуальный оборот, обозначавший союзнические обязательства. Образовавшаяся коалиция сразу же достигла значительных успехов и потеснила армии вавилонян, но вскоре среди союзников возникли разногласия. Сивепалар-хухпак и другие его союзники в 1766 годы совместно выступили против правителя Эшнунны Ибаль-пи-Эля II и осадили город. К союзникам, несмотря на свои дружеские отношения с правителем Эшнунны, примкнул и правитель Мари Зимри-Лим, который надеялся извлечь для себя выгоду из создавшейся ситуации. Весной 1765 года город Эшнунна был захвачен союзниками и владения Ибаль-пи-Эля поделены между ними. Сивепалар-хухпак присоединил к своим владениям Эшнунну, сделав его своей резиденцией, поставил в городе эламский гарнизон, а всех воинов побеждённой армии он включил в состав своей победоносной армии. Урвал свою долю и Хаммурапи, наблюдавший за этой схваткой со стороны; он прихватил города Маниксум и Ули. Примерно на год-полтора Сивепалар-хухпак стал гегемоном в Месопотамии; это был его звёздный час, но удержать свои позиции он не смог, так как недооценил силы Вавиллона и мудрость его правителя. Хаммурапи не стал вести войну сразу с силами всей коалиции, а начал бить союзников по частям. Первым понял, куда дует ветер Зимри-Лим, переметнувшийся на сторону Хаммурапи ещё до начала его победоносных походов. По другой версии, Зимри-Лим просто не успел присоединиться к войскам коалиции. Хаммурапи поочерёдно разгромил армии всех союзников, а затем настал черёд и войску Сивепалар-хухпака, которое было разгромлено вавилонянами в 1764 году. Хаммурапи очевидно не штурмовал Сузы и не ставил там свой гарнизон, но с тех пор Сивепалар-хухпак именовал себя просто “правителем Элама”, а царский титул исчез. Очевидно Элам на какое-то время попал в вассальную зависимость от Вавилона, а о гегемонии в Месопотамии правителям Элама пришлось на некоторое время забыть, да и территория государства несколько съёжилась. После окончания этой серии войн Хаммурапи с гордостью начертал, что он победил "войско Элама, напавшее с границы Варахсе, а также субареев, кутиев, Эшнунну и Малгиум, которые участвовали в походе своими войсками". Следует отметить, что окончательно Эшнунну, которую в 1764 году возглавил Цилли-Син, Хаммурапи удалось захватить в 1762 или 1761 году. Имеются некоторые основания предполагать, что после поражения от Хаммурапи, Сивепалар-хухпак совершил успешный поход против племён Иранского нагорья. От времени правления суккаль-маха Сивепалар-хухпака сохранилась только одна, да и то сильно повреждённая надпись. Приведу несколько фрагментов из сохранившихся фрагментов (извините за повтор!) этой надписи: "О, бог Иншушинак, владыка верховного города [Суз]! Я, Сивепалар-хухпак, умножитель царства, правитель Элама, сын сестры Ширктуха. Во имя моей жизни, во имя жизни моей матери почитаемой, моих младших родственников и их детей я [посвятил этот храм]... О, бог Иншушинак, великий властелин! Я, Сивепалар-хухпак, принося жертвы, взываю к тебе — услышь мою мольбу! В течение дня и ночи, чтобы заслужить твою милость, я поистине принёс тебе в жертву народ Аншана и Суз!.. Пусть врагов пожирает огонь, да будут повешены на столбах их союзники! Сожжённые, истерзанные, закованные в кандалы, пусть будут брошены к моим ногам!" Обратите внимание, что Сивепалар-хухпак уже не именует себя царём Элама. Вальтер Хинц в том числе и на основании слов “умножитель царства” в этой надписи сделал предположение об успешном походе Сивепалар-хухпака на Иранское нагорье. Стоит честно отметить, что о деятельности Сивепалар-хухпака после поражения от Хаммурапи практически ничего не известно. Мы не знаем, правил ли он страной от имени Хаммурапи, или последний назначил на правящие должности своих ставленников. Об этом у нас нет никакой достоверной информации, и эта лакуна охватывает период до 1745 года, когда новым суккаль-махом Элама стал Кутчулуш I, младший брат Сивепалар-хухпака. Возможно, причиной принятия старого титула правителем Элама, стал начавшийся после смерти Хаммурапи упадок Вавилона при его преемнике Самсу-Илуне (1750-1712). Больше о правлении Кутучулуша I нам практически ничего не известно, кроме того, что вскоре после принятия нового (старого) титула, он назначил суккалем Суз своего сына Кутир-Наххунте I (правил 1730-1700).

Вокруг трона Смерть Шереметева В марте 1893 года император Александр III был очень огорчён смертью Владимира Алексеевича Шереметева (1847-1893), генерал-майора свиты ЕИВ и командира Собственного ЕИВ конвоя. В.А. Шереметев был женат на Елене Григорьевне Строгановой (1861-1908), дочери Великой Княгини Марии Николаевны (1819-1876) от её морганатического брака с графом Григорием Александровичем Строгановым (1824-1787). После смерти графа Александра Григорьевича Строганова (1795-1891), первого почётного гражданина Одессы, получил наследство в 2 500 000 рублей, но воспользоваться им не успел. Император очень любил Шереметева, был с ним на “ты”, а после его смерти оплатил долги покойника в 800 000 рублей из своих средств. Вышнеградский и Абаза Знаменитый учёный Иван Алексеевич Вышнеградский (1831-1895) был к тому же и сильным финансистом и в период 1887-1892 годов занимал пост министра финансов. Обладая обширной инсайдерской информацией Вышнеградский не удержался и повёл большую биржевую игру. Но так как сам министр финансов играть на бирже не мог, то Вышнеградский вёл игру на бирже от имени своего зятя Николая Ивановича Филипьева (1852-?), который будучи капитаном лейб-гвардии Павловского полка и действительным статским советником занимал пост директора международного коммерческого банка в Москве. Вышнеградский прекрасно знал, какие бумаги будут повышаться в цене, а какие понижаться, и отдавал соответствующие приказы о покупке или продаже бумаг. В сравнительно короткий срок он составил себе состояние в 10 миллионов рублей, играя, в том числе и на повышение курса рубля. Александр Агеевич Абаза (1821-1895), который был министром финансов ещё в 1880-1881 годах, при Вышнеградском в 1890-1892 гг. занимал пост председателя комитета финансов. Абаза играл на понижение курса рубля, а также уговорил Вышнеградского скупать золото не только для себя, но и для увеличения финансового могущества Империи. Витте ломает игру В какой-то момент в эти игры финансистов вклинился Сергей Юльевич Витте (1849-1915), который с 1889 года был начальником Департамента железнодорожных дел при Министерстве финансов. Кстати, именно при Витте тогда и появились в пассажирских поездах подстаканники для питья чая. В 1892 году, используя свою близость к императору, Витте доложил ему о том, что Абаза играет на бирже. Закладывать Вышнеградского Витте не осмелился. Результатом действий Витте стало то обстоятельство, что Абазу не только не назначили на пост директора Департамента экономии, но он вообще не вошёл в состав членов этого заведения. Считая, что против него никаких улик нет, Абаза н6ачал писать оправдательную записку на имя Государя, но в это время Витте прислал ему копии счётов Абазы с Абрамом Исааковичем Заком (1828-1893), занимавшем пост директора Петербургского учётного и ссудного банка. Увидев, что улики против него есть, и довольно значительные, Абаза остановился со своей запиской. Николай Иванович Филипьев был мужем Софьи Ивановны Вышнеградской (1859-1895?). Сравнение двух министров Когда Витте сменил Вышнеградского на посту министра финансов, известный московский предприниматель Константин Васильевич Рукавишников (1848-1915) так сравнивал двух министров: "Вышнеградский тем хорош, что он умел вывернуть человека, то есть расспросить у него всё, как торговля, как биржа, в чём недостатки, какое ваше мнение о том или другом. А у Витте - либо можно, либо нельзя; выслушает и решает, а до человека и того, что он знает, ему нет дела. А знает он очень мало". Скандал из-за репутации В начале весны 1893 года при дворе произошёл небольшой скандал. Императрица Мария Фёдоровна (Дагмара Датская, 1847-1928) во время приёма во дворце не подала руки министру внутренних дел Ивану Николаевичу Дурново (1834-1903). Скандал! А в чём причина? Кто-то из окружения Императрицы рассказал Её Величеству, что жена Витте является дамой не слишком строгих правил. Государыня сообщила об этом Александру III, а тот спросил об этом у И.Н. Дурново. А у кого же ещё царю спрашивать, как не у своего министра внутренних дел? Иван Николаевич сказал царю, что это неправда, что вторая жена Витте действительно является разведёнкой, но она совершенно порядочная женщина. Государь рассердился и пришёл к жене: "Вот твои дуры наговорили на жену Витте, а она — порядочная женщина". Мария Фёдоровна рассказала об этом своим “дурам”, “дуры” собрали подробности и доложили императрице, что это И.Н. Дурново рекомендовал Государю госпожу Витте как порядочную женщину. Вот Мария Фёдоровна и рассердилась на Дурново. Впрочем, ведь слухи росли не на пустом месте, так как с Марией Ивановной Лисаневич (урождённая Матильда Исааковна Нурок, 1863-1924), своей второй женой, С.Ю. Витте начал встречаться ещё до её официального развода. Иван Николаевич Дурново был министром внутренних дел в 1889-1895 годах, а потом до 1903 года был председателем Кабинета министров. Мститель В 1893 году Пётр Павлович Дурново (1835-1919) был очень уважаемым и состоятельным человеком. Ещё, он своё время был управляющим Департамента уделов, затем харьковским и московским губернатором, а с 1890 года получил звание генерала от инфантерии. Все должности и награды Петра Павловича перечислять не имеет смыла, так как это список будет очень длинным, а с 1891 года он был гласным Петербургской городской думы и имел около 300 000 рублей годового дохода. В начале весны 1893 года в Петербург приехал старый помещик некто Могилин, которому было не меньше 80 лет. Этот Могилин вызвал из комиссии господина П.П. Дурново и два раза ударил его плетью по лицу, ударить в третий раз он не успел, так как его скрутили подоспевшие сторожа. Выяснилось, что когда Дурново был Харьковским губернатором (1866-1870), у этого помещика Могилина было какое-то дело с князем Виктором Васильевичем Голицыным (1835-1885). В суде первой инстанции то дело выиграл Могилин, но тут вмешался П.П. Дурново в качестве губернатора, сумел повлиять на всех судей и прочих, так что в результате тот процесс выиграл князь В.В. Голицын. Могилин был разорён, вскоре от горя умерла его жена, потом — сын. И вот через много лет Могилин мстителем приехал в Петербург. П.П. Дурново постарался замять этот инцидент и не стал заводить дела против Могилина. Смерть Алексеева 12 марта 1893 года в своём кабинете в здании московской городской Думы был застрелен предприниматель и московский городской голова Николай Александрович Алексеев (1852-1893). Убийцей Алексеева оказался некий душевнобольной Василий Семёнович Андрианов. Он некоторое время лечился в психиатрической клинике в Петербурге, но был выпущен на свободу, как не представляющий опасности, и приехал по каким-то делам в Москву. В тот день Алексеев вёл приём посетителей, выглянул в коридор, чтобы посмотреть, много ли ещё посетителей, и получил пулю от Андрианова, сидевшего в коридоре со свёртком в руках. Но мы говорили об Алексееве, который первые несколько часов после рокового выстрела не чувствовал никаких болей, и врачи поэтому посчитали, что никакой опасности для жизни пациента нет. К утру у него начались боли, новый консилиум, 2 1/2 часа операции — и всё это время Алексеев был в сознании и даже шутил. Одному из смотрителей городского водопровода он сказал: "У вас трубы с трещинами, а теперь и голова с трещиной". Так как никаких подробностей о смерти Алексеева в газетах не разрешили печатать, то тут же по городу, да и по всей стране, поползли различные слухи. Один из подобных слухов гласил, что Алексеев якобы соблазнил сестру Андрианова, но у Андрианова никакой сестры не было. Даже Александр III, когда позднее проезжал в Крым через Москву, выразил сожаления о смерти Алексеева и сказал: "А сплетник Петербург говорил, что тут замешана женщина". Через несколько дней Андрианов попросил к себе прокурора, и когда тот приехал, спросил его: "Ну, что Москва, ликует?" Прокурор ответил: "Плачет". И действительно, за гробом с телом Алексеева шло более 200 000 человек. Андрианов удивился: "Странно. А я думал, что я услугу оказал Москве. Как же это “ Русские Ведомости” бранили его?" Когда Алексей Сергеевич Суворин (1834-1912) узнал об этой беседе, он спросил у Рукавишникова: "Почему “ Русские Ведомости” против Алексеева?" Рукавишников разъяснил: "Очень просто. Они как стали на 60-х годах, так и стоят. Дума - это, по их мнению, приготовление к конституции, она должна искать прав, а Алексеев занимается только делом". Суворин к этому объяснению добавил: "Царь о нем сказал:“Я любил его за то, что не занимался политикой, а только делом”". А.А. Татищев Александр Александрович Татищев (1823-1895) был пензенским губернатором в 1872-1886 годах. Покинув свой пост, он перебрался в Петербург, где сначала был назначен сенатором, а в 1892 году стал членом Государственного совета. А.А. Татищев был весьма уважаемым человеком и на старости лет мечтал стать министром земледелия, но что-то не срослось, Александр Александрович очень огорчился, обиделся и уехал в Москву. После смерти жены, Лидии Арсеньевны Жеребцовой (1822—1891), при Татищеве обреталась какая-то другая дама, которая перед отъездом сказала: "Ну, слава Богу, последний четверг. А то говорят, перестраивают Россию, а она живёт себе, как ей угодно. Только по воде плетью бьют". За Татищевым трогательно ухаживал министр путей сообщения Аполлон Константинович Кривошеин (1833-1902), который предоставил ему для переезда свой вагон. Говорили, что Татищев частенько призывал своего секретаря и читал ему свои проекты, поясняя: "Ведь в Государственном совете все хамы. А я — барин".

Блистательная Порта стала первым многонациональным государством в мире Турция почти пять веков была врагом номер один Московского царства и Российской империи. С 1568 по 1918 год эти страны провели 13 больших войн, из которых только две – Прутский поход 1710–1711 годов и Крымская война – были проиграны русскими. Мало того, с начала XVI века по 1769 год Россия отражала регулярные, часто ежегодные, набеги татар – вассалов Оттоманской империи. А с начала XIX века по 1864 год русские войска вели непрерывные бои с горцами Кавказа, которых поддерживала Турция – деньгами, оружием и военными инструкторами. При царизме все, от западников до славянофилов, поносили османов, считая их дикими варварами, недостойными существования в цивилизованном мире. Советские же историки добавили еще и «классовый взгляд»: «Турецкое государство складывалось как военно-феодальное, грабительское государство; террористический режим, установленный завоевателями, надолго закрепил все самые худшие стороны феодального строя». КРЕСТНИЦА КРЕСТОВЫХ ПОХОДОВ Своим рождением Оттоманская империя обязана… крестовым походам. В России долгое время крестоносцев изображали благородными, хотя и наивными рыцарями, жертвовавшими благополучием и жизнями ради своих убеждений. Увы, крестовые походы были не движением гуманистов, желавших освобождения угнетенных народов от варваров-басурман, а наоборот, вторжением невежественных дикарей-грабителей в арабские страны, чья культура и наука опережала Запад на несколько веков. Подавляющее большинство населения Европы и Америки уверено, что Византия погибла под ударами турок. Увы, причиной гибели второго Рима стал четвертый крестовый поход, в ходе которого в 1204 году западноевропейские рыцари взяли штурмом Константинополь. В том же 1204 году крестоносцы на части территории Византийской империи основали так называемую Латинскую империю со столицей в Константинополе. Русские княжества не признавали этого государства. Русские считали законным властителем Царьграда императора Никейской империи (основанной в Малой Азии). Русские митрополиты продолжали подчиняться константинопольскому патриарху, жившему в Никее. В 1261 году никейский император Михаил Палеолог вышвырнул крестоносцев из Константинополя и восстановил Византийскую империю. Увы, это была не империя, а лишь ее бледная тень. В империи, как в колонии, хозяйничали генуэзцы. Они, кстати, колонизировали все побережье Черного моря от устья Дуная до Батума. Слабость Византийской империи усугублялась внутренней нестабильностью. Наступила агония второго Рима, и вопрос был лишь в том, кто станет наследником. Вскоре крестоносцы потеряли все анклавы в Азии. В 1268 году египетский султан отвоевал Антиохию, в 1289 году – Триполи, в 1291 году – последнюю крепость крестоносцев на Востоке – Акру. Король Иерусалима перебрался на остров Кипр. Венецианцы завладели двумя десятками островов Эгейского моря, островом Крит, Ионическими островами, а также стратегически важными крепостями на полуострове Пелопоннес – Корон и Модон. В 1492 году закончилась реконкиста, то есть война Кастилии, Арагона и Португалии против мавров в Испании. Рухнул последний анклав мавров – Гранадский эмират. А еще раньше, в 1479 году, произошло объединение Кастилии и Арагона в Испанское королевство. Увы, ни португальцев, ни испанское рыцарство не удовлетворило вытеснение мавров с Пиренейского полуострова. Им нужны были новые земли, деньги и рабы. Поначалу это могло дать лишь вторжение в Северную Африку. Во второй половине XV века португальцы захватили большую часть Марокко. Но основными направлениями экспансии Португалии стали Атлантический и Индийский океаны. Выход Португалии в океан официальные советские историки объясняли следующим образом: «К концу XV века из-за турецких завоеваний основной поток восточных товаров в Европу и европейских товаров в Азию пошел через Александрию. Арабы стали единственными торговыми посредниками, и европейцы переплачивали им в 8–10 раз дороже против цены на восточные товары на месте». Как видим, здесь, да и во многих отечественных и западных изданиях утверждается, что якобы турки перекрыли «основной поток восточных товаров в Европу». Иначе как наглой ложью назвать это невозможно. Вот я беру в руки «Атлас истории Средних веков», на страницах 17–18 «Экономическая карта Европы и Ближнего Востока в XI–начале XIII вв.». Ни одного сухопутного (караванного) пути в западной или центральной части Малой Азии нет. Вся торговля шла только через Проливы. Но, увы, не в Аравию и Индию, а лишь в порты Черного моря. Как в XII веке товары с Ближнего и Среднего Востока и Индии шли через порты Триполи, Бейрут, Акра, Яффа и Александрию, так и шли в начале XVI века, да и позже, после османского завоевания. Имела ли место переплата в 8–10 раз за сухопутный и морской транзит? Да, имела. Но виноваты тут в первую очередь пираты-рыцари с Кипра и Родоса, а также венецианские пираты с Крита и других островов. И вот Васко да Гама в мае 1498 года прибывает в Индию. После этого португальцы энергично принялись осваивать Индийский океан и стали каждый год отправлять туда большие эскадры, иногда до 20 кораблей, хорошо вооруженных артиллерией, с тысячами матросов и отборных солдат. Португальцы решили вытеснить из Индийского океана арабов и всю морскую торговлю там прибрать к своим рукам. Благодаря превосходству вооружения им это удалось. Но португальцы стали гораздо более жестокими эксплуататорами населения прибрежных областей Индии, а позже и лежащих дальше к востоку Малакки и Индонезии. От индийских князьков португальцы требовали изгнания арабов и прекращения всяких торговых отношений с ними. Португальцы стали нападать на все встречавшиеся им суда, как арабские, так и туземные, грабить их и уничтожать команды. 13 февраля 1502 года Васко да Гама во второй раз отправляется к берегам Индии. Теперь у него эскадра из 14 кораблей. Вот только один эпизод его плаванья у берегов Индии, описанный в бортовом журнале: «В этот момент нам встретилось большое судно с паломниками из Мекки, оно направлялось в Кожекоде. Узнав об этом, адмирал велел обстрелять судно из пушек и поджечь его. Затем последовала ужасающая резня… Обезумевшие от страха мавры хватали горящие уголья и бросали их в португальцев, а те отвечали из мушкетов». Расстрел судна длился четверо суток. В конце концов, уцелевшие арабы, спасаясь от пламени, бросились в море. «Море побагровело от крови. Из трехсот пассажиров судна в живых осталось только двадцать детишек, которых дон Васко снял с горящего корабля и которых наш священник сегодня утром окрестил». Не довольствуясь Индийским океаном, португальцы полностью захватили контроль над Красным морем и Персидским заливом. В стратегически важных точках они захватили крепости и беспощадно топили все мусульманские суда, благо, иных там не было. ТУРКИ-ОСВОБОДИТЕЛИ Итак, над исламским миром нависла страшная опасность. Португальцы появились в Красном море и Персидском заливе, испанцы одну за другой захватывали арабские крепости на африканском побережье Западного Средиземноморья. А из Персии двигались орды «красноголовых» головорезов. Взоры всех суннитов были обращены к Константинополю. Только османы могли спасти исламский мир. Вопреки мнению большинства отечественных и западных историков турецкие завоевания XV–XVI веков объясняются в первую очередь поддержкой народных масс, точнее большинства населения соответствующего региона или по крайней мере существенной его части. Попытки дать объективный анализ успехов турок крайне редки в отечественной и иностранной литературе. Так, Н.А.Иванов писал: «В XVI в. престиж османов был очень высок. Как на Востоке, так и на Западе было много поклонников турок, особенно среди угнетенной и эксплуатируемой части населения. На Балканах и в Венгрии, в Западной Европе и России «отыскивались, – говоря словами А.Е.Крымского, – большие группы людей, которые, каждая в силу далеко не одинаковых соображений и настроений, не только без ужаса помышляла о грозящей возможности турецкого нашествия и завоевания, но даже прямо желали этого». В арабском мире наблюдалась аналогичная картина. В Магрибе крестьяне и жители городов воспринимали турок не иначе как покровителей и спасителей. Тунисский историк Ибн Абу Динар (XVII в.) с радостью отмечал каждую победу османского оружия. У арабского анонима XVI века, составителя «аль-Газават» – героического повествования о подвигах братьев Барбаросса, а также в кабильских народных песнях турки-османы предстают как защитники простых людей, как отважные и искусные воины, беззаветно сражавшиеся с врагами ислама. В кабильском фольклоре высшей мерой похвалы было сравнение с турком. На Востоке, в частности, в Египте, преобладали такие же настроения. С течением времени они приобрели характер бездумной традиции, глубоко укоренившейся в сознании многих поколений. Даже такой египетский историк-аристократ, как Абд ар-Рахман аль-Джабарти (1754–1825), который от всей души ненавидел турок, отдавал дань этой традиции. «В начальную эпоху своего правления, – писал он, – они [османы] были самыми лучшими из тех, кто стоял во главе уммы после халифов, ведомых правильным путем». Туркофильство в арабском мире, как и в Европе, было основано на непомерной идеализации османских порядков. В грядущем приходе османов народ видел отрицание всех зол и пороков, присущих арабскому восточно-феодальному обществу. В противовес собственным правителям османы представали как поборники правды и справедливости, как защитники шариата, которым Аллах дарует победу. Взятие Константинополя в 1453 году и дальнейшие успехи турок объяснялись не иначе как божественным промыслом. Считалось, что сам Бог направляет оружие османов. Накануне османской оккупации в Каире часто говорили о вещих снах и видениях, предрекавших гибель мамлюкского султаната. О взятии Туниса в 1574 году, согласно народной молве, просил сам Сиди Махрез – святой покровитель города, который явился во сне Селиму II. Итак, подавляющее большинство мусульман-суннитов считали, что османы выполняют волю Аллаха. Ну а противоречить воле Всевышнего… Да что арабский мир! По всей Европе ходили фантастические слухи о царстве справедливости у османов. Появились даже туркофильские издания, к которым, замечу, султаны не имели никакого отношения. Так, рыцарственный «турок» из одноименной драмы поэта XV века Ганса Розенплюта защищает замученных купцов и крестьян. Он всегда на стороне бедняков, которые своим трудом кормили господ, «получая взамен за это лишь новые тяготы». Турок обещает «реформировать и наказать аристократический мир». А.Е.Крымской писал, что в произведениях Ивана Пересветова султан Мехмед II «с любовью обрисован как тип царя, который жестоко расправился с неправедными вельможами, но зато своей жестокостью к ним вводит в свою землю всеобщую справедливость». Пересветов восторгается Мехмедом II, велевшим с нерадивых и лживых судей живьем сдирать кожу, на которой написать: «Без таковые грозы не мочно в царство правды ввести». А первый социалист-утопист Томмазо Кампанелла (1568–1639) советовал во всем подражать мусульманам и «ввести ряд реформ на турецкий манер». Даже Мартин Лютер (1483–1546) утверждал: «Многие требуют прихода турок и их управления… Слышу я, что есть в немецких землях люди, желающие прихода и владычества турок, которые хотят лучше быть под турком, чем под императором и князьями». Морские гезы, боровшиеся с испанцами за свободу Нидерландов, носили шляпы с серебряным полумесяцем и вышитой надписью: «Лучше турки, чем папа». Греки на островах Эгейского моря ненавидели крестоносцев за преследования православной церкви и страшные поборы и видели в османах своих освободителей. Да, турки разрушили часть православных церквей, но в целом в империи имела место веротерпимость как к христианам, так и к евреям. «В европейских общинах XVI–XVII вв. наблюдался настоящий приступ османофильской эйфории. Евреи Европы рассматривали Османскую империю чуть ли не как рай на земле. После пятого Латеранского собора (1512–1517) турки-османы выступили в роли активных покровителей Реформации. Они всецело «поддерживали протестантское дело и руководство, где это только было возможно». В своих посланиях (намэ-и хумаюн) к «лютеранским беям Фландрии и других испанских владений» османские султаны осуждали католицизм, «отвергаемый как исламом, так и лютеранством», и призывали вождей нидерландских гезов координировать свои действия с морисками Испании и со всеми теми, кто борется против «папы и его мазхаба». СПРАВЕДЛИВОСТЬ ПО ПОНЯТИЯМ Спору нет, в Османской империи был хоть и своеобразный, но тем не менее феодальный строй, благо, иных экономических отношений тогда и быть не могло. Но турецкий феодализм можно с известной натяжкой назвать «народным феодализмом». Турецкие сановники в основном были выходцами из крестьян. И они везде представляли себя как защитников интересов простых тружеников земли. Султан Сулейман Великолепный требовал от своих пашей «обращаться с нашими подданными так, чтобы крестьяне соседних княжеств завидовали их судьбе». Селим I в завоеванном Египте раздавал бедноте мясо, освободил феллахов и бедных горожан от трудовой повинности в пользу армии, возложив ее на зажиточную часть населения. А под своими стихами, высеченными у каирского ниломера, он подписался: «Хадим аль-фукара Селим», то есть «Служитель бедняков Селим». Турки подчеркнуто жестоко наказывали за любое неуважение к крестьянскому труду. Хронист Бартоломео Георгевич во время персидского похода 1533 года «видел спахия, обезглавленного вместе со своим конем и слугой, потому что конь, оставшись без привязи, забрел на чье-то поле». Замечу, что за порчу без крайней необходимости крестьянских посевов в оттоманском войске казнили даже военачальников. Так было при завоевании Египта, Венгрии и других стран. Турецкие султаны впервые со времен Римской империи попытались создать многонациональное и многоконфессиональное государство. Причем это государство должно было основываться не только на строгих наказаниях, но и на справедливом, по понятиям турок, устройстве общества. Турки почти очистили Средиземное море от христианских пиратов. Они выгнали крестоносцев с Кипра, Крита, главного пиратского гнезда – Родоса и десятков других островов. Турецкий флот выбил португальцев из Красного моря. Турецкие эскадры ходили к берегам Индии и даже Индонезии. Султан Сулейман Великолепный заключил договор о военном союзе против Португалии с султаном княжества Аче на острове Суматра. Турки поставили Аче корабли и артиллерию, флотом Аче командовали турецкие офицеры. Несмотря на ряд побед португальцев в морских боях, захват османами азиатского и африканского побережья Красного моря нанес тяжелый удар претензиям португальцев на монополию торговли экзотическими товарами в Индийском океане. «Древний путь пряностей» был возрожден турками в 1550–1570 годах. Вся Западная Европа, за исключением Испании, Португалии и западных провинций Франции, снова стала снабжаться пряностями из стран Арабского Востока, теперь уже ставших частью Османской империи. Французский историк Ф.Бродель писал: «Через Красное море поступало столько перца и пряностей, сколько их ранее никогда не поступало». Так, в 1554–1564 годах турки через свои красноморские порты ввозили в Европу по 20–40 тыс. центнеров пряностей в год. И лишь в 70-х годах XVI века португальцы смогли несколько улучшить свое положение. В Европе имя Сулеймана Великолепного (годы правления 1520–1566) ассоциировалось с успешными походами в Венецию, Австрию, Западное Средиземноморье, Персию и т.д. Но сами турки звали его Кануни – Законодатель. Французский путешественник уже после смерти Сулеймана писал: «Турки во всем такие любители порядка, что соблюдают его в мелочах. Поскольку экономика и распределение продуктов составляют одну из основ поддержания порядка, они уделяют этому особое внимание, следя за тем, чтобы продуктов было много и распределялись они в разумной пропорции. Они никогда не станут продавать вишню или фрукты первого сбора на вес золота, как это делается во Франции… Если их надзиратели, которые совершают ежедневные обходы, обнаружат торговца, обвешивающего покупателей или продающего свой товар по завышенной цене, то немедленно будет примерно наказан или доставлен в суд. Поэтому там даже ребенка можно послать на рынок, не опасаясь, что его обманут. Нередко надзиратели за рынком, встречая ребенка, расспрашивают его, за какую цену он приобрел покупки. Даже взвешивают их, чтобы убедиться, не обманули ли дитя. Я видел торговца, который получил удары по пяткам за то, что продал лед по пять динаров за фунт… Торговца, обвешавшего покупателя, могут опозорить тем, что просунут его голову в отверстие доски, увешанной колокольчиками, которую он должен носить. Над торговцем в таком виде все окружающие смеются». Замечу, что ислам запрещал правоверным заниматься ростовщичеством, и Кануни строго следил за этим. Однако султан позволял заниматься ростовщичеством и различными финансовыми операциями христианам. Поэтому уже в XVI–XVII веках ряд греческих и армянских кланов составили себе огромное состояние. Разумеется, в Турции применялись и свирепые казни. Но не будем забывать, что на дворе был XVI век – век опричнины, Варфоломеевской ночи, аутодафе в Испании и Нидерландах и т.д. И если мы будем сравнивать законодательство Турции не с современным «либеральным» правом, а с законами или, точнее, беззаконием, которое творили западные и северные соседи Оттоманской империи, то Турция при Сулеймане Кануни представляется правовым государством и, не побоюсь сказать, оазисом справедливости в Европе и Азии. ГОРДЫЕ РАБЫ СУЛТАНА Важные государственные посты в Османской империи получали не благодаря титулам, а благодаря заслугам и уму. Европейские лидеры были поражены таким бурным расцветом Османской империи и хотели знать, в чем причина такого успеха. «Вы имеете в виду, простой пастух может стать великим визирем? – воскликнул Венецианский сенат, когда их посол рассказал, что происходило в империи, где каждый гордился тем, что он раб султана. – Высокое государственное лицо низкого происхождения? Сила ислама растет за счет второсортных людей, крещенных и воспитанных христианами? Невероятно!» Действительно. Восемь великих визирей Сулеймана были христианами и были привезены в Турцию рабами. Оттоманская империя в XV–XVII веках являлась единственным в мире крупным государством, в котором в мирное время была установлена полная веротерпимость, и человек любой конфессии не только мог свободно использовать свою веру, но и имел возможность владеть землей, флотилией торговых кораблей, банком и т.п. Управление иноверцами в Оттоманской империи велось в основном не непосредственно, а через руководство их конфессий. Возьмем, к примеру, одно из главных обвинений, предъявляемых туркам: «налог кровью», то есть отбор мальчиков-христиан в школы, готовившие янычар и чиновников. Так вот руководили этим процессом не султанские чиновники, а греческие попы. Самое забавное, что они иной раз брали взятки от мусульман, чтобы их детей, записав в христиане, отправили учиться. Представим на секунду русскую деревню даже не в XVI, а в XVIII веке. Прибывает чиновник из Петербурга отбирать детей крепостных крестьян в гвардейскую военную школу или в Лицей. Немедленно сбежалась бы толпа, и дело неминуемо бы закончилось дракой между родителями претендентов. Ни один отечественный автор не попытался сравнить положение крестьян (мусульман или христиан) в Оттоманской империи в XVI–XVII веках и крестьян во Франции, Речи Посполитой и России. Какие они имели права и сколько у них отбирали господа и государство? Увы, везде сравнение в пользу турок. Есть свидетельства современников, что крестьяне многих германских, венгерских и польских земель ждали прихода турок. В 1668 году гетман Петр Дорошенко отдался с большей частью Малороссии под власть султана Мехмеда IV. Лишь в сентябре 1683 года, после разгрома турецких войск под Веной, Мехмед IV отказался от власти над Малороссией. А то бы украинцы в 2018 году в Киеве торжественно отметили бы 350-летие «воссоединения украинского народа с великим турецким». Ну а в 1708 году многие тысячи донских казаков во главе с атаманом Игнатом Некрасовым ушли под покровительство турецкого султана, спасаясь от резни, устроенной петровскими воеводами. Почти одновременно и по тем же мотивам к туркам ушло почти в полном составе Войско запорожское. В 1733 году Анна Иоанновна разрешила запорожцам вернуться в Россию. Но в 1775 году Екатерина II разгромила Запорожскую Сечь, и опять значительная часть запорожцев подалась к султану. Замечу, что и некрасовцы, и запорожцы получили в Турции плодородные земли, и никто не заставлял их менять веру или обычаи. Что же погубило Великую Османскую империю? Деградация правителей, коррупция и сепаратизм чиновников, а также агрессия с запада и востока. Любопытно, что сами турки утверждают, что империю погубила женщина – Хурем – любимая жена Сулеймана Великолепного, более известная в Европе под именем Роксоланы. До этого турецкие султаны были воителями и посещали гарем (отдельно стоящий дворец) лишь на несколько часов для получения наслаждений. Но в 1541 году Сулейман Великолепный переселил Хурем к себе во дворец. Хурем оклеветала старшего сына Сулеймана Мустафу, и отец в гневе казнил его. После Сулеймана на престол вступил сын Хурем – гаремный затворник и пьяница Селим II. С тех пор гарем перестал быть только местом получения удовольствия, а стал частью султанского дворца, где жили сам владыка и его жены. Из воителей султаны превратились в затворников, постоянно живущих в гареме. На мой взгляд, куда больший вред империи нанесла бюрократия. До Сулеймана Великолепного все крупные чиновники на местах назначались султаном. Со временем наместники отдаленных регионов разбогатели и стали добиваться от Константинополя передачи власти их детям. Так, Северная Африка, Египет и ряд других областей на востоке империи из неотъемлемых частей унитарного государства постепенно превратились в полунезависимые территории со слабыми связями с метрополией. Ну а через три века Франция захватила Алжир и Тунис, Италия – Ливию, Англия – Египет, и пошло-поехало… ТУРЦИЯ, РОССИЯ И МЯТЕЖНИКИ Войны России и Турции – результат близорукости правителей обеих стран, неверно оценивших обстановку как в регионе, так и в мире. Россия не могла мириться с набегами крымских разбойников и не могла развиваться без выхода к Черному и Средиземному морям. Турецкое правительство столь же справедливо желало сохранить безопасность страны на севере и на Балканах. Разрулить ситуацию мог лишь военный союз между двумя державами, в котором Россия гарантировала бы неприкосновенность всех границ Османской империи, а Турция – свободный проход торговых и военных русских судов через проливы и надежную гарантию от проникновения в Черное море любого иностранного флота. При необходимости Россия должна была получить право постройки крепостей в Босфоре и Дарданеллах. У наших же царей возобладало желание выгнать турок из Европы. Правители Запада придерживались того же мнения, но хотели это сделать без усиления России, а наоборот, стремясь принести ей максимальный вред. Боюсь, что кто-то обвинит автора в туркофилии, вот, мол, Широкорад не пишет о зверствах османов в XIX–ХХ веках. Действительно, за два этих столетия миллионы греков, армян и турок стали жертвами межнациональных и межконфессиональных конфликтов, развязанных по вине Запада и туземных националистов. Вот характерный пример – знаменитая резня на острове Хиос в 1822 году. 10 марта 1822-го 2500 греческих пиратов с острова Самос высадились в бухте Мегас на острове Хиос, где ранее не было межнациональных и религиозных столкновений. Пираты и местные греческие люмпены устроили резню турок. Ну а 24 марта пришла турецкая эскадра с десантом, и одновременно вернулись несколько тысяч турок, бежавших с острова на материк, переплыв пролив шириной 5 км. И вновь началась резня, но на сей раз греков. Замечу, что на Хиосе вдоволь «порезвились» пятьсот «неверных» запорожцев под началом кошевого атамана Семена Мороза и войскового старшины Лоха. Кстати, Мороз – уроженец города Киева, а Лох – знатный польский шляхтич, уроженец Правобережья. В сражении на Хиосе кошевой и сложил свою буйную головушку. События на Хиосе вызвали огромный резонанс и волну филэллинизма в Европе. Утверждали, что турки убили около 20 тыс. островитян и повстанцев с других островов. Ну а сколько турок убили корсары и местная чернь, говорить было просто не принято. Да, собственно, реакция Запада на различные конфликты за 300 лет практически не изменилась. Вспомним оценку западными СМИ нападения Грузии на Южную Осетию в 2008 году или гражданской войны в Ливии в 2011-м. Автор: Александр Борисович Широкорад - историк Первоисточник: http://nvo.ng.ru

Со мной списался автор поста, и объяснил ситуацию. Обессоливание проводится, просто он не указал это. Приношу свои извинения, за недопонимание. С ув. Yorik

Первое попавшееся http://donovedenie.ru/blog/drevnie_udila_i_psalii/2013-02-18-173

Скифы, в железе такого сохрана редчайшая находка.

Я думаю, что на той площадке это бесполезно, это изначальное кредо их руководства. Сталкивался уже как-то...

Не решит проблему. Главное не насобирать, а проанализировать. Тут скорее надо запретить экспедиции, а посадить всех писать.

Вычитал на одном из форумов...